Элементали. Том 2. Сила стихии

Глава 1

Говорят, на следующий день после попойки голова наполняется неповторимыми ощущениями. Алкогольные возлияния не проходят для организма бесследно, заставляя переполненное этиловым спиртом тело страдать от похмельного синдрома. За вечернюю эйфорию приходилось платить утренними мучениями.

Игорь никак не мог ума приложить, за что приходится платить ему.

Алкоголя он не употреблял по принципиальным соображениям, и вчерашний день не стал исключением. Однако голова всё равно гудела так, как будто он в одиночку выжрал целую бочку дешёвого портвейна. Игорю, конечно, не с чем было сравнить, но представлял он ощущения от перепоя примерно так. И что самое худшее – найти этому сколь-нибудь подходящее объяснение ему не удавалось.

Да, его били, но это далеко не первый случай в жизни Игоря, когда ему крепко доставалось. Да вспомнить хотя бы его первую схватку с Глазуновым – Лазарев тогда едва мог ходить! Однако сейчас он и вовсе вряд ли смог бы перемещаться самостоятельно. Даже если бы с него сняли наручники.

Цепи, надёжно приковывающие Игоря к стене, совсем не соответствовали современному миру. Выглядели они так, будто ушлый тюремщик украл реквизит из какого-нибудь захудалого театра. Если, конечно, во второсортных постановках могли использовать кандалы с родием.

Помещение Игорь осматривал одними глазами: малейшее движение головой вызывало в висках резкую пульсирующую боль. Поэтому Лазарев старался шевелиться как можно реже. Это получалось легко – сил на активность всё равно не оставалось.

«Ну, могло быть гораздо хуже», – мысленно постарался успокоить себя Игорь. – «По крайней мере, выжил».

Впрочем, пока нельзя было точно сказать, можно ли было считать это плюсом: существует немало способов сделать жизнь пленника невыносимой. Молодой элементаль очень медленно повернул голову.

Обстановка помещения была достаточно скудной. Пыточных инструментов, которые так опасался увидеть Игорь, не обнаружилось, однако обстановка и без того была достаточно мрачной. Замшелые грязные стены, низкий потолок и решётка из металлических прутьев, за которой располагался коридор – в общем, ничто здесь не настраивало на оптимистичный лад.

Что удивительно, вскоре ему принесли вполне нормальную еду. Незнакомый Игорю плотный мужчина нервно подтолкнул тарелку и кружку сквозь решетку. Пища, хоть и успела порядком остыть, тем не менее не производила плохого впечатления: картошка и несколько кусков мяса, обычная еда с общего стола. Никто не собирался морить Игоря голодом или кормить его тюремной баландой. В кружке была вода. Судя по виду − чистая.

Один только запах еды разбудил в Лазареве дикое чувство голода. Последний раз он ел ещё в больнице и теперь небезосновательно подозревал, что с тех прошло не меньше суток. Желудок нарастающим бурчанием подтвердил мысли своего хозяина, и Игорь, отложив размышления на потом, дрожащими руками подтянул тарелку к себе.

Он ел как животное. Давясь и чавкая, запихивая в себя куски и глотая их, практически не пережевывая, Игорь с наслаждением погрузился в процесс поглощения пищи. Поэтому не сразу заметил, что его одиночество нарушено.

− Эй! Эй, ты меня слышишь?

Игорь вскинул голову. Перед ним, сразу за металлическими прутьями стояла та самая девочка, которой он помог сбежать с атакованного склада. Соня, дочь Филиппа. Почти касаясь носом решётки, она широко раскрытыми глазами изучала Игоря.

− Привет.

− Привет, − ответил Игорь и ужаснулся тому, как грубо прозвучал его голос. Звук был такой, словно кто-то провёл по скале костью. Сухой, неприятный скрежет пересохших связок. Лазарев припал к кружке с водой.

Тем временем Соня обратилась к мужчине, который принёс Игорю еду. Про себя молодой элементаль уже окрестил его тюремщиком.

− Открой мне, − негромко, но твёрдо попросила девочка.

− Скрипач не говорил… − начал было тюремщик, но Соня тут же бесцеремонно оборвала его:

− Скрипач, − в тонком голосе девочки прорезались язвительные нотки, − Отправил меня осмотреть пленника и обработать его раны. Мне передать Скрипачу, что я не смогла этого сделать, потому что ты меня не пустил?

Тюремщик думал недолго. Маленькие глазки метнулись в сторону Игоря, который ни одним жестом не показывал, что внимательно прислушивается к их диалогу.

− Проходи, − наконец решившись, мужчина подошёл к двери и зазвенел ключами. Раздался протяжный скрип несмазанных петель. Тюремщик безапелляционно заявил: − Но я вас закрою.

Соня фыркнула, выражая своё отношение к предупреждениям мужчины, и, не удостоив его даже взглядом, прошла внутрь. Похоже, девочка не была рядовым членом группировки Скрипача: иначе как подросток мог бы вести себя столь нагло рядом со взрослым бандитом?

Дверь с лязгом захлопнулась, отрезая камеру от внешнего мира. Игорь ленивым взглядом проследил за тем, как полноватый силуэт тюремщика, переваливаясь с ноги на ногу, отдалялся от решётки. Мужчина казался достаточно неуклюжим, но для Лазарева это ничего не меняло: цепи с родием удерживали его гораздо надёжнее любой охраны.

− Выглядишь так себе, − вынесла вердикт Соня.

Девочка стояла, склонив голову набок и внимательно изучая Игоря. Русые волосы, отросшие чуть ниже плеч, неаккуратно обрезанной копной спадали на джинсовый воротник модной куртки, скрывающей худобу и угловатость подростковой фигуры. На остром носике виднелось крохотное пятно от чернил.

− Но, наверное, могло быть и хуже, − Соня присела на корточки возле Игоря. Она совсем его не боялась: уже сейчас девочка была к нему достаточно близко, чтобы элементаль, даже будучи скованным, мог схватить её и убить на месте. Но Лазарев и подумать не мог об убийстве ребёнка, и Соня об этом знала.

− Могло, − голос Игоря по-прежнему был хриплым, но с каждым словом говорить ему было всё легче. – Всегда может быть хуже.

− Наверное, ты прав, − совсем по-взрослому согласилась Соня. – Давай-ка я тебя осмотрю.

Дожидаться согласия Игоря она не стала. Поднявшись на ноги, девочка принялась точными движениями указательного пальца чертить в воздухе непонятный узор, от сосредоточения поджав и без того тонкие губы. Следом за её движениями перед Игорем возникал рисунок из полупрозрачных серебристых линий. Лазарев с удивлением понял, что это руна. Сложная в исполнении, она была незнакома Игорю, полностью зазубрившему список общедоступных рун. Видимо, девочка прошла более углубленное обучение.

Не по-детски серьёзные карие глаза прищурились, рассматривая зависший в воздухе узор. Игорь не понимал, что происходит, но не рискнул спрашивать – Соня выглядела слишком сосредоточенной.

− Ну в целом, ничего страшного, − наконец сказала девочка, взмахом руки развеивая руну. – Злоупотребление стихийной силой, резкий скачок за границы собственных возможностей – твои действия неслабо ударили по организму, − у Игоря складывалось стойкое ощущение, будто ребёнок его отчитывал, − Наверное, чувствуешь себя так, будто тебя каток переехал?

− И не раз, − невесело подтвердил Лазарев.

− Последствия перегрузки тела энергией элемента, − констатировала Соня, сопровождая кивками каждое своё слово. – Не беспокойся: ничего критичного и необратимого с тобой не случилось. Да и в целом для человека, столкнувшегося одновременно с четыремя главами банд, ты удивительно здоров, − девочка немного нервно хихикнула, − Всего лишь надрыв связок ноги и несколько десятков ушибов. Тебе очень повезло!

Говорить о том, что связки были повреждены задолго до того, как его схватили, Игорь не стал. Вместо этого он решил спросить:

− Четыре главы банд? Кто это?

Соня чуть приподняла брови:

− Ты работаешь в СЗГ, но не знаешь тех, кто возглавляет группировки? Серьёзно? Вас вообще готовят?

Отвечать на этот выпад Игорь не стал, продолжая немигающим взглядом смотреть на собеседницу. Наконец подросток сдалась:

− Ладно, это не моё дело. На тебя напали Карп, Бык, Броненосец и Болото. Думаю, кто есть кто, ты поймёшь и сам.

Что удивительно, Игорь действительно понял. Карпом был одноглазый элементаль, который напал на Лазарева первым и пытался прикончить в конце, когда его остановил Скрипач. Бык – невероятных габаритов мужчина в гранитном доспехе. Броненосец – очевидно, тот, кто покрывался пластинами из хитина.

− А Болото – это..?

− Та женщина, которая тебя схватила, – неприязненно поморщившись, пояснила Соня. Кажется, Болото не слишком ей нравилась. – Она – грязь, – в последнем слове девочка умудрилась выразить не только стихию женщины, и своё к ней отношение.

– Она возглавляет банду? – удивился Игорь. По его мнению, руководство преступной группировкой возглавляло список профессий, не подходящих женщинам.

– Сейчас – да. Поэтому банду и переименовали в «Болото». Раньше она называлась «Двуглавой гидрой», – с готовностью поделилась Соня. – Ей управляли две женщины, которые, по слухам… – девочка покраснела, но всё-таки договорила, – были вместе друг с другом.

– А почему именно гидра? – быстро перевёл тему Игорь.

– Потому что в банде нет и никогда не было мужчин. А женский коллектив – это тот ещё … – Соня неопределённо повела рукой в воздухе, подбирая нужное слово.

– Серпентарий?

– Что такое серпентарий?

– Змеиный питомник.

– Да, – подумав, кивнула Соня. – Женский коллектив – это серпентарий. Ладно, хватит об этом. Давай-ка мы тебя подлечим.

Игорь не стал возражать. Разговор хоть и отвлёк его от боли в теле, но это вовсе не значило, что он перестал нуждаться в обработке ран. Впрочем, никаких медицинских средств у Сони он не увидел и теперь с интересом наблюдал за тем, что она будет делать.

– Начнём с ноги, – больше для себя, чем для Игоря, пробормотала девочка, поднимая руку. Быстрые взмахи рукой оставили в воздухе серебристый след в виде очередного узора, который Лазарев видел впервые. Повинуясь движению перепачканной чернилами кисти подростка, руна медленно подплыла к ступне Игоря и растворилась, будто впитавшись в неё. Боль не исчезла полностью, однако пульсация в ноге ощутимо ослабла, и пленённый элементаль с благодарностью посмотрел на свою спасительницу.

Соня хмурилась. Переводя взгляд с лица Игоря на его ногу и обратно, она с недоверием забубнила себе под нос:

– Нет, я не могла ошибиться… Но тогда почему… Так, попробуем ещё раз…

В воздухе появилась ещё одна руна – точная копия предыдущей – и тут же исчезла в районе ступни Игоря. Если до этого боль ослабла так, что он, пожалуй, смог бы даже ходить, то сейчас неприятных ощущений в ноге почти не осталось. Лазарев чувствовал себя примерно так же, как в момент выхода из медицинской части СЗГ.

– Да какого чёрта?! – совсем не по-детски выругалась Соня, топнув худой ногой по грязному полу. В воздух поднялись целые клубы пыли, и Игорь чихнул.

– Ой, прости, – тут же затараторила Соня, – просто мои руны почему-то слабо на тебя действуют. Не понимаю, в чём дело…

Игорь задумался.

– Возможно, я знаю, в чём причина, – наконец протянул он. Утихшая боль в ноге изрядно прибавила ему оптимизма, и Игорь был совсем не прочь поговорить. – У меня есть определённые… Трудности с использованием стихии. Один человек предположил, что это может быть связано с…

– Руной ограничения! – вскриком прервала его Соня. Тут же спохватившись, она продолжила, понизив голос: – Это действительно может быть причиной твоих проблем, да и моих тоже. Лечение проходит в несколько раз менее эффективно, чем если бы я помогала кому-то другому. Кстати, о лечении, − спохватилась девочка и вновь начертила в воздухе руну.

Игорь с удивлением понял, что больше не испытывает ни малейшей боли в ноге. Восстановление, которое должно было затянуться на месяцы, прошло за считанные минуты! Лазарев, конечно, слышал о том, что возможности талантливых рунистов необычайны, но и представить не мог, насколько.

Следующий начерченный подростком знак частично успокоил колокол в голове Игоря. Но для Сони это не прошло бесследно. Ноги подкосились, и ей пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть. Девочка выглядела так, будто она только что вернулась с пробежки: она тяжело дышала, лицо блестело от выступившего пота.

− Достаточно.

Внезапно раздавшийся низкий голос заставил Соню резко обернуться. Дверь открылась с протяжным скрежущим звуком, и в камеру вошёл Скрипач. Игорь заметил, что никаких ключей у него в руках не было.

− С тебя на сегодня хватит. Отправляйся в свою комнату, − негромко, но твёрдо произнёс Скрипач, обращаясь к Соне.

− Но я ещё… − попыталась было возразить девочка.

− Хватит.

Разочарованно выдохнув, Соня не стала продолжать спор и вышла из камеры. Игорь и Скрипач остались наедине.

Лазарев упрямо вздёрнул подбородок, глядя в глаза главарю банды. Даже будучи скованным, он не собирался показывать слабость. Знал, что нельзя.

Тот, кто его пленил, был довольно молод. Лет тридцать-тридцать пять, вряд ли больше. Казалось, высокий рост был дан этому человеку лишь для того, чтобы ещё больше подчеркнуть его неестественную худобу. Коротко остриженные рыжие волосы непослушными вихрами вздымались вокруг скуластого лица со впалыми щеками. Длинный с горбинкой нос украшали редкие веснушки.

− Почему она из-за тебя надорвалась? – встретив взгляд Игоря равнодушными карими глазами, поинтересовался Скрипач.

Игорь не сразу понял вопроса.

− Что сделала?

− Надорвалась, − терпеливо пояснил главарь банды. Его низкий поставленный голос идеально подходил для того, чтобы озвучивать кино или аудиокниги. Игорь почувствовал легкий укол зависти. – Даже сильный рунист должен придерживаться определённых рекомендаций. Не больше пяти слабых рун. Не больше трёх средних. Не больше одной высшей руны в день. – слова Скрипача тяжёлыми камнями падали Игорю на голову. − Она создала больше рун, чем следовало, и тем самым перегрузила свой организм, стараясь излечить твой. Я спрашиваю, почему она это сделала?

Игорь не знал, что ответить. Да и что он мог сказать? «Я спас эту девчонку, когда зачищал твою базу на складе и убил кучу твоих людей»? Бред. Но воспринимать молчание за ответ Скрипач отказывался, продолжая внимательно разглядывать Игоря.

− Не знаю, − наконец пожал плечами Лазарев.

− Ты не знаешь, − задумчиво повторил за ним Скрипач. – А между тем она всегда следовала правилам рунистов. Ни разу не делала исключений. Ни для кого. Для неё очень важно продолжать развивать свои навыки, а это требует серьёзной дисциплины. Понимаешь?

Игорь понимал, как никто другой. За то время, что он посвятил тренировкам, он успел осознать, что любой успех достигается за счёт всего лишь двух вещей: упорства и дисциплины. Ну и времени, конечно.

− Как ты сюда попал? – Игорь решил уйти от неудобной темы. Это не ускользнуло от внимания Скрипача. Он ухмыльнулся уголком рта.

«Где-то я уже видел подобную ухмылку», − подумал Игорь.

− Не так важно, не знаешь ты истинных причин поведения Сони или просто играешь со мной в молчанку, − неожиданно поделился с ним Скрипач. – Если бы мне требовалось разговорить тебя – я бы это сделал, можешь мне поверить. Но в этом нет никакого смысла, потому что ты в любом случае надолго здесь не задержишься.

− Если собирался меня убить, зачем было защищать от Карпа? – прищурился Игорь.

− Убить? – из-за светло-рыжего цвета волос брови на лице Скрипача были едва заметны, но всё же Лазарев увидел, как они удивлённо вскинулись вверх. – Я не собираюсь тебя убивать. Если ты и умрёшь, то точно не от моей руки и не здесь. Твоей судьбой будет распоряжаться другой человек.

− Спасибо, со своей судьбой я разберусь сам, − отрезал Игорь.

Скрипач сочувствующе покачал головой:

− Боюсь, Прометей так не считает. Не знаю, что ему от тебя нужно, но через пару дней он будет здесь и я передам тебя ему. Ничего личного.

Скрипач развернулся. Он был достаточно близко, чтобы Игорь, вскочив, смог до него дотянуться, но Лазарев не обольщался: шансов справиться с элементалем такой силы у него нет. Уж точно не в родиевых наручниках. Напасть на Скрипача сейчас – верная смерть.

Дверь за рыжеволосым мужчиной закрылась, и расторопный тюремщик, повинуясь жесту хозяина, тут же запер её на замок, удерживая Игоря от необдуманных действий. Задумчиво посмотрев на остатки еды, молодой элементаль подтянул к себе тарелку.

Есть не хотелось, но Игорь заставил себя прожевать пищу. Если за ним идёт Прометей, ему понадобятся все силы, что у него есть.

***

Глава 2

Катя до сих пор не могла поверить, что осталась жива.

Когда Серёга заталкивал её в машину, пожирая фигуру девушки плотоядным взглядом, она с ужасом осознала, что её наверняка убьют. Выжившая жертва насилия была опасна: обратившись в полицию, она гарантированно упекла бы преступников в тюрьму. Серёга и Вано, какими бы идиотами они не казались, наверняка это понимали.

– Давай, тащи её сюда!

Таня, находившаяся на переднем сидении, чуть ли не припрыгивала от радости. Её глаза возбуждённо светились, словно страдания другой девушки доставляли ей удовольствие.

Катя была в ступоре, всё ещё не отойдя от избиения человека, считавшего себя её парнем. Её силой уложили на заднее сиденье, грязные от мазута ногти оцарапали нежную кожу, с усилием стягивая джинсы с женских бёдер. И тогда Катя взорвалась.

Скопившиеся обида и страх превратились в ярость, заставив Катю ожесточённо сопротивляться. Девушка завизжала и истерично забилась под нависающим над ней Серёгой. Умудрившись отодвинуть его, Катя изо всех сил пнула бывшего парня между ног.

Серёга взвыл, упав назад и схватившись за промежность. Катя вскочила на ноги, на ходу подтягивая джинсы, когда к ней приблизился стоявший в стороне Вано.

– Куда?! – закричал он, больше подбадривая себя, чем пугая Катю.

Девушка хлестнула его острыми ногтями по щеке, оставляя на ней длинные красные отметины. Тут она почувствовала, как тонкие руки схватили её сзади за шею. «Таня», – поняла Катя. Не целясь, она наотмашь ударила локтем назад, надеясь попасть в живот. Таня болезненно вскрикнула, руки разжались. Но время было упущено: Вано, скорчив болезненную гримасу, схватил Катю за плечи и ударил её головой в лицо. Нос девушки взорвался болью.

Сквозь застилающие глаза слёзы Катя увидела, как, грязно ругаясь и обещая наказать «чёртову девку», с земли поднимается Серёга. Ей не удалось сбежать. Вано с силой надавил ей на голову, запихивая девушку обратно в машину. На секунду отвлёкшись, он обернулся к Серёге:

– Залезай в машину с другой стороны!

Крепко удерживая Катю одной рукой, второй он принялся сдирать с её груди лёгкую кофту. Дверь над головой девушки открылась, и над ней навис Серёга, прожигая свой бывший объект обожания многообещающим взглядом:

– Ну что, сука, доигралась?

Он потянулся к бюстгальтеру Кати. Вано тем временем освободившейся рукой боролся с собственной ширинкой. Катя в ужасе задёргалась ещё сильнее, но это не помогало.

Не так. Только не так. Не так!

Девушка была в отчаянии. Осознание собственного бессилия сводило с ума. Сердце бешено колотилось, грозя вырваться из-под рёбер. Серёга, разозлившись на неподдатливую одежду, рывком разорвал девичью кофту.

В глазах Кати помутнело. Ей показалось, будто в машине на самом деле появились тонкие струйки едва заметного тумана. А потом руки Серёги ослабли, и он, бросив последний непонимающий взгляд на неудавшуюся жертву, рухнул прямо на Катю. Испытывая ужас пополам с отвращением, она с трудом спихнула с себя тяжёлое тело.

Давление на руки ослабло. Через секунду глухой удар где-то внизу оповестил девушку о том, что Вано тоже перестал ей угрожать. Всё ещё дрожа, Катя посмотрела на подельника Серёги: со спущенными штанами, он упал лицом на грязный резиновый коврик машины и больше не подавал признаков жизни.

Голова Кати кружилась. Тело переполняла чудовищная усталость, такая, что ещё немного, и девушка готова была бы уснуть прямо в этой злополучной машине. Музыка так и не прекратилась, и всё же Катя была уверена, что полностью её крики она заглушить не могла. Однако на помощь никто не пришёл.

Выбравшись из машины, Катя первым делом осмотрела домогавшихся до неё парней. Пульса не было ни у одного из них. Удивительно, но смерть двух человек ничуть не тронула девушку: она лишь жалела о том, что ублюдки умерли быстро. На глазах Кати странный туман растворялся, втягиваясь в её тело.

– Ты… Ты что сделала… – Таня, стоявшая возле машины и наблюдавшая за разворачивающимися событиями, теперь во все глаза уставилась на Катю. Она не собиралась помогать ей, скорее, даже наоборот: прекрасно понимая, чего добиваются Серёга и Вано, она была с ними, ожидая, как её парень с другом устроят для неё зрелище. Ничего не скажешь, хорошая подруга.

«Нет, не подруга», – мысленно поправилась Катя.

