Элементали. Том 3. Голем

Глава 1

Говорят, что людей, переживших серьёзные потрясения, воспоминания о случившемся могут годами преследовать в кошмарах, не давая толком отдохнуть, ускоряя сердцебиение, заставляя с криком и в холодном поту просыпаться по ночам. Катя не знала, правда ли это, но в тайне надеялась, что нет. Потому что в противном случае сегодняшних событий вполне хватило бы на то, чтобы не спать всю жизнь.

Когда элементали во главе с Прометеем покинули здание Института, она не сразу смогла в это поверить. Смерть была повсюду, окружая её телами погибших товарищей, подобралась так близко, что Катя до сих пор с трудом осознавала, что её ледяное смрадное дыхание обошло её стороной. Несмотря на высокую температуру в помещении, девушку бил озноб, и она не сразу поднялась с пола, на котором лежала, притворяясь мёртвой. Перед её лицом по-прежнему стоял остекленевший взгляд огненного элементаля, которого она отравила собственными руками. Катя зажмурилась и тряхнула головой, отгоняя наваждение.

«Не сейчас, – усилием воли она взяла себя в руки. – Нужно помочь тем, кто в этом нуждается».

Первым делом она, спотыкаясь, побежала к Глазунову. Знала, что уже поздно, – с пробитым горлом не выживают, – и всё же надеялась, что ещё можно как-то помочь, однако, прижав пальцы к развороченной, окровавленной шее Михаила Сергеевича, разочарованно отвернулась. Начальник отдела элементалей был мёртв.

Краем глаза Катя уловила едва заметное движение сбоку и резко вскинула голову. Гефест, тот Повелитель, грудь которого пронзил Прометей, вяло дёрнулся, и девушка на секунду замерла в нерешительности, не зная, как ей следует поступить. До сегодняшнего дня она была убеждена, что Глава Семьи Титановых – их враг, преданный Прометею. Однако теперь стало очевидно, что это вовсе не так.

«О чём ты думаешь?! – Катя резко себя одёрнула. – Он был на нашей стороне».

Отбросив колебания, она кинулась к Гефесту. Пульс, неровный и слабый, едва ощущался, и всё же металлист ещё был жив. Катя судорожно принялась копошиться в карманах своей экипировки. Ей было точно известно, где именно находится шприц, однако из-за нервов она не сразу нащупала искомое. Непослушными пальцами Катя сдернула с него колпачок и приблизила иглу к шее Гефеста, когда его рука перехватила её запястье и до боли сдавила его:

– В кармане, – шёпотом, заставляющим кровь на губах раздуваться в пузыри, проговорил он, – телефон. Юрий… Позвони. Он… Поможет.

Сморщившись от боли в руке, Катя быстро закивала. Пальцы Гефеста разжались, и девушка, не теряя не секунды, вонзила шприц ему прямо в шею. Металлический доспех давно исчез, и короткая игла, не встретив никакого сопротивления, вошла в плоть, выпуская содержимое шприца в элементаля. Тело Гефеста тут же обмякло.

Всё ещё подрагивая, девушка выдохнула. Она видела, что грудь мужчины слева пробита насквозь. Выжить с такой раной было практически невозможно, и, вполне вероятно, ей следовало потратить свой стазис-гель на кого-то ещё, однако что-то внутри Кати говорило ей, что она поступила правильно.

Карман брюк оцепеневшего мужчины едва заметно топорщился. Удивительно, но несмотря на ту бойню, что развернулась между элементалями, телефон Гефеста уцелел. Девушка нажала на кнопку разблокировки. Экран дрогнул, не узнав владельца, и Катя поднесла его к замершему лицу Гефеста, повторно нажав на кнопку. На этот раз телефон разблокировался. Набрав контакт Юрия, Катя прислушалась к гудкам. Ответ раздался всего через пару секунд, словно абонент ожидал звонка.

– Слушаю, Константин Георгиевич.

– Он в тяжёлом состоянии! – быстро заговорила Катя. – Сказал, что вы поможете. Мы в Институте Элементалей.

– Понял, – чуть помолчав, ответил Юрий. Его голос был резким, грубым, но звучал твёрдо и надёжно, одним своим звучанием внушая девушке утраченную уверенность: – Скоро буду.

Разговор оборвался. Не зная, куда деть телефон, Катя положила его себе в карман, мысленно пообещав, что позже обязательно вернёт его владельцу. Если, конечно, этот владелец выживет.

– Этот мёртв! – крикнули откуда-то из-за спины. Катя обернулась. Один из сотрудников СЗГ сидел на коленях возле Скрипача, прижимая руку к его запястью. В груди поверженного элементаля зияла глубокая дыра, в точности повторяющая рану Гефеста.

– Проверяй остальных, – приказал знакомый голос. Артур каким-то неведомым образом принял командование на себя, и теперь вместе с остальными оставшимися на ногах бойцами обходил неподвижные тела, осматривал их, перетаскивая мёртвых и помогая выжившим. На глазах Кати небольшой с виду Артур с кряхтением оторвал от пола громоздкое тело Быка и потащил его в сторону, туда, где нештатные медики оказывали пострадавшим первую помощь.

Когда он наконец сгрузил с себя свою ношу, Катя замахала рукой, привлекая его внимание:

– Артур! Здесь живой.

Коренастый мужчина вскинул курчавую голову, замер, увидев, на кого указывала рука Кати, потёр бровь, собираясь с мыслями. Прошло несколько мучительно долгих мгновений тишины, прежде чем он наконец принял решение:

– Помоги ей, – жестом подозвав кого-то к себе, Артур кивнул в сторону Кати. Она не сразу распознала в приблизившейся девушке Ксению: короткие светлые волосы частично опалились, частично – покрылись неопрятной смесью из копоти и пыли. Под носом, заметно сместившимся в сторону, темнела полоса запёкшейся крови. Сам же Артур направился к двери, за которой находился актовый зал, и постучал по ней кулаком:

– Можете выходить! Здесь уже безопасно.

Ответ последовал после небольшой задержки, словно люди, в актовом зале решили посовещаться между собой. Почти минуту за дверью раздавалось приглушённое бормотание. Наконец кто-то громко произнёс:

– Мы подождём здесь, пока не прибудут представители наших Домов.

Артур равнодушно повёл плечом:

– Как угодно.

Катя понимала Артура. Все слишком устали, чтобы тратить силы на убеждение студентов в их безопасности; хотят отсиживаться за дверью и дальше – что же, это их право. Пусть ждут, сколько влезет.

Привычным движением почесав нос, Ксения зашипела, поморщилась от боли и резко убрала ладонь от лица:

– Давай вместе, – предложила она Кате. – Бери его за ноги.

Вдвоём они подхватили Гефеста за конечности и подняли его с пола. Катя натужно застонала: несмотря на относительно небольшие габариты, стройный мужчина оказался на удивление тяжёлым. Они с Ксенией успели сделать несколько шагов, прежде чем до ушей девушки донёсся резкий, холодный голос:

– Всем стоять на месте и не двигаться.

Катя вскинула голову. В проходе, отделяющем помещение от лестничного пролёта, появилось шесть человек, одетых в одинаково невзрачную чёрную одежду; возглавлял их высокий, крепко сложенный мужчина, подстриженный на военный манер. Волосы на его висках серебрились, и в густых тёмно-русых бровях проглядывались седые участки. Артур нахмурился:

– Вы ещё кто такие? – настороженно спросил он.

Мужчина не ответил. Видимо, решив расставить все точки над «i», он неуловимо быстрым движением оказался напротив Артура. Утомлённый недавним боем, тот даже не успел среагировать; кулак, мелькнув неестественно жёлтым цветом, врезался ему в живот, и Артур с хрипом согнулся пополам. Вторая рука мужчины занеслась для второго, контрольного удара в голову.

– Стойте! – закричала Катя.

Мужчина повернул голову к ней. Его спокойное, словно высеченное из каменной глыбы лицо не выражало никаких эмоций. Скорее всего, он остановился лишь потому, что не ожидал никаких пререканий. Понимая, что у неё есть всего несколько секунд, чтобы погасить разгорающийся конфликт, Катя быстро заговорила:

– Вы ведь… Юрий, верно? Мне сказали вам позвонить, – быстро, но бережно опустив ноги Гефеста на землю, девушка в подтверждение своих слов извлекла из кармана телефон. Брови мужчины чуть приподнялись вверх. – Он сказал, вы нам поможете.

Юрий хмыкнул. Затем протянул руку Артуру, помогая ему встать:

– Мои извинения. Не знал, что мы на одной стороне.

Артур зло зыркнул на него и, не приняв помощи, самостоятельно поднялся на ноги. Нападать в ответ, впрочем, он не стал, и Катя внутренне выдохнула: она втайне боялась, что вместо помощи они получат очередную бойню.

– Здесь много раненых. Их нужно вывезти и оказать помощь.

Опустив руку, Юрий хмыкнул ещё раз и кивнул:

– Машины ждут внизу. Мои люди помогут вывезти сотрудников СЗГ в больницу.

– Не сотрудников СЗГ, – Артур, глядя на Юрия исподлобья, покачал головой. – Всех раненых.

– И этих, что ли?

Юрий ткнул пальцем в сторону, туда, где на полу лежали Бык и те из дикарей, кто тоже был ранен в битве с элементалями Дома Прометея. Катя готова была поклясться, что на его практически неподвижном лице отразилось неодобрение.

– И этих, – твёрдо сказал Артур.

Они с Юрием несколько секунд играли в гляделки. Серые глаза высокого элементаля равнодушно смотрели в чёрные радужки коренастого, упрямого Артура, прежде чем Юрий наконец сдался:

– Пусть так. Мы поможем всем, а уже потом, когда вы подробно расскажете, что здесь произошло, решим, что делать с этими, – он мотнул головой в сторону пострадавших людей, которых Катя уже не могла считать бандитами, – дальше. – Юрий махнул рукой своим людям:

– Все слышали? Грузим в первую очередь раненых. Саш, – он посмотрел на одного из своих спутников, – Как только закончим, ты поведешь машину в СЗГ.

Показывая остальным пример, он первым подошёл к Кате, заставив Ксению, так и не отошедшую от Гефеста, насторожённо подобраться. Юрий, казалось, этого даже не заметил:

– Константина Георгиевича донесу я сам, – тоном, не допускающим возражений, заявил он и подхватил Гефеста на руки. Катя отступила на шаг; близость строгого мужчины, которому она едва доставала до груди, доставляла ей некоторый дискомфорт. Голос Юрия чуть смягчился:

– Благодарю тебя за звонок.

С этими словами он развернулся и быстро пошёл к выходу. Казалось, Юрий совсем не ощущал веса раненого; мощные бицепсы натянули ткань его чёрной куртки, но ни один жест не выдавал напряжения. У Юрия даже дыхание не сбилось. Катя внутренне вздрогнула: чутье подсказывало ей, что столкновения с этим человеком никто из и так пострадавших сотрудников СЗГ бы не пережил.

Благодаря помощи людей, пришедших вместе с Юрием, погрузка прошла довольно быстро. В стороне не остался никто. Катя видела, как худая, скорее, даже тощая девушка с тонкими, полупрозрачными волосами закинула на укрытое чёрной тканью плечо тело одного из раненых мужчин, словно тот ничего не весил, и понесла его в сторону выхода. Лёгкость, с которой она это проделала, вызвала у Кати завистливый вздох: похоже, слабым полом здесь была только она.

Внизу их ожидало несколько чёрных микроавтобусов из тех, на которых ездят сотрудники СЗГ. Раненых споро загрузили в первую машину, и человек Юрия тут же сел за руль. Катя миновала труп очередного студента – зеленоволосого, совсем ещё молодого парня, – и, заметив ещё одно тело в углу коридора, крикнула в спину удаляющейся процессии СЗГ:

– Подождите!

Девушка подбежала к человеку, бесформенной кучей лежащему у стены. В его животе зияло две дыры, из которых мрачными обелисками выглядывали поломанные кости и страшно обожжённые внутренние органы. Катя задрожала. Лицо, скривлённое жуткой гримасой, было ей знакомо. Раевского оставили здесь, чтобы он направлял прибывающих сотрудников СЗГ наверх, и он, по всей видимости, оказался на пути у элементалей Дома Прометея, когда те спешно покидали Институт.

– Этого отвезёт другая машина, – констатировал водитель, вылезший из кабины. – Ему уже некуда спешить.

Чёрный автомобиль тронулся, а Катя так и осталась на первом этаже, глядя в глаза Тимофея, неподвижно уставившиеся в потолок.

***

Они как раз загружали погибших во вторую машину, когда во дворе Института Элементалей припарковалась целая делегация. Кате даже подумалось, будто они сговорились, – все автомобили подъехали с разбросом в считанные минуты, что наталкивало на определённые мысли. Первым на улицу вышел высокий мужчина с длинными, абсолютно белыми волосами, спускающимися практически до пояса. Катя его помнила: он был одним из тех, кто присутствовал на званом вечере в Доме Прометея, который едва не закончился трагично для сотрудников СЗГ, особенно для Игоря. Катя тяжело вздохнула, подумав о Лазареве. Где он сейчас? Почему не приехал сюда вместе с остальными?

– Что здесь произошло? – проводив взглядом людей, затаскивающих очередное тело в микроавтобус, спросил он.

Казалось, мужчина ни к кому толком не обращался, но на секунду все замерли, не зная, что делать. Ситуацию разрядил Артур.

– Продолжаем работать! – громко скомандовал он, прежде чем обернуться к длинноволосому мужчине. – Мы бы тоже хотели это знать. Как и то, почему вы прибыли только сейчас.

Мужчина посмотрел на него так, как, наверное, смотрит на бабочек человек, который терпеть не может энтомологию, но ничего не сказал. Из остальных подъехавших машин на улицу высыпали десятки разнообразно одетых людей, которых, пожалуй, объединяло лишь неприязненные взгляды, которыми они одарили Артура. Тот не дрогнул. Весь страх, который был отведён на его долю, он сегодня уже испытал, а потому нисколько не боялся тех, кто приехал, когда битва с Домом Прометея завершилась и виновники спокойно скрылись.

– Где наши дети? – сухо уточнила молодящаяся женщина в элегантном вечернем платье, поджав и без того тонкие губы.

– Там, – Артур неопределённо махнул рукой в сторону Института, – Ждут вас в актовом зале на пятом этаже.

– Идём, – решительно приказал длинноволосый мужчина и двинулся вперёд. Женщина окликнула его:

– Деметра, мы с тобой!

Мужчина кивнул, не замедляя шага. Он задержался буквально на мгновение, когда проходил мимо Артура:

– Вас, молодой человек, я попрошу пройти с нами. Нам необходимо разобраться в том, что, собственно, здесь случилось.

Артур поморщился, как от зубной боли, но всё же послушно пошёл следом за Деметрой. Неожиданно к следующей в Институт процессии присоединился Юрий и пара человек из тех, кто прибыл вместе с ним; Катя увидела, как он шепнул что-то худой девушке, и та, едва заметно нахмурившись, кивнула, чтобы тут же ускориться и занять место возле Артура. Катя закрыла глаза. Недоверие, которое сегодня возникло между Домами и Семьями и СЗГ, будет сложно искоренить.

Решив, что здесь от неё всё равно будет не слишком много пользы, Катя практически бегом догнала поднимающихся по лестнице людей.

– С чего всё началось? – донёсся до её ушей голос Деметры.

– Не знаю, – негромко и устало ответил Артур. – Нам позвонили и сказали, что здесь возник какой-то конфликт, который обернулся массовой дракой. Когда мы прибыли, на пятом этаже стояла группа из элементалей Дома Прометея, которые бились в дверь актового зала.

– А сам Прометей?

– Он тоже был здесь, – подтвердил Артур.

Деметра промолчал, уйдя в свои мысли. В разговор влез грузный старик, габариты которого вовсе не мешали ему спокойно и без одышки преодолевать пролёт за пролётом:

– Что было дальше?

– Дальше… – Артур глубоко вдохнул, прежде чем продолжить, – дальше мы вместе с прибывшими представителями банд дали им бой.

– И что же? – Катя разглядела затылок девушки с короткой стрижкой вьющихся светлых волос. Зевс была ей знакома: именно она вступилась за Игоря, когда Прометей пытался задержать его в собственном особняке. Кате показалось, что в её мелодичном голосе сквозит явное удивление, – Вам удалось заставить их отступить?

Артур невесело и совсем не деликатно фыркнул:

– Если бы! Ценой многих жертв мы смогли их немного задержать, только и всего. Прометею позвонили и сказали, что скоро сюда прибудут представители Домов и Семей, и он скомандовал своим убираться отсюда.

– Полагаю, это не вся правда, – вновь заговорил Деметра, и Катя почувствовала, что начинает ненавидеть этого человека. – Как я вижу, вместе с нами идёт правая рука Гефеста, – длинноволосый мужчина кивнул в сторону Юрия. – Отсюда напрашивается вывод, что Глава его Семьи тоже принял участие в битве. Судя по тому, что у вас остались выжившие, он выступил против Прометея, ведь так? Без Повелителя на вашей стороне у вас бы не было и шанса. Кстати, – он щёлкнул пальцами, – А где сейчас Гефест? Я хотел бы с ним поговорить.

– В надёжном месте, – отчеканил Юрий. Деметра хмыкнул, но настаивать на ответе не стал .

– Всё равно, – не отступила Зевс, – даже так, задержать Прометея, – это настоящий подвиг. Не знала, что в СЗГ есть настолько сильные элементали.

Сердце Кати защемило – настолько глубокой была печаль, прозвучавшая в глухом, охрипшем голосе Артура:

– Были.

Глава 2

Естественно, она не проснулась.

Было бы странно, если бы человек, проведший пару десятков лет в родиевом гробу, открыл бы глаза, едва век коснулся бы свет свободы. Игорь и не ожидал ничего подобного, и всё же на мгновение ощутил лёгкий укол огорчения, от которого, впрочем, тут же отмахнулся, как от чего-то несущественного: главное – цель достигнута. Осталось лишь отсюда выбраться.

Чувствуя, как стихия внутри него недовольно сжимается от прикосновения к родию, Игорь осторожно подхватил мать на руки, медленно, словно боясь выронить лёгкое, почти невесомое тело, вытащил её из саркофага и пошёл к выходу. У самой двери Лазарев остановился.

Конечно, ему бы очень хотелось, чтобы они ловко выбрались наружу, дошли до выхода с территории особняка, сели в машину и спокойно уехали, скрываясь на заранее подготовленной конспиративной квартире. Однако Игорь не был идиотом, – ну или, по крайней мере, не считал себя таковым, – а потому прекрасно понимал, что во время претворения этого радужного плана в жизнь им предстоит столкнуться с рядом сложностей.

Даже если не брать во внимание тот факт, что в любой момент в особняк могли вернуться элементали Дома Прометея вместе с ним самим, за дверью по-прежнему находились охранники, которые вряд ли обрадуются, что Игорь забрал дочь Главы и решил их покинуть. Возможно, Морозов сможет их сдержать, но полагаться на случай Лазарев не мог: на кону стояло слишком многое, чтобы он мог позволить себе ошибку.

Сражаться, удерживая мать на руках, он не мог. Уж точно не с такими бойцами, как тот пепельный элементаль, что совсем недавно преграждал ему путь. Игорь прекрасно видел, как он практически на равных дрался с Морозовым, а потому до сих пор внутренне недоумевал: как самому Лазареву удалось его так просто вырубить? Несмотря на возросшие силы, Игорь не обольщался: до уровня Повелителя он явно не дотягивал, а значит, Морозову всё ещё уступал. Так может, просто повезло?

Лазарев медленно и глубоко вздохнул: если дело действительно в этом, значит, ему придётся проверить свою удачу ещё раз. Он нехотя опустился на колени и бережно, словно новорождённого ребёнка, уложил маму на пол, поправил локон волос, упавший ей на лицо, и негромко пообещал:

– Я ненадолго выйду и совсем скоро вернусь. Хорошо?

Когда Игорь поднимался на ноги, ему показалось, что мама чуть шевельнулась, однако, замерев, он больше не заметил никаких движений. Он ещё раз вздохнул, развернулся на пятках и быстрым шагом приблизился к саркофагу. Его крышка лежала рядом, и Игорю пришлось наклониться, чтобы подцепить её пальцами и поднять, подхватывая под руку: стихия внутри него вновь взбунтовалась, почувствовав близость родия, но Лазарев проигнорировал неудобство: если это даже ему доставляет дискомфорт, значит, другим будет ещё хуже.

Одной рукой он медленно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Поблизости никого не обнаружилось, и Игорь вышел на полянку у дома, не переставая оглядываться. Дворик был пуст. Перехватив крышку саркофага поудобнее, Лазарев двинулся вперёд по уходящей от здания дорожке. На мгновение остановился у забора, настороженно отметив, что пепельного элементаля за ним не обнаружилось: похоже, тот уже пришёл в себя, а значит, нападения следовало ожидать в любой момент.

Каждый куст, каждое деревце на пути Игоря казались ему враждебными. Он шёл медленно, на полусогнутых ногах, почти крался, быстро вертел головой в ответ на малейший шорох, но пепельный элементаль и не думал появляться. Если, конечно, он всё ещё был здесь, а в том, что он мог покинуть территорию Прометея, Лазарев очень сомневался.

«Возможно, сражается с Морозовым», – подумал Игорь и чуть ускорился, направляясь туда, где раздавались звуки битвы.

Совсем скоро он вышел на открытое пространство. Арес был окружен охранниками и ловко отбивался от сыплющихся со всех сторон ударов огненных элементалей: большая часть бойцов неподвижно лежала на земле, и казалось, что Морозов совершенно не испытывает сложностей, столкнувшись с несколькими противниками одновременно. Игорь быстро оглядел их, но пепельного элементаля снова не обнаружилось. Его отсутствие напрягло и без того натянутые, как струна, нервы Лазарева: следовало убираться отсюда как можно скорее.

Хорошенько размахнувшись, Игорь как заправский метатель ядра, с разворотом корпуса швырнул крышку саркофага в ближайшего врага. Родиевая пластина с силой врезалась тому острой гранью прямо в затылок, мгновенно гася укрывающий его тело огонь и снося с ног. Трава под головой элементаля тут же окрасилась в характерный тёмно-красный цвет, но Игорь на это уже не смотрел: воспользовавшись замешательством противников, он ринулся в гущу схватки.

Он почти не помнил, как дрался. Помнил лишь мельтешение огненных стихийных доспехов и одного – полупрозрачного, ледяного, принадлежащего Морозову, – а потом осознал себя стоящим среди кучи неподвижных тел. На ногах остались лишь он и Арес.

– Получилось? – спросил Морозов, убрав броню и рукавом куртки стерев с лица капли чужой крови.

– Да. Где Пепел?

Брови Ареса чуть приподнялись:

– Хотел спросить то же самое у тебя. Что произошло?

– Обсудим позже, – Игорь качнул головой и кинулся обратно к дому. Уже на бегу он крикнул через плечо:

– Надо выбираться отсюда! Прикрой меня!

Больше всего он опасался, что пепельный элементаль обошёл его и забрал мать, но, когда он оказался в доме, женщина всё так же мирно лежала на том месте, где Игорь её оставил. Не тратя время на бесполезные размышления об очень удачном исчезновении сильнейшего из врагов, Лазарев подхватил маму и бросился прочь.

Арес ждал его у входа, внимательным взглядом осматривая окрестности. Он на секунду замер, увидев женщину на руках Игоря:

– Кхм, – Морозов прочистил горло, но его голос всё равно прозвучал хрипловато, – Похоже, у нас действительно получилось. А теперь бежим.

Уточнение было лишним: Игорь уже со всех ног нёсся к воротам, за которыми стояли их машины. Несмотря на опасения, по пути им никто не встретился, и беглецы беспрепятственно выбрались с территории особняка.

– Куда вы собираетесь ехать? – спросил Морозов, едва они оказались снаружи.

– Не знаю, – признался Игорь. План с заранее подготовленной квартирой больше не казался ему надёжным. – Есть идеи?

– Да, – Арес кивнул, распахивая заднюю дверь. – Предлагаю отправиться ко мне. Там безопасно.

Игорь хотел было сказать, что для них сейчас нигде не будет по-настоящему безопасно, но осёкся: всё равно варианта лучше, чем выдвинул Морозов, у него не было. Он подбежал к машине Ждуна, пнул колесо ногой и махнул головой в ответ на вопросительный взгляд выглянувшей Сони:

– Меняем транспорт.

