Элементали 1. В огне летел ветер

Глава 1 А ветер в море затихал

Как часто у людей возникает желание попасть под машину или просто очутиться в коме? Не чтобы умереть, а просто отключиться. Отдохнуть и ничего не чувствовать. В таком состоянии я находилась уже давно. С тех пор, как случилась авария, я живу с этим желанием – последовать за ним и не последовать тоже. - Прости меня, - до сих пор стоит в ушах его шёпот. Скользкая дорога, шум тормозов - и чувство, как слабнет такое крепкое объятие. Сознание затормозило. Я лежу на земле далеко от того места, где железо и кровь смешались в единое месиво. Там, где разбилась моя душа, а тело осталось в живых. Авария забрала единственного, кто ответил на мою любовь. Единственного, кого я полюбила так сильно, что кома казалась блажью. Никто так и не понял, что тогда произошло. Ничто вокруг не предвещало этого, а самое странное - почему выжила? Я должна была умереть вместе с ним, все факты на это указывали. Но ответы остались нераскрытыми. Врачи, пожарные и полиция лишь разводили руками, теряясь в догадках, как я оказалась в нескольких метрах от места, где горел мотоцикл. До встречи с ним я боялась всего, что скрывается в тени. Сейчас я жажду этого. Внутренне я будто наказываю себя за то, что жива. Вина съела сознание и подсознание. Скучать, тосковать, любить, ненавидеть - все «правильные» чувства притупились. Остались только вина, горе и злость. Очень много злости. В первые дни я не слушала музыку, не говорила. Даже собственный голос причинял боль. Я часами пыталась вспомнить хоть что-то: лязг тормозов, взрыв, крики. Но помнила только пламя. Оно возвышалось в моих кошмарах. Раньше огонь казался волшебным. Теперь я боялась даже спички. Полгода я ела либо холодное, либо разогретое в микроволновке. Плита была электрической - и, хоть и не сразу, это спасало от полуфабрикатов. Родители и Марина ужасались, но я не могла иначе. Потом пришла музыка. Она стала для меня спасением от собственных мыслей. Наушники с шумоподавлением позволяли заткнуть мир и не слышать ничего, кроме неё. Проходя по скверу, я почувствовала, как знакомый холодок пробежал по моей спине. Я так давно его не чувствовала, что чуть не вскрикнула. Мне казалось, что тогда, очень давно, это был бред. За мной кто-то следил. Снова. Чьи-то глаза прожигали меня с ног до головы. Уже пару лет не было этого ощущения. Я надеялась, что это просто моё воображение, но спустя пару лет - снова. Нет, это не может быть тот же человек. Прошло больше пяти лет. Пытаясь успокоиться, вдруг поняла: ощущения совсем другие. Это напугало ещё сильнее. Кто бы это ни был, отправиться вслед за ним я не хотела. Он бы не простил. Я почти бежала, но чувство чужого взгляда не отпускало до самого подъезда. Лишь захлопнув за собой дверь, я позволила себе выдохнуть. *** Подъезд встретил меня тишиной. Даже самые отчаянные уже разошлись, осталась только я. Родителям безумно не нравились мои ночные похождения, но сколько они ни бились, добивались лишь того, что я сильнее уходила в себя. Глубоко вздохнув, тихонько открыла дверь, глупо надеясь, что меня не ждут. В выходные меня ждали до тех пор, пока я не приду. В будни же я гуляла намного меньше - никто не отменял работу. - Ты меня до больницы доведёшь! Бери с собой хотя бы Мари... - И тебе привет, мама. - лучшая защита - нападение. Точнее, приветствие. Марина была полностью на стороне родителей. Я так надеялась на её поддержку, что сильно вспылила. С тех пор мы не разговаривали. Каждый раз, когда мама о ней заговаривала, я меняла тему. Это было глупо, несерьёзно, даже по-детски. Мне было больно, а никто не хотел этого принять. - Алиса, прошло уже полгода. Давно надо подумать о себе. На Кирилле жизнь не остановилась. Ох, зря она. Знает же. - Не произноси его имя! - я огрызнулась, почти переходя в крик, - за долгие месяцы лишь это могло вывести меня не просто из себя, а из глубокой апатии, - Тебе он никогда не нравился. Наверняка ты тайно мечтала, чтобы он пропал. Домечталась? Теперь он мёртв! - Не смей кричать на мать! Ты головой думаешь, когда мне такое говоришь?! Чтобы я желала человеку смерти? Там могла быть ты! На последней фразе её голос дрогнул. На крики вышел папа. Хоть в последнее время отношения между родителями были натянутыми, он всегда старался быть громоотводом. - Дамы, зачем так кричать. Всё можно решить спокойной беседой. - Спокойной беседой?! Может, ещё сядем и чай попьём? - маму начало накрывать. Моя злость передалась ей. - Что же ты раньше молчал? Как там у тебя? Давайте жить дружно! Мир, дружба! Твоё влияние, смотри, во что вылилось! - Я, по крайней мере, не такой, как твоя мать. - слова отца будто ударили её по лицу. - Ты знал, почему она себя так