«Свидетель».

Откуда-то она знала, что делать. В глазах Тани возникло понимание, тут же сменившееся ужасом. Она развернулась, чтобы сбежать, но было уже поздно. Катя бросилась следом и прыгнула на спину Тани, сбивая её с ног.

Несколько секунд возни на земле – и Катя сидела на животе соперницы. Таня подняла заплаканные глаза, умоляюще глядя на девушку, которую совсем недавно называла подругой:

– Пожалуйста…Я ничего не сделала…

«Вот именно. Ты ничего не сделала».

– Тсс, – почти с нежностью протянула Катя, зажимая Тане рот. Всё получилось само собой: тело будто знало, что именно нужно делать. Из ладони Кати тонкими струйками заструился еле заметный дымок, мгновенно втянувшийся в ноздри Тани.

В жалобных глазах девушки что-то погасло. Брезгливо отерев испачканную слюнями руку о футболку Тани, Катя встала с обмякшего тела. Следовало немедленно отсюда убираться.

Осмотрев свою безнадёжно испорченную кофту, Катя подошла к Серёге и с отвращением стянула с него олимпийку. На улице было холодно.

– Твой первый и последний подарок, – девушка с чувством плюнула трупу в лицо.

События сменяли друг друга так быстро, что она не успевала их осознать. Только что она выходила из дома, чтобы предупредить Игоря о нападении, а уже спустя несколько минут, кутаясь в олимпийку набросившегося на неё парня, Катя быстро ретировалась из переулка. Машина с громкой музыкой и тремя бездыханными телами остались позади.

Из Верхних Норок следовало убираться. Трупы Серёги, Вано и Тани наверняка скоро найдут, и тогда полиция непременно придёт за ней. Катя не была криминалистом, но прекрасно понимала, что её отпечатки пальцев повсюду на месте преступления. Объяснить, что жертвой вообще-то была она, вряд ли удастся.

Перед Катей остро встал вопрос, куда идти. Домой – нельзя, это первое место, где её будут искать. Девушка погрустнела: вряд ли отец заметит её пропажу, да и бабушка с дедушкой хватятся далеко не сразу. В любом случае, дом – плохой вариант.

Ей нужно было место, где её не будет искать полиция. Возможно – место, где она сможет найти применение своим новым способностям. Катя зачарованно смотрела, как от её поднятой в воздух руки вверх устремились едва различимые струйки дыма.

Решение пришло само собой. Если оставаться в Верхних Норках было нельзя, значит, нужно перебираться в город. Там, по крайней мере, она сможет затеряться и выиграть себе время, чтобы решить, что делать дальше.

Остановка маршрутного такси, совершающего рейсы до столицы, была совсем недалеко. Катя достала телефон и посмотрела время. Если ускориться, она успеет на последнюю маршрутку.

В кармане олимпийки лежал кошелёк и кожзаменителя, и девушка, достав его, внимательно пересчитала деньги. Не слишком много, но всё же больше, чем было необходимо. Похоже, закончив с Катей, Серёга собирался заехать на заправку.

Водитель скучал. Стоя у переднего бампера маршрутного такси, он толстыми от ожирения пальцами сжимал сигарету, в его руках казавшуюся соломинкой. Маленькие свиные глазки смотрели на Катю недобро:

– Да куда ж вас несёт на ночь глядя? Я что, должен ехать из-за пары человек?!

– Да, сынок! – из двери маршрутки высунулась голова пенсионерки из тех, что особенно любят поскандалить. Редкие короткие волосы, покрашенные в лиловый, яростно колыхались в так словам старушки. – Ты должен сделать все запланированные на день рейсы, даже если с тобой поедет всего один человек! Так что садись в машину, пока я не пожаловалась на тебя в полицию!

Катя ума не могла приложить, причём здесь полиция, но на водителя это подействовало. Буркнув себе под нос что-то про сумасбродных бабок, он кинул бычок в ближайшую урну. Не попал, но поднимать не стал и грузно направился к водительской двери.

– Ну а ты чего ждёшь? – недовольно бросил он Кате. – Садись. Я ждать не буду.

Не теряя времени, Катя забралась в машину и вежливо поздоровалась с пенсионеркой. Та в ответ улыбнулась тонкогубым ртом и произнесла:

– Ох уж эти мужики, – нарисованные брови старушки забавно приподнялись вверх. – Совсем наглеют, если их вовремя не приструнить, а?

Катя кивнула, соглашаясь. Слова пенсионерки можно было считать девизом сегодняшнего дня.

«Бабуля, ты даже не представляешь, насколько ты права», – подумала Катя. Машина тронулась, и за окном набирающего скорость транспорта мелькнула дорога, уносящая девушку в новую жизнь.

***

Начало новой жизни было так себе.

Как минимум – хорошая жизнь не предполагает, что тебе некуда пойти. Только оказавшись на улице большого города, Катя наконец осознала: она понятия не имеет, что делать дальше. Её здесь никто не ждал, и податься ей было некуда. Впервые в жизни она осталась одна.

Стараясь не поддаваться подступившей панике, Катя медленно вдохнула. Выдохнула. Её окружали колонны автовокзала, каждую из которых опоясывали круглые лавочки из плохо оструганного дерева. Не самое удобное место, но выбирать не приходилось.

Тщательно выбрав себе наименее грязный участок, Катя аккуратно примостилась на неровные доски скамьи. У соседней колонны валялось не подающее признаков жизни тело в лохмотьях. Девушка с отвращением поморщилась: если этот человек действительно умер, то произошло это от передозировки этиловым спиртом.

Катя в очередной раз достала из кармана джинсов телефон, с тоской посмотрев на разбитый вдребезги экран. Последнюю модель гаджета не спасли ни чехол, ни девятимерное бронированное стекло, которое, по заверениям продавца, могло чуть ли не защитить от пули. Однако на практике дорогое устройство не выдержало испытаний сегодняшнего дня, и теперь дисплей мерцал перед лицом хозяйки разноцветными огнями, различить что-либо за которыми не представлялось никакой возможности.

«Итак. Телефон – сломан. Пойти – не к кому. Жить – негде. Что дальше, Екатерина Арсеновна?» – от нервного напряжения девушка начала говорить сама с собой. – «Так. Надо по крайней мере найти, где заночевать. А утром – отправлюсь в СЗГ, и там, глядишь, станет понятно, что делать дальше».

Карман снятой с несостоявшегося парня куртки оттягивал массивный кошелёк из кожзаменителя. Катя в очередной раз уныло пересчитала немногочисленные помятые купюры иневольно задумалась: зачем было покупать большой кошель для маленьких денег? Он бы ещё чемодан для монеток приобрёл.

Подняв себе настроение такими рассуждениями, Катя встала с лавочки, стараясь не зацепиться за торчащие из неё занозы, и бодрым шагом направилась к выходу с вокзала, когда её неожиданно окликнули:

– Ммм, мадму-а…. Мадмуазель, – наконец выговорил бомж, поднявшейся из-под соседней лавочки, – У вас не будет… Не… Прям немножко… – пошатываясь, он сдвинул между собой обломанные, чёрные от скопившейся грязи ногти, показывая, насколько мало ему нужно, – Денеж… Ик! Жек, – в конце он тряхнул немытой редковолосой головой, поставив таким образом точку в своём красноречивом обращении.

Катя неприязненно оглядела непрошенного собеседника с ног до головы. Несмотря на то, что мужчина плохо сохранился, он не был слишком стар. Все конечности были в наличии, а значит, он вполне мог худо-бедно заработать себе сам, не выпрашивая подачек у случайных прохожих. Он просто не хотел этого делать.

Девушка уже собралась было в грубой форме отказать исходящему перегарными миазмами человеку, когда неожиданно пришедшая в голову мысль заставила её остановиться. Она ведь совершенно не представляла, куда идти! А шатающийся перед ней мужчина вполне мог подсказать местоположение какой-нибудь дешёвой ночлежки. Как бы мысль о посещении такого заведения не претила девушке, свои финансовые возможности она оценивала адекватно.

– Дам сотку, если подскажешь, где здесь недорого можно снять номер на ночь.

– Тут… Надо бы двести, – предпринял бомж попытку поторговаться.

– Сто или вообще ничего, – бескомпромиссно обрубила Катя.

Мужчина поморщился, выражая своё недовольство, помедлил несколько секунд, но стоило девушке начать разворачиваться, чтобы уйти, как маска мецената мгновенно слетела с морщинистого лица:

– Тут неподалёку есть гостиница, – затараторил бомж, почувствовав, что может не получить даже сотни, – Прямо по улице, на втором перекрёстке – налево. Серое двухэтажное здание. Одноместный номер – восемьсот рублей.

Информация была исчерпывающей. Мысленно повторив продиктованный маршрут, Катя достала из кошелька сто рублей и протянула своему непрезентабельному гиду заслуженную купюру:

– Держи. Спасибо.

– Вам спасибо, красавица! – расцвёл бомж, пряча деньги в засаленный карман. – Счастья вам, здоровья!..

Дослушивать пожелания человека, радостно предвкушающего новую порцию алкоголя, Катя не стала. На улице давно уже было совсем темно, и девушке хотелось оказаться под крышей и в безопасности как можно скорее. Обернувшись в указанную мужчиной сторону, она быстрым шагом направилась к гостинице.

Старые здания, с двух сторон обступившие давно забывшую, что такое ремонт, дорогу, бросали под ноги спешащей девушке недружелюбные тени. В каждом из редких потрёпанных кустов Кате чудилась опасность, заставляя передвигать ноги ещё быстрее. Для любой девушки ночные прогулки в одиночку были плохой затеей. А для красивой – вдвойне.

Однако на сегодня, похоже, дневной лимит неудач для Кати завершился, и по пути в гостиницу ей никто не встретился. Подойдя к двухэтажному строению с частично осыпавшейся облицовкой, девушка глубоко вдохнула, а потом недолго думая открыла дверь.

Первым, что бросалось в глаза, было освещение. Причём в буквальном смысле: доживающие свой век старые лампочки измученно мигали, раздражая зрение и вызывая желание проморгаться. Впрочем, сидевшая за покосившимся деревянным столом у входа женщина лет сорока, казалось, научилась этого не замечать, и Катя постаралась взять с неё пример.

– Добрый вечер!

Женщина неаккуратного вида оторвала хмурый взгляд от модного журнала, который читала, пока Катя не прервала её своим появлением. Смерив ночную гостью оценивающим взглядом, женщина недовольно тряхнула чёрной криво остриженной чёлкой, и наконец буркнула:

– Здравствуйте.

– У вас есть свободные номера?

– Девятьсот рублей.

«Никому нельзя верить», – подумала Катя, недобрым словом поминая пьяницу. Однако выбирать ей не приходилось, поэтому девушка вытряхнула на стол большую часть оставшейся у неё наличности, после чего получила небольшой ключ с цифрой «5».

– Второй этаж, третья дверь слева по коридору. Выселение – до двенадцати, – предупредила женщина, вновь утыкаясь в чтение. Похоже, картинки в журнале увлекали её гораздо сильнее, чем оплатившая ночёвку гостья.

Потратив не меньше минуты на борьбу с замком, Катя наконец оказалась в номере.

Комната была такой маленькой, что едва вмещала в себя одноместную кровать и крохотную тумбочку. Заперев за собой дверь и оставив ключ в замочной скважине, худая девушка боком протиснулась внутрь помещения, взяла с тумбочки застиранное постельное бельё, пахнущее дешевым хозяйственным мылом, и наскоро накинула простыню на промятый в середине пыльный матрац. Подушка, продавленная до толщины сложенного полотенца, утонула в наволочке, но Катя слишком устала, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

Накрывшись пододеяльником и надеясь, что в кровати нет клещей, девушка провалилась в тревожный сон.

***

К утру Катя пожалела о том, что остановилась в гостинице.

Спала она беспокойно, поэтому шороха ключа, пытающегося проникнуть в замочную скважину, оказалось достаточно, чтобы разбудить её. Девушка медленно, стараясь не произвести ни звука, поднялась с постели, напряжённо вслушиваясь в темноту.

Человек, находящийся за дверью, еле заметно подёргал за ручку. Затем повторил настойчивее. Дверь не поддалась. В коридоре раздались быстрые шаги, и затем воцарилась тишина. Больше попыток попасть к ней в номер не было, однако уснуть Кате уже не удалось. Остаток ночи она провела, с часто бьющимся сердцем разглядывая потолок и прислушиваясь к малейшему шороху.

Поэтому, едва за тошнотно-жёлтыми шторами забрезжило солнце, девушка покинула номер. Когда она возвращала ключи, ей показалось, будто в глазах хозяйки гостиницы мелькнула злость, однако Катя не стала заострять на этом внимание. Ей хотелось покинуть это место как можно скорее.

Стоило девушке выйти на улицу, как ей сразу стало легче. Свежий воздух приятным потоком обдул лицо, растрепав грязные волосы и выгнав из головы депрессивные мысли. Даже тело, страдающее от чесотки после ночи в дешёвой ночлежке, стало доставлять гораздо меньше неудобств.

Здание СЗГ удалось найти не сразу. Добравшись до центра города, Катя наскоро перекусила шаурмой из ближайшей забегаловки, и, утолив зверский голод, наконец принялась за поиски нужной организации. Когда она сумела добраться до своей цели, время уже перевалило за полдень.

Высокое строение не производило впечатления сверхсовременной базы спецслужбы, однако внешний вид – последнее, что интересовало Катю после почти двухдневного путешествия. Войдя внутрь сквозь обычные деревянные ворота, она оказалась в небольшом холле, заканчивающимся металлическими дверьми, возле которых находилось тёмное стекло. «Скорее всего, там сидит охрана», – догадалась Катя.

– Здравствуйте! Могу я поговорить с Игорем? – постучав в окно, вежливо попросила она.

– Каким ещё Игорем? – раздался требовательный голос изнутри.

Катя смутилась. Она так и не узнала фамилии запомнившегося ей парня, но почему-то верила, что за помощью следует обратиться именно к нему. Поэтому она продолжила:

– Я не знаю его фамилию, но… Он был с Кратовым! – быстро, словно от этого зависел ответ охранника, выпалила девушка.

– Кратова? – раздался удивлённый голос изнутри. – Ожидайте. Скоро к вам выйдет человек.

Кате пришлось прождать около двадцати минут, прежде чем из-за металлической двери возникла женская фигура. Девушка неожиданно поймала себя на том, что завидует; Катя никогда не жаловалась на своё тело, считая его более чем стройным, однако рядом с подтянутой девушкой с тёмно-русыми волосами вдруг почувствовала себя неуютно. В каждом движении сотрудницы СЗГ сквозила какая-то хищная грация, словно она была дикой кошкой, обходившей свои владения.

Приблизившись к Кате, она широко улыбнулась, заставив небольшой шрам на губе чуть растянуться:

– Привет! Мне сказали, ты хотела поговорить с Игорем?

– Да, – Катя постаралась взять себя в руки. – Мне нужно с ним встретиться. Это возможно?

Улыбка девушки чуть потускнела:

– Боюсь, пока нет. Его только сегодня выписали из больницы. Может, я смогу чем-то помочь?

– Я… У меня проявились способности, – выпалила Катя. Ждать появления Игоря она не могла. – Поэтому я пришла сюда. Хотела поговорить с Игорем, потому что…

– Ни слова больше! – собеседница подхватила её под руку, так, будто они были закадычными подружками. – Пойдём со мной, я обязательно тебе помогу.

Она мягко, но настойчиво потянула Катю к двери. Опешившая девушка только и смогла выдавить:

– Спасибо… Как я могу к вам обращаться?

Посмотрев ей в глаза, темноволосая сотрудница широко улыбнулась. Катя заметила, что улыбка у девушки была крайне заразительной, и впервые за последние сутки её губы дрогнули.

– Юля. Можешь звать меня просто Юля.

***

Глава 3

− Ну и что он тебе наговорил?

Второй день за решёткой начался для Игоря с прихода Сони. Тюремщик, что-то недовольно ворча про частые визиты и излишнее внимание к пленнику, открыл ей дверь. Игорь отметил, что в присутствии Скрипача охранник ничего подобного себе не позволял. Рядом с главарём банды тюремщик предпочитал молчать и прикидываться ветошью.

− Сказал, что ты перенапряглась, − признался Игорь. Соня сходу начала водить руками в воздухе перед лицом Лазарева, и уже через несколько секунд он почувствовал, как ему стало легче. Лечение Сони оказалось невероятно эффективным.

Подросток, поморщившись, помассировала виски:

− А, не обращай внимания, − Соня легкомысленно махнула рукой, − Он преувеличивает.

− Да неужели? – иронично приподнял бровь Игорь. – Не подскажешь, сколько рун лечения может произвести рунист твоего уровня? Ты ведь уже Адарик, верно?

Соня удивлённо посмотрела на него. Похоже, не ожидала, что он будет в курсе градаций силы рунистов. Не без гордости она произнесла:

− Да, ты прав – я Адарик. Обычно рунисты достигают этой ступени к тридцати-сорока годам, и редко кто из них способен перешагнуть за черту Идракиля. Мне всего пятнадцать, но я чувствую, что она не за горами! – глаза девочки лихорадочно заблестели. – А по поводу количества рун… Я была уверена, что мне хватит двух-трёх рун, чтобы полностью тебя вылечить. Но твоё тело почему-то сопротивляется! – с какой-то обидой закончила она, словно особенность организма Игоря была для Сони личным оскорблением.

− Но не беспокойся, − «утешила» она его, − Сегодня я достаточно отдохнула, чтобы использовать «Глаза руниста».

− Что это?

− Средняя руна, позволяющая видеть старые узоры, − с готовностью пояснила Соня. – Обычно руны видны только в момент их использования. С помощью «Глаз» можно изучить и те руны, что были использованы ранее на… − Тут она запнулась, неловко глянув на Игоря, − Материале.

«Материал» улыбнулся.

− А почему ты не использовала «Глаза руниста» вчера?

− Если честно, я об этом не подумала, − Соня застенчиво почесала затылок, − Неудача с лечением выбила меня из колеи, вот я и…

Лязгнув цепью, Игорь поднял вверх руку, избавляя девочку от необходимости объясняться:

− Давай попробуем.

Кивнув, Соня закрыла глаза и подняла правую руку вверх. На этот раз она рисовала узор прямо перед своим лицом, и светящаяся серебристым вязь легла ей на сжатые веки. Когда она их распахнула, Игорь шокированно моргнул.

Там, где совсем недавно были светло-карие, почти ореховые глаза, сейчас ярко светились белые радужки. Зрачки сузились до едва заметных точек, которыми девочка внимательно осматривала Игоря. Под взглядом мерцающих, чуждых этому миру глаз он чувствовал себя немного неуютно, но терпеливо ждал, пока она закончит.

− Это не обычная руна ограничения, − наконец выдала Соня. – Узор очень сложен, Адарик на такое не способен. Работа Идракиля. Причём, как я понимаю, нанесён он был в раннем детстве. Я права?

Игорь пожал плечами. О руне ему было не известно ровным счётом ничего.

− Похоже, она должна была не позволить тебе использовать силу стихии вообще. Удивительно, что ты смог стать элементалем, − девочка задумчиво потёрла рукой острый подбородок. – Будь руна целой, тебе бы этого не удалось. Но местами она повреждена.

Игорь медленно выдохнул. Знала бы Соня, сколько лет он потратил, прежде чем ему удалось использовать силу элемента! Даже сейчас для этого ему приходилось ухищряться и использовать собственную кровь, но вердикт девочки вернул ему надежду.

Впрочем, ненадолго.

− Я не смогу её снять, − огорчила его Соня. – По крайней мере, сейчас. Избавиться от высшей руны Идракиля, хоть она и повреждена, выше моих сил.

Лазарев постарался не показать своего разочарования. Вновь обретённая надежда таяла на глазах. Но девочка каким-то образом почувствовала настроение Игоря и поспешила приободрить его:

− Но я могу её ослабить! Местами линии узора истончились, и, думаю, мне удастся оборвать их полностью. Это не избавит тебя от действия руны полностью, но всё равно значительно усилит твои текущие способности. А со временем, когда я стану Идракилем, я уберу её окончательно!

Жизнеутверждающие слова Сони подействовали. Улыбнувшись, Игорь сказал ей:

− Было бы здорово.

− Сейчас, погоди, − девочка протянула к нему руку, рисуя сложный узор над грудью Лазарева. Через несколько секунд он впитался в тело Игоря. Молодой элементаль не почувствовал никаких изменений, однако Соня довольно выдохнула:

− Фух… Получилось.

− Что теперь? – осторожно поинтересовался Игорь.

− Я не уверена, но думаю, что теперь ты сможешь по своей воле выводить стихию наружу. Скорее всего, кожа по-прежнему будет повреждаться, однако теперь это будет происходить по твоему желанию. Резать себя или разбивать руки тебе больше не придется.

Новость обрадовала Игоря. Пакетов с кровью у него не осталось, а оставаться здесь до появления Прометея он не собирался. Аккуратно подбирая слова, он спросил:

− Где мы находимся?

− За городом, − не смущаясь, ответила Соня. – Примерно в полутора часах езды от столицы. Раньше здесь была тюрьма, но она давно заброшена, и Скрипач переделал её под одну из баз своей банды. – Помолчав немного, она грустно добавила: − Сбежать отсюда не получится. По крайней мере, в одиночку это невозможно.

− Почему?

− Потому что на тебе наручники с родием, − принялась перечислять Соня. – Потому что здесь повсюду люди Скрипача и он сам. Потому что, основав здесь свою базу, Скрипач первым делом потребовал покрыть здесь все металлические поверхности напылением из никеля.

− А это здесь причём? – не понял Игорь.

