Элемент Вордарога

Пролог

– Псс! – шикнула Лив.

– Идем, идем, пока нас никто не заметил, – шепнула Айлинель.

– Движемся, Айлен, движемся, – подтвердила высунувшая нос из-за статуи валькирия Ливиэль.

– Только тихонько, – вновь шепнула Айлинель, – стража может заметить.

– Да знаю я, знаю… Просто меня не покидает ощущение дежавю, как будто это все уже было, – пискнула Лив.

– Тсс! Теперь ты звуки издаешь, – упрекнула скользнувшая за очередную статую Айлинель.

В лунном свете лес причудливых изваяний Улиссана казался Айлен таким чудным, одни только морды горгулий чего стоили. Ой, а этот бородатый великан с фосфоресцирующими глазами, что постоянно смотрит в сторону князя, он, вообще, уже в бездну известный раз напугал ее. Зырит себе, зырит не моргающим взглядом голубых огней.

Айлинель снова обернулась в сторону Лив, та с беспристрастным видом кралась за ней, то и дело поглядывая в сторону чудного великана. Кхх, раскусила валькирия. Помнит, черная птица, что я еще с детства не перевариваю сие произведение безумного скульптора, который просто помешан на их отце и создал такого рода стражу для его статуи. Брр, лучше и не думать, а то мурашки по спине бегут, глядишь и вальс там станцуют или еще чего…

Но в статуях и в самом деле что-то было. Недаром Дардриил пугал их, когда они были маленькими: “Не лазьте на статую, а то каменная стража оживет, истопчет весь газон, поломает всю площадь, тем самым прогневав отца. А затем Вас, дорогая Айлинель, и Вас, сэр Натти Алхимичный, схватит за шкирку и отведет к Безумному Уриэлю отцу”. Мы с бесконечно молодым Натти тогда очень испугались, а Его Алхимичество и вовсе чуть не напрудил в штаны. Эх, славные “страшные” деньки. Жаль только, что Лив тогда с ней не было… Вернее, была, но по другую сторону баррикады. Старше сестренка, многим старше… Стояла себе рядом с Даром и хихикала во весь опор… Ха, а ведь ведет себя практически, как Натти в свои двадцать один, а тогда нам с ним было десять и восемь лет, соответственно… Жаль, славные деньки…

Что там Лив говорила о дежавю? – подумала она, вновь искоса мазнув по сестре взглядом. – Что-то и у нее такое наклевывалось, даром, что мыслим схоже.

Замереть, подождать, пока пройдут оба идущих по своим охранным делам стража Улиссана, затем шикнуть на Лив, приблизиться поближе к сестрице, посмотреть на отдаляющийся патруль, сощурить глаза от их слишком ярких масляных светильников и шепотом поинтересоваться:

– Лив? В ночь ухода Рона разве ты меня не отговаривала?

Ливиэль, княшна, сестрица, ночная валькирия Улиссана резко нахмурилась и вперила в младшую дочь князя Уриэля свой пронзительный взгляд:

– Нет, не могу вспомнить… Странно… А, хотя… Если покопаться… – все как в тумане…

– Напряги память, пожалуйста, сестренка, – промурлыкала Айлинель.

Ливиэль снова напрягла извилины, на ее гладком лице пролегла легкая морщинка. Уши навострились, глаза приняли самую темную, мутную ипостась синего цвета, с виска валькирии скатилась в свете Селены похожая на жемчужину бисеринка пота.

– Знаешь, получается! – едва не воскликнула она.

– Еще, сестрица, постарайся, это может оказаться важным.

– Да, отговаривала! Вспоминается…

– И?

– Отговаривала, отговаривала, но ты ни в какую не соглашалась отказаться от своей затеи. Странно…

– Ладненько, они уже далеко. Я тоже благодаря тебе кое-что вспомнила, идем, – перестав размешивать котел воспоминаний валькирии, пробубнила Айлинель, отпрянув и делая аккуратный шаг в сторону закатившегося в туманность тучи Айрэла Вечнотени.

– Ии-и, поскорее бы поговорить! – донесся до нее голос Ливиэль.

Следующий патруль был на башне стены. Собственно, поэтому, из-за этих бдящих недоумков стражничков они и решили красться по землице, а не лететь по небу.

Когда девушки очутились возле южной стены города и Айрэл был уже в почти в зените, Лив остановила Айлен и легонько придержала ее за локоток, после кивнула на небольшой садик, находящийся справа от стенки Улиссана. Что, сейчас, неужели нельзя сначала сбежать? – промелькнула мысль у девушки. – Ладненько. Хорошо. Видимо, мысли не могут ждать и просятся выйти наружу.

Кивок сестре и шаги за ней, идущей впереди и следящей за задремавшим стенобитным стражем, что лбом своим сверлил дыру в непреступном каменном парапете стены… Дверца, легкий ее скрип, не сопрано, а милозвучный альт. Все в порядке. От стражи – ни слуху, ни духу, и храп, кажется, стих. Хорошо, быстро выслушаем эту невтерпячку и долой этот сладкий город. В путь, на поиски Ронета! Моего Айрэла!

– Это был дракон, – прозвучал слишком низкий голос Лив.

– Что, дракон? – вопросила Айлен.

– Это ее рук дело, она остановила тебя, сестра, и меня по совместительству, – еле слышно промолвила она.

Айлинель вспомнила дополнительные патрули стражи, твердящую о том, что необходимо подождать, позже направиться за Роном валькирию, и сонмы факелов на площади с оком подъемного механизма. Но дракон, дракона девушка не помнила, какая-то ряска затуманивала тот промежуток реки ее воспоминаний, реки, что сейчас тянула ее на дно. Голова аж раскалывалась от усилий вспомнить хоть что-то о драконе и конечной их цели, ведь выбраться из города они тогда так и не сумели. И еще Лив сказала, что дракон – она! В последний момент унесенная течением мысли Айлинель наконец что-то увидела, что-то… Тень, тень на краю города, что поджидала их, а дальше сплошной обрыв… Все, что, по ее мнению, могло произойти дальше уносили стремительные воды водопада, идущего в незыблемую глубь прошлого.

– Выходит, тень, что поджидала нас – это дракон, – удивленно расширила глаза Айлинель.

– Да, и это происходило здесь же, за этой стеной. Я вспомнила это буквально только что, – подтвердила не менее удивленная Ливиэль.

– Скорее, на выход, пока страж спит, там нас могут ждать новые разгадки, – вздрогнув, встрепенулась Айлинель.

– Вух! – протянула Лив, раскрывая темные крылья ночи.

Айлен последовала ее примеру и молнией рванулась вверх.

Через мгновение стена была позади, дремлющий страж остался на другой странице их бытия, а спящий город перестал отбрасывать на сестриц свои тени.

Поросшая мхом и засыпанная валунами поверхность внутреннего полукруга крылатого города радостно приветствовала девушек охватывающим все вокруг скользящим сиянием Селены.

– Это было здесь, здесь дракон нас… Что, нас? – проговорила совершенно недоумевающая Лив.

– Ай, точно! Она усыпила нас! Здесь! – завернув крылья в странного вида трубочки, открыла Айлен.

Лив прикрыла ладошкой рот, крылья ее извернулись под немыслимым углом, удивление сменилось смесью понимания с вездесущим скепсисом валькирии, глаза прищурились. Расследование не потребуется, – подумала Айлинель, – мы уже все вспомнили. Но почему усыпила? Почему «она» ?

– Порошок! – встрепенулись обе девушки.

– Когда тень приблизилась, крылья ее распахнулись и явили нам сонный порошок. Но почему мы все забыли? – спрятав в руке подбородок, явила Лив истину.

Точно! Все так и было, – мысли Айлинель вновь полились в русло спокойных вод, – так оно и было. – Но прошлое никуда не ушло, а призвало в голову девушки очередную пакостную мыслишку: нет, если снова, если все повторится?!

– Бежим, летим, вниз! – отчебучила Айлинель, хватая сестру под руку.

Ливиэль фыркнула, но не позвала слуг возражений, а мерно послушалась, взлетев вместе с сестрой.

Город заставлял обернуться, однако горизонт звал, звал на поиски любимого, того, кому суждено отыскать Сердце Мира.

Спуск много времени не занял, девушки быстро преодолели расстояние и, пролетев еще несколько километров, затерялись в местной тянущейся к Вечнотени мрачной ждущей лучей Раэла растительности.

Вы, наверное, думаете, как Айлинель отыщет возлюбленного в сонмах Граней миров Гриндиса? Это невероятно трудно по меркам людского или даже геллского восприятия, но Слезы Раэла ведают этот мир гораздо лучше других, лучше, чем мы даже можем предполагать. У Айлинель Умбрани остался туз в рукаве, припрятанный, ждущий подходящего момента козырь.

Сестры Раэлис и Айрэлис неразлучимы, зная это, Айлинель отдала Айру Рону, дабы, когда ненароком пути их разойдутся, она бы всегда могла его найти. Специально, конечно, специально, именно по этой причине Айлен и отдала ему меч. Ну, защиту и нападение никто, конечно, не отменял, но основной мотив таков. Стоит положить одну из сестриц на землю, и она тут же повернет лезвие в сторону другой, найдет самый краткий путь, в Лазейки заведет и приведет к цели – не даром они сестры. Девушка уже было хотела поставить грациозную искательницу сестры на землю, когда в кустах заслышался какой-то шорох. Айлинель мигом выхватила Раэл из ножен и направила луч в сторону затаившегося дракона.

– Спокойно! – донесся голос из цирка ночных кустов. – Это я, Келл.

С бухты-барахты, Айлинель даже не обратила внимание на успокаивающую ладонь на своем плече. Дар предвиденья или невероятная чуткость валькирии? Зная сестру, Айлен смела предположить третий вариант.

– Фу-ф, еле за вами поспел… Скрытность – не мое это, лучше стремительность и шквал ускоренных крыльями атак, – завертел языком Келл.

– Следить вздумал? А вдруг мы тут ночью покупаться решили, вдвоем под луной. А ты, прохиндей, в ассасины поиграть решил, глазастые такие и с фингалами, – тут же заострила Айлинель.

– Ну простите, неугомонный интерес… – потупился Келлери, почему-то зыркая в сторону Ливиэль.

Тут все стало на свои места: рука, плечо, предвиденье и т.д. – подговорились… Он знал о нашем экспедиции в Грани!

– Ах, вот значит как! Заговор?! – крутанула Айлен глазами.

– Ну, вообще-то он знал заранее, потому что подслушал наши шепотки.

Может и так, а может и нет, все равно – заговор!

– Так, не время все рассусоливать! Келл, ты с нами? Багаж, мытье ног и теплые простыни? – уставилась Айлинель на Келла, тряхнув гривой золотистых волос.

Тот сглотнул, сделал очень кислое выражение лица, угрюмо улыбнулся, еще раз посмотрел на Ливиэль и отчеканил:

– Да! Да! Да! И еще раз – ДА!

– Ух! – свистнула Лив.

– Да! – протянула Айлен.

– Охрана, – улыбнулся парень.

– Она самая, гламурного цвета, – усмехнулась Айлен, стрельнув на Лив многообещающим взглядом.

Парень чуть осерчал, но задор так и плескался у него в глазах.

– Ну, тогда пора! – произнесла Айлинель, опустившись на землю и вбивая ладонь с клинком в ее грань.

Раэлис тут же описала дугу и сверкнула острием в сторону стен вездесущего мрака. Все проследили за зарницей небес. Келл, съежившись, пожал плечами, Лив устремила взор вдаль, Айлен взирала на них и готовилась в путь.

– Однажды я тебе помешала, но сейчас не стану, – сказала Ливиэль, посмотрев на сестру. – Мы найдем его, Айлен, обязательно найдем!

– Да! Да! Да! – скороговоркой подтвердил Келлери, в победном жесте распустив свои крылья.

– Ну что ж, в путь! – торжественно провозгласила Айлинель, делая первый шаг…

Глава 1

Руки лишь на мгновение обрели рукоять, все ощущаемые мной чувства начали затухать. Большой мир будто перевернулся и стал растягиваться в немыслимые размеры и расстояния. Действительность приобрела слишком темный оттенок. Вокруг только холод да мириады тянущих забвение лучей вечных зарниц. И еще кое-что – «Артефакт Раскола», – будто прозвучало у меня в голове. Свет Раэла! Что же это, и где я сейчас нахожусь?

Я обернулся вокруг – ничего – картина та же, однако Каменное Копье, явившееся Артефактом Миров, начало преображаться. Обелиск былой славы и вечного покоя воссиял яркой красной звездой, древко реликта оживило вживленные в себя острые, как бритвы лезвия осколков миров. Свет был ярок, он старался захватить все вокруг и превратить пространство в красную поляну космической туманности.

Так оно и оказалось, когда я сообразил, где я нахожусь и чьими глазами освещаю мир. Нечто непостижимое взирало нашими очами на алый проблеск вечности. Тем временем все вокруг преобразилось: туманность отдалилась, части Материи мира ангелов и лейдраков взмыли в космос и окутали все вокруг движущимся калейдоскопом крупиц единой вселенной.

И правда! По легенде, что мне поведали геллы о едином мире, временах гармонии и грез, раздорах среди населявших Материю могущественных рас и последующем расколе их быти, по ее канонам как раз и происходило нечто похожее.

Прозвучавший рев четырех стихий внес корректировку в мысли и чувства того, кто сейчас меня вел. Гриндис, а это был именно он, ввел свое оружие в назревавший над явью бой. Когти на его лапах удлинились до саблевидных терзающих души острых осколков, хвост раскрылся диковинным остро выглядевшим тюльпаном, пасть приоткрылась, обнажив клыки и подув огненным ветром.

Началось сражение, не то, что ожидал увидеть я, а другое, но от этого не менее немыслимое. Миры, оказавшиеся драконами, ринулись в бой, потоки пенящейся в вакууме горящей крови полились рекой. Костяные орудия сражавшихся звенели на манер клинков, пламя обжигало космос, а растерзанные тела улетали в веками воспетую высь. Ни одного ангела, как я ранее ожидал, не удалось разглядеть. Звуки битвы не смолкали, ветра агонии возвышались над этим местом. Гриндис сразил шестерых врагов разных цветов – лейдраков, Миров, что населяли Материю, при этом дракон ощутил едва ли несколько прикосновений, которые лишь вскользь полоснули его чешую.

Вскоре стало намного тише, я, позабыв о ангелах, наблюдал за расползающимися остатками былой славы лейдраков, а именно, всей бьющейся за незримую цель оравы отступающих в разные стороны запутавшихся в собственных амбициях драконов, что яркими блестками разлетались вокруг.

Но тишины не последовало, не последовало и покоя для души моего зеленого спутника. Не в силах сдержать печали, отвернувшийся от злой картины Гриндис ощутил спиной чей-то пронизывающий до костей взгляд. Голова титана обернулась на зов. Синяя фигура тянула крыльями несуществующий воздух и будто насмехалась над зеленым миром, порхая над поверженными Арвой и Синтой. В сердце Мира что-то екнуло, мгновение черной тоски резко сменилось бушующей яростью, оборвались все сдерживавшие его цепи, крылья понеслись в бой. Мысль была одна – “Вордарог!”

Сцепившиеся в поединке бешено раскручивающихся лап, когтей и хвоста существа, совершенно потеряв голову, сорвали алый цветок крови. Рана, нанесенная синим лезвием, была близка к своей цели, сердце будто сжалось и затаилось поглубже, подальше от лезвия чужого мира. Судорожные крылья разжали объятия, а передние лапы расцепили скрещенные клинки. “Так близко!” – громко взорвалось в голове. – “Кристалл чудом уцелел во плоти.” Не обращая внимания на болезненные ощущения щупалец близящейся смерти, Гриндис атаковал. Взмах, скрытая под удар хвоста атака левой передней лапой встретила плоть, новый удар погряз в защите, очередной утонул в пустой мгле. Вордарог отступил, ощутив ранение, Гриндис, ни теряя ни мгновения, наступил на скорость и, забыв обо всем кроме синего цвета, закрутился огромным зеленым волчком. Наконец, когда оборона из крепко сцепленных лап поддалась и уловки врага провалились, очередной укус встретил цель. Фехтование миров закончилось: зубы Гриндиса крепко вцепились в шею врага, броня чешуи поддалась, и Мир, словно дикий зверь, воспользовался шансом сполна.

После, отводя взгляд от поверженного врага, Гриндис заметил укутавшуюся в сопряженном с ее цветом тумане Пир. Еще один его друг, которого погубил Вордарог. Она не погибла, но оставила Арву и Синту на растерзание Синего врага, и в сражении с Вордарогом осталась безучастна.

Алая фигура скрылась в родном цвете и ушла прочь, богиня огня ушла. Лепесток Чуткости, как Гриндиса называли остальные Миры, не завял, а лишь немного потерял свой зеленый цвет. Мир, обретя отнюдь не последний покой, поглаживал не достигшую цели синюю рану и наблюдал за затухающей алой грозой…

Я вернулся, зажглась окружавшая меня реальность, ладони ощутили уже, казалось, державшую их тысячу лет в заточении рукоять. Битва драконов, а по сути миров закончилась давным-давно. Обе руки держали Лейглавирн под уздцы, невероятная мощь взращенного из Сердца Мира меча впитывала силы из самого меня. Реликвия, словно взбешенная лошадь брыкалась и фыркала блестящими искрами. Я тянул, тянул шпоры бури, уже не осознавая который час. Время играло со мной в кошки мышки, а чувствующий биение сердца клинок все не поддавался. Вдруг и Нантис решила бросить меня и уйти, как ранее отнятые силы охотно отдались мечу. Нет! Не уходи! Свет этой яркой звезды привел меня к Сердцу Мира, уволок прочь от невзгод Пути и привел к цели, а теперь решил бросить меня. Что же это такое? Безумный обман или попытка образумить меня? Стараясь удержать на плаву обе лодки, я не отдавал предпочтение ни одной из них. Не уходи, Нантис, не бросай меня, я без тебя не смогу! Выбор был слишком тяжел: верный осязаемый кожей, словно живой товарищ браслет, или меч, способный известить о кончине мира и сподвигнуть всех на последний бой.

От тяжести этого решения зависело все, почему-то привязанность играла для меня слишком большую роль. Все – пора! Я позволил ожившему украшению соскользнуть с запястья и вернуться в утробу матери, только тогда обессиленные руки ощутили движение. Лезвие заскользило по граням великого самоцвета, легкое, как перо оно вышло из родной стихии и обрело себе нового владельца. Да! Я ощутил невероятный всепоглощающий подъем исходящей из Сердца Мира энергии. Кровь стремительным потоком погнала по венам мою жизнь. Сила! Сила, незнающая границ, захлестнула меня и понесла в высь. Бывшие очень тяжелыми крылья распахнулись павлиньим хвостом. Ноющее от гнета синих корней Сердце засияло ярче и более мерно. Бушующий ураганом ритм начал стихать, а меня все несло в высь. Вверх, к судьбе! Перья реактивного ранца словно разгорелись нестерпимым огнем. Нависшие над миром корни смерти зашептали ранее неслышимую мелодию голосов. Шепчущие корни отговаривали меня, звали сойти с пути и примкнуть к пятнающим рубин легионам хаоса.

Когда я приблизился к синему отражению подземных лесов, словно из зазеркалья на меня ринулись вездесущие индиговые отростки. Легкое как перо лезвие рассекало их, корни плетьми опадали вниз. Сначала мелкие, затем большие – они все приближались и приближались со всех сторон. Я кружил словно Геракл, сражающийся с Лернейской гидрой. Казалось, что после каждой отрубленной головы, как в давней легенде, на меня обрушались три.

Кружение не сбавляло моей скорости, меч крутился, крылья возносились, синие капли падали осенним дождем. Танец с новым мечом продолжался, а дремлющая в ножнах забытая мною Айрэлис даже не пыталась сообщить о своем существовании. Все двигалось слишком быстро, промедление на долю секунды сулило мне большими неприятностями.

В кокой-то момент я пробился сквозь бурную растительность и оказался под эпицентром змеиной грозы. Множество обрубленным змеек, напомнивших мне старую легенду, осыпались вниз, а я, поглаживая рукоять новой легенды, приближался к самым толстым здешним корням. Не знаю, было ли это дерево, каким-то образом заразившее рану мира, или воля, покоренных Вордарогом Синих сердец – мне было наплевать! Эта совокупность пороков, что истязала Гриндис – недолжна иметь жизнь. Я покончу с этим раз и навсегда.

Наконец, я на расстоянии вытянутой руки от объекта, готовлю Лейглавирн к очередному, но гораздо более значительному замаху. Шепот все тщетно пытается отговорить меня. Выбросив из головы хор голосов, я с криком: “Хая!” – словно в замедленной съемке тяну меч к самому большому и зловонному корню.

Все, что осталось позади не могло сейчас остановить меня, однако хитросплетение синих отростков предприняло последнюю, на мой взгляд, слишком уж жалкую попытку. Это был не заслон из толстейших бревен, что можно было легко представить в этот момент, нет. Попытка была все та же: маленький синий корень в попытке отвести судьбу выстрельнул собой прямо в меня. Не остановить! Лейглавирн, будучи в месте своей невероятной силы, вошел в корень, как нож в масло, прорезая древесную плоть. Мелкий засранец корешок достиг цели и ужалил меня в плечо. В глазах посинело, власть Ордена потекла по моим венам. Не знаю, был ли это яд. или контроль разума, а может абсолютная смерть – не волновало ни что. Тогда момент завладел мной и повел меч к горлу корней, не обращая внимания ни на какие каверзы судьбы. Ничто не маячило и не отвлекало, даже синева отступила пред сиянием разрубающего нечисть клинка.

Лезвие в пространстве, крылья затихли, ветер щекочет лицо, унося меня вниз, конечности не слушаются, тело немеет в предвкушении встречи с судьбой – я падаю…

Глава 2

Какой-то свет проникает сквозь сомкнутые веки, мерное сияние приводит в чувства и отгоняет тени забытья. Открываю глаза, вижу невероятный алый кристалл, именуемый Сердцем Мира и спрятанное в темноте стечение всего, что ранее окружало его. Психика не отрезвела, это Гриндис скрыл то, что тревожит ее. Быстро вспоминаю былое и кое-что еще. Сон или воспоминание, что показало мне Сердце Мира, разогревает застывшую память. Помимо разрушения шепчущих корней, освобождения Гриндиса от гнета Синевы и странного видения, показанного мне самим миром, вспоминаю что-то... Память погребла это достаточно глубоко. Да, было кое-что, оно всплыло при воспоминании о видении.

Тогда, когда я только явился на Гриндис, мне приснился сон: некий субъект, очень напоминающий дракона, плыл в космосе, не обращая внимания на холод и какую-то боль, и что-то про рану… В общем, вспоминая его, я понял, что это все было неспроста и все мои поползновения привели меня к одной цели, которая сейчас находится у меня перед глазами.

Кстати, цель то, цель, но и про ощущения забывать не стоит. А они достаточно приятные: тело лежит в мягком оббитом странного вида шерстью кресле, что кажется мне очень большим и просто окутывает меня нежностью. И пахнет в нем достаточно приятно, вроде бы ромашкой, но я могу и ошибаться – на Земле она стала редкостью. Значит, я жив, кажется, здоров и пахну хорошо. Так, не время нежиться, пора и ножки размять.

В этот весьма трудный для отдыхающего тела момент явилось мимолетное виденье, показавшееся мне зеленым огнем.

– Добрый день! – сказало оно.

– Добрый, – со страхом и недоумением тихо выдавил я.

– Будем знакомы. Я Рич, Аватар Гриндиса, представляющий его в этот нелегкий для всех нас час, – зашипело пламя. – А вы, видимо, Ронет, Точка самого великого мира из всех. Точка Гриндиса! Его орудие, приносящее зеленый свет в миры Граней и их теней.

– Да-а-а, – родил я, не как не могущий прийти в себя, – п-приятно поз-знакомиться.

– Вам удобнее пламенная речь, “по душам” поболтать, или голосом, – выстрельнул огонь, явив свету лик огненной морды зеленого дракона.

Я еще больше удивился, хотя в таком месте и в таких обстоятельствах, казалось, что это уже невозможно, и плеснул немного своей остужающей речи в его со мной диалог:

– Пожалуй, что “по душам”. Эммм… Лучше, как вам будет удобнее.

– Да что вы, Ронет, не стесняйтесь, говорите прямо, я буду вам очень любезен, – произнес он вслух, раскрывая крылышки.

– Хорошо! – сказал я, отрубив потуги встать с удобного кресла и прислоняя колени по ближе к своему животу. – О чем поболтаем?

Полностью сформировавшийся драконий Аватар, словно нахмурившись, почесал пламенной лапой свой подбородок и произнес:

– О тебе, обо мне, о Гриндисе, и обо всем в целом.

Да, долгий предстоит разговор, надеюсь, что плодотворный.

– Я не стану тебя, вас, сильно утруждать, постараюсь рассказать только самое необходимое, – промолвил он, немного сбившись.

Я потер руки:

– Ладно, такая форма по мне, – сказал я, понимая, что почему-то он передо мной слегка лебезит и относится ко мне, как дворецкий к хозяину дома.

Что же меня волнует больше всего? – думал я, глядя на вопросительно уставившегося дворецкого Сердца Мира. – Много чего мне хотелось узнать. Я размышлял где-то десять секунд и меня все время что-то отвлекало, двигаясь во тьме подле Сердца. Наконец, Аватару надоело на меня глазеть, и он неожиданно произнес:

– Вижу вам, Ронет, необходима более умиротворяющая обстановка.

Затем зеленый огонь хлопнул, если так можно выразиться о драконе, в ладоши, и после мир вокруг внезапно переменился, заставляя меня действительно умиротвориться, провалившись спиной в пушистое кресло.

Мы оказались в уютной теплой комнатушке какого-то домишки. Внутри горели неяркие свечи, на стенах весели разноцветные ковры, меблировка блистала чистотой, из-за оконца справа от нас светило ласковое весеннее солнышко. Я, не удержав мира в душе, с неясным воплем вскочил и приник к окну. Лучики, цветочки всех цветов и оттенков, фонтанчик с маленькой радугой и веселые птички так обрадовали меня. Картина заставила влагу потечь по моей щеке. Я снова встрепенулся и, не обращая внимания на дворецкого, заплетающейся походкой пьяного побрел ко двери. Аватар промолчал, видя насквозь мои чувства.

Дверь, комната, кухонька, схожая обстановка, еще одна дверь, похоже, входная. Трепещу сапогами в ее сторону. Отблески костра в очаге зеленеют, призывая дворецкого, дверь распахивается, солнце нестерпимо бьет по глазам.

Настоящее, оно все настоящее! Неужели я вышел из моего пути и вернулся на белый свет?

Приближаюсь к фонтану, омываю прохладной водичкой лицо, поласкаюсь, слушаю пение птиц, понимаю видение и благодарю Аватара:

– Спасибо, Рич, большое, гигантское спасибо тебе.

– Не стоит, я лишь скромный слуга, – отвечает тот.

Чувства радости, не смотря на иллюзию, не отступают, а разгораются ярче, еще ярче и просто распирают грудь. Хочется обнять огонь, излить все переживания и затушить его льющимся сейчас из моих глазниц потоком слез. Дворецкий тупиться, уходит в бок, сворачивает от моих расставленных рук, но понимает и принимает людской облик, затем просто пожимает мне руку и рассыпается вихрем огненных чешуек, снова предвидя мой ход и желание побыть одному. Слышу голос:

– Отдохни чуток, потом и поговорим… Время здесь то ускоряется, то мерно течет, сейчас оно еще у тебя есть, отдохни.

Пробормотав: “Спасибо!” – я упал к зеленой траве, зарывая в ней свое счастливое лицо.

При болезни всегда говорят, что сон лучшее лекарство, что стоит хорошенько выспаться и сразу станет намного лучше, таков он был и в моем положении. Отдохнув, приведя себя в некое подобие порядка, напившись водицы и успокоив чувства чуть не сбрендившего от потуг безумца и, образно говоря, полив молоком свои невзгоды, я глянул на вечернее небо и вошел внутрь дома.

В камине тут же возник Аватар. Он ухитрился весело улыбнуться своими не совсем обычными губами и приглашающе махнуть крылом в сторону первой виденной мной комнатушки.

Как бы странно не было это осознавать, но дракон сидел передо мной в схожем кресле и щепетильно расставлял на столе призванные им угощения.

Я не стал тянуть и, слегка перекусив и выпив его чаю, кажется, жасминового, решил задать первый вопрос:

– Причина укоренившегося зла – Рана Мира? Та, что нанес ему Вордарог?

– Поздравляю, вы оказались достаточно смышлены, чтобы понять, Ронет, – начал отвечать он. – Да это так! И гниль в этой ране, укоренилась очень глубоко и породила Яйцо. Дремлющее зло как никогда близко к своей цели и скоро настанет его час. Скоро настанет пора Точке Гриндиса заявить о себе и встретиться с ним лицом к лицу.

Дремлющее зло, оно породило Орден и Болезнь и, судя по видению битвы и снам, что я видел в Пути Сердца, эпицентром всего действительно является это Яйцо. И да, из этого исходит, что вылупление его не принесет нам ничего хорошего.

– И что произойдет, когда оно вылупиться? – на всякий случай спросил я, памятуя слова умирающего Бернла Латайза, мужа Ливиэль.

– Ты уже и сам знаешь, гелл… – сказал он, осекшись. – Когда Наследник Вордарога покинет свою колыбель и вольет пламя в Рану Мира, тогда наступит конец всему, мир погибнет, и мы все заодно с ним.

Спасти Сердце, чтобы получить новую цель. Ха! А он почти что процитировал слова Бернла. Следил за мной что ли?

– И каков наш план? – вопросил я.

– План слишком обширен, чтобы вам разглядеть его целиком, – заговорил он. – Я могу лишь немного разъяснить его суть и важнейшие части картины, что Гриндис видит детально, в отличие от нас.

От излагаемых им заумностей у меня закружилась голова, я испил еще чайку и развесил уши. Рич пронаблюдал за мной с таликой тревоги, насупился, поняв, что приступ прошел, снова заговорил:

– Некоторые кусочки мозаики просто распадаются у Гриндиса на глазах, другие, не менее тревожные – губят его. Но все равно Мир ухитряется обращать даже помехи себе на пользу. Взять к примеру его детей, вечно зеленых Саури, над которыми Отец потерял контроль и не может единолично направить их в бой. Война идет, и фронт простирается по всему миру.

Тут я вспомнил слова первого увиденного мной Саури по имени Самилон, что оказался отцом моего Мутари, моего друга и товарища. “Хоть «Он» и послал меня, «Он» уже слишком слаб, чтобы мной командовать”. – тогда сказал он, перед тем, как пустить в меня свое бушующее пламя. Контроль, значит, потерял, частичный или полный, как у Ордена над своими адептами? Могущество, сила собрать невиданный легион зеленых драконов и уничтожить врага. Схожи они иль нет? Вордарог и Гриндис? Тут Рич провел крылом у меня перед лицом.

– Не заснул?

– Ах, да, продолжай, пожалуйста. Задумался, прости, – пролепетал я.

– Потеря контроля над детенышами – лишь крупица невзгод, – с грустью в голосе проложил повесть дракон. – В Путях стало намного опаснее, переходы меж Гранями зажили собственной жизнью и превратились в хаос… Еще, ты, наверное, мог пропустить: ритм времени от заката до рассвета в Гранях стал разниться на неподдающиеся контролю величины. Если ты пришел в одну Грань днем – в другой уже мог настать вечер, или наоборот вышел с одной Грани ночью, а в другой уже день. Разность могла составлять всего несколько часов, можно было скинуть и на усталость, но в действительности, это так. Ранее такого на Гриндисе не случалось… Одни зажигаются, другие – тухнут, скорее всего из-за ослабшего мира Раэлы и Айрэлы гаснут. Гриндис лишь обращает эти коллизии себе на пользу.

Ого, ничего себе, вот это мощь, вот это выдержка, и ум невероятный… Все ли я правильно понимаю?

Тем временем Рич говорил:

– Чтобы помешать Ордену, Гриндис поочередно гасит и разжигает их, топит во мраке ночную навигацию в некоторых Швах, где Орден особенно силен. Айрэлы еще можно как-то пережить, но смерь солнца – невозможно. Он старается сохранить как можно больше жизней, ведь трудно управлять телом, когда оно болеет.

Ууу, вот почему в Глоу я не видел Айрэла и в Грани с Твердыней Каршина – тоже. Мир только экономит силы и тем самым сбивает врага с толку, замедляя его победную поступь.

– Оружие, меч, частичку собственного сердца дал тебе он, дабы ты нес его свет и не дал ему самому погрязнуть во тьме, – продолжал Аватар.

Я быстро глянул на лежавшие на левом подлокотнике ножны Айрэлис, чуть удивившись, отвел взгляд, направив его на Лейглавирн. Только что получив ножны из переплетенных перьев геллов и перепончатых крыльев драконов, я по-прежнему до конца не осознавал важность этого предмета.

– Встань, яви Лепестки Чуткости свету нашему, – трепещущим языком пламени повелел Аватар.

Да, я быстро забыл и Нантис, что тогда так сильно не хотел отпускать, и Айру, которая столько раз выручала меня – все вещи казались мне ничтожными по сравнению с сердечным мечом. Завладев оружием, я встал, или, возможно, завладев мной, меч повел мою руку к ножнам, заставил подняться и вынуть его. Протянутое вверх красноватое лезвие, словно впитало в себя огонь очага и отняло цвет у дворецкого. Лепестки Чуткости зажглись зеленым огнем, острота, как будто разрезала нависший надо мной воздух. Мощь – на свободе!

– Почувствуй же! – возгласил дракон.

Почувствуй! Ранее я бы спросил: “Почувствуй, что?” Но сейчас это совсем не было мне необходимо, все уже чувствовалось, ощущалось и тянулось к одной цели, все ощущения стремились к одному и тому же предмету, к Сердцу. Стены жилища, в котором мы сейчас находились будто потускнели и стали призрачными. Эпицентр всего, к чему я стремился в последнее время, проступил, надзирая над всем и затмевая все остальное. Взаимодействие в виде: объект, субъект – в данном случае совсем не котировалось. Мы обменивались между собой энергиями, я с мечом, а Лейглавирн с Сердцем. От артефакта в моей руке исходила увиденная мной только сейчас пульсирующая нить. Она приходила к Сердцу, теряясь в глубине его граней. Нить связывала нас, как крепкая веревка, скрученная в трое, впитывая искорки энергии прямо из воздуха передо мной.

– Только Лейглавирн способен уничтожить Яйцо Вордарога, – пояснял принятый мной поток информации Аватар Гриндиса. – Нужно успеть, пока зреющее тысячелетиями создание не вырвалось на свободу и не погубило нас всех. Сердцу нужна подпитка, теперь и ты, и меч являетесь звеном в цепи энергии, что приходит к Гриндису. Лучший способ подпитать Лейглавирн – это сражение с драконом. Связанный с душой мира меч пропускает энергию взятого в оборот дракона. Отнятая при помощи меча она проходит сквозь Сердце, преображаясь и выходя наружу незыблемой силой, тем самым подпитывая его и придавая миру новые силы, и немного заживляя его рану.

– Невероятно! – прокомментировал я.

– Вам еще многое предстоит узнать, Ронет, – произнес он.

– И как, ты, вы, себе это представляете? Сражение с драконом, – переняв его манеру речи, поинтересовался я.

– А мне откуда знать?! – впервые взвился он. – Я тебе, что, подробная энциклопедия по Гриндису?! Сам уяснил, все понял и махай себе мечом, отдаляя смерть Мира и приближаясь к цели уничтожения храма в Лазурхарде и смерторождения Наследника Вордарога.

– А-а-а, а как же?! – попытался протестовать я.

Дракон махнул крылом:

– Время в этом месте скоро ускорится и скоро тебе придется уйти. Снаружи ты кое-кого встретишь, он сможет тебе, наверное, что-нибудь объяснить.

Мне бы еще козырей, да побольше!!!

– Кто все-таки эта Точка Гриндиса? Почему именно я? – быстро выпалил я.

– О, не очень разумный, но важный вопрос, – колыхнулось пламя Аватара. – Точка Гриндиса – это тот, кто каким-то непостижимым образом обратил на себя его взор, а тот, на ком он сосредоточен для него важен. Но есть очень нежелательный аспект появления Точки в Гранях мира – это привлечение объектом слишком много внимания. По-другому никак, на Точке сходятся слишком много нитей и силы, вызывая внимание буквально со всех окружающих ее сторон. Невидимый взгляд, который невозможно сокрыть манит неприятности и события прямо к заявившемуся герою… Что еще, Ронет?

– А как я оказался здесь, на Гриндисе? – слегка помедлив, спросил я, буквально оглушенный потоком идущей изо рта Аватара информации.

– Бытует мнение, что защищающая нас от вечной мглы космоса оболочка каким-то образом притягивает существ со всех драконьих Миров и Миров ангелов, и даже из каких-то более далеких непостижимых Мирами мест, – водил по путям лекции меня дракон. – Но все это вздоры, по моему мнению, конечно. Именно твое желание увидеть новые горизонты, стремление попасть на станцию, выиграть конкурс – это все и порвало грань реальности, и перенесло тебя в этот мир, не чей-то замысел – а ты сам!

Я? А откуда он знает? И уже не впервые, про разговор с Бернлом он тоже знавал. Но тут, конечно, другое…

– Откуда ты знаешь про мое стремление и конкурс? – спросил я, по ходу моих слов лицезря драконовый ступор Аватара Гриндиса.

Тот слегка ошалел, возможно, случайно проговорившись, но тут же поспешил меня успокоить:

– Я могущественное создание, ненароком заглядываю в чужие мысли.

Скромняга! Все равно что-то тут с ним нечисто! А времени, по его словам – нет.

– Что происходило у Артефакта, подле которого Мир получил Синюю рану? – продолжал я расспрос.

– Хроники Второго Раскола лейдраков: последовавшее за Расколом Материи событие, – начал краткое изложение Аватар. – Слишком давно, чтобы вспомнить время, был совет всех лейдраков, откликнувшихся на зов богини огня Пир, мира огненных эмпирей. На нем должны были проголосовать на счет поджога Драконьих Огней – одного из Артефактов Раскола, что после сего события назвали Местом Второго Раскола. Совет, на который Гриндис опоздал, столкнувшись с вызванной туманностью Копья турбулентностью. Про то, что там произошло Мир мог только догадываться. Кто был на нем инициатором того или иного действия – он не знал. Собрание состоялось, но неизвестно, кто как проголосовал, однако все указывало на то, что проголосовали против, и кто-то вопреки решению все равно разжег «Огонь Копья», тем самым вызвав всеобщее негодование и последующее сражение.

Фракцию Поджога возглавляла Пир. Все, состоящие в ней, считали, что возгорание реликта Раскола – это ключ ко всему и предзнаменование начала восстановления Материи. Более того, если забыть о легендах и величии Материи, данное событие могло стать первым шагом в воссоединении когда-то мирного народа. Фракцией Затухания руководил Вордарог. Он и его соратники считали, что не стоит будить лихо и тревожить законы мироздания. Они полагали, что пробуждение Артефакта только усугубит обстоятельства и вновь поколеблет все существующие законы и разделит когда-то единый, а сейчас разрозненный мир на еще более мелкие, ничтожные частицы, или вовсе уничтожит вселенную. Гриндис в точности не знал, что там произошло, тем не менее виновником «поджога» объявили его, так как он оказался единственным, кто не явился на сбор.

Интересно бы подчерпнуть что ни будь еще о лейдраках. Нет или да? Я должен был знать, с чем имею дело и чему нам необходимо противостоять.

– Гриндис и Вордарог? Кто они, если в целом сказать? И остальные кто?

– Трудно сказать, кто они… – отвечал он – Это сила, воплотившаяся в живые существа. Это могущественное сознание, заключенное в сосуд и преданное форме шипов, клыков и рогов, парящему стану дракона и одновременно целого мира. Полностью постичь их – это значит побывать одним из них. Еще осталось много Миров, на которых живут существа вроде тебя, или совсем иные. Гриндис один из них, лейдрак, прародитель здешних Саури. Атрибут – природа, качество – несусветная чуткость, чуткость природы. На твоем Лейглавирне – как его окрестило твое сознание, как раз-таки изображены лепестки его Чуткости.

– Вордарог? – посмотрел я на Аватара.

– Вордарог – прародитель Вазиров – они его частички, частички его души. Атрибут – воздух, качество – контроль. До Второго Раскола этот лейдрак считался одним из сильнейших, и в этой битве сокрушил многих. Его сила до сих пор течет по венам Гриндиса и медленно убивает нас, – выстраивал карточный домик драконьих миров Аватар. – Пир – прародительница Санти, атрибут – огонь, качество – красноречие. Рагхалдир – прародитель Мутари, атрибут – мрак, его связывают с Айрэлами. Далее: Наверхор – прародитель Реерхов, атрибут – вода, Пантея – Сестра жизни, Мать жизни, прародительница Ластий, атрибут – свет, связь с Раэлами, Ливирия: прародитель – неизвестно, атрибут – неизвестно, предполагаемый атрибут – ночь, возможно, прародительница ночи – самая загадочная личность из пантеона лейдраков.

Он слегка задумался, потом продолжил:

– Ксаркшин – Брат смерти, Отец мертворожденных, атрибут – время, старость. По мнению лейдраков, он соотносится с сверхновыми космическими рождениями новых, но мертвых во всех смыслах Миров.

Ничего себе!!! Сколько мы не знаем… Сверхновые космические рождения Миров? Что??? Мертвых???

– Время, время, время… – затараторил Аватар.

Возможно, это не совсем мудро с моей стороны, но это действительно меня интересовало, я снова спросил:

– Где мы сейчас находимся? Это все иллюзия, а на самом деле мы возле Сердца?

– Нет. Вы в некотором роде были близки к пониманию, когда стали благодарить меня за подаренный вам на время уголок мира. А когда ты сфокусировался на мече, все вокруг потускнело, как тогда, когда вы пользовались браслетом, все вокруг краснело. Из этого исходит, что это на самом деле даже не иллюзия, а один из близлежащих к Сердцу Мира Путей, – ответил он, снова путая меня своими вы, ты.

Множество вопросов сейчас вертелось у меня на языке, но мой лектор по Гриндисологии резко замер, к чему-то прислушиваясь и принюхиваясь, потом щелкнул когтистыми пальцами, гася свет и комнату, и унося меня прочь, затем ударил меня своим пламенем души:

– Вперед, подвиги ждут своего героя!

– Постой!!! – возопил я своим угольком, уносясь в невиданную даль, желая знаний и всей душой коря проклятущее время, и в конце, а может быть и в начале, час здесь вертит свои круги, падая на какую-то каменную плиту…

Через какое-то время я очнулся, очутившись на выщербленном трещинами каменном диске, что нес меня, по-видимому, вверх. Поднявшись, понял, что совершенно забыл обо всем, включая меч, что сейчас покоился на полу наполовину вынутый из ножен. Да, все время разговора я не выпускал реликвию из рук. Моя цацка – никому не отдам! А сейчас стоит привязать ножны к поясу и спрятать Лейглавирн подальше от пропасти. Что я и сделал. По крайней мере, я так считал, что там пропасть. После манипуляций с поясом, я подошел к краю подымающей меня из центра Гриндиса каменной платформы.

Вокруг все сияло радужными переливами, заставляя глаза щуриться от волн скрывающей горизонт парадигмы. Разноцветными барашками мчались по этим волнам неясные призраки великого множества Путей. Сокрытый от их просто истязающих мозг взглядов я двигался по спирали Лазеек к наружному миру и водовороту присутствующих сверху опасностей.

Благодаря дороге к Сердцу, я лицезрел целые шквалы налетающих на меня отблесков сотен Путей. Я понял их некий смысл и спрятал его у себя в сердце. Это не только защитный механизм, что не дает приблизиться нечистому душой и телом губителю всего сущего, но и отражение находящихся сверху Граней миров. Гриндис разделен на непостижимое умом смертного количество Граней, что разделены некими барьерами и защищены мирозданием. В данном случае сознанием существа, на котором мы все живем и умираем. По-видимому, Грани – это мир, сотворенный из множества взятых из других миров частиц. Не даром на Гриндисе столько Пробойников, различных невероятных существ и всего прочего. Взять к примеру, Инфены, что держат небесные острова в своих ареалах. Выходит, мир и Грани – это то, что получилось создать Гриндисом, а Пути – это отражение его души.

Мир никогда не станет для нас окончательно ясен, но мы всеми силами пытаемся его понять. Действия в нем происходят на нескольких уровнях бытия, мы всего не знаем и попросту не можем увидеть. События, происходившие давным-давно у Артефакта Второго Раскола тому великое доказательство, и стимул узнавать все новое о безграничных гранях и отражениях всего сущего. Ясное и неясное – все, окружающее нас, вплетено в материю вселенной и движется по ее венам к незримой для нас цели.

Материя – единый мир, на котором все когда-то жили долго и счастливо, перестала существовать, но остались Осколки, которые отдельные Миры все еще хотят зажечь. Что выйдет из этого – не знает никто, лишь судьбы над нами реет крыло. Не даром соратники Вордарога слишком боялись того огня, огня, что кусок единого мира мог над нами зажечь. Эх, сколького не знают существа, бредущие по полотну вселенной. Да что уж там говорить, от полученных мной сегодня сведений голова моя грозит расколоться, как сосуд с забродившим вином. Эта чаша заполнена до краев, и чтобы не расплескать влагу знаний, мне приходится переливать ее в новый сосуд. Конкретно, делиться информацией с кем ни будь. Я знаю, кому бы хотел перелить это вино, наполнить и ее чашу, и испить драгоценную жидкость переплетенными руками, доставляя ее друг другу. Айлинель, любимая моя Айлинель, я хочу снова увидеть тебя, поделиться с тобой мыслями и переживаниями и окунуться в твои зеленые глаза. На мгновение все перестало иметь хоть какое-то значение, я словно куда-то погружался, и глубина этого «чего-то» затягивала меня все глубже. Далеко-далеко, за пределы всех спектров зеленого цвета. В ту глубину, что я мог видеть только в ее глазах. “Скоро!” – пообещал я себе. – “Скоро!”

Я вновь оглянулся – ничего не изменилось – лишь бесконечный подъем продолжал звать меня в высь. А зачем ждать, зачем снова тянуть резину времени, зачем ждать, пока тебя принесут на ручках? Если можно самому прийти при полном параде и с здравствующей амуницией. Проверив свой скарб и застегнув на более худую дыру пояс, я оживил узор на своей спине и взмыл в небо.

По началу меня встретила невесомость, позже головокружение и ушедшая в пятки кровь. Затем я, казалось, стал привыкать: легкие чувства взмывания в небо и апофеоза полета и, радость скольжения по новой для меня грани бытия. Это было непередаваемое ощущение, которое не могло просто так сойти на нет, даже если на мгновение прикрыть свой взор. Было интересно, как я смотрюсь в воздухе на своих собственных крыльях, но зеркала у меня, к сожалению, не было. Да и как я сейчас в него погляжу, такой красивый и летучий?

Я двигался вверх по прямой, видимость, как будто помаргивала, ощущения то легкости, то вновь навалившейся тяжести не оставляли меня. Лифт ушел в радужный туман. Я устал, хотя и не считал себя отдохнувшим. После всего, что со мной произошло вообще удивительно, как мне удавалось лететь. Все-таки мимолетный отдых в той Грани с домиком пошел мне на пользу.

В какой-то незамеченный мною момент загорелся яркий лучезарный свет, который резко приблизился ко мне и окутал мое тело с ног да головы. Свет, тьма, зелень перехода, что я видел, попадая в Лазейки. Снова свет и дупло, из которого сейчас смотрела моя улыбающаяся до ушей веселая рожа...

– Поверхность! – проорал я на всю округу, выбравшись из дупла. – Я на свободе, встречай меня!

Припомнив, что по близости могут быть и недруги, я упокоил бушевавше во мне чувства и только тогда как следует рассмотрел распростертую передо мной перспективу: странного бурого оттенка отроги гор на горизонте, шапку–верхушку этих самых гор, что окрасил интимного цвета закат, маленькое бархатистое болото, дающее последним лучам заходящего солнца свои испарения и приятного вида луг за ним. Позади оказался темно-зеленый лес с могучей хвоей и множеством рослых дубов.

В лес, по грибы? Нет, туда идти совсем не хотелось. Устал… И выглядит он как-то удушающе, что ли?

Болото, тени деревьев со всех сторон. Пройти его по кромке леса? Напрямик? Сначала спустимся… Подойдя к болоту и совсем потеряв из виду Раэл, я, по-своему теперь уже обыкновению, одной ногой легонько ступил на его мягкий матрас. Почва поддалась, но не загребла меня слегка отдохнуть на дне болота. В округе закаркали птицы, лететь лень, идти вокруг тоже, дремать на опушке тем более. После всего пережитого мир вокруг казался утомляющим и очень опасным. Еще я зачем-то кричал, как ума лишенный. Подул зловонный ветер. Захотелось спать. Грр, вот-ж дела, надышаться испарений решил, болван? Тогда пролетать над таким болотом тем более опасно. За деревья!

Не углубляясь в лес и слегка поиграв с тенями деревьев, я вышел на луг. Времени прошло немало, боги натянули тетивы и выпустили на небо свои стрелы. За лугом были какие-то валуны, в которых я и решил затеряться. Дойдя до них, увидел небольшую мирную речушку. Пройдя вдоль ее русла метров на сто по течению, я обнаружил неплохое такое замаскированное со всех сторон камнями маленькое убежище. Спрятавшись в нем, положив под правую руку рукоять одного из мечей и наконец почувствовав спиной мелкие камешки, я сомкнул усталые веки и быстро заснул.

Глава 3

Глубокой ночью я услышал шорохи. Пальцы, как змеи обвили рукоять, силясь ее задушить. В темноте блеснул клинок, глаза уже прозрели, ушки были на макушке.

Я на взводе, спина упирается в самый большой камень моего убежища, лезвие сердечного меча смотрит в сторону разбросанных то тут, то там небольших валунов. Никого и ничего, только ветер стрекочет молодым камышом. Зрение не подводит, все в свете Айрэла и движущихся звезд видеться довольно сносно. Слух улавливает только умывающее гальку журчание.

Если это не зверь, давно скрывшийся в тишине ночи, то он может быть только там. За спиной, за камнем… Я, не опуская клинка, полез по нему, оказался наверху.

Река, покрытое илистого цвета камнями дно, противоположный абсолютно пустой берег, луна и горы вдалеке.

Точно зверь, – решил я, но мысль моя лопнула, при виде материализовавшейся у кромки воды фигуры: властный будто закрадывающийся в душу взгляд, налипшие на плечи погоны, устремленные к нависшему над головой испещренному звездами безбрежному океану званий, плащ, словно сотканный из тысячи теней, выглядывающее из-под него скроенное в темных тонах кожаное обмундирование и острый блеск амуниции.

– Кусь! – зашелестел голос хищной тени.

– И тебе здрасте, – поежился я.

– Не узнаешь? – удивительно громким шепотом поинтересовался он, как будто уменьшаясь у меня на глазах.

Как, как я сразу же не заметил? Он невысок! Хотя мгновение назад я мог бы посчитать его великаном. Невысокая фигура, за которой чувствовалось невероятное непостижимое мной давление. Шаг, и в руках тени скрипнули кремни, забрызгав искрами откуда ни возьмись взявшийся у нее под ногами шалашик из хвороста. Пламя обожгло светом округу, затанцевали тени, лицо, как будто только сейчас возникшего передо мной Маскировщика тронула ухмылка:

– А теперь?

– Да, узнал, – промолвил я, не понимая каким образом я его узнал.

Он наклонил голову, огромные глаза цвета вишни с отблесками багрового заката и черными ядрами зрачков взглянули прямо на меня, заставив затаить дыхание.

– Ночь знакомства! – сказал он, проделывая что-то вроде поклона, при этом вильнув хвостом, как у енота, и навострив торчащие вверх и в стороны остренькие звериные уши. – Меня зовут Найтизир, можно просто Найт. Ночь знакомства!

– Ночь знакомства! – воскликнул я, повторяя ритуал Маскировщика и глядя на его волнами зачесанные вверх и назад каштановые волосы. – Меня зовут Ронет, для краткости можно Рон. Будем знакомы!

“Снаружи кое-кого встретишь” – кажется, я теперь понимаю, кого имел ввиду Аватар, говоря эти слова.

Несколько напоминающие кроличьи губы Найтизира тронула заговорщическая ухмылка, глаза весело заблестели.

– А теперь можно явить следующего гостя нашего шабаша, – махнул он рукой куда-то в небо.

Я повернул свои орбиты туда: в десятке метрах за Маскировщиком, скача по воздуху, двигался маленький Мутари.

– Эйдан!!! – возопил я.

– Ронет!!! – ответило подлетевшее к нам вплотную крылатое недоразумение.

В слух, он заговорил!!! Заговорил! Я рад этому. Но как?

– Эйдан без дела не сидел. Пока ты развлекался в Улиссане и скакал под мою дудочку, он по ночам прилетал и, замаскировавшись под статую, учил язык, – уколол меня Найтизир.