Если девушка и была удивлена, то никак этого не показала. С готовностью кивнув головой, она выбралась наружу, захлопнула за собой дверь и уточнила:

– А что с этой машиной?

– Бросим, – Игорь пожал плечами, приблизился к гостеприимно распахнутой двери автомобиля Ареса и попросил, обращаясь к Соне:

– Помоги мне.

Вдвоём они аккуратно загрузили бессознательную женщину на заднее сиденье. Игорь устроился рядом, бережно придерживая маму, чтобы она не упала. Соня устроилась спереди.

– Ну, погнали, – немного нервозно проговорил Арес, поворачивая ключ в замке зажигания. Игорь готов был поклясться, что руки Морозова заметно подрагивали.

Мотор автомобиля недовольно рыкнул, словно разбуженный ото сна хищный зверь. Лазарев внутренне порадовался тому, что сел вместе с мамой и придержал её: Арес резко развернулся и машина, буксуя, с места рванула вперёд, резким ускорением вжав пассажиров в сиденья. Деревья за окном слились в сплошное зелёное пятно.

Игорь позволил себе тихо выдохнуть. Он до сих пор не верил, что всё удалось. На секунду он прикрыл глаза, стараясь успокоить расшалившиеся нервы. Его отвлекло чуть заметное шевеление в районе правой подмышки.

– Где я? – слабый голос, раздавшийся сбоку, заставил сердце едва расслабившегося Игоря бешено застучать. Он повернул голову, и глаза Лазарева столкнулись со своими точными, разве что более женственными и аккуратными, копиями.

– В безопасности, – тихо ответил он и неуверенно улыбнулся. – Теперь ты в безопасности, мам.

***

Павел наблюдал за Игорем.

Одно из деревьев, стоящих чуть поодаль от домика, где отец держал Ангелину, было выше остальных, и с его вершины, укрытой густой листвой, открывался удобный вид на окружающее пространство. Пепел вжался в ствол дерева и замер, сливаясь с корой. Стихия элементаля сослужила ему хорошую службу: когда он не шевелился, заметить его было практически невозможно.

Голова Игоря моталась из стороны в сторону, когда он, не обнаружив противника у забора, принялся высматривать врага в окружающей местности. Павел поморщился: удар коленом не мог вырубить второго по силе элементаля в Доме Прометея, но всё же был весьма ощутим, неприятен, и сымитировать после него потерю сознания оказалось проще простого. Видимо, получилось довольно убедительно – по крайней мере, Игорь точно поверил, – и, так и не нанеся смертельного удара, бросился к охраняемому домику.

Пепельный элементаль вздохнул. Он вполне был готов умереть, пусть даже от руки племянника, а не своего извечного врага, Морозова, каким-то образом шагнувшего на ступень Повелителя раньше, чем сам Павел.

«Забавно, – про себя хмыкнул пепельный элементаль. – Целых два Игоря явились сюда, чтобы освободить мою сестру. И оба – желают моей смерти».

Это было преувеличением лишь наполовину. Если Игорю-племяннику было на него плевать – он даже не добил Павла, совершив грубейшую ошибку и оставив за спиной живого врага, – то с Игорем Морозовым ситуация была куда как более сложной. Извечные соперники, они росли в разных семьях, соревнуясь друг с другом, и, к великому сожалению Павла, в этой гонке он проиграл. Морозов первым достиг ступени Повелителя, а затем и вовсе стал Главой собственной Семьи, получив титул Ареса. Возглавить свой Дом Павел и не мечтал, а с некоторых пор даже его прогресс в развитии застопорился, лишая шансов стать Повелителем. Хотя… Почему это – с некоторых пор. Павел прекрасно знал, с каких именно.

С того момента, когда отец хладнокровно уничтожил Земцовых и захватил Ангелину в родиевые оковы, сила стихии Павла остановила свой рост.

Не помогали ни какие-то новые тренировочные методы, ни помощь приглашённых рунистов, ни даже крики Прометея, недовольного изменениями сына. Павел, на тот момент уже практически приблизившийся к потолку ступени Старшего Мага и даже обогнавший Морозова, с которым они в то время иногда проводили тренировочные спарринги, за следующие двадцать лет превратившись из подающего надежды элементаля в весьма сильного, но уже бесперспективного бойца, совершенно не способного на дальнейший прогресс.

Павел стрельнул глазами в сторону открытого пространства за деревьями, туда, где Морозов дрался с кучкой охранников Дома Прометея, и вдруг, не сдержавшись, криво ухмыльнулся:

«А мы с тобой, оказывается, не такие уж и разные, верно? По крайней мере, мы оба – неплохие актёры».

Он слишком хорошо знал Ареса, чтобы не понимать: та жалкая группа охранников, что оставалась в Доме Прометея исключительно для вида, не представляла для Морозова абсолютно никакой угрозы. Он легко мог покончить с ними за считанные секунды, – уж кто-кто, а Павел отлично представлял себе силу своего давнего соперника, – но Арес почему-то медлил, позволяя охранникам связать себя боем. Павел догадывался о причине.

«И здесь ты недалеко от меня ушёл, – подумал он, глядя на то, как Морозов, вместо того, чтобы ледяным копьём пробить врага насквозь, ударил его тупым навершием в живот, отбрасывая назад, но не нанося сколь-нибудь значимого урона. – Тоже боишься зайти к ней, верно? Боишься смотреть ей в глаза».

Павел понимающе прикрыл веки. Они с Морозовым и впрямь были похожи. Каждый по-своему любил Ангелину: один – как старший брат, второй – как отвергнутый, но не утративший чувств мужчина. И ни один из них не помог ей, когда она в этом нуждалась.

Можно было много говорить о том, что помочь Ангелине было нельзя. Остановить Прометея? Одна мысль об этом походила на какую-то нелепую шутку. Попытка помешать ему, пойти против его воли была равносильна самоубийству.

Но никакие логичные доводы не могли спасти от всепоглощающего чувства стыда.

«Что же, – подумал Павел, открывая глаза. – Похоже, теперь нам обоим подвернулся шанс поступить правильно. Поэтому ты помогаешь моему племяннику, верно, Морозов? Наверняка поэтому. И поэтому я, вместо того, чтобы задержать вас до возвращения Прометея, скрываюсь с места своего дежурства и даже не пытаюсь вам помешать».

Ускорившись, Игорь Лазарев присоединился к Морозову, сходу швырнув в ближайшего охранника крышку родиевого саркофага. Несмотря на достаточно комфортную температуру, по телу Павла пробежала ощутимая дрожь: если крышка саркофага была здесь, значит…

Он с трудом сдержался, чтобы не броситься внутрь домика, где, по всей видимости, Игорь оставил Ангелину, когда ушёл расчищать им путь отхода. Впрочем, этот секундный порыв быстро исчез. Павел не знал, что он мог сделать, если бы вошёл в здание, которое стерёг последние двадцать лет, будучи почти таким же узником, как его сестра.

«А может, и хуже, – подумал он, оставшись на дереве. – По крайней мере, все эти годы ты спала, а я – стоял у дверей, пожираемый собственной совестью».

Тем временем два незваных гостя Дома Прометея ловко расправлялись с остатками охраны. Наблюдая за этим, Павел ощутил неожиданный прилив чего-то что-то, похожего на уважение к своему племяннику. Он не сразу понял, что это за чувство. В последний раз Павел испытывал подобное более двадцати лет назад.

Гордость.

Тогда он наблюдал за развитием своей младшей сестры, которая в неполные двадцать лет вошла в список сильнейших элементалей Дома Прометея, умудрившись шагнуть на ступень Старшего Мага. Её движения были быстры, скупы и точны, и даже Павел, будучи на десять лет старше и на несколько сотен боёв опытнее, испытывал в спаррингах с ней нешуточное давление. Когда после поединка он, наследник Прометея и надежда всего их Дома, тяжело дышал и утирал со лба обильно стекающий пот, ему вовсе не было стыдно от того, что его загоняла мелкая девчонка. Наоборот – он страшно ей гордился.

Именно такое чувство переполняло его и сейчас, когда он наблюдал за движениями племянника. В отличие от матери, его не обучали инструкторы Дома Прометея, и всё же в его действиях была видна отличная школа: то, что каждый удар поставлен и отработан до автоматизма, мог понять даже никогда не занимавшийся боевыми искусствами обыватель. Никакой медлительности, никакой размашистости, никаких длительных захватов и борьбы, которые были так свойственны Земцовым, Павел не заметил. Это его радовало: если бы Игорь пошёл в отца, это бы сильно ограничило его перспективы.

Но нет, действия Игоря в бою нисколько не напоминали стиля каменных элементалей. В этом свете тот факт, что он не носил фамилию Земцовых, казался особенно символичным. Быстрые перемещения, точные и жёсткие удары – в чём-то Игорь напоминал Ангелину, в чём-то, с удивлением отметил Павел, – его самого. Но больше всего…

Пепельный элементаль боялся об этом даже подумать, но мысль оформилась в его голове на мгновение раньше, чем он смог её отогнать.

Больше всего Игорь напоминал Прометея.

Ни Ангелина, ни Павел никогда не распространяли вокруг себя такой невидимой, но подавляющей ауры несокрушимости, подрывающей веру врагов в саму возможность сопротивляться. Пепельный элементаль не знал, что именно делал Игорь, чтобы такое сравнение приходило на ум, но почему-то теперь оно казалось Павлу абсолютно верным. Он не знал, как сражался Прометей в молодости, но если бы его об этом спросили – Павел не задумываясь указал бы рукой на Игоря.

У охранников изначально не было шансов, даже когда им противостоял один лишь Морозов, который, как заметил Павел, лишь вырубал своих оппонентов, а не убивал их. Игорь же подобным морализмом не страдал: каждый его удар надёжно выводил врагов из строя, пробивая плоть насквозь и беспощадно повреждая жизненно важные органы. От того хладнокровия, с которым он избавлялся от мешавших ему людей, даже повидавшего многое Павла пробрала дрожь.

Сейчас, даже если бы он планировал остановить нарушителей, пепельный элементаль трижды бы подумал, прежде чем это сделать. Но он не планировал им мешать. Павел с часто стучащим сердцем смотрел, как Игорь на руках выносит спящую Ангелину из домика, где она провела последние двадцать лет. За годы в саркофаге она ничуть не состарилась, и в свои сорок выглядела даже моложе, чем спасающий её сын.

Машина, отчаянно буксуя на сухой дроге, рванула прочь от особняка Дома Прометея, и Павел облегчённо выдохнул. Им удалось. Они успели сбежать.

На губах сама собой возникла кривая ухмылка. Павлу показалось, будто с его плеч свалился гигантский груз, не покидавший их долгие и долгие годы. Не исчез полностью, нет – такие вещи не происходят сразу, – но уменьшился настолько, что ему показалось, словно он заново научился дышать. С мрачным удовлетворением Павел подумал о том, в какую же ярость придёт Прометей, когда узнает, что здесь произошло.

Словно подтверждая, что мысли могут быть материальны, в кармане Павла зазвонил телефон. Элементаль достал его, уже зная, что сейчас увидит.

На экране светилось слово «Глава».

Павел тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, но никакие вздохи не смогли бы помочь его мыслям собраться. Одна лишь идея о неповиновении показалась Павлу безумием, но он вдруг осознал, что отвечать на звонок совсем не хочется. Он разжал пальцы. Телефон, несколько раз перевернувшись в воздухе, упал на землю, ещё несколько раз дёрнулся и затих.

Павел посмотрел вниз, на разбитый, сияющий всеми цветами радуги экран, и вслух спросил, зная, что ответить ему никто не сможет:

– Ну и что мне теперь делать?

***

Глава 3

Если задуматься, ему всю жизнь приходилось работать на износ. Сначала – ради тренировок вместе с многочисленными братьями. В раннем детстве определить будущие возможности ребёнка довольно сложно, поэтому каждый в Семье Посейдона подвергался одинаково тяжёлым тренировкам. Артур не стал исключением. Более того, с точки зрения физической подготовки он, всегда выкладываясь на полную, показывал отличные успехи, и мальчику пророчили большое будущее. Впрочем, когда стало известно, сколь мала сила его элемента, надеждам Семьи, возлагаемым на ребёнка, было суждено обрушиться.

После этого жизнь Артура в качестве одного из Гордеевых закончилась. Конечно, никто не собирался его изгонять или, тем более, убивать, – в конце концов, слабые от природы способности не были преступлением. Артур всё ещё мог сослужить хорошую пользу Семье, например, став ещё одним инструктором, занимающимся подготовкой младших детей. Возможно, он пригодился бы и в других местах, – однако даже думать об этом не получалось. Не позволяла гордость.

Его отец, все его братья входили в гвардию Гордеевых, числились среди сильнейших воинов Семьи. Среди них не было никого, кто являлся бы элементалем ниже Мага, а некоторые и вовсе достигли звания Старшего Мага. На их фоне Артур с его ступенью Ученика казался сущим ничтожеством. Не кому-то – самому себе.

Ему повсюду мерещились презрительные взгляды. В лицо, конечно, никто не выказывал своего отвращения: даже будучи слабее остальных, Артур не стал бы терпеть подобных оскорблений, но с его главным обидчиком это не работало. Всего по одной простой причине: он крылся внутри.

Этот обидчик постоянно нашёптывал Артуру, что он хуже всех остальных. Что ни одна уважающая себя женщина не пойдёт за него замуж, потому что он не способен дать сильного потомства. Что он позорит отца. Что его мать, если бы она была жива и он бы её встретил, плюнула бы ему в лицо и прокляла бы его за слабость.

Ненависть к самому себе копилась в Артуре годами, а потом находиться в родных стенах семейного особняка стало невыносимо. Тогда Артур сбежал.

После этого он много раз убеждался в том, что поступил правильно. Потому что Семья, в которой он вырос и которую любил, не предприняла ни одной попытки его найти.

«И это, пожалуй, даже хорошо, – мысленно заключил Артур. – Если бы отец предложил вернуться обратно – едва ли я бы смог отказаться».

Но ни отец, ни один из братьев ни разу не пытались его искать, и Артуру пришлось в одиночку столкнуться с трудностями взрослой жизни. Поработав охранником в ночном клубе и удачно засветившись в парочке драк с местными пьяницами, он получил предложение вступить в банду. Клуб, где работал Артур, как и десятки других увеселительных заведений в том районе, изрядную часть своих доходов передавал людям Стрелка. Естественно, они чувствовали себя здесь полноправными хозяевами.

Когда один из них – подвыпивший верзила, пытающийся с помощью модной укладки скрыть внушительную поляну голой кожи на макушке – попытался силой потащить за собой девушку, отказавшуюся идти добровольно, Артур это увидел. И среагировал так, как и должен был поступить в такой ситуации нормальный охранник.

– Отпустите девушку и идите домой, – перекрикивая громкую музыку, Артур преградил моднику путь в подсобное помещение. Тот нахмурился. Он явно не ожидал, что какой-то охранник, макушкой едва ли достающий ему до плеча, посмеет перечить. Впрочем, он быстро нашёлся, что ответить:

– А ну пошёл в…

Куда именно ему следует идти, Артур дослушивать не стал. Фаланга указательного пальца врезалась во внутреннюю сторону бицепса, заставив руку мужчины онеметь и разжать хватку на плече девушки. Верзила вскрикнул. Ухватив его за плечо, Артур потянул на себя, заставил развернуться и рывком приблизился вплотную, стягивая на шее противника удушающий захват.

«Один… Два… Три…» – мысленно принялся отсчитывать Артур.

На четвёртой секунде тело в его руках обмякло. Это было хорошо: при удушении дольше десяти секунд шанс убить человека существенно возрастал, а этого Артуру точно не хотелось. Он опустил потерявшего сознание верзилу в углу возле подсобки и повернулся к спасённой девушке. Конечно, глупо было бы считать, что теперь она была обязана броситься на шею своему спасителю, усыпая его лицо поцелуями и клянясь в вечной любви. Достаточно было бы простого человеческого «спасибо». Однако даже такие скромные ожидания не оправдались.

– А ты ещё… Что за хрен? – с трудом сфокусировав взгляд, девушка хмуро уставилась на Артура так, словно видела его впервые. Эффект от сурового выражения её лица несколько смазывался из-за судорожно дёргающегося горла, по всей видимости, сдерживающего рвотные позывы. Это удавалось ровно четыре секунды: организм, отравленный алкоголем, шумно исторг содержимое желудка наружу. Артур успел среагировать и отскочить, но даже так брызги долетели до его туфель и чёрных брюк. Он негромко выругался. Оставалось надеяться, что в полумраке клуба его грязная одежда не будет слишком бросаться в глаза.

Артур чуть наклонился, рассматривая свои брюки, а потому не сразу заметил, как рядом появились новые действующие лица. А когда заметил – было уже поздно: что-то тяжёлое резко опустилось ему на затылок.

В глазах заплясали искры. Сильные руки подхватили Артура с двух сторон и поволокли на улицу прямо на виду у остальных охранников. Артур ещё не успел окончательно прийти в себя, но уже сейчас мог ясно видеть, как его коллеги отворачивались, словно не замечая происходящего. Заплатили им или же просто запугали, он не знал, но одно было совершенно ясно: помощи ждать не стоит.

Распахнув дверь чёрного входа, неизвестные пинком вышвырнули Артура на улицу. Он упал на грязную землю, на зубах противно скрипнула пыль. Кувыркнувшись, Артур на какие-то жалкие сантиметры разминулся с ногой, летевшей ему в голову, и вскочил на ноги, поворачиваясь к своим обидчикам.

Их было пятеро. Разного возраста, цвета волос и телосложения, они, пожалуй, имели между собой лишь одно сходство: Волосы каждого были щедро напомажены и зализаны таким образом, что казалось, будто их обладателей окунали башкой в лак. Артур повертел головой, разминая шею, и поморщился: воротник сзади был неприятно мокрым и липким.

Он думал, что сейчас стоящие напротив отморозки непременно захотят объяснить ему, в чём именно Артур был неправ. Более того, он на это надеялся: по крайней мере, так он выиграл бы себе немного времени, чтобы восстановиться, – однако сегодня, похоже, все сговорились между собой и решили не оправдывать его ожиданий.

Словно по команде, пять человек перед ним практически синхронно вытащили из-за спин пистолеты. Но прежде, чем раздался первый выстрел, Артур начал действовать.

В ту секунду, когда пятеро отморозков извлекли оружие, схватка перестала быть обычной дракой за клубом. Она превратилась в битву насмерть.

Не исключено, что пистолеты были травматическими, и единственными последствиями их применения стали бы болезненные синяки. Но проверять, из какого именно оружия по нему будут стрелять, Артур уж точно не собирался.

Его силуэт смазался, покрылся лёгким туманом. Этот трюк не требовал больших затрат сил и всегда удавался Артуру лучше остальных. Секрет был в том, чтобы балансировать на грани, то выделяя небольшое количество пара, то полностью превращая участок тела в стихию. Отдельные элементали из Гордеевых были способны избежать смертельной атаки, на непродолжительное время обратившись в воду, а затем – вернувшись в прежнее состояние. Артуру такие подвиги, конечно, были не по плечу. Но кое-что мог и он.

Ещё не затихли щелчки передёргиваемых затворов, когда он рванул вперёд, практически стелясь над землёй и прыгая из стороны в сторону. В этой форме он был существенно быстрее и гибче обычного человека, а значит, и попасть в него было крайне сложно. Даже на таком близком расстоянии.

На сей раз щадить он никого не стал. Ближайший к нему противник, невысокий, тощий и неопрятный, пронзительно завизжал, когда его костлявая рука, сжимавшая пистолет, жалобно хрустнула и выгнулась под неестественным углом. После этого раздались первые выстрелы. Артур сместился в сторону, ухватил кричащего мужчину за влажную от пота щетинистую шею и прикрылся им, как щитом. Тот несколько раз вскрикнул, а потом, после особо громкого выстрела, резко дёрнулся и затих. Толкнув обмякшее тело вперёд, Артур бросился к ближайшему противнику справа.

Он старался двигаться по зигзагообразной траектории, тем самым превращаясь в более неудобную мишень, и всё же этого оказалось недостаточно. Неприятный холодок в районе плеча оповестил Артура о том, что один из стрелков зацепил его. Если бы не водяной покров, туманящийся на внешних слоях его тела, рука Артура была бы пробита насквозь.

Резко сменив направление, он в четыре неуловимо быстрых прыжка рванул к удачливому стрелку, схватил его за руку, потянул в сторону и на себя, оказался за спиной. Что-то подобное Артур этим вечером уже проделывал. Правда, в тот раз он всего лишь немного придушил противника, осторожно отсчитав четыре секунды, чтобы точно не нанести непоправимого вреда. Пуля, прошедшая сквозь плечо, не смогла ранить Артура, но окончательно выбила из него остатки гуманности.

«Раз», – холодно подумал он, и, не продолжая счёта, одним движением свернул противнику шею.

– Стоять! Убрали оружие!

Удивительно, какое влияние оказывает властный окрик на тех, кто привык подчиняться. Ещё секунду назад трое оставшихся целыми мужчин почём зря палили из пистолетов, но, не успело эхо командного голоса отзвучать, как они опустили оружие вниз и принялись недоумённо озираться. Обладатель недовольного голоса ждать себя не заставил:

– Вы что творите, придурки? – худой тонколицый мужчина тряхнул сальными волосами до плеч. Дорогие, совсем не свойственные сильному полу серьги возмущённо колыхнулись. – Какого хрена за моим клубом открыли стрельбу?

– Он дебоширил, босс, – тут же заявил крупный мужик, в прошлом, скорее всего, занимавшийся спортом, но теперь заплывший жирком от разгульной жизни. – Вырубил Саню прямо в клубе. Нельзя было оставлять такое безнаказанным.

– И поэтому вы решили его прикончить? – тонкая чёрная бровь худого мужчины изогнулась. – Поэтому стреляли из боевого оружия, хотя я это запретил? Так вы его проучить решили, а?!

Последние слова он практически прокричал. Наверное, ему казалось, что он выглядит так, будто пылает праведным гневом. На деле же впечатление от сурово нахмуренного лица изрядно портилось проскальзывающими в голосе истеричными нотками, однако его собеседник либо не заметил их, либо же знал о мужчине что-то, что Артуру было неведомо, потому что кровь от полноватых щёк отхлынула прямо на глазах:

– Босс, подожди! – затараторил было крепыш, поднимая руки вверх в успокаивающем жесте, но тут раздались два выстрела, и он с воем упал на землю, подтягивая ноги к животу. Следующие выстрелы, прозвучавшие спустя какую-то секунду, свалили его последних оставшихся на ногах подельников.

– Зачем вы нужны мне, – кривя губы, процедил худощавый, – Если не слушаете моих приказов? Зачем вы нужны, если, даже ослушавшись, не можете справиться всего с одним человеком? Да я лучше его к себе возьму. Эй, охранник! Меня зовут Евгений. Но больше известен под прозвищем Стрелок. Как насчёт поработать на меня?

Артур ответил не сразу. Последние пару минут он молча наблюдал за происходящим и видел, как быстро мужчина извлёк пистолет и начал стрелять, совсем не тратя времени на прицеливание. Видел он и то, что все его пули, пусть и не пробившие тела жертв, угодили в одни и те же точки у них на ногах. Заметив его пристальное внимание, Евгений фыркнул и поправил задравшийся рукав пиджака, скрывая татуировку на запястье:

– Не беспокойся. В отличие от них, я использовал пластиковые заряды. Больно, конечно, будет, но ничего страшного с ними не случится, уж поверь мне.

Артур поверил. С этого момента и началась его работа на Стрелка – главу одной из крупных банд, в которую входило несколько человек с силами элементов. Впервые в жизни Артур стал считаться сильнейшим в своём окружении: даже сам Евгений, который, как выяснилось, мог пользоваться какой-то стихией, по виду напоминавшей пластмассу, не смог бы составить ему конкуренцию. С другой стороны, у Евгения была другая сильная сторона, а именно – его незаурядный ум. Поговаривали, в прошлом он даже работал в каком-то научно-исследовательском центре, что никак не вязалось с его разнузданным внешним видом. Одного не отнять – мозги у Стрелка работали как надо, и благодаря этой черте его банда сумела занять своё место в преступном мире города.

Возможно, именно благодаря его интеллекту Евгений никогда не сражался с Артуром. За то время, что они работали вместе, конфликт возник всего один раз, так и перейдя в настоящую схватку. После этого Артур ушёл, а Стрелок, как бы ему не хотелось оставить ценного сотрудника рядом с собой, препятствовать ему не рискнул.