− При том, что при наличии рядом своей стихии элементаль становится сильнее, − как маленькому, объяснила Соня. – Даже если Скрипач не находится на ступени повелителя и не может использовать окружающую его стихию по своему усмотрению, в этом здании он практически непобедим. Тебе с ним не справиться.

Игорь не собирался принимать этого. Как можно быть в чём-то уверенным, если не пробовал? Он уже открыл было рот, чтобы высказать это вслух, как вдруг Соня прервала его неожиданным вопросом:

− У тебя есть девушка?

Лазарев с удивлением воззрился на девочку. Он не понимал, к чему это она: для пятнадцатилетнего подростка такой интерес был как минимум странным. Подумав несколько секунд, он осторожно выдал:

− Нет. То есть не совсем. Есть кое-кто на примете…

− Понятно, − Соня разом поскучнела, − Она хоть красивая?

Игорь подумал о Юле. Вспомнил шрам, неаккуратной полосой пересекающий губы. Вспомнил, как заразительно эти губы умеют улыбаться. И честно ответил:

− Для меня – очень.

Соня кивнула, принимая ответ. В камере возникло неловкое молчание. Игорь не знал, что сказать, а девочка, уставившись в стену, погрузилась в какие-то свои безрадостные мысли. Стремясь вывести её из этого состояния, Игорь спросил:

− А есть ли способ… Как-то помочь тебе стать Идракилем?

− Что? А, да, − девочка повернулась к нему, возвращаясь в реальность. – Мне нужна фальсиформика. Григорий Геннадьевич давно ищет её, но безрезультатно.

− Фальсиформика? – по слогам повторил Игорь. – Что это такое?

− Это насекомое вроде пчелы. В её теле содержится вещество, которое благоприятно воздействует на рунистов. Правда, есть одна маааленькая проблемка, − невесело улыбнулась Соня, − Все представители этого вида давно вымерли.

− Тогда… Какой смысл его искать?

− Возможно, где-то сохранились тела фальсиформик. Высушенные, или, скажем, застывшие в янтаре – шансы крохотные, но учитель не прекращает попытки найти их.

В коридоре послышались тяжелые шаги. У входа в камеру возникла грузная фигура тюремщика, за спиной которого маячил незнакомый Игорю старик. Пока сторож возился с ключами, худой мужчина с неестественно чёрными для его возраста волосами заговорил:

− Софья, нам пора. Время занятия.

Девочка обернулась на старика:

− О, уже? Иду, Григорий Геннадьевич.

Не попрощавшись с Игорем, она направилась к выходу. Дверь за её спиной с заунывным скрипом закрылась, и Лазарев вновь остался в камере один. Старик постоял у входа ещё несколько секунд, вперив в Игоря изучающий взгляд, и лишь после этого направился по коридору следом за Соней. Тюремщик, однако, уходить не спешил.

− Вот, держи, − достав откуда-то сбоку поднос, он пропихнул еду в камеру. – Я подойду за посудой через полчаса.

После этого Игорь остался в одиночестве. Подтянув к себе тарелку с рисом и куриной ножкой, Игорь кое-как обтёр руки об одежду, надеясь, что это сделает их хоть немного чище: отравиться ему совсем не хотелось. Впрочем, одежда его была настолько грязной, что попытка привести руки в порядок могла привести к обратному эффекту. Брезгливо поморщившись, Игорь аккуратно принялся за еду.

Разговор с Соней оставил ему массу тем для размышлений. Насколько сильно расширились его возможности как элементаля? Он хотел было проверить, но наручники с родием надёжно отсекали его от стихии, делая любые попытки воспользоваться собственным элементом бессмысленными. Разочарованно вздохнув, он решил отложить изучение этого вопроса на потом.

Если это «потом», конечно, для него наступит.

Игорь не обольщался: даже если бы он не был скован, едва ли он смог бы справиться с Прометеем. Глава Дома наверняка обладал чудовищными возможностями, скорее всего, доступными лишь на ступени повелителя. О том, чтобы победить такого врага в прямом столкновении, не могло быть и речи. Доведись им сражаться – Игорь бился бы до последнего, однако шансы на то, чтобы одержать верх, стремились к нулю. Лазарев был реалистом.

Из этого следовал закономерный вывод, что для того, чтобы не попасть в лапы Прометея, ему нужно было бежать сейчас. Судя по словам Скрипача, Глава Дома будет здесь со дня на день, а значит, у Игоря было совсем мало времени. День, в лучшем случае, два. Но рассчитывать на этот самый лучший случай не приходилось. Бежать нужно было как можно скорее.

Лазарев со злостью посмотрел на свои наручники. Если бы не они – он, наплевав на все предупреждения Сони, уже предпринял бы попытку покинуть тюрьму. Как бы ни был силён Скрипач, оказаться в Доме Прометея было для Игоря не в пример опаснее.

До прихода тюремщика оставалось ещё около двадцати минут, и Лазарев решил этим воспользоваться. По сравнению с его вчерашним состоянием, тело уже вполне неплохо слушалось, и Игорь, напрягшись изо всех сил, рванул цепи. Жалобно лязгнув, звенья натянулись, грозя сорвать кожу с запястий. Что же, на этот метод он не слишком-то и надеялся.

Стены крохотной камеры были сделаны из неровных камней с выступающими камнями. Этим Игорь и решил воспользоваться. Подобравшись вплотную к той стене, к которой крепились цепи, он внимательно её осмотрел. Его оковы крепились к металлической пластине. О том, чтобы выкорчевать её, не могло быть и речи: Игорь сомневался, что с подобной работой справился бы даже Бык – огромный амбал весом под полтора центнера, возглавляющий одноимённую банду, − что уж говорить о тщедушном молодом элементале, проигрывающем ему в массе раза в два. Однако камни рядом с крепежом казались достаточно острыми, чтобы попытаться этим воспользоваться.

Замахнувшись, Игорь ударил наручником на правой руке по стене и внимательно его осмотрел. К сожалению, на металле не обнаружилось ни вмятинки: место столкновения с камнем украшала едва заметная царапинка.

«Ну, это лучше, чем ничего», − мысленно приободрил себя Игорь и принялся тереть наручником о стену. К царапине прибавились новые следы. Недостаточно глубокие, чтобы метод можно было счесть эффективным, но других у Игоря не было, и он с удвоенной силой принялся раздирать металл о камень.

За этим занятием его и застал Скрипач.

− Неплохо, − неожиданно возникший за спиной низкий голос заставил Игоря вздрогнуть. Он обернулся. Главарь преступной группировки стоял в коридоре у входа в камеру и с одобрением смотрел на Лазарева. – Даже в безнадежной ситуации ты не опускаешь рук. Если честно, я даже немного жалею, что ты не в моей банде. Такое упорство достойно восхищения.

− Если опустить руки – обязательно пропустишь в голову, − цитируя слова своего тренера по боксу, прокомментировал Лазарев слова Скрипача. Убедившись, что тот и не думает ему мешать, он продолжил протирать наручник о каменную стену. К этому времени металл успел покрыться сотнями маленьких царапин, впрочем, нисколько не уменьшившись в толщине.

− Знаешь, пожалуй, этот метод мог бы сработать, − задумчиво протянул Скрипач. Складывалось впечатление, будто он всерьёз рассуждал над способом, который помог бы пленнику сбежать. – Будь у тебя… Ну, скажем, лет пять, ты бы наверняка протёр металл достаточно, чтобы освободиться. Если, конечно, камни бы выдержали.

В словах главаря банды был смысл. Игорь внимательно посмотрел на камень, который использовал в качестве напильника: острые грани стёрлись, в разы снижая эффективность работы. Ругнувшись себе под нос, Лазарев рукой вытер набегающие на глаза капли пота и сделал небольшой шаг в сторону, выбрав соседний камень. Некоторое время раздавался только неприятный скрежет металла о кладку.

− На самом деле, я бы с удовольствием посмотрел, к чему привела бы твоя деятельность в будущем, − продолжил рассуждать Скрипач. – В конце концов, других способов избавиться от наручников я не вижу. Если бы тебе удалось, я бы, пожалуй, даже не стал бы препятствовать твоему побегу – такое упрямство должно вознаграждаться. К сожалению, никаких пяти лет в камере для тебя не предвидится. Прометей прибудет завтра днём.

Игорь на несколько секунд остановился, прислушиваясь к словам главаря банды. Значит, за ним прибудут завтра. Не дождавшись от Скрипача больше никакой полезной информации, Игорь принялся усиленно тереть наручником о камень.

Рыжеволосый мужчина, наклонив голову, несколько минут наблюдал за работой Лазарева. Оба прекрасно понимали, что это бесполезно: невозможно было протереть добрый сантиметр плотного металла об стену. Однако Игорь не видел других вариантов освободиться, поэтому с ослиным упрямством делал то, что мог. А там – будь, что будет.

Наконец Скрипачу это надоело. О чём-то поразмыслив, он вдруг бросил:

− Похоже, ты идиот. Но идиот упорный. Это нельзя оставлять без внимания, − обернувшись, он крикнул охраннику: − Валер! Метнись к нашим на склад и найди какой-нибудь ржавый напильник.

Игорю показалось, что он ослышался. Скрипач действительно хочет дать ему инструмент для побега? Он с удивлением обернулся к главарю банды. Тот широко ухмылялся:

− Если я не передам тебя Прометею, у меня могут возникнуть серьёзные проблемы. Но это не значит, что у тебя не должно быть никаких шансов спастись!

Тюремщик вернулся минут через пятнадцать, протянув главарю банды какой-то продолговатый инструмент. Скрипач осмотрел его, удовлетворённо кивнул и аккуратно бросил его между прутьев решётки. Всё ещё не веря в действия своего пленителя, Игорь настороженно поднял напильник.

Треугольный, длинной примерно сантиметров тридцать, он видал и лучшие времена. Кто бы ни использовал его в прошлом, ухаживать за инструментом он даже не пытался: грани напильника были стёсаны и усеяны уродливыми зазубринами. Изначальный цвет инструмента невозможно было разглядеть из-за покрывавшей его ржавчины. Как ни крути, напильник был в отвратительном состоянии.

Но даже он был гораздо полезнее обычного камня.

− Желаю удачи. Я почти надеюсь, что у тебя получится, − сказал на прощанье Скрипач, уходя прочь. Но Игорь его уже не слушал. Прижав напильник к наручнику, он принялся энергично пилить металл. Лазарев не знал, как долго это продолжалось: скорее всего, счёт шёл на многие часы. Он прерывался лишь один раз, когда тюремщик принёс ему еду. Качая головой, его толстый надсмотрщик посмотрел на углубившиеся, но совсем некритичные для металла царапины, а затем ушёл, забрав с собой опустевшую под натиском голодного Игоря посуду.

Несколько раз уставшая от монотонной работы рука подводила Игоря. Соскользнувший напильник сильно оцарапал руку, в кровь содрав кожу, но это не останавливало молодого элементаля: изредка делая короткие перерывы на отдых, он недовольно рассматривал миллиметровые царапины, украсившие наручник, и вновь принимался за работу. Так происходило до тех пор, пока он не услышал, как кто-то окликнул его весёлым голосом, совсем не похожим на бас тюремщика:

− Эй, работяга! Не хочешь перекусить?

Глава 4

Довольный, словно объевшийся сметаны кот, Филипп в спортивном чёрном костюме стоял у входа в камеру. На одной ладони, изогнутой жестом официанта, он удерживал поднос с какой-то едой. Другая рука вальяжно подбрасывала в воздух знакомую Игорю связку ключей.

− Не ожидал, а? – живо поинтересовался он, ловким движением уложив поднос на пол и подобравшись к замку.

− Как ты здесь оказался? – Игорь едва сдержался, чтобы не протереть глаза. Происходящее казалось ему какой-то иллюзией.

− Как все – зашёл через дверь, − Филипп не глядя ткнул пальцем куда-то в сторону, где, судя по всему, находился спуск в тюремный подвал. Замок наконец ему поддался, и многострадальная дверь замученно скрипнула, пропуская гостя в камеру. – А помог мне он.

Следом за Филиппом сквозь дверной проём прошмыгнул старик, которого Игорь приметил ещё утром. Кажется, его звали Григорий Геннадьевич. Учитель Сони. Кивком поприветствовав Лазарева, он занял место позади Фила. В крохотной камере сразу стало тесно.

Наклонившись к наручникам, Филипп на секунду замер, рассматривая полосы на металле. Игорю не удалось его разломать: ржавый напильник, хоть и был гораздо удобнее покрывающих стену камней, всё же не мог считаться подходящим инструментом для освобождения от оков. Тем не менее на левом наручнике теперь красовались глубокие царапины, местами достигающие глубины в несколько миллиметров. Фил уважительно хмыкнул:

− Неплохо! Я смотрю, ты тут и без нас прекрасно справлялся, − на этот укол Игорь предпочёл не отвечать, − Но позволь всё же немного тебе помочь.

Его кисть увеличилась в размерах, мгновенно покрываясь снежным доспехом. Не успел Игорь испугаться, как белая рыцарская перчатка ударила по наручнику. Лазарев одёрнул руку, бросил недовольный взгляд на Филиппа, чуть не сломавшего ему запястье, и лишь после этого осмотрел сковывающий его металл.

− Странно, − негромко, как будто даже немного с обидой протянул Филипп. – А у него как-то получилось…

Игорь не стал уточнять, о ком говорит его бывший напарник. Наручник, едва заметно деформировавшись, продолжал цельнометаллическим кольцом обхватывать его руку, всё так же отрезая путь к свободе. Неожиданно подал голос Григорий Геннадьевич:

− Давайте я попробую.

Он поднял в воздух пергаментно-морщинистую кисть и резкими движениями узловатых пальцев начертил над наручником сложный узор. В отличие от рун Сони, он не светился серебристым цветом, а скорее отдавал какими-то тёмно-серыми оттенками. Впрочем, со своей функцией узор справился: самая крупная из царапин на наручнике углубилась, обнажив под собой полоску измазанной кровью кожи. Попытки выбраться самостоятельно не прошли для Игоря бесследно.

− Другой разговор! – довольно заявил Филипп, хватаясь за края повреждённого металла. Ему хватило нескольких секунд, чтобы разогнуть Наручники и вызволить руку Игоря. Лазареву показалось, будто даже дышать стало легче.

Уже забытое ощущение кипящей внутри стихии наполнило его энергией. Игорь поднял глаза на Григория Геннадьевича, примеряющегося ко второму наручнику:

− Спасибо. Дальше я сам.

Он поднял освобождённую руку. Кровь с раненого запястья с готовностью капнула вниз, на металлические оковы, уже в полёте превращаясь в лаву.

Наручник протестующе зашипел, но не смог долго сопротивляться. Всего четырёх капель оказалось достаточно, чтобы расплавить металл насквозь, и совсем скоро Игорь довольно потирал руки. Подобрав с земли напильник, Игорь задумчиво повертел его в руках:

− И каков план?

− Всё просто: мы собираемся отсюда свалить, − доверительно сообщил ему Фил. Казалось, его совсем не смущало, что они находятся в подвале базы, переполненной членами банды Скрипача, не говоря уже о самом рыжеволосом элементале. Игорь прекрасно помнил предупреждение Сони.

− Надо идти, − Григорий Геннадьевич тут же подтвердил свои слова личным примером, направившись к выходу из коридора. Фил и Игорь направились за ним.

Коридор представлял собой не менее тоскливое зрелище, чем находящиеся по обе стороны от него камеры. Неровные серые стены из старой кладки действовали удручающе, и лишь современный деревянный стол с расположенным на нём ноутбуком немного выделялся на общем унылом фоне.

− Аккуратно, не споткнись, − Фил указал на толстые ноги, торчащие из-за стола у входа в коридор. Полный живот тяжело вздымался: похоже, тюремщик был жив. Игорь походя заглянул в раскрытый ноутбук. На экране разворачивалось эпическое сражение в какой-то онлайн-игре, где герой охранника просто стоял на месте, ничуть не помогая своей команде. Игорь хмыкнул, подавив в себе неожиданно возникшее желание почитать посвящённые тюремщику комментарии играющих с ним людей.

За толстой металлической дверью обнаружился ещё один коридор. За счёт меньшей ширины, окрашенных в зелёный цвет стен и постеленного на пол ковра он выглядел куда уютнее предыдущего. Григорий Геннадьевич уверенно провёл их через несколько поворотов, а затем поднялся по лестнице на второй этаж. Игорь не понимал, зачем это было необходимо, − выход из здания наверняка находился на первом, − однако лезть с лишними вопросами не стал. Его спасители наверняка знали, что делают.

Подойдя к неприметной деревянной двери, Григорий Геннадьевич четырежды постучал по ней. Послышалась какая-то возня. Вскоре дверь распахнулась, выпуская наружу недовольную Соню:

− Вообще-то я занимаюсь, как вы и ска…

Она оборвалась на полуслове. Рот так и остался открыт. Следом за ним расширились и карие глаза, шокированно уставившиеся на Лазарева. Она хотела было что-то сказать, но тут её взгляд натолкнулся на Филиппа. Игорь и представить себе не мог, что глаза могут становиться настолько большими.

«Они у неё не выпадут? Ну, как у мопса».

− Пап?! – пискнула девочка. − Но что… Тебе нельзя здесь находиться!

− Привет, Сонечка! Я тоже рад тебя видеть, − широко улыбнулся Фил, обнимая дочь. – Я скучал по тебе.

Тонкие руки Сони робко обняли отца в ответ.

− Я тоже, пап.

Игорь почувствовал умиление, наблюдая за трогательной сценой воссоединения семьи. Впрочем, долго это не продлилось: Соня вдруг отодвинулась от Филиппа и сказала, строго глядя ему в глаза:

− Тебе надо уходить. Скрипач здесь. Он…

− Нет, Соня, − покачал головой Филипп. – НАМ надо уходить. Всем вместе.

− Но я ещё не стала Идракилем! – девочка недовольно посмотрела на Григория Геннадьевича, словно проблема была в нём. Учитель, словно ожидавший этого, с готовностью ответил:

− Ты уже получила все навыки, которые могла дать тебе работа в банде. Нужно двигаться дальше.

− Как?

− Обсудим, когда выберемся, − уклоничиво ответил Григорий Геннадьевич. – А сейчас идём. Я знаю, где запасной выход.

Он вновь пошёл вперёд, указывая путь. Следом за ним, негромко переговариваясь между собой, двигались Филипп с Соней. Игорь замыкал их небольшую компанию.

Некоторое время они шли спокойно: это не могло не удивить Лазарева, ожидавшего несколько иной картины от базы преступной группировки. Но Григорий Геннадьевич, судя по всему, провел здесь достаточно времени, чтобы вдоль и поперёк изучить здание, и теперь вёл их по оптимальному маршруту.

Они вышли в помещение, заставленное плотными рядами жёстких, даже с виду неудобных стульев. Вероятно, в прошлом здесь проходили собрания работников тюрьмы – по крайней мере, именно на такие мысли наталкивала одиноко стоящая у стены пыльная трибуна. Этот зал давно уже никто не посещал.

Игорь постоянно вертел головой, внимательно изучая сменяющуюся обстановку. Возможно, его можно было назвать пессимистом, но он не верил, что побег пройдёт спокойно. Пока им везло, но удача не бывает бесконечной.

Опасения оказались ненапрасными. За одним из поворотов ближайшего коридора учитель Сони нос к носу столкнулся с невысоким мужчиной, неведомо что забывшего здесь в столь позднее время суток. Будь на месте Григория Геннадьевича Филипп или Игорь, они успели бы вырубить бандита прежде, чем он позвал бы на помощь. Но старик нужными навыками не обладал. Учитель Сони оцепенел, лихорадочно размышляя, что предпринять. Член группировки Скрипача стрельнул глазами в сторону Игоря, затем – быстро посмотрел на бросившегося к нему Филиппа и что было силы заорал:

− Тревога! Сюда! Пленни…

Кратов грубо оборвал его, сжав рот бандита рукой. Вырвавшийся из неё поток снега забился мужчине в глотку, заставив закашляться, но это не помогло: через несколько секунд лицо бандита покраснело, глаза закатились, а ноги перестали держать тело. Филипп как мог аккуратно придержал его и медленно опустил на землю, чтобы не шуметь, однако было уже слишком поздно. Из дальней стороны коридора послышались взбудораженные голоса, которые быстро заглушили стремительные шаги.

− Назад! В зал совещаний! – прошипел Филипп. К счастью, они не успели далеко уйти. Вернувшись в помещение, Кратов бросился к трибуне.

− Игорь, подсоби!

Вдвоём они быстро перетащили деревянную тумбу, забаррикадировав дверь. Лазарев скептически осмотрел получившуюся конструкцию: вряд ли этого хватит, чтобы остановить преследователей. Максимум – позволит выиграть немного времени. Филипп обернулся к Григорию Геннадьевичу:

− Мы далеко от выхода?

− Что? – растерянно посмотрел на него старик. Казалось, он не мог поверить, что его идеальный план побега провалился. – А, выход… Нет. Прямо по коридору, там – развилка… Налево – дорога к запасному выходу, нам нужно туда.

– Что справа? – быстро уточнил Кратов.

– Направо – лестница, поднимающаяся к парадному холлу. Там главный выход, и в этом же помещении куча людей из группировки Скрипача. Других выходов нет.

– А окна? – Игорю своевременно вспомнилось, как о своём побеге рассказывал Мерцалов.

– Окна снаружи закрыты металлическими решётками, – покачал головой Григорий Геннадьевич. – Быстро не справимся.

Лазарев был вынужден согласиться. Одно дело – расплавить один-два железных прута, и совсем другое – проделать в решётке достаточную для побега дыру. Игорь не успел восстановить силы, поэтому не брался даже предположить, сколько времени займёт у него борьба с окном.