Опасно и смело одновременно, я запрещал…

– Ага, значит, это был все-таки ты! – почему-то взорвавшись хохотом, указал на него я.

– Возможно, у Гриндиса в колоде и 36 козырей, но и у меня не многим меньше, – серьезно произнес Маскировщик, выкладывая под ноги рюкзачок и присаживаясь подле костра.

– Ты, ты… ты все подстраивал, всю мою дорогу дергал за ниточки, манипулируя мной и остальными!

– Да, это так, прискорбно, но факт, – горестно прошептал он.

Тем временем я перечислял:

– Убийство адепта для подмены меня на место Нетри, записки на тканях, которые путали мои мозги, опрокидывание меня в реку, что чуть не угробило меня.

– Спасение тебя и прекрасной принцессы геллов от лап чудовища, – незатейливо встрял он, одновременно что-то проделывая над костром.

Я не унимался:

– Подстроил встречу с геллами – на этом спасибо. Тонкие приемы, переворачивающие верх дном корабль турнира и опрокидывающие за борт моих соперников: пчелиный рой, напавший на моего соперника, лед, что, превратившись в воду, сделал из бойца зассавшееся посмешище, трюк с платьем мелькающей повсюду дамы, дико романтичное облако из лепестков цветов для ассасина, и невесомость, затем подсказка на дереве и солнечный зайчик. Ты все время вел меня к Сердцу Мира! Зачем?

– Да, ты прав. Мне пришлось это все провернуть, Ронет. Ты еще многого не знаешь, не все происходит на сцене – многие действия творятся за кулисами, – говорил Маскировщик, кажется, что-то подогревая на костерке. – И не я один тебе помогал: Вервина спасла тебя от подъемника в библиотеке, мои Палазники – группа Нетри, значительно увеличившая твои шансы на выживание, что расфокусировала внимание Ордена, отвлекая его от тебя, тем самым спасая твою шкуру множество раз, Нари, Фрия, князь Уриэль, твои геллы, Эйдан, Бернл Латайз, – мы все помогли тебе достичь одной цели и значительно приблизиться к другой.

Помогали… Помощь? Да у вас все время все шло наперекосяк! А кто эта Вервина? Должно быть, это та малышка, что задержала лифт, который падал прямо на меня.

«Откуда он знает про Бернла?»

– Бернл Палазник. Во всяком случае, я бы так сказал, – вымолвил Маскировщик, протягивая мне аппетитно пахнущую тарелку съестного. – Я знал, что он тоже пытался отыскать Сердце.

Хм, а как он?..

– Посмотри лучше на зажитую дыру у себя на плече, шрам от стрелы, которую некто вручил тебе возле Лазейки, а потом думай, как я понял, что Бернл помог тебе, – продемонстрировал внимательность убийцы Найт. – Где он, что с ним?

– Мертв, – только и смог сказать я.

Найт покачал головой, взгляд его на мгновение затуманился, припомнив скорбь:

– Бернл, Бернл… – проговорил он. – Твой путь мог только лишь начинаться, но на дороге всегда лежит и венец и кинжал, ареол славы и тлена удел. Эх! Ты столькое еще мог увидеть и столькое нам рассказать… Эх-хэ-хэх… – Казалось, горечь покорила его…

– Ой! Это я рассказал ему про стрелу, извини, брат, – прозвучало у меня в голове.

Я посмотрел на дракошу:

– Ничего, прощаю…

Его пламя разгорелось ярче, готовое зажечь пожар, и сразу потухло, оставляя в памяти дымный след. Я понял, что дракоше не чуждо сочувствие, и если бы враг сейчас был бы здесь, он тут же попытался поквитаться с ним.

– Ага, шепотки! Для чего учился говорить, Эйдан? – выловив кинжалом из супа кусочек мяса, вопросил Найт.

Иж какой прыткий, все замечает…

– Это для маскировки, – в тон ему ответил Эйдан. – Я есть хочу!

– Держи! – кинул ему миску Найт.

Эйдан, словил ее зубами, опустил на землю и принялся лакать на манер собаки.

– Чпачибо! – захлюпал он.

– Не за что! – улыбнулся Маскировщик.

Я тоже поблагодарил Найтизира за поздний ужин и принялся за еду…

Отставив пустую тарелку и постаравшись сделать интонацию не слишком язвительной, я вопросил:

– Ваше Маскировщичество! И как там твои Палазнички поживают?

Несколько скривившись и показав зубки, Маскировщик произнес:

– По-прежнему прикрывают твои тылы, гладя по головке голодных псов Ордена. Работают как часики. Мои люди умны и смышлены. Палазники не только борются с Синими и ищут Пути, у них есть принцип: везде где бы то ни было искать лазейки, и благодаря им и талики проворства скрываться от проблем и неурядиц. Лазейки их смысл жизни, они везде ищут их: в разговоре, в словах других, в побеге от смерти, в борьбе за правое дело, в битве и в мире, в темных подземельях и сокровищницах, наполненных богатствами – они неизменны. Они воины, идущие в воду и пламя, те, кто блюстит тайный для всех порядок в мире Гриндиса. Обвешанные Слезами Раэлов и всяческими умениями: от воровства, до правления царствами – они больше, чем инструмент или орудие, а самое главное – они те, кто обучены маскировке.

– Ага, ага, ага, – закивал я, – с этого места поподробнее, пожалуйста. Маска, что была у Нари, у Палазника, который, как “блюститель порядка”, пытался меня обойти и вообще увести с пути истинного куда подальше, что это за вещь?

Найт уловил намек и, раскрутив свой кинжал прямо в тарелке и оставив его там вертеться, начал отвечать:

– Нари. Нари 98-й из списка тех, кто с помощью масок бьет пощечины по лицам Ордена и забивает им в сапоги гвозди. Он совсем запутался в погоне за Сердцем, позабыв, что взгляд мира упал на тебя. Не вини его, он лишь пытался защитить тебя, как и всегда, как и было поручено, только в своем, индивидуальном понимании.

– Мешая мне достичь цели – оригинально! – вымолвил я, все еще наблюдая за бешено вращающимся кинжалом, который при свете костра казался мне фиолетовым.

– У всех свой подход… – заступился за Нари до сего момента молчавший Эйдан.

– Именно! – подтвердил Найт, неожиданно выхватив кинжал из миски и спрятав его в своем рукаве.

Вот ж ассасин… и на Эйдана плохо влияет.

– Маски очень удобная вещь! – говорил ассасин, хитро глядя на меня красноватыми глазищами. – За годы палазинья лазейшики отыскали 27 масок, изменяющих личность, вид того, кто ее надел. Но прежде ту или иную маску нужно настроить на одной, или нескольких целях, чьи лица они готовы похитить. Они передают их по мере необходимости, и так как Нари был 98-м из 99-ти, следующая очередь была не слишком скоро, вот он и решил…

– Целая схема! – подтвердил я. – Но не идеальная!

– Почему? – заинтересовался Найт, силясь понять, что у меня на уме. – Маски не попали в чужие руки, никто, кроме нас не воспользовался ими как оружием. Их работа шла всем только на пользу.

– Да, не поспоришь… Палазники отлично поработали, когда отвели от меня внимание Вазира, убив в виде Нетри его братца.

– Это нужно было для легенды героя – Нетри, а их 99, они старались как могли, но этот дракон почему-то так прицепился к Улиссану и к твоей персоне. Ведь одним из убийц его брата был я, и след я завел в Вечнотень, – очень умело выкручивался Маскировщик. – Видимо, взгляд Гриндиса очень трудно скрыть от Вазира, антагониста Саури.

– Умно, связать его в паутине тварей Вечнотени, да вот только они все были на балу в Улиссане, – подал голос я.

– Далеко не все, – вздохнул Маскировщик.

– А что настоящий герой-любовник? Что с ним?

– Нетри? – удивился Найт. – Вспомнил одну из сотни своих теней… Насколько я знаю, он сейчас лорд в замке, смело воспользовался драконьим жемчугом, полученным от меня. Лорд Нетри Гвайтц, кажется.

Я рассмеялся:

– Лорд Нетри Гвайтц. Да уж, и не сказать, что парню повезло. А то свалятся ни свет, ни заря парочка Вазиров и сожгут родную хату. Все пройдет, как с белых яблонь дым…

Найт испуганно посмотрел на Эйдана, затем, по-видимому, что-то вспомнив, махнул рукой:

– За ним присмотрят.

– Хорошо бы, – заметил я.

Готовый слететь с губ следующий мой вопрос так и застыл у меня в горле. Я смотрел за спины товарищей и лакал взглядом что-то странное: темные громады гор, мглистая хвоя и висевший над ними Айрэл на мгновение покрылись какой-то рябью, как будто явь – это озеро, и ветер подул на его гладь. А затем видение растаяло, явив встревоженное лицо Маскировщика. Я озирался и, промаргиваясь, пытался снова различить возникшую перед глазами коллизию местности. Найт уже крутил в ладонях свои стилеты и к чему-то прислушивался.

– Чудить решил, или болото до сих пор тебя плющит? – утихомирившись, поинтересовался ассасин.

– Скорее недосып, я таким зловонным делом не занимаюсь, – пробурчал я.

Но в мысли мои закрался совсем другой и далеко не радужный перелив: плечо на месте укуса ужалившего меня Корня покрылось мурашками и стало покалывать, сердце застучало в надолго закрытую для меня дверь страха, на лбу выскочила испарина. Может все-таки яд, может корешок был ни так уж прост и потихоньку гасит во мне искорки жизни? Я все еще смотрел на перспективу, когда Найтизир закхекал:

– Рон, ты снова гоняешься за призраками, мне это не нравится, успокойся, дружок.

Наверное, Маскировщик прав. Это просто усталость. Если что, Аватар Гриндиса предупредил бы меня, ведь он, какая-никакая – могущественная личность, как он выразился.

– Недосып, бич бродяжного образа жизни, – нахмурился я.

Найт снова неизвестно куда скрыв свои оружия, хлопнул в ладоши:

– Скоро нужно спать, завтра трудный денек предстоит.

– Да! – подтвердил Эйдан. – Ведь тебе предстоит многому научиться.

– Завтра мы попробуем испытать твой меч в деле. Мне сообщили, что он весьма неплох в поглощении чужой силы и недурно рубит головы драконов, – слишком прямо намекая на апперкот от пламени дракона, произнес Найт.

Аватар тоже намекал на сражение с драконами, но я не представляю, как это делается, может Найт что-то знает… Пока не стоит теребить рану Вазира, пламя его похлеще каких-то корней.

Прогнав не очень полезную для нервов мыслишку, я наконец спросил:

– А кто такая Вервина?

В этот момент отхлебывающий что-то из бурдюка ассасин чуть не поперхнулся, но аккуратно сглотнув, быстро вымолвил:

– Палазница.

Шутит, не щекотливая для него тема. Наверное, просто личная.

– Вервина – это его подруга, – встрял Эйдан.

– И кто тебя за язык тянул, – понурился Найт.

– Сердечная подруга? – вопросил я.

– Не Сердце Мира, конечно, но близка к этому понятию, – признался Найт.

Ход мой:

– Хорошо по росту подходит, чуть-чуть выше, да ведь это не проблема, верно?

Ход фигурой маскировки:

– Все самое ценное скрыто у нас внутри! – заявил он. – А с Верви я тебя потом познакомлю, она и тебе понравится.

– Отлично! – не стал развивать тему я. – А что можешь сказать о Лазурхарде и вознесенном над Раной Мира Яйце?

Маскировщик зевнул, принимая новую позицию разговора:

– Там черт-те что творится: усиление разлома самой Грани Лазурхарда, например.

– Поясни, пожалуйста.

– Интересно… – протянул дракоша, сверкнув на нас взглядом.

Найт стал пояснять:

– Мир разъединен Швами на множество множеств Граней. Так было всегда, но теперь это не совсем так. Так вот, территория Грани Лазурхарда словно ожила и начала, эм-мм… сумасшествовать. Швы, отделяющие ее от других Граней, стали передвигаться и жить своей жизнью. Эти огромные стены могут исчезнуть в одном месте, а после возникнуть прямо у тебя на пути. Некоторые города из других Граней таким образом переместились и теперь находятся в Грани Лазурхарда. Несколько войск и чужих стран, ранее не поклонявшихся Вордарогу, попали в такую западню и теперь все подчистую служат ему. Такое ощущение, что стена Грани перемещается не только сама, но и приводит с собой Синеву. Приверженцы Ордена возникают словно бы ниоткуда и завлекают, порабощают людей в тех местах, куда раньше Вордарог дотянуться не смог. Щупальца Ордена, состоящие из этих огромных стен теперь направлены во все стороны и все вытягивают с других Граней их суть.Что ты на счет всего этого думаешь, Рон?

Да… делишки спеют, как осенние плоды…

– Мне известно, что Гриндис затушил Айрэл Лазурхарда, погрузив тем самым всю ночную навигацию в хаос ночной тени. – промолвил я. – Возможно, таким образом Вордарог хочет показать, что все происходящее там подпадает под его контроль, и Гриндису с ним не совладать.

Эйдан, словно еж скрутился в защитный клубок, Маскировщик кивнул моим словам и продолжил:

– Да, в каком-то смысле, ты прав. И теперь игра преобразилась и состоит в борьбе за само мироустройство Граней и управление им. Морозить Орден Гриндис, конечно, не станет, погружая во мрак и Раэл – это все равно не поможет отсрочить рождение Наследника Синевы. А вот меч в правильных руках на какое-то время может, поэтому необходимо его часто использовать. Завтра тренировка, а после поиск первой жертвы.

Ради мира! Ради жизни! Ради всего! Разве не стоит рискнуть?

– Хорошо! – вымолвил я, удивившись своим собственным словам.

Надо, Федя, Надо!..

– Вот это я понимаю, настрой! Так держать! – выплеснул чуток эмоций Найт. – Скоро и на шесть стен Лазурхарда штурмом пойдем, глядишь все и образумится с таким, эм… с такой чудной Точкой! Точкой всему.

Не без иронии… Однако, кто его знает, времени у нас в обрез. Возможно, мы еще потанцуем на костях драконов и откроем все сундуки здешних тайн. Главное обрушить потолок всех проблем, уничтожив Яйцо.

– Все в любом случае будет тщательно замаскировано и подано людям в лучшем для них соусе! – залив костер нашей беседы толикой остроумия, произнес я.

– Хлеб и зрелища… и герои, и войска восхода и заката… – поддержал меня Найт, затем он просто исчез, уходя себе за спину кувырком и растворяясь в окутавшем его фигуру тумане.

Глава 4

Свет тысяч свечей не мог сравниться с одним лучом Раэла, что отворив врата моих век, двинулся в ум, проясняя мое сознание. Ни дракоши, ни Маскировщика вокруг не оказалось, лишь над костром висел бурлящий казан. Пахло варящейся рыбой, оно и понятно, рядом река. На висевшей над костром посудине была какая-то надпись.

Приблизившись, я различил слова: “Осторожно, драконы!” Что за шуточки? Маскировщик, мне надоело плясать под твою дудку. Хотя, в первый и последующие разы твои подсказки что-то значили. Осторожно, драконы! Что бы это могло значить? Тьфу! Не бери в голову, Рон. Это скорее всего какая-то шутка или розыгрыш, чтобы посмотреть на твою реакцию и необдуманные действия, а потом только смех и колики стыда. Но куда все-таки они запропастились? Ответ сам налетел со спины, заваливая меня на землю. Эйдан спикировав сзади прямо на меня, отскочил и оскалил клыки.

Чувствую разгорающееся пламя дракона.

Я обнажил клинок, отблески солнца, словно заласкали его острие. Пламя Эйдана выплеснулось наружу. Осторожно, Драконы! Вот что имелось ввиду! Это не игра! – понял я. Лейглавирн будто обладая собственной душой, повинуясь моей воле, заслонил меня от огня. Огненные лепестки на моем мече, словно поры стали всасывать огонь, поглощая силу дракона. На периферии сознания заслышалось чье-то сердцебиение, клинок жаждал остановить его, но я понимал, что это Эйдана жизнь сейчас весит на волоске. Энергия бурлила потоком, она уже прошла свой путь и вернулась ко мне, в мое собственное распоряжение. Краник дракоши иссяк, сила пульсировала у меня в руке, стремясь разрубить врага пополам. Я, приблизившись к застывшему дракоше, с силой замахнулся и, развернув острие, отправил накопленную мощь в реку. Выпущенный на волю жар буквально иссушил воды мелкой речушки, что через долю секунды снова покрылась водой.

Эйдан не на шутку испугался при виде выражения моих глаз, а возникший справа от нас Маскировщик театрально зааплодировал:

– СИЛЬНО! ОТЛИЧНО! ОН ПОЛНОСТЬ ЗАЩИТИЛ ТЕБЯ, КАК Я И ПРЕДПОЛАГАЛ! Так и должно было быть.

Дракоша, скукожившись, произнес:

– Ты говорил, что все будет понарошку, а это совсем не так. Я больше не буду так играть. Я не хочу хоть на мгновение ставать врагом моему брату! Не буду! Не заставите!

Я был согласен с дракошей и не остался в стороне.

– Такие тренировки нам не годятся! – твердо заявил я.

Найт опустил глаза, будто говоря: “Ну вы и скряги!”, а затем тихо сказал:

– Тест пройден, вы оба в зачете и приняты в ряды Палазников! Теперь вы в полном моем подчинении. Ха-ха-ха!

Ушел с линии огня, так и мне надо было поступить, когда дракоша атаковал.

– О! Так мы теперь в твоем клане, гордимся от пят до головы! – не сходя с обычного тона, съехидничал я.

Маскировщик промолчал. Вот бы не вспыхнуть… Я сквозь сомкнутые зубы прорычал:

– Мне нужен настоящий вражина!

– Предоставим, когда поймем остальные твои навыки, а пока можно и перекусить, – снова увернулся Найт.

После перекуса Эйдан заговорил со мной на мысленном канале:

– Ты меня простишь? Мы сговорились, нужно было понять, сможешь ли ты противостоять нашим врагам? Другого более безопасного способа здесь не найти. Прости меня, Рон! Пожалуйста!

Наполненные тоской глаза моего друга сделали свое дело, я ответил:

– Ничего, не дуюсь. Необходимость меня, конечно, очень злит, но ведь действительно другого пути перед схваткой с драконами у меня нет. Больше так не делай, Эйдан, сердце мне тисками сожмешь! Наверняка, мы что-нибудь придумаем.

– Хорошо! – ответил он, не переставая кидать в меня заискивающий взгляд.

– Так-с! – сказал наш коммандер-ассасин. – Теперь покажи нам свое умение биться мечем, Ронет-бонет.

Ну-с! Знает и эту кличку, вездесущий фантик! Я охотно выплесну на тебя свою злость!

– Охотно! – отозвался я.

Перейдя речку, мы вышли на травку, готовясь к нежданным сюрпризам друг от друга. Интересно, смогу ли и у тебя силы отнять в свое услужение? – достав меч и глядя на рельефное изображение дракона с одной стороны меча и гелла с другой, размышлял я.

Эйдан выкрикнул:

– Задай ему!

Челогелл напротив таинственного маленького существа. Сердце Мира в руке, Айрэлис на правом бедре, эмоции кипят в моем котле, разжигая все больше воинственных мыслей. Найт приглашающим жестом машет одним из двух вынутых из маскировки кинжалов, второй у него за спиной. Его белозубая улыбка с маленькими клыками бесит мою и без того искушенную в негодовании фигуру. Я устремляюсь на маленького соперника, ударяю с лево на право. Маленький бес лишь слегка наклоняется и рвется мне под ноги, плашмя прикасаясь кинжалом к моему колену.

– Ранен! – изрекает он.

Отводя меч назад и одновременно разгоняя ногу в голову Маскировщика, я движусь прямо на него. Ассасин колышется, словно мангуст, удивительно легкими движениями изгибаясь от траектории моего меча. Затем атакует он, пригнувшись и проскальзывая под клинком. Встречаю кинжал еле как успевшей выползти из ножен Айрэлис. Второе его орудие исчезает у меня изведу, ассасин не тормозит, движется навстречу, проскальзывая у меня между ног и чиркая ножичком мне по бедру. Я в ступоре чувствую оба острия, упирающихся мне в поясницу и слышу, на мое удивление, похвальный голос:

– Неплохо, еще немного скорости и предугадывания действий противника, и ты сможешь бороться с превосходящим тебя по силе врагом.

Тут я слышу какую-то возню. сразу же оборачиваюсь. Теперь Эйдан нападает на Маскировщика, махая крылышками и всеми четырьмя лапами полосуя воздух. Ассасин внимательно слушает куплеты боя, исхитряясь и выходя сухим из скользких лапок дракоши. Эйдан с неукротимостью какой-то бестии все напирает, а ассасин без каких-либо на то усилий отбивается от него, даже не предпринимая попыток контратаковать. Так продолжается еще пару минут.

Я уже навеселе, гляжу на их потуги и улыбаюсь. Маленькая тень спокойно продолжает ускользать от дракоши. Эйдан кряхтит, пытаясь его достать и зачерпнуть в когтистые лапы. Наконец раскрывшийся в трезубец хвост дракоши встает позади Маскировщика, заслоняя ему путь отступления. Найт, не зная, что преграда обрела другие размеры, спотыкается и падает на спину, пытаясь уйти в перекат. Эйдан разворачивает хвост, так, чтобы Найтизир в попытке встать снова споткнулся и упал на спину. Найт падает, однако сразу же вскакивает, но захлебывается в объятиях падающего в его сторону дракоши. Оба катятся по земле, Эйдан, зажав руки с оружием Маскировщика у себя в когтях, принимается облизывать его лицо. Маскировщик морщится, фыркает, отплевывается и что-то кричит. Дракоша продолжает его умывать. Я уже хохочу во весь голос, глядя на эту картину. Немногим позже до блеска вылизанный и не очень приятно пахнущий Маскировщик бежит к реке с криком: “Караул” и “антисанитария!” Мы с дракошей приближаемся друг к другу и даем пять. Подросший дракон улыбается и говорит:

– Больше он не захочет нас тренировать.

– Да! Мы с тобой отличная команда, хотя и действовали порознь, – говорю я ему.

Команда? Разве не этого он и добивался? Неужели это все было спланировано им для еще большей сплоченности их команды? Сначала неурядицы, потом коллективный разум у нас с дракошей, затем разрядка обстановки. Маскировщик все-таки поддался Эйдану и все подстроил для нашей обшей цели! Хитер Абдурахман, очень хитер.

Дальше были еще тренировки, в которых мы с Эйданом действовали уже в команде и, обмениваясь мыслями, несколько раз чуть не уделали Маскировщика. Поначалу мы наступали на него скопом, потом с разных сторон: Эйдан с воздуха, я с земли. Потом, как я надеялся, неожиданно для Найтизира я ввел себя в воздушное положение. Как раз тогда Найт первый раз допустил промах и чуть не попался на сдвоенную атаку двух хищных коршунов. Следующий опасный момент был, когда дракоша неожиданно плеснул пламени в нашу агрессивную беседу клинков. Обман состоял в том, что пламя было предназначено не ассасину, а моему клинку, который впитав искру Эйдана, сразу же пустил ее в Найтизира. Эта живая молния, как всегда, в последний момент просто расплывалась в скорости собственной реакции и, казалось, пыталась обхитрить даже отбрасываемые нами тени. Этим прекрасным днем мы оттачивали взаимодействие, если не до автоматизма, то до отличной сыгранности. В конечном итоге мы все достаточно вымотались и наконец Его Маскировщичество объявил таймаут, закрывая наш маленький испытательный полигон.

День был уже в фазе ката, Раэл мерно стремился ко сну. Я, как всегда, упустил шанс посмотреть на испускаемое солнцем подмигивание, которое в этом мире должно происходить, когда Раэл настигает зенит. И как вы думаете, что я сейчас услышал от моих спутников? Это был просто смех, веселый, от чего-то милозвучный и достаточно тихий. Я оглянул товарищей недоумевающим взглядом и, прикинув десять тысяч причин этого самого смеха и не найдя искомую, сдавшись, спросил:

– И что, вы снова завели эту гнилую тираду? Найт, ты плохо влияешь на Эйдана!

– Не, ну ты видел этот полет, просто кривокрылый страус, ужаленный в зад, – снова заладил Маскировщик.

– Да нормально я летаю, как гелл, честное слово. Я вам не верю! Не смешно! – уже не впервой упирался я.

– Кувырки и покачивание ни с того, ни с сего – это не полет, – беспристрастно заявил Найт.

Эйдан вновь рассмеялся и, почесав губу черным коготком, тихо заговорил:

– Пойми нашего друга, Найт. Он же недавно отрастил себе перышки. Это мы Мутари – гнусные порождения полночи, мы летуны хоть куда, а Ронет – еще научится. Правда ведь, Рон?

– Ага, обязательно, – пробурчал я.

– Тогда хорошо бы тебе спрятать свой узор, так сказать, от греха подальше, – сгримасничал Найт.

Опаньки! А откуда мне знать, как это делается? Не понимаю… Я же не гелл, не рожден им и еще мало о них, что знаю. Мне как-то не довелось у них расспросить этот аспект.

– Я без понятия, как это делается, – прямо ответил я.

– Оххо-хо, ну ты и дирижабль, – выскользнуло у Маскировщика. – Есть такие аппараты на моей родине. Не на Гриндисе, но это совсем другая тема, и мы ее пока отпустим полетать.

– Неудобства! – наморщился я.

– Тема на десятилетия рассказов, – дав улыбке фальстарт, вильнул Маскировщик.

– Я люблю рассказы, – жалобно протянул Эйдан.

– Не сегодня, – остановил его Найт, и, снова переключив свое внимание на меня, вопросил: – И что ты понятия не имеешь, как это делается?

– Нет, я же сказал – без понятия, – пожал плечами я, стараясь закрыть эту тему.

– Ладно, проехали! – хмыкнул он, отворачиваясь и что-то бубня моему Мутари.

Минутка спокойствия, отдых от вездесущей маскировки. Странно осознавать себя не слишком пронырливым, не знаю, плюс это или минус. Но походу пьесы я особо не зацикливался на их узорах. Да были, да красивые, да они очень гармонично смотрятся на прямых спинах геллов. Я и не обращал внимания, когда и как они это делали, но они действительно их довольно часто скрывали. Для маскировки, – улыбнулся непрошенной мысли я. – Геллы могут носить свой узор, как на одежде, так и на теле, как своеобразный отпечаток творения или татуировку. А вот, как они их скрывают – я без понятия. Как-то упустил моменты, неряшливость что ли? Айлен меня потом научит, как обращаться с узором и с крыльями, если уж на то пошло.

Минутка спокойствия миновала слишком быстро, Найт вновь поинтересовался у меня:

– Каково это, быть геллом?

А какого им быть? Я прислушался к своим ощущениям: неощутимый, видимый всеми узор на спине, чувства загадочных крыльев, готовых в любой момент распуститься фейерверком и понести меня вдаль, какая-то необъяснимая легкость собственных движений и ясный ум – вот что сразу же пришло мне в головушку.

– Вообще превосходно! – воскликнул я, оживив свой узор и выпустив крылья на свет.

– Я и заметил, – насупился Найт.

Я уже не стал красоваться своим, по их мнению, не слишком изящным полетом и присел, утихомирив свой пыл.

– Но полет твой действительно смехотворная вещь! – тут же нанес порез моей гордости Найтизир.

Я резко вскочил и попытался поймать маленького мерзавца, чтобы надрать ему зад, но эта фурия, как всегда, вышла из положения, уйдя от моих прытких лап.

– Маленький засранец! – проревел я, еще раз попытав судьбу.

Маскировщик снова ушел.

Когда я сел на свое место, а Эйдан перестал сверлить Найта своим прилипшим к его фигуре взглядом, Найтизир спокойно произнес:

– Что выросло, то выросло. Каждый принимает ту форму, в которой ему будет удобно.

Не мелкий, значит, а на счет засранца не спорим?

– Ну вы и буки, все время срываетесь, как те псы, – закряхтел дракоша. – Спокойнее, мы же все свои и знаем хорошие и плохие стороны друг друга.

– О, как мудро! – воздел палец вверх я.

– Всеми руками и ногами за! – поддержал Эйдана Найтизир.

Вскоре стемнело, лучи солнца оборвались, а мрак пришел по наши души, как всегда, незаметно. Маскировщик в красках описывал свои былые похождения и кратко рассказывал, по его мнению, самые интересные из рассказов Палазников. Еще он говорил, что с такой командой, как у нас, нам ни что не грозит, и мы уделаем любого дракона. Явно намекал на следующую нашу экспозицию. Потом, когда нас всех уже клонило ко сну, Найт предложил:

– А давайте, я подкину монетку, кто из нас будет первым дежурить?

Мы милостиво согласились в надежде немного вздремнуть.

Найтизир подкидывет блеснувший сарэн. Мы с Мутари зачарованно следим за его крутящимся падением. Монета в правой руке, затем она впечатывается в левую, явив нам орла, то есть первым на стреме у нас будет Эйдан.

Повторив процесс, мы выяснили дальнейшую последовательность дозорных: после дракоши Маскировщик, а после него я. Сегодня мне повезло, сон зовет прислонить веки к его ненасытной утробе. Эйдан на посту, Маскировщик куда-то запропастился. Неугомонный ты наш, лучше б спал…

Глаза велели миру подождать чуток, а огоньки костра начали свой долгий рассказ. Последнее, что я увидел было огненное марево, возносящееся к небесам и горящая голова подходящего к костру Маскировщика.

Глава 5

Утром меня посетила странная мысль: cколько сейчас время по Гриндису? Задать этот вопрос моим сокамерникам по судьбе? Почему бы и нет, черт побери! Я глянул на моих воинственно собирающихся друзей и как бы невзначай спросил:

– А сколько сейчас время по Гриндису? – затем добавил немного таинственности: – Сколько мгновений прошло с тех пор, как дракон отворил свой глаз.

Маскировщик ответил:

– Первый час после восхода Раэла.

Хорошо. Не удалось узнать что-то новое, да и ладно. Каждое мгновение на Гриндисе для меня все же опыт.

– Лады, – сказал я ему.

Эйдан вопросил:

– Как спалось?

– Неплохо, только костер вы вечером запалили слишком большой. Хотели спалить всю округу?

Эйдан и Найт недоуменно переглянулись и, по-видимому, решив, что я шучу, вернулись к своим делам.

Не знаю, где Найт взял все эти вещи и куда он ходил вечером, но я и даже Эйдан стали обладателями полного походного снаряжения и нескольких пайков в придачу. Мне досталась сумка из ларта, которая носится на боку, чтобы не мешать крыльям, вещ явно сделана геллами. И эта серебристая вязь на ней… В общем, красиво. У дракоши сумка тоже была драконской, она так удобно сидела у него на спине, что казалась неотъемлемой его частью. У Найта же все, как всегда, было замаскировано. Он вроде и много чего с собой взял, а с виду совсем налегке. Когда все невольные дела были сделаны, Маскировщик сказал:

– Поспешим, пока мир не схватил Инфаркт!

– Лекарь! – усмехнулся я.

Эйдан лишь пустил струйку дыма и показал грандиозный строй своих клыков, дескать, к бою готов!

Команда в сборе, пора начинать путь. Первым пошел Найтизир, крылатые существа, кем без сомнения мы с Мутари как раз и являлись последовали за ним.

Повесть о великом походе и битве с Чудовищем

Поиски дракона день первый

Ноги несут нас куда ни попадя, местность сменяется, запоминаясь множеством фрагментов.

Подошвы топчут лесную траву, прокладывая новую тропу, облака тумана окружают нас, силясь заглотить путников внутрь, рассыпается хвоя, на смену ей приходит влажное чавканье болот, восходит радуга, горы на горизонте быстро проглатывают ее, Раэл медленно тает, Маскировщик говорит, что время в разных Гранях теперь идет по-разному и час от восхода до заката может разниться, небо вновь обрушивается туманной стеной, глаза глядят на Лазейку в форме обвивающей кристалл змеи, пытаясь разглядеть, что же там внутри.

Мы уже в ней, движемся по прямой, минуя каскады разноцветного воздуха, после обходим множество смерчей, называя этот Путь путем вихрей. Один из них, особенно мощный и ретивый пытается затянуть нас внутрь себя, Маскировщик выуживает веревку, и мы, обвязавшись и идя паровозом, проходим Путь до конца. Под конец вихрь, совсем уже ошалев, тянется прорваться за нами сквозь грань реальности во внешний мир, но, мироздание вовремя схлопывается, создавая зелень и преграждая ему неверный путь.

Поиски дракона день второй

Проходим сад камней, глядим на выращенные гремлинами башни, уходим в сторону от их поселений и движемся к новой Лазейке. Найтизир ведет нас, прокладывает путь удивительно быстро и четко. Маленькая тень скользит в пространстве, идя напрямик и словно бы меняя местность вокруг. Расстояние теряет значение, когда наш провожатый бредет по неведомым нитям в поисках новых лазеек в паутине миров.

Пещера раскрывает пасть перед нами, явив в глубине красный огонек следующего Пути. Маскировщик не дремлет, ведь это именно та цель, которую он каждый раз так безошибочно и четко находит. Ступаем прямиком к ней, кладем руки на алтарь перемещений, находим очередной утерянный свет.

Влажный воздух бьет по лицу, деревья сказочного леса затеняют наш путь, фиалковая тропа уходит в зеленую даль. Скачем во весь опор, понимая, что позади нас есть по крайней мере один враждебно настроенный к нам субъект. Круглый темный кладезь рогов, клыков и всевозможных острых предметов катится, догоняя нас. Дракоша подхватывает Найтизира, забирая его от тьмы. Я скольжу по воздуху, огибая возникшие на тропе стволы, Найт машет ручкой отстающему от нас врагу. Виден портал, уходим в него.

Поиски дракона день третий

Радуюсь ласковому солнышку, провожу рукой по протянутым мне ветвям деревьев. Мы идем сквозь накрытый куполом ботанический сад, рассматривая здешние экспонаты: растительный рай всех возможных форм и оттенков деревьев, цветов, лиан и кустарников. Попадаем в ежовые рукавицы обступивших нас мудрых старцев из числа раскидистых хвойных стволов. Собираем урожай падающих с деревьев прямо в руки неизвестных плодов. В прекрасных оранжереях распустившихся разноцветных букетов, идя аллеями ароматов, одеваемся в кружево из цветов. Проскальзываем сквозь свисающий сверху золотистый лес лиан, волос Рапунцель. Пьем кокосовое молоко в белом ручье среди камней, напоминающих кокосовую скорлупу, пригибаемся под раскидистыми крыльями папоротников гигантов. Никого не встречаем. Замираем пред древом, сплетенном в личину дракона, что напоминает мне о невероятно прекрасном создании, что при моем прибытие на Гриндис поймало меня в капкан, загипнотизировав. С усилием воли отвожу взгляд от стрекозиных крыльев, сотворенных из ветвей этого чудесного дерева. Схожий эффект ощущаю и у своих спутников. Они какое-то время стоят, вытаращив глаза на сказочную драконессу. Я прихожу в себя, машу руками перед их лицами, но уже совсем скоро обнаруживаю и себя снова стоящим поодаль и глазеющим вместе с ними. Проходим эту странную растительную лабораторию всю насквозь. Привал отменяем, быстро сматываем здесь свои ласты, уходим. Найт каким-то образом находит Лазейку.

Танцуем вальс с тенями, ловя маленькие из них, Эйдан хохочет, проглатывая одну из них и, похоже, чувствуя какой-то вкус, Найт зачерпывает их в плащ, говоря: “Рон, живее, если ты не будешь ловить маленькие из них, то большие придут за тобой”. Беспрекословно выполняю команду, боясь медленно приближающихся к нам огромных теней.

Засыпаю на ходу от усталости, вижу уже и с закрытыми глазами, что мрак надвигается на нас. Но это уже самый настоящий сон, и мнимая опасность, пробужденная кошмарами, уходит, покидает меня, мир сворачивается в совсем уже несметную тень.

Поиски дракона, день четвертый, пятый, шестой

Дорога противится множеством скользких луж. Снова свет и тропа, подымающаяся к горным хребтам… Идем по уступу среди гор, слушая завывание ветра, дрожим под холодными горскими волынками. Айлинель, мое солнце, мысленно согревает меня. Привалы устраиваем в приглянувшихся нам расщелинах в толще скал. Иногда снаружи дует такой ураганный ветер, что, казалось, и на следующий день мы не сможем идти. Стоянки видятся удручающе долгими, где время будто замирает, а то и вовсе возвращается вспять. Раэл выплывает и снова закатывается к снам. Каждый вечер проводим ритуал-представление с управлением Лейглавирном пламенем дракоши. Пульсирующая в мече сила ощущается все ясней. После всего мы находим затесавшуюся между каменными великанами теплую долину. Слышится взволнованно-радостный голос Маскировщика:

– Уже близко! – говорит он.

После мы снова ночуем, рядом какие-то теплые источники, Эйдан безвылазно сидит в них, клянча у нас еду. Купаемся все в своих теплых минеральных ваннах. Найт предвкушает, по его мнению, завтрашнюю битву. Засыпаю, разглядывая удлинившиеся до немыслимых размеров собственные пальцы, чешу укус лазурного корня, понимая, что он тому и виной.

Седьмой день: Найденный дракон. Испытание судьбой, или меч без ножен.

– Почему этот дракон, почему мы идем именно к нему? – поинтересовался я у Найтизира.

– Он стар и давно ждет готового сразиться с ним героя, – ответил Найт.

– Не бойся, брат, у тебя все получится, – утешил меня Эйдан.

– Обретя меч, ты окончательно вступил в свою роль – дерзай! Тебе осталось только победить, – вознамерился подбодрить меня Найтизир.

Вчера ночью мы, если выражаться по-палазниковски, слазали на разведку. Увидели вход в драконью берлогу, его пещеру, его логово. Внутрь, как самый замаскированный отправился Найт. Выйдя из тени и напугав нас до чертиков, он подтвердил мои опасения.

– Он внутри, – зловещим шепотом процедил Найтизир.

План был такой: Эйдан заманит его в ловушку меж трех огромных камней, где дракона будем поджидать я и Найт, камни будут служить укрытиями, если что-то пойдет не так. Что могло пойти не так – я понятия не имел, потому что, думалось мне, что все происходящее как раз-таки это самое «не так».

Вылазка началась. Мутари полетел к своей цели, мы направились к своей. Минуты томления собирали бисеринки пота. Маскировщик исчез, став невидимым или замаскированным. Не понять, что это у него такое, вроде и проскальзывал рядом полупрозрачный. Меч без ножен, пальцы впились в рельефную рукоять.

Дикий рев разбуженного дракона не заставил себя долго ждать.

Я посреди трех валунов, стою строго по центру, два камня впереди, один позади. Новый рев, гораздо более громкий, огласил окрестности, заложив мне уши. Показался Эйдан, который мчась во весь опор, драпал от красной крылатой горы и, пролетев мимо, исчез у меня за спиной. Впереди до красна накалились камни, из-за них выпорхнул Санти, огненный дракон явил нам свой страшный лик.

Я просто стоял, вводя дракона в фокус меча и беззащитной целью вынуждая его сделать свой коронный ход. Пасть зверя раскрылась, затанцевали языки пламени, в этот момент мир вокруг меня перестал существовать. Я слышал только громкое сердцебиение молотящего свой последний ритм драконьего сердца и лицезрел надвигающуюся на меня огненную бурю.

На клинке распускаются Лепестки Чуткости, связанный с душой мира меч впитывает в себя колоссальную мощь пламени огненного дракона, пропуская ее сквозь Сердце Мира, преображая в волю владельца Лейглавирна и направляя против врага.

Лезвие воссияло, вся скопленная в нем мощь отражением направилась в сторону дракона. Продолжением руки был меч, продолжением меча был огненный луч, полоснувший дракона по огромной груди. Его же сила стала против него оружием, огонь, которому не суждено было дотянуться до плоти дракона, с легкостью достал его. Эта сила была отдана мне самим Сердцем Мира, была отдана мне по праву. Древняя тварь взвыла, получив ранение. Тем не менее недоумевающее существо быстро оклемалось и принялось создавать крыльями ветер. Дабы защититься, я воткнул Лейглавирн в землю, обхватив рукоять меча обоими руками. И это, как оказалось, была моя первая ошибка. Чудовищной силы ветер приподнял меня в воздухе, заставив трепыхаться, как флаг. Руки стали соскальзывать, несмотря на то, что моя хватка в этот момент была хваткой за жизнь. Мой штандарт пошёл под откос, еще пару ударов чьего-то из наших сердец, и я спиной впишусь в камень, и, если меч или крылья не защитят меня от такой атаки, расплющу себе позвоночник. Найтизир сделал свой ход. Непонятно откуда взявшиеся сети набросились с двух сторон, окутав крылья Санти лартовой тетивой.

– Глупец, все время используй клинок! – взвыл появившийся на спине дракона Маскировщик.

На бегу нанеся серию быстрых атак и падая на землю от резкого движения твари, Найтизир снова провалился в тень.

Скованные крылья Санти сложены за спиной, туша дракона непреклонно движется в мою сторону. Все еще чувствующий заключенную в мече мощь я заношу его в сторону надвигающейся твари.

Лейглавирн становится подобен дракону, взмах меча сопоставляется с пламенем Санти и прячет меня за стеной огня. Дракон теряет меня изведу, я уже нахожусь сбоку твари и взмахиваю мечом. Меч даже не успевает дотронуться до горячей чешуи древнего змея, рана возникает на мгновение раньше. Все выглядит так, как будто огромный коготь рассекает его переднюю лапу. Клинок отходит назад, горящая кровь хлещет из раны ручьем. Раненная лапа пытается нанести мне удар. Отскакиваю, помогая крыльями разорвать расстояние, провожу Лейглавирном по воздуху, практически отсекая кисть Санти. В этот момент меч находится в метре от лапы чудовища, а рана – все равно нанесена. Вторая лапа летит ко мне, пячусь назад, в воздухе рисуя узор. Замечаю еле видный призрачный силуэт сотканного из души дракона огненного лезвия, исходящий от моего меча. Рана нанесена! Махаю лезвием на манер крыла, ветер врезается в рыло дракона, в ответ летит его хвост. Взмахиваю клинком, представляю на пути хвоста свой собственный серебристо-зеленый драконий хвост. Два орудия боя врезаются друг в друга, одно реальное, другое – наполовину материальное, наполовину духовное. С силой тяну меч, прорезая внезапно ставший вязким воздух. Хвост Санти отходит от моего напора, духовный хвост, созданный из заемных сил, отводит драконий назад.

Сердцебиение твари слышно все сильнее, мне нестерпимо хочется его оборвать, отсечь связывающую дракона с жизнью нить. Движусь к цели, раскручивая меч и вызывая все новые призрачные силы. Включаю мясорубку, быстро перемещаюсь по полю боя с помощью крыльев, порхаю как бабочка, жалю как пчела. Рана нанесена, еще и еще, еще одна, одна тут, другая здесь, третья вон там…

БОЛЬШЕ И БОЛЬШЕ. Я ДОЛЖЕН НАНЕСТИ КАК МОЖНО БОЛЬШЕ УДАРОВ. Я ДОЛЖЕН НАСТОЛЬКО ИЗРАНИТЬ ЕГО, НАСТОЛЬКО ОТНЯТЬ У НЕГО ВСЕ СИЛЫ, ЧТОБЫ ОН УЖЕ НИКОГДА НЕ ОКЛЕМАЛСЯ. Я ДОЛЖЕН УНИЧТОЖИТЬ ЕГО! ДОЛЖЕН! ЕЩЁ! ЕЩЕ И ЕЩЕ! БЕЙ! ДАВАЙ!!!

Теперь уже дракон пятится, брызжа во все стороны своим пламенем и поневоле еще больше подпитывая меч. Описываю круги в воздухе, образую вокруг себя огненный купол и вхожу под тень этого дракона. Раненные лапы вонзаются в мою скорлупу, пытаясь ее продавить, искорки отчаяния клубятся у Санти в душе, придавая сил, стук в моих ушах становится нестерпимо громким и ужасно противным. Отвлекаюсь, моя защита лопается, но я уже движусь к его стучащей груди. Мерзкий звук пытается разорвать мне мозги. «НЕНАВИЖУ!» – взревело пламя моей души. Меч будто сам тянется к сердцу дракона, Лейглавирн проделывает свой путь, прорезая чешую, плоть и нервно подрагивающий кристалл сердца дракона. Слышу последний удар его жизни, сопровождаемый громогласным: “НЕТ! СЕРДЦЕ МИРА, ТОЧКА ГРИНДИСА, НЕТ!!!” Пламя его души последний раз колеблется перед моим взором и затихает в коконе исходящей из меча бездонной черной дыры. Гриндису пригодится эта энергия.

За спиной у меня возникают Маскировщик и Эйдан. Поле боя черным черно, камни, раскаленные драконом, до сих пор не потеряли розовый цвет. Пространство вокруг примято и выглядит так, как если бы здесь потоптался бы великан. Повсюду растекались непрекращающие гореть ручейки. Апофеоз битвы – мертвый порожденный пламенем древний дракон лежит передо мной. Отряхиваю меч-сердцеед, разбрызгивая пламенную кровь. Найт не дотягивается до моего плеча и поэтому хлопает меня по левой руке. Я обессиленно падаю на колени, вспоминая, о том, что белый свет не есть только битва, ощущая разом накатившееся головокружение и тошноту. Ладонь жжет от присосавшейся, или уже, наверное, припаленной ко мне рукояти меча. Еще сильно хочется пить, и Найт услужливо протягивает мне бутыль. Мутари таращится на Санти, от чего-то заливая пол своими слезами. Я включаю радио связь, направив мысленные антенны в голову дракоше:

– Что случилось, Эйдан?

– Такая мощь… Такое могущество… Я тоже хочу стать таким сильным! – бенгальским огнем вспыхнула мысль Эйдана.

– Когда-нибудь ты вырастешь и станешь самым сильным драконом из всех! – мысленно произнес я ему, всаживая Лейглавирн в ножны.

– Невероятно! – в этот момент сорвалось с губ Маскировщика.

Только созрел для слов. Оно и понятно, когда такое творится, не мудрено и дар речи потерять.

– Ты на правильной стезе! – сказал Найт, затем почему-то почесал свое ухо, к чему-то прислушиваясь. – Так, ребятки, продолжайте в том же духе, подпитывайте Сердце Мира, уничтожайте врагов Гриндиса и у вас все получится. А сейчас мне пора!

Таким темпом поведение Маскировщика когда-нибудь сведет меня с ума. Как неожиданно. Странно… Какая пчела его ужалила на этот раз? Впрочем, о чем я? Это же Маскировщик. Он так всегда делает.

– Что? Почему? – недоуменно воскликнул я.

– Меня ждут дела, я скоро вас навещу, – расстроенно вымолвил Найт, ну и, естественно, не преминув рассказать самое главное. – Находите Пути в местах тонких Граней, проникайте в них и представляйте места похожие на те, которые вам нужны. Думайте о них в момент перехода, и Лазейка сама сделает за вас свое дело.

– Что значит места тонких Граней? – спросил я, не поняв этот аспект его слов.

– Разрывы, которыми являются Пути возникают в местах, где грань особенно тонка и податлива для проникновения в иные места, – начал пояснять Найтизир. – То есть в те места, где грань между мирами истончается, вторгаются части или отражение других реальностей мира Гриндиса. Если особенно присмотреться, местность в этих местах разительно отличается от всего вокруг. Конечно, наметанный глаз приходит с опытом, но Лазейку можно найти и без него. Поначалу отличия невелики, но чем ближе к центру аномалии, тем страннее местность вокруг. Перемены могут заключаться в чем угодно, от цвета пролетающих там птиц и неестественного звука журчания ручейка до странных узоров на листве деревьев и паранормального метеорологического действа. Что угодно! Присматривайтесь ко всему необычному повнимательнее, и вы отыщите дальнейший ваш путь.

Хм, может странного вида гора и плита в районе нашего с геллами первого Перехода-Пути и была этим самым явлением. Я особо не присматривался, и в местах других Лазеек что-то такое было, неясное, но для орлиного глаза заметное.

– Прощай! – захлопал крыльями дракоша.

– Не серчайте, Палазники, я скоро вернусь. – уже доносился издалека его голос. – День расставания! – прокричал он, набегу растворяясь в разряженном воздухе.

– Прощай! – сорвалось у меня с губ.

– Он ушел, – горестно прошипел Мутари.

– Что теперь будем делать? – поинтересовался я.

– Как он сказал… – насупился Эйдан. – А точнее пойдем убьем парочку драконов, желательно, врагов Гриндиса, Вазиров.

– Сначала надо их найти, – пробурчал я.

– Значит, нужно искать Грани, где Орден силен, – заметил Эйдан.

– Будем все время думать о синих рясах и лазурных крыльях, – хмыкнул я.

– Так и поступим, только отдохнем чуток, – просительно посмотрел на меня мой дракон.

Я понял намек и, совершенно забыв о огромной туше мертвого дракона, раскрывая крылья, направился в сторону горячих источников.

Больше в тот день, в принципе, нас ничто не побеспокоило. Переночевав на воздетом вверх каменном скалистом пальце, пользуясь советом внезапно намылившегося в неизвестные дали Маскировщика, мы стали искать отличия в Грани этого мирка. Нам не нужна была возвышенность, у нас были крылья. Мутари особо не смущал меня замечаниями на счет моего полета, все шло хорошо. Мы летели по ветру, пока кто-то из нас, преимущественно я, не уставал. С высоты полета дракона и гелла мы осмотрели долину Санти, на глади которой произошло наше сражение. Дальше был крутой спуск из скал. Дракоша и я благополучно его миновали, лишь голова моя порядком гудела и кружилась от непривычной для меня высоты. Я запрашивал у моего диспетчера все новые и новые посадки.

Сначала под горами возникли розовые рощи деревьев, похожих на сакуры, только раза в три выше их, потом было что-то вроде бамбукового леса и тонкой реки в его пределах. Мы, естественно, оглядели эти места, но не найдя ничего подозрительного отправились дальше на поиски. По прошествии некоторого времени мы обнаружили целые каскады озер, что какой-то диковинной лестницей спускались с уступов гор, а иногда и затейливым образом обрамляли их вершины. Тут мы тоже остановились довольно надолго, но эти самые «странности», о которых говорил Найтизир, так и не нашли. По-видимому, подобная местность была здесь чем-то связанным с естественным течением дел в Грани, а не из ряда вон выходящей причудой. Ветер здесь как-то по-особому кружит, или скапливается, конденсируется влага, или все дело было в той долине с теплыми источниками – я не знал.

Вскоре, когда мне уже чудилось, что мы пролетели всю Грань на сквозь, конечно, это было совсем не так, тогда мы и заметили на горизонте какой-то круг. Я сразу не понял, что это такое, Эйдан обогнал мое восприятия буквально на мгновение.

– Маленькая Вечнотень! – взвыл он тогда.

Странно, но тени у этой Вечнотени как таковой и не было вовсе, только черный дымовой круг эдакой кляксой портил нам вид.

– Я думал ей нужна тень от гор и что она одна в своем роде, – обеспокоенно крикнул я, снижая высоту.

– Я тоже, – донеслось от Эйдана.

– Главное, чтоб Лазейка не оказалась внутри.

– Ага, – кашлянул Мутари.

Теперь времени на отдых у нас совсем не было, младшая сестра тьмы слишком близко от нас затаилась. Я уже достаточно устал, однако зная, что может здесь произойти, решил держаться от лиха подальше. Эйдан предложил обогнуть ее кружком, оглядывая края тумана. Я согласился, и нас понесла туда нелегкая тишина этого места. Я, затаив дыхание, летел позади Мутари, бдительно рассматривая грань сего плачевного предела. По моим далеко не совершенным прикидкам младшая сестра Вечнотени была раза в три меньше старшей, и высота самой тени ниже раз в десять – двадцать, а то и все пятьдесят. Там ведь гора целая, а рядом с ней ее эфемерный темный призрак – Вечнотень. У меня уже непонятным образом ныли симбиотические мышцы серебристых крыльев, когда в самой границе мрака показался объект: разделенный туманом строго напополам дом с обрушившейся во внутрь крышей и змеевидной Лазейкой внутри него, тоже разрезанной тьмой пополам. У меня затаилось сердце, кончики пальцев слегка задрожали, явив миру мои нервные окончания, в горле внезапно пересохло.

– Иного выбора, я полагаю, у нас нет? – слегка истерически вопросил Мутари. – Или пойдем поищем другой Путь?

Другой… хотелось бы, но вот Сердце Мира, мое собственное сердце и меч, висевший у меня в ножнах, подсказывали мне, что время не будет ждать. К тому же, нам неизвестно сколько еще искать новый Путь.

– Идем! – твердо проголосил я, ринувшись вниз.