вела! Не вини мою семью! - Ты выбрала нас, Лена. - папа устало посмотрел на неё, но оставался спокойным. - Ты выбрала эту жизнь. Сама ушла - от них, от него, от всего. Мама, которая до этого стояла, осела на стул. Тихие слёзы ранили моё и так израненное сердце. В глазах отца стояла внутренняя борьба. Я видела, как он хотел подойти к ней, но остался на месте. Такую боль я видела только в зеркале - когда очнулась после аварии. Папа отвернулся и произнёс: - Я тебя отпускаю. Возвращайся в свой мир, к матери. - и почти шёпотом, чтобы я не услышала, но я услышала: - К нему. Он ждёт. Мама подняла голову так резко, что длинная коса, которой она так гордилась, улетела назад за спину. - З-зачем ты это делаешь? - слёзы ещё оставались на щеках. - Ты знаешь зачем. - папа развернулся и посмотрел очень серьёзно. - Подумай об Алисе. Я стояла как вкопанная. Не могла пошевелиться. От привычной жизни ничего не осталось. Родители разошлись в разные стороны, а я продолжала стоять. Не понимая, что делать. Потом молча ушла к себе. Плакать, кричать, чувствовать хоть что-то - было слишком больно. Это была их жизнь. Но, глядя на многие семьи, я радовалась, что, будучи одинокой, я всё равно не одна. У меня была моя маленькая дружная семья. Мама, папа, дедушка и бабушка по папиной линии - мне этого хватало. Ни тёти, ни дяди, ни братьев. Никогда не знала родственников со стороны мамы. Но у меня были они. Я не знала, кто этот «он». Но по тому, как мама замерла, поняла: это не просто человек. *** Квартира была просторной и уютной, но очень одинокой. Резко бросалось в глаза, что тут живёт один человек. Единственным разнообразием - мои вещи: я часто оставалась у неё ночевать. Мы сели на кухне, подруга налила мне чай. Обычный, чёрный, с одной ложкой сахара. Она знала мои вкусы. Я, правда, не отказалась бы от кофе - любимого гляссе, которое успокаивает, - но Марина вечно твердит, что на ночь кофе вредно. Будто мне мало этого от родителей. Мы жили рядом, но я всегда поражалась, какая у неё вода - словно собственный источник. Мама просила заваривать чай у нас, потому что даже обычный чёрный становился нереально вкусным. Сколько бы я ни спрашивала, какие фильтры она использует, в ответ - отмахивание и смена темы. Со временем я сдалась. Но сейчас, глядя в чашку, я не ощущала вкуса. Только воспоминания о нём. Первой молчание прервала Марина: - Если не хочешь говорить - не надо, - она замялась, что было ей несвойственно. - Я рада, что ты вообще пришла. Честно, мне было дико без тебя. - Мне тоже, - я сделала машинальный глоток. - Папа уходит. Несёт какой-то бред, что маме и мне будет лучше без него. Я ждала любой реакции - удивления, злости, хотя бы вопроса. Но Марина просто грустно посмотрела мне в глаза. - Ты что-то знала? - во мне снова всколыхнулось чувство врага. - Нет! - быстро ответила она. - Просто я видела со стороны: с вашими родителями что-то не так. Это и раньше было, но за эти полгода, когда ты сама не своя… - Винишь меня в разрыве? - Конечно нет, - она села ближе, взяла мои руки, начала гладить, как ребёнка. - Прошу, перестань видеть во мне врага. Я всегда на твоей стороне. Просто… не все твои решения безопасны для тебя самой. Я вспомнила холодок, который чувствовала сегодня ночью. - Мне нужно кое-что рассказать, - выдохнула я. - Боялась, что спишешь на паранойю. Но после аварии моё состояние… вряд ли ты отвернёшься, раз уж впустила. - Ты думала, я откажусь? - она усмехнулась - той самой усмешкой, по которой я скучала. - Ага, надейся. Я улыбнулась и обняла её. И в этом объятии, уткнувшись в плечо, заговорила: - Три года назад, до встречи с ним, меня кое-что беспокоило. За мной следили, Марин. Я не шучу. Я ловила чужой взгляд постоянно. Сначала просто странное ощущение, а потом - отчётливое. Я никогда не видела, кто это был. А потом это прекратилось. Марина молчала. Я отодвинулась, заглянула ей в глаза. - А сегодня… когда я гуляла, почувствовала снова. Это дрожь ни с чем не спутать. Но взгляд был другой! Не тот человек, что следил три года назад. Но ощущение - такое же. Марина покачала головой, но в глазах мелькнуло что-то… тревога? - Ты уверена? - спросила она слишком спокойно. - Да. А что? Она помедлила. - Ничего. Просто… рассказывай дальше. Я взяла остывший чай, допила холодные остатки. - Наверное, я сейчас веду себя как ребёнок. - Алиса, всё будет хорошо, - Марина обняла меня крепче обычного. - Ты очень устала. Диван, как всегда, твой. Я кивнула, но в голове крутилось одно: она что-то знает. Она точно что-то знает. - Марин? - М? - Ты… веришь мне? Про взгляды? Она помолчала. Потом тихо сказала: - Верю. Больше, чем ты думаешь. И ушла в свою комнату, оставив меня с холодной чашкой и тысячей вопросов.