– Наверх не пойдём, – решил Филипп. – Слишком долго. Даже если справимся с решётками, люди Скрипача успеют приготовиться. Да и сам он… Нет, мы поступим иначе.

Когда в деревянную дверь зала совещаний пришёлся первый удар с внешней стороны, все уже знали, что им делать. Григорий Геннадьевич с Соней стояли сбоку от проёма, вплотную прижавшись к стене. В точности повторяя их позы, с другой стороны стоял Филипп. Единственное, что отличало его от рунистов, – снежные латы, оставляющие открытой только голову.

По закону подлости, Игорю, разумеется, повезло меньше всех.

Следуя плану Кратова, ему пришлось занять место в центре зала, вальяжно расположившись во втором ряду стульев. Он хотел подобрать под себя ноги, чтобы в любой момент суметь быстро отпрыгнуть в сторону, но Филипп настоял на том, что Лазарев должен выглядеть максимально расслабленным, чтобы не спровоцировать членов банды раньше времени. Так что теперь Игорь сидел, закинув руки на спинки соседних стульев, и ждал, пока люди Скрипача выломают дверь.

Первый удар заставил трибуну чуть отодвинуться, второй – ощутимо пошатнул её. От третьего удара деревянная тумба с грохотом упала на пол, перестав удерживать дверь.

В зал ввалилось сразу четверо человек. Одетые в простые джинсы и свитера, они сжимали в руках пистолеты – видимо, таскать с собой автоматы внутри здания было не принято. Мужчины разного возраста во все глаза уставились на Игоря, с комфортом развалившегося на стуле.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался Игорь, чем ввёл их в ещё больший ступор.

Вообще, план Кратова изначально показался ему полным бредом, особенно – в той части, где Лазареву предстояло с комфортом расположиться на стуле и завести с людьми Скрипача культурную беседу. Однако каким-то невероятным образом это сработало.

Первые несколько человек замерли в каком-то метре от входа в зал совещаний. Бежавшие за ними следом члены группировки врезались и их спины, толкаясь и образуя ещё большую неразбериху. Никто не понимал, что происходит и кто этот человек, что с видом хозяина расположился в самом сердце преступной базы. Этим Филипп и воспользовался.

Пока в действиях членов банды возникла задержка, вызванная нестандартной для них ситуацией, Кратов за их спинами незаметно кивнул Соне, показав сжатый кулак. Девочка с готовностью мотнула головой в ответ, и тогда Филипп широко развёл руки в стороны.

Сорвавшийся поток снежинок был тут же усилен быстро начерченной в воздухе руной, и не успевшие ничего понять бандиты в считанные секунды оказались с ног до головы скрыты под толстой коркой белого наста. Атаки удалось избежать лишь тому, кто был ближе всех к Игорю, но тут уж Лазарев не сплоховал: подхватив лежащий на соседнем месте напильник, он с силой швырнул его прямо в голову растерянному врагу.

Игорю повезло: ржавый инструмент, не сумевший справиться с металлическим наручником, легко преодолел сопротивление человеческого тела, угодив точно в глазную впадину. Голова мужчины резко мотнулась назад, и он, словно наткнувшись на что-то ногами, упал на спину.

– Быстрее, уходим! – гаркнул Филипп.

Скрываться было бессмысленно. Игорь и сам уже услышал шум за спиной. Кто-то уже обошёл их сзади, и задерживаться в зале дольше было опасно.

Обогнув застывших снежными статуями людей, Лазарев следом за остальными бросился к выходу. Филипп бежал первым. За ним, почти не отставая, по узкому коридору бежали Соня и Григорий Геннадьевич. Они миновали несколько неровно поставленных друг на друга деревянных ящиков, возле которых Игорь на секунду замешкался.

Стала очевидна причина, по которой в этом коридоре были люди Скрипача. Судя по всему, они переносили какое-то имущество, когда на них натолкнулись Игорь и его спасители. Лазарев выругался. Что ни говори, а для работы преступники выбрали крайне неудачное время.

– Они здесь!

Задержка дорого стоила Игорю: преследовавшие его люди оказались в коридоре в каких-то паре десятков шагов позади. Одним из первых бежал Скрипач. После выкрика подчинённого он взмахнул руками, на ходу материализуя в руках свои чудовищные орудия-смычки, и вырвался вперёд. Игорь встретился с ним глазами. Недобрый взгляд Скрипача не сулил ему ничего хорошего.

Лазарев быстро посмотрел в конец коридора. Слишком далеко. Их догонят. Если только…

Мысль ещё не успела оформиться в его голове, когда тело начало действовать.

Ступню обожгло болью. Соня не соврала – теперь для использования стихии было достаточно усилия воли. Нога полыхнула ярко-оранжевым, и Игорь от души пнул нижний ящик.

Такого издевательства шаткая конструкция не выдержала. Взрыв разметал неустойчивую конструкцию и завалил проход, разделяя беглецов и преследователей. Надолго, конечно, такая баррикада задержать не могла, но на счету была каждая секунда, поэтому Игорь, не оглядываясь, бросился прочь.

Быстро добравшись до развилки, он притормозил. Фил с Соней и её учителем уже завернули в левый закуток, так, что не могли видеть тех, кто появился в правом. Игорь – мог.

– Лазарев! Цел?

К Игорю приближался небольшой отряд знакомых людей. Вопрос задал Аркадий Борисович – тот самый преподаватель, который совсем недавно обучал элементалей. Последние, к слову, шли рядом с ним.

Покрытый керамическим доспехом Антон загораживал Ждуна сбоку. Чуть позади него в полной боевой готовности шла Ксения. Артур, облачённый в пластиковый доспех СЗГ, настороженно двигался следом. Как и Юля.

– Давай скорее сюда, надо валить! – прикрикнул Аркадий Борисович, судя по всему, принявший на себя руководство отрядом. По крайней мере, Глазунова среди прибывших не было.

Игорь краем глаза увидел, как Филипп, наклонившись, яростно зашептал что-то на ухо замершей в ступоре Соне, и они, пятясь, пошли в сторону выхода. Лазарев, в общем-то, всё ещё мог последовать за ними: в конце концов, их разделяло гораздо меньшее расстояние, чем его и отряд СЗГ, – однако по здравому рассуждению решил этого не делать.

Во-первых, это подставило бы тех, кто помог ему сбежать. Игорь не тешил себя иллюзиями: Филипп в глазах СЗГ наверняка был преступником. Как и его дочь. Как и, скорее всего, Григорий Геннадьевич. Во-вторых, это автоматически сделало бы Лазарева их сообщником. В-третьих, отряд элементалей, проникший на базу Скрипача, был слишком малочислен для полноценной зачистки. Они пришли сюда, чтобы его спасти.

Кстати о последнем. Игорь обернулся через плечо, чтобы увидеть, как яростно кричащий что-то своим людям Скрипач энергично разносил ящики, из которых выпадали какие-то предметы. Что именно там было, Лазарев не разглядел.

Приближение рыжеволосого элементаля стало последней причиной, повлиявшей на решение Игоря. В конце концов, Скрипачу был нужен именно он. Громко, так, чтобы его голос услышал Филипп, Игорь сказал:

– Конечно, коллеги! – менее пафосной фразы ему в голову не пришло, – Пора убираться отсюда.

Не говоря больше ни слова, Лазарев бросился в правый коридор.

Глава 5

Машина ждала их прямо у входа в здание.

Длинный коридор привёл небольшой отряд элементалей в просторную залу, заваленную парой десятков тел. Войдя через главный вход, СЗГ не церемонились и сходу положили всех, кому не повезло оказаться у них на пути. Игорь осторожно обходил трупы: тем, кто схлопотал пулю, ещё повезло – некоторые тела были изувечены гораздо страшнее. Лазарев старался не смотреть на изломанную фигуру, будто угодившую под пресс. Скорее всего, это была работа Антона.

– Быстрее, быстрее! – нервно поторопил Аркадий Борисович.

Двустворчатая дверь в тюрьму была сорвана с петель, словно в неё на полном ходу врезалось что-то тяжёлое. Игорь вновь покосился на Антона, с головы до ног укрытого увесистыми керамическими пластинами: в их отделе было не так много людей, способных на подобный подвиг.

На широкой лужайке в какой-то дюжине шагов стоял старенький микроавтобус с помятой мордой. Причина повреждений стала очевидна, когда отряд оперативно загрузился в машину и направился к выезду с территории: кованые железные ворота были распахнуты настежь. Похоже, автомобиль въехал в них на полном ходу.

Оглянувшись сквозь тонированное окно, Игорь успел увидеть, как из здания выбежал растрёпанный Скрипач, проводив микроавтобус ненавидящим взглядом. Догнать их, впрочем, он не пытался: судя по всему, понимал, что не успеет. Поэтому всё, что ему оставалось, – прожигать ускользающую добычу глазами.

– Лазарев, ты как? В порядке? – задал вопрос Ждун.

– Что? – Игорь наконец оторвался от созерцания удаляющегося здания. – А, да. Порядок. Спасибо.

– Как они тебя поймали?

Игорь ненадолго замолчал, обдумывая, что можно было говорить. Аркадий Борисович решил, что вырвавшийся из плена элементаль погрузился в неприятные воспоминания, и не стал торопить его. Наконец Лазарев произнёс:

– В свой выходной я перегонял машину к дому Филиппа. На парковке они меня перехватили.

– Перегонял машину Кратова? – недоумённо переспросил Ждун. Затем он прищурился: – Зачем?

Игорь пожал плечами. Отвезти машину товарища не было преступлением. Даже если Фила признали виновным.

– Потому что у меня были ключи, и доставить машину к дому – это всё, что я мог для него сделать. В конце концов, я многим ему обязан, – ничуть не покривив душой, ответил Лазарев.

Аркадий Борисович ещё несколько секунд сверлил его пристальным взглядом. Действия Игоря явно не слишком ему понравились, однако по здравому рассуждению в них не было ничего предосудительного, поэтому, задумчиво пожевав скрытыми в густой бороде губами, Ждун продолжил прерванный разговор:

– Ты не ответил, как они тебя схватили?

– Сначала на меня напал Карп, – принялся перечислять Игорь. В глазах его собеседника мелькнуло понимание: похоже, главари банд Ждуну были известны. – Затем подтянулись другие элементали. Один покрывался хитиновыми пластинами, становясь похожим на броненосца. Второй – здоровенный амбал со стихией гранита.

– Бык, – понимающе кивнул Аркадий Борисович. – А прозвище второго ты и сам угадал: его действительно называют Броненосцем.

– Там ещё была женщина, – вспомнил Игорь. – Она поймала меня в какое-то… Какую-то грязевую ловушку.

– А это Болото. Предводительница банды, состоящей исключительно из женщин. Поговаривают, это непосредственно связано с…, – Ждун раздражённо дёрнул носом, – Её вкусовыми предпочтениями.

Может, сказалось накопившееся за последние дни нервное напряжение, но последние слова собеседника развеселили Лазарева.

– Вкусовыми? Она их что, ест?

– Может, и ест, – отрезал Аркадий Борисович. – Мне не интересно, как у них это происходит. Вернёмся к теме. Что было дальше?

– Пришёл Скрипач, сказал какому-то элементалю меня усыпить, а затем я очнулся уже в камере, – коротко поведал Игорь. – Там и провёл несколько дней, пытаясь освободиться. Сегодня, как видите, наконец получилось.

– Как вижу, – задумчиво повторил Ждун. – Ты прав: я действительно многое вижу. Например, что ты освободился и без нашей помощи. Узнав о твоём заточении, мы в кратчайшие сроки бросились тебе на помощь, но ты каким-то образом покинул тюрьму сам. Не подскажешь, как тебе это удалось?

Краем глаза Игорь видел, что остальные члены спасательного отряда старательно прислушиваются к их диалогу. Что же, он уже знал, как себя вести:

– Мне помог Скрипач, – ответил Игорь, наслаждаясь повисшим молчанием. Никто не произнёс ни слова. Казалось, они даже дышать стали реже, опасаясь пропустить хоть одно слово из рассказа Лазарева. Он не стал их разочаровывать:

– Он пришёл к моей камере, когда я пытался повредить наручники о камни стены. Это настолько его развеселило, что он решил мне помочь: Скрипач приказал, чтобы мне принесли напильник. Сказал, что упорство следует поощрять.

– И ты смог пропилить наручник из родия? – вскинул Ждун косматые брови.

– Они были из не слишком толстого металла, – Игорь пожал плечами, изображая равнодушие. – Как только в одном наручнике появилась трещина, стало проще. Появилась возможность частично пользоваться стихией, так что вторую руку я освободил, просто расплавив металл. Потом пробивался к выходу, где и встретил вас, – коротко завершил рассказ Лазарев и тут же задал встречный вопрос: – А как, кстати, вы меня нашли? И где Михаил Сергеевич?

– Глазунов убыл для выполнения другой задачи, – уклончиво ответил Аркадий Борисович. – Так что я временно его заменяю. А по поводу поиска…

– У нас в отделе появилась новенькая, – влезла в разговор Юля, прерывая Ждуна. Впрочем, последнего это не слишком расстроило: кинув на девушку короткий взгляд, он развалился на сидении, занимая позицию наблюдателя. Что ни говори, а слушать он явно любил больше, чем говорить. – Сказала, что знает тебя, и что тебе грозит опасность. Артур сразу же направился к тебе домой, но тебя там, разумеется, не было. Поиски могли бы затянуться, но у разведчиков к этому времени уже была информация о странной активности банд в районе дома Кратова. Когда мы приехали, там уже никого не было.

Юля прочистила горло, прежде чем продолжить. Игорь не торопил её. Судя по словам Сони, дорога займёт не меньше часа, а значит, он успеет узнать всё, что нужно.

– После этого начали проверять камеры, искать очевидцев, ну, ты понимаешь… – Юля неопределённо помахала рукой в воздухе, показывая, насколько она была далека от работы разведки. – В итоге получили наводку на здание давно заброшенной тюрьмы и сразу же выехали сюда. Остальное ты знаешь.

Игорь понимающе кивнул. Картина в его голове уже успела сложиться: он будто наяву увидел, как микроавтобус, на полном ходу прорвавшись сквозь ворота, выпустил наружу элементалей, сразу же бросившихся на штурм. У не подготовленных к такому бандитов не было шансов.

– Спасибо. Всем вам.

– Да ты и без нас неплохо справлялся, – фыркнул сидящий неподалёку Артур.

Игорь в ответ едва заметно улыбнулся. Он многое мог бы сказать на этот счёт: что сбежать самостоятельно ему бы точно не удалось, что ему пришли на помощь люди, которых считают преступниками… И что среди них, в отличие от СЗГ, не было крота, который сливал бандам информацию о перемещениях Игоря. Лазарев мог сказать многое из того, о чём думал. Но промолчал. Он не знал, кому можно верить, и поэтому решил не верить никому.

Дальнейшая поездка прошла спокойно. Обсудив животрепещущую тему захвата и освобождения Игоря, все как-то затихли, переваривая полученную информацию.

Ну, или почти все.

– Игорь, ну как ты? – подсев к Лазареву поближе, спросила Юля.

Он посмотрел на неё. В глазах девушки светился неподдельный интерес. Всем своим видом она изображала участие – и впервые Игорь ей почему-то не верил.

– Да отлично всё, – вежливо произнёс он в ответ. – Разве что немного голоден. Кормили тут достаточно вкусно, но всё же довольно редко.

– Можем сходить куда-нибудь и перекусить, если хочешь.

От неожиданного ответа Игорь замер. Это что же получается? Девушка, на протяжении последних месяцев щедро одаривавшая его отказами, сама предложила вместе поужинать? С чего бы это?

Такие вещи не происходят просто так. У Юли наверняка была причина, просто Игорь пока не знал, какая именно. Зато знал, что он не какой-нибудь пёсик, который, виляя хвостиком, побежит по малейшему намёку хозяйки.

– Спасибо за предложение, но я слишком устал. Может, в другой раз.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Юля ещё несколько секунд просидела рядом с ним, непонимающе глядя на отстранённое лицо Игоря. Наверное, в девичьей голове никак не укладывался тот факт, что ей могут отказать. Поняв, что Лазарев не собирается что-то добавлять и вообще перестал её замечать, Юля поднялась со своего места и произнесла с легким недовольством в голосе:

– Может быть.

С этими словами она пересела от Игоря подальше, оставив его наедине с самим собой. Быстро найдя себе собеседницу в лице одной из коллег, она принялась негромко с ней о чём-то переговариваться, изредка бросая косые взгляды в сторону Лазарева. Впрочем, последнему на это было наплевать.

Когда машина подъехала к зданию СЗГ, Аркадий Борисович повернулся к Игорю:

– Думаю, тебе нет необходимости заходить на работу. Я доложу обо всем сам. Одна просьба – не выходи сегодня из своей квартиры. Договорились?

Игорь кивнул, соглашаясь. На самом деле, при большом желании можно достать человека даже из его дома, однако говорить об этом Ждуну он не стал. Наверняка он и сам это понимал, просто решил дополнительно подстраховаться.

Стоило микроавтобусу остановиться, как Аркадий Борисович открыл дверь и первым выпрыгнул из неё и исчез внутри здания. Игорь хмыкнул. Ждун двигался достаточно быстро, однако от внимания Лазарева не укрылся серебристо-белый блеск, мелькнувший под его левой рукой. На вкус Игоря, оружие из родия, столь эффективное против элементалей, можно было убрать уже давным-давно. Например, хотя бы когда машина покинула территорию Скрипача.

«Все враги остались в здании тюрьмы. Или вы, Аркадий Борисович, опасаетесь кого-то ещё?» – хмыкнув, мысленно спросил Ждуна Игорь. И очень удивился, услышав ответ:

– Такое ощущение, будто ему везде мерещатся недоброжелатели, – произнёс Артур, вылезая из машины следом за Лазаревым. – Этот его взгляд… У меня ощущение, что он подозревает каждого. Боюсь представить, через что он прошёл.

– Почему отрядом руководил он, а не Глазунов? – Игорь наконец смог задать вопрос, занимавший его голову с момента побега.

– Когда мы получили данные о твоём местонахождении, Глазунова не было с нами, – темноволосый крепыш пожал плечами, – Вроде как он выполняет отдельную задачу, полученную напрямую от начальника СЗГ.

Лазарев наклонил голову. Руководитель структуры был фигурой, буквально окутанной мраком: никто не знал ни его имени, ни его внешности. Редко какой начальник отдела удостаивался его аудиенции. В основном – всё, что он говорил, передавалось через двух заместителей, поэтому тот факт, что задание Михаила Сергеевича было получено напрямую от него, говорило о многом.

– А что за задача?

Артур покосился на него:

– Никто не знает точно.

– А если неточно? – вскинул бровь Игорь. – Да брось, наверняка информация уже просочилась. Ни за что не поверю, что вы ничего не знаете.

– А если неточно – его отправили ловить Филиппа Кратова. Он сбежал прямо из своей палаты, – сдался Артур.

Игорь старательно изобразил удивление, надеясь, что выглядит достаточно убедительно. Судя по отсутствию реакции собеседника, ему это неплохо удалось.

– Твой приятель сломал наручники и смог вырваться из одного из самых охраняемых зданий в городе, – Артур хмыкнул, типично борцовским движением разминая шею, – И никто в этой хвалёной структуре не сумел его остановить. А это – весьма серьёзный удар по репутации. Поэтому сейчас начальство крайне заинтересовано в том, чтобы вернуть себе имя.

– С помощью одного Глазунова?

– Лучше, чем он, точно никто не справится. – В голосе Артура сквозила непоколебимая уверенность. – К тому же, он уполномочен привлекать к поискам кого угодно. Чем, кстати, начальник активно пользуется: он уже брал с собой отдельных элементалей. Держу пари, тебе тоже предстоит в этом поучаствовать.

Спорить Игорь не стал. Понимал, что Артур, скорее всего, прав: было бы странно не привлечь к поискам беглого преступника того, кто был знаком с ним лучше остальных. По крайней мере, сам Лазарев непременно так бы и поступил.

Он уже собрался идти домой, когда из здания неожиданно появилось новое лицо. Хотя новое ли? Игорь был уверен, что где-то эту девушку уже встречал.

Чуть вздернутый нос. Чёрные, чуть вьющиеся волосы, густым облаком обрамляющие аккуратное лицо. Косметики – то ли минимум, то ли нет вовсе. Игорь готов был поклясться, что видит девушку не впервые, но, сколько бы он не всматривался в выглядящие чёрными в ночи глаза, не мог понять, откуда он её знает.

– Игорь… Привет! – чуть быстрее, чем следовало, и чуть громче, чем требовала вежливость, произнесла девушка, неловким движением поправив непослушные волосы.

– Эээ… Привет, – ответил Лазарев, изо всех стараясь вспомнить, где её видел.

– Ты не помнишь меня? – с поразительной проницательностью прищурилась она. Затем вздохнула: – Я Катя. Ты звонил с моего телефона, когда выбрался на дорогу и тебя чуть не сбила машина.

– А, точно, – Игорь досадливо хлопнул себя по лбу, изображая раскаяние. – Катя. Помню. За рулём ведь был твой парень, да? Как у него дела?

– Отлично. Он мёртв, – от холодной улыбки Кати стыла кровь в жилах. – И он не был моим парнем. Хотя и пытался им стать.

– Всё-таки разбился? Не следовало ему гонять, – понимающе покивал Игорь.

– Не разбился. Я его убила.

Игорь помедлил. Он понятия не имел, как ему следовало реагировать на подобные заявления девушки. Посочувствовать? Так она, судя по всему, вовсе не расстроена, скорее, даже рада. Поддержать убийство? Но он не знал, при каких обстоятельствах оно произошло. Поэтому Лазарев не нашёл ничего лучше, чем с вежливой улыбкой отодвинуться подальше от маньячки.