Тренироваться в детстве было тяжело. Работать охранником – тяжело. Заниматься различными полулегальными делами вместе со Стрелком тоже было непросто. Устроиться после этого в СЗГ – это и вовсе казалось чем-то немыслимым. Жизнь словно раз за разом подкидывала Артуру всё новые и новые испытания, вытягивая все соки, заставляя выкладываться на полную.

И всё же таким уставшим, как сейчас, он себя никогда прежде не ощущал.

Прожитый день казался ему целой вечностью. Если бы кто-то спросил Артура, что измотало его больше – битва с элементалями из Дома Прометея или же то, что последовало за ней, – он бы не знал, что на это ответить. Конечно, сражаться было тяжело. Никогда прежде он не принимал участия в таких масштабных и опасных баталиях. Однако в бою был как минимум один несомненный плюс: там ты, по крайней мере, точно знал, кто твой враг и что с ним делать. В разговоре, или, скорее, даже допросе, которому его подвергли Главы Домов и Семей, Артур не понимал ни первого, ни второго.

Поэтому он принял решение, показавшееся ему в данной ситуации самым правильным – говорить правду. Позже он понял, что поступил верно: якобы вежливые вопросы, звучащие с разных сторон, сбивали его с толку, и некоторые части рассказа приходилось повторять по нескольку раз. Убедительно соврать в этой обстановке мог лишь закоренелый лжец, а Артур таковым никогда не являлся.

Он почти не различал лиц людей, наконец покинувших актовый зал. Голоса, в которых сдержанная благодарность одних перемешивалась с подозрительностью других, смешались в неразличимый гул, назойливым шумом закладывающий уши. Видимо, утомление Артура стало слишком заметно, потому что Деметра, не отходивший от него буквально ни на шаг, наконец сжалился:

– Спасибо за рассказ. Вам, пожалуй, не помешало бы отдохнуть. Предложить вам водителя?

– Не нужно, – Артур не сразу понял, что он него требуется, и пауза затянулась, став неловкой. К счастью, вмешался Юрий:

– У нас есть машина.

– В таком случае – всего доброго, – кивнул им Деметра, обозначив окончание разговора.

Загрузившись в последний оставшийся на парковке автомобиль СЗГ, Артур, Юрий и сопровождавшая их молчаливая худая девушка выехали с территории Института. Артур дошёл до такого состояния, что ему уже было совершенно всё равно, куда его везут. Юрий то ли не обратил на это внимания, то ли предпочёл сделать вид, будто не замечает его апатии:

– Надя отвезёт нас в ближайшую клинику. Там уже должны были оказать помощь.

– Больница СЗГ находится довольно далеко, – мысленно прикинув расстояние, проговорил Артур.

– Знаю. Поэтому сказал везти раненых в частную клинику, с которой у нас есть определённые договорённости. Тем более, что их врач – настоящий мастер. Мы несколько раз пытались переманить его работать к нам, – Юрий неодобрительно качнул головой, – Но он каждый раз отказывал. Свобода ему важна, говорит. Не хочет служить.

«Что же, в таком случае, я его понимаю», – подумал Артур, но не стал произносить этого вслух. Не стоило настраивать бравого военного против себя.

Несмотря на ночь, высокое здание, словно сошедшее со страниц дизайнерского журнала, завораживало переливами света в многочисленных зеркальных панелях. Машина остановилась у стеклянной раздвижной двери. Выбравшись наружу, Юрий поднялся по ступеням и выждал несколько секунд, пока закреплённая над входом камера распознавала его лицо. Двери разъехались в стороны, и он первым вошёл внутрь. Артур последовал за ним.

В холле было не протолкнуться: помимо сотрудников СЗГ, плотно набившихся в помещение, тут же обнаружились несколько ЧОП-овцев, определённо чувствующих себя не в своей тарелке. Они нервно косились на вооружённых и хорошо экипированных людей, но, по крайней мере, не проявляли никакой враждебности. Этого было вполне достаточно.

Катя обнаружилась на втором этаже. Она сидела на одном из кресел, расположенных вдоль стены коридора, и, прикусив губу, барабанила себя пальцами по коленям. Издалека приметив Артура и Юрия, она повернула голову:

– Нашим раненым оказывается помощь. Самый тяжёлый пациент – Гефест. Им сейчас занимается главный врач клиники, но… – она прокашлялась, – у него всю грудь слева разворотило. Илья Русланович сказал, что сделает всё, что в его силах.

– Он справится, – уверенно заявил Юрий, и было непонятно, о котором из двоих людей в операционной он говорил.

Они сели в кресла рядом с Катей и принялись ждать. Минуты текли одна за другой, свинцовыми каплями оседая у Артура на веках. Он старался моргать как можно реже, логично опасаясь, что в определённый момент глаза открыть попросту не выйдет. Получалось плохо.

Артур уже почти проиграл в неравной битве с утомлением, когда дверь операционной распахнулась и наружу выглянул невысокий русоволосый мужчина лет тридцати, с короткой, аккуратно подстриженной бородой, что было заметно несмотря на её некоторую растрёпанность.

– Всем доброй ночи, – вежливо поздоровался врач, по очереди посмотрев на Юрия и Артура. – Ну что же, не стану тянуть: пациент будет жить.

С двух сторон от Артура прозвучали облегчённые вздохи. Сам он остался равнодушен: то ли слишком устал, чтобы радоваться, то ли не настолько хорошо знал Гефеста, чтобы его судьба сильно его волновала.

– Спасибо вам, – поблагодарил он врача, – Мы знаем, что пациент был в… Тяжёлом состоянии.

– Не то слово, – русоволосый мужчина кивнул, – Более того, будь на его месте другой человек – и я бы ничем не смог помочь. Никто бы не смог. Но у вашего… Друга, да? Вот, у вашего друга есть некая особенность, которая его спасла. Декстрокардия.

Три пары глаз скрестились на торжествующем лице врача, и тот немного сник, словно комик, осознавший, что глупый зритель не понял гениальную шутку, и теперь её придётся объяснять:

– Врождённая аномалия, встречающаяся лишь у одного человека из десяти тысяч. Сердце находится в правой части груди. Конечно, даже так он изрядно пострадал: многочисленные ожоги тканей, повреждение лёгкого, и всё же… Он будет жить. Можно сказать, ваш друг – счастливчик. С остальными тоже всё в порядке, только вот хотелось бы уточнить, – врач немного понизил голос, – Что будет с теми, кто, кхм, не относится к вашей службе?

Артур насторожился. Несмотря на усталость, он сразу понял, о ком речь.

– Мы их заберём к себе, – обрубил Юрий. – А там уже будем разбираться, что и…

– Они уйдут, – забыв о том, что не хотел с ним ругаться, Артур прервал военного. – Уйдут отсюда сами, и никто не будет им препятствовать.

Юрий побагровел. Несмотря на то, что он согласился оказать помощь пострадавшим дикарям, его планы отличались от прошлых договорённостей.

– Эти люди – преступники! Неизвестно, что они натворят, если мы их отпустим!

– Эти люди помогли нам, – покачал головой Артур, твёрдо встретив хмурый взгляд Юрия. – Наш начальник дал им слово, что их отпустят.

– Твой начальник. Не наш.

– Хорошо, мой, – флегматично пожал плечами Артур. Он осознавал, что сам накалил ситуацию до предела, и сейчас Юрию ничего не стоит снести ему голову и избавиться от проблемы. Только, вот незадача, Артуру было всё равно. Чем бы этот день не завершился, мужчина решил стоять на своём до конца.

Видимо, Юрий разглядел это в его глазах, потому что, подождав ещё несколько секунд, он прикрыл глаза, медленно выдохнул, успокаиваясь, и, медленно проговаривая каждое слово, произнёс:

– Хорошо, пусть они уйдут, раз им… Пообещали.

Он развернулся на пятках и стремительно вышел с этажа. Артур сел в ближайшее кресло, чувствуя, какой притягательной стала его упругая спинка.

– Фух, – выдохнула Катя. – Я уже боялась, вы тут подерётесь.

– Я тоже, – врач поддержал её важным кивком.

Артур ничего им на это не ответил. Он спал.

Глава 4

Ангелина жмурилась, как ребёнок, недовольный тем, что его заставляют рано вставать в школу, а Игорь смотрел на неё и чувствовал некую неловкость. Он никак не мог привыкнуть к мысли, что девушка, казавшаяся на несколько лет моложе него, была его матерью. Она же…

– Погоди-ка, что вы сказали? – она упёрлась ему рукой в грудь, отодвинулась к дальней двери и недоверчиво наклонила аккуратную головку в сторону. – Мама? Мужчина, кажется, вы бредите. У меня и впрямь есть сын, но он, как бы это сказать… Несколько моложе. Лет так... – Игорь отметил, как девушка, не переставая говорить, осторожно осматривает окружающую их обстановку.

Первым делом она чуть отвела взгляд в сторону от Игоря и выглянула в окно, за которым в этот момент проносились деревья и редко расположенные частные дома. Тёмные, почти чёрные глаза чуть прищурились, будто она уже видела что-то знакомое прежде, но не могла вспомнить, где именно. Девушка немного повернула голову и рассмотрела профиль водителя, который, стараясь не отвлекаться от дороги, изредка поглядывал в зеркало заднего вида.

– Лет так на двадцать с небольшим, да? – хмыкнул Морозов, столкнувшись с ней глазами. – Привет, Ангелина. Давно не виделись. Тоже, кстати, больше двадцати лет.

В салоне автомобиля повисла тягучая, вязкая, словно залитое в двигатель старое масло, тишина, но вот шестерёнки застоявшегося механизма с трудом и скрипом снова пришли в движение, и Ангелина протянула:

– Игорь, это ты?

– Верно, – Арес кивнул с едва заметной улыбкой, – Я рад, что ты меня узнала. Думал, годы совсем меня не пощадили… Кстати, того парня, что хлопает глазами слева от тебя, тоже зовут Игорь. Вот кто действительно изменился, но, скорее всего, его ты тоже должна узнать. Никого не напоминает?

Ангелина впилась в лицо Игоря взглядом, внимательно изучая форму подбородка, очертание губ, форму носа, изгиб бровей. В её подрагивающих радужках Лазарев видел своё отражение – отражение удивлённого, а оттого смотревшегося глуповатым парня, не вполне понимающего, что ему нужно делать, а потому – не делающего ровным счётом ничего. Девушка остановила взгляд на волосах Игоря, растрёпанных, непослушных, протянула к ним руку, нерешительно прикоснулась.

– Точь-в-точь как у Кости, – задумчиво пробормотала она, перебирая неаккуратную шевелюру. – А вот глаза…

– Как у тебя, Павла и Прометея, – кивнул Морозов. Едва расслышав последнее имя, Ангелина дёрнулась, словно от пощёчины; мечтательность из её взгляда исчезла, лицо ожесточилось.

– Где он? – голос девушки был наполнен холодом, способным, пожалуй, посоперничать даже со стихией Ареса.

– Не так важно, где именно он находится сейчас, – не меняя тона, ответил Морозов. – Главное – что буквально двадцать минут назад его не было в вашем родовом особняке.

– Я пробыла там? Сколько? Ничего не помню, – призналась Ангелина, с несвойственной благородным дамам непосредственностью потерев затылок.

– Двадцать лет, я же говорил, – покосился на неё Арес. Игорь негромко кашлянул.

– Двадцать три.

Лицо Ангелины замерло. Она поджала губы, посмотрела на Игоря искоса, словно боясь встречаться с ним взглядом, прикрыла глаза. Вздохнула.

– С ума сойти, – наконец пробормотала она, отвернувшись к окну. – Мой муж мёртв, сын – вырос без родителей, а я больше двадцати лет провела в летаргическом сне. И во всём этом виноват мой собственный отец, – она помолчала, наблюдая за проносящимися за окном зданиями. Дорога вильнула, уводя машину в обход города. – Возможно, было бы лучше, если бы я тогда умерла.

Игорь увидел, как мелко задрожали плечи матери, медленно и осторожно поднял руку, мягко притянул девушку к себе, обнял. Ангелина не сопротивлялась, её лицо уткнулось в измятую куртку Игоря, а он сидел и думал о том, что впервые в жизни сжимает в объятиях родную мать.

– Все будет хорошо, – убаюкивающим голосом забормотал он, понимая, что произносит банальнейшие слова в мире, и вместе с тем осознавая, что главное сейчас – это не прекращать говорить. – Мы наконец-то встретились, теперь мы будем вместе, всегда сможем поддержать друг друга…

Лицо матери по-прежнему скрывалось в складках одежды на его груди, а потому Игорь не сразу разобрал, что девушка пробормотала. Он замолк, чуть отстранился и переспросил:

– Что ты сказала?

– Отомстить, – на этот раз чётко произнесла Ангелина, подсжав и без того тонкие губы, – Я сказала, мы обязательно должны отомстить.

Игорь ответил не сразу. Его главной целью было спасение матери; конечно, он тоже ненавидел Прометея за то, что он сделал с его семьёй, и обязательно убил бы его, если бы ему представилась такая возможность, но был ли он готов положить на алтарь мести всю свою жизнь? Уверенности в этом он не испытывал.

Ангелина словно почувствовала колебания сына. Чуть отодвинувшись назад, она вскинула голову и пристально уставилась ему в глаза:

– Почему ты молчишь?

– Потому что не знаю, что мне следует ответить, – не стал кривить душой Игорь. – Знаешь, до последнего года я и понятия не имел о том, какой силой стихии обладаю – думал, всё ограничивается лёгкой одарённостью, что встречается у десятков разных дикарей. Я даже не знал, кто мои родители, ведь с раннего детства меня воспитывал человек, которого я знал, как дядю Сашу.

– Александр жив? – брови Ангелины с надеждой поднялись вверх. Игорь был вынужден её огорчить. Он печально покачал головой:

– Уже нет. Его убил Накал – элементаль из Дома Прометея, которого отправили за мной, – Игорь кашлянул, – Он сказал, что мы с ним братья.

Ангелина задумчиво прикусила губу, мысленно что-то подсчитала и произнесла:

– Да, это может быть правдой. У Павла был сын на несколько лет старше тебя. Кстати, – её словно осенило, – А где мой брат?

Чего в её голосе было больше – надежды или злости – Игорь не разобрал. Ясно было одно: если его мать встретится с Павлом, последнего ожидает не самый приятный разговор.

– Если что – она о том пепельном элементале, с которым мы недавно столкнулись, – дружелюбно подсказал Морозов, вызвав у Лазарева лёгкую вспышку недовольства.

«Ну что же, теперь я в любом случае не сделаю хуже», – подумал Игорь и произнёс:

– Твой брат охранял тебя. Стоял у входа в то здание, где ты лежала в родиевом саркофаге.

– Все эти годы? – брови Ангелины, словно жившие своей собственной жизнью, взметнулись вверх.

– Все эти годы, – подтвердил Морозов, видимо, решивший больше не выпадать из диалога. – Подозреваю, таким было его наказание. Это вполне в духе вашего папочки, верно?

Спорить Ангелина не стала. Вместо этого она зацепилась за слова Ареса:

– Наказание? За что? Он ведь вместе с Прометеем пришёл.

Игорь про себя отметил, как упорно она отказывалась именовать Главу огненного Дома своим отцом. Что ответить матери, Лазарев не знал. Зато, похоже, знал Морозов, и держать информацию в себе он даже не пытался:

– Большинство из тех, кто в курсе, что Павел не выходит за пределы территории особняка Прометея, считают, что это вызвано застоем в его силах. Якобы развитие перспективного сына Главы Дома прекратилось, и разочарованный отец запретил ему куда-либо выходить, приказав сосредоточиться на тренировках. Даже взрослые дети остаются детьми для своих родителей, особенно – если родитель силён и деспотичен. Другие, более осведомлённые, догадываются, что Павел участвовал в нападении на Земцовых, предполагают, что он не справился со своей работой, – Морозов кинул быстрый взгляд назад через водительское зеркало, – и думают, что причина недовольства Прометея заключается именно в этом.

– И что же из этого правда? – изобразила участие Ангелина. У неё наверняка было немало талантов, подумал Игорь, но среди них явно не было актёрского мастерства, потому что лицо девушки явно выражало, насколько она не в восторге от долгих подводок Морозова. Увидев, что Игорь на неё смотрит, она расслабила нахмуренные брови, чуть покачала головой и закатила глаза. Игорь улыбнулся: почему-то это простое действие показалось ему очень милым.

– Правда? – переспросил Морозов, словно ведущий какого-нибудь телешоу, привлекающий к себе максимум внимания. – Ни то, ни другое. Так уж вышло, что правду из ныне живущих знают лишь несколько человек. Почти все из них – члены Дома Прометея. – Арес едва заметно улыбнулся, наслаждаясь моментом, к которому так тщательно подводил своих слушателей. – Кроме меня.

Определённого эффекта Морозов достиг: Соня, до этого безучастно глядевшая в окно и делающая вид, будто совсем не причастна к происходящему, с шумом втянула воздух и покосилась на Ареса. Ангелина чуть наклонила голову набок, ожидая продолжения. Всё это мелькнуло где-то на границе внимания Игоря, потому что он и сам невольно напряг слух. Всё-таки Морозов оказался действительно хорошим рассказчиком. Разве что историю для демонстрации своих повествовательных навыков он выбрал не самую уместную, о чём ему не преминула сообщить Ангелина:

– Игорь, ты уснул? Что там с моим братом?

Морозов едва заметно поморщился. Видимо, он ожидал несколько иной реакции, но, к его чести, изображать из себя оскорблённую невинность он не стал и ответил:

– Он позволил сбежать твоему сыну, – Арес указал пальцем себе за спину, на Игоря, – А точнее, старику-Клинкову с ребёнком на руках. Дал им уйти из дома Земцовых, когда его со всех сторон окружали элементали Прометея.

Ангелина замерла. Моргнула.

– Отец знает? – голос звучал хрипло и глухо.

– Нет, конечно, – Морозов отрицательно покачал головой. – Если бы он знал, Павел бы не отделался одними лишь обязанностями сторожа. Прометей догадывается, но никаких доказательств у него нет.

– Тогда откуда это знаешь ты? – вмешался в разговор Игорь.

Тем временем машина подъехала к воротам коттеджа, который, хоть и значительно уступал в габаритах особняку Прометея, всё же без каких-либо сложностей мог с удобством разместить в себе пару сотен человек. Металлические створки плавно разъехались в стороны, пропуская автомобиль во внутренний двор. Морозов заглушил двигатель.

– Я знаю это, потому что в тот день забрал тебя и Клинкова на своей машине и спрятал у себя. Так что добро пожаловать ко мне в гости. Во второй раз.

Морозов вышел из машины, обошёл её, галантно открыл дверь перед Соней. Девочка фыркнула:

– Я и сама могу выйти.

– Не сомневаюсь, – важно кивнул Арес. – Все девушки умеют открывать двери машин. Но редко кто может правильно их закрывать.

Он аккуратно толкнул дверь, и она с тихим, едва заметным щелчком заняла своё место. Игорь вышел из машины, но повторить трюк Ареса не успел: Ангелина, не дожидаясь помощи, выбралась во двор сама и громко захлопнула за собой дверь, тем самым подтвердив слова Морозова и заставив его слегка поморщится:

– В этом кроется величайший секрет всех культурных мужчин, – доверительно сообщил он, галантно предлагая Соне свой локоть. – За вежливостью и манерами скрываются наши личные корыстные интересы. Открыть дверь перед дамой, чтобы она ей не хлопала. Пропустить вперёд, чтобы…Кхм… Она проверила дорогу, – растерялся, но тут же нашёлся Арес. Соня фыркнула:

– Предложить руку, чтобы похвастаться бицепсом?

– Вы схватываете налету, юная леди, – шутливо поклонился Морозов. Навстречу им вышел высокий и худой мужчина, напоминавший облачённое в строгий костюм старое, сухое дерево со снежно-белыми бакенбардами.

– Аркадий, добрый вечер! – Арес бодро поприветствовал его. – У нас найдётся чем поужинать?

– Разумеется, – чопорно кивнул Аркадий. – Я распорядился, еду скоро принесут в малую столовую.

– Что мне нравится в моём дяде, – шепнул Морозов, – Так это то, что он всегда делает всё прежде, чем я успеваю об этом подумать. Тётушка, наверное, страшно недовольна тем, что он ушёл от Гордеевых вместе со мной.

Игорь не ответил. История отделения Морозовых от Гордеевых наверняка была весьма занимательна, однако в данный момент мысли Лазарева были слишком заняты его собственным прошлым, чтобы интересоваться ещё и чужим. Тем не менее, с вопросами Игорь не торопился. Он предполагал, что Арес расскажет всё чуть позже, когда они окажутся в более спокойной обстановке. Ангелина, видимо, была того же мнения: ей наверняка хотелось узнать о многих событиях, произошедших после её заточения, и всё же она проявляла завидное терпение. Игорь решил, что это хорошая черта, которую стоит перенять.

– Итак, – шагая по устланному ворсистым ковром коридору, принялся вещать Морозов, – Уборные находятся по обе стороны коридора, крайние помещения. Можете привести себя в порядок. После этого встретимся на втором этаже в малой столовой. Я открою там двери, так что вы не ошибётесь. Поужинаем вместе, ну поговорим заодно. Чувствую, – слегка улыбнулся он, – Нам предстоит многое обсудить.

Арес не солгал: несмотря на многочисленные двери по обе стороны от коридора второго этажа, найти распахнутые створки не составило никакого труда. По-домашнему уютное помещение с большим овальным столом, на котором покоились несколько тарелок, освещалось неяркой, совершенно заурядной лампой жёлтого цвета. Четыре деревянных стула ничем друг от друга не отличались. Морозов занял один из них и махнул рукой:

– Прошу присаживаться. Надеюсь, вы не против того, что еду придётся накладывать самостоятельно: я, конечно, доверяю работающим на меня людям, но не хотел бы, чтобы они нарушали наше уединение.

Игорь против не был. Неформальное общение его более чем устраивало – при нём Лазарев не чувствовал себя неловко, как было бы, если бы ему подавали еду, морщась всякий раз, когда он будет пользоваться не положенным по этикету прибором. Ничуть не смущаясь, Лазарев протянул руку к центральной посудине, наполненной не какими-нибудь вычурными и непонятными блюдами, а обыкновенным картофельным пюре. Поднял его, замер, вопросительно посмотрел на Ангелину.

Она чуть заметно кивнула. Игорь взял её тарелку и ложкой уложил туда порцию, которой, пожалуй, можно было накормить небольшую семью. Грамотно дозировать еду он не умел. Соне досталась такая же порция. Когда Игорь наконец положил пюре в свою тарелку, в блюде, рассчитанном явно больше, чем на четырёх человек, почти ничего не осталось.

Морозов посмотрел на него с лёгкой укоризной, но Игорь сделал вид, что не заметил этого. Негромко, но очень красноречиво вздохнув, Арес принялся сгребать жалкие остатки картофеля.

Поели достаточно быстро. Совершенно незатейливый ужин из картофеля, овощного салата и мяса показался Игорю пищей, достойной самого дорого из столичных ресторанов. Возможно, такое мнение у него сложилось из-за ужасного голода – в конце концов, Лазарев уже и не мог вспомнить, когда он в последний раз ел. А может, в доме Морозова действительно работали первоклассные повара.

– Итак. О чём я говорил, – начал Арес, когда тарелки опустели, а Аркадий, водрузив на стол поднос с чашками и исходящим паром чайником, забрал грязную посуду и удалился, – Да, точно. Та ночь… Вы, наверное, удивитесь, узнав, что мне было известно о нападении заранее. Ненамного, буквально за считанные минуты – времени едва хватило, чтобы попробовать до тебя дозвониться, – Морозов выразительно посмотрел на Ангелину. Та и бровью не повела, – А затем, не дождавшись ответа, сесть в машину и на всех порах мчаться к Земцовым, надеясь успеть.

В столовой царила тишина. Пар, густым потоком покидающий чайник, превратился в едва заметную струйку тумана у самого металлического носика. Арес поднял глаза вверх и задумчиво помял губами, вспоминая события давно ушедших лет:

– Я не успел. Когда я подъехал к дому, он уже был окружён элементалями Прометея. В окнах плясало пламя. Бросаться в гущу событий для меня, Старшего Мага, было бы самоубийством. Я остановился неподалёку и стал ждать, надеясь, что мне подвернётся шанс выполнить просьбу врага.