Дракоша слегка хихикнул, по-видимому, припомнив слова Найта о моем полете или лицезря этот самый полет наяву. Я завис над сломанной покрытой коррозией темно-золотистой крышей, дракончик последовал моему примеру. Теперь все было для нас, судя по положению тумана, как минимум на полови ясно. Придется намочить половину тела во тьме, иначе внутрь Лазейки нам не попасть. Зарыв поглубже червячков собственного страха, я ступил на старый покрытый скрипящими от напряжения досками пол. Треск был значительно усилен приземлившимся драконом, одна лапа уже совсем не легкого дракоши провалилась во внутрь пола. Эйдан как-то по-детски взвизгнул и по шире расставил лапы. Теперь я уже поступил схожим образом, более равномерно распределив свой весь. Дракоша уступил мне дорогу во тьму. Зашаркали мои ноги, пол вновь заскрипел, сводя мои зубы.

Шаг, шаг, еще один, теперь аккуратнее, пригнуться на всякий случай, подойти вплотную к тени и выпрямиться. Мутари у меня за спиной дышит в затылок, рука моя вытягивает родную для теней Айрэлис, которая тут же вознамеривается поплавать в темном тумане, разводя густоту в стороны. Клинок начинает погружение внутрь царства теней, доходит до рукояти и проваливается в смог, затягивая меня за собой, на дно черной мглы.

Все стало серым, сумеречным, а не темным, как мне ранее показалось. Слева от меня блестел кристалл Лазейки, прямо в воздухе клубились какие-то голубоватые сгустки, что при дальнейшем рассмотрении оказались порхающими медузами. За существами океанов виднелись покрытые светящимся мхом стволы искореженных деревьев и несколько огромных фосфоресцирующих грибов, из мрака показались фиолетовые глазницы. Я почуял когтистую лапу напарника по несчастью и быстро втащил ее внутрь. Глаза Вечнотени пришли в хаотическое движение. Мы, совершенно пораженные происходящим и до ужаса напуганные, негелловеческими и недраконовскими движениями быстро нашарили кристалл Лазейки, и, уже, начав разглядывать быстро надвигающиеся тени, ринулись в зеленоватое течение и перенеслись от этого места прочь.

Охота и последствия

В разных Гранях раз за разом сменяются день и ночь, и почти в каждой из них, как след неминуемого присутствует он, непомерным взглядом орошающий все края глаз Синевы. И все вдруг становится столь серьезным, что в легионах последователей Ордена видится лишь только конец наш.

В поисках Лазури, верных уничтожительной миссии Вордарога Вазиров, мы проходим множество Граней и, если случай нам то позволяет, находим свою цель и расправляемся с ней. За последние три недели истребляем еще трех драконов, Найтизир то исчезает, уходя неизвестно куда, то появляется, навещая нас.

Мы застигли синего дракона за охотой и когда тот отыскал свою жертву, на доску начавшейся войны Гриндиса и Вордарога вышли: Его Темное Величество Эйдан Непоколебимый и Точка Гриндиса Ронет Рассекатель Сердец. Лазурь каким-то образом почувствовала мою силу и, бросив званный обед, накинулась на меня. Я был уже готов и ушел в небо. Столб пламени погнался за мной. Окунув в него меч, я почувствовал мириады вольт силы, просачивающейся свозь Лейглавирн. Пламя вернулось в сторону своего владельца, сердцебиение твари уже вклинилось в мою голову, и я не мог ничего с собой поделать, только попытаться остановить его. Под звуки рока и несмолкаемых вихрей крыльев двоих воздушных существ израненный Вазир огненным факелом падал вниз, тем самым зажигая огонь нашей победы.

Второй лазурный дракон был обнаружен в Грани, полностью зараженной Орденом. Эйдану пришлось выманивать тварь ночью из окружения армии Вордарога. Хвала Гриндису! Эйдан так мысленно разозлил Вазира, что тот, не взирая ни на что, ринулся сокрушать своего обидчика. Меч впитал и его жизнь.

Последний дракон оказался сильнее двух предыдущих, но и объединенный одной пуповиной с Сердцем Мира меч был не лыком сшит. В бою с драконами взмахи меча становились невероятно сильны. Подпитываемые силой драконов и моей жаждой остановить биение их гниющих сердец, они наносили удар за ударом, повергая Вазиров в ранее испытываемый только их жертвами ужас. На поле брани повсеместно присутствовал и Найт, который порой подсказывал нам, что делать и выкидывал на дракона несколько козырей.

Меч, который враги впоследствии стали называть Сердцем Мира, обретал все большее могущество и дурную славу. Сердце получало подпитку, но рана, в бездне забытых веков нанесенная Вордарогом, и не думала смолкать свой синий клич. Огромной силой наделил меня Гриндис против самых могущественных его врагов. Однако, обычные люди и другие расы, служащие Синеве, не подпадали под власть моего клинка, только под его острие. Против них я был обычным человеком или геллом, который каким-то образом обрел силу, сокрушающую власть Ордена. Я не знал, считают ли они Лепестки Чуткости оружием, способным противостоять их замыслам, драконам Вордарога или абсолютно всему. Не знал, понимают ли они Лейглавирн хоть сколько-нибудь, либо вообще ничего в нем не смыслят. Порой даже я задумывался о том, что сам мало что понимаю в своем клинке и использую его не на всю катушку. Ведь понять природу Лейглавирна полностью и целиком мог только Гриндис, и именно он заповедал мне его основную цель. Я чувствовал, что имелась еще одна грань моего клинка, пока скрытая и ждущая своего пробуждения.

Все, что я делаю в конечном итоге приводит меня к моей цели и охота на драконов тоже часть этой стези. Стези, ведущей в Лазурхард, к еще не вылупившемуся Синему Пламени, вознамерившемуся убить этот зеленый, живой и чуткий мир.

Каждый из этих проведенных вдали от любимой дней я вспоминал о ней. Она мне снилась. Снились просачивающиеся сквозь мои пальцы ее шелковистые волосы. Снились глаза, которые сияли ярче любых самоцветов. Снились черты лица, в которых порой можно было увидеть ангела. Снилась улыбка, напоминающая мне земной молодой месяц. Снилось время, проведенное вместе с ней, радостные дни, часы и минутки, что тушили тягостные угли расставания: момент нашей первой встречи, разговор, которым я пытался ее отвлечь от невзгод, поход в сторону Улиссана, звон наших мечей, когда она решила меня потренировать, и снова волнами ниспадающие на ее плечи волосы, которые я лицезрел в таверне «Рыжий дуб», репетиция свадьбы, что чуть не свела геллов с ума, ее рассказы о своей семье, подъем ко дворцу по ступеням Улиссана, поцелуй в щечку возле двери в мои покои, ободрение на турнире, поиск книг в библиотеке, Хранилище Слез, тот момент, когда она защищала меня от Гловина, что не хотел отдавать браслет, наши объятия в комнате после того, как Нари меня усыпил, ее лицо, когда я, надев браслет, чуть не ушел в иной мир, танец на балу у черного гелла, мои руки, державшие ее у меня на коленях, когда геллы сражались с Вазиром и момент разлуки и последнего поцелуя. Все это не давало мне умереть и поддерживало в трудные минуты. Перед сном на горизонте мне чудилось ее лицо. Казалось, что она наблюдает за мной и скоро поймет, что время настало и вернется ко мне.

Найтизир снова с нами и куда-то нас вел. Мы с Эйданом уже считали себя полноценными Палазниками, так как достаточно легко находили Пути и неплохо направляли их в нужное нам место.

– Вы скоро сами все увидите! – говорил нам Найт, заводя нас на выход из очередной опасной Лазейки.

Вышли мы на этот раз, к нашему удивлению, из портала, на котором были выгравированы какие-то поросшие цветами лианы.

– Арка! – резюмировал Эйдан, глядя на выход из Лазейки.

– Мы в Андоре, в ее Грани. Нам нужна иная Арка, проход меж Швами Граней, ведущий в соседнюю Грань. А что такое Андора – вы увидите сами. – вымолвил Найт, проводя рукой по затухающей каменной двери, которая и привела нас в это место.

– Показывай! Гроссмейстер нашего пути! – махнул я рукой, оглядывая близлежащие окрестности.

Возвышавшуюся на постаменте дверь опоясывал поддерживаемый колоннами каменный круг, на котором тоже были вылеплены цветы разных мастей. За монументом, по виду напоминающим греческую архитектуру, я увидел сады с внушительными размерами фруктовыми деревьями.

По правую руку от меня, в стороне Раэла, правят большие плодовитые виноградники, заслоняющие свои черные грозди огромными листьями. Слева царствуют высоченные то ли яблоки, то ли груши, то ли все это вместе взятое на одном стволе. Позади, у нас за спиной, возвышаются древесные мачты с похожими на пальмовые ветви кустами на вершинах и свисающими с них завернутыми в скорлупу плодами размером с кисть. Еще поодаль прорастает что-то вроде капусты, стоящей на двух корневидных ногах, тоже очень большой.

– Андора - власть плодородия! – провозгласил Найтизир, разводя руки в стороны и выходя из на время захватившего нас каменного круга.

Мы все вынырнули из оков этого обруча, и Найт повел нас в сторону виноградника. Долго молчание не затянулось, я заговорил с ним:

– Раз ты знаком с этой чешуйкой на спине Гриндиса, спешу спросить: насколько здесь силен Орден?

– Не слишком, мудрые правители этих мест не позволили этому случиться.

– Ясно, а кто они?

– Здесь остальные расы называют их джеллами, то есть правят тут твои любимые геллы.

– А остальные расы, как гномы ушли в землю? – вклинился между нами Эйдан.

– Нет, я же говорил правители мудры. Значит, выходит, что у них здесь достаточно адекватные законы, и вассалы Андоры их соблюдают, живя по их правилам, – отодвинув с дороги громадный лист и вводя нас в виноградник, проговорил Найт.

– И здесь геллы устроились хорошо, – прошипел Эйдан.

– Вообще-то, все остальные правители при виде мудрости повелителя Андоры сами по себе приняли вассальную присягу и подписали множество договоров, союзов, соглашений на торговлю, ремесленный промысел и даже получили займы, – решил защитить целый мир от дракона Найтизир. – Благодаря этому Грань процветает, растет ее благополучие и войска, и самое главное – они уже согласны помочь нам в борьбе с Орденом.

– Огось! – непроизвольно вырвалось у меня.

Найт скосил глаза в мою сторону:

– Назревает самая крупная заварушка за всю историю Гриндиса, мы ее часть, и мы собираем союз против сил зла. Палазники сейчас очень заняты сбором лояльных Чуткости Гриндиса владык разных Граней и расстановкой собственных уже довольно больших сил. Скоро будет всеобщий сбор, на котором мы решим, когда атаковать Лазурхард.

Как быстро события принимают иной характер. Я чуть не споткнулся.

– Уже? В смысле… – это хорошо! – вымолвил я.

– А ты как думал? – хитро прищурился Найт, его морда стала еще более довольной. – Теперь ты знаешь, с кем имеешь дело…

– И где он будет происходить? – поинтересовался я.

Он начал отвечать:

– После того, как я вам кое-что покажу, мы или вы направитесь в Улиссан, и до самого блицкрига будете находиться там, ожидая этого самого совета. Много глав геллов и иных народов будет присутствовать там. Главное, чтоб никто в самый последний момент не струсил и не предал нас. Ведь в таком серьезном деле нам понадобится чуть ли не вся собранная по миру противящаяся Ордену сила, которой у нас пока еще не хватает. Но цель объединяющая всех – остановить разрушение мира – в любом случае оправдывает средства. Князья и иные владыки геллов довольно часто собираются на некие консилиумы, дабы обсудить важнейшие для них дела. На этот раз точкой сбора назначили Улиссан, как одну из достаточно выгодных позиций схода играющих важную роль в нашем плане Граней.

Эйдан добавил огня в нашу беседу, спалив какого-то жука. Я, как очень зацикленный на самом важном из услышанного чуть ли не плясал от радости, узнав, что скоро увижу свою вторую половинку. На душе стало намного теплее, даже показалось, что на краях моих глаз образовалась влага. Так, дабы скрыть чувства, нужно что-то спросить, я оборвал зависшую передо мной паутинку и заговорил:

– Вот смотри-ка, мы с Эйданом обшерстили уже достаточно много Граней, но так и не поняли, на какие расстояния все это время перемещались, и не понять сколько нужно пройти Путей, чтобы добраться, к примеру, до Улиссана. Можешь объяснить?

Найтизир поглубже запрятался в свой плащ, стараясь что-то разглядеть впереди, затем снизошел до ответа:

– Расстояние, конечно, играет роль. В момент выхода из Лазейки ты как бы проводишь мысленный мост на другую сторону бытия, пробивая себе путь в самой структуре мира. И если мосток дотянется до нужного места, то ты окажешься там, ежели этого не случится, то ты просто приблизишься к нужной Грани на то расстояние, которое сумел обойти. Процесс очень интересный и энергоемкий, важную роль играет твое восприятие: то насколько ты сосредоточен, или то, насколько сильно ты хочешь туда попасть. Или наоборот, если ты рассеян, ты навряд ли сможешь так далеко уйти. А если тебе плохо или твой разум затуманен, ты можешь оказаться совсем не в том месте, куда хотел попасть. На то они и Пути, что ты проходишь по ним какое-то расстояние, а не сразу телепортируешься в нужное тебе место. Нужно время, чтобы достигнуть цели. Палазники в этом деле мастера, мастера, которые любят такого рода походы и походы как таковые вообще.

– Ну и делишки! – присвистнул я.

– Тайны ордена между прочем, – заявил Найт.

Дракоша хрюкнул и ускорил ненавидимый им земной шаг. А нам летать, а нам летать охота…

– В этих местах просто поразительный урожай, – заметил Найт.

– Да я заметил, можешь и не говорить.

Найтизира это не остановило, он не смолк:

– Кто-то связывает плодовитость здешних земель с божествами-драконами: Айрит – плодородием, Пантеей – жизнью. Иные с ангелами-богинями Тян-Амин и Райамниц – добротой и добродетелью. Но мне, кажется, что это все из-за пряморуких пахарей, добросовестно служащих во благо этих земель и их правителей, разумеется, – под конец Найт улыбнулся.

Мы уже достаточно глубоко углубились в здешнюю винодельню, поэтому, чтобы не тянуть кота за хвост, я спросил только самое главное из, как мне казалось, понятого мной:

– А тебе известно, что эти имена, так сказать, божеств Гриндиса на самом деле принадлежат другим мирам?

– Да! – потеребил губу Найт. – Если долгое время исследовать древние свитки, то волей-неволей понимаешь, что они похожи на Гриндис и что в них есть какая-то жизнь и даже суть, сущность и непостижимая сила.

Я вспомнил фрески в Оборотном Хранилище Слез, что мы обнаружили в Улиссане, вспомнил невероятных существ, что ликом своим ввергали смотрящих на них в трепет и сразу же согласился:

– Ты прав! И некоторые из них подобны драконам, а другие крылатым ангелам.

– Верно! – подтвердил Маскировщик, внезапно заскромничав.

Еще тогда Айлен рассказала мне историю Материи и некий фрагмент чего-то, напоминающего пророчество. Что-то про согласие миров, Флайвэри, любовь, какое-то послание и бедствия, и смерть, скорбь, и что-то еще…

– Скоро плодородие выпустит нас из своих безмерно щедрых владений, – усмехнулся Маскировщик.

– Хорошо, а то Эйдану тут не по себе… – отпустил я слова.

– Жаль только вина здешнего времени попить у нас нет, – горестно промычал Маскировщик.

А мне тебя не жалко, пьянчуга ты наш. Пьяный, эм-мм, Маскировщик? Не, пусть будет ассасинчик! Гроссмейстерчик.

Все-таки Маскировщик зачем-то припрятал в рюкзак пару гроздей, услада для его жаждущего питья организма, я полагаю. Эйдан, любопытная его рожа, испробовал одну огромную ягодку после чего начал ожесточенно отплевываться. Я тоже не удержался и съел чуток, вердикт – превосходно!

В конце концов одолев этот чертов... превосходнейший виноградник, пройдя его на сквозь, мы обнаружили себя на склоне холма, уводившего наш путь вниз, к красному полю и дальше к зовущему горизонту. Значит, полетим, – мелькнула мысль. Но внимание мое привлекла вовсе не наша дальнейшая стезя, а возникший из белых облаков парящий в вышине алебастровый город.

– Андора Фрайст! – объявил Маскировщик. – Каменная роза!

Тут было на что посмотреть: низ города был вытесан так, чтобы выглядеть, в точности, как гигантская каменная роза, в центре которой изредка, будто в приступе восхищения вспыхивала Инфена. Сейчас лучи солнца очень странно обрамляли этот дивный цветок, он будто светился сам, лучи словно рождались у него изнутри.

Эйдан, позавидовав геллам, выпустил тоскливую струйку дыма и слегка поник. Найт снова заговорил:

– Ха, вижу у тебя все на лице написано, Рон. Это все умело выстроенные дыры, зарницами пробитые в толще скалы под таким углом, чтобы предавать цветку более реальный и удивительный вид. А когда лучи солнца проходят розу насквозь, вызывая спектакль танцующих лучей, то и вездесущие тени, позабыв обо всем, пускаются в пляс.

Я был восхищен творением геллов чуть ли не до глубины души, сейчас Улиссан казался мне блеклым, хотя тогда, когда я его увидел впервые, впечатления от картины были примерно такие же, как и сейчас. Эйдан чуть ли не плакал, глаза его блестели сущей тьмой и ненавистью, темные крылья трепетали на легком ветерке, а в груди разжигалось вечное пламя его души. Ай, вечно эти проблемы! Нужно подсобить дракоше:

– Эйдан, хватит вести себя как неразумный ребенок. Ты уже не дитя, успокой свои всклокоченные нервы и приди на круги своя! – шандарахнул я его своим воображаемым огненным шаром.

– Но, он так прекрасен… Почему, почему Мутари так не умеют?! – в мыслях захныкал дракоша.

Найт, заметив, что у нас тут переговоры просто деловито уставился на Андору, при этом лишь чуть убавив октаву своего в меру восхищенного, но отождествляющего все прекрасное с этим творением взгляда. Ыы-ы, помог бы, хмыреныш, у меня тут образовался детский лепет на лужайке, а он –поприкалываться решил.

– Эйдан, друг мой и брат сердечный, обещаю тебе, после всего, когда мы решим все наши проблемы и одолеем зло, мы сотворим что ни будь невообразимое и очень смахивающее на огромного и чудовищно-страшно-опасного Мутари Чернорожденного! – заискрился я.

– Правда? – повернул на меня свои странные глаза дракон.

– Не сомневайся во мне, брат! Мы справимся со всем! – подкрутил я кран пафосных мыслей.

– Ура! Тогда летим! На встречу ветру! – в слух возопил Эйдан. – И подальше от этой мерзости…

Мы с Найтизиром переглянулись, он буквально отдер от лица свою ухмылку, резко сменив ее на располагающую улыбочку, я только перекосился при виде его гримасы и, постаравшись снова не сплоховать перед Эйданом, нарисовал на лице драконский оскал.

– Вперед! – выкрикнул я и, кинув дракоше новое поручение, конкретно, схватить Найта за шиворот и, посадив себе на спину, взлететь, устремился в высь.

У нашего не так давно подверженного восхищению спутника не получилось отмахнуться от Эйдана, так как мой Мутари был очень, очень настойчив в своем предложении полетать. Неожиданно схватив нашего ментора за шкирочку, он, явно гладя странное существо против шерсти, усадил его себе на спину и взлетел. В этот момент я мысленно усмехался, и от Эйдана исходил схожий аромат.

Крылья несли нас вдоль кромки колючего ивового леса, обступавшего красного цвета лартовые поля. Ларт – был ларт, а вот насчет ивового – это насколько я мог судить, поскольку деревья эти очень походили на ивы, только вот вместо листьев у них были шипы. Интересная тут местность, однако. А что будет, если еще больше углубиться в Грань? В прочем, мы именно этим сейчас и занимаемся. Хм, а насколько бдительна здешняя стража? – подумал я, снова бросив взгляд на Андору Фрайст.

Эйдан был чуть правее меня и поэтому он менее заметен, нежели я. Чувствую, гарнизон города бдит и скоро направит на нас своих цепных псов. Чтобы чуток успокоиться, я завилял глазами, вперив их в Найтизира. Тот, кажется, понял и, перекрикивая власть ветра, продолжил рассказ об Андоре:

– Я много говорил о мудром правлении, – начал он. – Так вот, правит здесь вовсе не вшивый совет дворян, как ты, наверное, предполагаешь, а правительница – матриарх и ее верные советники геты, ну или пэры, как их кто называет… Личность довольно загадочная их джелл-правитель, так как она часто прячет свое лицо от прихожан и гостей города. А еще она обладательница шести поистине прекрасных белоснежных крыльев.

Я уловил негодующий взгляд Эйдана и решил потуже затянуть шнурки этого разговора или вовсе их выбросить. А Найт не унимался:

– Ты, наверное, подумал, что лицо этой императрицы загадок уродливо и покрыто язвами, но это не так, и вовсе она не императрица загадок, императрица загадок – это Ливирия – другой живой мир. А матриарх просто прячет свое прекрасное личико от еще большего обожания и для того, чтобы чтить традиции их народа.

Эйдан сорвал макушку одного из острых деревьев, из-за чего Маскировщик чуть не свалился с него на землю.

Да, пора!

– Ты, наверное, просто влюблен в их королеву, а как же твоя Вервина?

– Ррр! – протянул Найт. – Это просто дурацкое восхищение! Ты меня совсем не правильно понял, балбес!

– Разве? – решил подшутить я.

– Именно! – отрезал Найт.

Эйдан вроде немного успокоился, видя нашу перепалку, поэтому я решил задать последний вопрос:

– Раз матриарх, как ясно с названия титула – это женщина, то кто, значит, эти самые геты? – вопросил я.

– Если ты о половой принадлежности, то особого предпочтения для этого титула нет, пэром может стать и мужчина, и женщина, – щурясь от бьющего в лицо ветра, ответил Найтизир. – А на счет роли их в обществе и правлении, то они выполняют схожую со старейшинами геллов роль. Если она тебе, конечно, ясна. А дочери и сыновья избранного из гетов суженого, что не так обременен властью, как матриарх, называются лати, а избранник – рэн. Еще ее имя не распространено на устах людей и геллов, потому что его мало кто знает, и вообще оно тщательно скрываемое, тоже из-за традиции. Маскировка прям какая-то.

Мне было интересно, конечно, узнать и имя, и что-то еще, но я решил поберечь кому-то из нас нервы или скорее кости, а то улетит Маскировщик вниз, и не найдем мы его такого скрытного больше никогда. Хе-хе…

– Ясно, благодарю за разъяснения, – закусил губу я, при виде начавшего снова закипать Эйдана.

– Не за что, Рон, всегда рад помочь, – усмехнулся Маскировщик.

И чего он всегда довольный такой?

– А ты не думаешь, что скоро нас почует здешняя стража порядка? – более аккуратно защекотал тему геллов я.

– Скоро заметит, – просто и довольно радостно ответил Найт.

Ох, мне же ни по себе от их глаз, а он спокоен, как черт, сидящий на огненном шаре. Фу, неприлично спокоен…

Когда мы почти преодолели близлежащие к городу владения геллов, нас наконец настигли летучие дозоры Андоры: каждый как отдельное перо из крыла, шестеро геллов охраны внешнего периметра города.

Я, Эйдан и Найт приземлились на землю, чтобы все разъяснить. Тревоги почти не чувствовалось, хотя геллы с виду стоя в отнюдь не заинтересованных позах, поглаживали рукояти Раэльских Слез. Но это длилось недолго, ведь наш провожатый, как всегда, преподнес очередной сюрпрайз. Маскировщик просто помахал им рукой. Стоило геллам его только заметить, как они сразу же как-то скисли и направились к нему. Самый высокий и, похоже, главный, рыжеволосый и голубоглазый гелл с вздернутым носом, несколько усталым выражением лица, и густыми аккуратно стриженными усами, видно по каким-то критериям признал Найта. Подойдя, он скромно будто бы что-то проверил:

– Вы… к матриарху?

– Нет, к сожалению, проездом, дела… Передайте мои извинения Клеоне, пожалуйста, – все время следя за выражением лица стража, отчебучил Найт.

От понимания, что этот на вид не такой уж важный, непонятный субъект знает имя его правительницы и пусть даже в некотором роде знаком с ней лично, голубые глаза гелла вылезли из орбит и, похоже, силились и вовсе его покинуть. У остальных бравых молодцев были схожие близкие к эквиваленту тратила взрывоопасные взгляды. Это можно было сравнить с поднятием полога, за которым каким-то образом оказалась их так рьяно охраняемая владычица.

– П-проходите, пожалуйста… – выскользнуло изо рта главного гелла.

Найт хотел было потрепать по руке от удивления на миг потерявшего бдительность командира, но передумал, снова сославшись на дела.

– Ладно, мы тогда… пойдем? – снова вопросил Найт, махая рукой перед грудью застывшего стража.

– Ага, – проблеял старший гелл, проводя рукой вдоль горизонта и наконец обратив внимание на дракошу.

Признал-таки замаскированного в тени Найта дракона, но поздно, подождет твой антагонизм, страж, подождет…

– Отлично! – вымолвил развеселившийся Маскировщик, снова запрыгивая на спину ездового дракона и уносясь в высь.

Я улыбнулся и, махая рукой им на прощание, и все еще лицезря их заминку, полетел в даль, на север, или туда, куда мы там направлялись…

Как прошли все те дни, пока мы двигались в то место, которое Найт хотел нам показать? Перед нами сменялись города и деревни, некоторые с крепостными стенами, усадьбы и просто отдельно выстроенные домишки, поместья и замки – земли вассалов главного королевства. Так же мы видели несколько зависших в воздухе скал и фортов среди них. Это на страже закона стояли гарнизоны Андоры, дабы предотвращать грабежи и разбой, возможные местные междоусобицы и посягательства из вне на их Грань, Грань плодородия.

Да, Андоре могли позавидовать и Глоу, и государство с Твердыней Каршина, и Улиссан, и его близлежащие Грани, и, наверное, сам Лазурхард. Помимо виноградников, полей, садов, всевозможных пахотных земель и вездесущей растительности, плоды которой порой занимали рост человека, тут я имел в виду конкретные выведенные на благодатной почве изыски, здесь имелось и целое изобилие живности.

Кругом шерудили кролики и зайцы, еноты и барсуки, белки и ловкие мангусты. Бобры строили плотины. Земля была буквально пропитана всякими грызунами. В воздухе витал аромат цветов, пение птиц услаждало слух. Стаи насекомых водили свои хороводы в траве. Ульи пчел зависли на деревьях. С высоты драконьего полета часто виднелись оленьи стада. На опушку порой выбегал лось. Один раз мы видели бурого медведя. Рык этого зверя прогремел на всю округу, испугав жителей леса, а Эйдана наоборот разозлив. Развернувшись, на нас взирал охотник с луком и арбалетом и целой сворой псов за спиной. Они преследовали раненого оленя, которого Эйдан заметил еще пятьсот шагов позади.

Деятельность человека тоже преобладала. Кругом паслись стада овец, коров, мы лицезрели и кого-то вроде свиней, вдалеке видели и лошадей. Сети были вкинуты в воду, что полнилась рыбой, в озерах разводили каких-то пресных моллюсков. Этот предел процветал. Пасечники, животноводы, фермеры и шкуродеры строили себе новые угодья и промысловые цеха, а затем поставляли во все стороны провиант. Лесопилки, что мы видели, руда и уголь, обозами уходившие куда-то в сторону Раэла, и еще проведение новой мощеной камнем дороги – все это свидетельствовало о бурной деятельности.

На основе всего увиденного вывод, то что присяга всех жителей Грани Клеоне и ее Дому идет им только на пользу – не будет преувеличением. Да что уж там говорить даже Маскировщик признался, что позаимствовал некоторые приемы Андоры по отношению к своим Палазникам. Он не мелочился и много выкладывал на стол своей борьбы за правое дело. Слезы Раэла – всем, кто сумеет дотянуться до погон-звезд, скрывающие личность маски – доверенным лицам. Хорошее обмундирование и качественная подготовка всем и каждому. Неограниченный ресурс знаний и возможности, что открывают Лазейки. Эдакий социализм с единым монархом и общее процветание в интерпретации Маскировщика. Работай, и все у тебя будет в достатке. Главное не потерять при этом своей головы. Интересно, насколько глубоко проник их, а теперь уже и наш, орден в глубь самой Андоры?

Все то время, пока мы пробирались по сиим гостеприимным землям занятий у нас было хоть отбавляй. Мы ловили рыбу, жарили-варили раков, собирали некоторые грибы и ягоды, охотились, ставили ловушки на животных, иногда и Эйдан приносил кое-что нам на ужин. Правда, большая часть пожитков, что уже казалось нам совершенно естественным, доставалась дракоше. Благо хоть ягоды он не трогал. А Маскировщик забирал почти все грибы себе, говоря, подсушим, а потом съедим, и в итоге мало что оставалось. Или, возможно, он делал запасы на случай… если Эйдан все съест? В общем, было не скучно.

Тренировка владению мечем имела повсеместное значение, Маскировщик где-то отыскал свою саблю и тщательно занялся моей обработкой по части фехтования. Порой мы до глубокой ночи оттачивали свои навыки, тогда к нам присоединялся и Эйдан, и в таком случае мне уже приходилось направлять им созданную бурю куда-то в лес, дабы не спалить нас всех к чертовой бабушке. Нет, пожаров мы, конечно, не устроили, почти. Там куда падало пламя неожиданно оказывался родник, деревьев не было рядом – только камни да покрытая покрывалом росы трава. Ветер сам тушил всполохи, хотя, по идее наоборот должен их распалять. В последний раз неожиданно началась гроза с молниями, и наше небольшое шоу с огнями и прячущимся от нашего пламени за деревом Маскировщиком, который совсем недавно просил вновь продемонстрировать ему Лейглавирн, сразу же пришлось прекратить.

Самое неловкое оставил напослед. Они не унимались, говоря, что я как-то криво лечу и тому подобное. Я им все показывал, даже вытворял некоторые трюки, резкие обороты, сальто и боковые кручения. А эти двое мерзавцев не прекращали настаивать на своем: что это как-то не так, выглядит смехотворно, и вообще, я – несносный летун. “И где ты взял сии чудные инструменты полета, что еще не понял, как их применять?” – спрашивал тогда Найтизир. – “Когда ты уже обретешь истинное могущество и изящество этих стихий ветра?” Конечно, он потом в своей галантной манере извинялся, если это показалось мне грубым. Но замечания он делал часто, когда я тренировал полет. Я старался, действительно, старался показать, что я хорош, что я гелл. Тем более новая встреча с летунами, по его словам, у нас предстояла довольно скоро. Наверное, в этом и заключалось его подбадривание. “Ты сможешь, у тебя получится, ты истинный покоритель неба, как гелл,” – скрывал он за каверзными словами.

Те странные коллизии, когда мне чудилось всякое непонятное, вроде той ряби, как водная гладь на горах, пальцев, что могли дотянуться до небес и, в этом я уже не был уверен, огненной головы Маскировщика в затмевающем свет пожаре – больше не повторялись. Я уже было хотел рассказать все своим друзьям, и о своих домыслах, что эти знамения преподнес мне тот корень, что ужалил меня – тоже. Но так как новых признаков этого “временного помутнения” я не испытывал, головушка моя пришла к выводу с этим повременить.

Размер Арки? По тому, как мы непрестанно двигались в противоположную от Раэла сторону можно было догадаться, что разграничивающий Грани Шов становился все ближе.

“То место, куда мы идем не самое оживленное, там редко ходят другие путники, и армии там не пройти, тихо и спокойно, но там есть на что посмотреть. Та Арка совсем мала, на четверть Грани есть не такая маленькая – нормальная, а еще дальше, на пол Грани от нас, есть еще одна, та – ПРОСТО ОГРОМНАЯ” – так говорил наш гид по владениям Гриндиса, Найтизир.

Как выглядит эта самая Арка – я представлял себе плохо. Смутное описание на счет: как будто вырубленного в самой толще Грани прохода, стен, уходящих в небо, и еще неких сияний – мне особо ни о чем не говорило. Айлинель, как-то тоже упоминала нечто подобное. Но опять же это только описание. Реальной картины нам так не обрести. Ну что ж, придем и увидим сами…

День клонился ко сну, Раэл скоро будет готов отозваться на зов тьмы и вернуться в ласковое нутро гор. Мы приближались к растрескавшейся изумрудно-зеленой границе Грани Андоры. Ветер настолько замучал наши крылья, что нам с Эйданом пришлось опуститься с небес на землю, лишь слегка не достигнув своей цели. Пройдя еще порядка семисот шагов, мы вышли из очередного ивового леса с колючками и уставились на перекрывший нашу дорогу зеленоватый Шов. Волнами колышущаяся стена отливала на близлежащую голую землю всеми оттенками зеленого цвета. Покрывающие ее салатовые трещины иногда вспыхивали, при этом издавая странно успокаивающий душу шум.

Маскировщик вывел нас в очень правильное, по его мнению, место. И действительно, в центре видимой нами стены виднелась небольшая по сравнению с самим Швом открытая всем путникам золотая дверь. Он хотел что-то нам показать и если это что-то не Грань – Андора, то вывод сейчас напрашивается сам собой, но, зная нашего общего знакомого, я все-таки решил все узнать сам.

– Найт, ты хотел нам что-то показать, ты это имел в виду? – поинтересовался я, вернув взгляд в сторону друзей.

– Эх, если б все было так просто, как ты сейчас думаешь, то миром сейчас правил бы я, – усмехнулся Найтизир, видимо, целиком окунувшись в свои воспоминания. – Швы, словно грани самоцвета разделяют области света и тени Раэлов и то, что мы сейчас должны увидеть находится прямиком за этим Швом, а Арка вседоступного по сравнению с Лазейками перехода сейчас находится прямо перед нами, так что давайте не будем тянуть событие и войдем внутрь. А, ребята?

Мы с Эйданом перекинулись парочкой мыслишек по этому поводу и сразу же согласились, и пошли вслед за идущим впереди нас Маскировщиком.

Непонятная структура Шва все колыхалась как водная гладь, мы приближались к Арке, а она будто звала нас заглянуть к ней на огонек. Огонек – это потому, что внутренности прорезавшего путь перехода светились неясным бирюзовым светом. Когда мы подошли в плотную к непрестанно подрагивающей поверхности и самой Арке, у меня от этой движущейся зеленой массы закружилась голова. Еще бы, такая громадина, от горизонта до горизонта, и все движется… У моря, по-моему, эффект несколько другой и гораздо более умиротворяющий, хотя, это ведь все субъективно. Думаю, и к этому творению Гриндиса можно привыкнуть.

Мы все разом заглянули внутрь: Маскировщик почему-то опасливо, Эйдан настороженно, а я, довольно спокойно, при этом вынув из ножен меч. Звук моего клинка потек по бирюзовому тоннелю, словно влага, переливающаяся в бокал. Ничего страшного не произошло, только золотистые шпалы, держащие стены и потолок, пропустили несколько волн внутрь прохода. Найтизир изрек:

– Можно идти.

Мы просочились внутрь двери и пошли вперед. Ласкающие потолок и стены водянистые сгустки подавали признаки движения в виде чуть проросших в нашу сторону лапок странных зелено-синеватых кораллов. Найт опередил наши вопросы, сказав:

– Все в порядке, так и должно быть.

Когда наша компания прошла примерно половину разделяющего Грани Шва, мне на мгновение почудилось, что внутри границы что-то проплыло. Затем вода, как будто собралась в изображение из моих снов на Пути Сердца, в виде Лазурхарда и огромного храма на вершине Правдивого холма. После видимое просто распалось, окуная меня в зеленоватый свет. Это знак, возможно, от Гриндиса, напоминание, – решил я тогда. – Похоже, туда и ведет меня путь.

Только спустя какое-то время я последовал дальше.

Выход близился, свет в конце тоннеля – тоже. Арка, отделяющая нас от иного мира, была уже в нескольких шагах, когда Маскировщик скомандовал притормозить. Слишком ясный свет Раэла, что просачивался сквозь дверь, неожиданно стал меркнуть, я резко двинулся вперед, припоминая команду Найтизира и прячась за косяк Арки. Эйдан последовал за мной, Найт схоронился на обратной от нас стороне. Наш маленький проводник повел рукой в сторону выхода, будто говоря: “Смотрите!” Что уж делать, интерес никто не отменял, тем более, если наш вожатый уже высунул нос наружу. Я и, похоже, Эйдан вместе со мной высунули головушки и узрели это.

Сумрачное, уже не такое яркое, как прежде сияние затопило мои глаза, солнце, являющееся здесь Раэлом, будто вздрогнуло и замигало, начав тускнеть, на нем угрями поползли какие-то черные трещины, также напоминающие дым, святило меркло у нас на глазах, заливая мир тьмой и холодом, горы, находящиеся под Раэлом постигла участь ледников Антарктиды, линия вымораживания Грани устремилась в нашу сторону, за несколько секунд захватывая немыслимые пространства. Раэл последний раз отчаянно моргнул, подарив миру свою последнюю крупицу тепла, тьма за сотую долю секунды обволокла все вокруг, остановившись только у нас перед глазами.

– А теперь бежим! – вытолкнул весь воздух из легких Найт, нажимая на какую-то червонно-золотую скрижаль, и с силой хватая меня за штанину.

Мы понеслись, ускользая от бездны, подальше от беспроглядной тьмы и вечной мерзлоты. Закрывшая от нас теперь уже мертвый мир дверь покрылась инеем и сдалась под напором ледяных великанов Йотунов. За нами погнались безграничный холод и будто вязкая тьма. Сапоги вышаркивали безудержный ритм, сопрягаясь с вмиг замораживающимся полом, дыхание выволакивало из горла мгновенно остывающий воздух, пальцы на руках и ногах стали бесчувственными и будто покрылись льдом. Делая, казалось, последний в своей жизни шаг, я распростер свои казавшиеся здесь серебристо-зелеными крылья и, хватая Маскировщика за выставленную руку, ударился в леденящий полет. Эйдан, хвала Гриндису, стал плавить перед нами воздух, давая нам немного тепла, с носа его свисала сосулька, а пар, выходивший из пасти, был холоден, как лед.

Не скажу, что нам повезло, выручил нас, как всегда, он, ассасин хренов, который кинул назад какую-то бомбочку, которая взорвавшись, явила нам маленькое солнце, заслоняя нас от холода, голода и вечной тени умершего мира. Найтизир засмеялся при виде остановившейся смерти и прямо перед воротами отцепил от моей руки свой замерзший хват. Мы с моим Мутари вылетели, а ассасин нажал новую скрижаль и сальтом вылетел из-за закрывающей мрак двери.

– Вот это я хотел вам показать! – буквально выплеснул на нас свой вердикт белый, как снежинка ассасин.

– Вазир бы тебя побрал, Маскировщик! – проревел я, стряхивая с себя начавшие таять сосульки.

Эйдан рассмеялся, что странно поддержав Маскировщика:

– Это было просто великолепно опасно! – создав из своей души огненный круг и заключив нас в его центре, прорычал Мутари.

– Да! – взревел Найтизир, вынимая из маскировки свои лапы и ставя их на огонь.

– Холодрыга! Вы просто сумасшедше-очумелые существа! – проорал я, в награду только за наше спасение сменив гнев на милость и буквально наступив на огонь.

– Аха-ха-ха-ха! – рассмеялся Найтизир, в этот момент показавшийся мне окончательно спятившим. – Не сгори, мой тайный ученик скрытности!

– Не сгори! – выплеснул еще огня в итак достаточно жаркий очаг мой Мутари.

Создав новый пожар и уйдя с места нежданного приключения, мы направились в сторону Грани Улиссана.

Глава 6

Мы передвигались в уже привычной для нас манере: Найтизир верхом на Эйдане, а я на своих двоих крыльях. Маскировщик быстро находил Лазейки, все, как одна ведущие к цели, в сторону Дома Теней Умбрани. Лазурхард пока подождет, сначала нам надо собрать альянс, который сможет противостоять Ордену, разгромить этот треклятый город и помочь мне уничтожить так опостылевшее целому миру Яйцо.

План, как оказалось, уже давно находится в состоянии прогрессии и часики этого немыслимо обширного механизма бегут, опережая само время. Множество деталей зациклено в постоянном движении, все о котором ведает только Гриндис. Камни в механизме этих часов, одним из которых являюсь и я, исправно работают, защищая устройство от трения и сохраняя его долговечность. Часики тикают, стрелка несется по своей оси, уводя нас всех в будущее. Время куда-то нас ведет, жаль только, что мы не знаем, куда именно. Лишь бы не к концу, а к началу чего-то нового.

Мысли мои постоянно возвращались к затухшему миру. Грустно, печально и прискорбно было осознавать, что ясная, как свет Раэла Грань перестала существовать. Перед глазами до сих пор весел покрытый ряской вот-вот собирающийся заснуть навеки Раэл. Виделись застилающиеся льдом горизонты и участь всех тех, кто остался там погибать.

К погибели Гриндиса ведет этот путь,

И лишь только я способен его обогнуть.

Да, не провозглашал я себя спасителем мира, не желал себе этой участи. Все решили за меня когда-то давно. Возможно, судьба, возможно, кто-то еще. Что Гриндису удалось разглядеть в моем сердце? Кто или что, по мимо его чуткой натуры, сподвигло Гриндиса на этот шаг? Что перенесло меня сюда, наконец? Аватар в центре мира сказал, что не чей-то замысел, а я сам перенес себя.

Я поменял вектор размышлений, взглянув на свою компанию. Все в общем-то пока идет достаточно хорошо: Найт пытается приучить нас к скрытности, говоря, что полет слишком мозолит глаза находящимся снизу более предусмотрительным, нежели мы, личностям, Эйдан весело пыхтит, разгоняя ветер в стороны и все больше наливая свои темные крылья силой истинного дракона. Лишь меня почему-то порой гложут вредные мыслишки. Всему виной, думаю, пережитое. Затухание, будь оно не ладно… «Айлинель» – эта единственная мысль всегда могла вывести меня из любого тумана и вернуть в ясный день.

Еще больше расправляю крылышки, затем командую спуск, видя, что ночь скоро сменит день, и устремляю тело и мысли на землю.

Мы приземлились, чуть отдохнули, мир прорезали сумерки, но Маскировщик сказал, что нужно еще немного пройти. Что уж делать, гроссмейстер велел, значит, пора топать, раздавливая бедных ночных насекомых. Вокруг какая-то поросль, похожая на тую, и небольшие островки скал, притаившихся под лунным светом.

Идем среди них, чую смолянистый запах, вдыхаю его свежий аромат, наполняя легкие фитонцидами. Ступаю дальше, две темные личности идут по бокам от меня, одна в сумеречном плаще, другая в плаще из собственных крыльев. Каким-то чудом замечаю тень среди тени, маленькая пепельноволосая фигурка выплывает из густоты отбрасываемой уступом небольшой скалы.

На нас светом невинности и отблесками звезд смотрят большие прилипчивого вида глаза. По ветру скользят две длинные дымчатого цвета косички, голова несколько игриво наклонена в бок, тонкие плечи шевелят чувствительными руками, маленькие ножки держат невысокое тело, что вот-вот готово рассыпаться, настолько оно было хрупким, а за спиной девочки висит хищного вида металлическая коса. Фигура добавила во взгляд смесь скепсиса с радостью и слегка улыбнулась:

– Бу! – заслышался ее голосок.

Эйдан чуть не взлетел, но, по-видимому, вспомнив о рассудительности, просто спрятался у меня за спиной.

– Вервина! – возликовал Маскировщик, он проделал изящный поклон, – давно не виделись… – и, встретив ее кивок, присовокупил: – Не стесняйся, я с собой бук не вожу…

– Ночь знакомства! – выдохнул я.

– Ага, ночь знакомства… – не пыша особым энтузиазмом, бросила девочка.

Найт только утопил лицо в стоявшей рядом тени, как будто пытаясь скрыть свой румянец, хотя под его шерстью, я сомневался, что его возможно увидеть. Ни слова не говоря и уставившись голубыми очами, кажется, мне в грудь, Вервина подошла вплотную ко мне и, выпрямив руку, ухватила меня за подбородок. Я стоял, изображая фонарный столб, освещающий мир своим застигнутым в врасплох взглядом.

– Это и вправду ты? – вопросила она, не отпуская моего подбородка и поворачивая мою голову в бок.

– Да, я… – подтвердил я. – А кто это должен быть?

…

– Наконец-то мне довелось тебя как следует рассмотреть, – она всмотрелась еще пристальнее в меня, – вот эти черты… красиво… напоминаешь, какого-то зверя или койота… Ты определенно мил, понимаю, что она в тебе нашла… М О Л О Д Е Ц. – продекламировала Вервина, отставляя свою руку с моего лица. – Ха, я думала ты будешь больше…

– Да, Точечка… У нас получилось его защитить! – блеснул на время закушенным языком Найт. – Живой и целый, да только уж больно мелкий… – усмехнулся Маскировщик, который оказался на пол головы ниже Вервины, а со мной уж лучше не сравнивать вовсе.

– С тобой ненадолго, – вернула взгляд на Найтизира она.

Я вспомнил про Мутари и решил его упомянуть, разредив обстановку:

– Знакомься, это Эйдан, наш друг и теперь еще и Палазник.

– Да неужели? – она уставилась на почему-то никак не могущего прийти в себя дракошу.

Мутари наконец выполз из своего убежища и расправил крылья:

– Именно! – рыкнул он.

– Эйдан, будь добр, разожги костер, – видя стеснительную реакцию Эйдана, попросил Маскировщик.

Дракоша сразу же молча умчался в темень и, кажется, даже поджал свой хвост. Нет, наверное, просто воображение разыгралось. И с чего вдруг он такой застенчивый, как я в школьные годы?

– Сейчас угостим тебя чем-нибудь съестным, – повел руками Найтизир.

– О, благодарю, мой венец благородства, – ни капельки не покривив душой, выдала Вервина.

– Не стоит, моя пушиночка, – вымолвил Найт тоже на полном серьезе.

Теперь уже я ударился в припоминаемые мной школьные годы и промолчал. После таких слов и Точка Гриндиса может переместиться на сторону скрытности.

Разожженный Эйданом костер воспылал приятными ароматами подогреваемой пищи. Мы с Эйданом выложили все карты, то есть пожитки, на стол. Вервина поела, мы тоже хотя и без обычного аппетита. Правда Найт на этот раз отличился, уплетая все за обе хомячьи щеки и зачастую настороженно зыркая на Вервину.

При дальнейшем рассмотрении Вервина оказалась довольно интересной особой, которая, как виделось, уже давно находится в составе Палазников и выполняет в их фракции различные обязательства: от сбора информации и лазания по Путям, до диверсий и входа в состав этих самых 99-ти Нетри и бог знает еще чего. Короче говоря, как мне показалось, она и Найт – это верхушка странного, я бы сказал, образования, которым являются Палазники. Кто еще на высоте – мне пока не известно. И сами Палазники для меня – та еще темная лошадка. Но главное я выцедить смог: мы сейчас на одной стороне.

– Ты и вправду способен вытворять все это со своим мечом? – по среди разговора выхватила Вервина, отставив тарелку с едой.

– Чувствовать силу дракона, овладевать ею, а затем использовать, как мне будет угодно? Да, – пожал плечами я.

– И ты теперь летун, как гелл? – этот вопрос последовал за предыдущим.

– Да, я могу летать, у меня есть крылья, как у и всех жителей небесных городов, – я произвел щелчок пальцами, узор на моей спине на мгновение вспыхнул, и позади меня раскрылись белоснежные крылья гелла. Так как я сидел, полагаю, со стороны это смотрелось довольно забавно.

Вервина хихикнула:

– А ты умеешь удивлять. Крылья – это довольно мило... И эта радость на твоем лице… – она не отрывала от меня взгляда своей голубизны и звезд в ней. – Был человек, рожден человеком, жил человеком, а потом бац, – и гелл. Оказался здесь, на Гриндисе, обратил Его взор к себе, Стал Точкой, оказался достаточно Чутким, заполучил сии белоснежные ваятели полета, прошел Его Путь, смог дотянуться до Сердца. Какие еще сюрпризы ты в себе таишь, Ронет?

Что я мог сказать? Я немного засмущался. Вервина и сама выглядела довольно мило, и ничего, собственно, такого не сказала.

– Да, никаких, – заскромничал я. – Я ничего не делал. Оно как-то само находит меня.

Вервина каким-то образом оказалась дальше, чем мне виделось ранее, глаза ее хоть и занимали значимую часть лица, уже не были столь большими. Она поковыряла ногтем деревянную миску, лежавшую рядом с ней.

– Я поняла. Круги в воде жизни, что ты оставляешь, расходятся далеко… Главное, чтобы они не стали волнами, что захлестнут и утопят тебя, – казалось, ей просто было интересно. – Но ты ведь не всегда был Точкой. Твои действия не всегда переворачивали все с ног на голову. Ты не всегда находился в центре Его внимания. Когда-то ты был обычным человеком. Это же не что-то происходящее само собой. Это что-то большее… Наверное, ты просто везуч…

– События уже сейчас продолжают нарастать как снежный ком. Просто мы этого не видим, и надо готовить контраргумент, – зашевелился Найтизир.

– Главное то, что и Точка, и Артефакт сейчас находятся в одном месте, –добавила Верви.

– Нам нужно лишь сделать свой ход, – нож Найта был быстро выхвачен и оказался воткнут точно в рост человека на близлежащем дереве, – да так, чтобы враг не смог сразу ответить, или что ни будь противопоставить на это.

– Мы приложим все усилия, чтобы добиться лучшего результата – поддержала его Вервина. – Совет в городе все разъяснит. Туда-то мы и направимся сейчас.

– Вперед, в Улиссан! – сказал я.

– Тебе уже не терпеться оказаться рядом со своей геллфессой, – понимающе хмыкнул Найт.

– Айлинель? Так ее зовут? – риторически вопросила Верви.

– ДА! – ответил я, я очень рад был услышать ее имя и предвкушал встречу с ней. Она – Мое Сердце Мира!

– Он всю дорогу о ней вспоминал, хотя с нами почти не делился, – влез со своими граблями в чужой огород Найтизир.

– А что, нельзя? – вопросил я. – Мои мысли – есть мои мысли?

– Он полностью отдает пламя своей души ей, – неожиданно и, как всегда, метко, встрял лежащий неподалеку и, кажется, ненадолго задремавший Эйдан.

Мы продолжили разговор, на этот раз я оказался несколько более многословным, и ранее не подававший голоса Эйдан присоединился ко мне. Удлинившиеся под бдительным взором Айрэла тени и яркие всполохи костра склоняли к большему умиротворению, а стрекот цикад слегка убаюкивал.

– А помнишь того черного скакуна, которого мы вместе украли? – спросил Найт у Верви, почему-то смеясь.

– Да, ты прав, это было что-то с чем-то, а их глаза… это еще те раковины моллюсков, были маленькими, а затем разрослись, выстраивая все новые камеры для своего обзора.

– Ха-ха! Такой взгляд обожают люди нашей деятельности, его можно увидеть довольно часто, – выстругивал очередную фигуру разговора Найт. – Такие очи я видел даже у нашего Рона, когда он впервые увидел мои подсказки, или сражался на арене при помощи наших приемов.

– Вы о чем? – поинтересовался я, уловив в их разглагольствовании что-то новенькое.

– Да, ну ты даешь, Рон. Что, Найт тебе ничего не рассказал? – удивилась Вервина.

– Замаскировано до лучших времен! – нашелся Маскировщик.

– Не рассказал, что? – вновь выпрыгнул из моих уст вопрос.

– Он не знает. Как тебе не стыдно, Найтик? Ему же нужно знать то, что напрямую относится к его поведению, – засюсюкалась Верви.

– Пардон, моя-миледи, виноват, извини, – окунулся в раскаяние Найт, надув красноватые глазища.

– Так рассказывай, неведимушка, рассказывай, миленький, хочу услышать все из твоих не испорченных либеральной политикой уст, – проурчала Вервина.

– Хорошо, я же не стану дергать за косички даму, – сдался Маскировщик, ощерив зубки в коварной улыбке.

– Твои экзотически-неправдоподобные проделки на турнире придумывали мы с Верви, – ассасин еще шире расставил капкан своей улыбки. – Жалящий рой – ее идейка, лед и испугавшийся до мокрых штанов гелл – моя, летучая шпилька той геллши, удерживавшая платье на ней – естественно, тоже моя, облако розовых лепестков-мечтаний – идея принадлежала Верви, твоя акробатика и более плотный воздух посреди нее – наша общая мысль, итог – ничья.

Рык Вазира по вашим ушам! Вот жешь, соревнование в идеях: как мне умереть или как меня спасти?

– Я так понимаю, пари и ставки тоже присутствовали? – обратил я на них свой негодующий взор. – Мне жизнью рисковать, а им все игрульки, хихоньки да хаханьки.

– Да брось, не будь букой. Найт говорил, что таких с собой не берет, – надула губки Вервина, – спокойнее, точечка, все было у нас под контролем, можешь не сомневаться.

– Ага, оно и видно, бритье моей головы и моменты, в которые меня могли порубить в капусту – это такой контроль… – запричитал я.