Его изменившееся поведение не ускользнуло от внимания Кати. Девушка закатила глаза:

– У меня не было выбора. Он вместе со своим дружком напали на меня, когда я пыталась тебе позвонить. Пыталась предупредить о… Нападении.

Остальные сотрудники уже разошлись, оставив их наедине. Игорь невесело улыбнулся:

– Как ты могла заметить, предупреждение не получилось.

– Да, прости. Мне правда жаль, что так вышло. Как только я увидела твою фотографию на компьютере отца, я тут же бросилась звонить по тому номеру, что остался в моём телефоне. Меня выслушали и обещали передать, а затем появились эти уроды, и… В общем, договорить не получилось, – расстроенно проговорила Катя.

– Ты сказала, твой отец? – зацепился Игорь.

– Да, отец. Арсен Микоелян. Он…

– Я знаю, кто он, – Лазарев остановил девушку, приподняв ладонь вверх. Вряд ли Катя могла сообщить ему что-то новое о дымном элементале, чью банду Игорь вместе с Филиппом, можно сказать, уничтожили до основания. Неудивительно, что Арсен хотел отомстить.

– Мы с ним не общаемся! – неверно поняв его заминку, сообщила девушка, – Они с мамой оставили меня ещё в детстве. Сомневаюсь, что ему известно о моей пропаже. А если даже и известно, – Катя невесело улыбнулась, – Ему наверняка всё равно.

– Слушай, а как ты убила тех двоих, что на тебя напали? – почувствовав, что разговор становится некомфортным, Игорь решил перевести тему. Получилось далеко не так ловко, как ему хотелось, но девушка всё равно была ему благодарна.

– У меня прорезались способности, – легко поделилась она. – Какой-то токсичный газ, его уже изучают в лаборатории. Когда меня затащили в машину, что-то произошло, и я отравила обоих. А потом и третью – подругу, которая была вместе с ними, – в голосе девушке мелькнули мстительные нотки. – После этого я не знала, куда податься, и решила приехать в СЗГ. И уже здесь выяснила, что ты пропал.

– Спасибо. То, что мне помогли, во многом произошло благодаря тебе.

Катя потупилась, не находя, что ответить. Поэтому в конце концов просто кивнула.

– Мне пора. Ещё увидимся, – почему-то Игорю показалось уместным подмигнуть. Погружённая в свои мысли девушка чуть улыбнулась и заторможенно махнула ему вслед.

– До завтра.

«А ведь она здесь единственный человек, которого нельзя подозревать в причастности к бандам!» – понял вдруг Лазарев. – «Появилась только сейчас, значит, не могла следить и передавать информацию. Забавная получается ситуация: на работе я могу доверять только дочери одного из своих врагов».

Ему хотелось проверить, насколько выросли его возможности в использовании элемента. Хотелось найти способ связаться с Кратовым и узнать, как у них дела. Хотелось обдумать, как действовать дальше – ведь теперь на работе для него было почти так же опасно, как в плену у Скрипача, – но прошедший день выпил из него все силы, поэтому Игорь, едва добравшись до кровати, мгновенно провалился в сон.

***

Глава 6

Придя на работу, Игорь не знал, что делать. Всё вроде было как обычно, разве что Глазунов отсутствовал, но почему-то Лазареву казалось, будто что-то неуловимо изменилось. Впервые он чувствовал себя не в своей тарелке.

Никогда в прошлом у него не возникало сомнений в полезности тренировок. В конце концов, он посвятил им добрый десяток лет! Однако побег из плена заставил Игоря взглянуть на их подготовку под несколько другим углом, и нельзя сказать, что его это обрадовало.

Ни одно из упражнений не учило, как освободиться из родиевых наручников. Не объясняло, как действовать, если на тебя одновременно набросятся несколько человек. Конечно, отработки ударов и захватов были весьма нелишними, однако для Игоря стало очевидно: самым важным аспектом была сила.

Он умел смотреть правде в глаза. Если бы Скрипачу удалось добраться до них, скорее всего, погибла бы как минимум половина отряда. Лазарев вздрогнул, вспомнив, как под ударами гигантских смычков разлетались тяжелые деревянные ящики, перегородившие проход. От такой атаки не спасёт даже керамический доспех Антона или алюминий Прилепина, что уж говорить об остальных, чьи защитные навыки на порядок уступали коллегам.

Больше всего Игоря бесило, что он не знал, что с этим делать. Как изменить тренировки? Что добавить, чтобы повысить шансы на выживание? Он думал об этом, отрабатывая броски с Артуром. Думал, помогая остальным поставить правильный удар. Думал даже тогда, когда принимал душ после занятия. Но никаких дельных идей не было. И это чрезвычайно его злило.

За всеми этими размышлениями он практически не замечал, как к злым взглядам Тимофея прибавились ещё одни, Юлины. Она периодически искоса смотрела на него, но ничего не говорила. Игорь решил игнорировать это. Впрочем, он всё равно заметил, что, когда к нему подошла Катя, чтобы попросить ещё раз показать ей, как следует наносить удар, исходящее со стороны Юли недовольство усилилось. Лазарев не стал придавать этому значения. Вникать в тонкости женской души ему совершенно не хотелось. Возможно, зря.

После обеда настала пора спаррингов с использованием стихии. По случайному совпадению или нет, но партнером Игоря оказалась Юля. Холодно ему кивнув, она решительным движением надела пластиковый шлем и приготовилась к схватке.

Когда она выходила в центр спортивного зала, Игорю бросилось в глаза, как девушка на несколько секунд сунула руки в карманы. Странное движение: Юля как будто демонстрировала пренебрежение противником. Лазарев отмёл эту мысль как несущественную – обиды девушки не слишком его интересовали.

– Начали! – скомандовал Ждун, отходя за пределы круга.

Эхо от слова Аркадия Борисовича не успело затихнуть, как Юля стремительно бросилась к Игорю. Возможно, рассчитывала напасть прежде, чем он успеет использовать пакеты с кровью, которые Лазарев прежде носил в карманах. Игорь позволил себе лёгкую ухмылку: с недавних пор в подобных костылях для применения силы своего элемента он не нуждался.

Юля ожидаемо начала с удара ногой, нацеленного в бедро соперника. Напрасно – прошлые тренировки не прошли для Игоря впустую. Он быстрым движением поднял колено вверх, принимая атаку на ощутимо вздрогнувшую голень. Что ни говори, а лоу-кик Юля наносила профессионально.

Два быстрых удара руками Игорь пропустил над головой, пригнувшись и рывком сократив дистанцию. Это было ошибкой: вблизи Юля была не менее опасна. Удар колена пришёлся Лазареву точно в живот. Впрочем, особого урона он нанести не смог – ожидавший чего-то подобного Игорь уже успел покрыть тело тонкой сеткой из потёков лавы, чуть поморщившись от боли в потрескавшейся коже.

Воспользовавшись тем, что девушка на секунду осталась стоять на одной ноге, Игорь ловкой подсечкой лишил её равновесия, уронив Юлю на пол. Развивать успех он не стал. Отступив на шаг, он сделал приглашающий жест рукой, предлагая оппоненту встать:

– Продолжим?

Юля не стала отвечать. С яростным рыком поднявшись на ноги, она бросилась к Игорю, сходу приблизившись практически вплотную и взорвавшись градом ударов кулаков и локтей. Игорь ушёл в глухую оборону, про себя отметив, как неприятное шипение обожгло ему запястья: так начала действовать стихия его соперницы.

Ни в одной схватке ещё не побеждал тот, кто проводит бой, только защищаясь, поэтому развить Юле успех Игорь не позволил. Дождавшись, когда вошедшая в раж девушка замахнётся чуть сильнее, чтобы вложиться в удар, Лазарев пригнулся, пропуская локоть в опасной близости от головы. Едва почувствовав, как вызванный атакой соперницы поток ветра взъерошил ему волосы, Игорь обхватил корпус девушки обеими руками. Оторвав её от пола, он без какой-либо техники, за счёт одной лишь грубой силы бросил Юлю наземь.

Девушка неверяще уставилась на Игоря. Разрыв в их навыках стал очевиден, и Лазарев с некоторой досадой отметил, как в глазах Юли блеснули слёзы обиды. Разумеется, он не собирался проигрывать, но и унижать девушку ему совершенно не хотелось.

Второй раз за какую-то минуту поединка поднявшись с пола, Юля не стала сходу кидаться в атаку, осторожно обходя Игоря по кругу и изредка пытаясь достать соперника лоу-киками. Памятуя о силе её ног, Лазарев просто отступал, позволяя конечностям девушки бессильно проноситься по воздуху.

Наконец, поняв, что достать Игоря таким образом не получится, Юля решилась на активные действия. С небольшим подшагом девушка вдруг резко развернулась к нему спиной и по широкой дуге махнула ногой, пяткой целясь противнику в висок. Для многих таких удар мог закончить поединок. Но не для Игоря.

Вскинув вверх согнутую в локте руку, Игорь принял тяжёлую атаку на жёсткий блок, а затем с шагом вперёд подсёк девушке опорную ногу, в третий раз отправив оппонента на пол.

– Достаточно, – прокомментировал падение Юли Аркадий Борисович.

Юля раздражённо фыркнула, но спорить с временным начальником не стала. Поднявшись с пола, она отряхнулась и с достоинством удалилась в сторону женской раздевалки, оставив Игоря в одиночестве.

Лазарев с удивлением посмотрел на свою руку: там, куда пришёлся последний удар девушки, не было ни следа кислоты. В отличие от тех атак, которые она наносила руками. Чертыхнувшись, Игорь скинул с себя камуфлированную куртку и стёр с запястий прозрачную жидкость в тех местах, куда Юля атаковала его руками. Заставив собственную стихию на мгновение покрыть запястья, он удалил остатки кислоты, уже принявшейся разъедать его кожу.

«Похоже, она может покрывать кислотой только руки», – мысленно заключил Игорь, оставшийся в одной футболке.

– Думаю, одного соперника будет тебе недостаточно, – заключил Ждун, с интересом наблюдающий за манипуляциями Лазарева. – Прилепин, ты следующий!

Повинуясь приказу Аркадия Борисовича, Глеб занял место напротив Игоря. Надевать пластиковый доспех он, по обыкновению, не стал: ещё на подходе к центру зала его тело заблестело от покрывающего кожу алюминия.

На этот раз Лазарев сдерживаться не стал. Если прежде ему противостояла девушка и он не хотел атаковать её в полную силу, то теперь в круг вышел элементаль-металлист, в поединке с которым Игорь мог как следует протестировать свои новые возможности. Тем более, что Аркадий Борисович, судя по всему, подталкивал его именно к этому.

Стоило прозвучать команде о начале спарринга, как Игорь тут же быстро побежал вперёд, перехватывая инициативу. Прилепин, не желая уступать, бросился ему навстречу, поэтому столкнулись они точно в центре зала.

С первой секунды стали очевидны пробелы в технике Глеба. Неотработанные должным образом он компенсировал за счёт металлической брони, однако этого было мало, чтобы составить Игорю серьёзную конкуренцию. Лазарев видел, как широко замахивался соперник перед ударом, поэтому ему ничего не стоило отбить кулак Прилепина в сторону и тут же контратаковать в корпус оппонента.

Полыхнувшая ярко-оранжевым рука отбросила Глеба на несколько шагов назад, заставив болезненно поморщиться. Короткого контакта с кулаком Игоря оказалось достаточно, чтобы прожечь его куртку и обнажить алюминиевую броню, мгновенно покрывшуюся копотью. Однако это лишь обозлило Прилепина: коротко рыкнул, он с удвоенной яростью бросился навстречу сопернику.

Он нисколько не изменил тактику, всё так же пытаясь атаковать своего оппонента тяжёлым ударом от бедра. Такой замах в боксе называли «колхозным»: атака, хоть и могла оказаться чрезвычайно сильной за счёт вложенного в неё веса, была видна невооруженным глазом, и избежать её подготовленному человеку не составляло никакого труда.

Игорь перехватил запястье противника в воздухе и подшагнул ближе, второй рукой цепляясь за шею Глеба и одновременно разворачивая корпус. Инерция от удара сыграла с Прилепиным злую шутку: подбив ноги оппонента своей пяткой, Лазарев, совершенно не сдерживаясь, швырнул его наземь.

Удар о маты сопровождался таким звуком, будто упал не человек, а тяжелогруженный шкаф. Прилепин издал глухой стон: несмотря на алюминиевую броню, падение всерьёз потрясло его внутренние органы. Для того, чтобы прийти в себя, ему нужно было несколько секунд, но давать противнику возможность восстановиться Игорь не стал. Присев возле Глеба на корточки, он символически обозначил удар по голове, что не осталось без внимания Ждуна:

– Прилепин, свободен. Что до Лазарева… – Аркадий Борисович хитро прищурился, словно примеряясь, как бы сподручнее до него добраться, – Раз уж ты такой умелый, попробуй выстоять против двоих одновременно. Артур и Кейн, ваш выход!

Крупный черноволосый мужчина с узким разрезом глаз оказался в центре зала практически сразу, чего нельзя было сказать об Артуре: последнему потребовалось некоторое время, чтобы облачиться в пластиковую броню. Сам Кейн мог игнорировать выдаваемую в СЗГ амуницию благодаря своей песочной стихии, оберегающей его гораздо надёжнее казённого доспеха.

Едва Артур появился из раздевалки, как Ждун махнул рукой, обозначая начало поединка. Пользуясь тем, что противники ещё не успели объединиться, Игорь тут же атаковал стоящего поблизости Кейна, без затей пнув его ногой в грудь. Крупный азиат успел среагировать и покрыться песочным панцирем, поэтому удар не нанёс ему сколь-нибудь заметного урона, однако Лазарев и не планировал всерьёз навредить ему. Достаточно того, что песчаный элементаль был отброшен в сторону, открыв тем самым дорогу к Артуру.

Застать врасплох профессионального борца не удалось: несмотря на то, что Игорь добрался до него за считанные секунды, Артур уже был готов к столкновению. Более того, он даже попытался перехватить инициативу и бросился чересчур шустрому оппоненту в ноги, однако Игорь и не подумал остановиться. Напротив, он прыгнул ему навстречу и выставил вперёд колено, вынуждая Артура защищаться.

В тот момент, когда они должны были столкнуться, Артур вдруг исчез, взорвавшись облаком водяных брызг, и тут же материализовался за спиной Лазарева, зацепившись ногами за его туловище и обхватив шею удушающим приёмом. Для обычного человека на этом поединок был бы закончен, но Игорь ожидал подобного трюка, поэтому подготовил ловкому сопернику неприятный сюрприз.

Неоднократно наблюдая за спаррингами, Лазарев заметил, что для того, чтобы полностью вернуться из состояния водяной взвеси в твёрдую физическую форму, Артуру требовалось около секунды. Этим Игорь и воспользовался.

Тонкие ручейки лавы, вспыхнувшие по всей спине, мгновенно подняли окружающую температуру на десятки градусов. Артур вскрикнул от неожиданности, отпустил шею Игоря и отскочил назад, окружённый облаком пара.

У способности курчавого парня была очевидная слабость: поддержание водяной формы требовало от него колоссальных затрат энергии. Резкое нагревание привело молекулы жидкости в хаотичное движение, усложнив и без того непростой для Артура процесс. Цокнув языком, водяной элементаль поднял руку, признавая поражение.

Вся их схватка заняла каких-то несколько секунд. Кейн не успел помочь Артуру, и теперь остался с Игорем один на один, настороженно наблюдая за действиями оппонента.

Лазарев с удивлением понял, что практически не устал. Последовательные столкновения с тремя элементалями не прошли для него бесследно – дыхание участилось, а по лбу побежали капельки пота, – однако он совершенно не чувствовал себя измотанным. Такое состояние могло быть после умеренной пробежки или хорошей разминки, но никак не после трех спаррингов подряд.

За свою расслабленность Игорь едва не поплатился. Кейн не собирался давать ему время на самоанализ, и, чуть приблизившись, нанёс прямой удар ногой. Лазарев не стал защищаться, оценив расстояние и просто отступив на шаг, однако в последний момент нога Кейна покрылась песком и как будто бы вытянулась, врезавшись Игорю в грудь.

Ощущение было такое, будто его лягнула лошадь. Лазарева отшвырнуло назад, практически впечатав в укрывающие стены маты. Но, что удивительно, дыхание не перехватило. Да и боли, если подумать, особой не было.

«Странно, я думал, он неплохо по мне приложился».

– Игорь, что это с тобой?

Лазарев повернул голову. Неожиданно заговорила Ксения, до этого молча наблюдавшая за поединком. Не понимая причины вопроса, он краем глаза наблюдал за Кейном, почему-то замершим на месте, и решил уточнить:

– А что со мной не так?

– Твоя кожа…

Только сейчас Игорь посмотрел на свои руки. Вместо обычных тонких ручейков лавы, в которую превращалась его кровь, наблюдалась странная картина.

Кожа приняла тёмно-серый оттенок и затвердела, покрывшись какой-то каменистой коркой. В тонких трещинах проглядывалась лава, как будто циркулирующая внутри его тела.

Опустив глаза на изодранную, местами прогоревшую футболку, Игорь увидел, что на его груди возникла такая же корка из тёмно-серых наростов, пересекаемых сетью крохотных ярко-жёлтых полос.

«Похоже, у меня только что появилась броня», – другого объяснения происходящему быть не могло.

Ведомый желанием проверить свой новообретённый доспех, Игорь коротким рывком подобрался к Кейну и нанёс ему несколько пробных ударов. Противник тут же укрылся сплошным песчаным коконом, однако это не могло его уберечь: всего нескольких атак оказалось достаточно, чтобы лишить его защиты.

– Стоп!

Окрик Аркадия Борисовича заставил Игоря замереть с поднятой рукой.

– Хватит, ты выиграл. Освободите круг. Оба.

Лазарев не стал спорить. Он уже узнал, что его способности качественно улучшились, и демонстрировать их пределы ему совершенно не хотелось. Тёмно-серая корка медленно впитывалась в кожу. Он и так уже показал больше, чем следовало.

Повернув голову к Артуру, внимательно наблюдавшему за продолжением спарринга, Игорь задал ему вопрос, плотно засевший в голове:

– Почему твоя одежда исчезает вместе с тобой?

Раньше он как-то не придавал этому значения, однако сегодня обратил внимание, что водяной элементаль обращался в свою стихию вместе с надетой на него военной формой. Артур пожал плечами:

– Вода, немного крови и простейшая руна связи, которая заставляет элемент воспринимать одежду, как часть твоего тела. А если взять побольше крови, то вполне можно обойтись и без руны. Раньше ведь твоя одежда не сгорала, верно?

Игорь задумался. Артур был прав – в прошлом, когда для использования собственной стихии Игорю приходилось использовать нанесённую на одежду кровь, воспламенение элемента никак ей не вредило его вещам. Теперь в заготовке крови не было необходимости, и все же не каждая одежда способна выдержать резкое повышение температуры или появление тёмно-серой брони. Поставив себе мысленную заметку поразмыслить над этой проблемой, Игорь отложил её решение до лучших времён.

Аркадий Борисович тем временем вызывал в центр зала следующих бойцов.

– Ксения и… Екатерина, ваш черёд.

Первая из девушек с готовностью поднялась на ноги и тут же начала покрываться серебряными доспехами. Чего нельзя было сказать о второй. И не подумав выходить против Ксении, Катя подошла к Ждуну и что-то негромко ему сказала. Внимательно её выслушав, Аркадий Борисович задумчиво протянул:

– Ну что же, как скажешь. Тимофей, выходи!

Место Кати в центре зала занял Раевский, а девушка тем временем, миновав провожающих её удивлёнными взглядами коллег, прошла в сторону Лазарева и села рядом с ним.

– Что ты ему сказала? – не сдержал Игорь любопытства.

С торжествующим блеском в глазах Катя повернулась к нему. Чуть наклонив голову, она ответила, и Игорь готов был поклясться, что эти слова были ему знакомы:

– Знаешь, это слишком долгий разговор, чтобы успеть обсудить всё здесь. Как насчёт поужинать?

Глава 7

Несмотря на опасения Игоря, ресторан оказался довольно приличным.

Идти в заведение рядом с работой почему-то показалось ему неправильным, и он потратил некоторое время, чтобы поискать в интернете подходящие варианты для свидания. Мужское начало в нём буквально требовало произвести на малознакомую девушку хорошее впечатление. И, судя по всему, это удалось.

Катя с лёгким макияжем в виде симметричных стрелок, подчеркивающих её восточные черты лица, и в летнем платье, не шла, а буквально дефилировала рядом с Игорем. Высоко подняв подбородок, осмотрела помещение, в которое их привёл сотрудник кафе. Она старалась выглядеть так, будто регулярно бывает в подобного рода заведениях, однако блеск в тёмных, почти чёрных глазах выдавал её с головой. Девушка была в восторге.

В приглушённом свете крафтовых ламп различной формы светло-серые стены смотрелись стильно и дорого. Повсюду весели современные картины неизвестных художников, придающих заведению оттенок элитарности. Хозяева заведения в своё время приняли смелое решение, и теперь кухня находилась прямо в общей зале, позволяя любому из посетителей без проблем наблюдать за тем, как готовится их блюдо.

– А здесь довольно симпатично, – озвучила его мысли Катя.

Вскоре подошёл официант, и девушка, несколько минут сосредоточенно изучавшая меню, наконец выбрала салат «Цезарь», по какой-то причине пользующийся у женского пола особенной популярностью, и чизкейк в качестве десерта. Игорь был менее щепетилен в выборе блюд и заказал одно из первых блюд, попавшихся ему на глаза и не показавшихся при этом слишком дорогим. В конце концов, молодой парень в ресторане всегда должен умело выдерживать баланс, чтобы не потратить слишком много денег, но при этом не показаться жмотом.