– Какого ещё врага? – нахмурился Игорь.

– Твоего отца, – вместо Морозова ответила Ангелина. Её голос был ровным, как струна, натянутая до предела, ещё немного – и оборвётся. – Они никогда между собой не ладили.

– Это правда, – Арес кивнул, соглашаясь. – Если с Павлом мы просто соперничали, то между мной и Константином была настоящая вражда. Кстати, Игорь, причина этой самой вражды сидит рядом с тобой, – Морозов движением подбородка указал на Ангелину. – Так что – да, нас с Костей сложно было назвать друзьями. Тем более странным показалось мне его сообщение. Всего несколько слов, написанных с ошибками, второпях, так, будто его в любой момент могли прервать. «Они здесь. Помоги ей. Костя.», – процитировал Морозов. – Получилось довольно лаконично, но смысл я уловил. Неприязнь, которую Прометей испытывал к Земцовым, ни для кого секретом не была.

– К Земцовым? – фыркнула Ангелина. Голос предательски сорвался. – Наверное, ты хотел сказать, ко всем, кого он считал слабыми. То есть вообще ко всем.

Морозов не стал с ней спорить:

– Как бы то ни было, я припарковал машину и стал ждать. Когда уже стало казаться, что в моей поездке не было никакого смысла, сбоку, за деревьями я заметил какое-то шевеление. Сначала мне показалось, что это кто-то из элементалей Прометея, оставленных в дозоре. Но никому из них и в голову бы не пришло ползком убираться прочь от дома Земцовых. Я вышел на улицу и решил проверить, кто там.

Игорь медленно выдохнул, уже примерно понимая, что произошло потом. И Морозов оправдал его ожидания:

– Грязный одноногий старик с обожжённой культей полз по траве, прижимая к себе свёрток с маленьким ребёнком. Да, Игорь. Так состоялась наша первая встреча.

Глава 5

Ответил Игорь не сразу. Не потому, что не хотел, – он просто не знал, что ему следует отвечать. Он поднялся со стула, взял в руки чайник, наполнил все четыре чашки. Расставил их так, чтобы каждый из сидящих за столом мог без проблем до них дотянуться, и лишь затем вновь занял своё место. Отхлебнул чая, выигрывая себе ещё немного времени на то, чтобы упорядочить мысли.

Значит, его отец отправил Морозову сообщение с просьбой помочь Ангелине. Причин у такого действия могло быть немного: Игорь склонялся к тому, что Константин Земцов был в отчаянии и просто не знал, к кому обратиться. Вся его семья уже была в их доме, что, по сути, обрекало их на смерть в неравном бою с огненными элементалями. Стал бы кто-то из посторонних ввязываться в открытое противостояние с Прометеем ради Земцовых?

Конечно, нет. Слишком рискованно, слишком мало времени на размышления и подготовку. Вряд ли другие Дома и Семьи смогли бы среагировать и прибыть достаточно быстро, чтобы помочь Земцовым. Да и вообще сомнительно, что они бы решились на что-то подобное. Так что в тот момент, когда Константин увидел приближающихся к дому элементалей Прометея, ни у кого из семьи уже не оставалось шанса выжить.

«Или, точнее сказать, почти ни у кого, – Игорь покосился на Ангелину. – Константин знал человека, который рискнёт и приедет, чтобы при малейшей возможности помочь ей выбраться. А мать не смогла бы уйти без своего ребёнка».

Морозов молча пригубил свой чай. Казалось, его целиком занимала беспокойная поверхность горячей жидкости: на Игоря он подчёркнуто не смотрел, предоставляя тому возможность подумать.

«Итак, – продолжил рассуждать Лазарев, – Отец написал Морозову, и тот в самом деле приехал, однако помочь матери не получилось: к этому времени Прометей со своими помощниками уже были в доме Земцовых, и вытащить оттуда мать было невозможно. Зато – помочь старику с ребёнком, неведомо как выбравшимся наружу, было ему вполне по силам».

– Как мы сбежали? – вслух спросил Игорь.

– Из дома? Не знаю, – прямо ответил Арес. – Предполагаю, с помощью какого-то тайного хода. Хотя как одноногий старик смог им воспользоваться и при этом не попасться на глаза ни одному из элементалей Прометея, для меня было и остаётся загадкой. Как и та руна, которую предусмотрительно нанесли родители на твоё тело.

Ангелина вскинула голову и прищурилась:

– Что ещё за руна?

– Сейчас её практически невозможно увидеть, она наверняка уже плотно ассимилировалась с телом, – тоном ментора проговорил Морозов. – Спустя двадцать лет такую руну сможет распознать далеко не каждый рунист. Но в тот момент узор был ещё свеж, и на теле ребёнка проглядывался совершенно отчётливо. Даже для меня, который в этом ничего не смыслит. Подозреваю, это было сделано, чтобы Игоря невозможно было отследить, когда он повзрослеет.

Лазарев переводил взгляд с Морозова на мать и обратно. По удивлённому лицу Ангелины, по её прикушенной нижней губе, по тому взволнованному интересу, с которым она ловила каждое слово говорившего элементаля, Игорь начинал догадываться о том, чего Арес ещё понять не успел.

– Мы здесь не при чём, – полушёпотом подтвердила его мысли Ангелина. – Никаких рун на тело сы… Игоря мы не наносили.

На этот раз удивляться настала очередь Морозова:

– Как это – не вы? Подобная руна очень сложна, и чтобы её нанести…

– Повторяю ещё раз, – в голосе девушки зазвенели стальные нотки, – Мы ничего подобного не делали. Единственный рунист, который был в доме Земцовых, пришёл вместе с моим… Вместе с Прометеем, – невпопад закончила она.

Арес задумчиво потёр подбородок:

– Кажется, я слышал о нём. Говорили, что на Прометея работал некий рунист по имени то ли Гоша, то ли Гриша, уже не помню. Очень талантливый, но совершенно беспринципный, он вроде как был изгнан из общества рунистов. Не знаю, что ему предложил Прометей, но заполучить такого сильного руниста на свою сторону – это большая удача.

Игорь постарался сохранить равнодушное выражение лица. Он знал одного руниста, который подходил под описание Ареса. И предполагал, чем «то ли Гошу, то ли Гришу», то ли Григория Геннадьевича мог заинтересовать Прометей.

Фальсиформикой.

Умирая, Григорий Геннадьевич сказал, что она нужна не только ребёнку Филиппа. Весьма вероятно, что он искал лекарство для кого-то – возможно, своего сына или дочери, – и Прометей дал ему надежду, что поможет ему. А потом не сумел этого сделать.

«Или просто не захотел», – мрачно подумал Игорь.

Чем больше он рассматривал эту мысль, тем сильнее она становилась похожа на правду. Прометей вполне мог обманом привязать Григория Геннадьевича к себе и заставить работать на него, обещая помочь с поисками фальсиформики. А рунист, осознав, что его водят за нос, мог попытаться сбежать от Прометея. Все это казалось Игорю логичным и понятным, но одно событие никак не хотело укладываться в его теорию.

Почему Григорий Геннадьевич, – если, конечно, это был он, – нанёс Игорю сдерживающую руну?

Если он решил предать Прометея и сбежать, то Григорию Геннадьевичу следовало сделать всё как можно быстрее, а не тратить время и кучу сил на сложный узор, призванный заблокировать стихийные силы Игоря. Лазарев незаметно вздохнул. Похоже, некоторым вопросам суждено было остаться без ответа.

Тёмные брови Ангелины нахмурились.

– Его удача меня не волнует. Гораздо важнее, почему этот рунист запечатал силы Игоря. Сомневаюсь, что это было решение Прометея.

– Я тоже сомневаюсь, – кивнул Морозов. Тем более, после нападения на Земцовых этого руниста больше никто не видел. Так что, скорее всего, его убрали…

– Или он сбежал, – закончил Игорь за него.

– Или сбежал, – не стал спорить Арес. – В любом случае, правды мы сейчас не узнаем.

– Ладно, – Лазарев понял, что если они сейчас не остановятся, то рассуждения затянутся надолго и всё равно ни к чему не приведут, а потому решил оборвать их. – Это пока не так важно. Что было дальше?

Морозов повернул голову к нему:

– Дальше? Дальше я затащил тебя и ослабленного старика в машину и увёз к себе домой. Клинков узнал меня: мы никогда не общались лично, но он должен был понимать, что я не желаю, – пауза была крохотной, и всё же Игорь заметил, как Арес быстро глянул на Ангелину, – вам зла. Никому из вас. Поэтому он не сопротивлялся. Позже люди, которым я доверяю, обработали его раны, подготовили поддельные документы для Александра Лазарева и его внука Игоря, – Арес остановился, чтобы промочить горло. Затем продолжил:

– Как только Клинков, или, точнее, уже Лазарев поправился в достаточной мере, чтобы действовать самостоятельно, он поблагодарил меня за помощь, забрал тебя и ушёл. С тех пор я его не видел.

– Ты так просто его отпустил? – спросила вдруг Ангелина.

Впервые за вечер в голосе Морозова мелькнуло раздражение:

– А что я должен был сделать? Удерживать его у себя? Клинков сам решил уйти. Я должен был помешать ему? Может, мне, обычному Старшему Магу Семьи Гордеевых, следовало вступить в открытую войну с Прометеем? Из-за едва знакомого старика и чужого ребёнка? – Арес поднялся и отчеканил: – Вы, Ангелина Владимировна, явно меня переоцениваете. Когда я помог Клинкову сбежать и скрыться под новым именем, моя помощь закончилась. А теперь позвольте откланяться. Я, знаете ли, сегодня весьма устал. Аркадий скоро придёт и покажет вам ваши комнаты. Доброй ночи.

С этими словами Морозов встал, резким движением задвинул стул и стремительно покинул комнату. Игорь взял в руки чашку. Чай остыл, и пить его совершенно не хотелось.

Справа раздался скрип дерева. Ангелина поднялась из-за стола и прошла к окну. По её непроницаемому лицу сложно было понять, о чём она думает. Игорь повернулся к Соне. Уставшая девочка отчаянно клевала носом. Удивительно, как она вообще до сих пор держалась: на её долю выпало слишком много испытаний.

В комнату неслышно вошёл Аркадий. Когда он заговорил, его лихо закрученные белые усы забавно шевельнулись:

– Ваши комнаты готовы. Могу вас проводить?

Лазарев движением головы указал на Соню:

– Если не затруднит, отведите сначала её. Нам ещё нужно поговорить.

Аркадий кивнул:

– Без проблем. С вашего позволения, я тоже отправлюсь отдыхать. Ваши комнаты – в конце коридора, справа и слева.

Соня молча поднялась со своего места и направилась следом за вышедшим из столовой беловолосым стариком. Игорь увидел на её лице странное выражение, но не смог понять его смысла. Хотел сказать ей хоть что-нибудь, но не знал, что именно ему следует говорить. В итоге девочка, непонятно каким образом втянутая в разборки между семьями элементалей, покинула комнату в полной тишине.

– Кто эта девушка? – не оборачиваясь, поинтересовалась Ангелина. Почему-то называть её матерью даже в своих собственных мыслях у Игоря получалось с трудом: непросто ассоциировать женщину моложе себя с…

«А с чем?» – вдруг спросил себя Игорь. Он никогда об этом не задумывался прежде, но сейчас вдруг осознал, что у него в мыслях нет чёткого образа матери. Разумеется, когда за кем-то из его сверстников в детстве приходили их мамы, маленький Игорь мечтал, что однажды за ним придёт и его. Спрашивал, как он думал, у деда, где мама и почему она не приходит, но в ответ слышал одно и то же: «Твои мама и папа очень далёко. Пока они не могут с тобой встретиться». И сколько бы Игорь не мучал старика новыми вопросами, больше дед Саша ничего ему не отвечал.

Со временем Игорь как-то свыкся с мыслью о том, что не увидит своих родителей. Образ, и без того нечёткий, смазался ещё сильнее. Папа и мама перестали быть объектом детских мечтаний, превратились в холодные, чуждые Лазареву скульптуры, безликие и гордые, не имеющие к сыну никакого отношения. Игорь смирился с этим. Смирился он и с тем, что никого, кроме деда, у него нет и не будет. Как и у деда не было никого, кроме Игоря. Их маленькая семья состояла лишь из них двоих.

Когда Прометей сказал о том, что мать Игоря жива, что-то изменилось. Лазарев понял, что его не бросили – это обстоятельства повернулись таким образом, что он с родителями не мог быть вместе. Но он мог это исправить. Мог – и пообещал себе, что сделает это.

Ему до сих пор с трудом верилось, что он справился. Это было непросто: пришлось отказаться от работы в СЗГ, к которой Игорь успел привыкнуть и, как он с удивлением понял, даже полюбить. Сразиться с бывшими коллегами – Юлей, оказавшейся скрытым членом банды Болота, и Ждуном, который, по сути, просто выполнял свою работу. С боем прорываться в особняк Прометея, сражаться с пепельным элементалем, который к тому же был его собственным дядей, – словом, с освобождением матери оказалось связано немало событий, которых без неё могло и не произойти. И всё же – цель была достигнута.

И теперь Игорь находился в одной комнате со спасённой матерью, выглядевшей, как девушка лет двадцати, и пытался увязать этот образ с тем, что хранился в его детских мечтах.

Получалось не очень.

– Это дочь моего погибшего друга, – ответил Игорь, когда пауза затянулась настолько, что это уже становилось неприличным. – И одновременно – выдающийся рунист, который снял с меня ограничивающую печать.

Ангелина хмыкнула. Почему-то это простое и в общем-то безобидное действие задело Игоря за живое: он не знал, как именно любящая мать должна реагировать на слова о проблемах сына, но подозревал, что точно не равнодушным хмыканьем.

– Дочь твоего, как ты выразился, коллеги, смотрит на тебя… – Ангелина позволила себе чуть приподнять уголки губ, – Не так, как следует смотреть дочерям коллег.

«А ты – говоришь не то, что следует говорить матери, увидевшей сына впервые за двадцать лет», – хмуро подумал Игорь, но вслух произнёс другое:

– Как ты себя чувствуешь?

Ангелина вздрогнула. Саркастичная полуулыбка увяла, как брошенная на солнце орхидея, глаза остекленели. Мысли матери унеслись куда-то далеко.

– Когда… Когда я ушла, – заговорила она, бессмысленным взглядом уставившись во двор, – Покинула Дом Прометея против отца, я знала, что он придёт. У него всегда были на меня свои планы. А я… Я не хотела быть частью его планов. У меня были свои.

Игорь молчал. Он не всегда умел подбирать правильные слова, но уже успел понять, что иногда самый лучший ответ – это молчание. Порой оно работает ничуть не хуже самых умных фраз.

Ангелина чуть повернула голову и посмотрела на него поверх своего плеча:

– Ты знаешь, кто такие Очаги?

Не нужно было быть гением, чтобы понять: речь идёт не о каком-то там камине. Игорь отрицательно покачал головой:

– Нет.

– Так называют женщин, которые изредка появляются в семьях элементалей. Их немного - жалкие доли процента от общего числа людей, способных пользоваться силами стихий. Нужна масса проверок, начинающихся в детстве и продолжающихся… Лет так до двадцати. К этому возрасту они должны достичь ступени Старшего Мага, – Ангелина вновь повернулась к окну. Казалось, говорить со стеклом ей было проще, чем с собственным ребёнком. – Все Очаги очень талантливы, но их главная особенность не в этом: дети, рождённые Очагом, всегда щедро одарены стихийной энергией.

– Насколько щедро?

– Настолько, что в наше время широко известны лишь два человека, рождённых от Очага. Это Деметра и Прометей, – ровным голосом ответила Ангелина. – После родов Очаг теряет возможность шагнуть на следующую степень, но зато её ребёнок всегда превосходит по силе своих родителей. Именно поэтому таких женщин никогда не выпускают за пределы Семьи или Дома. Понимаешь?

Игорь понимал, хотя и предпочёл бы не понимать. Он слышал о том, что в семьях элементалей нередки браки между родственниками – якобы для того, чтобы сохранить чистоту стихии, – но не хотел верить, что подобная участь могла ожидать и его собственную мать.

– Ты правильно думаешь, – не оборачиваясь, подтвердила Ангелина. – Чтобы в семье появился элементаль чудовищной мощи, необходимо, чтобы Очаг забеременела от кого-то из сильнейших родственников. Такова неприятная необходимость для Домов и Семей. Никто не станет по доброй воле отпускать свой Очаг к потенциальным соперникам. Поэтому я сбежала сама. Надеялась, что он не станет преследовать собственную дочь, но в глубине души знала: он придёт.

Голос Ангелины еле заметно подрагивал. Игорь молчал, делая вид, что не замечает напавшей на мать слабости. Девушке потребовалось добрых полминуты, чтобы снова взять себя в руки.

– Естественно, информация о появившемся в Семье Очаге держится в строжайшей тайне. Единственный известный на данный момент Очаг – Елена Гордеева, которая отказалась от замужества, стала Повелителем и возглавила свою Семью, получив титул Посейдона, – невесело улыбнулась Ангелина. – Я завидую её удаче. Предыдущий Глава был лишь Старшим Магом и не мог навязать ей свою волю. Мне повезло гораздо меньше. За мной тогда пытались ухаживать двое молодых и перспективных элементалей, Константин и Игорь. Прометей делал вид, что не против их попыток завязать со мной общение: в противном случае у других Глав могли зародиться подозрения, а отец всегда старался избегать острых углов даже у предметов круглой формы.

Она замолчала, собираясь с мыслями. Игорь поднялся со своего места, взял чайник, налил немного чуть тёплого чая в пустую кружку, а затем подошёл к Ангелине сбоку и протянул ей напиток. Почему-то это действие показалось ему правильным. Девушка с благодарным кивком приняла кружку и отпила из неё, совершенно не по-благородному хлюпнув. В тусклом свете расположенного на улице фонаря Игорь разглядел на её щеках влажные дорожки от слёз, однако голос её прозвучал ровно:

– Константин был сыном Главы Семьи Земцовых. Они не были достаточно сильны, чтобы Прометей воспринимал как своих соперников, но всё же были уважаемы, и я надеялась, что отец, узнав, что я беременна от Кости, не станет воевать против них, а предпочтёт заключить союз, – она говорила всё тише, а последняя фраза и вовсе превратилась в едва различимый шёпот. – Я ошиблась. Прометей и не думал с ними воевать. Он просто всех уничтожил.

Ангелина замолчала, и Игорь понял, что больше она ему ничего не расскажет, по крайней мере – сегодня. И всё же один вопрос не давал ему покоя. Лазарев чувствовал, что должен спросить. Ему нужно было знать.

– Ты сбежала к отцу, потому что любила его?

Она не обернулась.

– Спасибо, что спас меня, – слова звучали глухо и теперь больше подошли бы сорокалетней женщине, чем двадцатилетней девчонке. – Нам всем нужно отдохнуть.

– Ты не ответила, – не отступился Лазарев. Ангелина обернулась.

– Доброй ночи, Игорь.

Он сухо кивнул и вышел из столовой, оставив мать в одиночестве. В ответе вслух он не нуждался – Игорь уже прочитал его в холодных чёрных глазах.

Глава 6

Однажды, когда он ещё был ребёнком, Артура вместе с другими детьми Семьи Гордеевых отвезли за город, на закрытый водоём. Вдоволь накупавшись, Артур расположился на песочном берегу и принялся лепить замок из мокрого песка. Мальчик очень старался, и вскоре рядом с ним вырос целый, как ему тогда казалось, настоящий дворец. Практически прямые стены по углам венчали стройные башни, и Артур с гордостью смотрел на плод своих усилий, последними штрихами доводя его до идеала.

Завершить работу ему не удалось. Поднявшийся ветер привёл водную гладь в движение, и заметно подросшие волны дотянулись до замка, беспощадно слизав песчаную стену. Артур в панике принялся восстанавливать её, но тщетно: всё новые и новые волны нападали на дворец, игнорируя старания ребёнка. Он боролся, как мог, но замок всё равно разваливался прямо на его глазах.

Сейчас, спустя много лет, Артур испытывал такое же ощущение.

Единственной хорошей новостью за последние недели стало то, что Гефест выжил и постепенно шёл на поправку. В остальном же…

В остальном всё было ужасно.

Несмотря на то, что Гефест чудом – а иначе тот факт, что из-за декстрокардии его сердце не было задето ударом Прометея, и не назовёшь – избежал смерти, управлять СЗГ в своём нынешнем состоянии он не мог, а потому весь груз ответственности пал на плечи его заместителя, Юрия, и почему-то на Артура. Он до сих пор не понимал, из-за чего это произошло, но неожиданно возникшее бремя руководства СЗГ настойчиво угрожало размазать его по земле.

«Как я вообще тут оказался?» – Артур с силой потёр лицо ладонями, словно не желая видеть окружающей его обстановки кабинета.

На самом деле, было бы гораздо логичнее, если бы бразды правления СЗГ оказались в руках одного лишь Юрия. Теперь Артур знал, что ведомство изначально было создано Семьёй Титановых. Пусть официально их ничего и не связывало, СЗГ тайно возглавлял лично Гефест, и именно благодаря его усилиям структура превратилась в силу, которую не могли сбрасывать со счетов даже Дома и Семьи. Да и преступные группировки с дикарями были серьёзно ограничены в своей деятельности, потому что знали: если СЗГ поймает их за руку, банде точно не поздоровится. Такое положение ведомства было плодом долгой и упорной работы Гефеста.

Не убирая рук от лица, Артур тяжело вздохнул. Они были не слишком-то и знакомы, и всё же молодой элементаль не мог не признать, что Глава Семьи Титановых его искренне восхищал. Собрать целую службу и выбить для неё статус государственной, осуществлять подбор важных для работы кадров, курировать деятельность каждого из отделов – объём задач, которые взвалил на себя Гефест, казался огромным. А учитывая тот факт, что он, помимо прочего, должен был заниматься ещё и делами собственной Семьи, его работа и вовсе становилась неподъёмной.

Впрочем, Артур предполагал, что знает, в чём крылся секрет Гефеста. Он просто знал, как система работает, изучил её от и до, а потому понимал, что следует предпринять в следующий момент. Юрий подобным похвастаться не мог.

Между начальником и его заместителем оказалась непреодолимая пропасть. Юрий неплохо понимал, как следует действовать оперативным и боевым подразделениям, – что, в общем-то, было естественно для элементаля из его Семьи, – но в экономических вопросах, или, скажем, кадровых делах, был откровенно слабоват. Как показала практика, порой выполнение задач передовыми подразделениями невозможно без правильной работы тыла.

– Не сходится, – в очередной раз пробормотал Юрий. Артур отнял руки от лица: его коллега по несчастью сидел за соседним столом. Они не стали заморачиваться и делить между собой кабинеты, расположившись в одном помещении, которое раньше было занято Гефестом. Во-первых, так было проще работать. Во-вторых, выбирать себе места поудобнее не было ни желания, ни времени.

– Что там? – устало поинтересовался Артур.

– Бюджет. Из того, что у нас есть, мы едва можем покрыть расходы за лечение наших сотрудников и… Остальных, – не стал поднимать их старый конфликт Юрий. – А ещё нужно организовать выплаты семьям погибших. А ещё – набрать новых сотрудников, которые не станут работать без зарплат.

Артур поморщился. Озвученные проблемы были в СЗГ с тех пор, как произошёл инцидент в Институте Элементалей, и тот факт, что Юрий неустанно о них напоминал, нисколько не уменьшал их масштаба.

– Эх… Как бы нам сейчас пригодился Влад!

Это Артур тоже уже слышал. Влад был вторым заместителем Гефеста, но сейчас вынужденно исполнял его обязанности Главы Семьи Титановых.

«Вытянул короткую палочку, – хмыкнул про себя Артур. Он понимал, что в Семье элементалей наверняка есть свои сложности, но вряд ли их было так же много, как в СЗГ. – Хотя… Как знать, где сейчас лучше».

В конце концов, речь шла о Титановых, у которых было принято силой доказывать своё право на власть. И сейчас, когда Гефест отсутствовал, в стае могла начаться настоящая грызня.

Артур привалился к спинке кресла и повернул голову к Юрию:

– Как думаешь, у Гефеста не было таких проблем?