– Опять ты за свое, Рон, мы же это уже проходили, тогда у костра, у реки, и ты, кажется, все понял, – вылупился Найтизир, будто я ничего не понимаю. – Все твои действия тогда привлекали массы ненужного нам внимания, поэтому, именно поэтому мы и действовали из тени, для твоей же безопасности. Тебе же не нужно привлеченное внимание врага, а?

– Риск. – буркнул я. – А теперь, значит, у меня есть повод для привлечения этого самого внимания, раз вы выползли из теней.

– Ар-к… ну какой же ты… Короче, ты прошёл свой путь, обрел нужные тебе знания и оружие, нареченный на раскол Яйца Вордарога. У тебя теперь есть и защита, и атака, теперь тебе есть, чем за себя постоять, и нам незачем так прятаться. Ты продолжишь сражаться, а мы будем помогать тебе, и защищать тебя мы тоже будем, но по-другому.

Вервина почему-то приподняла бровь и улыбнулась, но я уже и так все без косвенных признаков понял и поэтому поспешил это им разъяснить:

– Значит, ты наконец признаешь, что твоя политика скрытных по отношению ко мне манипуляций не возымела нужного эффекта и все равно привлекла ненужное внимание? – теперь уже настал мой черед приподнять бровь.

– Нет-нет, ха… может совсем чуть-чуть… на крошечку промахнулась, – попытался на йоту отступить Найтизир. – Но главную роль тогда все-таки играли Нетри, а даже не мы с Верви.

– Вот, именно это я и хотел подметить! – поднес я палец к губам. – Даже все ваши усилия не смогли упрятать меня от беды. Все бесполезно, и только поэтому вы и решили выйти на обжигающие вашу кожу лучи Раэлов.

– А знакомство? Все ведь ради него? Правда, Верви? Именно оно сподвигло нас на этот отчаянный шаг, – скрылся в тираде Найт.

Не признает ошибку, под каким бы углом она не стояла. Такие они, гроссмейстеры, не могут ошибаться. Ха, или он опять все так запутал, чтобы я посчитал его дураком, как минимум, на несколько биений Сердца Мира? Ай, да какая разница, умного хоть в огонь бросай, все равно выйдет оттуда без единого ожога. Да вот только все как раз себя и считают умниками…

Я обратил внимание, что Мутари от наших дебатов и вовсе заснул, ему сейчас, наверное, видится драконья Вальхалла. Надо сбавить обороты и умерить свой пыл. Пусть спит малыш, отдыхает, не буду ему мешать.

– Ладненько, ты уже готов? – спросила Верви, обращаясь к Маскировщику.

– Да, в принципе, да! – ответил он, сделав горестное выражение лица.

– Постойте-ка! К чему? – спросил я, для виду приоткрыв рот.

Тут Эйдан неожиданно вскочил, осыпая землю пепелищем из собственных искр.

– Что? Как? Куда? Зачем? На кой тебе это? – рассыпался в вопросительных знаках он.

– Мне почти пора вернуться к делам, – расплылся в виноватой улыбке Маскировщик.

Он снова нас покидает? Какие императорские планы у него на этот раз? Будет ли он занят переворачиванием весов в нашу сторону или же поставит тот последний камень, что приведет в движение камнепад? …И кто теперь будет главным у нас?

– Жаль! – вздохнул я, потупив очи.

– Извините, ребята, но я и так долго с вами нянчился, пора передать опеку над вами более квалифицированной личности, – ухмыльнулся Найт, при этом зыркнув на Вервину и почему-то теребя мочку собственного уха, в котором весела одна единственная серьга, что я раньше не замечал.

– Я о них позабочусь! – с уверенностью в голосе пообещала Вервина, проделывая схожий жест, в ее ушке красовалась точно такая же сережка.

Эти вещички возымели мое внимание, я присмотрелся: одна серебристая капелька росы в ухе Найта, другая у Верви. Интересно… пахнет Слезами Раэлов. Что-то подозреваю…

– А что за сережки? – не преминул спросить я.

– Они помогают нам держать связь на расстоянии, – ответила Верви. – Когда серьги разъединены и даже когда одна из частей находится на значительном расстоянии от другой, ты ощущаешь касание другого, когда тот дотрагивается до нее и тем самым ты получаешь сигнал. От количества касаний, скорости и очередности, понимаешь, что именно тебе хотят сообщить. Ты можешь дать знать, что тебе что-то нужно или же легким прикосновением можешь просто приободрить другого.

Найтизир добавил, казалось, замешкавшись:

– В каком-то смысле это изобретении для влюбленных. Ведь таким образом, ты всегда ощущаешь, что твоя половинка, где-то неподалеку, и пусть не слишком отчетливо, но можешь общаться с ней.

Здорово! Вот бы и нам с Айлинель иметь при себе такую вещичку. Впрочем, лучше уж не расставаться совсем.

Поначалу Верви просто махала Найту рукой, но они были совсем неподалеку друг от дружки, поэтому могли попрощаться более, так сказать, неформально.

– Не заведи их в лапы Ордена! – напутствовал Маскировщик, а после чмокнул девушку в щечку: – Удачи и пока, Верви. – и, кажется, прошептал: “душа моя…”.

– Пока, милый, – слегка ехидно произнесла она и облизнула губы.

– Пока! – прошепелявил Эйдан, когда подавал Найту его котомку. – Скоро увидимся…

– Прощавай! – пожал ему руку я.

Тот ответил мне неожиданно крепко и, разжав объятия своих прытких лап, устремился в ночь, затем развернулся и крикнул:

– Пока! – После, по-видимому, из-за воспылавших в груди чувств или для большей театральности он кинул Вервине воздушный поцелуй. Она ответила ему взаимностью, сложив губки бантиком.

А тогда в библиотеке она показалась мне совсем ребенком, но, сдается мне, вид ее обманчив и возраст не так уж прост.

– Смылся! – сгримасничала Вервина.

– А жаль! – скривился Эйдан.

– Мне тоже! Хотя и не очень! – отозвался я.

Вервина как-то странно заозиралась, присмотревшись к тени, но быстро потеряла интерес к этому занятию.

– Так… что у вас для меня еще есть? – сразу же поинтересовалась она.

– Какого рода? – спросил я, передвигая выпрыгнувшую из костра веточку на свое законное место.

Тут вклинился мой Мутари:

– Информация… – протянул он.

– Именно! – подтвердила Вервина, забавно замотав двумя пепельными косичками. – Как старшая по званию, я имею права получить от вас полный доклад об остановке и ваших, Ронет, Эйдан, поползновениях. А самое главное о выходках Найтизира, пока меня не было рядом.

Ох! Это что-же теперь получается, нам его сдавать со всеми потрохами? Впрочем, его поведение само навлекло на него эту тень, если и что-то утаю, то исключительно во благо родины. Хи-хи, офицер требует, офицер имеет право.

– Сначала? – прозвучал мой стесненный обстоятельствами голос.

– И достаточно подробно, – лукаво улыбнулась Верви.

Все пошло как по маслу. Рассказ лился из моего хмельного рта, Вервина пила и просила добавить еще парочку кружечек, если ей казалось, что я что-то не договаривал. На все про все ушло еще несколько часов разговора. В один момент я обнаружил примерно восемнадцать Вервин вокруг себя и как минимум четыре Эйдана, которые внимательно меня слушали. Походу повествования они то приходили, то уходили, а иногда просто исчезали. Должно признаться, Вервина показала себя поистине превосходно и просто пиявкой по части высасывания из меня информации. В общем, свой путь от капсулы и до Пути Сердца я рассказал быстро, она сама меня поторапливала, по-видимому, и так много знала об этой странице книги моего бытия. А вот когда рассказ дошел до сердечных деяний в самом Пути, все затянулось достаточно на долго, ведь там много чего интересного произошло. Но больше всего она пытала меня на счет того времени, что я провел с Найтизиром и Эйданом. Я чуть вилял, особенно, когда речь дошла до Шва и Арки с замерзшим миром. Выходило так, что я выкладывал очень мало фактов, но Эйдан, как послушный кадет просто сыпал подробностями и даже ощущениями. В общем, к концу рассказа Верви знала почти все о нас и все о своем избраннике, Найтизире. В конце деятельности моего речевого аппарата толпа однородных слушателей рассосалась, остались только Вервина и Эйдан. А моя голова совсем уже клонилась ко сну.

– То есть де-факто Найт вами рисковал! – уже, наверное, в десятый раз фыркнула Вервина.

– Ну не то что бы совсем… – промычал я.

– Зато было так чудесно! – оскалился дракоша.

– Ха! Да, он это умеет… – нахмурилась Верви.

– Умеет, – откровенно зевнул я.

– Так-с, гвардия, монеты Маскировщика у нас нет. Спать хотят все, так что я использую одну припрятанную Слезинку Раэльчика из арсенала палазников, и мы все отдохнем сполна, понежимся в лучах восходящего солнца, увидим сны.

– А что за штуковина? – осклабился Мутари, зачерпывая грязь когтистой лапой.

– Кристалл, что установит вокруг нас защиту, которая уведомит нас о подходе врага заведомо до нашего просветления, – ответила Верви, демонстрируя голубоватый шарик и втыкая его в землю у себя под ногами. – Если что, утром мы увидим несколько замороженных неприятелей и потолкуем с ними, а если кто-то все же пройдет барьер, то нас разбудит некий звук.

Я уже проваливался в пропасть сна, но последняя моя сомневающаяся во всем на свете мысль заставила показать пальцем на небо.

– А воздух, его она тоже прочистит? – поворочал я заплетающимся языком.

– Да, но только на определенном расстоянии, далекого врага мы не услышим, но ночью оно так всегда, – сквозь мрак сомкнутых ресниц донеслось до меня.

Ай, пусть сами разбираются, охрана моей сонной персоны лежит на вас, дорогие друзья. Мне пора заглянуть на огонек к заждавшейся моей личности дреме. Чао, Робинзоны! Последний раз моргнув, я увидел десятки обеспокоенных горящих голубым огнем глаз и множество полыхающих светлых косичек.

Просыпаются шесть лепестков моих чувств: зрение, слух, обоняние, осязание, вкус и притаившийся в ножнах чуткий меч – готовы служить мне.

Что меня безусловно удивило, когда я наконец проснулся, так это то, что за ночь с нами ничего такого не приключилось, если не сказать, что вообще ничего не случилось. Спокойствие было таково, что настораживало, однако, как оказалось, зря. Шорох – Эйдан, сап – Вервина – все хорошо, ни ледяных статуй врагов, ни звука, про который упоминала палазница, вокруг все спокойно. Все отлично, нас никто не потревожил. Просто удивительно, стоит задуматься о удачливом влиянии присутствия в нашем лагере нового компаньона. Может это ее субтильная личность и отвлекла от нас пару тройку невзгод? Хотя…

– Так, все, подъем! Живее, салаги, дорога не будет ждать! – заслышался тонкий, но властный голос Вервины.

Я вскочил, тут же выяснив, что у Мутари абсолютно такая же реакция. Мы резко вытянулись по струнке и козырнули. При виде стоявшего на задних лапах дракоши, я испытал смешанные чувства, хотелось и смеяться, и плакать, но преобладал первый вариант. Наш командир тоже оценила клоунаду Эйдана и, похвалив за рвение, призвала с разведкой облететь окрест.

Быстро разобравшись со всеми делами и перекусив, мы направились на поиски путей междумирья, новой Лазейки, которая, как я надеялся, приведет нас прямиком в Грань Улиссана.

Капли дождя… скорбящее небо… колышущаяся трава по обоим сторонам тропы… Мельтешение мельниц… цокот копыт… Снова капли, призыв Вервины успокоиться и идти дальше…

Невероятно, тем не менее копыта и кони, и сидевшие на них всадники источали лишь аромат радости: весело бряцали подковы, на лицах людей – проясняющие погоду улыбки. Снова присутствие мелкой проказницы, как будто отдаляет нас от беды. Приветствовавшие нас личности удалились, выглянули лучики солнца, стало теплее, последняя ударившая по носу капля понеслась на встречу земному притяжению. Золотистая арка приглашала нас своим мягким светом и как будто даже просила войти в ее нутро.

– Ребятушки, я сама направлю ее в нужное русло, прыгайте сразу же после меня, – как-то умиротворенно проговорила Верви, зачерпнув из врат в ладони немного золотистого сияния.

Прыжок – она внутри, прыг-скок – мы тоже. Золото сменилось темным маревом, которое закрутилось, после сменившись вездесущей зеленью Гриндиса. Мы обнаружили себя в неглубокой пещере, выдолбленной в толще скального возвышения. Свет обогрел нас, и мы последовали дальше.

Между высокими зелеными кронами изредка проскальзывали кривые и искореженные. А иной раз эти темные и странные изваяния стволов встречались уже повсеместно, короткое отступление зелени, которое снова сменялось живописным лесом. Все напоминало земли вблизи Вечнотени: борьба меж двух просачивающихся из разных миров перспектив.

Среди помех на пути глаз, листьев, проступила яркая и светлая поляна, окруженная непроглядным лесом из замысловато сросшихся покрытых лианами могучих деревьев. Из леса на другой стороне расчищенного от тени участка вышмыгнули три издалека казавшиеся невысокими фигуры. Я не поверил своим глазам, увидев центральную из них. Это была Айлинель. Справа от нее шла Ливиэль, а слева двигался Келлери. Мир будто ужался до одного тоннеля, ведущего по прямой к любимой. Сердце запело серенаду, заставившую пролить несколько слез, крылья расцвели на моей спине и тут же понесли меня к ней. Мне захотелось кричать от радости, заглушая весь остальной мир. Из-за тучки выглянул Раэл – Айлинель своим появление окрасила этот мир в более яркий цвет. Я будто стал ощущать изливаемые ее душой чувства, увидев ослепительные крылья и мягкое ласкающее ветер их колыхание.

Поляна разделилась на две равные частички, голоса обступили двоих словно со всех сторон, наши руки раскрылись, приняв друг друга в объятия. Глаза ангела окутали меня зеленоватым сиянием. Солнечные волосы защекотали лицо. Мы так и висели в воздухе, в метре над землей, не говоря друг другу ни слова. Хотелось провести в таком состоянии вечность. Не отпускать Айлинель никогда, зависнуть меж временем и пространством, продлевая блаженный миг.

– Где ты был? – проникли в мое восприятие приглушенные слезами теплые и ласковые слова Айлинель.

– Тонул в собственных предрассудках, – стесненный счастьем еле как смог ответить я ей.

Она нежно прошептала мне на ушко:

– Ну и кто победил, Рон?

– Ты, заставив меня отбросить свою скорлупу и явить миру белые крылья, – явил я ответ.

– Да, – только это слово зависло меж сном и явью, заставляя меня еще больше зажмуриться от переполнявших мою душу эмоций.

– Я не заставлю тебя больше ждать, не вынесу расставания, – выдохнул я.

– Ты летишь, барьер между небом и землей теперь не сможет нас разъединить, – всхлипывала она.

Руки наши позволили увидеть лица друг друга, сполна ощутить на себе взгляд своей половинки и погреться под его светом. Я стал задыхаться от количества накативших на меня чувств, переживаний и эмоций, но все это потеряло смысл, когда ее губы заслонили от меня целый мир, заставив почувствовать глубину долгого поцелуя. Тик-Так… Мгновения тянулись, мир ждал нас, вытягиваясь в струну, все, что происходило вокруг было за какой-то гранью, и не хотелось возвращаться туда.

Но мигу не было суждено разрастись в вечность. Как всегда, обстоятельства просунули между нами свою конечность. Удерживающие нас крылья поддались на провокацию звуков, которые откуда ни возьмись проникли в наш маленький мир. Мы синхронно оглянулись, вокруг нас стояли друзья, а из леса начали выходить фигуры недругов, которые что-то выкрикивали на разных языках и целились в нас из арбалетов. Со всех сторон высовывались их гнусавые рожи, которые, по-видимому, были настроены по отношению к нам крайне серьезно.

Некогда знакомить друзей, некогда любить любимых, всегда что-то мешает близким людям стать еще ближе. Обстоятельства вонзаются в пятки, хотя обрезать нити нашего существования, и не узнать, кто и когда в этой неясной борьбе одержит в конце концов верх.

Я выхватил из ножен Лейглавирн, в воздухе раздался неповторимый металлический звон пронзающего сердца клинка. Айлинель вынула из-за спины Поющего в небе, пустившего в стороны отблески закатного солнца, Келлери и Ливиэль приготовили парные мечи, лезвия которых будто наэлектризовались, Вервина скрестила запястья, доставая алые жаждущие испить крови врага сюрикены, Эйдан зарычал, разбрызгивая на пол огненную слюну – мы готовы к бою!

Глава 7

Окружение стеснилось вокруг нас, взлетать не имело смысла, так как ответные действия в виде дождя из арбалетных болтов последуют незамедлительно. Мы выстроились в равелин обороны, центром которого была единственная в нашем отряде лучница. Сумерки пронеслись по поляне, призывая ночь, зажглись факелы. К нашему дружному кругу приближался один из нападавших. Я захотел побиться головой об стену, когда увидел и узнал черты того, кто подошел к нам неожиданно близко.

Это оказался именно тот кальдерец, что помогал нам в таверне, при сражении с наемниками какого-то Коллекционера, а после, потеряв в поединке одного из своих друзей, потребовал нас воскресить павшего. Но мы этого дела тогда не могли провернуть и поэтому отказали.

– Так-так-так… Кто тут у нас? – зашлепал языком подошедший кальдерец, одновременно театрально закатив глаза. – Неужели это наши герои, с мужеством справляющиеся абсолютно совсем и даже со смертью? Неужели это вы, те, что тогда отказали в помощи моему горяче любимому и ныне мертвому другу? Ах! Как близки дороги судеб, и как часто и неожиданно они пересекаются, как же нам кальдерцам порой везет…

Я попытался прокрутить множество последовавших за этим вариантов событий и дальнейшего разговора, но на ум почему-то шло только одно. Видно, сказывалось дурное влияние Маскировщика на общий ход мыслей. Пришлось закусить губу.

– Неужели? Разве убийство высокоранговых особ – это везение? – решил я подбросить немного почвы ему на размышление.

– Как наивно так полагать… как неблагоразумно считать нас такими простаками, – он достал нож и начал демонстративно пилить им себе ноготь на указательном пальце. – Мы народ неподкупный, но чуток честолюбивый, однако обещания нужно исполнять, гелл, – заулыбался кальдерец, – а я обещал вам, что при новой встрече буду не на вашей стороне. Теперь нам никуда не деться от хитросплетений судьбы. Придется всем плотить по счетам, а твои крылья, и их вранье на счет того, что ты тогда не мог возродить моего приятеля – лишь выстроили путь, приведший вас сюда, приведший прямиком ко мне.

Вот-ж не повезло… и не объяснить, что тогда я геллом и не был вовсе, никак не опровергнуть тот факт, что он выстроил у себя в голове. Тем более, если врубиться в его нынешнее состояние, то виден только один расчерченный кровью вариант.

– Значит, не миновать битвы? – еще раз попытался я вклинить в наш разговор хоть талику благоразумия.

Он что-то хотел ответить, может что-то дельное или же воинственное, но в силу притяжения мной всяческих неприятностей, раздался окрик из толпы оцепления кальдерцев:

– Долой разговоры! Нам нужны только их крылья! Коллекционер отлично за них заплатит! – раздались перекрикивающие друг друга вопли алчности.

И снова дудки от Коллекционера, и снова опасность, но по воле случая исходящая от прежних союзников, которые в прошлый раз помогли нам отвязаться от наемников этого самого Коллекционера, кем бы он ни был.

Самый смелый и, похоже, главный кальдерец уловил мой ироничный взгляд и начал отступать, прикрываясь высунутым из-за спины опасно выглядевшим арбалетом. Болты прошьют нас и на земле, и в воздухе, и только лишь спустившаяся с небес тьма способна сейчас нас спасти. Когда главный кальдерец уже почти достиг строя своих приятелей, в нашу без сомнения теплую беседу вклинился третий фактор, который оказался просто невероятно неожиданным, причем для обеих сторон.

В лесу откуда ни возьмись стали проступать сонмища горящих хищным огнем кошачьих глазниц. Повсюду вокруг появлялись эти пылающие синим светом глаза, которым, казалось, не было и конца: на деревьях, на полу, с верху и снизу – они были буквально повсюду, лишь воздух в своей непреклонности остался для них пустотой.

Кальдерцы зашевелились, нервы их явно натянулись, как тугие канаты, только страх да поднятая кулаком вверх рука командующего сейчас останавливали их от необдуманных действий. Засада возникла по среди засады, и никто не мог даже предположить, что может выйти из такой ситуации. Обстановка накаливалась до предела соприкосновения всех трех сторон. Я на миг бросил взгляд на остальных. Отыскав Вервину, попытался прочесть следующие наши действия по ее выражению лица. “Не сейчас, подождем…” – говорило оно.

Следующие действия возымели всеобщее внимание, поскольку они могли послужить рубильником, который поспособствует развязке данного положения.

– Сдавайтесь! – вышел голос из темноты, который будто шевелил десятками глаз одновременно. – Вас слишком мало, чтобы противостоять нам. Лучше спрячьте свои колючие веники до лучших времен и уйдите с глаз долой!

Главный кальдерец, по совместительству и главный авантюрист, как мне показалось, что-то прошипел. Численное преимущество теперь складывалось явно не в его сторону. Он колебался лишь мгновение, прежде чем его взгляд в последний раз приковался ко мне, обещая скорую встречу. Кальдерец все-таки поддался зову здравомыслия и ретировался, объявляя всеобщее отступление:

– Домой, ребята! Нам здесь не рады. В другой раз поймаем их и развесим их крылья у нас на охотничьей стенке вместе с ушами! – команда сподвигла всю ораву на поспешные действия и уже через несколько минут вся гвардия с поджатыми хвостами ушуршала в тенистый лес.

Все населяющие рощу глаза разом исчезли, как будто их и вовсе там не было. Компаньоны мои синхронно заохали, только мне удалось в последний момент прикрыть рот рукой. Со всех сторон зазвучали крадущиеся шорохи, из леса показались покрытые плащами высокие коренастые фигуры, в руках которых блестели отражающие свет Селены тонкие стилеты. Фигур оказалось всего десять, они приблизились, тем не менее остановившись на почтительном от нас расстоянии. Одна из них, кажется, самая рослая, пришла в движение, сделав шаг вперед. Из-под надвинутого на лицо капюшона на нас всех уставились два огромных салатовых кошачьих глаза. Странно, но вокруг этих глаз светились какие-то замысловатые пятна. Кошак отбросил свой капюшон, явив нашему скромному взору морду черношерстного ирбиса с блестящими синеватыми пятнышками, топчущими его физиономию. Мы были в полном шоке и оцепенении, когда все остальные последовали примеру первого, стянув головные уборы. Кажется, у меня чуток подкосились колени, когда с плеч черных ирбисов полетели и их потрепанные плащи. Тела кошачьего народа были сплошь и рядом покрыты доставшимися им от барсов мерцающими кляксами, которые издалека с легкостью можно принять за чьи-то глаза.

Сума сойти можно. Вот это действительно маскировка! С большой буквы Маскировка. Думаю, и Найт им бы сейчас позавидовал. Так превосходно сыграть свою роль, не возымев ни чуточки сомнения. Засада на засаде. Вордарог вас по пятой точке! Точка! Я ТОЧКА! И этому всегда есть цена…

В созерцание проник неожиданно приятный, но достаточно твердый мужской голос:

– Вечер добрый, милые геллы! – с легкой хрипотцой произнес он, будто отбирая нотки у самой тьмы. – Надеюсь, что мы вовремя приплыли, и никто из вас не пострадал.

Пришлось приподнять куда-то запропастившуюся челюсть и издать звук:

– Да, – выцедило мое горло.

– Добрый! – воскликнула, неожиданно взявшая бразды правления разговором Вервина.

Все остальные ответили несколько схожими приветствиями: Айлинель при своих словах даже чуть приоткрыла паруса белых крыльев, Келлери только хлопал опаловыми глазами и палил всю компанию ирбисов настороженным взглядом, Ливиэль, превратившись в само спокойствие, подействовала на этих кошаков как-то умиротворяюще, а Эйдан ухитрился сотворить какой-то деликатный, что ли, взгляд.

– Чем мы можем вас отблагодарить за наше спасение? – перейдя на крайне дипломатичный ритм, вопросила Вервина, присев прямо на пол и скрестив ножки лотосом.

Значит, будем действовать аккуратно? Мы, видя несколько ожидающий взгляд Вервины, проделали тоже самое. Представьте наше удивление, когда и вожак ирбисов, а затем и все остальные кошачьи тени, последовав нашему примеру, присели в позу, а-ля, Вервина и приклонили головы, к чему-то прислушиваясь. Первая моя мысль была о везении, но нет, об этом думать еще было рановато. Стража бдит, не смотря на действия, бдит…

– Это не совсем просьба… – начал выкладывать карты на стол их вожак. – Мне было велено доставить вас к Госпоже, в царство ночи, или, чтобы вам было яснее в Вечнотень. Она поручила мне эту миссию, дабы проверить мои сильные стороны и разобраться при помощи вас в некоторых предстоящих ей делах.

Да… Я и не думал назвать хоть один из вечеров на Гриндисе томным. Но что же это все и к чему?

– Ясно! – вымолвила Верви. – Следовательно, мы не имеем права отказаться от столь гостеприимного предложения, я права? Мистер?…

– Меня зовут Карад. И да, вы правы, чтобы соблюсти все закрученные в темный клубок правила и не прогневить Госпожу, необходимо откликнуться на зов Лорелей и пойти с нами.

Это не могло не смахивать на ловушку, но что же мы могли предпринять еще в такой ситуации? Верви явно что-то задумала, я пока не мог понять, что, однако дельце наклевывалось непростое и не только для геллфийской нашей половины. Все наша компания внимательно следила за разговором, Айлен, Лив и Келлери явно смущала эта идея, так как Вечнотень, в их понимании – это вместилище зла и, судя по поведению тамошних фурий, еще и похоти. Эйдан же от этого всего не дрогнул, отнюдь, он собрался покорять новую вершину, вернее новую тьму, им не исследованную, и зажечь там свой небольшой, но сильный духом костер. Я же просто вникал словам, присев, как и все наземь, то и дело бросая взгляды на свою ненаглядную Айлинель. Та неожиданно кротко отвечала, переключая внимание на говорящих.

– Тогда давайте лучше представимся друг другу, как следует, и последуем вашему совету, друг… – потирая ладошки, отчебучила Верви.

– Отлично! – развел руки в стороны Карад.

– Знаете, а ведь наша группа едва знакома друг с другом и нам тоже необходима данная процедура, – нашлась Ливиэль, как всегда, проделывая неожиданный ход, что ввело Айлен и Келла в состояние апатии.

Судя по нынешней расстановке сил, и обретению Вервиной нового союзника, становится ясно, что она скорее всего выбрала правильную политику, играя с котами по их правилам. Кто его знает, что могло быть, если бы мы не согласились, с виду эти парни настроены крайне серьезно…

Началось всеобщее знакомство. Карад сначала позволил провести церемонию нашей компании, а затем водрузил это бремя и на своих бойцов. Мы обменялись именами, то есть познакомились, я запомнил только несколько из них: естественно, Карада, какого-то Кармчу, Вивиас, Агрушу и Кширию. При более тщательном осмотре выяснилось, что половина из этих котов была воинственного рода женщинами.

Как оказалось, этих существ с потрясающе полезными звездного цвета капельками на телах называют лостами, а их потертая и порванная временем одежда – это дань уважения их божеству обмана – Селестиуму. Сиречь, их внешний вид только скрывает их потрясающее нутро, вводя в заблуждение всех, кто их видит. Да, и еще мне почему-то казалось, что они великолепно обращаются с тем оружием, которое во время разговора просто порхало у них в руках. Видимо, тоже какой-то обычай.

– Гаршк ландер! – в один момент выкрикнул что-то Карад. – Сколько можно стеснять наших новых знакомых? Все, хватит, пора заняться более насущными делами. На улице благословенная ночь, так не будем же тратить время так безрассудно!

– Что вы имеете в виду под безрассудством? – тихонько пискнула чуть отошедшая от шока Айлинель.

– Безрассудство – это топтаться на месте в ожидании геллов Улиссана и не давать существам света поспать в темноте, – решил слегка приоткрыть свои истинные намерения Карад. – Так что, нам необходимо наконец скрыться в ареоле тьмы и дать вам передохнуть, – он помедлил и припомнил титул, –княшна Айлинель.

Мой Раэл чуть смутилась и, сглотнув застывшие в горле эмоции, высказала свое мнение:

– Не буду скрывать, что факт проникновения в Вечнотень меня обескураживает. Тем не менее я соглашусь, что не принять приглашение вашей госпожи в данном случае будет глупо, – неожиданно завуалировала свое недовольство Айлинель.

Я уловил какое-то давление, оказавшееся взглядами Вервины и Ливиэль. Ага, значит мнение моей геллфессы разбавлено их пунктуальностью...

Тем временем Айлен продолжала:

– И еще, мне известно, что геллы никогда не пытались проложить меж нами мосты взаимопонимания. Как и с вашей стороны подобные попытки не исходили. Кто его знает, может это и будет первый контакт.

– Думаю, Лорелей сочтет ваше мнение уместным, Айлинель, – сделав совершенно кошачий и удивительно мирный для своей комплекции взгляд, вымолвил Карад.

– Отправляемся? – будто обладая коллективным разумом прочирикали Вервина и Ливиэль, затем миленько заулыбались, покраснев до кончиков ушей, и легонько потупили глазки. В этот момент я наконец обратил внимание на совсем приунывшего и обвившего себя своими собственными руками Келла. Да уж, не повезло парню столкнуться с такой бесшабашной компашкой.

– Тогда нам пора отправляться в нашу скромную обитель, – прищурился Карад.

– Ура! – махнул крыльями дракоша. – Мы, наконец-то, пойдем!

– Именно! – подала голос наша мелкая заноза Вервина, что совсем довело Келлери и отправило его голову в полет к земле, что со стороны смотрелось, будто Келл молится за благоприятный исход нашей компании.

– Шардалала! – выкрикнул главный лост, подняв в небо руку с длинным стилетом. Вся кошачья труппа выкрикнула схожие обороты и, взлетев с колен, подняла в высь свои орудия кары. Мутари радостно пустил струю жидкого огня вверх, подражая ирбисам. После демонстрации своей темной натуры все лосты занырнули под плащи и скрыли от нас свой дивный свет. Эйдан же, слишком увлекшись, спрятался под собственные крылышки.

Из темноты вылезло еще двое лостов, что повели руками в сторону более темного участка леса. Мы пошли за котами, держась гуртом в центре их паровоза. При разговоре свет на нас лился с небес и, что удивительно, с казавшихся покрытыми глазами тел ирбисов. Сейчас же даже Айрэлу было трудно проникнуть своими лучами в пространство чащи, по которой мы шли. Однако во тьме, я был в этом уверен, изредка проскальзывали некоторые огни, что вызывали опасение усиленного конвоя.

Айлинель была рядом, и ждать себя не заставила:

– Мы тебя долго искали, Рон, но ты как-то постоянно ускользал от нас, сменяя Грани, как перчатки.

– Да, хотелось бы воссоединиться пораньше… Но увы, нам это не предоставили.

– Почему же не предоставили? Кто-то должен был это организовать? – Айлинель спрятала свою улыбку.

– Ну… если не организовать, то хотя бы не мешать этому. – ответил я, потирая затылок. – Уж больно прыткий на этот раз попался нам компаньон… Эх, все дело в нашем спутнике и его замашках, все дело исключительно в нем….

– В ком?

– В Маскировщике, конечно. Он отыскал меня при выходе из Пути Сердца и привел ко мне Эйдана, после нас обоих к Вервине, а та уже в Грань Улиссана.

– Интересный рассказ тебе предстоит… – вымолвила она, беря меня за руку.

– Да уж, не поспоришь, – согласился я, скрыв взгляд и попытавшись разглядеть под ногами ловушки леса.

Мы шли так некоторое время, размышляя о том, что случилось, и том, что еще могло предстоять. Ирбисы уделяли нам не особо много внимания, однако, виделось мне, что это ощущение источал их камуфляж.

Черной пумой к нам подкралась Лив и сразу же принялась за старое:

– Что, не посмела твоя душонка очерстветь и взглянуть на другую даму, пока ты отлынивал?

– Не-а! – бросил я, совершенно не желая увертываться от ее манер речи.

Я что-то почуял или, казалось, вспомнил. Всему виной, наверное, были Лепестки Чуткости, что теперь прочно вросли в мою шкуру. …Но эти слова, как гром по среди ясного неба, всё-таки пронзили строки только что начавшегося диалога:

– А ты не встречал Бернла? – вопрос был адресован все так же мне и исходил от все той же Лив.

Этого я и опасался все время моего пути к Улиссану и это, прямо, как по какому-то сценарию, произошло со мной именно сейчас. Как же сообщить той, что горячо любит своего избранного, но еще ничего не знает… Как сообщить ей о его кончине? О пути, обернувшимся для него смертью?

Айлинель явно что-то почувствовала, да и Ливиэль тоже. Поэтому я собрался с духом Гриндиса, набрал в легкие побольше воздуха и, моля Сердце Мира даровать мне нужные, близкие по сердцу слова, произнес:

– Бернл Латайз умер, Лив, – еле слышно прозвучали строки, слетевшие с губ.

Она замерла в каком-то оцепенении, плечи вздрогнули, глаза Ливиэль Умбрани пронзила глубокая тоска, слезы маленькими ручейками стали стекать по ее лицу. Губы девушки в неверии задрожали, выдавая печаль:

– Умер, – прошептала она надтреснутым голосом.

Айлинель, гневно зыркнув на меня, подбежала к сестре, выручая подругу своими искренними объятиями. Теперь уже они обе рыдали на взрыт, заставляя и меня пойти в туже степь.

Как же быть в совершенно нелегкие минуты? Как пережить душераздирающие моменты нашей затруднительной жизни? Как уйти от проблем, которых нельзя было избежать? Я не мог промолчать, не мог и остановить этот тяжкий миг, не мог ничего с собой поделать, только стереть накатившие на лицо одинокие слезы и постараться не проливать их вновь. Какой же я… какой же я нелепый… ублюдочный болван! – винил я себя за неизбежное. – Не смог спасти ее любовь, не смог обнадежить потерявшую лучик света геллфессу, ничего не смог…

Событие прервало продвижение процессии. Поход, став погребальной мессой, застыл в изумлении, не понимая, что же творится вокруг. Лосты замерли, глотая ртом воздух, как непонимающие языка вавилоняне в легенде о Вавилонской башне. Зеленых глаз становилось все больше, они были: наверху, снизу, спереди, сзади. Они притаивались на деревьях, следили со всех сторон, держа оружие, которого не было видно. Айлен и Лив так и стояли среди них, не взирая на то, что нас куда-то вели и что движение наше прекратилось, не взирая на все, что могло произойти. Девушки словно уменьшились от всеобщего внимания, и дабы не производить впечатления совсем уж боявшихся темени неженок, поднялись, потирая очертания лиц и смаргивая оставшиеся слезинки с раскрасневшихся, но скрытых темнотой глаз.

Из толпы ирбисов послышались озадаченные возгласы:

– Ушитуши-муши! – говорили они.

Явилась Вервина, как мне думалось, не приветствующая такого рода изливание горя, однако она подошла к сестрицам и, накрыв их каким-то покрывалом, замаскировала геллфесс.

– Неловкость такая штука, что всегда способна возыметь ненужный эффект и защемить сердце, – призналась она.

Совсем скоро в покрывале взбухли крылатые почки, что силой своей свободы опрокинули укрытие и прогнали с лиц ирбисов все сегменты непонимания. Девушки слегка преобразились и, повиснув в полуметре над землей, замахали руками вперед, дескать, чего столпились, кого ждем? Аборигены Вечнотени, похоже, стали что-то понимать, так как сразу зашевелились и продолжили шествие. Геллши спустились на землю. Наконец подошедший Келл, понимая нынешнее состояние Лив, только мягко положил руку ей на плечо и сочувственно поглядел на нее. Ливиэль сначала скривилась, но при виде искренности его чувств, коротко кивнула. Дракоша глядел на Лив глазами вселенской тоски и по-волчьи, по-драконски, завывал на луну, по-видимому, еще и вспомнив потерю своего отца – Самилона.

Тропа среди деревьев повела нас дальше, я пока еще не мог оставить висевшее у меня перед глазами видение плачущих сестер, но попытался уйти, образно говоря, в Нирвану и слегка успокоиться. Карад тоже что-то почуял, при нашей демонстрации слабости, и, видимо, поэтому прошептал какие-то слова двум из своих котов.

Казавшаяся и так непроглядной тьма сначала загустела до колик в глазах, затем стала немного пожиже, наполнившись сиреневатым оттенком мерцающих бликов, отраженных от приближающейся стены мрака. Несмотря на это ощущения от стены не переставали быть для нас удушающе-зловещими.

Моя группа сокамерников по судьбе понуро шла, опустив взгляд под ноги, походка их как раз-таки отвечала сгрудившейся вокруг обстановке. Перед нашими носами прошмыгнули две закутанные в рваные плащевики невысокие фигуры. Мы на секунду притормозили, просто чтобы не столкнуться с ними. Через пару шагов парочка снова принялась за свое, только теперь они забавно дрыгали своими вздувшимися от эмоций хвостами. Оба Кота стали петь что-то странное, но удивительно веселое и даже умиротворяющее. Они скакали перед нами, иногда обнажая свои абсолютно одинаковые морды, прыгали, осуществляя фигуры какого-то танца, в глазах у них скакали веселые чертенята. Странно, однако эти с виду простые нотки подействовали на нас неожиданно тепло, взбодрив дух и приведя его в подобие тонуса.

В конце концов, когда мы были уже в десятке шагов от Вечнотени, чудная парочка закончила свой напев и, приоткрыв плащи, показала нам покрытый шерстью пятнистый фюзеляж своей открытой на распашку груди. Затем маленькие по меркам остальных котов чудики заразительно рассмеялись и, проворными движениями разогнавшись в сторону Вечнотени, нырнули туда вперед головами. Ирбисовые, или ирбесовые близнецы ушли, забрав с собой наши тягостные чувства, и не понять, каким образом они это проделали. Как-то и тревогу у меня отняли, да и у остальных лица посветлели. Не знаю, что это была за магия, но нам, действительно, становилось легче. Но Лив, ей не хватало чего-то… чего-то очень ценного… или кого-то. Даже чудо подействовало бы на нее сейчас только наполовину.

Разделяющая свет и тьму граница распростерлась прямиком перед нами, мы еще испытывали сомнения, стоя в нерешительности. Эйдан шепнул мне напоминание на счет того, что мы с ним уже совали головы в эту тьму, при этом даже не лишившись ни единого волоска. Правда, он почему-то забыл упомянуть тот факт, что мы тогда здорово перепугались.

С двух сторон от нас в ожидании стояла гвардия лостов: глаза их горели сквозь надвинутые капюшоны, тела колыхались в такт неслышной мелодии, а руки ловко двигались, разными образами салютуя нам своими клинками. Последняя мысль сбежать пропала, когда я увидел нескольких существ с длинными луками, пристально взирающих на нас и, судя по всему, отлично видящих в темноте. Лосты действительно перестраховались, чтобы любой ценой привести нас к своей госпоже…

Первой решение приняла Вервина, мелкой фигурой облачившись во тьму. Второй, к удивлению, двинулась валькирия, за ней прошмыгнул Эйдан, за Эйданом пытавшийся пятиться Келл, который, видимо, каким-то чудом вспомнил, что Лив уже там и, отобрав силы у нерешительности, скользнул в царство ночи. Остались только мы с Айлен, стоявшие рука об руку подле Вечнотени.

– Наш черед! – произнес я, покрепче сжав ладонь Айлинель.

Девушка ответила своей мягкой силой и тихонько сказала:

– Вперед, мой Айрэл.

На сколько это было возможно приободрившись благодаря ее словам, я сделал первый шаг. Она, будто продолжение моих мыслей шагнула в ответ. Еще шаг, еще один… все делается синхронно до миллиметра и картографически правильно, последний шаг… Тьма прикоснулась к нашим лицам и обуяла все, что ранее не подвергалось ей.

Глава 8

Смог оказался не таким уж плотным и без сомнений пропустил нас во внутрь себя. Подверженные нашим взглядам внутренности Вечнотени удивили геллов и даже Вервину, только мы с Эйданом не приняли участие в их охающем и ахающем параде. В глазах замельтешило от накатившего, закрутился калейдоскоп: кишащие в воздухе ночные бабочки, шевелящаяся, казалось, ожившая тьма, похожие на корни приземистые деревца, все покрытые сверкающим скользким мхом, темная, почти черная трава в окружении сияющих грибов, пару огромных летучих мышей, гоняющих хоровод огоньков, зависшая в воздухе алая медуза, переливающаяся светом и, будто уставившаяся на нас, мерцающий в лиловой дымке Айрэл, оставляющий на наших лицах свой след, и уходящая в лес сиреневых глаз тропа, ведущая в серый туман. Еще слышится какая-то чечетка, но пока никак не разобрать, что это такое.

– Все тоже самое… – взбрыкнуло в голове пламенное сообщение Эйдана.

– Почти, – шикнул я в ответ.

Сейчас я, не забывающий о руке Айлинель, лежащей в моей ладони, двигался, будто привязанный к своему поводырю, глядя на сбросивших рваную шкуру лостов. Снова увидев их истинное обличие, я врезался в одну из запертых дверей своих воспоминаний, в которую наконец постучался ответ. Вспомнилось, где мне довелось видеть эти кошачьи глаза… да… там…в Пути… на арене… Я вонзил Айрэлис в точно такого же кота, что махал на меня нунчаками и пытался остановить мое продвижение к Сердцу. Тогда я убил одного из них, чтобы выжить, теперь иду вместе с ними чрезвычайно настойчиво приглашенный в гости их госпожой. Что же будет дальше, совсем не возьмусь гадать, может орел, может решка, а может и то и другое одновременно. Когда меня ведет лишь чутье Гриндиса да верные моей цели друзья, и мир под ногами рассыпается в прах, немудрено запутаться и сделать неверный шаг. А за ним может стоять и пропасть, не имеющая дна, и башня, ведущая в небеса.

Мой Раэл опустила ногу на тропу, заводя и меня в опустившийся на почву серый туман. Впереди уже двигались несколько лостов, среди которых маячил Карад. Сразу же за ним находились наши товарищи в окружении присоединившихся к нам новых сопровождающих. Мы намеренно просочились сквозь их строй, чтобы оказаться поближе к Лив и Вервине. Айлен сразу же взяла за руку и сестру, а та в свою очередь обхватила маленькую ладошку Верви. Верно, только узы сейчас могли ей помочь. Лишь Келл остался безучастным, прикрыв нам спины и каким-то образом собрав рассеянное внимание дракоши в наш единый гурт. Мы двинулись дальше по темной тропе сквозь надвинувшие свои ветвистые лапы искореженные деревья и лес растущих прямо на глазах и повсеместно меняющих форму грибов, отдающих свет.

Ощущение чего-то присутствия со всех сторон мешало вдохнуть лишний глоток воздуха. Противно чавкало под ногами. Шорохи и скрипы, доносившиеся с разных мест, поигрывали на нервах. С лиановидных свисавших с деревьев отростков капала вода, порой эти щупальца попадали в лицо, гладили по спине, и там уже гадай, какая мерзость могла в них сидеть. Заросли то сходились, то расступались, пространство казалось каким-то сузившимся, но, тем не менее, давало достаточно места, чтобы пропустить дюжину идущих бок о бок существ. Шло время и на нашем пути стали происходить некоторые изменения.

– Смотри! – воскликнула Айлен, указывая на возникший прямо перед авангардом колонны золотистый смерч.

Это отвлекло Лив от созерцания пустого пространства. В этот момент наше внимание целиком и полностью сосредоточилось на нем. Творение света прокатилось сквозь строй, чуть не задев нас с Айлинель, после завернув в право, умчалось куда-то вдаль.

– Неплохо, – буркнул я, заботясь о безопасности своей любимой и пряча ее у себя за спиной. Айлен не растерялась и прикрыла собой Лив, Лив заслонила Верви, за которой прыгал обожженный ярким светом дракоша и с опаской притаился Келл.

Лостов происходящее ничуть не тронуло, они просто пошли себе дальше, чеканя шаг. Верви выкрикнула:

– Еще один!

Теперь уже белый вихрь промчался рядом, заставив геллов приподняться над землей, зашевелив крылышками. Не скажу, что реакции совсем не последовало, но… Лосты только по крепче обступили Вервину и более внимательно уставились на летунов, кто-то достал сеть.

– Думают, улетим, – резюмировал я.

– Ясно, – пискнула Айлинель.

Вожжи правления взяла вновь на себя Верви. Она подошла к лидеру темных ирбисов и чем-то удивительно быстро его утихомирила. Как оказалось, она предложила пропустить геллов вперед, чтобы они могли лететь у всех на виду, тем самым еще и подставив нас невесть чему.

"Спасибо!” – продемонстрировал я свой до ужаса благодарный взгляд мелкой паршивице. Скорее всего, она полагала, что это взбодрит геллов и придаст им сил. А может, что я подчерпнул, наблюдая за Маскировщиком, она решила отвоевать немного влияния у лостов себе.

Мы, прослывшие любителями высоты, но не имеющие возможности туда улететь, под бдительными взорами наших конвоиров-котов отправились в нос компании, надеясь, что шуток со стороны Вечнотени более не последует. Но не тут-то было, сразу же, будто по волшебству, стали появляться все новые и новые смерчи, проносящиеся у нас под ногами и уходящие в ночь. Танцующих световых воздушных вихрей становилось все больше. Вскоре они заполонили все пространство вокруг, заслоняя своим светом причудливые деревья и странного вида грибы, и бог знает, что еще. Разные цвета и оттенки смерчей ввязались в какую-то гамму, что с небольшой высоты, казалось, вырисовывала чье-то улыбающееся лицо. Мы с Айлен уже стали вникать этому чуду и невольно залюбовались. Лицо Лив ненадолго потеряло свой бледный оттенок. Келл приник глазами к экрану сего действа завороженно следя за парадом вихрей, пусть по высоте и не подпрыгнул выше своей головы. Внимание же Эйдана привлекала скорее наша на то реакция, нежели происходящее светопреставление. Он глядел скорее на нас и, казалось, прикидывал, каким образом и от какой опасности его огонь сейчас мог нас защитить. Все новые и новые узоры выдавали эти светящиеся каскады воздуха: бегущий по лугу белоснежный конь, целящийся из лука охотник, опрокидывающий воду с высоты водопад, карабкающийся на скалу человек, потом пристально глядящая на нас дама в черном сияющем перламутром платье, а затем свернувшиеся в восьмерки гусеницы-Инфены – в подобие тем, держащим в воздухе Улиссан и Андору…

– Летишь? – вопрос последовал из-за спины, когда мы только вознамерились полетать. Это была Айлен и бредущая рядом с ней Лив с расфокусированным взглядом. Возможно, вопрос исходил только от Айлинель, а, возможно, от них обеих. Я не обратил на это внимание. Дуновение воздуха, и Ливиэль уже наплаву, в состоянии полета. Кивнув Айлен, которая тут же отправилась за ней, я несколько раз распустил свои крылья, затем снова спрятал и снова раскрыл, после чего оказался неподалеку от них.

Девушки плавно летели впереди отряда, периодически зависая в воздухе и дожидаясь остальных. Я держался рядом, но старался быть между двух наших частей. Лосты по-прежнему были бдительны, оставив Келла, Верви и Эйдана при себе. Их глаза хищно поблескивали, когда дистанция между нами увеличивалась, и, казалось, тухли при нашем же приближении. Когда расстояние между нами сокращалось глава лостов Карад показывал один клык, видимо, улыбался. А когда Лив несло куда-то вдаль или вбок он уже хищно оскаливался, и тогда водоворот танцующих впереди нас искр вел себя странно и изображаемый им рисунок становился настолько ярким, что нам трудно было лететь против его света.

Не знаю, была ли это какая-то магия или нет, но отдаляясь от вожака вечнотеньцев, становилось настолько темно, что всякий находившийся вокруг свет превращался в маленькое солнце и нещадно слепил глаза. В эти моменты Айлен и Лив поворачивались спиной к этому сиянию, заслоняя себя крыльями, и потихоньку возвращались назад, тогда я оказывался к ним вплотную и через некоторое время старался затеять разговор. По началу мы толком ничего не обсуждали, просто бросали замечания огням вокруг. Но Айлен… ее слова были обращены скорее к лостам, чем к этим световым шарам: “Вот вы у меня погодите, вот вы у меня получите. Да вы все у меня попадаете, когда я только на вас пальцем укажу. Балбесы, болваны неотесанные, да вы ничего ж не можете. Только двигаетесь, шатаясь, да брызжите своей слюной.” За этим было забавно и даже весело наблюдать, в особенности, когда Айлен покачивала на эти шары пальцем и изображала у себя над головой кошачьи уши. Но, в темноте, я не был в этом уверен, мне показалось, что и у Лив на миг проскользнула улыбка.

Да, Айлинель заботилась о своей сестре и старалась уделить ей как можно больше внимания, не смотря на все обстоятельства. Она всегда была рядом, делилась своими переживаниями и теплом. Рука Лив при каждой на то возможности покоилась в руке Айлинель, а участливый взгляд спрашивал: “Чем я могу тебе помочь?”. Ливиэль все принимала и была благодарна за это, я не выдел слез в ее глазах и отлетал от сестриц в это время, но, я был уверен, они там были. На очередном зависании между землей и чернотой неба, Айлен достала из своего лартового рюкзачка фляжку воды и протянула ее Лив, та испила, но губ больше не смогла раскрыть. Тогда светловолосая геллфесса Умбрани указала свой перст на меня и промолвила ласково:

– Рон, покажи-ка пару своих движений.

Я все понял и без особых стараний создал из своего воображения несколько пассов крыльями, что виделись мне идеальными, затем постарался воплотить их в жизнь... Девушки неожиданно прыснули. Их удивительно четкие, ясные голоса хором разнеслись по всей округе. На самом деле они смеялись не так громко, это местность усиливала все звуки вокруг, что, казалось, отражались от древесных стволов, и даже взмахи крыльев создавали некую вибрацию в воздухе.

Мы недолго постояли, прислушиваясь, в ожидании тех, кто двигался позади. Затем мои феи спустились вниз, грациозно приземлившись прямо в освобожденном для них центре компашки. Я последовал за ними, на секунду замерев при виде проскользнувшего по их узорам легкого золотистого перелива, что скрыл рисунок неба с их спин. Приземлился я, мягко говоря не очень, но обратили внимание на это далеко не все. Эйдан и Келл как-то странно на нас посмотрели, а затем сменили на посту полета, видимо, придерживаясь тактики, кто внизу, а кто вверху, чтобы лостам удобнее было за нами следить. Верви обернулась, показав пальцем: “тсс”, а Лив сварганила из своих пальцев что-то вроде клешни, что должно обозначать что-то маленькое. Ничего не поняв, я повернулся к Айлинель, пристально смотрящей мне на спину. Что, клещ ползет? Я выпрямился, через секунду уразумев, что именно привлекло ее внимание.

Диалог:

– Прятать крылья ты научился, а вот спрятать узор уже гораздо труднее… – говорила Айлен. – Здесь требуется тренировка. Старание… Но со временем ты уже этого не замечаешь.

– Правда? Научи.

– Чтобы скрыть узор, необходимо представить, что он внутри тебя, словно новый орган поселился в твоей спине. Быть может, этот навык появляется при Посвящении в Ангельской Сфере, но у тебя должно получится. Мне даже интересно… Просто поверь.

– Надеюсь.

Впервые заинтересовавшаяся чем-то кроме собственных мыслей валькирия Ливиэль, что неотрывно следила за нами, напутствовала меня: “Дерзай”.

Я сфокусировался, представил распустившиеся крылья, представил узор, неотъемлемо светящий у меня на спине, представил эти переливы на нем. Подумал о том, что это часть меня, то, что внутри… то, что и должно там быть… то, что является моей парящей душой… и теперь никто не отберет это у меня. В моем разуме картинки человека и гелла наслоились друг на друга и слились в одну. Крылья были у обоих существ, они оба могли летать. Нет. Теперь это одно существо. Были они, стал – «Он». Стал — я.

Не замечая огромных глаз у геллфесс, я постарался повернуть голову на 180 градусов, чтобы увидеть, что изменилось. Железный знак принадлежности к геллам исчез, в каком-то смысле, избавляя меня от множеств проблем. Было неожиданно приятно осознавать, что мои действия вступили в силу и новое умение теперь со мной. Совершенно непередаваемые ощущения: я будто заново научился плавать или ходить, выучил новый язык или победил в эстафете, а может, обнаружил новую планету и дал ей имя.

– У тебя так быстро все получилось... Поздравляю. Ты отлично справился, молодец, – это слова, сопровождаемые неподдельным удивлением на лице Айлинель.