Обернувшись в сторону расположенной в центре зала кухни, Катя сделала несколько фотографий.

– Для чего тебе эти снимки? – поинтересовался Игорь.

– Ну, как это – для чего, – чуть смутилась девушка, – На память. Теперь у меня в телефоне будут фотографии, я смогу их пересмотреть и вспомнить, что была в… Как называется это место?

– «Марчеллио».

– Вот, в «Марчеллио», – кивком поблагодарив собеседника, закончила свою мысль Катя. А затем сделала ещё несколько фотографий на фронтальную камеру.

С улыбкой покачав головой, Игорь решил не обращать внимания на женские прихоти и принялся осматривать помещение.

Несмотря на будний день, в ресторане было довольно оживлённо. Несколько официантов ловко сновали между красивыми деревянными столами, разнося необычной формы глубокие тарелки. Издалека было сложно разглядеть, что с ними не так, поэтому Лазарев решил дождаться, пока не принесут его заказ.

Приятно удивил контингент заведения. Несмотря на отсутствие какого-либо фейс-контроля, присутствующие в ресторане люди были ухожены и аккуратно одеты. Нет, «Марчеллио» не был пафосным местом, требующим от мужчин костюма-тройки, а от женщин – дорогих вечерних платьев популярных домов моды. Однако хороший свитер или водолазка, блузка или свободная рубашка смотрелись на посетителях ничуть не хуже, а заведение от этого выглядело гораздо уютнее.

Помимо прочих плюсов ресторана, Игорь отметил старательность и чуткость персонала. На его глазах один из официантов помогал мужчине с деревянным протезом на месте руки закрепить столовый прибор между резными пальцами.

В общем, «Марчеллио» понравился Игорю задолго до того, как ему принесли местную еду.

– Как тебе работа? – спросил Лазарев, увидев, что его спутница наконец убрала телефон.

– Если честно, я пока не поняла, – призналась Катя. – Я представляла себе СЗГ… Не так, – неловко закончила она.

– А как?

– Ну, я думала, все будут ходить в форме, заниматься всякими серьёзными документами… А на деле вы только избиваете друг друга и говорите, что таким образом готовитесь к открытию какого-то Института!

Игорь хохотнул, признавая правоту девушки:

– Знаешь, пожалуй, ты в чём-то права. Только вот тренировки нужны не из-за Института Элементалей. Точнее, не только из-за него.

И Лазарев рассказал ей о том, что существуют преступные группировки с элементалями, против которых бесполезно обычное оружие. Коротко, в меру собственных знаний поведал о Семьях и Домах, в которых обладающие стихией люди особенно сильны. Катя оказалась благодарным собеседником: она не перебивала, не лезла с вопросами, которые у неё наверняка появились, а просто слушала, внимательно глядя на Игоря угольными глазами. А когда он наконец договорил, ещё с добрый десяток секунд она просидела, задумчиво накручивая локон чёрных волос на палец. А затем задала всего один вопрос:

– Получается, что самых одарённых элементалей соберут в одном месте… А охранять его будем мы?

– Понимаю твой скепсис, – Игорь медленно и значимо кивнул, – Обеспечить безопасность в Институте, где даже самый слабый из студентов имеет гораздо более развитый элемент, чем любой из дикарей в СЗГ, звучит как безумие. Но выбора нет, поэтому всё, что нам остаётся, – это готовиться.

Нахмуренные брови Кати и не подумали разглаживаться, и Лазарев добавил:

– Не беспокойся об этом. Только представь: в Институте будут учиться дети и внуки сильнейших элементалей Семей и Домов. Подвергать опасности студентов в таком месте может только безумец.

– Тогда зачем там мы?

– Для обеспечения внутреннего порядка, – Игорь внутренне поморщился, осознав, что говорит шаблонными военными фразами, словно читая слова из инструкции. Следовало меньше общаться с Глазуновым. – Ну и на случай, если безумец всё же объявится.

Официант наконец принёс им заказ, и следующие десять минут превратились в сосредоточенное поглощение пищи. Игорь не жаловался на еду, питаясь либо в столовой, либо дома, приготовив что-нибудь на скорую руку, однако вынужден был признать, что местные блюда существенно превосходили его обычный рацион. В конце концов, механическое перемалывание еды, чтобы выжить, значительно отличалось от смакования гастрономических шедевров.

Игорь прищурился, наслаждаясь буквально тающим во рту кусочком мяса в кисло-сладком соусе. Когда он открыл глаза, то чуть не стал свидетелем преступления. Катя, сжав вилку в аккуратных пальцах, воинственно направила зубчики столового прибора в сторону тарелки Игоря.

– Можно я украду у тебя креветку?

Лазарев недоумённо кивнул. Стоящее перед Катей блюдо причудливой формы, выделяющейся неровными краями, было практически полным, однако девушка, едва попробовав свою еду, тут же переключила внимание на заказ молодого человека.

Мысленные рассуждения об особенностях женского питания в ресторанах пришлось отложить на потом. Игорь вдруг почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. В очередной раз обведя зал ресторана взглядом, он столкнулся глазами с тем самым мужчиной, чьи руки заменяли деревянные протезы. Тот долго смотрел в ответ, ничуть не смущаясь от того, что его заметили.

Решив не играть со странным калекой в гляделки, Игорь обернулся к своей спутнице. Катя продолжала ловко вылавливать креветок из его тарелки.

– Кстати, а почему ты не захотела поучаствовать в тренировке?

Девушка чуть заметно поджала губы, но всё же ответила:

– Я не против того, чтобы участвовать в самих тренировках, но я не могу участвовать в этих ваших спаррингах. Возможно, за счёт общения с коллегами-женщинами, – на этих словах она стрельнула в Игоря глазами, – У тебя могло сложиться мнение, будто все девушки занимаются единоборствами. Однако уверяю тебя – это не так. И перед тобой сидит живое тому доказательство.

Катя ненадолго замолчала и закинула в рот очередную креветку. Тщательно прожевав её, Катя изящным движением промокнула уголки пухлых губ салфеткой и продолжила:

– Что до использования элемента, то здесь всё ещё сложнее. У каждого из вас есть стихия, позволяющая убить человека, но при достаточной защите и сдержанных нападениях спарринг-партнёры находятся в относительной безопасности. Пластиковая броня, постоянное наблюдение руководителя занятия, наличие аптечек… Боюсь, в случае с моей стихией это может не сработать.

– Почему ты так думаешь? Как ты могла заметить, у меня тоже не самый безопасный элемент, однако даже им удаётся пользоваться без последствий для окружающих, – Игорь развёл руками. Катя кивнула, соглашаясь:

– Ты прав, лава обладает огромным разрушительным потенциалом, однако в тех объёмах, которые ты используешь на тренировках, пластиковой брони вполне достаточно, чтобы защитить соперника от опасного воздействия стихии. Но вряд ли в СЗГ есть доспех, который поможет спастись от яда.

Игорю вспомнились респираторы, надетые людьми из банды, возглавляемой дымным элементалем. Арсен тогда всерьёз опасался, что Филипп использует некую отраву, известную под названием «эссенция ядовитой крови», поэтому решил таким образом защитить своих подчинённых. Наверняка подобные респираторы можно было найти и в СЗГ, однако вряд ли это можно было счесть оптимальным методом защиты. По крайней мере, если не ожидать нападения, встреча с элементалем ядовитой стихии легко могла оказаться фатальной. Постоянно носить маску с встроенным фильтром Лазареву не хотелось.

«Надо поговорить на этот счёт с Мерцаловым, – поставил себе мысленную зарубку Игорь. – Может, он сумеет что-то подсказать».

– Думаю, в СЗГ должны быть респираторы, – озвучил он девушке свою идею. – Так ты сможешь попробовать тренироваться. Правда, тогда вы должны оставаться с противником вдвоём, чтобы не навредить остальным.

– О, знаешь, у меня тоже появилась идея! – обрадовалась Катя. – Мы могли бы…

Что именно они могли бы сделать, Игорь так и не узнал, потому что в этот момент их разговор неожиданно прервали.

– Добрый вечер, – к их столу подошёл тот самый мужчина, что совсем недавно мерился с Игорем взглядами. Дорогие даже на вид кожаные туфли, тёмные брюки, аккуратная стрижка, безупречно ухоженная седая борода, обрамляющая благородные черты немолодого лица – в облике солидного стоящего у стола человека было немало деталей, достойных внимания. Но сильнее всего взгляд притягивали торчащие из рукавов бордового свитера протезы рук. Между изящных пальцев, несомненно, выполненных профессиональным резчиком по дереву, так и торчала вилка, вставленная туда официантом. Игорь отметил, что столовый прибор остался чистым. Мужчина им так и не воспользовался.

Вдруг незваный посетитель медленно протянул правую руку вперёд. Лазарев напрягся, готовый в любой момент вскочить со своего места и напасть на мужчину, однако этого не потребовалось. Из-под рукава бордового свитера вдруг выросло нечто вроде щупальца, обернувшего вилку и аккуратно уронившего её на стол перед Игорем.

– Простите, что прерываю ваше свидание, но мне просто жизненно необходимо поговорить с вашим молодым человеком, – вежливо обратился он к Кате. Затем обернулся к Игорю: – Могу присесть? Обещаю, много времени я не займу.

Пожав плечами, Игорь сделал приглашающий жест рукой. Мужчина благодарно кивнул и подвинул к их столу стоящий неподалёку стул. Лазарев не увидел, как именно он это сделал, но подозревал, что ему помогли всё те же щупальца. Похоже, отсутствие рук не сильно ему мешало.

– Позвольте представиться: Николай Сергеевич Харитонов, – начал мужчина, аккуратно примостившись на стул. Руки он положил на стол, так, чтобы они были на виду. – Но вам я, скорее всего, известен под именем Карло.

Игорь сдержанно кивнул. Он давно выучил список преступных группировок города. Карло был главарём одноимённой банды. Чуть прищурившись, он медленно проговорил:

– Вы правы, это имя нам знакомо. Могу я узнать, что вы здесь делаете?

Харитонов позволил себе лёгкую улыбку.

– Не поверите, я собирался поужинать. Честно говоря, никогда не любил готовить самостоятельно, а некоторые… – он покосился на свои протезы, – Кхм… Приобретённые особенности и вовсе лишили меня такой возможности.

– Мы вам как-то помешали? – Игорь вскинул брови. В то, что Николай Сергеевич случайно решил поужинать в тот же ресторан, что и они с Катей, он ни на грамм не поверил.

– Что вы, нисколько, – Карло замахал рукой, что в его исполнении выглядело довольно странно, – Просто я увидел вас и понял, что ужин может подождать. Это же такое удачное стечение обстоятельств!

«Действительно, бывают же такие совпадения!»

– В первую очередь хотелось бы поздравить вас с побегом от Кирилла, – так, видимо, звали Скрипача, – Честно говоря, я боялся, что вам не удастся спастись. Смею заверить, до вас этого никому не удавалось.

Карло замолчал, давая собеседнику возможность выговориться. Но Игорь молчал и внимательно смотрел на Харитонова, ожидая, когда он дойдёт до сути. Поняв, что ответа не последует, Карло как ни в чём ни бывало продолжил:

– В общем, смею заверить, что вы, по мнению многих людей, практически совершили подвиг. Ваш побег не просто стал чем-то необычным, он нанёс авторитету Скрипача серьёзный удар, от которого он, надеюсь, не сможет оправиться, – в светло-голубых глазах Харитонова сверкнула сталь. – Вы знаете, что произошло после того, как вы покинули его базу?

– Боюсь, не было времени посмотреть, – в тон ему ответил Игорь.

– Тогда позвольте мне вас просветить, – Карло уже не скрывал улыбки, – Вскоре после того, как вы сбежали, к Кириллу прибыл человек, известный как Прометей. Он никогда не славился своим терпением, а здесь, говорят, и вовсе пришёл в ярость. Скрипач, конечно, очень сильный элементаль, а на своей базе и вовсе считался непобедимым, но что скромный главарь банды мог противопоставить Повелителю? – Харитонов с напускным сочувствием развёл руками. – Разумеется, у него не было ни шансов. В общем, Прометей уничтожил базу, самого Кирилла одарил внушительным ожогом на пол-лица и дал ему срок в месяц, чтобы поймать тебя и привести к нему.

Карло умолк. Игорь тоже не спешил задавать вопросы, обдумывая вырисовывающиеся перспективы. По всему получалось, что у него серьёзно добавилось проблем. Если Карло смог найти Лазарева, то и у Скрипача с этим сложностей не возникнет. Догадавшись о ходе мыслей Игоря, Карло поспешил успокоить собеседника:

– Не беспокойтесь, здесь он вас не найдёт. Ресторан находится на моей территории. Собственно, только благодаря этому я и узнал, что вы здесь.

– Что вы предлагаете? – решил уточнить Игорь.

– Предлагаю? Да в общем-то, пока – ничего конкретного. Просто решил, что информация может оказаться для вас полезной. Что до меня… – щека Харитонова дёрнулась, – Мне нужно, чтобы Скрипач был уничтожен.

Карло со злостью посмотрел на деревянные протезы, всё так же лежащие на столе. Наконец он заговорил вновь:

– В его банде произошёл серьёзный раскол. Он наверняка бросит все силы на то, чтобы схватить тебя. А дальше… Умрёт он от твоей руки, или же его убьёт Прометей, – мне, в общем-то, без разницы. Главное – он должен умереть. И я готов предложить тебе свою помощь, – ненависть Харитонова была так велика, что он незаметно перешёл на «ты». – Вот моя визитка. Если что-то потребуется – дай знать.

Карло поднялся из-за стола. Там, где какую-то секунду назад покоились его руки, теперь лежала небольшая карточка номером телефона.

– На этом позвольте откланяться, – Харитонов отодвинул стул на место и вежливо кивнул Кате, – Рад был познакомиться. Хорошего вечера.

Видимо, забыв об ужине, он покинул зал ресторана, оставив Игоря с Катей наедине. Девушка смотрела на Лазарева: в угольно-чёрных глазах сверкала обеспокоенность.

Игорь убрал визитку в карман и поднял со стола вилку, оставленную Карло. Несмотря на великолепную кухню, есть ему совершенно не хотелось.

Глава 8

Несмотря на неприятные новости, считать вечер испорченным у Игоря не получалось. Катя быстро вывела его из состояния меланхоличной задумчивости, задавая вопросы и вынуждая на них отвечать. И Лазарев поддался.

У его спутницы было замечательное качество, позволившее Игорю расслабиться, а именно – лёгкость в характере. Она с детской непосредственностью расспрашивала собеседника обо всём: знакомству с Карло, показавшимся ей «воспитанным мужчиной», и возможной опасности от Скрипача она уделила совсем немного времени, быстро переключившись на расспросы, казавшиеся Игорю странными и выбивающими из колеи.

Например, зачем ей знать, кем он был по знаку зодиака? Какое самое яркое воспоминание из детства? Сколько хотел бы детей? Некоторые вопросы вгоняли Игоря в ступор. Он и не заметил, как сам включился в эту игру.

В общем, когда они всё-таки доели оставшиеся блюда и покинули ресторан, Лазарев знал, что Катя – овен, выросший в доме бабушки с дедушкой и мечтающий о двух детях – мальчике и девочке. А ещё – кучу других крохотных деталей из прошлого девушки, которые складывались в общую картину восприятия человека.

Впечатление, сложившееся у Игоря при первой встрече с Катей, оказалось обманчивым. Она вовсе не была холодной и отчуждённой девушкой, высокомерно взирающей на остальных. Раньше Катя просто была вынуждена так себя вести, чтобы держать своих псевдо-друзей на расстоянии. Перед Игорем же в этой ледяной маске не было никакой нужды, и он с удовольствием отметил, что общение с девушкой оставил после себя уютное и приятное послевкусие. Сама того не осознавая, она разбавила тяжёлые думы Игоря, а заодно – немного заполнила ту неприятную пустоту, образовавшуюся из-за неразделённых чувств к Юле.

Проводив Катю до дома и пообещав, что они непременно увидятся снова, Лазарев отправился домой и узнал, что неожиданные новости на сегодня не закончились.

– Добрый вечер, Игорь.

Говорящий ещё не закончил фразу, когда Игорь покрылся тонкой сеткой стихии. Этот трюк удавался ему всё лучше, обеспечивая неплохую защиту, однако в данной ситуации этого не потребовалось: в середине комнаты на стуле сидел Григорий Геннадьевич. Он положил руки на колени, будто ученик, демонстрирующий преподавателю своё прилежание, и оттого его присутствие в квартире выглядело ещё более абсурдным. Старик в чёрном костюме явно не был тем, кого ожидаешь увидеть в своей квартире.

– Как вы здесь оказались? – не слишком-то вежливо проворчал Игорь. Ему не понравилось, что в дом без его ведома входят посторонние.

– Простите за вторжение, – Григорий Геннадьевич понял причину недовольства собеседника. – Мне пришлось задействовать некоторые свои способности, чтобы пробраться сюда незамеченным. Как вы понимаете, позволить себе ждать вас на улице я не мог.

Игорь вынужден был согласиться. Район полностью контролировался СЗГ, поэтому единственным относительно безопасным для Григория Геннадьевича местом была квартира Лазарева.

– Ладно, проехали, – Игорь махнул рукой, – Зачем вы пришли?

Григорий Геннадьевич красноречиво покосился в сторону кухни, как бы намекая, что неплохо бы угостить его чаем, но Игорь сделал вид, что не заметил этого. Мужчина не был его другом и сейчас, скорее всего, просто выполнял функцию посланника, а значит, следовало узнать, что именно он должен был передать. Тратить время на вежливые расшаркивания Лазареву не хотелось. Он с ожиданием уставился на гостя.

Поняв, что ожидать угощения не стоит, старик укоризненно цокнул языком и с недовольным видом провёл рукой по волосам. Игорь обратил внимание на их слишком чёрный и насыщенный для возраста мужчины цвет: ему, пожалуй, было уже под семьдесят. В такие годы люди обычно либо седеют, либо лысеют, однако Григорий Геннадьевич щеголял тщательно уложенной густой шевелюрой.

«Говори быстрее, тебе же, судя по всему, сегодня ещё волосы красить», – мысленно поторопил его Игорь.

– Ну, во-первых, меня просили передать, что Кратовы в порядке и скрываются в надёжном месте, – начал наконец Григорий Геннадьевич. – Вас ведь наверняка интересовал этот вопрос?

– Наверняка, – кивком поблагодарил его Игорь. – Но вряд ли вы навестили меня только из-за этого.

– Разумеется. Я хотел попросить вас о помощи.

«Похоже, сегодня всем старикам только и требуется, что моя помощь», – невесело подумал Игорь. Вслух, однако, он произнёс следующее:

– О какой помощи речь?

– Я уже несколько лет ищу одну вещь, – издалека начал рассказ Григорий Геннадьевич, – Под названием фальсиформика. Слышали о такой?

– Нет, – не моргнув глазом, солгал Лазарев.

– Ну разумеется, – то ли из-за редкости предмета, то ли из-за невысокого мнения об эрудированности Игоря, но Григорий Геннадьевич вовсе не был удивлён. – Фальсформика – это давно вымерший вид насекомых наподобие современных пчёл. С одним важным отличием – в отличие от своих потомков, фальсиформика содержала в своём теле особое вещество, имеющее огромную ценность для талантливых рунистов.

– Замечательно, – Игорь продолжал изображать непонимание, – А причём здесь я?

– Вы представляете, насколько талантлива Соня? – вопросом на вопрос ответил старик. – Я вам подскажу: её одарённость невероятна. За всю свою жизнь я встречал подобное лишь однажды. И талант этот настолько огромен, насколько и опасен. – Григорий Геннадьевич пристально посмотрел на Игоря, убеждаясь, что тот внимательно слушает. Затем продолжил:

– Это одновременно и дар, и проклятие. Дар – потому что Соня имеет потенциал стать Идракилем, даже не достигнув каких-то двадцати лет. При том, что для большинства рунистов эта ступень и в девяносто лет остаётся недостижимой! – забывшись, старик сам не заметил, как повысил голос. – А проклятие… – тут он стал говорить тише, но от этого слова его звучали ещё тяжелее – Потому что она до этого не доживёт.

– Что с ней? – Игорь дёрнулся, как от удара. Он искренне желал, чтобы слова Григория Геннадьевича были преувеличением, однако собеседник беспощадно разрушил его надежды:

– «Руническая лихорадка». Редкое заболевание головного мозга, проявляющееся у талантливых рунистов. И никакие методы лечения, от современной хирургии до высших рун лечения, не способны избавить от лихорадки. Появление симптомов – это, можно сказать, приговор. По крайней мере, если не достать фальсиформику.

– Да как её искать? – сдержать раздражения Игорю не удалось. – Вы же сами сказали, что они вымерли!

– Сказал, – степенно кивнул Григорий Геннадьевич, словно не заметив вспышки собеседника. – Но сам – продолжаю искать. Исследую коллекции энтомологов, изучаю засушенные экземпляры, посещаю музеи с насекомыми, застывшими в янтаре… Однако есть места, до которых я добраться не могу. Здесь я и хотел попросить твоей помощи. Ты мог бы проверить записи в архивах СЗГ? Как ты понимаешь, у меня туда хода нет.

– Да, – подумав, ответил Игорь. – Думаю, мне это под силу.

– Отлично. Ищи любые упоминания о рунистах и об их схронах. Любая информация, которая поможет хотя бы на шаг продвинуться в поисках фальсиформики,– на вес золота.

Игорь сглотнул, прежде чем задать следующий вопрос. Почему-то он дался ему особенно тяжело.