– У Константина Георгиевича? Да постоянно, – фыркнул Юрий. Главу Семьи Титановых он уважительно называл по имени и отчеству. – СЗГ ведь создавалась, как государственная служба, а значит, и финансирование должно идти от государства. Только вот расходы, запланированные правительством, редко совпадают с реальным положением дел, а получение дополнительных денег – долгая и сложная бюрократическая процедура. Ждать месяцами ответа мы не можем. Так что дыры в бюджете ведомства были всегда.

– И как с этими дырами справлялись?

– Латали за счёт денег Семьи, – элементаль еле заметно пожал плечами. – Когда такое решение принимает законный Глава, никому и в голову не придёт с ним спорить.

Артур аж приподнялся на стуле. Решение финансовых проблем СЗГ было совсем рядом!

– А сейчас, – начал он, осторожно подбирая слова, чтобы ни в коем случае не оскорбить Юрия своим предложением, – Нет ли возможности поступить таким же образом, как и прежде?

Собеседник помедлил, потирая гладко выбритый подбородок. Несмотря на довольно суровый внешний вид, почти двухметровый мускулистый мужчина в неформальных беседах оказался мягким и искренним человеком.

– Не получится, Артур. У нашей Семьи есть хорошие запасы денег, но это деньги Титановых, а не СЗГ. Я точно знаю, что даже когда их использовал Константин Георгиевич, в Семье находилось немало недовольных. Просто никто своего недовольства ему не выказывал. Сейчас же… – Юрий задрал голову к потолку, словно тот мог подсказать ему правильную фразу. – Влад – сильный элементаль. Однозначно, один из сильнейших в Семье. Но в отличие от Гефеста, его сила… Оспорима. У нас достаточно Старших Магов, готовых при малейшей оплошности Влада бросить ему вызов. И совсем не факт, что из всех схваток он выйдет победителем. Так что временная власть Влада способна пошатнуться от малейшей оплошности, и потому наше влияние на Семью Титановых весьма ограничено.

Артур разом сник. Он не слишком хорошо разбирался во внутреннем устройстве Семьи Гефеста, но объяснений Юрия оказалось вполне достаточно, чтобы понять: сложностей у Титановых сейчас хватает, и рассчитывать получить от них сколь-нибудь значимую помощь не стоит.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь редким шелестом бумаг. Артур поднялся со стула и подошёл к окну. Даже если бы кто-то снаружи наблюдал за зданием СЗГ, рассмотреть фигуру элементаля бы не получилось – стекло было прозрачным только с одной стороны, – зато для самого Артура открывался обзор на всю близлежащую территорию. Вернее, мог бы открываться: темнело рано, а работали они с Юрием допоздна, так что рассмотреть можно было лишь освещенные фонарями участки соседних улиц и окна расположенных рядом зданий, заселённых людьми, которым, в отличие от двух отдельных элементалей, посчастливилось в это время оказаться дома.

Слабый свет ночного города выхватывал из темноты редкие снежинки, которые таяли, не успевая толком осесть на землю. Артур вздохнул. Ему в голову вдруг пришла нелепая мысль, что он завидует снегу. Элементаль сам с удовольствием свалился бы на землю и растёкся по ней бесформенной мокрой массой. Лишь бы подхвативший его ветер перестал трепать его во все стороны.

Что-то на грани видимости отвлекло Артура от упаднических мыслей. Он напряг глаза. Небо над городом давно уже не могло похвастаться ярко выделяющимися звёздами, но вдалеке, если присмотреться, значительный участок казался каким-то… Мутным.

«Уже ночь, – шестерёнки в голове Артура медленно, со скрипом, но всё же пришли в движение. – Почему этот участок так заметен? Такое ощущение, будто он…

Подсвечивается снизу».

– Юр, – попятившись от окна позвал Артур. Он не знал, как именно озвучить свои подозрения, однако делать этого не пришлось. На единственный телефонный аппарат в кабинете Гефеста поступил звонок от дежурного. Не отводя настороженного взгляда от Артура, Юрий поднял трубку:

– Слушаю.

Несколько секунд он молчал, выслушивая доклад. Артур замер на месте; он не верил в совпадения, и всё же терпеливо ожидал, пока Юрий поделится с ним содержимым доклада.

– Принял. Приступайте к оповещению оперативной группы, – коротко скомандовал Юрий. Трубка с громким щелчком упала на своё место.

– Кто-то напал на участок полиции в соседнем районе, – в ответ на ожидающий взгляд Артура пояснил элементаль, приближаясь к шкафу у стены. – Сначала обстреляли со всех сторон, а затем подожгли. Поехали. Возможно, мы успеем добраться туда прежде, чем поджигатели сбегут.

«Ни мы, ни оперативная группа не успеем, – подумал Артур, тем не менее подбегая к своему шкафу и облачаясь в свою экипировку. – И ты, Юра, прекрасно это знаешь».

***

Разумеется, они не успели.

К тому времени, как они добрались до здания отдела полиции, рядом с ним никого не было. Пожарная служба ещё не успела прибыть на место, как не приехала и скорая помощь, но Артур уже слышал приближающийся вой сирен. Он не знал, какой из машин принадлежал этот звук, да это было и неважно. В любом случае опоздали все.

От внушительного четырёхэтажного строения остался лишь кирпичный остов. Языки неестественно интенсивного пламени ослепительными всплохами вырывались из пустых окон и дверного проёма. Артур дёрнулся вперёд, чтобы проверить, не осталось ли кого-то из выживших, но Юрий перехватил его:

– Не глупи, – тихо произнёс он. – Ты ведь тоже это почувствовал.

Артур медленно выдохнул, успокаивая расшалившиеся нервы.

– Да. Почувствовал.

Огонь, поглотивший отдел полиции, явно имел неестественную природу. Такое возгорание не могло возникнуть из-за закоротившей проводки или из-за упавшей свечи, или даже от заброшенного в окно знаменитого коктейля Молотова. Стоя в почтительном отдалении от пламени, Артур, элементаль водной стихии, чувствовал на своём лице еле терпимый жар. Если этот огонь оказывал воздействие на него, то у людей в здании и вовсе не было ни шанса.

– Но мы всё равно должны проверить!

– И проверим, – успокаивающе кивнул Юрий. Артур увидел, как с его виска одна за одной сбегают капли пота. – Но не раньше, чем пожарники как следует зальют здание водой. Они уже близко.

Это оказалось правдой. Не прошло и минуты, как из-за угла вылетел огромный красный автомобиль, оглашая окрестности громогласным воем сирены. Причём вылетел – практически буквально: Артур видел, как многотонную машину повело на скользком асфальте, и колёса отчаянно вгрызлись в дорогу, успешно вытягивая автомобиль из заноса.

Наружу повалили люди в зелёных костюмах и белых касках, заметно удлинённых на лбу и затылке. Со сноровкой, которая могла прийти лишь после многолетней практики, они развернули закреплённый на кузове серо-коричневый шланг и направили венчавший его брандспойт в сторону дверного проёма горящего здания. Секунда – и мощный поток странной, совсем не похожей на воду жидкости вступил в ожесточённую схватку с агрессивно огрызающимся пламенем. Наблюдая за этим, Артур в очередной раз утвердился в мысли, что огонь явно имел какое-то неестественное происхождение – современные смеси пожаротушения справлялись с обычным пламенем за считанные секунды.

На этот раз хвалёному химическому составу потребовалось несколько долгих минут. За это время ещё несколько пожарных, закрепив за спиной увесистые металлические баллоны, принялись заливать окна из индивидуальных огнетушителей. Неохотно, лениво, но пожар постепенно начал стихать.

За тем шумом, что производили работающие сотрудники пожарной службы, Артур не услышал, как подъехала машина СЗГ. Из автобуса в полной боевой выкладке показалась оперативная группа, состоящая из нескольких штурмовиков поддержки и хорошо знакомой Артуру тройки элементалей. Кейн с неровной щетиной, густой у рта и неопрятно-редкой на щеках, щурил и без того узкие глаза, рассматривая горящее здание. Рядом с ним встали Ксения с аккуратной укладкой сильно укоротившихся волос и Катя, самая молодая из элементалей СЗГ. Пожалуй, даже слишком молодая, чтобы приезжать в столь немногочисленном составе.

«Других вариантов у нас всё равно нет, – отстранённо подумал Артур. – Просто потому, что нет других элементалей».

Печальная правда болезненно царапнула его сердце. Поездка в Институт Элементалей обошлась СЗГ слишком дорого.

– Ну и пекло! – воскликнула Ксения, первой приблизившись к Артуру. За годы работы у них сложились вполне приятельские отношения, и сейчас, когда он стал начальником, ничего не изменилось. Кто-то сказал бы, что для хорошего руководителя было непозволительной роскошью поддерживать дружеские отношения со своими подчинёнными. Ну что же. Значит, Артур хорошим руководителем не был.

– Да, – согласился он, неловким движением поправив волосы. Ему показалось, будто от высокой температуры они стали жёстче и кучерявее, чем обычно. – Судя по всему, поджигатель сбежал. Как только пожарные закончат – надо здесь всё осмотреть.

Ждать пришлось совсем недолго. Не выдержав столкновения с современными технологиями, огонь наконец сдался и исчез, оставив после себя лишь густой дым сизо-серого цвета. Его едкий запах саморезом ввинчивался сквозь ноздри прямо в мозг.

Несмотря на неодобрительный взгляд Юрия, Артур вошёл в сгоревшее здание первым. Он продвигался вдоль покрытых копотью стен, почти надеясь, что где-то здесь, спрятавшись в тени, притаился враг, который даст выход скопившемуся внутреннему напряжению Артура.

Само собой, внутри здания никого не обнаружилось.

Точнее, не обнаружилось никого живого. Два обугленных тела в комнате рядом со входом – видимо, дежурный по отделу и его помощник, – трогать не стали. Это была работа для медиков.

«А скорее, уже и не для них, – подумал Артур. – После официального подтверждения факта смерти тела в любом случае отправятся в морг. Так что, можно сказать, приезд скорой уже не имеет смысла».

Ушей коснулась далёкая трель приближающейся сирены. Водителю машины скорой помощи мысли Артура были невдомёк.

– Пусто, – констатировал Кейн, выходя навстречу из-за поворота коридора. Его песчаная броня, позволяющая практически без риска заходить в любые комнаты, быстро втягивалась обратно в тело. – Кто бы ни поджёг отдел полиции, здесь его следов не осталось.

Было заметно, что элементаль обращался к Артуру, однако Юрий всё равно серьёзно кивнул:

– Хорошо. Опросите вероятных свидетелей, осмотрите ближайшие здания на предмет камер. Может, они успели что-то заснять.

Осознавая, что больше в здании ничего не найти, они высыпали на улицу. Сотрудники СЗГ разошлись по ближайшим домам, оставив Артура наедине с Юрием. Тот молчал, напряжённо о чём-то размышляя.

«Ну или он просто делает умный вид», – с раздражением предположил Гордеев.

Артур вдруг понял, что жутко хочет спать. Напала какая-то апатия: ему вдруг стало совершенно ясно, что никаких серьёзных зацепок они не найдут. Тот, кто поджёг здание, тщательно всё продумал. Даже не осмотрев камеры поблизости, Артур точно знал, что они либо уничтожены, либо не засняли поджигателя. А остальные следы, если они, конечно, были, уничтожило пламя.

Однако Кате удалось поколебать его уверенность.

– Все камеры с этой стороны здания оплавлены, – подтвердила она его размышления, но затем продемонстрировала свой телефон, светясь, пожалуй, даже ярче собственного экрана, – Но кое-что найти всё же удалось!

Не сговариваясь, Артур вместе с Юрием всмотрелись в телефон. Видео было снято с неудачного ракурса – откуда-то сбоку, практически из-за угла отдела полиции, – но именно поэтому оно и сохранилось.

– Съёмка с личной камеры жильца, – быстро пояснила Катя. – Видео неполное, но…

Артур помотал головой, призывая девушку помолчать. Сонливость будто рукой сняло. Он хотел увидеть всё собственными глазами.

Буквально на краю изображения с камеры появилось что-то, больше всего напоминающее кусочек облака. Не сизо-серого дыма, возникшего после тушения пожара, – облако было совершенно белым, казалось чистым и нетронутым, как ночной январский снег.

А затем облако, занимавшее не больше десяти процентов изображения с объектива, резко вспыхнуло чем-то фиолетовым, и видео тут же прервалось.

От неожиданности Артур моргнул.

Как бы ему не хотелось, понять что-то из видеозаписи он не смог. Стихия, напоминающая облако, ни о чём ему не сказала.

Зато сказала Юрию.

– Это очень напоминает стихию одного из дикарей, – задумчиво протянул он. – Я читал его досье. Элемент – дым. Руководил малочисленной бандой со схожим названием. Потом исчез. Имя у него такое необычное… То ли Арман, то ли Армен, что-то такое, не помню.

– Арсен, – глухо произнесла Катя, подняв ладонь. Между пальцами заплясала тонкая, еле различимая струйка полупрозрачного газа.

– Точно! – Юрий разве что по лбу себя не хлопнул. – Его звали Арсен. А ты как угадала?

Девушка не отвела стеклянного взгляда от своей стихии, клубившейся в центре худенькой ладони, но голос её прозвучал ровно, как безупречно расчищенный лёд:

– Слышала о нём... Очень давно. Кажется, будто в прошлой жизни.

Глава 7

Людям с высоким темпом жизни порой кажется, что им жизненно необходимо остановиться. Прекратить куда-то спешить, замереть, отдышаться – в общем, дать себе время, чтобы насладиться текущим моментом.

Моменты шли друг за другом чередой вымуштрованных солдат, но никакой радости Игорю они не приносили.

В первый день в коттедже Морозова Игорь отрубился, едва добравшись до своей кровати. Во-второй – изучил весь дом и его окрестности, назвав это экскурсией. Его слова никого не обманули: Морозов скептически хмыкнул, но не стал возражать, предложив обращаться по любым непонятным вопросам к Аркадию. Тот, к слову, обладал удивительной способностью ненавязчиво оказываться рядом, словно только и ждал, когда же его позовут. Игорь его, кстати, не звал.

Ангелина, услышав о желании сына осмотреться, одобрительно покивала. Что-то в её поведении настораживало Игоря. Девушка держалась с присущим элементалям высокого статуса достоинством, выдавая своё незаурядное воспитание, но Лазареву порой казалось, будто в её тёмных глазах иногда мелькали искры безумия. Словно вся её внешняя манерность была оковами, с помощью которых она удерживала своих демонов внутри.

К большому сожалению Игоря, Соня тоже изменилась. Впервые он обратил на это внимание, когда она вызвалась сопровождать его в прогулке по территории Ареса. Девочка вроде бы вела себя как обычно, но иногда она будто ненадолго выпадала из реальности, уставившись в одну точку. Могла улыбаться, глядя на розовые кусты, растущие в саду за коттеджем, а потом её взгляд будто терял фокус, стекленел, и она задумчиво покусывала губу, никак не реагируя на происходящее рядом с ней. Если такое случалось, Игорь замолкал. Он никогда не был особо болтлив, а в такие моменты и вовсе считал слова излишними.

Коттедж, где они оказались, не разочаровал. Несмотря на достаточно скромные размеры, огороженная территория оказалась чем-то сродни феодальному замку. Того количества людей, что находилось внутри, было вполне достаточно для любых задач, будь то обеспечение пищей или охрана периметра с помощью многочисленных средств наблюдения. И все жильцы беспрекословно подчинялись Аресу.

Больше всего Игоря удивляло именно это. Разумеется, ничего особенного в лидерстве Главы Семьи не было – в конце концов, такая система была свойственна всем общинам элементалей, – но кое-что всё надолго заняло мысли Лазарева.

В людях Ареса не было никакого раболепия. Не было преклонения. Не было страха. Игорь сам видел, как дети, достаточно взрослые, чтобы начать тренироваться, занимались на небольшой полянке позади дома. Морозов подошёл к ним, понаблюдал, принялся исправлять ошибки и лично показывать пример. И в тех взглядах, что были направлены на него, не было испуга. Лазарев видел лишь интерес – как у детей, так и у их преподавателя.

Молодой беловолосый парень, которого Игорь уже видел прежде на мероприятии в особняке Прометея, внимательно наблюдал за движениями Ареса. Его губы чуть шевелились, проговаривая все действия Главы, словно это могло помочь лучше запомнить каждое из его действий. А потом он и сам принялся повторять его движения.

– Вот так, верно, молодец, – одобрительно покивал Морозов и повернулся к детям, – Так, все видели? Тогда покажите мне, как у вас получается сделать то же самое.

И все, кто был на расчищенной полянке, пробовали. Кроме, разве что, Игоря с Соней, рассматривающих детскую тренировку издалека. Впрочем, они были не единственными зрителями: в одном из окон второго этажа штора была чуть смещена в сторону, и за ней просматривался высокий силуэт Аркадия в неизменно старомодной одежде. Лазарев готов был поклясться, что в тот момент, когда беловолосые дети наперебой бросились повторять движения за Аресом, бакенбарды старика чуть двинулись, пряча улыбку сухих губ.

Игорь тоже невольно улыбнулся. В коттедже царила идиллия, какая возможно лишь в семье с тёплыми взаимоотношениями между всеми родственниками. Когда он об этом подумал, улыбка на его лице дрогнула. Ему здесь не было места. В этой гармоничной картине он был лишним звеном.

Заметив Игоря с Соней, Морозов что-то сказал беловолосому парню, по всей видимости, руководившему тренировкой, и направился к ним.

– Наблюдаете?

– Ну да, – Игорь пожал плечами, – Похоже, ребята очень стараются.

Арес проследил за его взглядом. Один из мальчишек, такой же беловолосый, как и все остальные, раз за разом повторял движение, совсем недавно продемонстрированное Морозовым. Полусогнутые ноги ребёнка заметно подрагивали от напряжения, на лице сверкали капельки пота, но он снова и снова делал одно и то же.

– Недостаточно, – прокомментировал Арес. – Но у них ещё все впереди. Я хотел с тобой поговорить.

Брови Игоря чуть дёрнулись вверх.

– Только со мной?

– Вообще да, но Соня тоже может остаться, – разрешил Морозов. – Твоя мать… Её вряд ли обрадует эта новость.

Игорь напрягся. О чём бы не хотел сообщить Арес, начинался разговор не очень хорошо.

– Вчера вечером был объявлен сбор Глав Домов и Семей, – начал Морозов, не отводя взгляда от тренирующихся. – Это такое мероприятие, от которого не принято отказываться. Однако Прометей не пришёл. Его Дом сослался на занятость своего Главы, и даже не прислал своего представителя.

– И почему эта новость не понравилась бы моей матери? – не мог взять в толк Лазарев. Морозов покосился на него.

– Потому, что, как ты мог заметить, Ангелина настроена несколько… Кардинально. Я предполагаю, что любое промедление в действиях, связанных с борьбой против её отца, вызовет у неё вспышку раздражения, и, честно говоря, не горю желанием выслушивать её недовольство. А ты?

Игорь не стал спорить. Он и сам заметил некоторую нервозность Ангелины в любых вопросах, так или иначе касающихся Прометея. Лазареву казалось, что, будь у неё возможность встретиться с отцом, мать без раздумий сама бросилась бы на него в отчаянной и бессмысленной попытке убить Прометея.

– Я тоже, – признал он правоту собеседника. Морозов кивнул:

– Ну вот. Плюс ко всему, сбор Глав был объявлен не просто так. Вчера ночью банда Стрелка разрушила один из заводов, принадлежащих Семье Гефеста. А это довольно дерзкое действие для сборища дикарей. Дерзкое – и бессмысленное. По сути, они выступили против не самой слабой из Семей элементалей, и тем самым подписали себе приговор.

– Их уже нашли?

Арес вздохнул.

– В этом и проблема. Все Дома и Семьи обшарили подконтрольные им территории, прошерстили даже ту местность, на которой влияния не имеют. Не проверили только…

– Территорию Прометея, – догадался Игорь.

– Территорию Прометея, – одновременно с ним закончил Морозов. – Да, всё верно. Это ещё одна причина, по которой был так важен разговор с ним. Но он не пришёл, и теперь мы должны что-то предпринять.

– Ты говоришь так, будто это уже решено.

Арес поморщился:

– В том-то и дело, что нет. Несмотря на все прегрешения Прометея, никто не готов вступить с ним в открытую конфронтацию. Поэтому Главы хотят лишь вынудить на разговор. Решить возникшие вопросы дипломатическим путём.

Не сдержавшись, Игорь фыркнул. Главы Семей элементалей, те люди, что стояли на вершине стихийных возможностей, на деле оказались кучкой нерешительных трусов, не способных ничего предпринять и вынужденных бессильно наблюдать за тем, как наиболее дерзкий из них рушит годами устанавливавшийся порядок.

– Не все придерживаются такого мнения, – продолжил Морозов, явно заметивший отразившиеся на лице Лазарева эмоции. – Есть и те, кто считает, что мы ничего не добьёмся, если будем сидеть и выжидать, пока не произойдёт что-то ещё.

– Дай угадаю, – проговорил Игорь, когда Морозов не стал продолжать. – Ты сейчас говоришь о себе?

– Верно, – не стал отпираться Арес, впервые за время разговор развернувшись к Лазареву лицом. – Но, поверь, я такой не один. Многие колеблются, но есть как минимум человек, который разделяет мои взгляды, и он хочет с тобой встретиться.

– Кто он?

– Меня попросили не сообщать тебе об этом раньше времени, – Морозов покачал головой. Игорю почудилось, что на лице собеседника мелькнула гримаса, больше всего похожая на тщательно сдерживаемую улыбку, но это могло быть причудливой игрой света от приблизившегося к зениту солнца. – Если ты согласен, вот адрес.

В протянутой руке Морозова показался клочок бумаги. Игорь принял его. Почерк с одинаковым наклоном безупречно ровных букв был слишком аккуратен, настолько, что с трудом верилось, что он мог принадлежать мужчине. Лазарев бросил подозрительный взгляд на Ареса.

– Чего уставился? Это не я писал, – сказал Морозов так, словно вопрос был написан у Игоря на лице.

Это многое объясняло. Лазарев снова опустил взгляд на листок, вчитываясь в аккуратные буквы. Адрес был ему знаком. Сам Игорь вряд ли выбрал бы для встречи это место – с некоторых пор его расположение могло вызвать у элементаля определённые проблемы, – но выбор был сделан за него.

И Лазарев уже знал, кем.

***

Наверное, было бы разумно как следует подготовиться. В конце концов, Игорь впервые за долгое время выходил за пределы территории Морозова, и ему пригодилась бы какая-нибудь маскировка. Лазарев не тешил себя иллюзиями и знал, что после оставления СЗГ бывшие коллеги наверняка его искали. Несмотря на это, немного поразмыслив, он отказался от идеи тратить время на грим. Во-первых, времени и без того было в обрез. Во-вторых, ему просто не хотелось.

«Вряд ли у СЗГ есть возможность бросить все силы на мои поиски, – принялся убеждать себя Игорь, – И вообще, быть на виду – лучший способ оставаться незамеченным».

Вопреки своим собственным словам, капюшон Лазарев скинул лишь в тот момент, когда счёл, что удалился от коттеджа Морозова в достаточной степени, чтобы никто точно не смог отследить между ними никакой взаимосвязи. Даже пренебрегая собственной безопасностью, пренебрегать безопасностью других людей Игорь не смел.

Ни на улице, ни в метро никто не обращал внимания на парня в чёрной куртке с капюшоном. Было довольно холодно, и таких, как Игорь, можно было встретить буквально на каждом углу.

Лазарев убрал с глаз отросшую чёлку. Это был ещё один аспект, который изменил внешний вид Игоря: раньше он никогда не позволял волосам достигать такой длины. Его и сейчас раздражало, что они спускаются ниже бровей, лезут на уши, сливаются с недельной щетиной, но парикмахеров в коттедже Морозова не было, а возить кого-то для стрижки Игоря никто не собирался. Да он и сам не просил.

Кафе, адрес которого был написан на листе бумаги, как будто было создано для того, чтобы дразнить СЗГ. И кое-кто явно этим пользовался. Иначе Игорь никак не мог объяснить тот факт, что его сегодняшняя встреча была назначена именно тут, на соседней улице с главным офисом его бывшей работы.

С момента его последнего визита в это заведение ничего не изменилось. Стену украшали те же светло-зелёные обои, уютно гармонирующие с теми же причудливыми лампами. Тот же столик, за которым Лазарев сидел в прошлый раз. Тот же человек с такой же дымящейся чашкой кофе.