– Хо, как всегда, удивил… – Лив произнесла это, взгляд ее неожиданно запасмурнел, снова обратился в никуда. После она направилась вперед, Айлен по-прежнему не отставала и в своей поддержке обняла сестру со спины, кажется, при этом она шептала ей на ухо что-то успокаивающее.

С того момента, как мы вошли в Вечнотень и чуть ранее, когда Лив узнала о Смерти Бернла, нашей горячо любимой геллфийке приходилось не легко, если не сказать больше. Это могла быть и грусть, и печаль, и потрясение, минутка спокойствия, даже счастья, любви, но в какой-то момент это все пропадало, заменяясь безбрежным океаном подавленности, нахлынувшим на нее. Ей постоянно мерещился кто-то, кто-то, кого она не могла увидеть, кто-то, кого не хотела терять. Это могли быть только их общие воспоминая с Бернлом, отражения которых запечатлелись в застекленелом взгляде валькирии. Перечень моментов, которые они разделили. Тот эмоциональный экстаз, что настигает нас при встрече с любимым, а потом в дребезги разбивается, когда ты чувствуешь разлуку, и вновь собирается при воссоединении с ним.

Лив была сильной, она не могла это просто так оставить даже в самые трудные для нее минуты. Она была готова идти напролом через все, что уготовила ей судьба, и это не было отчаянием наплевавшего на смерть воина, ринувшегося в последний бой. Она любила Бернла, и это наоборот не давало ей провалиться в бездну. Эта любовь заставляла ее жить дальше. В какой-то момент, чтобы отпустить навалившееся она отворила свои уста: “Бернл, Бернл, мой милый Бернл…” – она раз за разом повторяла его имя, будто боялась забыть и вновь не услышать его никогда. – “Зачем же ты так сильно стремился?.. Зачем же ты пошел туда совершенно один? Зачем взвалил на себя такую непосильную ношу? Почему ты не мог оставить этот мир погибать, раз уж знал, что это должно случится? Я знаю, ты пытался спасти Сердце Мира, но… Ты должен был взять меня с собой. Мы вместе бы нашли решение и со всем справились, или погибли бы вместе. Бернл, мой милый Бернл… А ведь он хотел стать Палазником, и, выходит, даже многое о Сердце знал. Позже я нашла еще одно письмо, где он говорил об этом”.

И он стал им. Тогда, у костра, в первую нашу встречу с Маскировщиком после всех наших разговоров тот рассказал мне об этом. И я не пременул поведать это Лив:

– И он им стал.

– Во всяком случае по духу… – сказала Лив.

– Нет, его даже хотели объявить одним из них. Просто он отправился в свое путешествие раньше и вовсе об этом не зная.

– Правда? Кем бы эти Палазники ни были…

– Да, и… Он просил передать тебе, что очень любит тебя, Лив. Всегда любил…

Эмоция Лив в этот момент оказалась настолько сильной, что могла поколебать светило. Скажу только то, что отряду лостов снова пришлось на некоторое время остановиться и ждать всех нас, и то, что следом за этой заминкой Лив, не взирая на состоявшиеся правила полета, неожиданно взлетела и первой отправилась в путь.

Вскоре в воздухе заслышались наречия ирбисов и для нас прошелестело слово: «ПРИВАЛ». Наконец-то, я думал еще с крыльев свалюсь! Найденная полена под огромным белым раскидистым извивающимся деревом омыла нас хлопьями кусучего тумана и приглашающе расстелила покрывало мягкой травы. Все бы ничего, но сиреневые глаза в тумане и странный низкий стрекот не располагали мое сердце ко сну.

Я встретил ладонь Айлен, отдал ей свою, и мы вместе последовали за остальными под широкую защищающую нас от мрака древесную крону. Ветви с остренькими оливкового цвета листочками будто отгоняли возившийся вокруг поляны мох и гнусные фосфоресцирующие грибы. Наша группа примостилась под самим деревом, окруженная бравыми молодцами из котов и более-менее ощущающая себя в безопасности.

Усталый до боли во всех точках на Точке Гриндиса, я долго не мог заснуть, но по милости лежащей у меня подмышкой светловолосой головки Айлинель у меня прорезались слова:

– Айлен, – успел прошептать я, прежде чем она прикрыла мой рот пальцем.

– Позволь мне начать, Рон полуночник, – посмотрела она на меня.

Насчитав уже бессчетное количество перепрыгивающих через забор Маскировщиков, но все еще не провалившись в сон, я позволил ей:

– Да, приступай, только после такого, ты и вовсе не заснешь, – посчитав нужным предупредить ее, заговорил я.

– Здесь так темно, холодно и сыро, что я в любом случае не засну, а так, хоть время скоротать получится, – прошептала она, ненароком устранив несколько разъединяющих нас сантиметров.

Я жестом фокусника достал плащ из раскрытого лартового рюкзака и, сопроводив его укрывающими движениями, соорудил из него Айлинель. Она выглянула из убежища и ласково прошептала:

– Спасибо, милый.

Я слегка сменил цвет своего лица и постарался сказать еще что-нибудь согревающее:

– Так теплее? – поинтересовался я.

– Да, гораздо, спасибо.

Я оглянулся вокруг, дабы проверить, не мешаем ли мы кому. Эйдан тянул уже, наверное, седьмой сон, Вервина лежала неподалеку от Лив, остекленевшим взглядом таращась на небосвод. Сама же Ливиэль ворочалась, скорее всего видя беспокойный сон, а Келл, который примостился на дереве вообще смахивал на убитого леопарда, лежа на спине и свесив руки и ноги с ветви доброго дерева. Большинство лостов не спало, они бродили вокруг, занимались своими делами и по очереди провожали собравшихся уйти в мглу собратьев, видимо, исполняя какую-то из своих причуд.

– Я погляжу, у тебя новый меч, – тихо зацокала языком Айлен. – Изменил Айрэлис?

– Прости, но это сам Гриндис вручил мне этот клинок, чтобы я при помощи него уничтожил некую вещь.

– Измена во благо, оригинально, продолжай… – нашлась Айлинель.

Я начал рассказ с того момента, когда я в последний раз виделся с ней, мига расставания на оке неба в Улиссане, что так сильно защемил мое сердце. Ночь тянула жребий луны, а я все не умолкал, рассказывая свою историю. В какой-то момент к нам присоединилась и Ливиэль, которая улеглась на свой спальник, положив голову на колени Айлинель. Катящаяся по Пути Гриндиса монета наконец настигла момент, в котором я лицезрел рассеченного падающего на пол Бернла Латайза. Тогда Айлен приподнялась и, обняв сестру, стала нежно гладить ее по шелковым волосам, успокаивая. На этот раз слез со стороны Лив не последовало, и Айлен, не увидев точки рассказа на ее лице, дала мне добро продолжать историю. Момент с присоединившимися крыльями просто ошеломил девушек и вызвал у Айлинель поток слов:

– Невероятно! Это свершение каким-то образом обернулось для тебя своего рода обрядом, схожим с тем, что геллы проводят младенцам, чтобы благословить их еще не проснувшиеся крылья.

Ее слова, похоже, имели некую начинку, скрытую под горькой оболочкой навалившихся на Лив потерь. По этому поводу у меня проскочили некоторые мысли. Возможно, на крылья тогда таким образом повлияло место – Путь Сердца или же обряд погребения, проводившийся под звездой Гриндиса. Есть еще несколько зацепок, которые могут привести меня к подобию ответа. Патриарх или старейшина имеет власть лишать гелла полета, как бы объявляя его недостойным этого. На счет сроков такого заключения, думать совсем не берусь, на сколько я понял, он может быть, как суров, так и милосерден. На Гриндисе есть раса геллов, что потеряла могущество своих прародителей ангелов, но все же осталась достойна владеть крыльями, люди же в своем обыкновении лишены этого достоинства. То есть, в момент погребения мертвый гелл оказался недостойным, а я, проводя ритуал в таком месте, своего рода крестился Путем, и, стало быть, достоин крыльев. В любом случае факт остается фактом, и мы не дадим ему улететь без своего ведома, крылья работают и несут меня ввысь, что в некотором роде опровергает множество домыслов о различиях людей и геллов, в целом.

После хирургического вмешательства в некоторые мои мысли рассказ пошел слегка по более легкой для слушателей колее. Орлом и решкой поворачивалась к моему пути судьба, и не ясно было, дойду ли я до конца. Стрелки часов по времени Гриндиса тикали у меня в голове, подводя время к заключению моего рассказа. Сердце Мира тогда билось у меня перед глазами, расплескивая частицы миров вокруг, осознание всех мыслимых и немыслимых чувств клубилось в воздухе, перетекая и в мой ум. То, что тогда творилось со мной невозможно было описать правильными для понимания словами, но я все рассказывал и рассказывал сестрам Раэлис и Айрэлис, стараясь облечь муки огромной души в слова. Наконец, повесть о походе мной к центру центров подошла к концу, и руки мои прикоснулись к «нему», сущность унеслась в неведомую даль и увидела битву миров, затрагивающую целую вселенную. На этом я и остановил свою повесть, и поглядел на тепло обнимающих друг друга спящих сестер.

Следующий день попытался начаться, когда Айрэл сник и на небе его сменил брат Раэл, а тучи из теневой оболочки Вечнотени стали чуточку светлей. Круглое пятнышко света слабо проникало своими лучами в эту обитель теней, но все же этот крохотный островок надежды смог хоть немного осветить нам путь. Спутники двигались тем же составом, повторяя вчерашнее расписание. Айлинель шла подле меня, задавая разные вопросы, в итоге я за несколько часов выболтал ей остатки своей истории и уже начал расспрашивать девушку о ее.

Я кое-что узнал, довольно много, к примеру, то, что в ночь моего ухода Айлинель все же попыталась сбежать от отца, но Лив ее отговорила, или, возможно, их тогда отговорил какой-то дракон, о котором Айлен упомянула лишь вскользь. Как оказалось, Раэлис стала для геллов настоящим проводником через сонмы Путей и ярким маяком, который вел их ко мне. С ними тоже много чего происходило, вот краткое описание: дни и недели шедшие медленно и незаметно, а после раскрутившиеся в скоропалительную кутерьму сменяющихся дня и ночи, мечущийся из стороны в сторону светлый меч и путь по его следам, полет чрез заснеженный край и промокшие сапоги после внезапной оттепели, стычки с культистами, в одной из которых, так как все время лететь они не могли, геллам пришлось облачиться в их рясы, чтобы пройти контролируемый Орденом участок Грани, играющие в азартные игры и пьющие эль в придорожных трактирах Келл и Лив и пригубившая, по ее словам, лишь несколько глотков, Айлен, неуспевающая за ними, прокрадывание всех троих на сеновал, чтобы переночевать когда поблизости не было другого жилища, а снаружи разразился ливень, опасность Пути с огненными элементалями, кидающимися в них огненными шарами, прихоти мангрового леса со своей вездесущей фауной и флорой, исчезновение небесных светил, именуемых Айрэлами, что стало не редким явлением.

– А что такое Сфера, которую ты упомянула вчера, перед тем, как мне удалось скрыл свой узор гелла? – задал ей я свой наводящий вопрос.

– Помнишь, я говорила об обряде крещения младенцев? – заговорила она.

– Да, – ответил я.

– Так вот, его как раз проводят в этой самой Сфере, именуемой ангельской, или Сферой ангелов.

– Ааа, интересно… – протянул я, уворачивась от чего-то темного пролетевшего у меня над головой.

Я взглянул вперед, проверяя, ни Эйдан ли. Оказалось нет. Мой Мутари спокойно шел перед лостами и все время теребил Келлери своими расспросами.

Айлен слегка усмехнулась и провела носком сапога по реющей с правого боку тропы канавке с темной водой, после она заговорила:

– Вообще говоря, Сфера ангелов задействуется во многих случаях и обрядах, включая в себя брачные обеты и становление князя или старейшины. Посвящение будущего еще младенцем гелла – это обряд, дабы благословить крылья и полет гелла в грядущем. Гелла попросту окунают с головой в воду из Сферы и через несколько мгновений вновь достают. Это нечто вроде света и подпитки водой для вот только посаженного семечка. А повторно его исполняют, чтобы пробудить еще одни крылья у старейшины, князя. Не знаю, возможно ли провернуть нечто подобное без ангельской сферы. Может быть именно это и произошло с тобой… А два крыла дополнительно, или даже четыре смотрятся очень даже внушительно. Не находишь? Еще говорят, что князь, гелл с шестью крыльями, каким-то образом лучше управляет Слезами Раэлов. Но наглядно это никто не показывал. Сила моего отца – Уриэля, действительно, довольно внушительна и отличается от той, которой владеют обычные геллы. Не обязательно это следствие самого омовения, я считаю, князья сами по себе просто очень сильны, вот и все. А Сфера лишь помогает развить им эту силу. Считается, что Сферы, которые геллы находили в разных местах и которые позднее так удачно вписались в нашу жизнь являются нам со времен Раскола Материи. И вообще, все наши поселения как раз-таки построены на местах обнаружения Сфер, – закончила Айлен.

Прошло несколько дней с того момента, с той ночи, как мы заступили порог Вечнотени. Отряд лостозавров двигался стремительно и напрямик, почти не останавливаясь, чтобы перевести дух. Нам же: Келлери, Ливиэль, Верви, Айлен и мне, и даже неугомонному дракоше требовался отдых, о чем мы часто показывали, останавливаясь прямо на дороге и прислоняясь спинами друг к другу, или к чему-то относительно безопасному, попадающемуся по пути, вроде валунов, поросших плотным мхом разных цветов и оттенков. Все места, где мы передыхали и ночевали, были схожи с предыдущим, поляной с большим белым раскидистым деревом. Одно из них – это небольшая скала, длинным вытянутым клыком уходящая вверх и совершенно прямой линией рассеченная пополам, вокруг нее тоже росла зеленая трава, это место как будто защищало нас от местной реальности, от всего стоявшего и шевелящегося в ней. Как нестранно, она тоже была белого цвета. Следующим местом был совершенно чистый зеленый овраг с расчерченным какими-то письменами камнем внизу, из-под которого родником вытекала вода. Камень казался серым, но, когда на небе показалась Селена, он оказался бело-фиолетового оттенка, что при дневном свете, я полагал, тоже оказался бы белым как снег. Следующие два места особо ничем не запоминались, лишь искореженные деревья, да небольшие пристанища вкрапленных между ними пустырей, где трава только-только начинала проклевываться из-под черной земли. А вот последним был небольшой лес, или роща с степенной, привычной хвойной растительностью, воздух здесь был хорошо пропитан влагой, а за стенами деревьев клубился дым и башнями в небо подымались молнии, разряды которых не прекратились и когда мы, наконец, дождались, намечавшегося утра, и направились в дальнейший путь.

Дальше фронтир нашего пути повел нас под откос местности: снижение высоты над уровнем моря. На предполагаемом пике находившегося снаружи Вечнотени дня один луч все же сумел прорвать оборону теней и проникнуть внутрь темной обители, что вызвало непрекращающийся ливень слов: “Ушитуши-муши” со стороны наших проводников лостов.

Сейчас мы шли по поросшему гирляндами светящихся лиан старому заброшенному винограднику. Я двигался, приподымая юбки растений и заглядывая внутрь их сарафанов, дракоша пристально следил за мной и порой проделывал тоже самое, наверное, в поисках еды. Айлинель решила пойти поближе познакомиться с Вервиной, Лив переключила внимание на Келла, только нам с дракошей делать было нечего, хотя дело было еще не вечером.

Выйдя из одних растительных трущоб, мы попали в другие. Нас тут же обступила местная флора и фауна. Грибы всевозможных мастей и даже новых ранее нигде не виданных экземпляров: ветвистые и лиановидные, словно скользящие по стволам деревьев и плющевые мухоморы, ползающие по полу фосфоресцирующие поганки, мелкие корневидные гадины, пытающиеся залезть по моим сапогам, дрожащий, похожий на какого-то огромного серого желейного осьминога образец, даже, я не был в этом уверен, человеческая фигура из животрепещущих грибов – их было слишком много и многие из них казались живыми.

Цветы прочно вплетены в сегменты темного ареала. То тут, то там, они ополаскивали вечную ночь своими разноцветными огоньками, разводящими маленькие тени. Ранее кишащие повсюду фиолетовые глаза оказались зарницами огромных черных сверчков, пляшущих в ночи и издающих замысловатые трели, именно их стрекот слышался в просторах Вечнотени практически повсеместно. Сонмы левитирующих в воздухе сияющих своей глубиной медуз клубились над подвешенными на лианах разноцветными островами и ажурными мостами. Извивающиеся корневища вплетались в настоящую сеть из темного дерева и ярких кристаллов-цветов, что напоминали звезды и заслоняли собой настоящее небо. Все сияло своей нереальной красотой, обволакивающей, движущейся, провожающей в неведомое наш отряд.

В глубине Вечнотени все вокруг менялось достаточно быстро, намекая на принадлежность этой местности к числу тех, что находятся возле истончающих полотно Граней Лазеек. Все менялось, поменялись и наши соглядатаи. На смену деревьям, грибам, лианам и всякой живности пришли другие существа: копошащиеся в темени спрунты и управляющие их разумом ведуны, агатовые хищные лосты и гибкие крылатые фурии, визжащие и кричащие покрытые густой зеленоватой шерстью чудовища с саблевидными когтями, топчущие темень черные единороги, ожившие осколки разбитых зеркал и вампиры – летучие мыши, настолько они были огромны, что казались именно ими.

Под ногами поселился сиреневый клевер, источающий пьянящий аромат. Иногда пахло чем-то вроде серы. По-видимому, запах приходил в ноздри из близящихся к нам гейзеров или горячих источников. По моему субъективному времени, миновал еще один день под светом Раэла и, казалось мне, скоро у нас будет привал, а затем еще немного, и конечная цель нашей компании. Карад и остальные очень неразговорчивые и угрюмые коты поэтому поводу пока особо не распространялись. Как вчера, идем, идем, устаем, устаем, а тут бац, и ночевка.

Скорее всего прямо сейчас наступал самый трудный для мужской души промежуток пути. По бокам расширившейся до колеи тропки стали маячить фурии Вечнотени. Что эти чертовки только не творили, силясь заманить кого-нибудь из бравых молодцев в свои ласковые ручонки. Зазывающие уйти в темноту вздохи доносились изо всех сторон. Гипнотически манящий взгляд сверкающих аметистом глаз будто высасывал из тела волю. Волнами ниспадающие на открытые плечи мягкие волосы, облитые фиолетовым сиянием, давали знак прикоснуться к ним. Алые чувственные губы принимали желание вонзить в них свои. Жаркие еле прикрытые эротически поставленные тела находились в центре внимания, а стекающие с них капельки пота вызывали интерес в самых ненужных местах. Околдовывающая походка и влажные шлепки купающихся в горячих источниках бестий имели магнитивную силу принять их приглашение. У моей душонки уже не было сил даже на полет. В эти моменты меня вытягивали из страстного сна только то и дело пощипывающая меня за талию Айлинель и уже в десятый раз отдавленная ею моя правая нога. Вскоре мне уже казалось, что противиться их соблазнительному желанию попросту бесполезно, тогда я постарался сосредоточить все свои мысли на моей любви к Айлинель. Странно, но то ли мы уже стали удаляться от их влияния, то ли в действительности теплые и нежные чувства возобладали над дикой страстью. Не знаю. Но в конце концов я переборол их мандраж и, приблизив по ближе свою прекрасную солнечную звезду, обволок ее талию своей уже, наверное, горячей рукой. В таком состоянии я волочился еще довольно долго, пока перед глазами не замаячил город под названием Левенелла Махаон.

Глава 9

Пасмурность неба, пронизанная воспарившим над Вечнотенью Айрэлом, не могла хоть на сколько-нибудь омрачить аметистовые башни этого громадного сооружения. На спине гигантской бабочки возникла темная громада дворца. Вытесанные из четырех сегментов горных пород приподнятые вверх крылья исполинского насекомого отражали свет Селены, преображая его в еще более безмерную фигуру воздетых в полете крыльев. Непривычное освещение этого места царило буквально повсюду. Будто вставшие на дыбы изогнутые под странным углом башни маяками освещали пролегавшую к нам от ворот города волшебную тропу. В воздухе роились бабочки и сверчи. Дорогу обступил скорчившийся под дыханием диковинного света лес. Крючковатые деревья будто протягивали к нам свои руки, приглашая пойти прямиков во дворец. Спускающиеся с ветвей деревьев жучки маршировали с обоих сторон тропы. За нами образовался не имеющий конца шлейф обитателей придела теней.

Рука моего Раэла покоится в моей, вторая лежит на рукояти ясного клинка. У меня та же ситуация, до дрожи в коленях хочется убраться от сюда.

Идущая подле меня девушка неожиданно вздрогнула и, неохотно оторвав ладонь от своего острия, вытащила запрыгнувшего ей за шиворот обычного ночного сверчка. После, с омерзением взглянув на стремительно пролетавшую в сторону дворца фурию-доносчицу, она процедила сквозь сжатые зубы:

– Дети Патмы! Эти проклятые фурии Вечнотени!.. Да что мы вообще тут позабыли?

Я ответил, стараясь придерживаться крайне осторожного тона:

– Идем к ним с приветом, держа на устах приглашение теней, – мне удалось хмыкнуть.

Айлинель прикусила губу:

– И кто эту Вервину за язык тянул? Надо было мотать удочки и, надеясь на удачу, валить от лостов на своих крыльях.

– Может и так, а может и нет… – проговорил я, осторожно следя за дорогой и куда мы ступаем. – Мы не знаем, что тогда могло бы с нами произойти, если лосты вознамерились бы атаковать нас. Не знаем и причину, по которой эта Лорелей нас вообще сюда принудила прийти. А так, заглянем в гости на чуток и в конечном итоге убедим эту особу, что мы не настроены на ее долгосрочное внимание.

– Да уж, – фыркнула Айлен.

– А раз мы уже здесь, то нужно навострить ушки и держать наготове коготки, – посмотрев на обескураженное лицо Айлен с ободряющей мимикой, произнес я. – Если королеве Вечнотени надумается с нами играть по ее правилам или она захочет причинить нам вред, то мы ей покажем, где геллы зимуют.

Легкий смех Айлен, переросший в разлетевшийся по округе хохот, смог отогнать тревогу, но ненадолго. Все продолжилось, когда мы вместе устремили свои взоры на приближающиеся к нам фиалковые врата.

Путь позади, двери стоят непреклонной стеной впереди. Мы все затаив дыхание ждем приглашающего жеста со стороны громады дворца.

Вдруг у меня на глазах врата замка начали таять и растекаться, как плитка шоколада при нагревании, а правая башня города воспылала, словно огромная свеча. Огонь заискрился и стал угрожающе крениться вперед, жижа, в которую превращалось строение запузырилась и потекла в мою сторону. Я потряс головой – все разом стало на свои места, и украшенная фиалкой дверь принялась распахивать нам свои ветра. Айлинель как-то странно на меня посмотрела, потянув за руку. Я, очухавшись, последовал за ней. Геллфийка произнесла:

– Да, ты прав, что раззявил рот, место, действительно, ошеломляющее.

Она не так поняла потуги моего изумления, ведь о странных видениях, что стали происходить со мной после Пути Сердца, я ей не сказал ничего.

– Вечнотень все-таки, – кивнул я ей.

Мы и сопровождающий нас конвой вошли внутрь пройдя под аркой надвратной стены. Следующая по пятам армия не смогла проделать тоже самое, уперевшись в запертые врата. И тут настал момент настоящего изумления. Глядя на то, что оказалось внутренним убранством города, я на какое-то время не поверил своим глазам. Снаружи весь увешанный темными шпилями и обвитый клешнями мерзкого вида лиан монумент изнутри оказался совсем иным. От входа в резиденцию Владычицы исходили выложенные мелкой галькой дорожки с высшей степени умиротворяющими рисунками. Внутри троп будто жили своей собственной жизнью маленькие зверьки и похожие на стекло букашки. В клумбах стояли выстриженные кусты и ухоженные деревья, строй и симметрия в которых они находились и небольшие теплые деревянные домишки говорили о кукольности и нереальности происходящего. Незатейливые мостики пересекали пруды и мелкие ручейки, в которых плавали золотые рыбки. По бокам тропинок стояли высокие столбы с яркими сферобразными светильниками, в которых время от времени вспыхивали кристаллы. Над домишками плавали небольшие облачка тумана, насыщающие мягкие лужайки капельками росы. Небо сверху уже не виделось столь темным, как снаружи этого дворца. Было очень светло, казалось, что сейчас вовсе не ночь, а просто пасмурный день. Контраст был ошеломляющ. Трудно было поверить, что мы находимся в царстве ночи. Немногим ранее Карад обмолвился, что мы направляемся в светлый город Левенеллу. Тогда я посчитал, что лост шутит, теперь мне так не казалось. Долго молчание не могло терзать мои уши, ведь с нами геллы, веселые летуны, которые на все дадут свой рьяный ответ.

– Светло как днем, – прочирикала, слегка отошедшая от своего потрясения Лив.

– Как вульгарно! – выплюнула Айлинель.

– Красиво! – мягко протянула Вервина.

– А где ночь? – спросил показавшийся мне каким-то маленьким Келлери.

– Тут так плохо и весело… – скривился дракоша.

Я же высказался просто и односложно, чтоб оставить и свой след на песке Левенеллы:

– Аж не верится, – промолвил я.

– Идем, Госпожа уже ждет, – поторопил стоявший справа от меня Карад.

– Пошлите, ребята! – махнул я рукой. – Не будем заставлять богов дожидаться.

Сослуживцы Карада повели нас вперед, сам же мастер теней почему-то изменил привычке и задвигался подле нас с Айлинель.

– Госпожа, наверное, очень гостеприимна и с нетерпением ждет встречи с нами, – закинул я поплавок в глубокие и всегда очень спокойные кошачьи глаза идущего поодаль Карада. – Раз уж убрала даже всех жителей дворца с тех мест, где мы должны будем пройти.

Кот не проявил ко мне интерес, лишь холодно произнес:

– Это Дом Владычицы, здесь мало кто осмелиться показаться...

Дом Владычицы? Она что, живет здесь совсем одна? Кто-то же должен за всем здесь следить. Остальные только прислуживают, или как здесь все заведено?

–Значит, гости бывают у нее не часто, – буркнул я себе под нос.

– Не часто, – подтвердил Карад. – Можно сказать, вы первые.

Где-то что-то блымкнуло, воздух наэлектризовался, на моем голове зашевелилось несколько волосков. В пространстве прямо надо мной и идущими в сопровождении лостов моими спутниками нарисовалось несколько радуг. Кто-то из наших воскликнул, кто-то заохал. Мы все настороженно воззрились на эти преломляющие свет капли и притаились, не зная, чего ожидать.

– Гостеприимство, – сказал лост и махнул рукой идти дальше.

Я кивнул, остальные с неохотой повиновались. Вскоре эти радуги уже повсеместно обступали нас и создавали вокруг эдакий коридор из семи цветов. Поначалу мы передвигались строго по нему, потом для интереса попытались миновать, выйти из распростершегося радужного шатра. Но не тут-то было, вместе с нами двигались и частички влаги и света, каждый наш шаг создавал новую волну семицветного полотна, следовавшего за нами.

Лив на ходу протянула руку к радужному туману, погладила его, при этом сказав: “любопытно”, – затем ненадолго притормозила и принялась водить пальцем, в итоге она ухитрилась что-то нарисовать. Это более всего походило на улыбающееся лицо. Келл тоже не отставал и слепил из оживших капель что-то вроде снеговика, вернее каплевика, или радуговика, судя по всему. Вервина вошла туда, туман расступился, но это было ненадолго и не помешало ей заняться звонким смехом, как от щекотки, когда эта субстанция медленно нахлынула на нее. Айлен лишь несколько раз махнула своими белыми крыльями, чтобы эта сладкая мерзость не прикасалась к ней. Я же просто ощерился и повел легонько руками: идемте, детки, идем. Насмотревшийся на странные брызги Эйдан тоже не стоял на месте и начал действовать едва ли не раньше всех:

– Смотри! – Эйдан прыгнул в пространство среди радуг и попытался заглотить одну. Он впитал как можно больше этого сияния, затем прямо налету неожиданно остановился.

Ничего особенного не произошло, вот только дракоша сначала зачавкал, а потом его голос стал таким, какой он бывает у тех, кто надышался гелием.

– МилОрды, милЭди, – произнес он, по-видимому, пародируя Карада, – прошУ следОвать за мнОю в сказкУ, – затем он умчался вперед, рассмеявшись каким-то телепузичным смехом и разогнав на своем пути большинство из радужных облаков. Далее мы пошли в абсолютном спокойствии, не считая улучшегося настроения, провожаемые светом диковинных фонарей и небольших обрывков возникающей вокруг чьей-то радужной мечты.

Через какое-то небольшой промежуток времени мы прошли дома и водицу, и вошли в небольшой сад. Сразу же на ум пришла мысль, что здесь постарался какой-то гений. Даже губы неприязненно настроенной ко всей Вечнотени Айлинель тронула легкая улыбка. Тут скакали стада овец, в глазах у которых сверкали яблоки. Ольха была высажена и подстрижена так, чтобы нам казалось, как будто это бородатые гномы стоят перед нами, а вовсе не какие-то деревья. Вишни напоминали натягивающих тетивы лучников, а кусты можжевельника трубящих в рога дикобразов. Несколько беседок чьи алые и фиолетовые розы, стекающие с них, вплетались в узор еще большей пышущей красками замысловатой картины. Одна из них, собственно, роза, другая, какой-то еще цветок, а третья напоминала луг и иссиней глубины озеро прямо за ним. Короче, тут было на что посмотреть. И повсюду стояли эти столбы с их очень резким светом. На заднем плане раритетного сада позади всего этого великолепия виднелась башня белого золота, чью голову венчала облачная корона.

– Нам снова в рай, – наклонил голову прямо к земле Эйдан.

– Не серчай, друг, – вымолвил я, – думаю, внутри нас ждет еще больший сюрприз.

– Да, судя по данному интерьеру, ты прав, Рон, – высказалась Вервина.

– Да меня после всего пережитого ничем не проймешь, – похвастался Келлери.

– Не будь так в этом уверен, – сказала Ливиэль, проводя рукой по нежному зеленому лепестку одной из садовый декораций.

– Я согласна с Келлом, – вклинилась Айлинель, – внутри скорее всего мрак, какого еще не видел весь белый свет.

– Возможно, – насупился я, – но и это дело в данном месте может тебя удивить, Айлен.

– Посмотрим! – разъединила наши домыслы моя сердечница.

Вскоре сад превратился в мост, колоннами своими державший множество мраморных арок. Мы пошли вперед по нему, ведущему нас к большой белой башне. Обратив внимание моей прелестной спутницы на бурлящие с обоих сторон моста водопады, я, повинуясь моменту, приблизился к ней поближе, заглядывая в зеленое море ее дивных глаз. Намек не остался без внимания, и губы наши соприкоснулись в сладком поцелуе. Ласковые капельки, пощекотав наши лица, разъединили двоих и последовали вниз. Все уже, не заметив заминки, прошествовали вперед, только Карад ждал нас, делая вид, что с обратной стороны моста водопад намного красивей, нежели наш. Я криво усмехнулся, заметив толику смущения на его кошачьем лице, и, потянув мое солнце вперед, продолжил наше движение к Госпоже.

Мост остался в прошлом, как и пройденный насквозь город-бабочка, а надзирающий над всей вечнотенью высокий белоснежный шпиль близился, близилось и окружавшее его, словно керамическое кольцо стены.

У проделанной в слишком гладкой стене двери стояли две невысокие каменные горгулии, глаза которых покоились в запертых землях каменных снов. Вокруг фортификационного сооружения выложились большие мраморные ступени, первым на них ступил Карад. Я, Айлен и остальные двинулись за ним, а сгрудившиеся позади лосты замерли у подножья ступеней, пропуская нас идти вперед. Дверь приглашающе распахнулась, впустив вожака лостов, я последовал за ним, все еще не отпуская ладони моего Раэла. Все остальные зашаркали сапогами, бесцеремонно протискиваясь внутрь двери.

При внутреннем осмотре напоминающая керамику стена оказалась чем-то вроде неглубокого купола только наоборот, слегка выпуклого во внутрь и верхней округлой частью пропускающего свет, что во всяком случае совсем не мешало этому чуду опоясывать замершую перед глазами белую башню.

Разделенный на свет и тьму уходящий за башню гладкий округлый холл будто расщепил и сознание на два противоборствующих между собой лагеря. Одна половина ласковыми лучами звала одуматься и вернуться на светлую сторону, другая шепотом бездны гнала постичь тьму своего разума и предаться темной стороне. Я решил остаться меж двух огней и поглядеть, что будет дальше. Похоже, следующий сюрприз Лорелей оказался совсем не таким, каким кто-либо из нас мог его представить. Здесь находилась смесь светлых и темных миров, разные частички обоих культур, собранные воедино. На светлой стороне могли находиться, как шокирующие предметы тени, так и потрясающие иллюстрации из внешнего мира. Картины, написанные при свете солнца, и холсты, смазанные под сеянием луны. Плиты с надписями на наречии Граней и другие с неясными каракулями, напоминающими следы когтей. Статуи светлых и веселых геллов и, на всеобщее удивление, еще и темных аналогов этого народа, что, по всей видимости, отличались только цветом кожи и крыльев. Также тут присутствовали: засохшие черные стволы и плодовитые зеленые деревья, светящийся бородатый мох Вечнотени и мягкое покрывало ковра благодатной травы, всевозможные оружия всех оттенков светлых и темных цветов, из которых особенно выделялись белые копья, используемые геллами против драконов, и их теневые аналоги – черные трезубцы, книги в белом переплете и агатовые фолианты, постаменты, над которыми маленькими сферами возвышались Раэлы и Айрэлы – тут было много чего, и все было разделено и связано друг с другом непрерывной цепью ранее незамеченной схожести и странным единством светлых и темных крылатых скульптур. Насланные данной абстракцией иллюзии разогнали чьи-то слова.

– Рон, как будто заранее ведал, что же тут внутри, – хитро прищурилась Вервина.

– Удивление, – кивнул я.

– Все-таки промахнулся, – подтвердил Келлери.

– Все-таки удивился, – просквозила Лив, поворачивая голову к Айлинель. Та, беспристрастно глядя на происходящее, произнесла:

– Абсолютная обыденность.

– А мне нравиться! – оскалился Эйдан.

– Очень необычно, – добавила Вервина. – Геллы, темные… как это, вообще, возможно?

– Не знаю, – повела плечами Лив, – и не понимаю, чтобы это могло значить.

– Бессмыслица, – уронила Айлен.

Карад почему-то вежливо ждал, давая нам высказаться, и абсолютно не обращал на нас никакого внимания, а стоящие подпирающие стены пятнистые коты, вообще, делали вид, что их тут и нет вовсе.

– Ау! – протянула Вервина, ухая в воздух, множеством взглядов ночных сестер, фурий, отозвалось ей эхо.

По, на удивление, большому круглому залу зашныряли фурии, Карад повел нас вперед, идя совершенно буднично, при этом держась на середине двух клеток шахматной доски. Впереди находилась, что уже начинало надоедать, раскрашенная в оба цвета деревянная дверь внутренней башни циркулярного сооружения, которая словно ощутив брошенные на нее взгляды, медленно распахнулась.

Подле распахнутых створок стояли, сложив крылья за спиной, две теперь уже обсидиановые горгулии, уставившиеся на нас немигающим взором рубиновых глаз. Мы немного притормозили, насторожившись. Именно в эту падающую песчинку песочных часов лосты разошлись по обеим сторонам черных и белых ступеней, а горгулии оживились и заслонили нам путь.

– Гаршк Ландер! – выскочило у Карада, когда он осознал происходящее.

Все наша компания недоуменно смотрела на преградивших нам путь горгулий, а Айлинель уже достала из-за спины лук, целясь в одну из них. Карад начал переводить язык безмолвия камня:

– Они пропустят только избранного Путем! – заявил он, оглядывая мигом вооружившихся моих друзей и останавливая вскочивших во всеоружии лостов.

– Ну уж нет! – заявил я, буквально обворожив каменных монстров сиянием вынутого из ножен Лейглавирна.

– Но, – процедил Карад, – так хочет Госпожа, и стража…

– Я правильно понял, что в гости она приглашала всех, а разговор у нее ко мне? – вопросил я.

– Да, – насупился Карад.

– Тогда позволь мне опровергнуть твое неправильно сложившееся мнение о нашем общем с княшной везите, и войти внутрь нам с Айлинель. Все оценят гостеприимство достопочтенной госпожи Лорелей, подождав нас с княшной Айлинель в холле, пока мы будем разговаривать с ней наверху. – промолвил я, водя мечом по воздуху перед очами следящих за его лепестками горгулий и надеясь, что я правильно угадал расположение башенных помещений.

Карад посмотрел на ставших моими цепными псами горгулий и вынуждено согласился:

– Только первый этаж, наверх пойдешь ты и… – тут он слегка запнулся, посмотрев на одарившую его невинной улыбкой Айлинель, – и ваша княшна.

– Хорошо, мы подождем вас, – за всех согласилась Ливиэль, взглядом своим говоря: “Будьте осторожны”.

– Пойдемте, – поставил точку в дилемме я, продолжая свой спектакль и заставляя горгулий пятиться от острия моего клинка.

Я двинулся к двери, Айлен последовала за мной, держась у меня за спиной, Карад тоже пошел, при этом старший лост, по-видимому, проклинал силу моего убеждения, понуро опустив голову и готовясь принять выволочку от Госпожи. Перед тем, как дверь за нами сама собой захлопнулась, я успел разглядеть, машущую нам рукой Верви и невыносимо знойный взгляд горгулий, как мне показалось, обращенный на Айлинель.

Винтовая лестница закручивала в узел наши шаги, исходящие в стороны проходы комнат меняли перспективу своим разнообразием: библиотеки, столовые, спальные комнаты, кухоньки, гардеробные и даже тюрьма, и что особенно удивило – это то, что все двери были распахнуты настежь, будто говоря нам о честности намерений здешней владычицы. По комнатам, распустив крылья летучих мышей, порхали вездесущие фурии, что, по-видимому, в данном заведении выполняли функционал прислуги. Некоторые наперекор нам шли вниз, пятная лестницу босыми ногами, иногда в глаза бросались узоры на их гибких спинах, крыльями ночи растекающиеся по их поверхности. Этажи сменяли себя бесчисленной круговертью уходящих в стороны событий. Айлинель шла, буквально приникнув ко мне и обвив руками, что ввергало меня в отчаяние медленной ходьбы. Наконец, вальс подъема закончился, явив нам высокую выложенную темно-синим орнаментом гладких камней дверь, на которой было изображено обреченное на танталовы муки никак не могущее взойти из-за горизонта маленькое румяное солнце, что своей высшей точкой отдавало миру лишь один крохотный ручеек лучей.

Аккурат возле двери стояла группа ночных сестер в количестве четырех особей этого странного вида. Одна из них почему-то привлекла мое внимание. Агонизирующий механизм шерудящих мысленных звеньев быстро пробудил одно из моих воспоминаний. Да, я видел это лицо ранее, и по этому поводу у меня были самые что ни на есть двойственные чувства, так как лицо этой представительницы расы фурий Вечнотени тогда выглядело, как лицо Айлинель. И тогда план этой бестии возымел самый тесный ко мне подход. И, если б не настоящая Айлинель, то после акта любви черной вдовушки, лежало бы мое тело в землице сырой, бедное, бесхозное и жутко удовлетворенное.

Айлинель не могла видеть моего взгляда, но могла обратить внимание на реакцию той чертовки. При виде меня фурия покачнулась вперед, ее глаза с вожделением уставились на желанный предмет, грудь приподнялась в такт участившемуся дыханию, а губы склизко облизнулись. Реакция солнечной вспышки последовала незамедлительно, и Айлен, сияя от негодования, прикрыла меня своим телом, от уже начавшей пробовать меня на мысленный вкус фурии. В этот момент, спасая все сложившееся положение, двинулись створки синей двери, открывающей нашему взгляду покой Лорелей. Изумление от всего происходящего ушло в пятки, когда Айлен потянула меня внутрь зала, а Карад и та чертовка последовали за нами, на мою радость, оставляя позади еще троих сверкающих по отношению ко мне обнаженными мыслями фурий Вечнотени.

Самая высокая точка башни. Свет луны, проникающий сквозь высокие витражи... Округлый зал тронного помещения... Пол, рельефом напоминающий эскиз древней монеты... Собранный из сросшихся темных корней престол... И стройная фигура в облаке фиолетовых бабочек...

– Лорелей, Владычица сумерек! – провозгласила находившаяся позади фурия.

– Не стоит шарма, не стоит, Юнсол, – раздался на удивление мягкий усиленный акустикой голос владычицы, обращенный к начавшей медленно приближаться ко мне дьяволице.

Это что еще за покемон? Окружившие ее махаоны разлетелись в стороны, образуя с двух сторон Госпожи мельтешащий силуэт распростертых в стороны крыльев. В сумерках блеснули смотрящие в душу зачаровывающие аквамариновые глаза. Открылось невыносимо прекрасное бледное лицо, обрамленное стекающими на плечи ярко-игреневыми волосами, приятные розовые губы приоткрылись, обнажая лучезарную улыбку:

– Точка Гриндиса, Крещенный Путем! Неужели мы наконец встретились? – загудело у меня в ушах.

Оставив тылы на Айлинель и достаточно приличного Карада, я завел слова за губу:

– Приветствую Госпожу Вечнотени! – изрек я.

– Длинных теней Айрэла! – произнесла на удивление подходящую к месту фразу Айлинель, в голосе ее проскользнули озабоченные нотки.

– Длинных теней! – поклонился Карад.

Облаченная в пурпурные лоскуты фигура Госпожи, повела плечом, в световых лентах луны замерцала не видевшая лучей Раэла кожа. Выделывая длинными ногами в черных чулках несколько шагов в нашу сторону, одновременно с их тактом заговорила она:

– Приветствую вас, о проделавших столь долгий и не легкий путь! –обворожительным голосом полилась весть Лорелей. – Грядет событие, на горизонтах которого каждому придется решать, кто выступит и на чьей стороне. И чья воля из соприкасающихся в борьбе миров наконец одержит верх в поединке умов. Именно поэтому поводу путь по длани Гриндиса и привел вас ко мне. Конечно, ты все-таки смог провести сюда свою подругу, благодарю за смекалку, – последняя ее фраза преподнесла нам с Айлен улыбку.

– Вот как? – тихо вопросила стоявшая рядом со мной Айлинель, которая старалась до конца не сводить своего взгляда с притаившейся неподалеку фурии Юнсол и неверяще смотрела на Лорелей.

– Я не причиню вам вреда, милые геллы, – вымолвила Лорелей, снопом искр зажигая на своей спине огненно-рыжие перьевые крылья гелла, что наконец сдвинуло наброшенное на мои очи полотно очарования и объяснило мне реакцию Айлинель. – Вы, наверное, устали, друзья мои, и хотите отдохнуть. Я вам это предоставлю, избранцы судьбы.

Невероятное сквозило у меня в голове в этот момент, Царица ночи, Госпожа Вечнотени, Владычица сумерек, та, о которой мы раньше ничего не знали, та, что заправляет всей тьмой вблизи светлого города Улиссана, та, что носит свет Айрэла на своих плечах и ввергает предгорье всей Грани во мглу, она – гелл. Гелл… да вот какой-то другой, иной, я бы сказал, будто пробившийся из другого мира.

– Мы охотно воспользуемся вашим гостеприимством, – сказала Айлен, обратившиеся ко мне глаза девушки говорили, что ранее таких геллов она не видела.

– Отлично! – Лорелей щелкнула пальцами.

По мановению ее руки, справа и слева от нас, появились удобные мягкие кресла – ранее я мог их и не заметить. Внутрь тут же влетели ее бестии, готовые ко всему. Зажглись свечи на подвешенной над потолком диковинной люстре из оленьих рогов, а мельтешащий наряд бабочек Госпожи сумерек улетел прочь.

– Чаю? – вопросительно повела бровью чаровница Лорелей.

Мы с Айлен согласились и пошли к правому от нас креслу, тихий, как мышь Карад и выпятившая зад Юнсол к левому, а хозяйка башни к своему черному трону, напоследок свернув напоминающие жидкий огонь крылья в ажурное состояние. Через минуту нас уже обступали мило улыбающиеся прислужницы-фурии и благолепный чайный сервиз с конфетами. Сейчас, чувствуя тепло и близость моей половинки, я толком не обращал внимания на аппетитно выглядящих чертовок, наливающих нам чаек. У Лорелей тоже появилась в руках кружка с дымящимся травяным отваром, чаровница произнесла:

– Нам многое предстоит обсудить, так что не стесняйтесь, угощайтесь, разговор не заставит вас томиться в тишине.

Ароматно пахнущий чай полился в горло, конфеты прилипли к рукам, а Карад и Юнсол будто отстранились от всего остального, кроме нас с Айлен и своей госпожи. Лост смотрел на Лорелей с благоговением, а на нас с таликой смущения. Фурия же вела себя совершенно спокойно по отношению к госпоже, Айлен она сверлила взглядом, а вот на меня зыркала, вообще, чуть-ли не опрокидывая стоявший перед ней стол. Моей геллфессе было побоку на ее поползновения, но при виде разворачивающихся на лице Юнсол бурных фантазий на мой счет, она слегка съеживалась, желая отвернуть эту дьяволицу.

Пока мы только пили чай, изредка обмениваясь любезностями с Владычицей. В конечном счете, этот непонятный гелл – Лорелей, не выдержала нашего всепоглощающего аппетита и выронила слова, стремясь поскорее развязать более серьезный разговор:

– Буду прямолинейной, – обращая наше внимание, она создала перед собой маленький световой вихрь. – Все происходящее на просторах Гриндиса тяготит не только здравомыслящих жителей мира света, но и тихих обитателей тени. Дела приобретают катастрофический характер, и вам, как на прямую связанным со всем этим личностям необходимо множество союзников, которые могли бы преподнести сюрприз Синеве. Никто не хочет пасть жертвой Элемента контроля, никто не хочет, чтобы мир полностью рассыпался в прах. Даже мы, существа луны, хотим жить и преспокойно наблюдать за полетом Гриндиса.

Айлен потеребила мою руку, давая мне, несколько ошарашенному всем, а в особенности здешней правительницей, способ понять, что надо что-то сказать.

– Вы хотите сделать нам какое-то предложение? – сразу обратил свет на происходящее я.

– Да, хочу. Хочу предложить быстро строящемуся альянсу и свою помощь.

Я слышал слова Найта о неком союзе, готовящемся противостоять врагу, но такого оборота в нашей войне – я совсем не ожидал.

– И что ты хочешь взамен? Кроме, разумеется, всеобщей гармонии на спине Гриндиса.

– Я лишь хочу выйти в белый свет, дав миру понять и чуткость наших скрытых во мраке сердец, – задушевно говорила она.

– И каким способом, Лорелей, вы хотите этот произвести? – поинтересовался я, водя пальцем по ободу своей кружки.

– Я и мои люди хотим поучаствовать в давнем конфликте Гриндиса и Вордарога, дав вам в помощь Арию ночи. То есть, нашу армию, которая вполне себе может перевесить баланс сил на весах миров.

Сейчас, стараясь разглядеть мои мысли, Айлен внимательно следила за выражением моего лица, а я размышлял, слыша громкое взволнованное сердцебиение моей возлюбленной.

Слишком заманчиво это все звучит, когда на кону лежит гибнущий мир. И ничего взамен, только участие. Ну, и естественно наша свобода, я полагаю. А ведь всеобщий сбор по поводу нашего наступления на Лазурхард не за горами, и судя по словам Найтизира, о положении дел в той Грани и о том, что сил у нас пока маловато, и моим снам в Пути Гриндиса, пророчившим начавшееся оттуда разрушение мира, помощь нам просто позарез нужна. А я, как единственный, кто в состоянии остановить победную поступь врага, должен предпринять участие в сборе войск и планировании стратегии. Реакция остальных последует незамедлительно, но ведь, как выразился Маскировщик, цель, объединяющая всех, в любом случае оправдывает средства. Я знал, какую игру затеяла Лорелей, знал свое положение и поэтому согласился:

– Я, как избранник Гриндиса, как Точка, поставленная на пути Вордарога, объявляю тебя, Лорелей Владычица сумерек, одной из участников похода на Лазурхард! И даю тебе право принести свой вклад в дело сокрушения Синевы! – словно под влиянием каких-то невиданных сил громко объявил я.

Походу моих слов, Айлинель все сильнее сжимала пальцы на моей руке, а в конце тирады и вовсе чуть не вскочила, опрокинув стол. Тем временем Лорелей облизнула верхнюю губу и дала какой-то пасс своим слугам.

– Но как ты, вы это себе представляете? – не сдержалась Айлинель.

– Новый союз, способный сокрушить даже самое великое зло. Разве тебе этого не хотелось, Айлинель из Дома Умбрани? – вопросом на вопрос хитро ответила Лорелей.

– Да, но остальные это воспримут, как помешательство, заигрывание с тенью, и соглашение, принятое под давлением, что по всей видимости не далеко от правды, – нашлась Айлен, бросившая взгляд на вносящих в зал крепкие напитки фурий.

– Милая моя, мы не настоящее зло. Оно за горами, за Айрэлами и Раэлами, в пучинах Синевы и в окованных мерзкой силой дворцах Ордена. Мы не та грань, которой стоит брезговать в начинающейся войне, но та, с которой стоит считаться.

– Звучит здраво, – обескураженно еле как выдавила из себя Айлинель.

– Думаю, ваши все-таки образумятся и пустят на свой фланг наших бойцов, – сказала Лорелей, останавливая посреди зала несущих вино фурий. – А если и вы с Точкой мне поспособствуете, разве они не согласятся?

– Эээ, – протянула Айлен, – наверное.

– Так скрепим же наш союз крепким вином! – разрешив дьяволицам выполнять свое предписание, провозгласила госпожа Лорелей.

Может Айлинель, предупреждая меня, была права? – запричитал в голове второй на сегодняшний день здравый смысл. – Не совершаю ли я ошибку, не создаю ли себе врага в тылу? Ведь подобное уже случалось со мной и поднятые бокалы, как тогда с Гловином вновь поднялись в воздух в скрепляющем соглашение тосте судьбы. Но тогда я все-же одолел черного гелла и вышел из истории победителем, наконец обретя Нантис. И тогда вся затея казалась ловушкой лишь для меня, а сейчас все гораздо запутаннее и сложнее. Как бы то ни было, я все же надеялся, что окажусь прав в этой истории и обрету нового союзника, а не притаившегося за спиной врага. Затея стоит свеч и риск – оправдан!

– Что-то вы притихли, усталые мои, – с легкой горчинкой в голосе вымолвила Лорелей, испив из бокала вина.

Мы с Айлен поставили кубки на стол. Я ответил:

– Усталые, но все же готовые обсуждать дела.

– Именно! – пристально взглянув на Лорелей, подтвердила Айлен и сразу же поинтересовалась. – Что у вас с войсками?

– Секундочку, – мягко остановила ее Лорелей и, продолжив, сказала: – Чтобы вы не заснули, вам нужно слегка расслабиться и развеяться.

– Ладно, раз ты о нас так заботишься, то давай развлеки нас, – улыбнулась княшна Госпоже.

Та проделала еще один пластичный пасс рукой, что привело скучающую Юнсол в движение. Фурия встала и начала отплясывать нечто вроде танца живота. Наконец, оживился Карад, начавший мысленно располосовывать ее наряд на еще более маленькие кусочки. Я невольно встрял взглядом на ее пупке, но Айлен не дала провалиться в такого рода сон, поцеловав меня в щечку. Я повернулся к ней и приласкал ее губы своими, благодаря за нежный порыв, что наверняка сбило движения фурии и привлекло внимание Госпожи. После всего я заговорил:

– Так что там у нас на фронте? – спросил я, расслабившись и положив правую руку на спинку дивана, тем самым заключив Айлен в любящее расположение, что, по-моему, окончательно давало понять Лорелей, что ее штучки ни в коем случае не дадут нужного результата и не отвернут меня от моего солнца.

– В целом, войска готовы к отбытию, и я готова, но есть один маленький такой нюанс… – хитровато проговорилась Лорелей.

– Какой же? – безмятежно вопросил я.

– Пахахада лостов не позволит им пойти за недостойным этого, – ответила она.

– А что такое пахахада и много котов у тебя в армии? – снова спросил я.

– Пахахада – это честь, долг, доблесть, этими словами можно описать это их чувство, – погладила пальцами свое лицо Лорелей. – А количество воинственных лостов, которыми являются почти все представители их расы порядком трети моих сил. То есть, подводя вердикт дилеммы, могу сказать, что за мной они бы пошли без сомнения, а вот на чужую войну… если вкратце, для этого нужна честь.

Ага, она намеренно утаила это дело, возможно, чтобы вытрясти из меня что-то еще или испытать в чем-то.

– А что заставит их посчитать меня доблестным? – спросил я и сложил руки домиком.

– И где же моему Ронету ее здесь найти? – не без сарказма поддержала мой вопрос Айлинель.