– Сколько… Сколько у нас времени?

– Я не врач…– начал было Григорий Геннадьевич.

– Сколько? –тоном, не терпящим возражений, прервал его Игорь.

– Год.

В комнате повисло неприятное, почти осязаемое молчание. Игорь напряжённо размышлял над тем, где можно было найти насекомое, исчезнувшее с лица земли несколько тысяч лет назад. На ум, естественно, ничего не приходило. Но опускать рук он не собирался.

– Я посмотрю, есть ли в СЗГ какая-то информация на этот счёт. Как мне с вами связаться?

– Так… Напиши здесь свой номер телефона.

Григорий Геннадьевич сунул руку в карман пиджака, что-то там нашарил и протянул Игорю небольшой розовый блокнот, на котором красовалось изображение единорога. Лазарев вскинул бровь.

Старик помотал головой из стороны в сторону, мол, не спрашивай, и требовательно тряхнул блокнотом в воздухе. Игорь взял его и обернулся в поисках ручки. Поняв его сложности, Григорий Геннадьевич медленно, с раздражением выдохнул и достал из того же кармана ручку в цвет блокнота. В её торцевой части красовалось выполненная в мультяшном стиле голова динозаврика.

В очередной раз насмешливо посмотрев на хранителя девчачьих аксессуаров, Игорь быстрыми неаккуратными росчерками написал свой номер на первой странице пустого блокнота. После этого Григорий Геннадьевич спрятал его обратно в карман чёрного пиджака и поднялся со стула.

– Ручку тоже.

– А, да, – Игорь протянул старику вышеназванный предмет, в последний раз с сожалением взглянув на динозаврика.

– Мы сами свяжемся с тобой, – предупредил Григорий Геннадьевич. Не прощаясь, он начертил в воздухе перед собой какую-то руну. В отличие от узоров Сони, его рисунок не светился серебристым, а скорее напоминал тёмно-серый, почти чёрный дым. Он окутал старика, сделав лицо абсолютно неразличимым в подвижном облаке смога. Дверь комнаты открылась, и старик покинул квартиру.

Так уж вышло, что окна в комнате Игоря находились прямо над выходом из подъезда, но когда он решил посмотреть на улицу, то не заметил, чтобы Григорий Геннадьевич выходил из дома. Похоже, у этого человека было гораздо больше секретов, чем он демонстрировал.

Игорь заварил себе зелёный чай, и сел за стол, невидящим взглядом уставившись в дымящуюся кружку. Если новости от Карло неприятно удивили его, то появление Григория Геннадьевича совсем выбило его из колеи. Конечно, Лазарев был рад услышать, что с Филиппом и Соней всё в порядке, но…

Но это было временно, и как помочь – Игорь не знал.

Современная медицина позволяла справиться с большинством существующих болезней, и Игорю не хотелось верить, что Соне нельзя помочь. Но и лгать Григорию Геннадьевичу было ни к чему, а значит, единственный шанс спасти дочь Филиппа – найти фальсиформику.

Игорь осторожно сделал маленький глоток чая. Обжигающая жидкость тёплой волной скользнула по пищеводу, странным образом действуя успокаивающе. Лазарев отодвинул эмоции в сторону и постарался рассужать логически.

«Итак. Что я могу сделать?»

По всему выходило, что немного. От Игоря вообще мало что зависело – в конце концов, шанс найти давно вымершее насекомое был настолько крохотным, что его едва ли можно было считать достойным внимания. Но Игорь всё равно собирался искать.

В первую очередь следовало проверить информацию, которой обладает СЗГ. От современных баз данных до многолетних архивов, Лазарев собирался прошерстить все документы, где хотя бы одним словом упоминаются рунисты. Несомненно, это займёт кучу времени, однако на данном этапе такой поиск – единственное полезное действие, доступное Игорю.

«Так, допустим, с этим разобрались. Что потом?» – Игорь отхлебнул из кружки.

Разумеется, Лазарев хотел бы, чтобы нужная информация нашлась в СЗГ. Однако он смотрел на ситуацию трезво и понимал, что поиски вряд ли ограничатся одной лишь работой. Это было бы слишком большой удачей. Скорее всего, придётся искать дальше, находить библиотеки…

«Ну конечно!» – Игоря осенило. – «Библиотека! Меньше, чем через месяц, должен открыться Институт Элементалей. Наверняка ради их образования будет подготовлена огромная библиотека! Возможно, что-то удастся найти там?»

В несколько глотков допив остывший чай, Игорь оставил кружку в раковине, решив, что помоет её потом, и направился в спальню. План был составлен, и оставалось лишь самое простое – воплотить его в действие. А что до Скрипача…

Игорь посмотрел на свою руку. Тыльную сторону кисти покрывала тонкая, еле заметная паутинка из белых шрамов. Использование стихии не проходило для него бесследно.

Со Скрипачом он как-нибудь разберётся.

***

– Всем доброго дня, – с неизменно хмурым лицом, никак не вяжущимся с его словами, поздоровался Аркадий Борисович. Подразделение по своему обыкновению построилось в зале, который за последние месяцы успел Игорю порядком надоесть. Нет, он осознавал важность тренировок, и всё же однообразие занятий со временем начало его раздражать.

– Сегодня у нас по плану отработка борцовских приёмов, – продолжил Ждун, незнакомый с внутренними противоречиями Игоря. – Кейн работает с Артуром, Глеб – с Антоном…

Он быстро перечислил всех сотрудников, разбив их на пары, не назвав только Лазарева.

– Аркадий Борисович! – решил напомнить о себе Игорь. – С кем работать мне?

– Со мной, – голос, ответивший Лазареву, принадлежал вовсе не Ждуну.

У входа в спортивный зал стоял Михаил Сергеевич. Игорь не сразу признал Глазунова: внешний вид молодого мужчины в кожаной куртке, джинсах и незатейливых кроссовках никак не вязался с обычным обликом начальника. Да что там одежда! Лазарев готов был поклясться, что на скуластом лице, неизменно сияющем от ежедневного бритья, он увидел как минимум трёхдневную щетину.

Когда Михаил Сергеевич подошёл ближе, стали заметны и другие изменения в том, как он выглядел. Круги под глазами превратились в увесистые мешки; волосы, прежде аккуратно постриженные, неровно укрывали верхнюю часть ушей. Похоже, в последнее время работа занимала всё его время.

– Я собираюсь осмотреть квартиру Кратова, – поздоровавшись, без предисловий заявил Глазунов. – Готов сходить со мной?

Игорь красноречиво посмотрел на свою камуфлированную одежду, заметно отличавшуюся от гражданского образа Михаила Сергеевича. Тот, надо отдать ему должное, намёк понял сразу:

– Разумеется, после того, как переоденешься. Я буду ждать в гараже.

Машину Глазунова Игорь узнал сразу, хотя и видел её впервые. Небольших размеров кроссовер во многом отражал черты своего хозяина. Строгий, немаркого темно-коричневого цвета, он подходил как для спокойной езды по городу, так и для выезда на бездорожье, объединяя в себе все те качества, которые делали автомобиль функциональным. Полная противоположность низко посаженной машины Кратова. Никаких наклеек, разумеется, не было.

Михаил Сергеевич уже сидел за рулем, что-то листая в своём телефоне. Заметив приближение Игоря, он убрал мобильный в карман и жестом предложил Лазареву занять соседнее с водителем место.

– Просто осмотрим квартиру? – уточнил Игорь, закрыв за собой дверь.

– Там видно будет, – Глазунов неопределённо пожал плечами. – Мы ищем любые зацепки, которые позволят найти Филиппа. Возможно, у него дома есть что-то, что позволит узнать, куда он направился после побега.

Машина плавно тронулась со своего места, когда крик откуда-то сбоку заставил Глазунова нажать на педаль тормоза.

– Подождите!

К водительской двери подбежала запыхавшаяся Катя. Выровняв дыхание, она обратилась к удивлённо глядящему на неё Михаилу Сергеевичу:

– Можно… То есть разрешите, – тут же поправилась девушка, – Мне поехать с вами? Аркадий Борисович отпустил.

Игорь ожидал, что Глазунов откажет ей. Скажет что-нибудь в духе «Не положено», или «Я, а не Аркадий Борисович, принимаю такие решения», однако Михаил Сергеевич, подумав, вдруг произнёс:

– Хорошо. Садись.

– Спасибо!

Обрадованная девушка села на заднее сидение, захлопнув за собой дверь сильнее, чем следовало, что заставило Глазунова чуть заметно поморщиться. Впрочем, заострять на этом внимания он не стал и медленно выехал из гаража.

Стало очевидно, что и стиль вождения Михаила Сергеевича отличается от того, как ездил Кратов: Глазунов управлял автомобилем спокойно и аккуратно, не совершая никаких ускорений и никак не выделяясь из потока, но что-то подсказывало Игорю: в случае необходимости он может гонять не хуже Филиппа. Иначе зачем ему на машине значок, говорящий о том, что она снабжена мощным спортивным двигателем?

Впрочем, даже если бы они ускорились, это вряд ли бы помогло.

Глазунов ехал спокойно, с прищуром глядя покрасневшими от утомления глазами на дорогу, поэтому не сразу заметил то, что увидела Катя. Девушка всю дорогу смотрела в боковое окно, и в один момент, не рискнув отвлекать водителя, осторожно тронула Игоря за плечо.

– Смотри, там что-то в воздухе!

Лазарев вгляделся в ту сторону, куда указывала Катя, а потом поднял руку, привлекая внимание Михаила Сергеевича. Тот приглушённо выругался.

С той стороны, где находился дом Кратова, в воздух поднимался едва заметный при дневном свете столб дыма. И почему-то ни Игорь, ни Михаил Сергеевич не сомневались в том, где именно произошёл пожар.

Глава 9

Человек устроен таким образом, что всегда ожидает худшего.

Конечно, существует некоторое количество людей, в любых ситуациях рассчитывающих на благополучный исход, но такие чаще всего заканчивают свои дни где-нибудь в психиатрической больнице за городом в окружении таких же оптимистов и санитаров. Однако в большинстве своём люди всегда ожидают худшего.

И худшее происходит.

Когда машина Глазунова наконец подъехала к дому, где жил Кратов, пожар уже был затушен, и лишь тонкие струйки дыма, поднимающиеся из окна, напоминали о недавнем возгорании. Окно, разумеется, принадлежало квартире Филиппа.

– Что здесь произошло? – выйдя из своего автомобиля, Михаил Сергеевич первым делом обратился к пожарнику, сворачивающему шланг рабочей машины. Тот повернул голову в жёлтой каске к Глазунову, видимо, размышляя, как бы сподручнее послать его в известном направлении, однако, столкнувшись взглядом с Михаилом Сергеевичем, передумал.

– Возгорание в квартире на четвёртом этаже, – вытерев грязное лицо, ответил он. – Причина пока неизвестна, скорее всего, возгорание проводки. – чуть помолчав, мужчина вдруг добавил: – Хотя это, конечно, странно. Дом-то совсем новый!

Глазунов не стал дослушивать рассуждения пожарника и двинулся к подъезду. Игорь с Катей тут же направились за ним, когда пожарник окликнул их:

– Эй, туда нельзя вообще-то!

Михаил Сергеевич поступил именно так, как и следовало в такой ситуации, а именно – попросту проигнорировал слова пожарника. Ну не кинется же он их останавливать, верно? А вступать в словесную перепалку не было никакого смысла. Нужно делать то, зачем пришёл, не обращая внимания на мелкие помехи. Глазунов понимал это. Игорь – тоже. Зато Катя, непривыкшая к работе в СЗГ, замешкалась, и Лазареву пришлось приобнять её за плечо, практически затаскивая её внутрь дома.

Не дожидаясь лифта, они поднялись наверх, оказавшись на лестничной площадке возле входа в квартиру Кратова. Дверь была открыта: кто-то – по всей видимости, пожарные – выломал замок, позволяя беспрепятственно проникнуть внутрь.

«Проводкой тут и не пахнет», – мысленно скаламбурил Игорь.

Пожар произошёл в той комнате, которая принадлежала Соне. Причём огонь был, если так можно выразиться, весьма избирательным: по сути, сгорел только стол вместе со всем содержимым. Михаил Сергеевич провёл пальцами по закопченному светильнику – единственному предмету, снабжённому проводами, и недовольно цокнул языком. Не нужно быть электриком, чтобы понять, – этот современный прибор не был причиной возгорания. Скорее всего, его подожгли просто для отвода глаз.

Светильник был не единственным предметом, намекающим на рукотворную природу пожара. Пепел на столе был тщательно размётан, так, что восстановить записи не было никакой возможности. Кто бы не уничтожил тетради, он явно знал, что делал.

Глазунов продолжал рассматривать стол, будто надеясь, что это как-то поможет. На его обычно беспристрастном лице проскальзывало раздражение: похоже, Михаил Сергеевич слишком устал, чтобы сдерживать эмоции.

Скорее всего, именно поэтому его внимание притупилось, и он не заметил исписанного клочка обгоревшей бумаги, краешек которого торчал из-под кровати.

Игорь наступил на него прежде, чем осознал, что делает. Он не знал, что там написано – скорее всего, это был всего лишь небольшой отрывок из дневника Сони, который вряд ли позволил бы Глазунову узнать о Филиппе что-то новое, – и всё же Лазарев решил, что Михаилу Сергеевичу не стоит его видеть.

За его спиной кто-то шумно выдохнул. Медленно, чтобы не привлекать лишнего внимания, Игорь обернулся.

Глазунов по-прежнему изучал стол и не мог заметить действий Лазарева. Зато Катя, стоявшая позади, могла. Девушка удивлённо смотрела на Игоря.

– Что-то заметила? – реакция Кати не ускользнула от внимания Михаила Сергеевича. Девушка перевела взгляд на начальника.

– Нет. То есть да, – сердце Игоря пропустило удар. Катя кивнула в сторону стены над столом, заставляя Глазунова повернуть голову. – Эти рисунки… Они очень красивые.

Михаил Сергеевич посмотрел на стену. Там, совсем не пострадав от пожара, висели изображения Леди Бом – те самые, которые Филипп рисовал для своей дочери.

– А, да. Кратов неплохо рисует, – безэмоциональным голосом отметил Глазунов. Воспользовавшись тем, что он отвернулся, Игорь наклонился, делая вид, что завязывает шнурки, и скомкал лист бумаги в кулаке.

– Идёмте. Здесь нам больше нечего делать.

Михаил Сергеевич первым направился к выходу из комнаты. Лазарев пошёл следом, на ходу убирая обгорелый листок в карман. Проходя мимо Кати, он поймал её взгляд и благодарно кивнул ей. Девушка медленно моргнула, словно говоря: «Я тебя не выдам, но тебе придётся всё объяснить».

Пусть так.

В машину они сели молча. Глазунов побарабанил пальцами по рулю, о чём-то напряжённо размышляя. Катя вновь уставилась в окно, будто происходящее перестало её интересовать. Наконец Игорь не выдержал:

– Что дальше?

– Дальше? – Глазунов непонимающе сфокусировал взгляд на собеседнике. Кажется, организм металлиста понемногу начинал сдавать. – Не знаю. Я рассчитывал, что посещение дома Кратова даст нам какие-то зацепки… Мне надо подумать.

– И отдохнуть, – подсказал ему Игорь.

– Что? А, да. И немного отдохнуть, – Михаил Сергеевич завёл машину. – Я отвезу вас на работу, переговорю с разведкой – может, у них найдётся какая-то информация… А потом, пожалуй, поеду домой, – наконец решил он.

– Давайте мы лучше вызовем такси, – предложил Лазарев. – И с разведкой я поговорю сам. А вы поезжайте домой. Вам и вправду не помешало бы поспать.

Глазунов недовольно посмотрел на Игоря. Похоже, начальнику не слишком понравилось, что его подчинённый начал с ним спорить. Но в словах Лазарева был смысл, поэтому, посверлив его взглядом ещё несколько секунд, Глазунов наконец сдался:

– Хорошо. Обсудим всё завтра. Можете идти.

На этом они попрощались. Стоило Игорю с Катей выйти на улицу, как машина, дёрнувшись от неловкого нажатия на педаль, выехала с парковки. Похоже, от утомления Глазунов стал плохо себя контролировать.

– Почему ты ему не сказал?

Игорь вызвал такси и поднял глаза от телефона. Катя стояла прямо напротив него, скрестив руки на груди, и требовательно смотрела Лазареву в глаза. Что же, после сегодняшнего она имела на это право.

– Это лист из дневника дочери Филиппа, – сказал Игорь. – Вряд ли в нём содержится какая-то информация, которая может быть нам полезна, но… Почему-то мне показалось неправильным демонстрировать его Глазунову. Вот и всё.

– Я хочу посмотреть, что там, – тоном, не допускающим возражений, потребовала Катя.

Лазарев нехотя сунул руку в карман. Листок частично обуглился и был небрежно смят, однако написанные на нём слова всё ещё можно было без проблем разобрать. Вместе с Катей он всмотрелся в неровный почерк.

«…дьевич сможет меня защитить. Он сильный. И хороший, иначе ты бы его ко мне не подпустил.

Пожалуйста, поддержи меня, как ты всегда это делал.

Твоя Соня.

Я люблю тебя, пап!

Поцелуй от меня маму, когда она перестанет злиться».

***

Как ни странно, Кате этого хватило.

Убедившись, что записка не скрывала ничего полезного для СЗГ (или, по крайней мере, решив, что это так), девушка кивнула и отстала от Игоря, избавив его от дальнейших расспросов. Лазарев предположил, что сказались особенности женского характера: короткое содержание обрывка бумаги явно тронуло Катю. А возможно, она и сама в прошлом вела дневник, и поэтому прониклась к Соне глубоким чувством солидарности.

Какой бы ни была на самом деле причина, но Катя сразу успокоилась и больше не возвращалась к этой теме. Сев в такси, она задумчиво уставилась в окно. Сегодня состоялся её первый в жизни рабочий выезд, события которого ей было необходимо переварить.

Игорь ей не мешал. Понимал, что сегодня прошёлся по тонкому льду, и что и так выдал больше информации, чем следовало, поэтому лихорадочно обдумывал, что делать дальше.

В первую очередь, следовало избавиться от обрывка дневника. Никакой практической ценности для Игоря он не имел, зато мог оказаться полезен разведке СЗГ: начиная закономерного вопроса, по каким это причинам Лазарев скрыл найденный листок, и заканчивая обрывком имени в начале записей, на которое Катя почему-то не обратила внимания.

«…дьевич».

Лазарев не сомневался: того же Глазунова наверняка заинтересовал бы владелец этого отчества. Возможно, это дало бы не слишком много, и всё же это была дополнительная зацепка, а лишних улик в таком деле быть не могло.

По прибытии на работу Игорь первым делом направился в отдел разведки, чтобы выполнить поручение Глазунова и узнать, появилась ли у них какая-то информация относительно местонахождения Филиппа. В тот момент, когда Лазарев добрался до искомого кабинета, там проходило совещание, поэтому Игорь решил подождать у двери. Несмотря на то, что он стоял в почтительном отдалении, до него всё же доносились разговоры.

– Да, я закупил новые разведывательные рации для служебной связи… Никого, конечно, не обязываю, это ваше право, но предлагаю скинуться, потому что задача это, конечно, наша общая… – бубнил незнакомый Лазареву голос.

– Алексей Анатольевич, но у нас не было задачи закупать рации! – недоумённо возразил кто-то.

– Ну, задачи, может, и не было, но так же удобнее всем будет. Можно будет использовать рации, это удобнее, чем телефоны, и вообще так мы сможем оптимизировать работу, это же всё для вас делается… – Алексей Анатольевич, – судя по всему, новый начальник отдела разведки – продолжил свой нелогичный бубнёж. Затем его голос чуть оживился: – Так, а вы их сфотографировали? Надо сфотографировать рации для отчёта начальству!

Больше ничего интересного на совещании не обсуждали. Когда оно завершилось и сотрудники отдела разведки покинули кабинет, в спины им прилетело «указание» начальника:

– И узнайте в других отделах, они не закупали рации? Не докладывали руководству? Потом мне скажете!

Игорь аккуратно постучал в дверь.

– Разрешите?

Почему-то он был уверен, что к новоиспечённому вожаку разведчиков следует обратиться именно так. А зайдя в кабинет и рассмотрев сидящего там человека поближе, понял – не прогадал.

Алексей Анатольевич оказался низкорослым краснощёким мужчиной с едва заметно выпирающим из-под свободной жёлтой рубашки брюшком. Услышав, как Игорь попросил разрешения войти, он весь подобрался, важно поправил неровно сидящие на веснушчатом носу очки и произнёс тоном, который он, наверное, считал покровительственным:

– Да, можете войти.

Лазарев постарался сохранить серьёзное лицо. Новому начальнику было немногим за тридцать, и он не слишком походил на матёрого разведчика. Скорее, он напоминал запустившего себя системного администратора, давно забывшего не только о необходимости физических тренировок, но и, скажем, о мытье волос, спутанным чёрным клубком обрамляющих краснощёкую голову.

– Я к вам по вопросу…

– Я знаю, по какому вы вопросу, – прервал его Алексей Анатольевич, предупреждающе подняв вверх руку. – Разумеется, ваш начальник отправил вас вовсе не для того, чтобы оказать помощь отделу разведки. Нет, помогать разведчикам не хочет никто! Вот так мы и работаем, – с напускной грустью развёл он руками. – Всё хотят помощи от разведки, а вот чтобы наоборот… Вот вы, например. Вы хоть раз предложили своему начальнику пойти и помочь нашему отделу?

Игорь не выдержал и вскинул брови.

– Нет, как-то не доводилось.

– Ну вот! – Алексей Анатольевич торжествующе, будто слова Игоря что-то доказывали, вскинул палец вверх.