– Привет, Игорь! – поздоровалась Кристина, разделывая тот же десерт вилкой.

«Надеюсь, хоть вилку сменили», – пошутил про себя Лазарев.

– Привет, – он посмотрел на место напротив неё. Стол располагался в дальнем углу просторного помещения, и Зевс сидела лицом ко входу. С одной стороны, это было хорошо: оказавшись напротив неё, Игорь поворачивался спиной ко входу, и рассмотреть его с такого ракурса было сложно. С другой стороны, в этом положении он и сам никого не видел.

Такой расклад Игоря категорически не устраивал. Здраво рассудив, что хорошая обзорность гораздо важнее, чем мнимое ощущение незаметности, он решил не рисковать. Стул издал недовольный скрип, смещаясь в сторону, и Лазарев сел сбоку от Кристины. За его спиной оказалась стена.

Девушка хмыкнула, тряхнула коротким облачком светлых кудрей и поправила изящные круглые очки без рамок. Лазарев готов был поручиться, что прежде она их не носила.

– Тебе уже говорили, что ты параноик?

– Я предпочитаю слово «осторожный», – Игорь чуть улыбнулся. – А что, это как-то связано с той причиной, по которой ты искала встречи со мной?

– Вот вечно вы, мужчины, так, – в притворном огорчении вздохнула Кристина. – Сразу норовите перейти к делу. Если бы вы только знали, как для девушек важна прелюдия!

Двусмысленность слов Зевса была настолько очевидной, что улыбка Игоря стала чуть шире. Он сверкнул зубами, принимая правила игры:

– Мои извинения. Давай попробуем сначала. Как у тебя дела?

– Так-то лучше, – Кристина вздернула острый носик вверх, – Но всё равно так себе. Ты не мог придумать вопроса ещё банальнее?

У Игоря вдруг возникло желание ответить что-нибудь остроумное, но в голову, как назло, не лезло ни одной дельной мысли, поэтому он развёл руками:

– Пытался. Не получилось.

– Хм, – Кристина сделала вид, будто всё её внимание сосредоточилось на блестящей декоративной пуговице, украшающей рукав её пиджака цвета свежей травы. Игорь бросил на неё быстрый взгляд. На фоне зелёной глазури пуговицы выделялся тонкий рисунок из золотых молний. – Ладно, на самом деле, не так важно, что говорить. Важно, кто говорит. И как он это делает.

– То есть, я прощён?

– Конечно, нет! – смех девушки пронёсся над столом звоном хрустальных колокольчиков. – Но у тебя есть все шансы, если ты будешь говорить правильно.

– Что значит – правильно? – решил уточнить Игорь, подспудно ощущая, что его уже втянули в словесный поединок, правил которого он совершенно не понимал, а потому – был заранее обречён на поражение. – Низким бархатным голосом?

Зевс укоризненно покачала головой. То, как при этом колыхались её вьющиеся волосы, Лазарев нашёл забавным.

– Распространённое мнение. Что же, это приятный бонус, однако чарующий низкий голос нужно тщательно тренировать. А ты, насколько мне известно, предпочитаешь тренировки иного рода. Но! – она вскинула вверх тонкий указательный палец. Аккуратно подстриженный ухоженный ноготь смотрелся гораздо приятнее самого навороченного маникюра, распространённого среди современных модниц, пытающихся перещеголять друг друга. Кристина и не думала вступать в это соревнование – но всё равно умудрялась побеждать. – Это не значит, что для тебя всё потеряно. Потому что самое важное качество мужского голоса – это его подкупающая честность!

Игорю ничего не оставалось, кроме как восхититься умением Зевса грамотно направить собеседника в русло предстоящего разговора.

– Честность, как и открытость – действительно замечательные качества, – медленно протянул Игорь, – Но есть одно правило, без которых они не могут существовать.

– Да? – оживилась Кристина. Похоже, их диалог изрядно её забавлял. – И какое же?

– Они обязательно должны быть взаимны.

Зевс тонкими пальцами прикоснулась к острому подбородку, прикусила пухлую губу, отвела глаза в сторону, – словом, всем своим видом изобразила задумчивость. Очки снова сползли почти на самый кончик носа, но это, казалось, вовсе ей не мешало. Игорь предполагал, что место линз в них занимали обыкновенные стёкла, и девушка носила их исключительно как дополнительную деталь своего утончённого образа.

«Ну, даже если она и носит их исключительно для вида, то этот самый вид вышел потрясающим», – про себя заметил Игорь. Молчаливые раздумья собеседницы нисколько его не напрягали. Он воспользовался выдавшейся паузой, чтобы как следует рассмотреть Зевса.

Она относилась к тому замечательному типу женщин, которые следят за собой настолько тщательно, что определить их возраст сходу не представляется возможным. На лице, казалось, был самый минимум макияжа, но он был нанесён настолько грамотно, что производил куда более впечатляющий эффект, чем боевая раскраска вышагивающих по подиуму моделей. Под свободной белой блузкой при движении угадывалась безупречно стройная фигура, какую невозможно получить из-за одной лишь генетики. Те женщины, которым красота тела досталась от природы, редко умели ценить этот дар. Им кажется, что так будет вечно, и в этом кроется их величайшая ошибка. Эти женщины расцветали, как цветы, на короткое время, а затем – так же быстро увядали, с грустью вспоминая о былой красоте и предпринимая жалкие попытки её вернуть, с каждым годом отчаиваясь и полнея всё больше и больше.

Был и другой разряд девушек. Эти понимали, что красота требует ухода и тренировок, а потому находили время и для того, и для другого. Они знали свои слабости и работали над их маскировкой, знали свои сильные стороны и усердно их развивали. Их внешность определялась не природой, а теми усилиями, что они прилагали на протяжении многих лет. Они прекрасно осознают: стоит им остановиться, и они присоединятся к своим несчастным подругам.

Кристина относилась к третьему типу. Она от природы была довольно стройной и симпатичной, Игорь явно это видел, – но вместе с тем готов был поклясться, что тренировкам Зевс уделяет, возможно, больше времени, чем он сам. Мускулатуру сквозь пиджак, разумеется, оценить было сложно, но вены, выделяющиеся на изящных руках заметно сильнее, чем у обычных девушек, выдавали Кристину с головой.

– Насмотрелся? – заметив изучающий взгляд Игоря, она отточенным движением вскинула идеальной формы бровь.

– Нет. – вторая бровь собеседницы взметнулась вслед за первой, и Лазарев поспешил добавить: – Не смотри на меня так. Мы же вроде договорились, что будем говорить честно.

Кристина засмеялась. Негромко, но заразительно, мелодично, и, как показалось Игорю, совершенно искренне.

– Хорошо! – она хлопнула ладонью по столу. – Мне нравится такой подход. От постоянных недоговорок и витиеватостей в речи у меня уже голова кругом идёт. Давай говорить напрямую. Как насчёт сделки?

– На каких условиях?

– Условия – самые что ни на есть привлекательные. Я делюсь с тобой информацией и помогаю, чем смогу. А ты – оказываешь небольшую услугу. Услугу мне, себе, всем нам.

– Мы же решили, что будем говорить прямо, – напомнил Игорь. – Что именно нужно будет сделать?

Кристина улыбнулась, сверкнув рядами ровных белых зубов.

– Ничего особенного. Всего лишь насолить Прометею. Я знаю, ты умеешь это делать как никто другой.

Глава 8

Разговор с Зевсом оставил у Игоря странное послевкусие. С одной стороны, общение с этой девушкой даже на серьёзные темы было приятным и непринуждённым. Складывалось впечатление, будто простой отверженный дикарь и Глава Дома элементалей находятся на одном уровне. С другой стороны, Игорь явственно ощущал: улыбчивая и харизматичная Кристина ловко выкручивает ситуацию таким образом, чтобы он действовал в её интересах.

«Не только её», – тут же одёрнул себя Игорь. – Это общий интерес для неё, для меня и для Морозова как минимум. А то и вовсе – для всех элементалей».

Когда они обсудили всё, что хотели, или, если быть откровенным – то, что хотела Кристина, Игорь вышел из кафе первым. Несмотря на то, что никакого наблюдения за собой он не заметил, задерживаться не стоило: после того, как он сбежал, вырубив Ждуна, СЗГ едва ли считали его своим другом.

На улицах царило странное опустение. Даже учитывая тот факт, что сейчас был разгар рабочего дня, обычно даже в такое время в этом районе постоянно кто-то находился – либо перемещался по своим делам, либо просто прогуливался, пользуясь законным выходным, – однако сейчас Игорь практически никого не видел. Лишь когда он подошёл к повороту и в последний раз обернулся, Лазарев заметил проезжающую вдали машину. Ему показалось, что в её тонированном заднем стекле мелькнуло лицо, подозрительно напоминающее Артура, но уверен Игорь в этом не был: бросив туда быстрый взгляд, он посильнее натянул капюшон и скрылся в ближайшем проулке. Встречи с бывшими коллегами ему были ни к чему.

Отойдя от угла здания всего несколько шагов, он остановился, прислонился к ближайшей стене и ненадолго прикрыл глаза, формируя в голове план дальнейших действий. Ехать обратно в коттедж Морозова Игорь пока не собирался. После разговора с Зевсом появились новые дела, и откладывать их в долгий ящик он не собирался.

Видимо, судьба смотрела на начинания Игоря благосклонно, потому что такси попалось практически сразу. Назвав нужный адрес, Игорь откинулся на спинку заднего сидения и уставился в окно. Он и сам не подозревал, насколько сильно его утомило бездействие у Морозова. Теперь, вырвавшись из спокойного поместья, Лазарев чувствовал, как руки едва заметно подрагивают от возбуждения.

Машина остановилась неподалёку от места назначения. Расплатившись с водителем, Игорь плотнее запахнул куртку и оставшиеся пару сотен метров преодолел пешком.

В окнах уже знакомого ему здания спортивного зала горел свет. Игорь распахнул дверь, и молодая девушка, сидевшая за стойкой ресепшена, тут же вскочила на ноги:

– Здравствуйте! Вы на пробную тренировку?

Игорь улыбнулся. Девушка, видимо, работала здесь уже давно, и всех постоянных посетителей давно знала в лицо. Что до Лазарева – время, когда его могла заинтересовать тренировка в спортивном зале, давно прошло.

– Добрый день. Могу поговорить с Дмитрием Степановичем?

Имя Быка ему подсказала Кристина. Вряд ли рядовые работники зала знали прозвище своего начальника.

Девушка удивлённо захлопала неестественно густыми ресницами:

– Дмитрий Степанович не говорил, что кого-то ждёт.

– Он и не ждёт, – «успокоил» её Игорь. – Но наверняка будет не против встречи. Мы с ним… Старые знакомые.

«Старые враги, если быть точнее, – мысленно добавил он. – А потом – и союзники».

– Как ему вас представить?

– Игорь Лазарев, – максимально дружелюбно ответил элементаль.

Девушка потянулась к телефону за стойкой, подняла трубку:

– Дмитрий Степанович, к вам пришёл Игорь Лазарев. Пропустить его?

Пока она ожидала ответа, Игорь осмотрел помещение. Стены увешивали плакаты с бодибилдерами, демонстрирующими внушительную мускулатуру, и подробными описаниями упражнений, которые они якобы использовали для того, чтобы достичь своей физической формы. Лазарев нисколько не умалял усилий спортсменов: для получения своего внешнего вида каждый из них наверняка потратил многие годы, однако Игорь прекрасно осознавал: одних лишь регулярных упражнений однозначно было бы недостаточно.

Одна из фигур привлекла его внимание. Не самый рельефный из спортсменов, он выделялся своими габаритами на фоне остальных, как взрослый на фоне детей. Игорь вскинул брови: ошибки быть не могло – на плакате красовалась фотография Быка. Казалось, что у этого человека накачено даже лицо.

Девушка положила трубку.

– Он ждёт вас, – сообщила она, повернувшись к Игорю. – Четвёртый этаж, дверь прямо по коридору.

Игорь кивнул ей и направился к лестнице. На втором этаже шумели беговые дорожки, с третьего доносилось негромкое позвякивание железа. Четвёртый этаж пустовал. Подойдя к простой белой двери в конце коридора, Игорь поднял руку, чтобы постучать.

– Заходи, – только костяшки Лазорева коснулись дверного косяка, как из комнаты раздался гулкий бас.

Как некоторым людям не идёт какая-то одежда, так Быку не подходил целый кабинет. В принципе, учитывая габариты хозяина помещения, это было вполне закономерно. В этом небольшом помещении мог бы разместиться какой-нибудь чиновник средней руки, с начинающейся лысиной и брюшком, постепенно натягивающим невыглаженную рубашку в перевёрнутый купол. Короткостриженая гора мускулов с бандитской рожей смотрелась за стационарным компьютером так же неуместно, как, скажем, зубр, загнанный в коровье стойло.

– Приветствую, – мужчина поднялся из-за стола и протянул Игорю руку, похожую на ковш снегоуборочной машины. В одном он себе не изменял – даже сидя на явно рабочем месте, он был одет в свободную кофту и спортивные штаны, нисколько, впрочем, не скрывавшие гипертрофированных мышц. – Чем обязан?

Он держался твёрдо и уверенно, однако от Игоря не укрылась настороженность, мелькнувшая в маленьких умных глазах главаря одной из крупнейших бандитских группировок. Лазарев встретился с ним глазами и крепко пожал протянутую руку:

– Добрый вечер. Я пришёл поговорить.

– Это можно, – согласился Бык, вернулся за стол и указал на второй стул, стоявший чуть в стороне от стола. – Присаживайся.

Кивнув, Игорь занял предложенное место и заговорил:

– Если что – я здесь не от лица СЗГ. Прийти к тебе – моя личная инициатива.

Если Бык ему и не поверил, то никак этого не показал.

– Да, я предполагал это. Слышал, ваши пути с СЗГ… Разошлись не лучшим образом. Тебя ищут, Игорь.

– Пока не нашли, – Игорь непринуждённо пожал плечами. – И я бы предпочёл, чтобы так и оставалось.

Бык понятливо кивнул:

– От меня они ничего не узнают, если ты об этом. Как ты, наверное, знаешь, у нас с СЗГ никогда не было особо тёплых отношений. А с тех пор, как меня едва не закрыли в тюрьме после моей помощи в Институте Элементалей, я с ними работать уж точно не стану.

– Что значит – едва не закрыли?

– Да то и значит, – чуть поморщился Бык. – Я, как и многие из моих людей, был ранен, и после этого нас увезли в больницу сотрудники СЗГ. Несмотря на договор, нас не хотели выпускать, и только заступничество одного из руководителей позволило нам уйти. Ты его, кстати, должен знать. Его зовут Артур.

– Да, мы знакомы, – Игорь удивлённо поднял брови. – Артур что, стал начальником?

– Одним из двух, – уточнил Бык. – СЗГ изрядно потрепало. Их начальник, Гефест, серьёзно пострадал и до сих пор находится на лечении. Вместо него СЗГ сейчас руководят Артур и Юрий, до этого бывший заместителем Гефеста. Он-то как раз и хотел отправить тех дикарей, что помогали в Институте, прямиком в тюрьму.

О том, что начальником СЗГ оказался никто иной, как Глава Семьи Титановых, Игорь уже знал от Морозова. А вот тот факт, что СЗГ сейчас управляют сразу два человека, стал для Лазарева новостью.

– Ты можешь сильно не беспокоиться, – по-своему поняв молчание Игоря, сказал Бык. – Хоть тебя и пытаются искать, делают это не слишком-то активно. В СЗГ сейчас слишком мало элементалей и слишком много дел, чтобы взяться за тебя всерьёз.

– Слишком мало элементалей? Насколько я помню, их был целый отдел.

– Был, – согласился Бык, – Однако после бойни в Институте он фактически перестал существовать. Глазунов погиб вместе со Скрипачом, сражаясь против Прометея. Многие другие тоже мертвы, а те, что выжили, вряд ли смогут задержать такого, как ты, даже если каким-то образом встретятся с тобой лицом к лицу.

Новость о смерти Глазунова неприятно резанула Игоря. Лазарев вдруг подумал о том, что, вполне возможно, если бы он тоже приехал в Институт… Видимо, эта мысль как-то отразилась на его лице, потому что Бык безошибочно их угадал:

– Даже если бы ты был там, вряд ли что-то бы изменилось. Прометей и его люди оказались слишком сильны. Присутствие ещё одного элементаля ни на что бы не повлияло.

Игорь кивнул, делая вид, что согласен со словами собеседника. История не знает сослагательного наклонения, и о том, как сложилась бы ситуация, теперь можно было только догадываться.

– В любом случае, меня там не было, – подвёл черту Лазарев, – Но это не значит, что моя цель изменилась. Я по-прежнему хочу убить Прометея.

Бык вздохнул:

– Не только ты. У этого ублюдка целая куча недоброжелателей, мечтающих о его смерти. Я – в том числе. Но нас объединяет одно, – он хмуро посмотрел на Игоря. – Ни у кого нет ни малейшего шанса его прикончить.

– Я всё-таки попробую, – Лазарев даже не шелохнулся. – И мне нужна помощь.

В кабинете повисло молчание. Игорь не нарушал его, с ожиданием глядя на Быка. Тот задумчиво побарабанил толстыми, как куски арматуры, пальцами по столу, посмотрел на экран ноутбука. На его лице отразилась внутренняя борьба, и, к большому сожалению Игоря, в ней победила не та сторона, за которую он болел.

– Что же, боюсь, здесь ты её не найдёшь, – твёрдо произнёс главарь банды, посмотрев Игорю в глаза. – Не говоря о том, что твоя затея изначально обречена на провал, у меня слишком много своих проблем, чтобы повесить на себя ещё один груз. Если ты присылал сюда своего человека ради просьбы помочь, то сделал ты это напрасно. На меня можешь не рассчитывать. Извини. Наш разговор окончен.

Стараясь ничем не выказать своего огорчения, Игорь начал подниматься со стула и вдруг замер, так и не выпрямившись:

– Какого ещё своего человека, ты говоришь, я прислал?

Во взгляде Быка мелькнуло раздражение:

– Игорь, не делай из меня дурака. Минут за пятнадцать до тебя приходил какой-то мужик и узнавал на ресепшене, нахожусь ли я в своём кабинете. И если ты…

– Я никого не отправлял, – оборвал его Игорь. – Так что…

Договорить он не успел. Неожиданная догадка посетила их обоих одновременно. Лазарев увидел, как маленькие глаза Быка вдруг расширились, и его тело тут же начало покрываться бронзовой бронёй. Игорь едва успел активировать свой доспех и следом за Быком рухнуть на пол.

Сначала ничего не происходило, и Игорь вскинул голову, столкнувшись с таким же растерянным взглядом закованного в бронзу элементаля. У Лазарева даже возникла мысль, что он, возможно, ошибся, и предосторожность оказалась излишней. Прошло буквально две секунды, прежде чем убедился в своей правоте.

В кабинете оглушающе прогремел взрыв, утопивший пространство во вспышке пламени.

Игоря отшвырнуло к дальней от окна стене. Осколки стекла шрапнелью ударили его по спине и рукам, звонко застучав по каменной корке доспеха, в ногу врезался искорёженный ящик системного блока. Лазарев приподнял голову. Бык упал рядом с ним и ошалелым взглядом смотрел в сторону окна, на месте которого теперь зияла чёрная дыра.

Игорь вскочил на ноги и бросился к проёму. Ветер бил в лицо, заставлял щуриться, но это не помешало разглядеть смутный силуэт, спешно удаляющийся с крыши соседнего здания.

– Он уходит!

Перепрыгивая через ступеньки, Лазарев кинулся вниз. В одном из лестничных проёмов он едва не столкнулся с девушкой с ресепшена, которая в этот момент поднималась наверх. Чудом с ней разминувшись, он побежал дальше.

– Что с Дмитрием Степановичем? – крикнула она ему вслед.

– Всё со мной в порядке, – хрипло ответил Бык, несясь следом за Игорем.

Они промчались по дороге, игнорируя плотный поток машин. Завизжали тормоза, в спины элементалям заорал возмущённый гул нажимаемых клаксонов. Один из автомобилей не смог остановиться, и Игорь прыгнул, оттолкнулся от капота, натужно скрипнув металлом и оставив на нём внушительную вмятину. Не оглядываясь на донёсшийся громкий мат водителя, Лазарев одним ударом смял дверь там, где располагался магнитный замок, и распахнул дверь единственного подъезда многоквартирного дома.

Старая женщина-консьерж только начала подниматься со своего места у входа, когда Игорь буквально пролетел мимо неё, на лестницу. Бык отстал, но Лазарева это нисколько не волновало: он торопился изо всех сил, стараясь попасть на крышу прежде, чем стрелок сбежит.

Он не успел. Когда Игорь взобрался наверх сквозь распахнутый люк, крыша была пуста, если не считать ракетницы, в спешке брошенной у края стены. Лазарев быстро осмотрелся. На противоположной стороне площадки находилась небольшая надстройка, за которой обнаружилась пожарная лестница, спускающаяся по тыльной стороне здания.

Игорь выглянул вниз в тот самый момент, когда с парковки, отчаянно свистя буксующими колёсами, сорвался чёрный седан, мгновенно слившийся с потоком машин. Лазарев проводил его взглядом, стараясь запомнить и одновременно с этим осознавая бессмысленность своей затеи. От машины наверняка избавятся. Стрелок, атаковавший кабинет, сбежал.

Где-то позади раздалось громкое, тяжёлое дыхание Быка. Как и большинство крупногабаритных людей, он с трудом переносил интенсивные забеги, а потому сейчас перешёл на шаг и с хрипом втягивал в себя воздух, приближаясь к Игорю. Он уже понял, что они опоздали.

– Ушёл? – больше для проформы, чем из реальной необходимости, уточнил Бык.

Игорь кивнул.

– Совсем немного не успели, – цокнул он языком. – Машина, ожидавшая его внизу, отъехала считанные секунды назад. Теперь мы вряд ли сможем её отыскать.

– В этом нет необходимости, – вздохнул Бык, уперев руки в колени в отчаянной попытке отдышаться. – Я знаю, кто в меня стрелял. Точнее, по чьей указке это произошло.

Лазарев заинтересованно наклонил голову набок:

– Да? И кому же ты успел так насолить?

Вместо ответа Бык сел прямо на крышу и вытянул ноги вперёд, подставив лицо неспешно падающим с неба снежинкам. Бронзовый доспех постепенно исчезал. Теперь Игорь мог ясно видеть, что стихийная защита не смогла полностью уберечь своего хозяина от повреждений. Рукав кофты Быка обгорел, выставляя напоказ похожее на огромный окорок запястье.

«Запечённый окорок», – мысленно поправил себя Игорь.

– Я помогу тебе, – глухо, словно решение это давалось ему с большим трудом, произнёс Бык. – Помогу всем, что будет в моих силах, хоть и, скажу прямо, совершенно не верю в успех твоего предприятия. Я и мои люди готовы поддержать тебя, – он хмуро посмотрел на Лазарева из-под насупленных бровей, и Игорь увидел, что одна из них, та, что нависала над левым глазом, изрядно опалилась, обнажая покрасневшую кожу. – Но ты тоже должен кое-что для меня сделать.

Игорь едва сдержался от того, чтобы облегчённо выдохнуть. В ушах шумела пульсирующая после забега кровь, но Лазарев этого практически не замечал. Все его сегодняшние действия были не напрасны.

– Чего ты хочешь? – уточнил он, внутренне готовясь принять любые условия.

– Одна из банд набрала слишком много сил. Они захватывают чужие территории, подрывают работу предприятий, совершают налёты на Дома и Семьи – словом, совершенно не оглядываются на интересы остальных, – принялся перечислять Бык. – Я не знаю, как и почему это произошло, да это и не столь важно. Важно другое – я абсолютно уверен, что сегодняшнее нападение на меня – это их рук дело. Но, боюсь, остановить их самостоятельно у меня не получится. Мне нужна твоя помощь.

– В чём именно? – нетерпеливо спросил Игорь, изрядно утомлённый долгим вступлением к просьбе гиганта.

Бык с кряхтением поднялся на ноги. Игорь отчётливо услышал, как хрустнули оба его колена – ещё одно последствие тяжёлых многолетних тренировок с железом.

– Сущая мелочь, – Бык скромно засунул руки в карманы штанов, чудом уцелевших во время взрыва, – Помоги мне избавиться от Стрелка.

– Речь, я так понимаю, не о том, кто сегодня выстрелил из ракетницы в твой кабинет? – уточнил на всякий случай Игорь, уже предвидя ответ.