– У лостов есть испытание, при помощи которого они выявляют доблесть, которое во всяком случае для такого… – тут она чуть подумала, беспечно нахмурив красивые брови, – отважного героя, как ты, не составит труда, если это тебе нужно, конечно.

– И какое же? – это уже Айлен взяла бразды разговора в свои девичьи ручки.

– Победить зверя, называемого Ракканкошем, большого хитинового жука.

– И многие его проходят? – поинтересовалась Айлен, по-видимому, считая, что в присутствии Владычицы сумерек, я могу вести себя не совсем здраво.

– Только вожди, но ведь он тоже своего рода вождь… – блеснула белыми зубками Госпожа.

Так-так-так, – подумал я. – Если б она хотела моей смерти, то я уже был бы мертв. Смысл устраивать балаган?

– Я справлюсь, милая, – успокаивал я Айлинель, – в конце концов, я и дракона одолел, что может мне сделать какая-то букашка?

Айлен явно не хотела подрывать мой авторитет, но затея ей не нравилась, похоже, даже больше, чем союз с Вечнотенью.

– Надеюсь, вы не станете рисковать Сердцем Мира, наставляя Ронета на скользкий путь?

– Не в коем случае! – промолвила Лорелей и спросила, обращаясь к Караду: – Тогда вы пойдете за ним?

– Безусловно! – ответил тот, оторвав взгляд от закончившей танец Юнсол.

Знает, на что надавить… Я взглянул на Карада, кошак казался очень серьезным.

– Да, я согласен! – быстро вылетело у меня с языка. – Одолеем вашу зверушку и пойдем в Улиссан! – Последняя часть фразы являлась ключевой за весь наш разговор. Улиссан, свобода, и новые черт пойми какие союзники!!!

– Союз! – снова подняла бокал Лорелей.

– Союз! – подтвердил я.

Похоже, теперь Айлинель начала понимать поведение моих мыслей и громко произнесла:

– Союз!

Походу всего разговора сальдо нашего положения смещалось до благоприятной отметки. Нужно же было как-то выцыганить нам свободу, хоть и на ее условиях. Сначала мы были пленниками, потом пленными союзниками, а теперь мы уже свободные союзники?.. Осталось только провести несколько мероприятий. Надо отдать ей должное, хитро, конечно, все устроила Лорелей, поймав Точку в свою паутину, но теперь мы можем, по крайней мере, свободно идти дальше, заполучив несколько хоть каких-то выигрышей из сложившейся ситуации.

Теперь, заполучив от нас желаемое, Госпожа просто сидела на троне, –видно, разрабатывала очередной прием. Я, отнюдь не скрывая этого, пристально за ней следил. Айлинель зарылась лицом в мою рубаху, что преподнесло на язык Лорелей новый вопрос:

– Вижу, вы очень дорожите друг другом и цените свои чувства, – обвела эта бестия нас своим взглядом. – Вы уже консуммировали свои отношения ритуальным совокуплением?

Я был застигнут в врасплох и смог только что-то промычать. Айлинель же, совершенно спокойная и ничем не отягощенная, беспристрастно произнесла, удивив не только фурий, но и меня самого:

– Пока нет, но очень скоро этим займемся.

Услышав ответ, я получил стрелу в сердце смущения, и тут же захотел провалиться сквозь диван и оказаться на первом этаже, однако меня остановили внезапные действия фурии Юнсол, которая скинула на пол кинжал и бросилась в полете прямо на нас. Мы с Айлинель синхронно кувыркнулись назад сквозь мебель, тут же развернувшись в сторону хлопающих по воздуху перепончатых крыльев. С криком: “Он мой!” – Юнсол обнажила кулаки, вызывая Айлен на поединок невест. Собственнические слова бестии возымели свой эффект, и Айлинель, по-видимому, решив хоть как-то отомстить за все здешние обстоятельства, встала в стойку джиу-джитсу.

Дальше все происходило слишком быстро. Я, не знал, что в таком случае предпринять, но сразу же ринулся к ним, однако, очень не вовремя словил воздушный поцелуй от фурии, что, видимо, пробудило какие-то воспоминая повиновения ей и заставило пропустить несколько ударов сердца. Это сподвигло Айлинель на резкий рывок правой рукой, на который фурия ответила, взмыв в воздух, Айлен полетела за ней, быстро набрав высоту, и ударила ту с ноги в живот, заставив почувствовать притяжение пола.

Лорелей была уже рядом и что-то кричала – ободрение для своей чертовки. Чтобы та накостыляла моему солнышку? А я-то думал, Госпожа остановит их! Я уже было вмешался, но меня остановила прыткая подсечка Айлинель, обрушившая Фурию на пол. Но не тут-то было, фурии удалось перегруппироваться и ударить Айлен в живот, при этом боль как будто почувствовал и я сам. В следующее мгновение Айлинель схватила Юнсол за волосы, а та за ее ноги, в итоге обе оказались на полу. Но Айлинель находилась сверху, вцепившись в отбивающиеся руки Юнсол. Я мог разнять их, но знал, что Раэл сама должна все разрешить, поэтому остановил порыв и огромными глазами уставился на происходящее, отчаянно сжав Лейглавирн.

«Победитель должен был определиться сейчас».

Тут последовала самая дерзкая пощечина по лицу Айрэла, Айлинель резко кинулась в бок, мгновенным движением обвязав волосы Юнсол вокруг ее шеи, тем самым оказавшись снизу и связав фурию в самое невыгодное положение. Мозг перестал получать кислород, кровь застыла в одном душераздирающем положении.

Теперь я стоял, положив руки на плечи Айлинель, стараясь ее успокоить, а Госпожа сумерек беспристрастно пронаблюдав за всем со стороны, захлопала, увидев стучащую в пораженческом жесте ладонь Юнсол.

– Можешь теперь убить ее, – с легким сердцем вымолвила Лорелей.

Айлен, безусловно, была зла на чертовку, которая и сейчас, растрепанная и поцарапанная, выглядела очень эротично и пыталась воспользоваться этим даже на одре смерти, но все же показала здешнему краю свет лучей геллов и отпустила Юнсол. Я обнял победительницу, которую, с моей стороны, невозможно было обличить в ревности при таких обстоятельствах. А если вспомнить то, что в прошлую увенчавшуюся успехом замаскированную под лицо Айлен попытку бестии меня совратить, она потом прикончила бы Ронета-бонета, то тем более.

Юнсол стояла на коленях перед выбравшейся из-под моей опеки Айлинель и плакала, блестящими в свете луны ручьями застилая лицо и грудь.

– Ничтожество! – обронила Госпожа.

– Если ты пообещаешь больше не глазеть так на Ронета и не пытаться его соблазнить, я тебя прощу, Юнсол, – ласковыми солнечными лучами полились слова моего Раэла.

Что-то в этот момент промелькнуло среди глаз фурии. На удивление, но… это чувство можно было расценить только, как преданность.

– Обещаю! – прохныкала бестия, как-то сразу сменив соблазнительный вид на степенный, обычный, после она развела крылья в стороны, полетев в сторону двери, что сменило положение фурий на диване Карада.

– Обычаи Вечнотени. Айлинель удивительно четко сыграла, поучаствовав в них, и даже преподнесла нам свои, – это Лорелей вымолвила после того, как благосклонно посмотрела на могущую отстоять свои чувства геллфессу.

Мы вернулись на диван, Айлинель делала вид, что ничего не произошло и что все здесь ее совсем не волнует, а я притворялся ужасно усталым, что находилось не далеко от истины. Необходимо было найти повод попасть в гостевые покои и там все обсудить с Айлинель, а тем более позаботиться о ее душевном состоянии. В этот момент думы мои словно что-то стряхнуло, слева от Лорелей блеснула знакомым цветом золотистая маска, которую я видел у Нари. Я не стал подкрадываться, как волк к загону с овцами и сразу спросил:

– Это маска палазников, откуда она у тебя?

Владычица сумерек преспокойно взяла вещ в руки, преподнося мне царапину на лице маскировки, которую я оставил бившемуся со мной на турнире Нари.

– Ах это… – невозмутимо вымолвила она. – Отобрали у пойманного лицедея, кажется, Нари.

– Так это была ты? – я сделал более огорошенный вид, нежели он был на самом деле, так как понимал, что от этой личности можно ожидать что угодно.

– Да, я собственноручно пыталась отыскать Сердце Мира, чтобы остановить продвижение Вордарога в глубь Гриндиса, – чистосердечно призналась она. – Разве меня можно в чем-то винить? Тоже пытался делать и ты, и Нари тоже.

Ну, вообще-то обвинить ее можно было во многом… Мы с Айлинель уже поняли, в чем дело, и постарались спрятать эмоции поглубже, понимая, что сейчас не время для сведения счетов, еле видный воздвигнутый вокруг Лорелей фиолетовый силовой щит и насторожившиеся Карад с новой бестией тоже намекали на это. Еще один ужасный сюрприз для Лив – Лорелей была тем Жнецом, что убил Бернла.

– Значит, маска работает, – хладнокровно заметил я, обратив внимание на трех застывших в позе готовящихся к прыжку хищников фурий, стоящих у входа. – И даже бывшие враги приходят к согласию…

Айлинель съежилась, по-видимому, воочию увидев реакцию Ливиэль на новую новость.

– А где же сам герой-любовник? – поинтересовался я, силясь во что бы то не стало разрядить обстановку.

– В подземном каземате башни, – тоже нежелающая осложнений ровно произнесла Лорелей.

– Мы можем его проведать? – поинтересовался я.

– Лучше уж завтра, скоро и Раэл очнется от сна, – выговорила госпожа.

Вот он!

– Сон, мы просто мечтаем о нем, – прозевал я.

– Предоставим с большим радушием, – снова принимая вид мнимого ангела, проговорила Лорелей.

Двери распахнулись настежь, и самые усталые в мире испытанные тенью геллы направились к ним.

Глава 10

Совокупность приказов Лорелей вылилась всеобщим ускорением темпа жизни. Распорядившись разместить всю нашу компанию на третьем ярусе башни, Госпожа сумерек наконец отпустила двух страждущих геллов на просторы своего ареала.

Покуда мы шли вниз, все мои мысли о сне перебивал жаждущий интимного разговора взгляд Айлинель. Ведь нам дали трое покоев, из которых одни всецело принадлежали двум соскучившимся об уединении личностям. Еще на всякие мысли натыкала ее фраза о том, что мы должны скоро чем-то заняться.

Я полагал, необходимо повременить с рассказом Лив о том, что это здешняя владычица повинна в смерти Бернла. Пока мы были в относительной безопасности, и я никак не хотел нарушать установившееся здесь равновесие. Даже, если с некоторой стороны, это могло оказаться подлым. Айлен все понимала, я мог ощутить это потому, как она на меня смотрела и как пыталась прочитать мои мысли.

Оказавшись подле друзей, мы обнаружили, что о них позаботились. Все были пристроены, кто на диване, кто на тюфяке, а Эйдан на ковре. В целом, радушно ожидающие друзья не скучали, а играли с парой лостов в, как я понял, здешний аналог игры – покер. При чем Эйдан был на высоте, забрав у остальных почти все фишки.

На пересказе мы особо не сосредотачивались, поскольку знали, что все очень устали за этот день, поэтому передали друзьям только общую суть дел. Пообещав рассказать подробности завтра, мы окончательно успокоили остальных, однако слегка подстегнули чутье Ливиэль, которая всю дорогу к покоям выпытывала у нас информацию, правда преимущественно отвечала ей Айлинель. Я же, чтобы со спокойной душой отпустить все дела и заботы, вкратце поведал Вервине о том, что Нари в плену у Лорелей, и что он находится, скорее всего, в подвале. Мелкая наша палазница на это ответила мне, что обо всем позаботится и поблагодарила за информацию.

Двери закрылись за всеми друзьями, за спиной щелкнула щеколда двери. Следующие действия последовали незамедлительно: моя геллфесса просто набросилась на меня, повиснув у меня на шее и обведя мою талию своими ногами. Последовала серия жарких поцелуев и медленное продвижение по идущей прямиком к кровати линии любви. Естественно, я испытывал дежавю, но на этот раз все было по-другому. Все было взаправду, а не опутано паутиной лжи. Это была, действительно, Айлинель, а не какая-то маска или личность, вздумавшая меня обмануть. Это была она самая, девушка, которую я люблю. Губы манили, нежно соприкасались, я целовал ее и целовал. В каждом из этих поцелуев можно было забыться, заблудиться в этом окутанном сладостью лабиринте, потерять возможность дышать, видеть и слышать что-либо кроме своей второй половинки.

Наконец, вместе со своей избранницей я уселся на краюшек кровати, девушка, посмотрев мне в глаза, улыбнулась и надула губки. Ее руки все еще обволакивали меня, мы продолжили миловаться. Неожиданно дверь в комнату слегка приоткрылась, в ней показался фиолетовый глаз фурии, который хищно воззрился, а затем пропал. Я только каким-то чудом заметил это и в этот момент уже окончательно уложил Айлинельку в кровать. Она легонько подмигнула мне, давая понять, что и так в курсе всего. Мы какое-то время не отрывали от друг друга взгляда, эта ночь продлиться надолго, следует всецело и полностью ее вкусить. Я расслабился и вновь налег на ее губы, девушка не отставала, так длилось уже примерно пол часа, пока мы неспешно наслаждались друг другом. Затем Айлинель уже окончательно обволокла мой обзор и мысли, а еще немногим позже она уже преспокойно себе лежала у меня под рукой и беззвучно произносила слова.

– Что ты хотела со мной обсудить? – серьезно уставившись на блики ее лунных глаз, спросил я.

– Теперь можно и поговорить, – еле слышно проговорила она. – Ты выторговал нам свободу, согласился на условия Лорелей ради нее. Но, Ронет, никогда, никогда не доверяй ей. Поверь, эта личность многогранна, как сам Гриндис, и нам поведение ее не понять. Ее ход мыслей просачивается сквозь самую черную мглу, сквозь блеск неограненных бриллиантов, обволакивает их и натачивает до нужной ей остроты. И она использует ее, в конечном счете использует против нас.

Я был с ней полностью согласен. В присутствии Лорелей о бдительности забывать не стоит. Этот гелл, действительно, черный, каждое ее намерение наталкивает на миллион мыслей. Ее действия и движения не отражают истинности намерений, а лишь наталкивают на новые тени, обволакивающие их. Лорелей в любом случае затеяла это все не спроста, и попытается извлечь из всего свою выгоду. Но какую? Это нам и предстоит выяснить, но только со временем.

– Она странный гелл. Пробойник, как и я. Возможно, с какого-то совершенно неясного для нас мира, – поддержал я ее и спросил: – Не ушиблась, когда снова заслоняла меня от фурии своим сиянием, моя защитница?

Девушка пошевелилась и стукнула ножкой по кровати:

– Не-а, стиль борьбы Дардриила – это вещь.

Я приблизился к ней и поцеловал ее в лоб:

– Умничка моя, люблю тебя, – я постарался посерьезнеть, но до конца у меня это не вышло. – Но в следующий раз оставь это мне. Я буду нас защищать. Сегодня нам удалось хоть как-то ублажить тень и выйти под лучик света не с пустыми руками, – я ласково провел рукой ей по щеке, – постараемся и впредь никому не давать шанс разлучить нас.

– Верно, наши чувства крепнут с каждым днем, и никто больше не встанет на их пути. Я обещаю тебе, Рон, – глядя мне прямо в глаза, тихо произнесла она, – это больше не повторится.

– Сердце мое, я не дам им разлучить нас, ничья воля или какой-либо туман в разуме больше не смогут окутать нас паутиной лжи и разъединить, – дал обещание ей я.

– И какой следующий наш шаг? – спустя какое-то время шепотом поинтересовалась моя половинка.

– На волнах Сердца Мира, не сдерживая ни йоту всю бушующую в сердцах энергию, сокрушить Вечнотень своей непоколебимостью, а после уйти отсюда и победить Наследника Вордарога, – высказался я.

– Ты все-таки пойдешь на того жука, – собрала пазл моего плана она.

– Пойду, – подтвердил я и погладил ее по руке.

– Тогда получи от моего Раэла последнее благословение, – загородив лицом всю Вечнотень, сказала она и в поцелуе приникла ко мне своими чуткими губами.

Дальше мы просто лежали, чувствуя исходящее друг от друга ласковое тепло и одним крохотным солнцем сияя в окутавшей мир вечной ночи.

Утро, которое таковым можно было назвать, только сойдя с ума, встретило нас исходящими из одернутых занавесок лучами тьмы. Разожженные зарницы свечей приветствовали глаза, а стоявший перед кроватью завтрак в постель бил в ноздри звериным аппетитом.

Я, притворившись импресарио еды, провел горячей тарелочкой с яствами перед раскрывающимися глазками моей милой Айлен. Та подняла головку, преподнеся мне огромные блюдца просящего взгляда, но я сразу не стал менять ее угощение на свое и, щекоча ноздри, поманил киску жареным кусочком мясца. Девушка подползла поближе, наклонив голову вбок, ломтик еды чуть-ли не против моей воли тут-же задвигался к ней. Теперь зелень – аммм! Картошечку – кусь! И солнце бывает голодным… Не уследив за рокировкой ее рук, я потерял изведу обе тарелки. В зеленых глазках заиграли искорки, Айлинелька принялась и меня кормить, с расстановкой выуживая из-за спины ломтики вкусной еды, при этом и не забыв о себе родимой. Дальше в ход пошла и фиалковая водица, явившаяся двумя зеленоватыми кружками. Когда мы опустошили сосуды кушаний, я уже начал думать о другом аппетите, глядя на ее мило надутые губки, однако утолить его не было суждено. Стук в дверь загудел какофонией, теребя мои нервишки. Айлинель вскочила с кровати, посмотрев на свой зеленый наряд, я ущипнул ее за ногу и покатился в ее сторону с одеялом, через мгновение мы уже укромно скрылись за ним.

Тут дверь поймала движение и распахнулась настежь. Внутрь вошла фурия служанка, которая тут же обвела взглядом наши покои, остановившись только при виде моей игры с балдахином. Увидев меня, она как-то странно посмотрела, ошарашенно сморщилась и высунула язык. Айлинель улыбнулась, почувствовав ее мысли и встряхнув распущенными волосами, взглянула на вошедшую.

– Эм… Лорелей предоставила вам некоторую свободу, а мне поручила сопровождать вас. Все гости уже ждут за дверью. Одевайтесь, – сменив удивление на непринужденность, отчеканила фурия.

– Прекрасно, тогда передайте, что мы скоро будем, – придержав импровизированный наряд из одеяла, спокойно вымолвила Айлинель.

Стройная черноволосая фурия, ничего не сказав, еще раз бросила хищный взгляд на мою персону в этот момент задергивающую занавески и, на всю ширину раскрыв дверь, провалилась в нее. Прежде, чем портал из нашей берлоги окончательно заперся в нем показалась Лив с огромными синими глазами, которая, кажется, успела увидеть Айлинель.

Айлен развернулась ко мне, увидела мое перевоплощение и громко рассмеялась, я выплеснул и свой смех, начав разворачивать девушку из ее обертки.

– Ну уж нет! – воскликнула она. – Я останусь здесь жить!

Жить в своей берлоге Айлен, конечно, не осталась, но полежать еще пару минут я ей позволил.

События, происходящие в Вечнотени, возобновились, когда наружное освещение проникло к нам в комнату, а неяркий свет, льющийся из нашего убежища, вышел вместе с нами наружу.

Нас встретили мило и почему-то слегка застенчиво улыбающиеся наши спутники, которые ночевали в двух комнатах: Лив, Верви – это первая, девичья обитель, Келл и дракоша – вторая, мальчиковая. Когда нам с Айлен, что, по-видимому, было очень подозрительно, досталась одна общая. Первой голос подала Ливиэль:

– Доброе утро, сиамские близнецы! – воскликнула она, как бы невзначай прикусив губу.

Пристальное внимание нас так и не миновало, и схожие приветствия посыпались со всех сторон, однако я все же сумел остановить гул, и чтобы избавиться от всяческой неловкости смело проговорил:

– Сначала проведаем друга в каземате, а потом нам следует обратить внимание на их испытание и, быстро уладив все, что останется, направиться домой, – объявил повестку дня я.

Наша новая знакомая, которую звали Кали повела нас по ступеням вниз. Ее походка не отвлекала меня от собственнически положенных на талию Айлинель рук. Вервина ступала за фурией, перескакивая через ступеньки, чем заразила и Эйдана, Келлери лицезрел темноту, постоянно сосредотачиваясь на слепящих факелах. Идущая впереди и гладящая рельеф стен Лив неожиданно притормозила, сравнявшись со мной и Айлинель, и заговорила:

– Полагаю, вы отлично провели время вчера. Я аж глаз не смогла сомкнуть, размышляя, как вы там одни-одинешеньки, – повела она головой, ехидно улыбнувшись.

Я хотел было провести воспитательную беседу, на счет баловства Лив, но позволил Айлен первой заговорить с сестрой:

– Но-но-но, сестричка, – пригрозила ей пальцем она.

– А, что? Это всего лишь любопытство…

– Настолько было любопытно, что ты готова была приоткрыть засов и заглянуть внутрь комнаты? – вопросила ее Айлинель, сморщив такую умилительную мордашку, что и в полутемном помещении нельзя было не заметить.

Они явно о чем-то сговорились у меня за спиной, да вот когда?

– Да что вы, как я могу? – ответила Лив, соорудив дополнительные фортификационные сооружения двоякого смысла на своем лице. – Все, что происходит за закрытыми дверьми – тайна, покрытая мраком…

Я засмеялся, Айлен невинно продолжила, слегка растерявшись:

– Да мы просто целовались… Может не самое лучшее занятие в стане то ли союзника, то ли врага, то ли кого бы то ни было. Но ждать мы уже попросту не могли, – договорила она, смутившись, и умолкла, мельком взглянув на идущую впереди разом навострившую ушки Кали.

– И продолжили бы этим заниматься, если б вы не явились так рано, – сделав еще более раздраженный вид, нежели он был на самом деле, добавил я и свою лепту к ненужной беседе.

В планы Лив совсем не входило меняться.

– Целовались, так целовались. Раз ты так говоришь, значит так оно и было… – в ее голосе сплошь и рядом слышалось недоверие.

– Но Лив… Видимо, у тебя какое-то странное представление о поцелуях… – заметила Айлинель.

– Да нет же, – отмахнулась она. – Нам следовало не отвлекать вас от столь важного занятия и прийти позже, гооораааззздоооо поооозззззжжжееее…

Дальше они тоже о чем-то болтали, но я провалился в свои чувства, лишь иногда проявляя эмоции разом распустившимися на спине ветвями крыльев.

В конечном итоге наше распространение света по казематам привело в темницу. Встретивший нас лост с большими ореховыми глазами без расспросов отпер массивную деревянную дверь, за которой образовался сырой каменный коридор с коптящими воздух масляными светильниками.

Камеры, камеры, за решетками из темени торчат носы различных жаждущих света существ, среди которых было много людей, и даже один маленький синий дракон.

И наконец, мы остановились перед камерой глупости Нари, так бы я ее окрестил, ведь знал, что этот хмырь натворил. И знал, что ушел от геллов, пытаясь меня похитить, но, видимо, по стопам своей недальновидности он не сумел далеко уйти и попался Вечнотени на глаза.

В камере сидел грязный заросший щетиной и кусочками вездесущего мха человек, по его рванью стекали капли, а коленопреклоненная поза говорила о не лучшем расположении духа.

– И куда бедного тебя дорога завела? – подал я голос.

Тело казавшегося старцем мужчины пришло в движение, голова медленно поднялась, обводя взглядом всех присутствующих при сем знаменательном по меркам его заточения событии.

– Ронет! – возопил Нари и, вскочив, впечатался лбом в ржавые железные прутья своих оков.

Руки псевдоприятеля потянулись ко мне, моля об освобождении, а взгляд прицепился к знакомой палазнице. Я промолчал, давая слова Вервине.

– Креш Даштар! – вымолвила Верви, снизу-вверх проводя ладонью по своему лицу.

– Креш Даштар! – сделал точно такой же жест Нари и произнес: – Я подвел этот мир, не справился с задачей и потерял смысл жизни. Прошу, госпожа, убейте меня и избавьте от пытки мучительного существования.

– Найт бы именно так и сделал, палазник, но я не он, и я дам тебе шанс.

– Я потерял маску, у меня отняли кальберт, я с треском провалился и не заслуживаю такой… благосклонности, – измученным голосом прошелестел Нари.

Я глянул на всех собравшихся: фурия чуть насторожена, Эйдан мысленно жарит пятки этому мерзавцу Нари, остальные ведут себя прилежно, вот только Келл, отдавая дань воина, почему-то смотрит на Нари с почтением.

– Понимаю, Нари, тебе многое довелось претерпеть здесь, но мы, несмотря ни на что, не оставим тебя в беде и постараемся освободить, – завел тираду я.

– Ты не понимаешь… – процедил он и запнулся, а потом снова заговорил, – жизнь в плену у этих падких до плотских утех дьяволиц – та еще штука и даже в некотором роде пытка, с ночи до утра… – он снова запнулся и горестно захныкал.

– Исправим! – твердо заверила его Вервина, протягивая ему свою маленькую ладонь.

В этот момент Кали резко вскочила и оборвала рукой их сцепившиеся в рукопожатии кисти.

– Хватит! Нам пора идти! – беспрекословно вымолвила фурия. – Испытание ждет!

– Исправим! – повторила Вервина, лишь мельком взглянув на непонятно откуда взявшийся эскорт лостов. – Ты не останешься здесь…

Завывающие знамения ветра, скрюченные стволы огромных грибов у подножья холма, свисающие с них склизкие плети и хор голосов, сопровождающих меня лостов… Друзья, подбадривающие мое движение вверх по возвышенности, любимая женщина, машущая рукой и отдающая мне одному свой воздушный поцелуй…

– Гаршк Ландер! – ругаюсь по-лостовски, разрубая плети лиан на своем пути.

Пахахада – будь она проклята! Я достойный!!! Я поведу в бой не только светлые силы, но и обитателей теней, все пойдут за мной, и все преклонят колени, когда я сокрушу Вордарога и дам в дар Чуткости Гриндиса так необходимый ему покой.

Я взбадривал себя, проделывая шаги по глади мшистых земель, взбадривал себя, вспоминая заповеди Карада. Мол, не используй крылья на подъеме Канкоша, так ты не почтишь божество обмана и слишком ярко проявишь свою суть, которую подобные лостам скрывают от целого мира.

– Достало все, Вечнотень вам на голову, я хочу домой!!! – взревел я не только голосом, но и содрогающимся пламенем собственной души.

Вершина, обитель испытаний, прорезавшие небосвод ветвистые молнии и большая прогрызенная в толще земли нора того существа, по чью душу я сегодня сюда пришел…

– Я пришел, Шардалала! Выходи! – прорычал я, глотая залетающий в легкие ветер.

Призыв мой сотряс всю землю вокруг и сподвиг Ракканкоша на бой. Огромная туша сороконожки с мерцающим светом аметистовых глаз выскочила из норы, явив лик ведуна. Матка прячущихся за капюшонами скрытых личностей, что управляют коллективным разумом спрунтов, появилась на темный свет и сразу же плюнула в меня кислотой.

Вух! Крылья мои преподносят сюрприз ветра и кружащимся движением уносят меня с траектории плевка. Вух! Ястребиным маневром преодолеваю разграничивающее нас расстояние и бью толстый хитин. Мать! Я еле как выдираю орудие из толстой плоти существа, что кажется уж больно прочным, но довольно медлительным. Не хочу возиться!!! Достаю из ножен второй клинок и скатываюсь по спине вставшей на дыбы матки, рассекая искры из панциря твари. Оборот, скольжение по воздуху и мерзкий чавк множества разрубаемых ног… Тварь трепещет сотней и сотней отростков, но не может меня достать. Перелет, удар в защищенную шлемом рогов голову и оплеухой ветра движение вниз… Краг! Разрываются еще несколько лап, что сподвигает чудовище на необдуманные действия звериных инстинктов. Отскок, и движущаяся по прямой на меня громадная сороконожка.

– РААА! – взревел я, прорезая брюхо пролетающего над моей головой Ракканкоша.

Меч тянется, вдоль всего тела твари, из брюшины сыпется дождь золотых монет, пронизанный радужными всполохами самоцветов. С противными склизкими звуками на меня обрушивается все содержимое век переваривающего объедки желудка. Чтобы не утонуть в мерзости и не задохнуться от приобретенного запаха, я перекручиваю крылья в движение марионетки и уношусь из-под оседающего на пол тела.

– Гриндис, это жертва для тебя и для твоей пущенной в сердце Синевы стрелы! – голос мой повелел ветру отступить, на столько он был силен в этот момент.

Скользкое золото и осклизлые драгоценные камни – ничто не значили для меня, когда Путь Гриндиса снова взывает ко мне идти по мену. В подтверждение мыслям прилетели гроздевидные всполохи начинающейся грозы, на землю упали песчинки дождя.

Цель тянула меня прочь из Вечнотени, но новый свет, зеленым огнем освятивший пещеру Ракканкоша, привел меня в полет и завел внутрь нее.

Кладка яиц ведунов, прозрачные яйца их бирюзовых коконов и горы золота и драгоценностей. Может взять что-то? – теребит сознание алчная мысль меркантилизма.

Роюсь в богатстве, не понимая зачем мне оно, и вышвыриваю короны и ожерелья в стороны отбрасываемых фосфоресцирующими яйцами глубоких теней. Брезгую алчностью и думаю об уходе под сень Гриндиса. Путь манит и ведет взор к тусклому проходу занявшегося ливнем дня. Делаю шаг сквозь тьму и снова вижу предательский зеленоватый всполох. Оборачиваюсь, ловлю взглядом новую вспышку. С вожделением Голлума копаюсь в золотом зерне и нахожу это кольцо. Оно горит серебристо-зеленым огнем, зазывая забрать его и спрятать по глубже от взглядов вездесущих воров. Пламя гаснет, изумруд в серебристой оправе все еще ярок, как день. Ложу прелесть в карман и тщательно застегиваю его.

Цацка интересная, может Айлинель подарю, обрадую, – думаю я, при вдохе свежего влажного воздуха Вечнотени.

Гроза, порывистый ветер бьет по лицу. Гроза, тучи под тучами Вечнотени направляют на меня капли дождя. Гроза, в молниях прорезается силуэт: запутанная в синеву фигура, стекающие по ней в бликах небесных змей индиговые потоки и распростертые в стороны горизонтов руки.

Вспышка, фигура движется в мою сторону. Темень, глаза не чуят совсем ничего, только видят ослепительный отпечаток беды. Вспышка, огненный крест вонзается в подножье холма, сотрясая землю от ног до головы. Фигура в рясе идет ко мне. Темень, замираю, навострив все чувства до предела, силясь прочитать следующий ее шаг. Вспышка, обрушившаяся стена молний сотрясает простор, враг у ворот. Темень и голос:

– Вордарог жаждет твоей смерти, Точка, – раздается окончательно разъясняющая взор и ситуацию черствая фраза.

Но как они меня нашли? – блымкает в голове.

В следующее мгновение Лейглавирн уже лежит у меня в руке, а одновременный пасс обоими руками жреца пригвождает меня к земле. Среди молний раздается жуткий хохот культиста и следующая его реплика:

– Элемент Синевы! – брызжет слюной адепт, возводя вокруг себя капельный щит. – Ничто и никто не может противостоять ему!

Я встаю и тут же устремляюсь вверх, движимый силой жреца. Смех нарастает, как и буря, находящаяся вокруг нас. Крылья использовать пока нельзя, погода не даст полететь им в цель и превратит их в мокрое месиво слипшихся перьев. Адепт синего пламени Вордарога зачерпывает еще сил и бросает меня в сторону земли. Будто чуткость целого мира падение смягчает один из мерзких грибов. Сила жреца снова подымает меня вверх, как брошенную на пол надоевшую куклу. Меч шарит по нитям вселенной, выискивая одну. Падаю на землю под собственной тяжестью и замираю в дюйме от почвы, захват адепта тянет меня в бок и ударяет спиной об обросший подушками мхов валун. Синий беситься, не в силах размозжить меня о камень, и, мгновенно развеяв свой капельный щит, снова хватает мою тушку в тески неведомых сил. В руках его просыпается меч. Использующий Элемент Контроля фанатик направляет его в мою сторону, в воздухе вспыхивает сноп искр разлетающегося на куски меча. Адепт не чурается своей силы, лижет моей спиной слякоть вокруг и снова возводит меня в рамки полета. Но клинку было известно все. Лейглавирн отыскал углубленную в жреца нить и готов ее обрубить.

– Спустись на землю, чудик! Гриндис меня в обиду не даст! – ору я ему, пытаясь наставить адепта на не ту стезю.

– Посмотрим… – кричит мне насквозь промокшая пародия жонглера, которая в этот момент вопреки своей цирковой душе перестает швыряться мной и достает из-за пояса изящный золотой кинжал.

Порыв невесомости несет меня на встречу с его острием, я обрубаю держащую меня нить и, обмотав ее поверх Лейглавирна, отдаю себя на волю разинутых в крылатом оскале серебристых орлов. Месть прегрешениям Синевы летит острием вперед, адепт в панике теребит свой нож, не понимая, почему Вордарог покинул его. Момент истины настает, и меч-Лейглавирн сменяет суд на милость. Выбитый из рук стилет отлетает в сторону пещеры Ракканкоша, навершие моей бритвы бьет жреца в грудь, опрокидывая его на пол. Из рясы выходит молодое лицо светловолосого парня, в глазах его читается смерть, а меня волнует только одно.

Нога упирается в распростертого на полу Синего. Уловившее вязь Элемента контроля лезвие кары следует по ней, разрезая все больше переплетенных над парнем индиговых нитей и углубляясь внутрь его Синевы. В какой-то момент вижу меч, упирающийся в сердце адепта, вижу и центральный пульсирующий узел заразы, поработившей его. Лейглавирн на палец входит в плоть парня, как бы вырезая из него Синь и впитывая всю нечисть внутрь себя.

Хирургическим скальпелем был в этот момент для меня меч, а прояснившиеся глаза парнишки настоящим чудом. В мгновение ока озаривший нас тоненький луч ознаменовал нашу с Гриндисом маленькую победу.

Глава 11

Путь домой, воспоминания о последних часах пребывания на территории Левенеллы Махаон… Ошарашенные лица встречающих нас с жрецом личностей… прыткое погружение в объятия любимой и ее обеспокоенные глаза… куча расспросов буквально со всех сторон… болезненное состояние моего тела и души, и море грязи вокруг… а дальше тащившие меня лосты и обморок…

Все тогда как-то перемешалось и склеилось в несколько продырявленных сапог, которые при поддержке товарищей понесли меня прочь от этого места и посадили в карету. Первое, что четко запомнилось, кроме, естественно, боли до кислоты в глазах и усталости, от которой я порой проваливался в сон, так это то, что Нари каким-то образом оказался вместе со всеми и ничего по этому поводу не говорил. В моем новом транспортном средстве творились чудеса, укрывшись от пахахады провожающих нас лостов, Айлинель смогла, наконец, как следует заняться мной. Исцеляющее воздействие геллфессы потекло по моим венам, распространяя по ним сострадание, тепло, щекотку, и леденящий душу озноб. В мареве неясных снов я видел обрамляющие голову Айлинель золотистые волосы, чувствовал ее близость и желание помочь. Замаскированный под безнадежно больного я невероятно быстро поправился под влиянием моего Раэла, однако мне все же показалось, что в тенях Вечнотени исцеляющие способности Айлинель немного спасовали. Ведь я видел множество чудес геллов, в том числе и воскрешение, а мои ушибы и отбитые почки для геллов, можно сказать, ерунда. В лечащих прикосновениях Айлен я чувствовал нелегкий труд и чью-то заемную силу. Тем не менее, благодаря моему солнцу глаза мои приобрели ясность буквально за несколько часов.

Мы правильно поступили, что решили быстро слинять из Левенеллы Махаон. Это я каким-то образом ухитрился сообщить всем, что томить нельзя и неизвестно, будет ли шанс уйти позже. Вдруг Лорелей передумает и вновь заточит нас всех в плен. Гарантии помощи от Вечнотени я получил, а если они их не выполнят, то это уже их неясные, темные делишки. В любом случае мы всеми силами постараемся предотвратить конец света, в каком составе, знает, наверное, только Гриндис.

Я не знаю, кто постарался сменить мой покров на черное, но на выходе из города на мне была новая одежда, которая ничем не уступала прежней ни цветом, ни своей фактурой. Головная боль происходящего тогда часто давала о себе знать.

Во-первых, к нам пристала фурия – Юнсол, которая, догнав нас уже на некотором расстояние от столицы Теней у всех на глазах поклялась Айлинель в верности и, прицепившись руками к ногам геллфессы, умоляла взять ее с собой. Озарившая ей путь звезда сразу же отпустила Юнсол на волю, дескать, иди, куда пожелаешь, ты мне не раба. Та на отрез отказалась от всего и последовала за Айлен, что привело мое солнце в глубокие раздумья, скорее всего по поводу: куда эту чертовку деть – не убивать же ее, ей богу.

Во-вторых, у нас объявился еще один беженец из стана Лорелей, Карад тоже пошел с нами в знак признательности к достойному, то есть ко мне, а его в свою очередь взялись сопровождать те два мелких лоста, что тогда на входе в Вечнотень удивительным образом подбодрили нас.

И напоследок, в-третьих, Лайлэн, освобожденный от власти Ордена парень, тоже был взят с собой. Этот ходячий нонсенс должен был послужить в Улиссане наглядным пособием того, что власть Ордена не безгранична и того, что ее можно даже каким-то образом превозмочь.

Я не знал, стоит ли распространяться о тех нитях в глубине разума парня, что я разрубил. Это может сподвигнуть многих высокопоставленных людей, геллов и тому подобных на не ту дорогу. Явление такого чуда обязательно повлечет за собой последствия, в которых сильные мира сего будут просить и умолять меня помочь своим зараженным близким, и не только они, если узнают и обычные жители спины Гриндиса – меня просто разорвут на части. Ведь я явно не могу помочь всем таким образом. У меня другая цель. Цель, которая избавит их всех от мук и приведет этот мир к гораздо более светлому будущему, нежели его кончина.

В общих чертах, теперь наша фантастическая команда составляла тот еще кладезь адреналина, центром которого, похоже, была присосавшаяся к нам пиявка Юнсол, которая, на всех мужиков, кроме меня и почему-то Нари, действовала крайне однозначно. Ведь чертовка поклялась Айлинель, что не будет действовать эрогенно по отношению ко мне, а вот на счет остальных… – она ничего не говорила. Правда, по всей вероятности, она только сдерживала свою способность, но до конца от своей природы уйти не могла и, что странно, зачастую попросту пряталась или испарялась во мраке от взглядов парней. Даже отнятый у Синевы парнишка Лайлэн немного оживлялся при виде Юнсол и, виделось мне, начинал слегка приходить в себя. Кто его знает, каких принцесс себе нафантазировали парни отряда, но зная по себе, думаю, что запредельно красивых. Слава богу богов – Гриндису, что на моей заре всегда есть ласковый лучик, остерегающий меня от сумерек и приближающий к вечному свету Раэлов.

На этом описание взрывоопасного дилижанса совсем не останавливается. Впереди у нас шла всепонимающая Вервина, которая, несмотря ни на что, не потеряла ни талики своей рассудительности и в конце концов вывела нас из Левенеллы и даже, я был в этом уверен, как-то поспособствовала освобождению Нари. Рядом с ней двигалась недавно потерявшая свою любовь Ливиэль, которая даже при сих обстоятельствах осталась ультимативной во всем, и не давала себе раскиснуть, что и на меня, и на остальных знающих ее горе повлияло достаточно позитивно. За Лив плелся наш агнец божий – Келлери, о котором никогда ничего нельзя знать заранее. Вот он замкнутый скромняга и само олицетворение няшности в этом мире, аж плакать порой хочется, увидев его непостижимо мягкий и спокойный вид. А вот он уже монолит и настоящий мужественный рыцарь, способный постоять не только за себя, но и за многих. В другой момент он непроницаем, как дно морское и загадочен, как Сфинкс. Дальше дракоша, ох, это вообще персонаж чудной. О нем можно говорить на удивление много, а думать попросту вечно, тем более, если ты находишься с ним на мысленном канале души. Этот проказник всегда вел себя по-разному, он мог гордиться собой, как великий герой, мог быть упрям, как осел, дерзок, как искра в стоге сена, или сердцем смирен. Но в основном дракоша все же брал с кого-то пример, впитывая все как губка, и незаметно преображал приобретенные навыки на свой темно-огненно-драконий манер.

Походу дела часто лицезрим спину или бочину непринужденного Карада, который редко показывал кому бы то ни было свое лицо, пряча его за капюшоном. Этот неоднозначный кошак всегда был начеку и подвергал сомнению буквально все на своем пути. Сидя на козлах нашей кареты, он часто менял дорогу, сославшись на небезопасность или особую тугопроходимость того или иного участка. Оно и верно, лост знал Вечнотень, а мы – нет. Это и давало ему право вести, что, судя по нашему темпу, с легкостью у него удавалось.

Однажды лост каким-то образом понял, что через какое-то время дорогу нам преградят спрунты. Резко развернувшись и поехав в прямо противоположное направление, он не только доказал свою правдивость, очень скоро показавшимся и плетущимся за нами шлейфом тех тварей, но и через некоторое время отогнал ведуна, выкрикнув ему что-то грозное и кинув в его сторону острый сук. Даже пропитанный влагой и спорами грибов воздух виделся ему подозрительным, и он часто внюхивался в него. Он подбирал с дороги корешки, траву и камни, и казалось, изучал их. Еще он тщательно выбирал места, где можно разжигать костры. Лост смело делился крохотными плодами деревьев с протянутых прямо к нему ветвей диких яблонь. Как-то раз он позволил Вервине испробовать похожий на длинный вытянутый блин желтовато-белый гриб с коричневыми прожилками, напоминающими косточки. После чего получил ее протянутый вверх большой палец и еще немногим позже слова, что у нее нет поноса. А иной раз он наказал Келлери не пить воды из того темного ручья, что попался у нас на пути, обосновав это тем, что выше по течению в потоке есть мертвечина. Мы удостоверились в этом через некоторое время, увидев полностью заваленный дохлыми животными небольшой ключ-водоем. После чего Келл плевался от любой воды, но в тайне благодарил лоста.

В целом сказать, Карад оказался крайне полезным во всем, касающемся Вечнотени и передвижений по ней. Лост не был старающимся произвести впечатление, а просто являлся профессионалом какого-то своего не характерного другим ремесла. Казалось бы, он провел черту между всем, что могло быть темным и даже удостоился некоторой формой доверия у остальных.

Дальше в понимание непостижимого законно вписываются два веселых лоста: Агруша и Кширия, что при дальнейшем рассмотрении оказались дочерьми Карада и в прямом смысле благоухающими спокойствием. Поскольку запах молодых особей женского пола лостов имел такую отличительную черту. В целом, это странно повлияло на общую обстановку. Получалось очень невразумительно, так как попадающие под чары Юнсол Келлери, Карад и Лайлэн то загорались влечением к фурии, то сразу же затухали в умиротворении, попав под запашок девочек Карада. Завернув за угол от бедняг парней, хочу отметить, что пятнистые загляденья на лицах Агруши и Кширии имели более светлый и ясный оттенок, нежели у взрослого лоста Карада.

Идя дальше по списку слуг моих, стоит отметить, что палазника Нари – я просто не узнаю, хотя заменить его маской или иллюзией фурии попросту не могли, наша затейница Верви все проверила и не единожды. Ни грусть, ни жалость к самому себе не были видны на просторах его лица, облик и все остальное выражали какую-то отстраненность, отрешенность застыла на физиономии бродяжника. Он будто заперся, отгородился от всего остального помимо своих мыслей и никого не подпускал к тому разделенному комочку сознания, что он затерял в глубинах себя, силясь защитить его от фурий, или кого быто ни было еще. Сеансы психотерапии ангела понимания Вервины пока мало чем помогали, но, я очень надеялся, что вскоре палазник придет в норму и докажет всем, из какой плотной шкуры был сшит.

Упоминания о последнем встреченном мной деятеле Синего Ордена были вычерканы разве что на древних манускриптах времен Первого Раскола. Вытащенный из пасти Ордена парень не походил ни на одного ранее виданного мной человека. Взгляд его сквозил давно забытым прошлым, хотя и не напоминал выражения лиц фараонов на египетских саркофагах. Неподдельный ум этого человека, казалось, готов вот-вот вытечь из его глаз и пролиться на свет их синевой. Эффект действительно был сравним лишь с выражением глаз ангелов с фресок в Оборотном Хранилище Слез, но все же казался обратимым, как будто что-то заставляло парня так глядеть на мир, и за призмой этих глаз прячется совсем другой человек. Но имя мы из него все же выудили и, как с Нари, надеемся, что парнишка придет в норму и поможет лучше понять нашего врага.

В общем, у нас теперь два инвалида и, неизвестно, какой из них преподнесет для нас больший сюрприз. Наркокартель, опасным грузом которого являюсь я, движется со своим добром к воротам Улиссана в надежде не напороться на более толстых лбов. Думается, раз в этом мире есть независимость и ее вседержители кальдерцы, значит, и местные коза ностра тоже должны быть, и несдобровать нашим тушкам, если они к ним прицепятся. Но это уже, как говорится, лирика…

В этом походе только мы с Айлинель были наделены особым комфортом. Едим себе в заемной карете, грея друг другу бока, и не можем наглядеться романтизмом происходящего. Мой идеал, по совместительству и целитель Айлинель Умбрани, все отказывалась поверить, что мне уже лучше и я могу выпрыгнуть из кареты, и двигаться при помощи собственных конечностей. Сказывалось, наверное, все ранее увиденное, а выглядел я тогда кисло. Не позавидуешь, если любимой приходится лицезреть тебя в таком обработанном состоянии. Сложилось все не ахти, испытание то само по себе труда не составило, а вот адепт – жесть! Но, Синева не столь сильна, если знаешь, как и в какой ситуации, ей противостоять. Если бы да кабы, во рту выросли грибы… А так, все прекрасно, друзья. Любимая всегда подле меня, нежится в мареве просачивающейся внутрь экипажа тьмы, гладит меня по волосам, успокаивая всклокоченные нервы. Я отвечаю ей кривой улыбкой и шутя тычу девушку в бок, сиречь, цел я, не надо! А на самом деле щурюсь от заботливого внимания. Так и до кота не далеко, мур-мур…

Пески времени высыпались на наш путь, и заведующая нашим походом Вервина обнадежила всех скорым выходом из границ Вечнотени. И вправду, вскоре мне показалось, что нависшие над Вечнотенью тучи начали немного редеть. На память пришли рефлексы любопытства. Я высунул голову из кареты и уставился на истончающийся под лучами солнца рубеж мрачных земель. Айлен спала, тем не менее я решил все же разбудить девушку и показать ей эту режущую взгляд невероятно дорогую нашим сердцам красоту.

Рука на ее плече, улыбка на моем лице, встреча рук в касании света, распахнутые крылья и два пробивших мрак и взмывших в синее небо невероятно счастливых существа… Ясная погода и гляделки на всех с высока, моя радость отказа от кареты и упрекающий мою резвость взгляд Айлинель… Присоединившиеся к ликованию острокрылые геллы и общий восторг от всего происходящего под солнцем. ..

– Это невероятно прекрасно, оказаться под лучами солнца! – не удержал эмоции Келлери.

– Пушистые облачка и свет, что может быть прекраснее?! – зааплодировала в поддержку Келлу Лив.

– Дом, который мы увидим, поднявшись в высь! – озорно улыбнулась Айлинель, припустив в высоту.

Я хотел пожаловаться на радикулит, но видя подобравших песнь ветра друзей, тоже постиг с ними мелодию здешних ветров. Позабыв о бывших нашими товарищами точках внизу, мы возвысились в глазах неба и задрали нос в высоту.

Далеко впереди, в лучах горящего радостью прекрасного Раэла в воздухе весел ставший не только их домом, но и моим, город нашей мечты.

Крылья держали весь Стольный Град над тою землею,

И никогда не пойдет он другою стезею.

– Красавец! – выдохнул я облачко воздуха, не успевшего перенять тепло у прогретой земли.

– Как на ладони, – прочирикала Лив.

– Улиссан не может предстать пред глазами не во всей красе, – заметила Айлинель.

– Хочу поскорей вернуться домой, – то ли от холода, то ли от перевозбуждения затрясся Келл.

Тут нас догнал дракоша, который тут же запричитал:

– Нет, ну вы посмотрите на них. Такие все из себя святоши. Не терпится им вернуться в родное гнездо, заточить себя в цепи высоких стен и окружить белыми перышками мнимых друзей.

Я понимал Эйдана и понимал его опасения. В прошлый раз нам на долго пришлось расстаться под тенью Улиссана, а там многое произошло без него, поэтому мне придется взять дракошу с собой и немного взбодрить.

– А ты хочешь показать целому городу свою силу, мысленно испепеляя его? – задал я ему вопрос.

– Да, продолжай… – завис передо мной в воздухе мой Мутари.

– Значит, ты пойдешь со мной, и мы вместе сотворим там небольшой пожар? – хитренько вопросил я.

– Всех в душе зажарим и съедим? – это уже мысленно раздалось у меня в голове, когда вблизи зареяли два огромных драконьих глаза.

– Конечно, и спалим, и сожрем, и не подавимся, брат, будет весело… – слегка ошарашенный собственными мыслишками ответил я ему тоже мысленно, про себя надеясь, что настоящего пожара там не последует.

– Тогда я согласен! – ударил по мозгам геллов Эйдан, умчавшись вниз.

– Голова не болит? – вспомнив о каверзном влиянии драконьих мыслей на головы геллов, спохватился я.

– Твой Мутари в любой ипостаси нагоняет на нас мигрень, – скривилась Айлен, занося руку в нехилую такую пощечину.

– Прости, – крикнул я, уходя с траектории ее атаки.

– А что ты ему ответил? – бросила вызывающий взгляд Айлинель, надвигаясь на меня, как тень.

– Что возьму с собой, – тихо пискнул я, прикрывая голову руками.

– Что? – изумилась она.

– Прости, прости, прости… – вновь повторял я слова извинения, рассчитывая на снисхождения княшны.

– Тогда надейся, что остальные, сочтя его другом Точки Гриндиса, не сделают из него шашлык! – поставила точку моим потугам Айлен, тыкнув мне пальцем в лоб.

Я забыл про крылья и начал резкое пике вниз, представив себе алчущих его плоти хищно облизывающихся геллов жарящих Эйдана на вертеле и готовящих к пиру вилки.

– Ты куда, Рон?! – донеслось до моих ушей завывание ветра.

Покидая орбиту планеты Вечнотень, мы произвели некоторые рокировки в нашем не совсем обычном отряде. Сначала нам пришлось лицезреть огромные голубые глаза прощающихся с Карадом до нельзя грустных Агруши и Кширии, которые каким-то образом ухитрились и нас заразить своими щемящими сердце детскими переживаниями. Далее самой уставшей части нашего сообщества пригодилось пустующее гнездышко кареты. Теперь обладателями привилегии отдыха стали ранее бывший нашим кучером Карад и улепетывающая от лучей солнца и глаз парней фурия Юнсол. Дракоша и наши калеки просто проигнорировали позыв об уединении. Геллы же в этом проявлении собственнических мыслей также остались безучастны. Их заботило совсем другое. Лица радовались при виде обилия ярких красок, тела получали желаемый витамин “D”, и тесное пространство их не прельщало. Я был полностью солидарен с ними, так как мне совсем опостылел тот карантин, в котором я находился всю обратную дорогу из Вечнотени. Хотелось по шире расправить плечи, взять Айлинель на руки и лететь так с ней до самого Улиссана, чувствуя каждую минуту, проведенную вместе. На козлах теперь восседала Вервина, которая будто к чему-то прислушивалась и напряженно высматривала неизвестно кого впереди.

Наконец, местность явила нам почти такую же поляну, как та, на которой мы по воле притяжения мной всяческих неприятностей набрели на двойственную засаду. Отличалась она только удивительно покладистой протоптанной дорогой, пересекающей ее. Вервина, как будто ничего не замечая, двинулась прямо по той тропе. Заросли на обратном конце зашевелились. Янтарная дорога жизни вновь свела нас кем-то на нашем пути.

Выходящие из чащи люди… Что, опять кальдерцы? – зашевелился червячок раздумий у меня в голове. Лесной камуфляж, оружие на поясах и длинные добротные сапоги… Приветливо машущая невысокая фигура и несколько повязанных пленных. Маскировщик! Палазники, Вазир вас за ногу! Наконец-то, должная охрана для моей персоны!

Летуны закончили свои кульбиты, Карад и Юнсол высунули головы из кареты и уставились на приближающихся к нам тайных личностей. Нари и Лайлэн оживились и вышли из тени экипажа, что по их прежнему поведению показалось крайне открытым действием. Вервина, глядя свысока на подошедшего к нам лыбящегося Маскировщика и двух стоявших по обоим от него сторонам палазников, не выдержала и попыталась настучать по его маскировке:

– Ну что ж, мелкий. Путь пройден, дорога расчищена, доверенные мне личности в целости и сохранности. Совсем не так, как это было с тобой.