«Нет, он напоминает не системного администратора, – мысленно поправился Лазарев. – Скорее, самого бесталанного актёра в захудалом театре, где ему по нелепому стечению обстоятельств досталась главная роли и теперь он лезет из кожи вон, чтобы ей соответствовать. Только вот ему невдомёк, что ни театру, ни зрителям это не нужно».

Тем временем Алексей Анатольевич продолжал свою вдохновенную речь:

– Зато как к нам все приходят, так сразу: «Помогите нам! Подскажите!»

– Думаю, этот вопрос лучше обсуждать с моим начальником, – вежливо остановил его Игорь. – А мне, если вас не затруднит, подскажите, есть ли какие-то новости по поводу Кратова.

– Затруднит! – голос Алексея Анатольевича надломился, сорвавшись на визг. Похоже, ему не понравилось, что его выступление прервали. Игорь тем временем заметил в нём очевидное сходство с предыдущим начальником разведки – кажется, дурной пример в самом деле был заразительным.

Алексей Анатольевич устремил строгий, как ему казалось, взгляд на Лазарева. Игорь не отвёл глаз, равнодушно ожидая, пока неприятный собеседник ответит. И тот сдался. Тяжело вздохнув, словно измученный идиотизмом людей, с которыми приходится работать, он наконец произнёс:

– Информации по поводу Кратова пока нет. Мы работаем над этим. Как только что-то станет известно, не беспокойтесь – вы тут же об этом узнаете. Это всё? Если да, то можете идти. У меня много работы.

На следующий день информации не появилось. И на следующий – тоже. Так минуло несколько недель, в течение которых стало совершенно очевидно: расследование зашло в тупик.

Впрочем, нельзя сказать, что Игоря это расстраивало. Напротив, поняв, что Филиппу удалось надёжно скрыться от взора СЗГ, Лазарев с облегчением выдохнул. Тем более, что на работе всё было относительно спокойно, и Игорь мог без проблем заниматься своими делами.

В первую очередь он перелопатил библиотеку СЗГ. На него, конечно, смотрели с недоумением: где это видано, чтобы дуболомы из отдела элементалей рылись в архивах? – однако чинить препятствий никто не стал. Жаль, но толку от этого было мало.

Упоминания о рунистах, конечно, встречались, но не то чтобы часто. Игорь насчитал лишь семь, да и то – это были лишь описания задержаний отдельных преступников, немного освоивших использование рун. Ничего более глобального Лазарев не нашёл. И, разумеется, слово «фальсиформика» нигде не значилось.

После этого Игорю ничего не оставалось, кроме как ждать открытия Института Элементалей. На тамошнюю библиотеку Лазарев возлагал большие надежды. Поэтому он ждал. Ждал – и тренировался.

Игорь сидел в спортивном зале, наблюдая за поединками остальных. Сам он больше почти не привлекался к спаррингам: с некоторых пор составить ему сколь-нибудь значимую конкуренцию никто не мог. Аркадий Борисович заметил это: сначала он стал выставлять против него по нескольку бойцов одновременно, а затем, увидев, что справиться с Лазаревым не удаётся даже впятером, махнул на это рукой.

Ждун, кстати, вот уже который месяц возглавлял их отдел. Михаил Сергеевич по-прежнему отсутствовал, гоняясь за тенью Кратова. Никаких успехов в этом он не достиг, и это, вероятнее всего, заставляло его предпринимать всё новые и новые попытки.

Игорь вздохнул и опустил глаза на свои руки. У его сильных способностей обнаружились и неприятные последствия: так как использование стихии каждый раз требовало от него повреждения кожи, теперь кисти Лазарева украшала паутина из тонких белесых шрамов, скрывающихся где-то под тканью рукавов. Одежда скрывала остальное от посторонних взглядов, однако Игорь каждый день видел: пусть и не в таком количестве, как на руках, но полосы шрамов с некоторых пор покрыли всё его тело.

– Всем доброго дня! – в спортивный зал зашёл Глазунов. – У меня для вас важное объявление.

С появлением начальника тренировка остановилась. Подразделение элементалей построилось напротив Михаила Сергеевича, чтобы послушать, что он собирался сказать. Никто не сомневался: раз Глазунов прервал свои поиски Кратова и пришёл к ним, значит, новости действительно были чрезвычайно важными.

– Буду краток, – начал Михаил Сергеевич. – Как вам известно, меньше чем через месяц состоится открытие Института Элементалей. В связи с этим на территории одного из Домов решено провести торжественное мероприятие, посвященное этому значимому для всех элементалей событию. Собираются представители всех Домов и Семей. Мы, как подразделение, на которое возложена задача по охране Института, тоже приглашены. Поэтому убедительная просьба –приготовить парадные костюмы, чтобы выглядеть подобающе. Пойдём все вместе.

– Нам нужно будет охранять и это мероприятие? – уточнил Антон.

– Нет, – Глазунов покачал головой, – безопасность обеспечивается Домом, на территории которого пройдёт званый вечер.

– Каким именно Домом? – спросил Игорь, заранее догадываясь об ответе. Михаил Сергеевич посмотрел ему в глаза:

– Мероприятие будет проходить в особняке Дома Прометея.

Глава 10

– Нет, не то!

Сначала Игорь напрягся от того, что мероприятие, посвящённое открытию Института Элементалей, будет проходить в Доме Прометея. Несмотря на то, что всем приглашённым на званый вечер гарантировалась безопасность и неприкосновенность, Лазарев ни на секунды не забывал: Дом Прометея – его враги. Даже если прямого столкновения не произойдёт, сложно прогнозировать, что они могут выкинуть. Ожидание мероприятия держало Игоря в постоянном напряжении.

Но больше всего Лазарева напрягала подготовка.

– Попробуй следующий!

Игорь тяжело вздохнул. Он уже успел тысячу раз пожалеть о том, что согласился, когда Катя предложила сходить за костюмом вместе. Бросив угрюмый взгляд на девушку, Игорь задвинул штору примерочной.

На крючках висело несколько костюмов, предложенных, естественно, Катей. Сам Игорь предпочёл бы купить неброский костюм чёрного цвета, однако девушка сходу забраковала эту идею, сказав, что он не подходит Игорю по его цветотипу. Опасаясь, что любые уточнения на этот счёт повлекут за собой двухчасовую лекцию на тему стиля, Лазарев сходу сдался, предложив Кате самой подобрать подходящие варианты.

А теперь об этом жалел.

– Ну ты скоро? – поторопила его Катя.

Игорь вышел из примерочной. На нем красовался тёмно-серый костюм в мелкую клетку – более вычурные варианты Лазарев мерить наотрез отказался. Катя окинула его оценивающим взглядом:

– Ну вот этот вроде ничего. Запомним его. Давай попробуем следующий!

Обречённо вздохнув, наверное, в тысячный раз за этот день, Игорь вновь скрылся в примерочной, мысленно пообещав себе больше никогда не ходить с девушкой за одеждой.

Впрочем, на этом его мучения не закончились. Остановив в итоге свой выбор на этом костюме, они принялись выбирать платье для Кати. Надо ли говорить, что это чуть не свело Игоря с ума?

Когда он наконец пришёл домой, Лазарев чувствовал себя таким выжатым, каким не был даже после самых тяжёлых тренировок. Не глядя бросив костюм на одиноко стоявший в центре комнаты стул, Игорь обессиленно завалился на кровать и уставился в потолок.

До званого вечера в Доме Прометея оставался один день. Игорь прокручивал в голове все возможные сценарии данного мероприятия, однако, как бы он ни старался, не мог найти никаких причин для возможных проблем. А в том, что они будут, он ни на секунду не сомневался.

Да, на него не смогут напасть – Дом, пригласивший всех остальных на званый вечер, гарантировал безопасность гостей. Любые конфликты на его территории стали бы ударом по репутации хозяина особняка, а этого Прометей допустить не мог. Как не мог он забрать Игоря к себе, что он пытался сделать с тех пор, как у Лазарева проявились способности элементаля. И всё же в то, что вечер пройдёт спокойно, Игорь не верил.

В итоге Лазарев решил, что будет действовать по обстоятельствам. Строить какие-либо планы он не мог – слишком мало было исходных данных – поэтому решил: пусть всё идёт, как идёт. Он уже не тот мальчишка, что был едва способен использовать собственные силы. К тому же, он будет не один: вместе с ним на званый вечер идёт весь отдел элементалей. Что бы ни произошло, они справятся.

Успокоив себя такими рассуждениями, Игорь перевернулся набок. Ему следовало хорошенько отдохнуть.

***

Особняк Дома Прометея впечатлял.

Каменная громада размерами, пожалуй, могла поспорить с зданием СЗГ. Но если штаб-квартира спецслужбы в некотором роде могла считаться образчиком современной архитектуры, особняк представлял собой строение, чей возраст наверняка составлял не одну сотню лет. При этом каких-либо следов обветшалости Игорь не обнаружил. Время словно обошло особняк Дома Прометея стороной.

Как будто оно его опасалось к нему прикасаться.

Игорь вышел из чёрного микроавтобуса и подал руку Кате. Конечно, это было не обязательно, однако Лазарев решил примерить на себя роль джентльмена и с каким-то мстительным удовлетворением отметил мелькнувшую на лице Юли тень недовольства. А затем сосредоточил внимание на своей спутнице.

Надо сказать, выглядела она великолепно: переливающееся серое платье, гармонирующее с костюмом Лазарева, выгодно подчёркивало её женственную фигуру; густые чёрные волосы, каскадом ниспадающие на плечи, были уложены в как будто бы слегка небрежную причёску. Игорь готов был побиться об заклад: девушка потратила уйму сил, чтобы добиться этой небрежности.

– Ты сегодня очень… Эффектна, – ничуть не покривив душой, сделал комплимент Игорь. В подведённых макияжем чёрных глазах загорелись радостные искры: похвала пришлась Кате по душе.

– Спасибо. Ты тоже отлично выглядишь. Шикарный костюм!

Игорь картинно вздохнул. И как она только умудрилась сделать комплимент самой себе?

От парковки к входу в особняк вела пешеходная дорожка, покрытая брусчаткой. С обеих сторон её окружали кусты, постриженные так ровно, словно от качества работы зависела жизнь садовника.

Впрочем, возможно, так оно и было.

– Добрый вечер, – мужчина, встречающий гостей, габаритами мог поспорить со статуями львов, замершими у входа в особняк. – Полагаю, вы из СЗГ? Прошу, проходите в зал.

Они оказались внутри одними из первых. Помещение по размерам превосходило, пожалуй, даже спортивный зал в СЗГ. А по обстановке – могло спорить, наверное, с королевскими покоями.

Стены украшала бордовая драпировка с вышитыми золотой ниткой стилизованными языками огня. Причём Игорь бы вовсе не удивился, узнав, что нитка и в самом деле была золотой: Дом Прометея явно мог себя такое позволить.

Пол устилал мрамор, причём никаких стыков заметно не было. Складывалось впечатление, что он был сделан не из отдельных плит, а из одного куска камня. Если, конечно, где-то можно было встретить кусок камня размером со небольшой стадион.

А вершиной всей этой роскоши – причём в буквальном смысле – была гигантская старинная люстра, свисающая с потолка на корабельной, судя по размерам, цепи. В замысловатой латунной конструкции были закреплены тысячи свеч, освещающие всё помещение живым огнём.

Немногочисленные гости были разбиты на небольшие группы, располагающиеся преимущественно у фуршетных столов. Взглянув на вошедших лишь мельком, они вернулись к своим делам, негромко переговариваясь между собой.

Решив взять пример с остальных, отряд элементалей занял место возле одного из свободных столиков. До начала мероприятия ещё оставалось немного времени, и тратить его впустую Игорь не хотел, поэтому начал кидать оценивающие взгляды на еду.

– Игорь! – заметив, как он потянул руку к столу, прошипела Катя. – По этикету нельзя сразу кидаться на еду. Это невежливо. Ты же ни дикарь какой-то!

Лазарев пожал плечами. Вообще-то, он как раз-таки дикарь. Впрочем, руку от стола он всё же убрал. Правила есть правила, даже если они дурацкие.

За неимением другого занятия он принялся рассматривать гостей. Несколько мужчин в одинаковых чёрных костюмах окружали невысокого, внешне щупловатого человека, с видом начальника охраны оглядывающего зал. На секунду мазнув по Лазареву металлически-серыми глазами, он отвернулся, словно сочтя Игоря недостойным своего внимания.

У дальнего столика расположилась разношерстная компания, о чём-то шушукающаяся между собой. При этом они то и дело недовольно косились на тех, кто стоял в диаметрально противоположной от них стороне.

Рослый беловолосый мужчина лет сорока пяти встречал их взгляды с лёгкой ухмылкой. С ним пришли всего двое – молодые парень и девушка с такого же цвета волосами. Они с равнодушными лицами смотрели прямо перед собой, словно не замечая направленных в их сторону недовольных взглядов. Игорь заметил, как женщина со сложной высокой причёской, видимо, возглавляющая разговорчивую компанию, брезгливо поджала губы.

– Игорь Земцов?

Изучая поведение гостей, Игорь не заметил, как к нему приблизилась одна из них. Он не видел этой девушки прежде – судя по всему, она прибыла в особняк Прометея совсем недавно. Девушка вежливо кивнула его спутникам, прежде чем повернуться к Игорю. Лазарев внимательно осмотрел её.

Изящные золотистые туфли с замысловатым плетением, поднимающимся выше щиколоток. Белое атласное платье, не облегающее фигуру, но тем не менее подчёркивающее стройную фигуру своей хозяйки, было украшено небольшой брошкой в виде зигзага молнии, рассекающего серое облако. Игорь поднял голову выше и натолкнулся на взгляд ярко-голубых глаз, сверкающих весельем.

– Насмотрелись?

«Если есть, на что, то отчего бы и не посмотреть», – подумал Игорь. Надо признать, она была по-настоящему красива: такие черты лица было принято называть «правильными». Идеальные пропорции, совершенная форма носа, подбородка, губ. Девушки вроде неё были образцами для лучших работ художников и скульпторов, златокудрыми музами, дарующими вдохновение.

Впрочем, с кудрями у музы возникли некоторые сложности.

Нет, они были, причём в свете гигантской люстры вьющиеся волосы на самом деле отливали золотом. Проблема была в другом. А именно – в длине.

Словно в насмешку над мифическим образом идеальной женщины, девушка коротко остригла свои волосы, так, что они не доходили даже до плеч, сияющим ореолом обрамляя аккуратное лицо. Это было необычно. Вызывающе. И, надо признать, ей это шло.

– Боюсь, вы ошиблись, – ответил наконец Игорь. – Моя фамилия – Лазарев.

– Думаю, это вы ошиблись, – девушка вежливо улыбнулась. – Ваша фамилия – Земцов. По крайней мере, была, прежде чем ваш опекун сменил её, чтобы замести следы.

– Откуда вы это знаете? – спросил Игорь так, будто слова собеседницы не были для него новостью. Он старался держать хорошую мину при плохой игре.

– Знать обо всех элементалях как можно больше – это одна из главных обязанностей Главы Дома, – девушка с детской непосредственностью пожала плечами. – Кстати, простите, забыла представиться: меня зовут Зевс.

– Зевс – мужское имя, – сказал Игорь первое, что пришло ему в голову.

– Вы очень наблюдательны, – не удержалась девушка от шпильки, – Хотя в случае с Домами элементалей Зевс, как, скажем, и Гефест, или Прометей – имя нарицательное. А скорее, даже титул, который носит нынешний Глава Дома. Кстати, если вам интересно, Глава Дома Деметры – мужчина. Но если вас смущает вопрос гендерной принадлежности, можете называть меня Кристиной.

– Хорошо, Кристина, – покладисто согласился Игорь. – Чем я могу быть вам полезен?

– Если честно, этот вопрос собиралась задать вам я, – сказала девушка, убрав упавший на высокий лоб локон волос. – Но сначала – позвольте принести вам извинения от лица Дома Зевса. В том, что произошло с вашей семьёй, есть и наша вина.

– Моей… Семьёй? – Игорь замер.

– Да. Семья Земцовых, хоть и жила обособленно, всё же была частью Дома Зевса. И ответственность за то, что она уничтожена, в том числе лежит и на нас.

– Сомневаюсь, что это сделали вы.

– Разумеется, это были не мы. Но Дом Зевса не смог защитить Земцовых, поэтому я прошу у вас прощения. Мне правда очень жаль.

Кристина говорила искренне. Сочувствующее выражение на её красивом лице не смогла бы сымитировать ни одна актриса, и Игорь вдруг почувствовал, что на самом деле ей верит.

– Я не знаю подробностей того, что произошло, – признался Лазарев, – Но уверен, что вашей вины в этом нет. Не корите себя.

– В любом случае, я хочу, чтобы вы знали, – если вам потребуется какая-либо помощь, я сделаю всё, что в моих силах, – слова Игоря не возымели на Кристину никакого действия. Она всё так же заламывала руки, что нисколько не вязалось с образом Главы целого Дома.

Она явно хотела сказать что-то ещё, но тут в центре зала раздался звон, привлекающих внимание гостей. Игорь обернулся к источнику звука, вскользь отметив неудовольствие на лице стоящей неподалёку Кати: кажется, его общение с Кристиной было ей не по душе.

«Ну, это её проблемы», – философски подумал Лазарев. – «Я не сделал ничего особенного… А даже если бы и сделал, что такого? Мы с ней не в отношениях».

– Господа! – зычным генеральским голосом начал Прометей. В классических чёрных брюках и простой белой рубашке, ничуть не скрывающей его мощной фигуры, он стоял в центре зала и сжимал в руках хрустальный бокал. – Я рад приветствовать всех вас в своём доме. Мы собрались здесь по важнейшему для всех элементалей страны поводу! – он ненадолго замолчал. С первыми его словами все разговоры в зале затихли сами собой. Перебивать Прометея не рискнул бы никто.

– Никогда прежде в истории не происходило ничего подобного. Мы с вами стоим на пороге великого будущего, в котором Дома и Семьи элементалей сблизятся так, как никогда прежде. – Игорь отметил, что Прометей ни слова не сказал о дикарях. Похоже, упоминание о них было ниже его достоинства. – И всё это стало возможно благодаря беспрецедентному событию – открытию первого в стране Института Элементалей! Предлагаю поднять бокалы за новую эпоху, свидетелями которой мы становимся прямо сейчас!

Игорь взял со стола один из бокалов и принюхался. От напитка распространялся практически незаметный этиловый запах, поэтому Лазарев только сделал вид, что пригубил его – алкоголь он принципиально не употреблял. Он обратил внимание, что, когда Прометей опустил свой бокал, жидкости в нём ни на грамм не убавилось. Похоже, Глава Дома тоже не был большим любителем выпивки.

После вступительной речи Прометея разговоры возобновились. Элементали подходили друг к другу и о чём-то переговаривались, то и дело с разных сторон разносился смех. Игорь обернулся к своему столу.

Кристина незаметно ушла. Игорь заметил её в другом конце зала: к ней то и дело приближались другие гости, и Зевс со всеми находила, о чём поговорить, но Лазарев то и дело ловил на себе мимолётные взгляды её выразительных голубых глаз. И нельзя сказать, что это внимание не было ему приятно.

– Почему ты не пьёшь? – деланно-спокойным тоном поинтересовалась Катя.

Игорь пожал плечами:

– А зачем?

– Ну, как это – зачем, – встречный вопрос выбил девушку из колеи. – Для вкуса. Для веселья. Чтобы расслабиться. Зачем его пьют все остальные?

– Не знаю, – ничуть не покривив душой, ответил Игорь. Он всмотрелся в пузырьки, поднимающиеся со дна его бокала. – Вкус – мне не нравится. Веселиться я могу и без алкоголя. Расслабиться – тоже. К тому же… Я предпочитаю себя контролировать. Что бы не произошло, я хочу быть уверен, что решения принимаю я, а не этиловый спирт в моей крови.

Катя внимательно посмотрела не него. Потом – на свой бокал. А затем решительно отставила бокал в сторону.

И нельзя сказать, что Игорю это не понравилось.

Остальные элементали были не столь щепетильны. Лазарев заметил, как Антон слишком громко рассмеялся чьей-то шутке и хлопнул собеседника по плечу. Мероприятие началось совсем недавно, но рядом с ним уже скопилось несколько пустых бокалов. Другие сотрудники, конечно, отставали от него, но тоже с удовольствием потягивали несомненно дорогой напиток.

Впрочем, выпивать отказался не только Игорь. Артур – вероятно, по религиозным соображениям, – тоже не притронулся к содержимому своего бокала. Как и Глазунов, цепким взглядом изучающий гостей. Лазареву показалось, что начальник был напряжён, но от чего именно – понять не удалось.

– Так это ты – Игорь?

«Что за мода – подходить незаметно», – вздохнул про себя Лазарев.

Мужчина остановился в паре шагов от него. Тот самый, которого он приметил в начале вечера, – высокий и беловолосый, с еле заметной ухмылкой, не покидающей безупречно выбритого лица. В холодных серых глазах, впрочем, не было ни намёка на веселье.

– Да, это я, – согласился Игорь.

Вблизи мужчина оказался настоящим гигантом – Игорь не доставал ему даже до плеча. Лазарев не стал задирать голову и смотрел на него исподлобья. Почему-то от человека, подчеркнуто игнорирующего спутников Игоря, он не ожидал ничего хорошего.

– Моё имя – Игорь Морозов. Арес. Приятно познакомиться, тезка.

Он протянул Лазареву широкую мозолистую ладонь, и Игорь, чуть помедлив, ответил на рукопожатие. Кисть Ареса оказалась сухой и крепкой.

А затем Игорь почувствовал, что замерзает.