– Нет, – впервые за время их знакомства Бык улыбнулся, и его щёки пересекли глубокие морщины. Игорь вдруг задумался о том, сколько этому скалоподобному человеку лет: наверняка – не меньше сорока, но это не имело особого значения: он по-прежнему мог дать фору любому молодому элементалю. – Я говорю не о нём.

Глава 9

Эдуард стоял возле клуба и курил. Делал он это крайне редко – только тогда, когда был раздражён или ему совсем нечем было себя занять. Сегодня он курил по обеим причинам.

Пару часов назад, ничего ему толком не объясняя, Кристина позвонила ему и потребовала, чтобы он, взяв с собой ещё пару элементалей, отправлялся в клуб «Жаркий слон», – заведение, пользующееся изрядной популярностью и приносившее Дому Зевса неплохой доход за счёт постоянного потока молодёжи, не находящей способа потратить свои деньги более разумным способом, чем банально спустить их на продаваемый втридорога алкоголь. Сам Эдуард не был фанатом подобных развлечений, а потому был здесь впервые. Громкая музыка и оскотиневшее от выпивки общество изрядно его раздражали.

Приехав в клуб, Эдуард бегло осмотрел его внутри, и, не найдя ничего такого, что привлекло бы его внимание, вышел на улицу, оставив двух своих спутников, братьев Женю и Никиту, за барной стойкой. Те подобному повороту событий совершенно не огорчились: заказав пару лёгких коктейлей, они расслабленно расположились на высоких стульях, ленивыми взглядами наблюдая за танцовщицами гоу-гоу, которые, облачившись в предельно откровенные наряды, эротично изгибали свои тела у закрепленных на специальных площадках шестов.

– Мы побудем здесь, Эд, – не отрывая глаз от оголённых ягодиц танцовщицы, заверил его Женя, проглатывая свою порцию коктейля. – Не беспокойся. Если что – мы тебя позовём.

Докурив одну сигарету, Эдуард выбросил бычок в урну и вытащил из пачки новую. Эта ночь обещала стать серьёзным ударом по его здоровью, но всё же сигареты были меньшим из зол: в отличие от алкоголя, они нисколько не притупляли внимания, позволяя оставаться в трезвом рассудке. Один из двух охранников, стоящих у входа в клуб, видимо, мыслил аналогичным образом, потому что он, бросив какую-то фразу своему коллеге, отошёл в сторону Эдуарда и тоже закурил.

– Привет! – голос, раздавшийся сбоку, заставил Эдуарда обернуться. Невысокая блондинка раздвинула черезчур пухлые губы в лукавой улыбке и протянула ему свою сигарету. – Не дашь огоньку?

– Почему нет, – Эдуард щёлкнул зажигалкой. Девушка прикрыла густо накрашенные глаза и с наслаждением затянулась.

– Ах… Хорошо! – томно проговорила она. В низком женском голосе отчётливо выделялась хрипотца.

Эдуард не ответил. Какая-то девушка в выглядывающей из-под куртки короткой не по погоде юбке вилась у единственного охранника, оставшегося у входа в «Жаркого слона», и что-то оживлённо ему рассказывала.

«Не пускает её, что ли?» – задумался Эдуард.

Это было странно. Хоть Эдуард и не был регулярным посетителем увеселительных заведений, он знал, что дресс-код тут чисто номинальный: внутрь не пускали только откровенно пьяных и оборванных людей, а девушка возле охранника с виду не относилась ни к тем, ни к другим.

«Может, он ей просто приглянулся», – заключил Эдуард, отворачиваясь.

– Ты здесь один? – выдохнув небольшое облачко, частично состоящее из дыма, частично – из пара от царящего вокруг холода, спросила девушка, стоящая рядом с ним.

«А я, похоже, приглянулся ей, – Эдуард покосился на блондинку, которая обвела его томным взглядом с головы до ног и, демонстрируя полнейшее пренебрежение к погоде, облизнула пухлые губы. – Но это ничего не значит».

Девушка нисколько его не заинтересовала. Он не любил таких: сделанные от и до, с накаченными губами и нарощенными ресницами, своей неестественностью они вызывали у Эдуарда раздражение. Насколько нужно было не ценить свою природную внешность, чтобы обменять её на созданный каким-то безумцем стандарт красоты?

– Нет, – прямо ответил он, обрывая попытку завязать разговор. – Не один.

Из клуба раздался тонкий визг, и Эдуард опять дёрнулся. Подобные женские вскрики раздавались каждый раз, когда диджей включал очередной перегруженный басами популярный трек. Привыкнуть к громким проявлениям жизни «Жаркого слона» у Эдуарда так и не получилось.

Ему показалось, что кто-то прокричал его имя, и он мотнул головой. Охранник, докуривший свою сигарету, вернулся к коллеге, и теперь они оба с сальными улыбочками о чём-то болтали с девушкой в короткой юбке, которая и не думала заходить в клуб.

Решив на всякий случай убедиться, что всё в порядке, Эдуард бросил недокуренную сигарету в урну и направился в сторону входа.

– Подожди! – позвала блондинка, схватив его за локоть. – Расскажи о ней. Неужели она настолько лучше меня?

Эдуард опешил, не сразу поняв, о ком она говорит. Лишь спустя несколько секунд до него дошло, что блондинка спрашивает о девушке, с которой он якобы пришёл в клуб. Он задумался о том, как бы побыстрее избавиться от неизвестно откуда взявшейся поклонницы, когда до него сквозь громкую музыку донёсся отчетливый крик:

– Эд! Скорее, Эд, сюда!

Глаза Эдуарда расширились. Заметив это, девушка с несвойственной женскому полу силой потянула его одной рукой на себя. Вторая рука скользнула за отворот норкового полушубка. Тренированное тело элементаля среагировало быстрее, чем он осознал, что происходит: даже не пытаясь сопротивляться, он прыгнул на девушку и с силой ударил её кулаком в живот. Блондинка захрипела, отпуская его локоть. Из её второй руки, отчётливо звякнув об асфальт, выпал пистолет. Второй удар в челюсть лишил блондинку сознания.

Сбоку практически одновременно раздались выстрел и мужской вскрик. Один из охранников, прижав руку к животу, опустился на землю. Его коллега замер на месте, не зная, что делать. Девушка в короткой юбке сжимала в дрожащей руке пистолет, широко раскрытыми глазами глядя на осевшего мужчину. Дуло пистолета медленно двинулось, нацелившись на второго охранника.

Эдуард призвал на помощь свою стихию, и окружающее его пространство привычно замедлилось. Замерцав всплохами пробегающих по телу молний, он в одно мгновение перенёсся к девушке и пинком ноги подбил её руку вверх за секунду до того, как раздался выстрел. Пуля улетела в небо, и Эдуард ударил девушку по затылку. Её глаза закатились, и она упала лицом вперёд, разбив лицо об асфальт.

– Вызови скорую! – бросил Эдуард уцелевшему охраннику, метнувшись в сторону двери. Задерживаться он не стал – помочь чем-то раненному мужчине он в любом случае бы не смог.

Дверь была заперта изнутри. Эдуарду дважды пнул её, но она не поддалась, и тогда он прижал обе руки к замку. По металлической двери пронеслась вспышка молнии, резко пахнуло чем-то горелым, и Эдуард врезался в неё плечом.

Дверь распахнулась.

Он едва успел отскочить. Наружу, спотыкаясь, толкаясь и падая, плотным потоком с криками и визгом бросились посетители клуба. Эдуард видел, как обезумевшая от ужаса толпа, словно не замечая друг друга, затоптала рухнувшего наземь мужчину, осточертело несясь прочь от двери. Спустя несколько секунд люди разбежались кто куда. О том, что произошло, напоминал лишь страшно измятый неподвижный силуэт на асфальте. Едва поток людей ослаб, Эдуард прошмыгнул в клуб.

В «Жарком слоне» почти никого не осталось. Элементаль краем глаза заметил диджея, бармена и танцовщиц, скрючившихся за барной стойкой. Но главными действующими лицами в клубе были вовсе не они.

Возле двери, источая резкую, ни с чем не сравнимую вонь, прямо на паркетном полу мерцала в свете стробоскопов исходящая дымом лужа чего-то, по виду напоминающего слизь. Обладатель необычной стихии обнаружился сразу: покрытый зеленоватыми потёками так плотно, что больше напоминал оживший холм, чем человека, элементаль издалека швырялся в Женю и Никиту сгустками слизи. Старший из братьев, сверкая сплошным доспехом из жёлтых молний, пока успешно избегал бросков, перемещаясь так быстро, что иногда попросту пропадал из виду, и одновременно успевая одного за одним атаковать многочисленных людей в балаклавах. Никите повезло меньше. Его нога угодила в одну из луж, остающихся после падения слизистых комков, и он запнулся, остановившись на месте буквально на несколько секунд.

Нападающим этого хватило. Перекрикивая музыку, грянули выстрелы, и всё, что успел сделать Никита, – это сесть на пол и закрыться руками, одновременно разгоревшись плотным доспехом из молний. Стихия Дома Зевса предоставляла серьёзное преимущество в скорости, но обладала не самыми лучшими защитными свойствами, и было очевидно, что долго Никита не продержится.

Наибольшую опасность представлял элементаль, который, воспользовавшись моментом, принялся с удвоенной силой забрасывать Никиту сгустками слизи. Пользуясь тем, что напавшие на клуб люди его не заметили, Эдуард одним рывком переместился к нему за спину и вытянул руками по обе стороны от места, где под зеленоватым доспехом угадывались очертания головы. В воздухе запахло озоном. Между ладонями ударил мощный разряд молнии, вспышкой озаривший всё помещение. В нос ударила уже знакомая Эдуарду вонь, и доспех вражеского элементаля, задымившись, стёк вниз, обнажив несуразную, полную фигуру высокого мужчины, безжизненным куском плоти завалившегося набок.

Главный противник был устранён, но удар молнии привлёк внимание, и нападавшие развернули дула пистолетов в сторону Эдуарда. Не став дожидаться выстрелов, элементаль ожившим воплощением молнии пронёсся мимо мужчин в балаклавах, не сдерживаясь и атакуя их по уязвимым местам. К этому моменту Женя избавился от большинства из них, и на ногах оставались лишь четверо. Трое рухнули замертво буквально за секунду. Эдуард подскочил к последнему, коснулся рукой пола и ударил сверкающей молниями ногой, метя в плечо и намереваясь оставить противника в живых.

Однако у мужчины в балаклаве были другие планы. Его тело вдруг целиком покрылось фиолетовым огнём, и он, вместо того, чтобы покорно принять удар, отклонил плечо в сторону, тут же ударив в ответ. Не ожидавший такого отпора Эдуард едва успел скрестить перед собой руки, принимая атаку на блок; его тут же отшвырнуло назад, прямо на неподвижное тело одного из убитых мужчин. Он споткнулся, не сумел удержать равновесия и покатился по полу.

Воспользовавшись возникшей паузой, огненный элементаль метнулся к Никите, который в этот момент высвобождал ногу из слизистой лужи. Среагировать на нападение он не успел. Мужчина схватил его руками за голову и с силой её крутанул. Музыка подходила к концу, и на фоне затихающей мелодии отчётливо раздался громкий хруст.

– Нет! – взвыл Женя, бросаясь на огненного элементаля.

Тот отпустил голову Никиты. Молодой парень упал замертво ровно в тот момент, когда Женя с безумным криком прыгнул на элементаля, вытянув руки вперёд в отчаянной попытке схватить врага. Поднимаясь на ноги, Эдуард видел, как мужчина в балаклаве, оттолкнувшись от пола, подпрыгнул вверх, пропуская Женю под собой, и обеими ногами ударил его по позвоночнику, втаптывая в паркет. Женя воткнулся лицом в пол и затих.

Эдуард побежал к элементалю, но тот отскочил в сторону и взмахнул рукой, вызвав шквал фиолетового огня, грозящий поглотить Женю и Никиту. Сила стихии была настолько велика, что Эдуард почувствовал, как от жара стягивается кожа на лице. Чертыхнувшись, он сменил направление, схватил неподвижных элементалей за одежду и отпрыгнул назад, вытаскивая их из-под бушующего пламени.

Когда он положил Женю и Никиту возле барной стойки и резко развернулся, намереваясь столкнуться с элементалем лицом к лицу, он увидел перед собой лишь пустоту. Пока он вытаскивал своих родственников от огня, мужчина успел сбежать.

– Чёрт! – Эдуард намеревался выбежать на улицу, но осёкся. Он не знал, куда именно сбежал враг, а оставлять Женю и Никиту было опасно. От души выругавшись, он перевернул обоих на спины и первым делом прижал руку к шее Никиты.

Пульса не было.

Женя захрипел и с видимым усилием приоткрыл глаза.

– Как… Никита? – выдавил он. Из уголка рта вытекла струйка крови.

– Лежи. Помощь скоро прибудет, – сказал Эдуард, не решившись сообщить Жене о том, что его брат мёртв. Но тот понял и сам. Веки опустились, и параллельно с дорожкой от крови вниз по виску сбежала слеза.

Помощь действительно появилась довольно быстро. Первыми в клуб ворвался десяток вооружённых солдат, быстро оцепивших помещение. Один из них подошёл к Эдуарду.

– Меня зовут Артур, – он присел на корточки в паре шагов от элементалей, – Я здесь от лица СЗГ. Понимаю, это может быть непросто, но нам нужно знать, что произошло.

– Эдуард. Дом Зевса, – парень сам удивился тому, как хрипло и отрывисто звучит его голос. – На клуб напали неизвестные. Человек пятнадцать. Большинство мертвы. Среди них было как минимум двое со способностями элементалей. Одного, со стихией навроде какой-то слизи, – он указал рукой в сторону неподвижного тела, – я убил.

– Что со вторым?

– Сбежал, – Эдуард пожал плечами. – Отбросил меня, убил одного из членов моего Дома и ранил другого. Ему нужна помощь.

– Само собой, – Артур махнул рукой, подзывая кого-то из своих солдат. – Сходи за врачами. Быстрее.

Тот кивнул и выбежал из клуба. Спустя минуту в «Жаркого слона» вошла небольшая бригада из медиков, которые первым делом осмотрели Женю.

– Рёбра сломаны, – заключил мужчина в очках, со сноровкой, выдающей солидный опыт, ощупав Женю. – Скорее всего, повреждено как минимум одно из лёгких. Нужна срочная операция.

Он вопросительно посмотрел на Артура, но тот лишь поворотом головы указал на Эдуарда, понимая, что решение должен принять представитель Дома, к которому принадлежал раненый элементаль. Эдуард кивнул:

– Делайте, что нужно. Только помогите ему. Дом Зевса оплатит любые издержки.

– Это лишнее, – сказал Артур, глядя на то, как врачи бережно перекладывают Женю на носилки. – Мы и так сделаем всё, что в наших силах.

Эдуард снова кивнул, не имея ни сил, ни желания спорить. Ему хотелось, чтобы эта ночь закончилась как можно скорее.

– Это не первое нападение за последние дни, – заговорил Артур, когда Женю вынесли из здания, – Мы склонны предполагать, что всё это – дело рук банды Стрелка, которая набрала огромные силы и теперь наводит беспорядки на совершенно разных территориях. Неизвестно, каким образом они выбирают следующее место, куда будет организовано нападение, поэтому нам никак не удаётся остановить их. Приношу вам свои извинения.

Эдуард удивился. В том, что произошло, не было вины СЗГ – он был уверен, что те прибыли в возможно кратчайшие сроки, – однако Артур всё равно извинялся. Причём делал он это искренне – Эдуард видел, что тот и вправду сожалеет о том, что они не успели.

– Вы не могли этого остановить, – ответил он замолчавшему Артуру, который внимательным взглядом обводил помещение. Диджей и танцовщицы, подрагивая, сбивчиво что-то рассказывали одному из солдат. Бармена видно не было. – Да и предотвратить такое вряд ли было возможно.

Артур неохотно кивнул.

– Наверное, ты прав, но от этого ничуть не легче. У меня последний вопрос, если можно.

– Разумеется.

– Этот элементаль, который сбежал… Какая у него была стихия? О том, что использовал слизь, мы знаем. У нас есть подробное досье практически на всех дикарей, замешанных в деятельности банд. Но о таких, кто способен противостоять сразу трём представителям Дома Зевса, я ничего не слышал.

– Я тоже, – признал Эдуард. – Он был в балаклаве, так что я не смог разглядеть его лица. Что до стихии – он управлял фиолетовым огнём.

Артур поперхнулся:

– Ты уверен? Это серьёзное обвинение. Огненных элементалей, не принадлежащих Дому Прометея, не существует. Ну или, – тут же поправился он, подумав о чём-то своём, – Почти не существует.

Эдуард поднялся на ноги. Больше ему сказать было нечего – он уже сообщил Артуру всё, что знал. Теперь ему следовало отправляться к Кристине.

– Абсолютно уверен, – проговорил он, отряхивая брюки. – Среди нападавших был элементаль огненной стихии. И я полагаю, что он достиг ступени Старшего мага.

Глава 10

Легко быть руководителем там, где всё хорошо. Неважно, идёт речь о каком-то крошечном бизнесе вроде автомойки или о целой стране: когда всё идёт своим чередом, то совсем не нужно много ума, чтобы казаться грамотным начальником. Если никто не вставляет палки в колёса, процессы налажены, а результаты деятельности прогнозируемы и радуют всех причастных – в такой ситуации любой руководитель, даже самый никчёмный, будет выставлен в положительном свете. Даже если этот руководитель окажется натуральной куклой, ни на что, по сути, не влияющей – какая, в общем-то, разница? До тех пор, пока всё хорошо, никто не станет придавать этому особого значения.

Совсем другой разговор, если колёса от количества вставленных в них палок отказываются вращаться, налаженность процессов рушится, и сама возможность прогнозировать будущее оказывается под серьёзным вопросом. Именно в такие моменты проявляются качества по-настоящему хорошего руководителя. Только грамотный и умелый капитан способен вывести корабль из бушующего вокруг шторма без потерь.

Ну или хотя бы сделать так, чтобы потери были минимальными.

– Нашли? – с лицом, окаменевшим до состояния беспристрастной маски, спросил Прометей.

– Никак нет, – отчеканил вытянувшийся перед ним по струнке рыжеволосый элементаль, только недавно оказавшийся на новой должности, а потому прилагающий все усилия, чтобы не разочаровать Главу Дома. Получалось у него так себе. – Но поиски продолжаются. Он не мог…

– Мог, – оборвал начавшиеся объяснения Прометей. – Я тоже до последнего думал, что Павел – бесхребетный тюфяк, не способный даже помыслить о том, чтобы поступить вопреки моей воле. Не повторяй моих ошибок. Не нужно его недооценивать.

– Есть! То есть, – чуть смутился элементаль, – Да, Глава.

Прометей незаметно вздохнул. И как так вышло, что доклады о ходе поисков осуществляет юнец, ещё не ставший Старшим магом?

«Очень просто, – ответил Владимир Дмитриевич сам себе. – Так вышло, потому что всех своих Старших магов ты отправил по заданиям и запретил возвращаться без каких-либо результатов. А результатов нет. Так что довольствуйся теперь, Вова, тем, что осталось».

Дом Прометея не зря считался одним из сильнейших семейств элементалей: помимо того факта, что огонь был самой разрушительной из всех стихий, важно было ещё и количество бойцов, которых они могли использовать. В этом плане их Дом был на высоте: элементалей ступени Маг было почти полсотни, и каждый из них представлял собой серьёзную мощь. Но главной ударной силой были вовсе не они.

Десять Старших Магов, личная гвардия Главы Дома. Он не раз слышал, как с благоговением их называют остальные огненные элементали. «Персты Прометея».

Владимир Дмитриевич посмотрел на свою руку, усмехнулся и сжал кулак:

«Ну спасибо, сынок. Похоже, теперь я девятипалый. По крайней мере, официально».

Павел был сильнейшим из Перстов. Пожалуй, он уступал лишь самому Прометею, и потому Владимир Дмитриевич был страшно разочарован, когда способности Павла вдруг прекратили развиваться. После того дня…

Прометей вздохнул, на секунду забыв о том, что должен держать каменное лицо.

«После того дня, когда я разом потерял обоих своих детей».

Его сын был по-настоящему одарённым элементалем, однако ему всегда недоставало твёрдости характера. Послушный до отвращения, он никогда не проявлял своей воли, полностью покоряясь решениям отца и даже не пытаясь проявить хоть какую-то самостоятельность. Ангелина же была совершенно другой. Обладая чрезвычайным талантом, как и брат, она, в отличие от него, всегда была своенравна и ни капли не стеснялась этого демонстрировать. Её характер раздражал Прометея – и вместе с тем всегда его восхищал.

Негромкий, но настойчивый стук в дверь отвлёк Владимира Дмитриевича он безрадостных мыслей. Он не ждал сегодня никого, кроме рыжеволосого элементаля, чьего имени так и не запомнил, а потому визит, кто бы его не нанёс, оказался для него неожиданным.

– Войдите.

Дверь распахнулась, пропуская внутрь помещения высокого, худого мужчину с вытянутым лицом и длинными чёрными волосами, собранными в хвост. Прометей с удивлением посмотрел на Матвея. Одиннадцатый из Перстов должен был постоянно находиться в банде, с недавних пор служившей интересам Дома Прометея. Несмотря на недюжинную силу, он был нелюдим и совершенно неизвестен за пределами их Дома, а потому как никто другой подходил для проворачивания теневых дел Прометея. Его приход не предвещал собой ничего хорошего.

– Владимир Дмитриевич, я с докладом, – сразу же начал он, не обращая внимания на рыжеволосого элементаля, замершего на своём месте и явно не понимающего, что ему следует делать.

– Говори, Матвей, – разрешил Глава Дома, – Я тебя слушаю.

– В ходе последней из операций банды мы неожиданно столкнулись с представителями Дома Зевса, – отрапортовал он. Его монотонный голос создавал впечатление, будто его обладатель был спокойным и ленивым человеком, предпочитающим проводить свободное время в праздном отдыхе. На самом деле это было неправдой: таких сумасшедших маньяков, как он, Прометей, пожалуй, не встречал за всю свою жизнь, а жизнь у него была длинной и насыщенной. – Одного из них я убил, второго, скорее всего, тоже. Третий жив, цел и, что самое неприятное, – видел мою стихию.

Прометей едва сдержался, чтобы не выругаться вслух. Гладкая легенда о самостоятельной деятельности банды Стрелка давала серьёзную трещину.

– Почему ты от него не избавился?

– Я бы не смог, – костлявые плечи едва заметно дёрнулись. – Это был Эдуард, младший брат Главы Дома. Судя по его способностям, он уже Старший маг или вплотную приблизился к этой ступени. Убить его быстро мне бы не удалось, а времени было немного, поэтому я принял решение сбежать.

– Что насчёт камер?

– Сломаны.

Прометей прикрыл глаза и задумался. Тот факт, что огненный элементаль засветил свою стихию, конечно, изрядно смешал их карты, однако в глобальном плане ничего не менял. Всё, что было у их врагов, – это показания свидетеля без каких-либо доказательств. А Матвей… Матвея ни в одном из Домов и Семей не знали – Прометей лично позаботился об этом, вырастив этого элементаля как тайного убийцу, служащего интересам их Дома.

– Какова текущая обстановка в банде?

– Один из их сильнейших элементалей убит, как и десяток других бойцов. Банда существенно ослабла. Если мы хотим, чтобы они и дальше действовали в наших интересах, нужно им помочь.

«Мы только и делаем, что им помогаем, – раздражённо подумал Прометей. – Даём им оружие, даём ресурсы, сделали их банду сильнее, чем любая другая – и что взамен?»

Он тут же осёкся. Умалять полезность Стрелка было неправильно: с момента нападения на Институт Элементалей действовать открыто Прометей не мог, скрываясь в своём особняке и игнорируя призывы остальных Глав. Его секретарь, отвечающий на звонки, ссылался на отсутствие Прометея в силу занятости, и в то же время банда, действующая по наводке Владимира Дмитриевича, постепенно наносила урон остальным Домам и Семьям, отвлекая внимание от самого Прометея. Сложно сосредоточиться на враге, который далеко, когда на собственной территории происходят беспорядки, наносящие существенный ущерб экономике.