Да уж, особенно я всегда был в целости – хотел вклиниться я, но припомнив, что именно я всегда навлекаю на себя беду, промолчал и навострил уши, позволяя всем насладиться назревающей между силами маскировки и рассудительности словесной дуэлью. Потому что самомнению этих маленьких существ мог бы позавидовать сам Вордарог.

– Ты настолько о них заботилась, что потащила их в Вечнотень, уведя Точку у всех из-под носа и скрыв ее в самой глубокой мгле, что, по-видимому, так обрадовала тамошних обитателей, от чего те тут же проложили вам скатертью дорогу и предложили чайку попить, а, мелкая? – рассыпался в притворствах Маскировщик.

– Так оно все и было, – утаив лишь самую малость подробностей, спокойно подтвердила Вервина.

Найт остался непроницаем, когда другой от таких заявок мог попросту взлететь на воздух.

– И что, ни разу не споткнулись, крылья не поломали и никого не угробили? – надул глаза Найт.

– Да все нормально! – махнула рукой Вервина. – Рон взял все самое трудное на себя, приняв все подарки Вечнотени на свой личный счет.

ЫЫЫ! Я был готов взорваться, трудное на себя, подарки?! Так она все интерпретирует?! Спокойствие как у мертвеца…

– Значит, провели время лучше, чем со мной? – делано открыл рот Найтизир. – Как это, вообще, возможно?

– Не, – улыбнулась Верви.

– Нет-нет-нет… – выкинул я.

– С тобой лучше! – скрипнул зубами сидевший на карете Эйдан.

– Ррр! – осклабился Найт. – Вот и отлично!

– Ага, – бросила Вервина и спрыгнула с козельных седалищ.

– Всегда знал, что я самый лучший… – потешил самолюбие Маскировщик, еще больше взлохматив стоящие торчком жесткие коричневые волосы и вздыбив свой хвост трубой.

Притаившаяся слева от меня Айлен как-то странно посмотрела на Найта, но ничего не произнесла. Воочию увидеть этого существа и услышать о нем рассказ – это совершенно разные вещи.

– А на счет подарков от Вечнотени Ронету и всего остального, мы с тобой потом потолкуем… – сверкнул недобрый огонек в красных глазах Найтизира.

– И я рада буду поставить в нем точку, Найтик, – не осталась в долгу Верви.

Компания наша была уже достаточно объемна, поэтому я не мог как следует за всем уследить. Заметив стоявшего справа от себя Лайлэна, я чуть не вскочил и не затанцевал чечетку. Так неожиданно он туда подкрался и таким неординарным у него был взгляд. Наше древнейшество, бррр. Тут Маскировщик все же сумел ненадолго оставить Вервину и, минуя Айлинель, обратился куда-то в право от меня. Там находился Нари с его покинутым всеми богами взором.

– Нари?.. – спросил Маскировщик, подходя к несчастному.

Палазник с, казалось, колоссальным трудом поднял опущенную голову и что-то пробубнил себе под нос.

– Креш Даштар, Нари! – поприветствовал его Найт, протянув ему свою руку.

В этот момент ритуальная фраза палазников подействовала на Нари крайне необычным образом. У него как будто проросли когда-то давно потерянные мозги, лицо оживилось, плечи расправились, затуманивающая взор дымка ушла.

– Креш Даштар! – вторил он Найту и пожал ему руку.

– Рад тебя видеть, Нари! – произнес Маскировщик, вынимая ладонь из сомкнутых пальцев.

– Я тоже, – сказал Нари, немного поморщившись. – Прости, похмелье достало…

– Ничего, понимаю… – посочувствовал Найт и, переведя внимание на остальных, прежде чем поздороваться сразу со всеми поздоровался с Айлинель. – Здравствуй, красавица! Здравствуйте все! Приветствую вас в нашей скромной компании палазников.

Хор голосов прозвучал ему в ответ, Айлен подарила Найту лучезарную улыбку, а Лайлэн, увидев удивительную реакцию Нари на произнесенные им слова, подошел к нему и протянул свою руку в приветствии:

– Креш Даштар, Маскировщик! – сказал Лайлэн.

Найт ответил ему той же фразой и крепко пожал протянутую парнем руку, Лайлэн слегка просветлел и отошел в сторонку.

– Возможно, из него выйдет неплохой палазник, – кивнул ему Найт, все думая о своих непостижимых смертными эксцентричных затеях.

Пока Найт двинулся к карете знакомиться с остальными, я умыкнул Верви у тех двух палазников на пару секунд и спросил у нее:

– Что значит ваше приветствие?

– Жизнь стоит смерти, – легко вымолвила она, – ритуальная фраза вступивших в клан и просто приветствие, как доброе утро у обычных людей.

Странная фраза для таких же странных людей… Тайный орден, защищающий миропорядок. Что ж, еще немного полазать и я освоюсь.

– Странно, что я ее раньше не слышал, – сказал я.

– По всей видимости, это по тому, что ты был принят к нам каким-то особым образом, если не сказать больше.

– Да, Маскировщик об этом заранее позаботился, ха-ха, – рассмеялся я.

– Укку, – сказала она.

– Ясно, спасибо! – обронил я, возвращая ее внимание к кавалерам, а свое к Айлен.

Айлинель раскинула крылья по сторонам и наклонила взгляд в ту сторону, где предположительно находился Улиссан.

– Уже скоро, – приободрил я девушку, аккуратно примостившись подле нее и положив руку ей на плечо.

Вечером карты судьбы упали на стол так, что нам пришлось сойти с дороги и остановиться заночевать в одной из пригожих зеленых лощин, которыми была так богата грань Улиссана. Удивительно, но после чудодейственного рукопожатия Маскировщика, состояние наших заблудших в собственных потемках парней значительно улучшилось и даже преподнесло нам некоторые сюрпризы. В том числе повествование Нари о странных непревзойденных способностях Лорелей по части управления погодой в Левенелле и общем состоянии ее недюжинной магической силы, и характеризация способностей Приоров Синего Ордена от Лайлэна. Говоря иными словами, владеющих Элементом Контроля адептов Синевы. В общем, все, кто с нами был узнали, что королева Вечнотени Лорелей невероятно могущественная личность, а Приоры своего рода маги, и их способности не заканчивались возможностью двигать предметы на расстояние или вызвать грозу, маги, берущие силу из Синего Сердца, Яйца, из которого должно вылупится дитя, способное истребить этот мир.

Еще мы смогли немного узнать историю Лайлэна, которую на одном из оборотов игральной монеты донесла до нас почему-то именно Вервина. Какое-то время назад… неизвестно сколько парень пробыл под властью Синего Сердца, за ним и его матерью вдовой и его младшей сестрой в его родную деревню пришли эти адепты Ордена и забрали их. После чего, они, по-видимому, как-то заставили их подчиниться Синеве. Неизвестно, какие вещи сотворил с ним и его семьей Вордарог и на какие гнусности заставил пойти самого Лайлэна, раз уж он смог в полной мере овладеть его Силой. Сразу же после «посвящения» его разъединили с его родными и отправили распространять власть Ордена по Граням. Парень больше ничего не помнил, и он навряд ли еще когда-нибудь сможет вновь встретить своих родных.

Обмен новостями шел своей чередой и нам приходилось перемалывать не только факты, но и теории, и домыслы. Самым интересным оказалось предположение Келлери, в котором речь шла о Осколках Сердца Мира, одним из которых был Лейглавирн.

– Раз есть частички Сердца всеми нами любимого Гриндиса, значит, должны быть и диаметрально противоположные, антагонистические эквиваленты им. Без такого рода вещей Вордарог никак бы не смог настолько отравить разум и тело Гриндиса, что уже почти достиг его смерти, – высказал свои соображения Келл.

Вервина же поделилась своей несколько смягченной версией того, что происходило с нами вблизи Вечнотени и в ее границах. Найт все щепал Верви перышки, пытаясь понять, какая из изложенных ею опасностей являлась, как она ранее сказала, “нормальной”, ведь про обещанный интересный разговор и мои подарки от Вечнотени – он совсем не забыл. В конечном итоге, дошло до того, что Найт от всего пережитого нами дошел до кондиции и пригубил вино из, как он сказал, Андоры Фрайст.

Я и Айлинель в их переговорах были сторонними зрителями, что очень поспособствовало некой гармонии между нашими обоюдоострыми чувствами. Моя с расстояния истыканная чужими указательными пальцами личность сейчас вместе со всеми восседала подле костра, прислонив спину к толстому бревну и окунув руки в светлые потоки бархатистых волос Айлинель. Я занимался тем, что каким-то образом нашаривал за бревном яркие красивые цветы благоволящих мне пестротой прекрасных оттенков и аккуратно вплетал их в волосы моей очаровательной спутницы. Эйдан, век буду ему благодарен, летал в округе, выискивая цветистые саженцы весны, а после подкладывал эти сокровища мне на ладонь. Благодаря всеобщей какофонии примостившаяся рядом девушка никак не могла услышать хлопанье крыльев дракоши и поэтому взирала на лепестки в моих руках, как на настоящее чудо. Огни ее зеленых глаз заставляли сердце биться быстрее.

Завертев вниманием по сторонам, можно выцепить некоторые детали тех или иных выстраивающих фундамент отношений гротескных образований. Ливиэль нашла себе подругу по духу, ранее единолично выстаивавшая свои позиции Вервина теперь имела в ее лице надежного союзника и, возможно, в некотором роде сестру по разуму. Келл почему-то всегда находился неподалеку от Лив и даже помогал ей разбираться с некоторыми особо ретивыми сторонниками реформ Маскировщика, что, как муравьи облепили бедную Вервину и ее защитницу Ливиэль. Самыми скрытными персонами нашей компании были цветочный барон Эйдан и сидевшие тише воды, ниже травы Карад и Юнсол, которые находясь с краю обжитой нами поляны, молча сидели и смотрели на прихотливые действия Маскировщика, как на явление Христа народу. Что делал Лайлэн, сразу не берусь сказать, он то возникал в одном месте, неожиданно открыто разговаривая с тем или иным слушателем повестей Верви, то пропадал из виду, замыкая напряжения в моей голове, то снова появлялся, как бы принудительно вставляя себя в рамки сюжета. Нари, тот вообще вспомнил все: зажатый в тески смеющихся палазников прохиндей сейчас представлял наглядную карикатуру на действия хамелеона. Нацепившие на него слезную маску сослуживцы былого палазника поочередно подходили к нему, меняли его лицо на свое и строили из него различные гримасы, что вызывало ординарные звуки смеха со всех сторон, а Эйдан совсем упал и не мог встать с земли, катаясь по ней на спине и зарываясь в собственном хохоте. А вот про поражавшего своей услужливостью нового друга Найтизира, который был готов его на руках носить – вообще смешно вспоминать.

– Помогите дракону, пока он не умер со смеху! – предотвращая несчастный случай, зачесался сидевший на плече выловленного кальдерца Найт.

На пронизанном росчерками звезд небе появился раболепный Айрэл, по хрустальному озеру потекли гладкие лодочки облаков, от костра игривой змеей подымался дым, где-то вдали ухала певчая птица. Обстановка мягко смещала веки в сторону страны снов.

– Да, вам, как и мне, не позавидуешь, – вытянул ноту Маскировщик, когда Верви затушила угли своего рассказа. – Наши дела, друзья мои, на настоящий момент обстоят так. Войска Ордена, уже довольно давно собираемые Вордарогом, закопошились по всем близлежащим к его обиталищу Граням и, предчувствуя ход Гриндиса, как единый организм движутся в сторону Лазурхарда. Долгое время собираемая Палазниками тщательно скрытая от Синевы армия уже скоро вольется в наш коллектив, и мы вместе последуем по заданному нам самим Гриндисом эпохальному маршруту. В противодействие Элементу Контроля очень долго и тщательно разрабатывался план, в котором наиважнейшую роль играем мы с вами. Нам предстоит сопроводить Точку Гриндиса в Лазурхард, чтобы тот любой ценой постарался уничтожить зарождающееся зло, или если он потерпит крах, взять единственную способную сокрушить Вордарога искру из его рук и разрубить Синее Сердце своими силами. Ни для кого не секрет, что в Улиссане скоро соберется совет, который определит срочность и последовательность наших шагов. А состоится он, как уже решили участвующие в схватке сил правители Граней через три недели недели, начиная с завтрашнего дня. Играющие немаловажную роль монархи также обязуются привести нам в помощь значительные силы, которые вскоре пойдут маршем на столицу Синего Ордена и помогут нам проникнуть внутрь пристанища зла. Так что, ребята, наше безвыходное положение не столь плачевно, как многие из нас считают, – под конец решил слегка подбодрить всех Найтизир. – На этом у меня все, друзья. И до поможет нам всем Чуткость Гриндиса!

Глава 12

Утро застелило полотном света будто специально протоптанную для нас тропу. Обступавшие нашу кавалькаду холмы приклонились пред движущимися на зов провидения баловнями судьбы. Шествие возглавляли шестеро всадников, клином рассекающих воздух впереди кареты. Справа и слева от царственного экипажа по своей оси двигались множащиеся на глазах сторонники здорового образа жизни. Позади, будто толкая карету своими взглядами, рысцой шли прикрывающие тылы заступники оборонной позиции. Сверху летели воспевающие подвиги Точки Гриндиса Палазники из числа геллов. А снизу кареты с чем-то зловещим и непонятным возился наш Найтизир. Роль возничего досталась уже привычному к этому делу Караду, рядом с ним на собственном коне ехал только начавший присматриваться к краскам мира Нари. На крыше грелись на солнышке Эйдан и прячущаяся от лучей Раэла в черном плаще фурия Юнсол. А внутри за ночь преобразившегося дилижанса тесным гуртом сидела верхушка инакомыслящих Вордарогу приверженцев абсолютной скрытности, представляющих собой: меня, Айлен, Лив, Вервину, Келла и еще затесавшегося к нам Лайлэна. Кстати, последний отличался особо ретивыми предпочтениями себе на ужин, в сердцах говоря, что теперь Орден готов живьем съесть.

– Готово! – взревел пол под ногами, заставив некоторых из нас почувствовать крепость здешнего потолка.

Самым ушибленным, как мне показалось, был Келл, который попытался сдержать взлет ничуть не шелохнувшейся Лив. Снаружи тут же раздались сопровождаемые эхом удивления громкие испуганные вопли.

– Что там? – стараясь не портить никому слух, с вопросом прокричал я.

– Сами взгляните, – вымолвила влезшая в окно голова Маскировщика и, оглядев нас всех, продолжила: – Кто дотянется, разумеется.

Айлинель, как самая проветренная и Вервина, как самая любопытная, разом выглянули в окно и, охнув, практически одновременно прикрыли ладошками рты. В этот момент снаружи раздался разъясняющий обстановку слегка срывающийся голос Маскировщика:

– Спокойнее, это всего лишь демонстрация маскирующей стороны нашего предприятия. Карета стала невидима, и враги ее не найдут. А лежащий на воздухе дракон и черная тряпка – это так, декорации…

Далее охраняющие пустырь оруженосцы Гриндиса повели ничто прямиком к ведущему во внутрь города круглому лифту.

Улизнув от непроницаемого лучами солнца тесного пространства кареты, я оказался вблизи скрещенных рек, на гладь которых медленно опускалась тень нашего дальнейшего транспорта. Позади заслышались звуки приземляющихся сапог, тихие шаги привели ко мне Айлинель, а шуршание и разговоры всех остальных спутников. Со всех сторон нас окружала уже целая армия охранных систем Улиссана и непонятно откуда взявшиеся сотни палазников Маскировщика. По пути сюда мы повстречали множество нарисовавшихся прямо у нас на дороге постов геллов Улиссана, которые были осведомлены о нашем приходе и пропустив нас дальше, последовали за нами, как еще несколько вымпелов нашего сопровождения. Как выяснилось, в предчувствии совета князь Уриэль ужесточил правила безопасности внутри города и за его приделами и даже на рубежах всей своей Грани. Вблизи о Синих было слышно только, что они есть, а где и когда их видели, никто толком не говорил. В общем, ужин готов, занимайте места, дамы и господа!

Как оказалось, подъемных лифтов к Улиссану, которых геллы прозвали Глазами небес, на самом деле оказалось несколько. Это я так тогда решил, что он один, не видя и остальные разбросанные по городу разграничивающие небо и землю мосты. И сейчас эти механизмы поднимали вверх множество людей и геллов, грузов и телег, обозов с припасами и оружием, воду, питье, и все остальное, что должно попасть на борт небесного сооружения, этого корабля, что именовался Улиссан.

Когда круг нашего лифта спустился на воду, а рука Айлинель уже притерлась к моей, нашим глазам предстал единственный встречающий нас субъект, который взглядом своих Айрэлов тут же отыскал среди нас Айлен и Лив.

– А вот и вы, а вот и я! Да вспыхнет сердцевина Раэла, друзья! – поэтично воскликнул встречающий нас сын Уриэля.

– Найрэл! – хором прозвучали голоса сестер, за которыми последовали приветствия остальных моих знакомых, сгрудившихся неподалеку, и мое собственное почтение, потонувшее в общем гомоне.

– Да, это я, – произнес он, зашевелив складками длинного темно-лилового плаща, и легоньким пассом сероватых крыльев перешел разделяющую нас водную грань.

Этот вечно молодой гелл был довольно высок, хотя и казался меньше из-за накинутой на его фигуру таинственности. Он был именно таким странным, каким его описывали Айлен и Лив, когда мы в первый раз подходили к воротам Улиссана. Сиреневые глаза, словно две луны, несущее в себе загадки непроницаемое лицо с острым носом и волевым подбородком, высокие скулы темного эльфа, волосы черного цвета с вкраплениями фиолетового оттенка, до непредсказуемости ловкая фигура и аристократическая осанка.

Он не спешил делать шаг к объятиям сестер, хотя уже преодолел черту скромности и был близок к проявлению чувств. Понимая, что сейчас должно произойти, я отпустил мягкую ладошку Айлен и мысленно завернул туда свои ожидания. В лицо тут же дунул ветер распростершихся крыльев обеих геллфесс, Айлен и Лив, не чураясь проявления эмоций, приникли к брату и обвязали его своими руками. Найрэл в этот момент открылся, на его лице откуда ни возьмись взялись ранее не осязаемые чувства и переживания:

– Я так рад вас видеть, Лив, Айлен, – проворковал он, веерным движением завернув крылья за спину, – мы будто всю вечность не виделись, остальные меня уже достали, а по вам я соскучился…

– А мы то как рады, братишка, – вымолвила Лив. – С тех пор, как ты целиком погрузился в собственные проекты и обрел новый дом в Хорреле, мы стали очень редко видеться. Не правда ли, Лунатик ты наш?

– Я же говорил, не называть меня так, Лива. Мне от этого прозвища на луну волком выть хочется, а твой черный цвет мне всегда нравился… – сгримасничал Найрэл.

– И что, в этот раз не будешь меня перекрашивать? – вопросила Лив, отстраняясь от брата.

– Еще раз назовешь меня так и узнаешь! – подмигнул ей Найрэл.

Айлен все не хотела отпускать братца и поэтому произнесла, с близкого расстояния взглянув ему прямо в глаза:

– А где подарок? Не забыл свою общность мыслей для младшенькой?

– А как же, совсем нет, отпустишь, покажу… – вымолвил он.

За головой Айлен не было видно выражение его лица, наверное, поэтому со стороны казалось, что гелл выкручивается и сейчас судорожно соображает, что же ей подарить.

Айлинель отстранилась и протянула ему на встречу свою ладонь. Скрывающий содержимое сжатый кулак Найрэла вложил что-то ей в руку, гелл отпрянул на несколько шагов. Крылья Айлен тут же проявились и поползли вверх:

– Откуда? Зачем? Для кого? – заторопилась она.

– Не знаю, сама реши, – сделал невинное выражение лица Найрэл.

Айлинель быстро спрятала полученный презент в карман и вернулась ко мне.

– А это, я полагаю, Точка Гриндиса? – не стал ждать темный эльф и смело протянул свою длинную худую кисть в мою сторону.

– Прибыл в срок. Рад знакомству, Найрэл. Сестрички мне о тебе многое рассказывали… очень рад, – поприветствовал я хищно уставившегося на меня Найрэла, и пожал ему руку.

Он, казалось, изучал меня, ловил каждый мой жест или мимику и некоторое время не отпускал мою ладонь, затем как будто переключил какой-то рубильник.

– Наслышан о Вас, Ронет, и тоже очень рад познакомиться. Друг моих друзей – мой друг, друг моих сестер – мой друг, друг целого мира – тоже, получается, мой друг, – высоким голосом произнес он, как будто слегка поиграв с манерой речи, что придерживался я.

– Вот вы и знакомы, – хлопнула Ливиэль.

Найрэл тепло посмотрел на нее, задумался, припоминая что-то еще, и вскоре изрек:

– Нас уже заждались, друзья. Пора и честь знать… князья не станут ожидать вечно, – и снова обронил слово: “Друзья!”.

– Тысячетонное спасибо за то, что встретил нас, Найрэл, – встрял в разговор Найт. – И да, нам, действительно, пора наверх.

– Вперед! – бросил Найрэл, неожиданно подхватив Лив на руки. – Все на ту сторону. Не мешкайте. Это парадный вход, остальные прибудут с других сторон.

Взмахнув большими серыми крыльями, гелл перенес Ливиэль на лифт. В этот момент я обратил внимание на огромные диковинные ножницы в чехле на бедре у Найрэла и подумал, что вещ эта на редкость опасная.

– А он мне нравиться! – прошмыгнул мимо Эйдан.

– Да, мне тоже, – осклабился Найт, мимо которого в этот момент проходили Палазники, несущие длинную деревянную доску.

– А мне уж подавно… – погладила свой кармашек с подарком Айлен.

Я хотел было тоже перенести свою спутницу на руках, но сочтя это за плагиат, предложил ей свою руку и провел по быстро выстроенному палазниками деревянному мосту. Келл двигался впереди нас и как-то странно глядел на опускавшего Лив на землю Найрэла. Возможно, хотел проделать тоже самое с кем-то. Найтизир позади нас щекотал словами свою мелкую подругу и недоумевающе плевался в сторону плетущихся прямо за ним по случаю странно одетых Карада с Юнсол. Лайлэн каким-то чудом оказался с краю платформы и пристально вглядывался в дно реки, предчувствуя и там лики Синего Ордена. Наш фуникулер пришел в движение и понес всех окунуться в просторы облаков.

Еще в пути мы, посоветовавшись, решили прежде, чем войти в Улиссан, от беды подальше, немного замаскировать лоста и фурию. Мы решили их пока не выбрасывать и просто присмотреться к ним. Раз уж они увязались за нами и теперь располагают общей с нами судьбой. Но куда их девать дальше – я решительно не знал. Может отправить назад в Вечнотень? Да, и они все равно припрутся назад. Да и на равнинах Улиссана они пострадают или погибнут, повстречавшись с кем-нибудь из солдат армий наших союзников. Маскировщик поначалу отнесся к ним с подозрением. Оно и понятно, два существа с ранее не ведомого ему мира, но, потом, похоже, всерьез загорелся затесать их в Палазники. Карад постоянно твердил о их с Юнсол пользе в борьбе за наше общее дело. “Мы будем полезны, поможем расправиться с Синевой”, – говорил он. Но о какой пользе шла речь, я пока что не понимал.

Теперь обе разноцветные и благоухающие гирлянды из цветов лартитов красовались пред нашими взорами, развиваясь по ветру, как два украденных с поля боя вражеских флага. В общем, пушистый Карад был похож на парня в розовой гавайской рубашке с цветами на перевес, а сконфуженная Юнсол походила на облепленное цветами огородное чучело. И не знаешь наверняка, собственностью своих способностей она принимала этот вид или ее разодели так наши геллфессы с Вервиной. На счет Эйдана эта акция не распространялась, ибо в какой цвет дракона не наряжай, он своей чешуи так и не сбросит.

Примерно на половине подъема начало происходить нечто странное. Словно раскат грома по всей поверхности движущейся плиты за мгновение ока расползлись сонмища трещин. За долю секунды распространившийся катаклизм не остановился на достигнутом и вонзил все расширяющиеся провалы в глубь структуры каменного круга. Подъемник принялся разрушаться на глазах и уже был готов рассыпаться в прах, когда все неожиданно прекратилось и сменилось цельным рельефом гладкой плиты. Готовые покорить небеса крылья нервно задергались за спиной, а Айлинель посмотрела на меня, как на сумасшедшего, видимо, таким испуганным было мое лицо, и повела рукой у меня перед носом:

– Рон, с тобой все в порядке, не перегрелся, Раэл перья подмял?

– Слегка… в глазах почему-то рябит, долго на свету не был, – проморгался я, стараясь отойти от нахлынувшего со всех сторон шока и отвести мысли Айлен от не нужной для меня темы.

– Уверен? – переспросила Айлен, серьезно обеспокоившись.

– Да. Нужно только снова увидеть Улиссан с его величественными шпилями и отражающими свет витражами, и все пройдет, – потер я взмокшие от пота ладони,

– Тогда крепись, уже не долго осталось, – подбодрила меня Айлинель, все еще тревожно всматриваясь в выражение моих глаз.

Что-то очень странное творилось по всем сторонам моего сознания, и не ясно было, какой за этим всем последует для меня конец. Уже не в первый раз действительность ударяет меня об оболочку моих иллюзий, искажая реальную перспективу и заставляя задуматься, что все вокруг в одночасье может разрушится, и уже не понять, какая из реальностей настоящая. Может этот мир всего лишь мираж, а правда сокрыта только в бесконечной череде разрушений, следующих за мной по пятам и ненадолго открывающих мне истинный мир. Мир, в котором единственно есть только Беда. Я мог лишь потереть ужаленное синим корнем место и представить себе, что все дело в нем, но теперь такой уверенности у меня не было, и вся собранная в кулак чуткость показывала мне, что это не так.

Серия скоротечных разговоров, раскидистые завывания ветров и слишком яркий свет привели платформу к открытому небесной глазурью округлому люку. Я взял себя в руки и пропустил голову сквозь заботливо раскрытую для нас печать неба и огляделся вокруг.

Весь метраж окруженной ваянием площади был заполнен встречающими нас радующимися детьми неба. Вставший на свое место сегмент мозаики находился в фокусе сотен и сотен геллов, которых не подпускали к нам только выстроившиеся перед ними стражники. Путь был один и вел он к статуе князя, под которой, собственно, и находился сам князь, восседавший на прозрачном троне из чистого хрусталя. А подле престола стояли несколько геллов, среди которых ясно виднелись Дардриил с молодой геллфессой, скорее всего, женой и, вероятно, младший сын князя Фелис, в руках которого интенсивно отсвечивал какой-то предмет.

Айлинель, Ливиэль, Маскировщик, Вервина и все остальные находились неподалеку и только ждали следующего нашего шага, поэтому Найрэл не стал томиться в триумфе и сразу же повел нас вперед под разгорающиеся звуки фанфар. Увидев отца, предчувствующая его реакцию не так давно сбежавшая из Улиссана Айлинель заметно занервничала, но, почувствовав решительную крепость моей руки, отбросила тягость и с легкой душой последовала вперед. Теперь уже весь народ Улиссана мог лицезреть соприкосновения наших рук. Шаг в шаг мы с Айлинель двигались по направлению к трону, раскрывая и остальным искренность наших чувств. Геллфесса всем своим видом источала участливость и целеустремленность, а я, подстать ей, увлеченно превращал свою угрюмую мимику в настоящее вдохновение.

Узнаваемые лица мелькают в толпе: Натти, Больдар, Ракит, Кроун – почему-то, идя к трону, я вижу их всех. Ликование толпы резко усиливается, приближая апогей нашего пути. Стража по обоим сторонам устья ковровой реки неожиданно колышется и выплескивает в нашу сторону нескольких геллов. В глазах у них горит синий огонь, а в руках блестит острая смерть. Переполох заслоняет идущих к престолу своей суетой и три гелла, возликовав от чуждой мне радости, шипят, обращаясь ко мне:

– Сердце Мира, Лепестки! – скрежещут их рты.

Ха! Потанцуем?! Взлет моего лезвия предрешит их судьбу! Неожиданно теряю пальцы возлюбленной, не могу нашарить рукой, пальцы другой руки тянуться к рукояти и вынимают из ножен его. Меч был готов отведать крови врагов.

Не миновал и удар сердца, когда позади прозвучал громкий отчаянный крик Айлинель, и из груди моей высвободился чей-то клинок. Пол метра разрывающей мою плоть леденящей стали проделали свой ужасающий путь и последним бликом красного острия осветили затапливающую все своей чернотой вселенную страха…

«Глаза в ужасе широко раскрыты, тело дрожит от страха и напряжения, руки тянуться с одной единственной целью – дать жизнь ему».

Это были не мои эмоции, не мой страх. Но они казались родными… они были родными. Я чувствовал нечто подобное, когда всей душой волновался за любимого человека, но ничего не мог для него поделать. Нет, эти эмоции принадлежали мне… они могли принадлежать мне, так как, та, что испытывала их, любила меня и была моей любовью. Это было сравнимо с тем, как будто кто-то протянул мне руку помощи, весящему над пропастью посреди обрыва. Я цеплялся за эту ладонь, но никак не мог за нее как следует ухватиться, она все время почему-то от меня ускользала и отдалялась, но я все равно тянулся за ней. И да, иногда, мне казалось, что это именно я протягиваю руку помощи, весящей над пропастью Айлинель, тянусь, тянусь, но она лишь соскальзывает еще дальше к обрыву, и вот-вот сорвется вниз насовсем. Но я не сдавался, а тянулся за ней вниз все сильней, всеми силами, всей страстью, всей жизнью своей желая взяться за ее ладонь покрепче, и, наконец, вытащить ее наружу, спасти и больше никогда не отпускать.

Я находился неизвестно где. И это где-то несло в себе одну нескончаемую бурю эмоций и сил. Где-то на периферии двух сознаний, двух разумов находился я. И никак не мог выбраться оттуда. Эмоции и отчаяние девушки передавались мне полным спектром всех ощущений и раскрывались настолько сильно, что, если б я был в сознании в этот момент, я тут же его потерял.

Ощущение потери, страх при скорой невозможности увидеть самое ценное в жизни. Жажда, жар в разуме сравнимый только с жерлом вулкана. Эта страсть, этот пыл, желающий достичь только одного, старающийся выдать ответ и спасти, не дать потери свершиться, остановить процесс смерти и не позволить мне уйти. И холод. Холод, что закрадывался до глубины души. Нет, куда-то в самый ее центр, в ту крошечную, но самую значимую песчинку в сердце, что хранит в себе целую вселенную, любовь и все те чувства, испытываемые к другому человеку, и дает бесконечное желание жить.

Я завис на периферии наших сознаний и совершенно не знал, что с этим делать. Я не мог ничего предпринять, а только смотреть, как моя половинка нещадно отдает всю себя судьбе, силе и каверзности той пустоты, что вознамерилась меня у нее отнять. Пропасть тянула меня на дно, глубина этой пропасти… Нет меры, чтобы ее измерить, есть только слово «КОНЕЦ». Эпитафия на могиле. «Таков и был мой конец» Вот он и настал… совершенно неожиданно, и… и это уже все… Но девушка не сдавалась, я чувствовал ее решимость остановить это падение в бездну, чувствовал протянутую ею ладонь и был готов за нее ухватиться.

– НЕЕЕТ!!! – вырвался опустошающий легкие отчаянный крик Айлинель, бросившейся на помощь умирающему мне.

Я… Пламя моей души… Оно отнюдь не собиралось затухнуть, а только возгоралось сильней, дабы чувствовать ее мысли, дабы не потерять связывающую нас нить никогда…

Те, кто напали на Ронета спереди уже были мертвы, и не успел выйти из него клинок, как смерть постигла и неожиданно пронзившего его спину близко знакомого гелла.

Мир замер, вокруг сгустились серые краски, повсюду растекалась алая кровь, на ухо что-то кричала Вервина, позади пыхтел Найтизир, но Айлинель ничего из этого не замечала. Наложенные на смертельную рану сияющие ладони отчаянно вливали в любимого опустошающее неизмеримое количество сил. Пытаясь почувствовать вновь забившееся сердце, Айлен была готова иссякнуть и отдать все, лишь бы снова увидеть пробудившуюся в нем жизнь. Почему-то энергии не хватало и казалось, что это конец. В глазах ее зареяла тьма, рок начинал уводить и ее в пределы вечного сна.

Но было что-то еще… что-то, что не давало геллфессе окончательно забыться и уйти в след за ним. На миг, всего на мгновение ей показалось, что это сам Ронет находился сейчас позади нее и ободряюще шептал ей слова на ушко. Невероятно мягкая ладонь держала Айлинель за плечо, распространяя по телу блаженное тепло. По венам потекли успокаивающие потоки безмерной силы. Она разом ощутила весь оживший на просторах площади невообразимо прекрасный узор. От плеч к плечам, от плеч к плечам шли вплетающиеся в него руки, сопереживающие ей геллы сотворили последний способный пробудить титана отчаянный шаг.

Айлен уже ничего не видела, глаза застилали слезы. Как-кап – они стекали по ее лицу, в конце своего пути приземляясь на его грудь. Могла ли неизбежность отступить пред силой ее чувств, могла ли отпустить лепесток чуткости из своих рук и пройти мимо? Какой во всем прок, если милого не станет? В какую сторону тогда будут глядеть ее потерявшие блеск глаза? Куда ей идти, и какой горизонт станет для нее обителью? Последняя пропитанная лучами солнца слеза упала на лицо возлюбленного, и мир, огласившись слабым сердцебиением, устремился вскачь.

Глава 13

Дыхание, ровное спокойное дыхание спящего человека прорезало мой слух. Я осторожно приоткрыл один глаз, чтобы увидеть, кто это так мило сопит. Видимость бардового балдахина над головой меня не воодушевила, а вот уютно примостившееся рядом солнышко – Айлинель – даже очень. Я потянулся вверх и понял, что почему-то являюсь очень тяжелой в плане веса личностью. В добавок ко всему я был полностью гол и одежды на периферии зрения не видать. Упс… А что привело меня к такому состоянию? – попытался вспомнить я. На дворе был ясный денек, присутствовал гомон, свист, и салютующие приветствия геллы. Ага, Айлен тоже была рядом и вела себя подобающе. Остальные плелись позади и времени глядеть на них у меня не было. Брат Айлинель Найрэл шел впереди… Когда? Когда, что? Не помню! А ну-ка, напряги память, дружок!

Кто-то выскочил и что-то предпринял по отношению ко мне? Что? Закидал лепестками цветов? Нет. По-братски обнял? Нет! Облил на голову ведро холодной воды, чтобы жарко не было? Нет! А что тогда? Да, ага, они что-то кричали, глядя на меня, а потом… пустота… Или нет? Помнется, холод посреди этой пустоты и еще страх, но что привело меня к ним? Какую палку вставил Орден в мои колеса? Холод, разрывающий легкие холод пронзил мою грудь, а за тем и все тело. Следующая мысль привела меня в настоящий шок. Комната завертелась, по коже пошли когорты мурашек, закопошились онемевшие конечности. Это был меч! Чужой меч, который пробил меня насквозь!!! Я вздрогнул, лежащая рядом девушка пошевелилась и открыла глаза.

– Ты жив, Рон! – радостно возопила она, очи ее могли поспорить своими размерами с спутниками Юпитера.

Девушка неожиданно прытко приблизилась и принялась спускать одеяло с моей обнаженной груди. – Шрам белый, как зародыш ангела! Ты в самом деле жив?! – то ли подтвердила, то ли спросила она.

– Да, жив, и почему-то чувствую себя тысячетонным мамонтом, – вымолвил я заплетающимся языком, недоуменно глядя на неумолимо приближающееся лицо моего Раэла.

– Ты жив! – не унималась она, тем не менее не давая мне своими губами вставить и слово в свой монолог.

– М-ва! Мягко, но руки давят на грудь… – прошепелявил я, ощутив странные покалывания во всем теле.

– Прости, – отстранилась она, и, не удержавшись чмокнула меня еще и макушку.

У меня были довольно странные ощущения: было и тепло, и холодно, кружилась голова. Я не знал, что мне делать, поэтому позволил ей дальше немного всем поуправлять здесь.

– Хо… холодно… – задрожал я, тихим сапом взглянув на приоткрытое ветерком окно.

Она посмотрела на мою гусиную кожу и с неохотой закутала меня в теплую броню.

– Как ты себя чувствуешь? – присела она чуть ли не на меня и встревоженно всмотрелась на мою физиономию.

– Как заново родился! – ощерился я.

– Хм, вообще-то я тебя с того света вытащила, а ты еще и иронизируешь, – поставила она на мой беззащитный нос свой острый ноготок.

– Прости, не удержался. Думаю, скоро смогу ходить, тело потихоньку отходит и онемение куда-то проваливает, – честно ответил я.

Дальше можно было учредить глупость, поэтому я промолчал, давая ей повод самой завести этот разговор в неведомые для меня края.

– У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидела, что с тобой происходит, – возвращая лицо к пасмурному небу, обронила она.

Утешение… где мне достать хоть чуточку этого без сомнения необходимого средства?

– У меня тоже за тебя сердце болит. Перестань, Айлинель, не надо, в глазах влага стоит, – попытался я сдвинуть ее мысли к более светлому небу.

Она немного зажглась, как искорка посреди темного леса, и снова спросила меня:

– Ты… помнишь?

– Да, вот только кто этот мерзавец, я как-то не удосужился разглядеть, времени не было, – пожал плечами я.

– Это был Больдар! – сорвалось с ее уст.

– Разорви голову мне дракон!!! Как? Какого черта? Я всегда считал скрытым агентом Гловина!

– Вот так. Видно, в нем возобладала Болезнь Ордена, которая ранее тщательно скрыта была, и, увидев Точку Гриндиса на параде, идущую к уничтожению Синевы, он решил разом расправиться с ней.

– А кто остальные? – похолодев, поинтересовался я.

– Их ты не знаешь, обычные геллы… – беспечно ответила Айлен. – А вообще, мне многое тебе предстоит рассказать… и жители города надеются тебя увидеть.

– А где эта комната? Не узнаю ее… и сколько времени прошло с момента, хм… моего спасения? – заиграл я уставшим языком.

– Внешний каркас дворца. Периметр третьего яруса. А проспал ты, дружок, целую вечность, три дня прошло…

– Как три дня? – удивился я. – Серьезно?

– Да…

– Ну и дела… И что от меня теперь требуется, совет ведь не проспал еще?

– Видимо, молящиеся за твое выздоровление геллы вовремя тебя разбудили.

Я навострил уши. Да, что-то такое слышалось за окном, кто-то что-то бубнил себе под нос, или вроде того, какие-то размеренные слова…

– Их очень взбодрит мое появление на публике? – заворочался я, сумев сжать правый кулак.

– Ты же не думаешь?.. – ухватила она меня за холодную ладонь.

– Кажется, я смогу, силы стремительно возвращаются ко мне, – сжал я левый кулак.

Она посмотрела на меня, как строгая учительница.

– Ты уверен, зачем тебе эти геройства? – вопросила Айлен, похоже, тоже ощутив холодок.

– По статусу положено, – буркнул я.

Моя воля больше не могла бездействовать. Три дня прошло, вырезано из жизни. Придется пойти ва-банк, Айлен не увидит меня слабаком.

Я еще больше скосил на нее свой взгляд.

– Я должен оправдать их надежды и высунуть нос!

– Да уж, неужто ты даже и в самом глубоком сне сумел с ним спеться… Думаю, именно этого хотел бы мой отец, узнай он о твоем, хм… пробуждении, – насупилась Айлен.

– Все получится, это необходимо! – заверил я ее, налепив на лицо что-то вроде уверенности.

– Елы-палы, точно сговорились! – вскипятилась она. – Без пяти минут, как ожил, а тут сразу такое.

– Крылышки не дадут мне упасть, – поднял я голову и притворился, что она не кружится. – Видишь? Все нормально…

– А что взгляд крутится? – усомнилась она.

– Красивая комната… мне нравится, – сфокусировался я и опустил голову на подушку.

– Ну… тогда я скажу князьку, пусть все подготовит… – не уверенно процедила она.

Уверен, у нее было еще много всего, что она могла мне влепить по этому поводу, но не стала. Как же я ее люблю!

Коридор, смещенный центр тяжести и два поддерживающих меня стражника… надбавка сил, заставляющая выйти из-под их опеки и идти самому… Рядом идут Айлен и Лив, сообщившие мне, что остальные уже ждут появления героя. Вижу свет, нетерпение ведет меня под его лучи. Хочется поскорее увидеть друзей, да и всех остальных, кто, не взирая ни на что, тяготел за сохранность моей души.

В тенях двух поддерживающих потолок алебастровых колонн движутся какие-то тени. Узнаю в их лицах Маскировщика и Вервину, приветливо машу им уже на удивление легкой рукой. Те отвечают мне легким изумлением и сдержанными улыбками. Замечаю, что уже не плетусь по полу, шаркая ногами, а плыву по воздуху, легкими вибрациями крыльев возносясь над землей. Найт кидает мне подушку безопасности, говоря, что для меня погода за окном нелетная. Отмахиваюсь от Найтизира и показываю язык Вервине, которая начинает распространять те же лозунги, что и Найт.

Айлинель бросает в мою сторону крайне предостерегающий взгляд, а Лив широко раскрывает глаза, глядя на меня под потолком. Вижу Уриэля, Дардриила, Найрэла и Фелиса, выстроившихся в ряд на балюстраде у меня перед носом. Уриэль стоит на балконе, приветствуя собравшуюся толпу, руки его указывают в мою сторону, а глаза смотрят с недоумением. Я почему-то не могу опустится вниз, тело легко, как перышко, а чертовы крылья стремятся унести ввысь. Спасает положение вовремя сообразившая Айлинель, которая, ухватив за ногу, словно какой-то воздушный шарик, опускает меня на пол и слегка подталкивает на приглянувшуюся мне взлетную полосу. Неуемно машущий руками в мою сторону Уриэль наконец находит меня и буквально вытаскивает на танцпол.

– Узрите же возродившуюся из пепла Точку Гриндиса! – провозглашает князь.

Мне невмоготу, крылья просто сбрендили. Сейчас улечу!!! Невидимые за балконной балюстрадой Найт и Вервина хватают меня за ноги, силясь удержать. Великое множество собралось поприветствовать меня. Народ аплодирует вернувшемуся из лап смерти герою и активно салютует мне, я только улыбаюсь, когда в добавок ко всему в плен моих ног попадают согнувшиеся в три погибели стражи.

– Герой вернулся, и крылья его принесут нам победу! – провозгласил Уриэль, когда все державшие меня пальцы разом разомкнулись, и неуемная сила катапультировала меня ввысь.

ОТ КУДА К ГРИНДИСА БАБУШКЕ У МЕНЯ СТОЛЬКО СИЛ?!

Народ уже ревет, горящими взглядами сопровождая стремительно летящую цель, в воздух летят разноцветные шляпы и чертова прорва платков. Бушующий океан геллов колышется, как бьющиеся о скалы волны, на спинах их разом распускаются тысячи белых цветков. Миграция детей неба в родные просторы преподносит сюрприз. Как покинувшие свои цветки бабочки, готовые пересечь океан, вихри вознесшихся в небо созданий соединяются в одну завораживающую взгляд неукротимую стаю…

Ходки по комнате из стороны в сторону, сидящая в кресле искоса глядящая на меня Айлинель, барабанная дробь Маскировщика по запертой двери… Переполняющая меня энергия бурлила ключом, не давая остановиться ни на секунду. Айлен уже пыталась меня успокоить, но все оказалось тщетно, а привязывать себя к чему бы то ни было я не хотел, все равно не удержит, к тому же скоро вышибут дверь. Лавандовые ручки не помогли, поэтому в ход пошел занявший меня целиком разговор. Ведь думалка моя непрестанно работала, выстраивая сотни планов, как же мне от сюда сбежать, прихватив с собой Айлинель.

Судя по всему, вытащившая меня с того света Айлинель влила в мое тело колоссальное количество сил, потому что такой бурной реакции на воскрешение – не ожидал никто, и прилетевший в ночное время к окну той самой комнаты бешенный гелл, приведший ее в беспорядок и заперший дверь на замок, только подтверждал сей факт.

Из уст Айлинель выстраивались все новые и новые подробности того, что происходило после моей “гибели” и что выяснилось в ее последствии. Больдар, действительно, оказался зараженным Болезнью Ордена. Кроме того, он учудил гораздо больше дел, чем я мог даже представить, но это потом… Стрела в сердце – подлый удар влетевшего мне за спину Больдара сподвиг Айлинель на сокрушительную атаку Раэлис ему в живот. Далее последовала моя самая настоящая смерть, на ране которой воспылал ослепительно прекрасный узор. По какой-то необъяснимой причине ресинье – мое воскрешение – оказалось крайне энергозатратным делом. Вонзившая руки в мою рану Айлинель по началу пыталась перевесить чаши весов в сторону жизни самостоятельно, затем на помощь ей прибежал Фелис, считающийся самым сильным целителем геллов, которому тоже мало что удалось. После движимые призывами Найта и Верви к воскрешению стали присоединяться все новые и новые дети неба, вокруг двух обессиленных геллов начала вырисовываться световая жизненная звезда. По нитям из рук и плеч потекли потоки силы, которые в конечном итоге совершили деяние и сподвигли мое сердце на новый удар. Наполняемая ими чаша жизни заполнилась до краев, и необузданная благостная сила расплескалась по всем сторонам, чуть ли не выбивая стекла из окон домов.

– После того, как забилось твое сердце, мы попытались воскресить и Больдара, чтоб допросить, – рассказывала Айлинель, – но, по всей видимости, твердо засевший в нем Синий Элемент не позволил нам этого сделать, тоже было и с остальными, напавшими на тебя.

Я взлетел и протаранил собой вещевой шкаф на другой стороне покоев.

– Прости, отвлек, продолжай, милая, – пробормотал я и стек по дверце шкафа на пол.

Вторым аспектом непревзойденной маскировки Больдара оказался некий Осколок Синего Сердца, находившийся в шее у старейшины Гловина. Вышло все так: как только Больдар был мертв, засевший в шее старейшины странный синий штырь, именно так его описывала мне Айлен, выпал из тела Гловина, и гелл, будто очнувшись от долгого сна, начал в конце концов прозревать. Вспомнились частые провалы памяти за неопределенный промежуток времени, резкая боль в спине и затылке, странные и словно чужие мысли, необдуманные решения, нападение на дракошу и на меня в моих покоях, в частности. В последствии Гловин решил все рассказать Уриэлю и обратить его внимание на корень проблем.

Больдар ухитрился каким-то образом подсадить образчик силы Вордарога в тело Гловина, но, как Айлен сказал Уриэль, Гловин оказался крепким орешком и постоянно противился воле Осколка. Поэтому Больду пришлось изрядно попотеть, внушая Гловину свои мыслишки. В общем, что-то из того, что знал Уриэль, он все же мог рассказать. Старейшиной манипулировали, поэтому глупо было винить его за то, что произошло.

– Подводя итоги, можно сказать, что он обвел всех нас вокруг пальца. Хотя, если задуматься, некие признаки в его поведении все же были. Но ведь он странный субъект, поди пойми его такого… – сообщил я Айлен, продолжая расхаживать взад-вперед. – А если вспомнить налитые кровью глаза и странно изменившуюся мимику Гловина, когда мы боролись с ним за браслет у меня в покоях, то да, теперь я узнаю в его чертах лицо Больдара.

Стук в дверь заглушил новые слова Айлинель, тем не мене следующая ее фраза прозвучала удивительно четко:

– Скоро Уриэль придет, может приляжешь чуток? Я еще сказок расскажу...

– Не могу, Айлен, и не знаю, как на это отреагирует мой организм.

– Ладно, – покладисто согласилась Айлинель. – Он некоторое время был занят с гостями из Граней, но сейчас, думаю, ему уже сообщили, где ты, и отец движется к нам. А пока, дружок, лови заключительный сюжет.

Последней, или, наверное, самой первой выходкой больданутого было убийство того типа, что как все думали пытался подстрелить Айлинель. И на эти тени происходящего пролил свет последний поступок болезного Синевой Больдара. По прибытию в Улиссан Уриэлю поведали о том, что Больдар по пути домой расправился с пытавшимся убить его дочь больным Синим адептом. К этому пониманию, его подтолкнул, естественно, друг князя Гловин, который знал, что тот самый убитый был человеком Уриэля, скрытно посланным защитить Айлен. Князь не знал всей картины целиком и поэтому поверил не раз спасавшему его жизнь другу и оставил все на самотек, а после смерти настоящего виновника всех перипетий и рассказа Гловина о Осколке, Уриэль все понял и поведал об этом своей дочери, Айлинель. Больдар – Синий, агент Уриэля – нет.

Получается, что на самом деле агент целился не в Айлинель, а в Больдара. Помнется, он тогда как будто бы в нерешительности застыл, и, по-видимому, решив расправится сначала с драконом, в последний момент перенацелил стрелу на него. А запаниковавший я все неправильно понял и в итоге лишь помог настоящему Синему получше замаскировать притаившуюся в нем сущность. Судя по всему, тайный защитник Айлен только подозревал Больдара, и сперва хотел к нему присмотреться. Почему-то он не нашел другого выхода, как только оставаться неузнанным геллами. Сейчас мне кажется, что Больдар уже тогда им как-то манипулировал. Ведь способы доказать свою личность у того наверняка были: какая-нибудь бирка, жетон или некий знак, что он работает на Уриэля – чисто на всякий случай. По-видимому, он хотел дойти с нами до самого Улиссана, по пути накопав на Синего побольше доказательств, но тот как-то его провоцирует или запугивает и в итоге тот расстается с жизнью.

В какой-то момент пролившего свет на происходящее рассказа, разгоряченное сознание привело меня к еще одному выводу:

– Ух, так это значит, Больдар тогда опрокинул мне на голову подъемник в библиотеке! – вылетело у меня из уст. – Он был первым, кого я тогда увидел у выхода, и одним из первых, кто отрапортовал Гловину о случившемся – он всему виной!

– Скорее всего, ты прав, Рон, ведь все указывает на него, – согласилась Айлинель. – А Гловин, похоже, чист.

Ну вот, а я тогда подозревал беднягу старейшину чуть ли не во всех смертных грехах и решил, что это его проделки, – следом за репликой Айлен пронеслось у меня в голове. Хм, а стрела, пущенная мне в плечо в лесу у входа в Лазейку, тоже его рук дело? Не факт, не факт, в конце концов, недоброжелателей у меня хватает… Хы! Но Больд… Больд отличился пуще остальных. Чем дальше, тем веселее…

Пока я пребывал в бессознательном состоянии, потрясенная произошедшим Айлинель все три дня оберегала меня, отказываясь покинуть комнату даже на десять минут. Навещавший ее отец и сестренка Лив поведали ей всю эту историю и наказали хранить ее в тайне от всех, кроме Точки, а кому надоони уже все сообщили. Конечно, их присутствие успокоило мою малышку и привело в чувства, так как даже сам Фелис, пришедший вслед за отцом предсказал ей благоприятный исход. Дардриил и Найрэл тоже находили время проведать меня и приободрить Айлинель. Все в некотором роде приостановилось, после того, как меня насмерть пронзили мечом, но сейчас процесс идет своим чередом и город пребывает в подготовке к совету. Да, приходили и все остальные: Найт, Верви, Эйдан, Лайлэн, Нари и даже Карад с Юнсол. Последним клявшимся мне в вечной верности личностям было достаточно беглого взгляда в дверь комнаты, дабы удостовериться, что я жив. Обо всех позаботились, выдали покои, умыли, накормили и спать уложили.

– Тук-тук-тук! – вновь протарабанила дверь, за которой послышался приказ ее отпереть.

– Это мой отец, нужно отпереть дверь, – по округе разлились слова Айлинель.

– Можешь открыть, от них все равно никуда не деться, – разрешил наматывающий воздушные круги по комнате я, слыша буквально каждый исходивший из-за двери нетерпеливый вздох и зычное шарканье ног.

Айлен, не теряя ни секунды, подплыла к двери и повернула ключ. Дверь распахнулась, впустив внутрь себя князя и всех остальных нестерпимо ждавших моей аудиенции личностей.

– Где этот феномен?! – прозвучал голос протиснувшего в дверь Маскировщика.

В головокружении проступили какие-то лица, но наверстывающий упущенное организм в силу своей подвижности не дал их разглядеть.

– Да вот же он! – указал кто-то из них на меня.

– Божечки, какой тут кавардак, – опрокинула слова Верви.

Кто тут у нас? Серый сгусток на кругу – «а» – видимо, Уриэль, черный на кругу – «б» – Лив или Гловин, не разобрать… а может они оба и сразу. Еще поворот – светлая вспышка Вервины и меланхольные тона Найтизира.