– Хорошо, – принял решение Владимир Дмитриевич. – Ты возвращаешься к ним. С этого момента поступим так. Ты – дикарь, не входящий в наш Дом. Возьмёшь с собой этого, – он кивком головы указал на рыжеволосого элементаля, который, казалось, даже не шевелился, – и, если сочтёшь нужным, ещё пару человек.

– Что нам делать?

– Передай Стрелку, чтобы сосредоточился на Доме Зевса. Все предприятия, приносящие им доход, все многолюдные места на их территории – я хочу, чтобы вы нанесли им максимальный ущерб. И ещё, – Прометей прищурился, глядя на Матвея, который, казалось, полностью сосредоточился на изучении своих не по-мужски длинных ногтей, – При первой же возможности – избавься от Эдуарда. Даже если он не сможет ничего доказать, такой свидетель нам ни к чему.

– А если возможности не будет?

– Значит, ты её найдёшь, – отрезал Прометей.

***

– Абсолютно уверен.

Если бы Эдуарда спросили, что утомило его за последние сутки больше всего, он не задумываясь сказал бы, что это необходимость убеждать всех и каждого в своей уверенности. Сначала Артур, теперь Кристина – каждый из них считал своим долгом несколько раз переспросить, точно ли Эдуард видел среди напавших на клуб людей огненного элементаля.

– Это точно, – добавил он, будто ставя точку перед новыми вопросами.

Однако их не последовало. Кристина побарабанила пальцами по столешнице, как делала всякий раз, когда уходила в свои мысли. Эдуард решил, что больше не станет ничего добавлять.

Они находились в кабинете Зевса. Это помещение было тем рабочим местом, которое Кристина унаследовала от отца вместе с обязанностями Главы Дома после того, как он исчез, оставив дочь наедине с советниками, готовыми развязать борьбу за власть, лишь бы не отдавать место Главы молодой девчонке. Эдуард до сих пор не понимал, как Кристине удалось удержать своё место, но прекрасно осознавал, что это стоило ей огромных трудов. Впрочем, место Главы она заслужила.

Ей не было ещё и тридцати, но она уже умудрилась стать сильнейшей из Элементалей Дома. Эдуард помнил, как именно она это доказала: один из советников, старик Николай, публично усомнился в её способностях, и тогда она в присутствии всей верхушки Дома Зевса вызвала его на дуэль. В памяти тогда совсем ещё молодого Эдуарда навсегда отложилось обугленное тело Старшего мага с дырой на месте сердца. Когда этого требовала ситуация, Кристина умела быть поистине бесчеловечной.

Однако наиважнейшим качеством, необходимым для Главы Дома, была отнюдь не сила. С тех пор, как Кристина получила титул Зевса, она проявила себя как чрезвычайно талантливого управленца, умело руководящего одним из крупнейших семейств элементалей. При ней Дом обрёл такое положение, такое благосостояние и статус, которых, пожалуй, не было даже во времена их отца. Никто из элементалей Зевса не справился бы с обязанностями Главы так, как это делала Кристина. В том числе – и он прекрасно это осознавал – и сам Эдуард, который был единственным мужчиной-наследником предыдущего Главы.

«Эх, пап, – грустно подумал Эдуард, глядя на портрет светловолосого мужчины с вьющейся бородой, укрывающей лицо почти до самых глаз, прищуренных, голубых и добрых. – Почему ты нас оставил?»

Ему вдруг стало стыдно за свои мысли. Отец, хоть и являлся единственным элементалем ступени Повелителя, как руководитель существенно уступал своей дочери в гибкости и хитрости. Проявляя чудеса дипломатии и стратегии, Кристина преуспевала даже там, где, как казалось раньше, преуспеть было невозможно.

Вот и сейчас, в очередной раз доказывая наличие совершенно незаурядного ума, Кристина заговорила:

– Я верю тебе, Эд. Верю, потому что знаю тебя всю жизнь и ты никогда не давал мне ни малейшего повода сомневаться в твоих словах. Верю и потому, что и без сегодняшних событий предполагала, что Дом Прометея косвенно замешан в действиях банды Стрелка. Единственное, что стало для меня новостью, – это тот факт, что огненные элементали участвуют в налётах напрямую.

Она поднялась со своего кресла, обошла стол и крепко обняла Эдуарда.

– Прости, что отправила тебя в клуб, ни о чём не рассказав. После нападений на территории других Домов и Семей я опасалась, что следующими станем мы, поэтому приказала нашим элементалям охранять все важные для нас объекты. Это должно было стать дополнительной подстраховкой, но в итоге я подвергла тебя серьёзному риску. Прости.

Эдуард молчал. От Кристины приятно пахло – ненавязчивый, едва заметный аромат, такой знакомый и ассоциирующийся с чем-то тёплым, семейным и родным. Она говорила правду – они действительно знали друг друга всю жизнь.

– Все в порядке, – произнёс он, положив ладонь на руку, обнявшую его за шею, и легонько её сжав. – Я давно уже взрослый элементаль и без колебаний готов отдать жизнь ради нашего Дома. Ты не можешь оберегать меня вечно.

– Верно, не могу, – ответила Кристина и чуть улыбнулась. – Но ты всё ещё мой младший брат, и я всегда буду о тебе беспокоиться.

Эдуард слабо улыбнулся в ответ. Годы, когда ему нужна забота и поддержка старшей сестры, давно прошли, но некоторые вещи никогда не меняются.

– Ну так что, взрослый элементаль, – Кристина отпустила его, хлопнула по плечу и вернулась в своё кресло, – Тот боец из Дома Прометея – ты узнал его?

Вопрос не был задан просто так. Общество элементалей была весьма ограниченным, и те, кто провёл в нём всю жизнь, так или иначе знали представителей других Домов и Семей – кого-то лично, других – просто по слухам. Однако порадовать сестру Эдуарду было нечем.

– Нет, – он с сожалением покачал головой, – Он был в балаклаве, и рассмотреть его лицо мне не удалось, а про элементаля с фиолетовым огнём я никогда прежде не слышал.

– Я тоже, – кивнула Кристина. – И тут появляются всего два варианта. Либо это дикарь, которого Дом Прометея каким-то образом упустил…

– Это вряд ли, – прервал её Эдуард. – Для дикаря он был слишком силён. Не хочется этого признавать, но в нашей непродолжительной стычке я ясно осознал: он значительно сильнее меня. Вероятно, это был один из Перстов.

– Все десять Перстов Прометея – довольно известные личности, – задумчиво протянула Кристина. – Элементаля с фиолетовым огнём среди них нет. Но да, это и есть второй вариант, который кажется мне наиболее вероятным: возможно, у Прометея есть элементаль, о котором никто не знает. Если я права, то это был бы идеальный исполнитель для любых задач, исполнение которых должно оставаться неофициальным. Это было бы очень удобно: если его не заметят – никто не поймёт, что к делу причастен Дом Прометея. Если же он засветится…

– Всегда можно сказать, что Прометей о нём не знает, – закончил за неё Эдуард.

– Верно. Скорее всего, так они и поступят. И доказать, что это был элементаль Прометея, у нас не получится, – подытожила Кристина, вновь принявшись отбивать ногтями по столешнице одной ей известный ритм.

Брат и сестра замолчали. Первым не выдержал Эдуард:

– И что же нам делать?

– Да, по большому счёту, ничего, – Кристина пожала плечами. – Разумеется, я вынесу этот вопрос на совет Глав. Разумеется, мы вновь попытаемся достучаться до Прометея, и нам, разумеется, снова ответит его секретарь. Скажет, что Глава слишком занят или что-то в этом духе, как они делают весь последний месяц, и заверит, что Дом Прометея никогда не слышал об элементале с фиолетовым огнём, но они обязательно примут все меры, чтобы найти этого дикаря. На этом всё и закончится. Всё, что мы можем, – это усилить охрану всех наших предприятий и ждать. У меня предчувствие, что теперь, когда их элементаль доложил своему Главе о вашей с ним драке, для банды, действующей по указке Прометея, мы стали самой желанной мишенью.

Эдуард приободрился. Благодаря Кристине вырисовывался чёткий план дальнейших действий, но обрадовало его не это. Сестра верила каждому его слову и рассуждала так, будто всё, что сказал Эдуард, было непреложной истиной. Тем не менее, он всё же решил уточнить:

– Ты говоришь так, будто ни капли не сомневаешься в том, что этот элементаль уже вернулся в свой Дом и рассказал всё Прометею.

Кристина задумчиво улыбнулась, и Эдуард неожиданно почувствовал лёгкий укол братской ревности: эта улыбка явно предназначалась не ему.

– Так и есть. В одном я уверена: существует лишь один дикарь с огненной стихией, который, несмотря на все потуги Прометея, никогда не станет членом их Дома. И так уж вышло, что он на нашей стороне.

Глава 11

Впервые за долгое время Игорь испытывал на себе такое давление.

После встречи с Быком он вернулся в особняк Морозова и решил возобновить тренировки. Уже несколько месяцев он толком не занимался: в отсутствие Глазунова в СЗГ для него не было соперников, способных составить серьёзную конкуренцию, и Игорь уверовал в собственную подготовку, которой ему хватало в схватках со всеми врагами, а раскрытая с помощью Сони сила стихии и вовсе дала ему ощущение непобедимости.

Что же, теперь его уверенность изрядно пошатнулась.

Игорь осознавал, что его главный враг, Прометей, находится на совершенно другом уровне возможностей. Понимал он и то, что в прямом столкновении со своим родственником шансов нет практически никаких. Именно поэтому он и решил, что любая дополнительная подготовка не будет лишней. С этим вопросом он подошёл к Морозову.

– Почему бы и нет, – без раздумий согласился Арес. – Переодевайся. Встретимся в тренировочном зале.

В подвале особняка располагалось отдельное помещение, по периметру целиком укрытого блестящими белыми пластинами. У входа обнаружился небольшой металлический шкаф, куда Лазарев сразу положил свой телефон, чтобы не повредить его в ходе предстоящего спарринга. Игорь был здесь впервые: при нём этим залом ни разу не пользовались. Большинство тренировок проходили прямо в широком дворе особняка. Эта же площадка была предназначена для другого. Для чего именно – Игорь понял практически сразу на своей собственной шкуре.

Не тратя время на долгие расшаркивания, Морозов, даже не спустившись толком с лестницы, сразу же с ног до головы покрылся ледяным доспехом и вальяжно взмахнул рукой. Лазарев, до этого сидевший прямо на полу и терпеливо дожидающийся прихода Ареса, еле успел среагировать. Не поднимаясь на ноги, он резко откатился в сторону, а в то место, где он находился долю секунды назад, со звоном врезалось ледяное копье. Поднявшийся от удара холодный ветер остудил кожу на лице и взъерошил Игорю волосы.

– Надо же, – лицо Ареса целиком было укрыто забралом, но Лазарев готов был побиться об заклад, что тот приподнял брови. – Успел в последний момент. А если так?

Он принялся размахивать руками с такой скоростью, что они смазались, очертив в воздухе фигуру, больше всего напоминающую крылья хищной птицы. В сторону Игоря полетел шквал коротких ледяных перьев-копий.

Лазарев принял правила игры. Помещение озарила яркая вспышка, и его тело покрылось каменным доспехом, исчерченным плотным узором из трещин с потёками лавы. Не выдержав резкого повышения температуры, маленькие копья растаяли в считанных сантиметрах от его тела. Вода, не успев пролиться на пол, с шипением испарилась прямо в воздухе.

Перехватывая инициативу, Игорь бросился вперёд, сокращая расстояние между собой и Аресом. Тот быстро понял, что маленькие копья не представляют для Лазарева никакой угрозы, и вновь перешёл на огромные гарпуны навроде того, которым атаковал Игоря в первый раз. Из-за этого Лазареву пришлось сменить траекторию, зигзагами приближаясь к Морозову.

Одно из копий, брошенное практически наугад, едва не угодило Игорю в грудь. Того жара, что исходил от его доспеха, оказалось недостаточно, чтобы растворить его полностью. Лазарев перехватил изрядно убавившее в размерах копье рукой и тут же не целясь швырнул его обратно. Арес играючи отбил его ладонью в сторону, но этой секундной задержки вполне хватило Игорю для того, чтобы подобраться к противнику вплотную и атаковать уже самому.

Не давая Морозову опомниться, Игорь осыпал его градом не сильных, но быстрых ударов кулаками. Однако Арес, казалось, совсем не был смущён подобным напором: не отступив ни на шаг, он ловко парировал каждую из атак своими руками, без особых трудностей отводя кулаки Лазарева в сторону. Ледяной доспех непрестанно шипел от ударов, но, к своему удивлению, Игорь не заметил на нём никаких изменений. Несмотря на его старания, лаве никак не удавалось взять верх над холодом.

Подгадав удачный момент, Морозов схватил Лазарева за запястье, потянул на себя и ударил Игоря головой в лицо. Ледяная корона, увенчивающая его шлем, неприятно скрежетнула по каменной пластине на лице Лазарева. Голова Игоря откинулась назад, и Арес тут же ударил в открывшееся горло ладонью с оттопыренным на манер рогатины большим пальцем.

Игоря отбросило назад. Броня уберегла его шею, но инициатива была упущена, и Морозов вдогонку с силой пнул его ногой в грудь, запуская Лазарева в продолжительный полёт.

Перекатившись через голову, Игорь мощно оттолкнулся руками от пола и подбросил себя в воздух, чудом разминувшись с очередным ледяным копьём. На этот раз он не стал очертя голову бросаться вперёд. Лазарев по широкой дуге мазанул рукой по воздуху, запуская в сторону Ареса веер из маленьких капель лавы. Рисковать, принимая атаку на себя, Морозов не стал. Его силуэт смазался, метнулся в сторону, и вот он, бросив в Игоря ещё одно копьё, сам рванул к нему навстречу.

На этот раз их роли поменялись, и Игорь, ожидавший ударов кулаками, едва успел пригнуться, пропуская над собой мощный взмах ледяного молота, мгновенно материализовавшегося в руках Морозова и едва не снёсшего парню голову. Не встретив на своём пути никаких препятствий, тяжёлый молот потянул Ареса за собой, заставив своего владельца по инерции развернуться. Впрочем, Морозова это нисколько не смутило. Разжав пальцы, он продолжил движение, и, крутанувшись на одной ноге, резко выбросил пятку вперёд, метя Лазареву в область печени.

Лазарев быстро шагнул вперёд, так, чтобы принять на бок бедро противника, подхватил его снаружи рукой и мощным пинком под опорную ногу сбил Морозова на пол. Второй пинок должен был угодить ему в голову, но Арес с нечеловеческой ловкостью перехватил его голень возле своего лица, неуловимым движением крутанулся и, обвив своими ногами бедро Игоря, свалил его рядом с собой.

Если в стойке они могли сражаться практически на равных, то на полу Игорь в полной мере осознал слабость своей борцовской подготовки. Морозов оказался настоящим мастером: он быстро переместился, оказавшись сверху, ловко придавил одну руку Игоря своим коленом, прижал вторую руку своей рукой и принялся наносить удары свободным локтем по его голове. Доспех принимал весь физический урон на себя, но защитить от психологического урона он не мог. С каждым ударом, вминающим его голову в пол, Игорь всё больше чувствовал свою беспомощность. И это приводило Лазарева в ярость гораздо сильнее, чем любые атаки соперника.

В какой-то момент в глазах Игоря помутнело. Возможно, это произошло от особо сильного удара, но, скорее всего, дело было в той злости, что переполняла его тело огнём, обжигающим внутренности куда сильнее собственной стихии. Она заняла собой каждый миллиметр его тела, каждую клетку, бешено требуя выхода наружу.

И Игорь её выпустил.

Ему показалось, что он на время потерял зрение – настолько яркой была вспышка, озарившая подвальное помещение. Пострадал и слух: взрыв обезумевшей стихии оказался так силён, что ударил Лазарева по барабанным перепонкам, поселив в ушах назойливый, непрекращающийся звон. Однако та цель, которой добивался Игорь, была достигнута – давление наседающего на него тела исчезло.

Пошатываясь, Игорь медленно поднялся на ноги и проморгался. Глаза возвращали свою функцию с большим трудом: перед ними стояли мириады маленьких звёздочек, за которыми всё плыло, приобретая неровные, причудливые очертания. Даже стены, покрытые металлическими пластинами, немного изменили свою форму.

Звёзды в глазах потихоньку сходили на нет. Рябь отступила. Теперь Игорь мог более-менее сносно осмотреть тренировочный зал. Точнее, то, во что он превратился.

Ровные до этого стены изогнулись – не слишком сильно, но вполне достаточно, чтобы это было заметно даже невооружённым глазом. Пол из коричневых каменных плит покрылся копотью, особенно густой – возле Игоря. Там, где он лежал какую-то минуту назад, осталось белое пятно, чётко обозначающее контуры человеческого тела. Складывалось впечатление, словно кто-то разбился, спрыгнув с крыши, и прибывшие на место смерти сотрудники мелом обвели позу, в которой был обнаружен труп.

Игорь поднял голову. Морозов стоял в другом конце помещения. Его ледяной доспех, до этого спокойно выдерживавший атаки Лазарева, практически исчез, обнажив изорванную, частично обгоревшую одежду, из под которой выглядывала покрасневшая кожа, местами покрывшаяся некрупными, но вполне заметными волдырями. Шлема не было, и глаза на запачканном копотью лице мрачно смотрели на Игоря.

– Это было… Мощно, – проговорил он голосом, лишённым эмоций, – Но вместе с тем – рискованно и не слишком обдуманно.

Его ноги гулко застучали по каменным плитам, когда он подошёл к Игорю, поднял руку, тут же покрывшуюся перчаткой, и ткнул Лазарева пальцем в грудь. Игорь напрягся, призывая на помощь свою стихию, но она почему-то не отозвалась, и от могильного холода, источаемого ладонью Ареса, у него перехватило дыхание.

– Приём, который ты использовал, называется «взрывом стихии», – опустив руку, продолжил Арес. – Я не знаю, как тебе удалось его применить, – обычно он получается у элементалей после достижения ступени Повелителя. У него, кстати, есть ещё одно название, неофициальное. «Удар последнего шанса». Понимаешь, почему?

Игорь понял.

– Выброс стихии такой силы способен уничтожить практически любого врага, оказавшегося поблизости. Я еле успел отскочить, но даже так, – Морозов развёл руки в стороны, демонстрируя Лазареву сгоревшую рубашку и ожоги, не оставившие на его груди и животе живого места, – Не смог уберечь себя ран. Однако для того, кто применил «удар последнего шанса», после взрыва бой заканчивается. Применять свою стихию он больше не может.

– И как долго это продлится? – хриплым голосом, с трудом вырывающимся из окостеневших связок, спросил Игорь. Арес пожал плечами:

– У всех по-разному. День, может, несколько дней. Когда я научился использовать «удар последнего шанса», мне не удавалось пользоваться стихией в течение пары суток. Но я использовал этот приём уже после того, как достиг ступени Повелителя. В твоём случае… Не знаю.

Они помолчали. Игорь мысленно ругал себя за то, что позволил ярости взять над собой верх. Обычный спарринг превратился в схватку, где на кону могла оказаться жизнь его соперника, а сам Игорь на неопределённое время лишился возможности применять стихию – единственную силу, способную помочь ему воплотить в жизнь свои планы.

– Не беспокойся, – утешил его Морозов. – Ты отсидишься у меня в особняке до тех пор, пока твой элемент не восстановится.

– Я не могу себе этого позволить, – тяжело выдохнул Игорь.

– Не можешь? Это как-то связано с твоим недавним выходом с территории особняка? – Морозов оказался чрезвычайно проницателен. Его светло-голубые глаза внимательно наблюдали за Игорем.

– Да.

– Расскажешь?

Игорь задумался. С одной стороны, он не горел желанием распространяться о том, что произошло, когда он отправился на встречу с Кристиной, а затем навестил ещё и Быка – в конце концов, это были дела, которые он считал личными, и рассказывать о них он обязан не был. С другой – Морозов уже не один раз доказал, что находится с Лазаревым на одной стороне и что ему можно доверять. Немного поколебавшись, Игорь всё-таки заговорил:

– Я встретился с Зевсом. Она считает, что все нападения банды, которые происходят в последнее время, – дело рук Прометея. Они происходят на территории разных Домов и Семей, и всегда под ударом оказываются заведения, так или иначе связанные с их экономикой.

Морозов слушал молча, не подтверждая, но и не опровергая слов Игоря. Лазарев продолжил:

– Мы договорились, что я попробую разузнать подробности среди другой банды – группировки Быка, который с недавних пор недоверчиво относится к любым посторонним элементалям. Она предположила, что у меня есть шанс разговорить их главаря.

– И как? Получилось?

– Мне бы ничего не удалось, – признался Игорь, – Если бы не счастливая, если о ней так можно говорить, случайность. Когда Бык отказал мне, на него напали. Кто-то выпалил в его кабинет из ракетницы, и мы вместе бросились за стрелком.

– Я так понимаю, не догнали, – хмыкнул Арес.

– Верно. Не догнали. Нашли на крыше оружие и увидели машину, которая спешно выехала из-за дома и скрылась. Но после этого Бык согласился со мной сотрудничать. При одном условии: я должен помочь ему избавиться от банды, которая создаёт проблемы.

– Банда Стрелка, – не спросил, а утвердительно заявил Морозов.

– Да. Ты знаешь о ней?

Арес уселся прямо на пол, упёрся руками в покрытые копотью плиты и откинулся назад.

– На одно из моих предприятий было совершено нападение. Сгорел ювелирный магазин – не то чтобы ключевая фигура в экономике Семьи Морозовых, но всё же достаточно важное место, чтобы удар был ощутим и неприятен. Найти тех, кто совершил поджог, мне не удалось, однако кое-что я всё же нарыл. Некоторых людей, ошивавшихся возле ювелирного магазина, видели в банде Стрелка.

По примеру Ареса Игорь сел на пол. Испачкаться о сажу он нисколько не боялся – после схватки с Морозовым назвать Лазарева чистым язык бы не повернулся даже у самого заядлого неряхи.

– И что ты предпринял?

Арес приподнял светлые брови, каким-то чудом уцелевшие после взрыва:

– Я? Ничего. Сообщил о своих подозрениях на Совете Глав. Они покивали головами и сказали, что пришли к аналогичным выводам, потому что моя Семья – далеко не первая и, боюсь, не последняя из тех, кто подвергся подобным нападениям. Элементали, конечно, ищут место, где прячется банда Стрелка на своих территориях, но пока – безуспешно.

– Только на своих? – зацепился за слова Игорь. Арес кивнул:

– Между Домами и Семьями существует соглашение, согласно которому беспорядки на своих территориях мы должны устранять самостоятельно. По крайней мере, до тех пор, пока кто-то из Глав не признает, что не справляется со своими обязанностями и нуждается в помощи остальных, а этого, как ты понимаешь, ещё никогда не происходило. И не думаю, что произойдёт.

Он замолчал, не отводя взгляда от Игоря, словно ожидая, как тот задаст вопрос. Лазарев его не разочаровал:

– Дом Прометея, я полагаю, тоже усиленно занимается поисками?

Морозов ухмыльнулся, блеснув ровными белыми клыками:

– Конечно. По крайней мере, так нам заявил их секретарь, отвечающий на все звонки. Сам Прометей вынужденно отсутствует, отлучившись по каким-то одному ему ведомым делам, о которых он не сообщил даже своему секретарю. Ну или просто нам так говорят.

Игорь почувствовал, как внутри него вздымается злость. Дурацкие правила не позволяли проводить поиски на территории Дома Прометея, и банда Стрелка, которой это наверняка было известно, сейчас спокойно отсиживалась где-то там, готовя новое нападение.

– Как видишь, – произнёс Морозов, – Нам ничего не остаётся, кроме как искать на своих территориях и надеяться, что сможем что-то обнаружить. Официально мы больше ничего сделать не можем. Разве что…

Что именно «разве что», Аресу договорить не удалось. Его прервала трель звонка, раздавшаяся со стороны входа в подвал.

Игорь рывком поднялся на ноги и быстро подошёл к шкафу. Телефон обнаружился за ним, по всей видимости, свалившись на пол во время взрыва. Лазарев поднял его.

– Что-то случилось? Выглядишь так, будто не слишком-то хочешь отвечать, – заметил Морозов, наблюдая за тем, как он медлит с ответом.

Игорь промолчал. По закону подлости, звонок раздался именно в тот момент, когда он был наименее к нему готов.

На экране старого, поцарапанного телефона, пустившего трещину от удара о каменные плиты, мерцал номер Быка.