Они что-то говорят, слышатся какие-то фразы, но далеко не каждую удается понять, чувства настолько навострились, что малейшие колебания воздуха вызывают ошеломляющий своей громкостью звук в ушах, а я между прочем лечу. “За ноги, за руки, да хоть за что ни будь” – каким-то чудом пробивается малопонятная фраза одного из собравшихся вокруг. Чувствую притяжение окна, неумолимо хочется завернуть туда и унестись прочь. Они хотят остановить меня. Не стоит этого допускать, ни в коем случае не стоит. Нужно улепетывать от сюда, пока рыбака не унес охлаждающий кошу шквал, который способен поглотить его и не дать увидеть новый прилив. Боже, я брежу?

Что-то опускается мне на голову при очередном обороте моей оси, ловчая сеть обволакивает ловящего свободу на живца рыбака. Не могу остановиться, рвусь в окно, они все что-то кричат, кажется, Уриэль запрещает бить меня по голове. Почему? Сбегу ведь. Еще одна сеть – не способен лететь, падаю, странным образом приземляюсь на кровать, слезы обжигают глаза, в комнату вбегает еще один неблагонадежный сгусток: фиолетовое пугало с чем-то в руках.

– Пшик! – в лицо бьет сиреневый дурман.

Голова кружится, как у вечно пьяного портового грузчика, из меня, как будто вылетают белые шальные искорки, которые уносятся прочь через окно. Я слежу за ними, протягиваю руки, пытаясь их поймать, понимаю, что эта взвесь исходит из меня самого и под действием каких-то сил покидает меня. Вместе с искорками уходит и разрывающая мое тело необузданная сила. Я не хочу ее терять, но прежнего запала уже не ощущаю. Под действием чего-то, что находится у меня под рукой еще слегка успокаиваюсь и в мареве происходящего слышу чьи-то слова:

– Это должно помочь выветрить дурь из него, – прозвучал едва знакомый слегка искаженный тем не менее разбирающийся во всем наркотическом аляповатый голос.

– Проследи за этим, алхимик! А результаты мы увидим сами, – кто-то говорит голосом князя.

В глазах еще стоит туман, и от любой пересекающей комнату на миг заслоняющей свет тени исходит боль.

– Смотри, Натти, он еще нам понадобится, так что не угробь малого, – раздается расплывающийся по комнате голос Ливиэль.

– Я горжусь им! – достается мне искренняя похвала Маскировщика, что совсем не вязалось у меня в голове.

– От чего же? – накатывается эхо от слов Вервины. – Это всего лишь отличный экземпляр шизанутого влияния геллов на умирающий организм.

Дальше я этот бред не слушал, потому что был всецело поглощен своим.

Мне не нужны были ее слова, я и так все сполна ощущал, возможно, даже сильнее, чем прежде. Она взяла мои ладони в свои, исходящие от меня блики принялись обволакивать ее запястья, затем локти, плечи, а потом и всю целиком. Связь с исходившей из моего нутра силой как будто начала затухать, меркнуть в проскальзывающих меж нами мириадах чувств.

– Я здесь, милый, все будет в порядке, успокойся, – утешающе прошептали глаза Айлинель.

Пока я видел только ее и уносящиеся к оконному промежутку бледненькие огоньки, но мне этого совсем хватало, я был счастлив лицезреть ту, кому завещал свое сердце, и никто не мог сейчас отнять у меня этих чувств.

Вскоре заполонившие все вокруг трепещущие огоньки стали темнеть, освободив для меня остальной обзор и странным образом прояснив глаза. В ушах уже не стоит гул сотен ветров, слова слышатся ясно и четко, ураган поглотивших меня внушительных сил затих в распахнутых ставнях окна. Я по-прежнему был крайне энергичен, все ощущалось сполна, хоть телегу на себе тащи, но, по крайней мере, теперь я мог контролировать давящий на меня порыв и не дать ему унести меня, бездна знает куда.

Айлинель отстранилась, наконец заметив всю деликатность ситуации и проступившее на моем лице пакостное смущение. Вазир вас за ногу! Что уставились? Я встал с постели, последовав примеру Айлинель, чтоб не создавать еще больших конфузий, и гнусаво посмотрел на Натти:

– Ну что, док, управились твои потертые в прах червячки?

Он слегка изумился:

– Откуда ты?.. – а затем произнес, криво улыбнувшись. – Все-таки не угробил, как прискорбно…

Я размял руки и вдохнул свежий воздух, захотелось чуток полетать, но путь мне загородил держащий сеть Найтизир и малышка Вервина.

– Все в порядке, Ронет? – настойчиво посмотрел на меня князь Уриэль.

– Да, – почесал я в затылке, – могло быть и хуже, но не взорвался ведь, – тут я повернулся к Маскировщику и попытался насыпать ему под ноги чуток раскаяния. – Прости, Найт, я не мог тебя впустить, крылья мешали.

Маскировщик переглянулся со мной, но, видимо, под действием каких-то чар, промолчал.

– Он здоров! – резюмировала Лив, сделав один неопределенный шаг и чуть не наступив на ногу Натти, которого неудержимой силой тянуло по ближе к моей Айлинель.

– Видимо, да, – задумчиво нахмурился князь, обратив внимание на самого скромного из присутствующих здесь. – Что скажешь, Гловин, не многовато для одного вечера?

– Прости, друг, но это не может ждать. Я чувствую его рок, что-то идет по моему следу, что-то очень могущественное… – запинающимся голосом вымолвил Гловин, – все решит Точка.

– Что происходит? – оживился я.

Айлен чиркнула по моей ноге носком сапога:

– Сейчас?! – спросила она.

– Если Гловину не помочь, с ним может произойти нечто ужасное, – с грустью посмотрев на младшую дочь, произнес князь.

– Как всегда! – бросила Айлен, крыльями подняв пыль позади себя.

Эксплуатация по всем фронтам, но я, как водится, не мог не выручить соратника в беде, даже если это могло стоить мне многого.

– Что от меня требуется? – серьезно взглянул я на Гловина.

– Вот, – раскрыл ладонь он.

Замерцал синий Осколок, лазурные блики исказили длань гелла, уходящие куда-то по своим делам белые искры развернулись и потянулись ко мне, по рукам побежали видимые только мной зеленые молнии проснувшегося меча, который тут же высвободился и направился прямиком к вытянутой руке старейшины. Желание уничтожить этот предмет превратилось в страсть, а затем и в цель всей моей жизни. Никто не успел издать ни единого звука, когда занесенный над рукой Гловина меч погрузился во внутрь таинственного осколка и унес мое сознание вдаль…

Я увидел синий словно созданный из туманного огня коридор, вросшие в его структуру индиговые щупальца и ощутил чье-то зловещее присутствие по среди всего. Сквозь туманную оболочку с трудом проглядывались все собравшиеся в моих апартаментах ошарашенные фигуры. Осколок на руке Гловина стал вновь погружаться в плоть, чтобы поработить его. Прямая дорога от Синего Сердца была проложена и шла она прямиком во дворец Улиссана и, если это не остановить, мы потеряем не только старейшину, но и весь город целиком. Осколок в конце концов отыскал путь к своему хозяину и сейчас всеми силами стремился привести его мощь сюда. Ведь это совсем не обычная вещ, а, быть может, даже равноценный Лейглавирну артефакт врага, который, почувствовав антагониста, ударил в спину всего так долго создаваемого союза. Так что разгорающийся на моих глазах портал вполне себе мог привести сюда всю армию Синевы и расправиться с нами раз и навсегда, и никто этого даже не предполагал.

— Иди же, сразись со мной, Посланник чуткости Его, попробуй остановить неизбежное, — шепот самой бездны заскрежетал у меня в голове.

Но также нельзя… Почему со мной всегда происходит всякая хрень?!! На клинке воссияло зеленое серебро, путь из паутины коридоров превратился в ровную, продольную тропу.

— Не стой, ступай по стопам вечности, — ненавистный голос заскребся у меня в голове.

Выбора нет, если не получиться – все потеряет свой сакральный смысл и сгинет в потоках неописуемой мощи врага.

– Иду, иду, ставь на огонь чайник, качай сериал, смотреть будем, – молол я чепуху, пытаясь хоть как-то успокоить возникший во мне мандраж.

Вордарог проложил собственный путь сквозь все разделяющие нас Грани, чтобы сокрушись своих врагов, но и мы кое-что можем, и это кое-что было последней моей надеждой.

Делаю один шаг, за мгновение преодолеваю громадное расстояние и чувствую близость синего демона, чей взгляд не отпускает меня ни на секунду. Еще шаг, словно виток по необъятной спирали, и много, много Граней позади.

— Ты близко, я ощущаю тебя и уже трепещу пред твоей силой —

Делаю последний скорее всего самый долгий шаг в своей жизни и переношусь прямиком к нему… Пропасть, немыслимой глубины пропасть и беспросветной синевы туман. Зацикливаю всю чуткость на острие клинка и нахожу таящегося в лазури врага. Чешуя скорлупы его яйца сыпется на глазах, трещины пульсируют в такт могучему дыханию, а пронизывающий душу инфернальный взгляд, казалось, терзает всю бренность моего бытия и испепеляет жизнь в прах.

Очень трудно не поддаться всему и сконцентрировать волю в кулак. Руки дрожат, тело обливается потом, все нервы накалены до предела, однако полученная от сотен геллов энергия помогает мне и сейчас, направляя все Лепестки Чуткости прямо в лицо возникшего передо мной синего дьявола.

Тщетно, клинок пронзает туман, но цель так и не достает, место преподносит шутку расстояний, и главный злодей оказывается вне зоны моих потуг. Стараюсь зацепить мечом хоть крупицу используемых против меня сил, чтобы противопоставить их Вордарогу.

Но Вордарог хитер, существо не предпринимает ничего, а только ждет, пока весь мой мир рушится на глазах. Вижу все разрастающийся, раскрывающийся прямо у меня в комнате огромный портал, вижу вылетающие из него копья, пронзающие любовь и друзей.

– НЕТ! – кричит пламя моей души, стараясь дотянуться до зарниц врага.

Смерть пришла за тобой, моя Айлинель. Слышу неистовый смех двух воспаривших над яйцом Вордарога ужасающих своими размерами лазурных драконов. Понимаю, что проиграл, падаю на колени и в последней попытке вендетты вонзаю меч в структуру проложенного Вордарогом Пути.

– Ответка от схлопывающегося портала зацепит и тебя, тварь! – по всем фронтам орет бушующий во мне алый огонь.

Трудно разрубить Лазурь, но Лейглавирну, именно ему – это подвластно! Все рушится, проклятье времен опадает и схлопывается, на волнах хаоса унося меня в один край и реверсом обратной стороны ударяя Вордарога в раскрытую синевой туманную пасть.

— Я НАЙДУ ТЕБЯ!!! — вслед мне доносится леденящий кровь крик Синевы.

Последствия идут за мной, смерть готова постигнуть заведшего ее в город глупца, бесконечная череда потерь будет преследовать меня во век, ошибка растерзает мое имя на части, а забытье не принесет покой, но странным образом умиротворяющее мою суть зеленое серебро приводит мир вспять.

Глава 14

Я увидел ее, она увидела меня, удивлению нашему не было конца. Только обнявшие друг друга руки и ощущения прикосновений говорили о подлинности происходящего. Миг, миг, еще миг, каждая секунда, проведенная рядом с ней, словно избавляла меня от всех невзгод и возвращала миру его бесподобный цвет. Я только что потерял все и через мгновение снова обрел. “Она жива! Она жива!” – доносил каждый удар ее сердца.

– Я думал, что потерял тебя, – тихо всхлипнул я не в силах сдержать исходящий от всего пережитого порыв и все еще не веря своим глазам.

– О чем ты говоришь? – пошевелилась она, успокаивающе водя руками мне по спине. – Мы ничего не видели, ты только на мгновение как-то поблек, после того, как занес меч, а затем столь же внезапно прояснился и тут же бросился обниматься.

От Айлинель я смог отойти только на расстояние вытянутой руки.

– Это был Вордарог, он открывал портал сюда, вызвал меня на поединок, а после убил вас всех. Я проиграл, но разрубил выстроенный им путь, – выплеснул все наружу я, постаравшись не уйти в воспоминания целиком.

Я попытался подхлестнуть свою соображалку и тут же бросил взгляд на Осколок, находившийся в руке Гловина. По ладони струилась кровь, рассыпавшийся на мелкие частички Осколок замерцал и растаял синим дымком у всех на глазах. Гловин ошалело встряхнул рукой и резко сказал:

– Я видел «его», он вновь пытался закрасться мне в разум и приказывал убить всех вас. Противиться было невероятно тяжело, однако все почему-то разом прошло, – под конец покачал головой старейшина.

– Давай, посмотрим твою руку, – подошла к нему Лив. – Я поправлю нанесенный им вред. Обещаю… а остальные пока разберутся, в чем собственно дело.

– Видимо, Вордарог застал в врасплох вас обоих, – нахмурил брови Найтизир.

Да, именно так он все и устроил… Путь, портал, тщетность и смерть. Трудно, трудно вернуться оттуда и сообразить, где действительность.

– Ты пережил очень трудный момент, но ты здесь и... – помогла мне очнуться Айлен. – Все будет хорошо, Рон, поверь!

– Ты что-то видел, что-то, что попыталось тебя сломить, что-то очень реальное и всеобъемлющее, и невероятно пугающее, – наставил мои мысли на несколько другой путь Уриэль.

– Он заставил меня сомневаться во всем, поверить в тщетность любых усилий и заверил меня в том, что вы все мертвы, – осипшим голосом потрясенно выдохнул я.

– И какой из всего этого напрашивается вывод, Ронет? – спросил Маскировщик.

– Видение, морок… – пробубнил я. – Что?! Это все было не взаправду?

– Именно! – подтвердил Найтизир. – Ты видел Связующую Нить, пуповину, идущую от Синего Сердца к его Осколку. Путешествовало твое сознание, а не ты сам, оно и подверглось риску. Но ты здесь, ты выбрался, Ронет, и, надеюсь, ты по-прежнему в здравом уме.

Он защищал свою Нить! Путь в пропасть, испытание, способное сокрушить меня, повергнуть в ужас и заставить сдаться. Конечно, – Найт прав!

– Я шел по Нити к нему, желая остановить его и не дать уничтожить Улиссан. – произнес я, невольно выудив из-за спины крылья и обвернув их вокруг себя. – Он заманил меня в ловушку и хотел сломать, но я разрубил Нить и все стало на круги своя.

Да, а ведь такие Связующие Нити есть и у Гриндиса с Лейглавирном. Откуда ему про них известно? Ладно… Сейчас это не так важно. Нить рассечена – артефакт мертв, клинок не чует Синевы. Значит, сегодня я, действительно, победил.

– Ты и в самом деле спас нас всех, хоть и по-другому. Спасибо, Рон, – получил я так необходимую мне благодарность от Айлинель.

– Это Айлинель намекает на меня, ведь моими мозгами все намереваются править злые силы мира сего, – пристыжено потупился старейшина Гловин. – Мне так это все надоело…

– Крепись, друг, то ли еще будет… – с серьезным выражением лица подшутил князь Уриэль.

Геллы, геллы… А я не был уверен, что это была шутка, ведь точки в этом мире – моя прерогатива и ставлю я их, мягко сказать, коряво и всегда на чьем-то лице. Так что, стой рядом и получай.

– Раз Рон разобрался, значит, правильную Точку избрал нам Гриндис! – нашлась Вервина.

– Ну, не знаю… – поводил по полу носком сапога все время молчавший Натти, как-то неподобающе уставившийся на Айлинель.

Дальше натянутая до предела обстановка пошла на лад, и все непонятно по какой причине собравшиеся в моей комнате субъекты принялись испускать подходящее случаю благоразумие. Все окончательно образумилось, когда в лице князя блеснула самая здравая мысль из всех на этот момент:

– Думаю, раз у никого из нас больше не осталось никаких важных дел, все согласятся на ужин, – добродушно улыбнулся Уриэль.

– Великолепная идея! – поддержала отца Ливиэль.

– Всецело за! – просеяла Айлинель.

Все быстро согласились, а Вервина, взглянув на мой беспорядок, ехидно произнесла:

– Главное обстановка!

Ага, обстановка в моем пустом желудке уже порядком меня тяготит, с завтрака уже, наверное, прошла целая вечность. Койотом воет живот, да и в горле поселился иссушающий зной.

– А выпивка будет? – потер руки я, краем глаза заметив, что Натти вознамерился похитить у меня Айлинель. – А то мидихлорианы в моей крови слишком изголодались.

– За счет заведения! – ужалил меня в оголодавший бок Найтизир. – И выпивка и закуска – все будет.

– Так чего же мы ждем? – поинтересовался я, в последний момент умыкнув свою геллфессу из лап чудовищного алхимика Улиссана…

– Приятного вам вечера! – разлил всем вино по бокалам услужливый гелл, представлявший здесь подобие слуги.

– Ронет, я все хотел спросить, кто такой этот ваш Лайлэн, и какие у тебя имеются на него планы? – поставил кубок на стол князь.

Сколько он знает? – подумал я, отхлебнув немного вина. – Судя по выражению лица Маскировщика – все! Ведь они с ним – старые друзья… и связи у них явно налажены.

– Он алмаз! – произнес я, еле заметно обведя взглядом шныряющую то тут, то там прислугу. – Такое пережил и, в конце концов, освободился – это многого стоит, тем более в наших отягчающих обстоятельствах. Я думал, продемонстрировать его блеск на совете, но, еще немного поразмыслив над всем, понял, что его загадка вызовет слишком много вопросов и может стать для него и, возможно, для меня – для нас, настоящей трудностью. Его жизнь – его прерогатива, пусть сам решает, как теперь жить и какую дорогу себе избрать.

– Думаю, его путь и так уже предопределен. Парень сильно пострадал. Его и всю его семью забрал Орден. Теперь он поклялся положить свою жизнь на борьбу с ним, – с легкой ноткой задумчивости добавил Найт.

– Мы уже с ним знакомы, он мне по душе. В Улиссане ему понравится, тем более покои у парня отменные… – по-видимому, разобравшись во всем, замял разговор князь.

Ужин был просто превосходен: еда, напитки, общество – все было на высоте. Бритвенно-острых вопросов больше не последовало, Айлен находилась рядом – сердцу моему теперь ничего не грозит. Даже пронырливый чудотворец Натти, казалось, успокоился, наконец разделив стол с моей геллфочкой, Гловин окончательно умиротворился по отношению ко мне, что ранее виделось совсем не возможным. Маскировщик кудахтал без умолку, доносил перемежающиеся с шуточками идеи палазников по захвату мира. Вервина поучала всех на его примере, мол, не делайте так, как он, детки, а то худо будет. Ливиэль же всегда находилась подле отца: улыбки на лицах, симметрия и комфорт, в которых они находились, внимание Уриэля – все это шло ей только на пользу.

– На основе полученной мной информации, мне стало ясно, что наш враг располагает очень даже внушительной армией и не кичиться собрать ее еще великое множество, такое что и земля под ней уже не сможет устоять. –Лив ничего не стоило повернуть разговор в нужную ей сторону. – Насколько хорошо обстоят наши дела? Можем ли мы быть настолько уверены, что соберем столько сил, чтобы иметь хоть какой-то противовес Вордарогу?

– Полюса сил накалены до предела и находятся в противостоянии уже с начала времен, – последовал аляповатый ответ Найтизира. – Сейчас наибольшее значение имеет то, что наш мир не сдается и тратит все силы на противоборство Врагу. Реальные шансы зависят от того, сможет ли Гриндис, наконец, взять верх. Действия самого мира отражаются на его материи и приводят к нам новых союзников. Нам стоит всецело на него положиться, но и стараться более, чем насколько это будет возможно. В, конце концов, – мы обязаны победить.

– Нам придется затребовать любую помощь, которую удастся собрать. Множество союзников из людей собираются под дланью Улиссана, – речь принадлежала Вервине. – Короли, лорды, князья, патриархи, вожди и всяческие другие монархи присягнули на верность нашему делу. Миролюбивые геллы пойдут в бой. Баксоты со своими большими глазами и массивными подбородками, и крепкими руками и многие другие расы, в том числе лисьеухие люди из народа Фрии, которые по слухам переселились к нам из какого-то другого мира. Полусветы – дереволюди, чьи воины восседают на спинах огромных животных. Фаэльцы, длинные ресницы которых колышутся подобно водорослям под водой, и их синеватый оттенок кожи, навевающий мысль об океане. Эйдан, Карад с Юнсол и многие другие странные существа – всеми ими движет одна цель – жизнь: Чуткость Гриндиса и желание вдохнуть новый глоток воздуха. Если придется, мы призовем на помощь даже драконов. Думаю, некоторые из них согласятся.

Продолжением темы послужил похищенный из уст сменяющихся дня и ночи голос Уриэля Умбрани:

– В этом мире ничто не стоит на месте. Теперь и дом геллов преобразился, точно только что выбравшаяся из кокона бабочка, пустившая яркие крылья в мир. Пустующие ровницы Грани Улиссана и поля семян Лартитов теперь заполнены до краев. Сюда приходят не только различные армии и знамена, Грани и города: множество странников, искателей приключений и обычных путников, торговцев и менестрелей, и потерявших свой кров людей, переселенцев, идущих в поисках новой жизни, людей различного ремесла, ищущих работу, падких до наживы разбойников, еще тех, кто ведет азартные игры и строит для этого таверны, кто промышляет давать концерты и цирк, людей, чьи жизни были связаны с полетом Гриндиса и не очень. Все движутся в одну определенную сторону и этому не будет конца, пока Мир не приступит ту черту, к которой был подведен.

Разговор вертелся из стороны в сторону, приобретал все новые краски и очертания. Новым его проявлением стали: намешавший странную дымящуюся и отсвечивающую голубоватым смесь из напитков чудаковатый Натти, неожиданно начавший во всю расхваливать красоту Айлинель, и Найтизир, разделявший на аккуратные ломтики мясо баранины макавший его в винный соус и передававший кусок своей: “прелестной госпоже Вервине”, тем не менее всюду успевающий дать комментарий и задающий вопрос.

– А что ты думаешь, на счет своих новоявленных союзников из теней? – расслабленно спросил у меня Маскировщик.

– В точности их ход мыслей предугадать невозможно, поэтому ответ один – посмотрим.

Званный ужин уже давно переметнул за половину и начал клониться к концу. Речи стали более монотонны, а непонятно откуда играющая музыка более тихой.

– Подумать только, Дардриил с Найрэлом как раз сейчас развлекают важных гостей в соседнем с нами обеденном зале, – усмехнулся умело руководивший ужином Уриэль. – Я всегда говорил, власть – это кладезь всяческих возможностей и экономия времени, когда дел невпроворот, но нельзя же ею злоупотреблять, пора и меру знать.

– К тому же, нам следует уделить время и другим отраслям нашего предприятия, тем более раз уж основное его звено спасено, – не остался в стороне Найтизир.

– По легче! – в который раз шикнула на ухо Айлен, силясь остановить поглощавшего всю еду без исключения меня не слишком внимательно слушавшего остальных.

Я заглотнул собранную во рту так аппетитно пахнущую наживку и, с усилием отодвинувшись от стола, односложно сказал:

– Спасибо, господа и сударыни, было чудно! – благо Айлинель не заметила хапнутую мной напоследок ну просто невероятно притягательную куриную ножку.

За фонтанами любезностей, всяческими прощаниями и обещаниями Маскировщика написать об этом вечере мемуары, я и не заметил, как перепутья наших дорог развели всех по своим сторонам и перебросили нас с Айлинель в первую мою комнатушку, о которой у меня остались крайне различные по смыслу воспоминания.

– Боюсь, я сегодня не усну, – в последней попытке отвести от себя неизбежное отнекивался я от улаживающей меня спать светловолосой княшны.

– А ты попытайся! – щелкнула пальцами у меня перед носом Айлен. – Хочешь, сказку расскажу?

Я мог завести разговор на более близкое разграничивающее нас расстояние, но, уже не впервые за сегодня заметив странное тяготение Айлен к поглаживанию своего правого кармана, того самого, в который она положила подарок Найрэла, тихо спросил:

– Так что же все-таки тебе вручил в подарок твой брат?

– Секрет! – ответила она, легонько поправив холст моего одеяла. – Узнаешь, в свое время.

Я чувствовал себя, как в смирительной рубашке, спать не хотелось совсем, а ее тайный предмет тяготил и без того загруженный мыслями ум.

– Намекни хоть когда, солнышко, – решил я зайти с другой стороны, – а то я заснуть не смогу. Ну, пожалуйста…

– В скором времени, Ронет, в скором… – коротко пропела она, прикрыв ладонью карман, где прятался так тщательно оберегаемый ею предмет.

– Эх, придется на потолке звезды искать, – досадливо пробурчал я.

Она придвинулась поближе, поцеловала меня в лоб и сказала: “Тебе нужно отдохнуть, спокойной ночи”, – прозвучавшие слова странным образом подействовали на меня, почему-то начали слипаться глаза. Я произнес схожие обороты, а потом она обернулась и начала уходить. Я было хотел ее остановить, но звучные шаги мягкой походки, отразившись от моих слов, унеслись в коридор.

С меня по-прежнему стекали бледные отблески уходящих в неведомом направлении дарованных сил. Сидя на кровати и таращась на Лейглавирн, я провожал возгорающийся на его острие белый огонь и размышлял о том, что может принести мне следующий день.

Глава 15

Первый мой сознательный день в Улиссане, первая разбудившая меня посетительница и первый проворный шаг на холодный пол… Запихивающая меня в ванную комнату геллфесса и влетевший в открытое окно темный дракон… Завтрак в покоях, как выяснилось, теперь на троих и стук, стук, непрекращающийся стук в дверь… Выход за ее пределы и реакция живых на вновь вставшего на ноги мертвеца…

Конечно, все знали, что я поправился и вполне себе жив-здоров, но это не унимало их попыток поблагодарить меня за это и удостовериться самим, настоящий ли я. Пощупать, потрогать, проверить реакцию, разговорить.

– Рад тебя видеть, палазник, – достаточно сдержанно высказался Нари, когда я пожимал его протянутую в мою сторону руку.

– Мы такие тараканы, которых очень трудно раздавить, каким бы ни был огромным тапок, – был мой ответ. – Я тоже рад тебя снова видеть, Нари, крепнешь на глазах…

Тот как-то странно посмотрел на меня и незаметно хитро подмигнул, мол, все пучком, парень, и не такие проблемы решали.

Теперешний, я бы сказал, новый Нари, казался совсем оклемавшимся, более того он выглядел совершенно уверенно и целеустремленно. Огонек, что сейчас возгорался у него в глазах совсем скоро обретет форму пламени, и я не позавидую тому, на кого это пламя падет.

– Я был в числе тех, кто полетел за тобой, когда тебя показали нам на балконе, – похвастался Келлери, неслабо похлопав меня пару раз по спине.

Да, мое второе пришествие еще долго будет стоять на устах геллов, да и не только их.

– Я рад, Келл, что такой друг как ты всегда способен расправить крылья и полететь вместе со мной, – ответил я ему.

– Карлук гурш р’хаза ваш аш! – высказал мне прямо в лицо Карад, а затем удосужился перевести: – Не скоро будут твои последние слова. Правильно поступил, что не потерял пахахаду и остался жив.

– Благодарю, Карад, ты очень добр, – сказал я лосту, на всякий случай отступив на пару шагов от его громадной фигуры, а то так и раздавить не долго.

– Доброго здравия, тебе и госпоже Айлинель, – смиренно произнесла не осмелившаяся подойти Юнсол.

– Спасибо, ­– уронил я, не ожидав такой робости от фурии Вечнотени.

Да, некоторые присутствующие здесь уже виделись со мной и не отличались особой ретивостью ставить мне синяки, а то ведь я уже начал подозревать, что оставляющие следы удары – это такой излишне эмоциональный обычай геллов Улиссана.

– Остался жив – молодец! – спокойно бросила Лив, тоже от души поколотив мою спинку.

Вервина спокойно вела какой-то подсчет у себя в голове, но все-же отвлеклась от своих важных дел и, не найдя иного способа донести чувства, тихонько шепнула:

– Нагнись, пожалуйста.

Я послушался, мягкие губы чмокнули меня в щечку и только через мгновение отстранились, оставляя в воздухе еще одни слова:

– Заслужил, Ронник.

– Эй, он мой! – подала голос Айлен, потерев кулачком мне по затылку.

– Да-да-да, можешь забирать, – сверкнув глазками, улыбнулась Верви, своим маленьким росточком притворно спрятавшись в тени Лив.

– Куда направимся? – быстренько вклинился я.

– В город, на солнце, после Тени вся кожа зудит, – поморщилась Айлен, и, взяв меня под руку, направилась вперед по коридору.

– А меня не заметят? – тихо закряхтел обнаружившийся слева от меня, все ищущий неприятности на свою голову Эйдан.

– Уриэль, кажется, постарался уведомить стражу, чтоб они не бросались на моих знакомых без важных на то причин, – уведомил я дракошу, – так что, попытайся не вызывать у них такого повода, и все будет в порядке.

– Да уж, но цветы, как те двое, я не напялю, пусть даже на один раз! – пробасило у меня в голове под конец.

Дальше последовали наши звонкие шаги по коридорам дворца и все не прекращающиеся вопросы по поводу моих ощущений движущейся смерти и более подробного описания лиц злодеев, что в глазах Айлинель было настоящим наплевательством на любую моральную этику, да и вообще низменностью, какой не видывал свет.

В ходе их расследования, и я разузнал некоторую информацию. К примеру, мне удалось выяснить, что Маскировщик решил навестить наши войска с инспекцией, а Лайлэн направился куда-то по поручению князя Уриэля, поэтому их присутствие в надлежащей нам прогулке стоит под сомнением. Да, кстати, Нари, Келлу, и всем остальным, кого не было с нами за званным ужином еще только предстоит узнать, что сегодня ночью совершил Вордарог и как трудно мне было разрубить связывающую Осколок с Сердцем нить. Я принял все себе на ум и постарался забыть, но мне еще ни раз предстоит вспомнить этот ужаливший меня в душу момент.

Наши новые друзья из Вечнотени по-прежнему не отставали, идя по лестнице своего постепенного возвышения в моем лице и лицах моих товарищей. Помощь в борьбе с опасностями Вечнотени – это одно дело, но их благопристойное поведение в глазах Улиссана – совсем другое – странные спутники Точки Гриндиса, защищающие его и по блеску в их глазах было ясно с легкостью способные отдать за него жизнь, охотно кивающие страже, благодарящие за их защиту и источающие улыбки. И их поведение казалось абсолютно искренним. Они не пытались облечься в большую форму доверия. Они как будто просто старались загладить какую-то вину…, созданную их народом и доброй рукой послужить нам. Ситуация все еще была щекотливой, и я пристально за ними следил, и чтобы никто из геллов не признал в загадочной бледнокожей девушке с пурпурными глазами фурию Вечнотени, рекомендовал ее спутнику Караду, странному рослому кошаку, получше заслонять лицо той капюшоном, что был на ней.

Дворец, я уже начинал к нему привыкать, окна и двери его уже не казались бойницами чьих-то глаз и ушей. Проникающий сквозь витражные стекла свет казался более ярким, чем ранее, поверхность пола более гладкой и уравновешенной, обувь не скользит. Потолки виделись очень высокими и разнообразно вырезанными, стены крепкими и способными выдержать оплеухи осадных машин, а всевозможные расходящиеся в стороны винтовые лестницы и уходящие в высь ступени поглощающими внимание. Уют коридоров: всяческие портьеры, картины, гобелены, статуи, вазы – все мнилось более родным, нежели раньше. Начинаю привыкать к роскоши. Внимание мое привлек поддерживаемый товарищами, по всей видимости, только что воскреснувший гелл, изображенный на ухабистой картине.

­– Это по твоей тематике, Рон, – слова Ливиэль еще больше околдовали мое внимание этим произведением искусства.

Битва, поле брани, падшие воины, испачканные кровью знамена, плачущее небо и мертвый архипелаг у всего этого над головой. Три уставших бойца в центре и алые отблески загубленных жизней на их броне.

Увидев мою заминку, все остановились и принялись разглядывать, кому что было по душе. Галерея была потрясающа, слишком много картин, но только одной из них удалось поработить меня. Краски казались столь реальными, что картина оживала на глазах смотрящего на нее. Думалось, еще мгновение, и все вокруг поглотит эскиз, и все стоящие в коридоре люди окажутся в океане боли, который захлестнул ту находящуюся по другую сторону холста неведомую вселенную.

– Война Времен, – с нотками печали в голосе промолвила Айлинель.

– Геллы воевали между собой? – изумился я.

Выходит, они не такие уж белые овечки, как я когда-то считал.

Айлен подняла крылья над головой, мельком взглянув на Лив, я проследил за ее взглядом и заметил кивок валькирии:

– Рассказывай, я не расклеюсь.

– Как мне не однократно повествовали старшие геллы и покрытые пылью учебники, – начала Айлен какой-то рассказ. – Все произошло, когда в центральной Грани меж четырьмя Домами геллов возникла новая Инфена. В небо взмыл новый архипелаг, на который тут же обратили внимание правители окружных Граней. Новый потенциально подходящий к строительству города булыжник послужил яблоком раздора, так как у каждого народа заинтересованных сторон было по одному, и центральный узел по среди четырех Граней мог стать значительным довеском к силе того или иного Дома. Улиссан – весна, Ашара – лето, Медезия – зима и Валтара – осень. Все стороны конфликта хотели заполучить этот небесный остров и обосноваться на нем, ныне Хорреле Наипрекраснейшем – Доме Сеян. Много геллов погибло, и в итоге никто не победил.

– Лишь горстки ушедших от Времен года геллов постигли и отстроили наш Хоррель, – несколько поэтично закончила за Айлен Лив, ненароком прикоснувшись пальцами к золотой цепочке на своей шее. – Война Времен года – так ее сейчас называют. Война, на которой мог погибнуть Бернл.

– Ясно, ясно, – решил слегка сменить тему я. – А почему мы весна, а не Дом Теней Умбрани?

– Грань вечной весны, холода здесь лишь на самых краях нашего ареала, – вздохнула Ливиэль, слегка поежившись как бы от холода. – Так что, Улиссан окружные Грани еще иногда называют городом весны, Рон.

– Пойдемте! – занудно пробурчал поднявшийся в воздух Эйдан. – На волю хочу!

Воздух парившего над землей города не скоро встретил нас. Пока мы выбирались из огромного дворца, все уже успели проголодаться и просто уговаривали геллфесс сводить всех поесть. Нашедший нас у выхода Натти мгновенно вклинился в нашу компанию и пообещал показать интересное местечко, где, по его словам, готовят превосходнейшее филе с приправами из каппадуки. Что эти каппадуки означали, я даже не предполагал, хотя знавал о тяге алхимика ко всякой экзотике. Главное не загреметь в диспансер с передозировкой, а то Айлен и Лив при его словах слишком уж сильно оживились, сказав этому Чуду-юду: “Веди!”

Затухшие фонтаны, дополнительные резервуары с питьевой водой, выдолбленные по случаю приезда многочисленных гостей… стоящие на них лучники-купидоны из белого камня и множество бочек и коробов с припасами, охраняемыми разнокалиберными стражами… Речь Айлен и Лив на тему некоторой нехватки ресурсов в городе, чего не происходило уже много лет… Рассказ Келла о дождевом куполе Улиссана, который предназначен для заполнения водой специальных каналов, что уходят в водоочистительные заборы под городом… Глупые слова Натти на счет здешней канализации и пожирающей все отходы цивилизации ненасытной Инфены, что пузом своим держит весь город в воздушных потоках небесного океана… Есть еще факт, о котором невозможно забыть – геллы, приставленные нам в охрану, отчетливо виденные и еще одни, скрытно идущие по нашим следам.

Все, как в прошлый раз, только инициатором охранных систем теперь являлся сам князь. Ведь без должного ухода за Точкой Гриндиса в черте города ей на голову подъемники падают и в грудь вонзаются клинки. Даже я теперь не считал это все излишеством, когда в Улиссане бродят ничего не подозревающие зараженные Болезнью Ордена геллы. Осторожность до нельзя ясна, ведь я уже один раз был мертв, а не выпускать меня на воздух совсем – это уже нарушение прав на свободу передвижений. И да, судя по выражению лица Ури на нашем вчерашнем ужине, скоро и выход из замка мне запретят, все-таки там безопасней, нежели снаружи, по крайней мере, так полагает князь. Сейчас это так… разминка перед долгой каторгой заточения в четырех стенах, поэтому ее нужно провести сполна и немного отдохнуть. Скоро в городе будет комендантский час – не нужно быть особенно умным, чтобы это понять. Все результаты нашей компании и так на лицо, вынужденные меры на какое-то время… Надеюсь, они сделают исключение ради моей затеи… – хмыкнул я.

Повороты, повороты, улицы, улицы, Натти целеустремленно куда-то нас вел. Большинство в нашей компании навеселе, а мне немного не по себе при виде окончательно вошедших в раш и раздающих всем налево-направо салюты Карада с Юнсол. Хотелось их куда-то деть или же успокоить, но меня все больше и больше занимал нарастающий азарт Эйдана.

Отличный деревянный дом с красивой резной деревянной крышей: “Мысленно сжечь!” – твердит себе под нос Эйдан. Две выбеленные до зеркального блеска статуи крылатых мужчины и женщины, замерших в воздушном танце: “Мысленно сжечь!” Проезжающая на перекрестке ажурная белая карета: “Мысленно сжечь!” – рявкает на нее дракон. Проходящий по соседней улице просматривающийся сквозь дома патруль геллов в сверкающих серебристых доспехах: “Сжечь, сжечь, сжечь! – уже подпрыгивает от предвкушения Эйдан, злобным взглядом провожая марширующую кавалькаду защитников Улиссана.

– Дома… дома, Эйдан, они важнее, без них геллам негде будет жить и пасти еду, – обернул мысли в слова я, пытаясь своими скромными силами уберечь город от неугомонной страсти дракона к всяческим разрушениям и обгорелым смертям.

– Ты прав, брат, – бросил он на меня испепеляющий взгляд, – но и о еде забывать не стоит, присоединяйся к драконьему пиру.

Я обернулся к Айлен, ища помощи на ее лице:

– Температура повышается, – заикнулся я, обращая ее внимание на греющихся под любопытными взглядами вечнотеньцев и начавшего раздувать огонь в легких Эйдана.

– Скоро там уже, Натти? – спросила у алхимика Айлен, лучезарно улыбнувшись мальчишке.

– Ага, – только и смог ответить он, всецело погрузившись в ее красоту.

Так и прошло все оставшееся время пути к местному кабаре-заведению: приходилось заслонять собой Карада и Юнсол от излишне любопытных геллфийских взглядов, тянуть Эйдана за хвост, чтоб он этих самых глазастых геллов не попытался спалить, и уже самому мысленно сжигать все вокруг. Вот такие вот у меня друзья, что уж говорить, я и сам из странно теста, изготовленного на заказ целым миром.

– А вот и наша таверна! – сделал объявление Натти, неожиданно свернув куда-то влево и приоткрыв дверцу какого-то крылатого заведения.

Это был небольшой белый домишка с аккуратными окнами, арочным дверным проемом и стекающей набок крышей в виде зеленого листа. Вывеска заведения гласила: «Платок кухарки».

– И укрытие для нас от дождя, – добавил снявший с головы фиолетовый капюшон Натти, хотя о никаком дожде сейчас не могло быть и речи, поскольку небо было совершенно чистым, – так что, достопочтенные княшны и их гости, прошу заходить внутрь и не стесняться.

Натти впустил нас всех, усадил за большой стол, помог Айлен и Лив снять свои накидки, кинул Эйдану какую-то кость в зубы, чтоб успокоить, кивнул что-то ошарашенному нашим появлением хозяину заведения и с видом знатока самозабвенно уставился в свиток, который был здесь подобием земного меню. Разрулил, как пить дать, даже дракона укрыл с глаз долой, чтоб подавальщиц не пугать. Может это была не такая уж сумасшедшая идея?.. Келл рядом с Лив, и место слева от Айлинель угодило к Натти… Вервина – разграничение. Нари, демонстративно отодвинулся дальше всех от Юнсол, но все же остался охранять Точку, видимо, как раз-таки от нее. Карад тут. Парней на одного больше, только гуляет один... Посетителей кроме нас нет – хорошо!

– Что, решились? Всем каппадуки? – на всякий случай спросил предприимчивый алхимик, взглядом обведя всю странную компанию и даже мельком заглянув под стол.

– Разумеется! – первым подал голос Нари, что казалось, разыгрывал какую-то карту. Он задумчиво косился в сторону фурии и почему-то с сегодняшнего дня совершенно ее не боялся. Все согласились, а Эйдан из-под стола попросил костей.

– Ну, тогда я пойду сам принесу, а то они что-то перепугались… – совершенно спокойно вымолвил Натти и, резко поднявшись, зашагал в сторону стойки, под нос бубня, – странные какие-то, на дворе сотый век, ящериц невидали, что ли?..

– Какой он у вас шебутной, – заметила Верви, которая по необъяснимой причине летала в облаках и будто к чему-то прислушивалась. (Да и еще ее эта серьга в ухе постоянно мелькает у меня на глазах. Перекидывается сигналами с Найтом, значит так).

– Да он такой, но к его пестрой натуре на самом деле быстро привыкаешь, – тем временем ответила ей Лив…

А взгляд Нари уже медленно начинал прожигать дыру во лбу вечнотеньки, та отвечала ему тем же манером, вот только вместо пристальности она выражала участие. Она как будто ожидала, когда он задаст ей вопрос и сразу же была готова на него ответить.

Пользуясь случаем и небольшой паузой, я все же решил влезть в их противостояние между тьмой и светом и посмотреть, что будет:

– Нари, – начал я. – Как тебе город, как геллы, как погода сегодня? Наверное, все очень интересно?

– Отлично! – бросил он.

– Дорогие наши друзья с Вечнотени, – зашел с другой стороны я. – Не устали ли вы от теплоты и ярких приветствий “друзей геллов ваших”? Неужели настолько сладко покорять их красотой вашей, неужели снискать внимание целого народа и есть мета целей ваших? Неужели вам только слава важна? Не важна ли вам истинного обмана лишь сторона, не важна ли вам лишь только тень, что сокрыта в ваших сердцах?

Карад, кажется, понял, он резко напрягся и скрыл лицо за серый капюшон, а Юнсол наоборот приосанилась и, слегка надув губы, произнесла:

– Если вы о реакции джеллов… господин Ронет, то да, мы в порядке… Мы хотели показать свет, но вновь приходит и тьма. Нам чуждо их поведение, нам все равно, будем ли мы купаться в свете их улыбок или же окончательно утоним в мгле. Лишь бы чувства госпожи Айлинель не были задеты, – словно окунаясь в кротость, не отводя покорного взгляда от Айлен, поведала она.

“Вот же ж, веди себя тихо, раз все поняла…”, – попытался дотянуться до нее Пламенем души я, глядя на неожиданно засуетившихся за своим большим столом хозяев сего заведения.

– И честь вождя! – с знанием дела подтвердил Карад, высунув морду из-за теней. – Поэтому мы и вернули свое облачение в стандартный вид, нужно чтить пахахаду и не давать Селестиуму повода прогневиться на нас.

Охо-хо, дела… Вот теперь я все наконец понял: странное смирение фурии, безоговорочная преданность лоста – мы с Айлен для них нечто вроде кумиров. Госпожа, вождь… почтив какие-то неведомые нам традиции Вечнотени, мы нашли себе не новых друзей, а настоящих рабов, готовых ради нас на все. Надо это как-то исправить… такое почтение нам не к чему, да и геллфесса при их словах немного смутилась и даже нахмурилась. Следующая упавшая на стол карта спасла нас от продолжения милой беседы.

– Через несколько минут все будет готово! – пройдя полностью пустое пространство этого заведения и уперевшись в стол, заговорил Натти. – Так что, миледи, Вам не долго осталось томиться в тишине и выслушивать этих бармалеев, – последняя фраза была адресована Айлинель.

Он вовремя, да вот только его поведение… Оно мне не по душе…

– Благодарю, Натти, – произнесла Айлен, почему-то сжав скатерть на нашем столе.

Судя по всему, парень очень хотел взять ее руку и нежно поцеловать ладонь девушки, но, увидев, не только реакцию Айлен, но и мою, отстранился и ушел куда-то по своим делам.

В мягком испускаемом окнами весеннем свете Айлинель в своем красивом черном платье смотрелась просто потрясающее: глаза сияли изумрудами, лучи стекали по ее волосам, улыбка играла на лице. А в скрытом печатью руки маленьком мирке таился какой-то предмет.

– Что-то наших ангелов хранителей не видать, – как бы невзначай произнесла сидевшая за соседним столиком Ливиэль, заметив мою сиюминутную слабость.

Я мельком взглянул на элегантный эскиз слишком уж четко подчеркивающего фигуру Лив синего платья, обратил внимание на во все глаза пялящегося на нее Келла, а после посмотрел в окно, подумав о том, что и здесь Точку Гриндиса может достать беда. Оттуда мне лишь добродушно махнул рукой уже знакомый по прошлому разу сателлит Кроун и слегка улыбнулась какая-то темноволосая геллфийка в зеленой полуброне, на которую тут-же обратил внимание Нари. Через мгновение уже все обратили взор туда, а охрана к тому времени просто растаяла. В конце концов, прибыл Натти с аппетитно пахнущим подносом и как-то неуверенно державшийся на ногах хозяин “Плотка”. Еда стала множится на глазах, народ сразу повеселел, дракоша пару раз хрюкнул из-под стола, перемалывая косточки, послышался его мелодичный храп, мы преступили к еде.

Не знаю, где они достали здесь филе из птицы, и почему от каппадуки слегка кружится голова, но блюдо это оказалось действительно очень вкусным и невероятно хрустящим. Стол опустел буквально за несколько минут, но это не помешало ему вновь наполниться яствами. Кружки с травяным чаем и большой самовар оказались как нельзя кстати, и мы принялись исполнять чайную церемонию одновременно с поеданием еды. Келлери все время настойчиво ухаживал за Лив, Натти пытался проделывать тоже самое с Айлен, но каким-то чудом ее кружка всегда была полна, а салат из цветов не покидал тарелку. Вервина кушала молча и в меру аристократично, вид ее выражал крайнюю заинтересованность вопросами, находящимися за пределами осязаемого нами спектра чувств. Карад вел себя достаточно странно, с особой тщательность пережевывал каждый кусок, постоянно бубня себе под нос: “Как у них это выходит?” Юнсол почему-то хмурилась, от острых оттенков каппадуки, у нее на спине время от времени зажигался перепончатый узор крыльев теней. Нари же удосужился поставить на всем этом свой профессионально-палазниковский вердикт:

– Специи с градусами, – пожевал он губу, – стоит мне по чаще наведываться к геллам, чтобы не пропускать такие рецепты сквозь пальцы.

Но палазник ничего не пропускал сквозь пальцы. Лицо его выражало задумчивость, но на самом деле это было не так. Со стороны могло показаться, что он занят своей трапезой, разговором и совершенно забыл обо всем. Он сидел в отдалении от остальных на своем стуле, тянувшись за очередной куриной грудинкой, и ухитрялся то и дело выстреливать подходящие к месту реплики, а в действительности с выгодной позиции рассматривал Карада с Юнсол. Нари был… Нари, он был именно тем, кем являлся – Палазником – тайным соглядатаем и вершителем миропорядка. И, либо Палазники обладали какой-то скрытой силой справляться с абсолютно любыми невзгодами, или… он получил какой-то предмет, защищавший его от влияния проказной Юнсол, но ничего… от той робости, от того поведения, что было… от той сломленной фигуры, которой он ранее был, – ни осталось и следа. Он был ястребом, что выслеживает свою добычу и как будто ждал, ждал, когда она сделает неверный шаг и попадется ему.

Эйдан сопел, из-под стола торчал адамантовый кончик его хвоста, вздымающийся и опадающий в такт драконьему дыханию. На всеобщее удивление заплатил за все Натти и, даже ничего не пискнув по этому поводу, предложил отправляться дальше, чтобы его приятели геллы, наконец-то смогли отдохнуть от нашего назойливого присутствия, и под конец в своей обычной манере с умным видом добавил:

– Естественно, я имею в виду всех кроме вас, леди Айлинель и леди Ливиэль, к дочерям Уриэля мое замечание не относится!

Все начали выколупываться из «Платка кухарки», а я решил разбудить Эйдана, чтобы проследить еще раз, как на него отреагирует местная публика, и сделать для себя несколько выводов по этому поводу. Я тряхнул своего дракончика за плечо, когда сумел до него дотянуться. Тот отрыл глаза и пробурчал себе под нос:

– Эх… такой сон загубил!

– Прости, Эйдан, но нам пора в одно очень интересное место, – зная, чем завлечь дракошу, проговорил я.

Он вылупился нам меня:

– Ты прав, мне как раз надоело считать их напуганные взгляды, эти геллы такие трусишки…

– Отлично, тогда пойдем! – произнес я и в благодарность за горячий прием кинул на стол еще одну отливающую серебром монетку.

Под конец произошло нечто совсем неожиданное: три подавальщицы и господин-хозяин, вышли из своих укрытий, улыбнулись мне и помахали руками на прощание Эйдану.

Горизонт потемнел, на небе все чаще и чаще стали проступать заслоняющие светило крылатые облака, на улицах стало менее многолюдно, постройки вокруг начали расти. Вскоре мы обнаружили высокий арочный проем в белоснежной стене, разделяющей город на очередной квадрант. Мы направились туда, два охранных гелла, увидев нас отсалютовали нам, мы поприветствовали их, стражи исчезли за нашими спинами, оставшись на своих постах.

Нас встретила совершенно пустая округлая площадь, со всех сторон запертая обручем из белых каменных стен с изображенными на них вычурными барельефами четыреклылих и шестикрылых небесных созданий, на свитках Материи именуемых ангелами. Посреди окольцованной площади стоял некий голубой шар, сдерживаемый только поймавшими его в заключение мягкими алебастровыми ладонями.

– Вот это да! – раздался чей-то пораженный до глубины души голос.

Я не понял, кто говорил, потому что в этот момент всецело принадлежал данному месту и обстоятельствам, приведшим меня сюда. Невообразимо легкие изображенные на стенах существа взглядами немигающих глазниц, казалось, пытались проникнуть в мой разум. Протянутые руки этих детей мироздания тянулись ко мне и, кажется, даже прикасались к коже своими обжигающими прикосновениями. Ноги их топтали небосвод, развивающиеся по ветру времен одежды словно оживали у меня на глазах. Но звали меня вовсе не они, а сосредоточенный в центре голубой объект, что в бликах опускающихся на него золотистых лучей виделся мне абсолютным совершенством.

– Правда, впечатляет? – спросила Айлинель, будто заслонявшаяся от потрясающей красоты данного места своими руками.

– Ничего подобного не видел! – выждав смиренную паузу, воскликнул Нари.

– Чудо! – сказал я, прикованный к месту одним единственным голубым островком.

– Невероятно! – произнесла будто прозревшая на глазах Вервина.

– Ушитуши-муши! – открыл рот Карад. – Не понимаю, как такое может существовать.

– Может! – усмехнулся Натти.

– Красиво, и в тенях, и в свете присутствует красота, – выговорила Юнсол.

– Да, ерунда! – выстрелил словами один-единственный не задетый всем Эйдан.

Лив и Келл просто промолчали, возникшими на спинах крыльями да и всем существом словно проникаясь в изображенные на стенах полеты чей-то невообразимо высокой фантазии.

Я уже лицезрел нечто подобное в Оборотном Хранилище Слез, но эффект от этого ни на йоту не ослабел, все в местах переплетения Материи выглядело душераздирающе прекрасным и чрезвычайно пугающим. И не понять, реальность это все или сон. От одних только взглядов ангелов волосы на затылке встают дыбом, а ноги бросает в нервную дрожь. Мне уже сейчас хотелось упасть на колени пред могуществом этих существ и молить их о снисхождении. А что будет, если они вынут из ножен мечи, натянут тетивы луков, покажут свету наконечники копей и обагрят оружие в крови? Ведь танец небесных созданий намекал мне на следующую главу. Главу, в которой не будет места состраданию и сердоболию пощад, а только горю и отчаянию, постигшему сердца, войне, разверзшейся на осколках вселенной и трещинам, прорезавшим души миров.

Я словно воочию увидел эту картину, как когда-то ранее ожившую у меня на глазах: битва ангелов у подножья Артефакта Раскола, бесчисленные лезвия, бурлящая кровь, опадающие тела падших и чью-то тень, надзирающую над всем.

– Говорят, что при свете звезд здесь порой можно увидеть очертания лейдраков, а в сфере возгорается огонь, формой походящий на копье, – в подтверждение моих домыслов донесся голос Ливиэль, нагонявший еще большую интригу на происходящее.

– И не врут, мы с Лив, Элейн и братьями часто наведывались сюда ночью и видели все собственными глазами, – вымолвила Айлен. – И это было потрясающее зрелище!

Развернувшаяся со всех сторон картина накладывали все новые и новые мазки на мое восприятие вселенной. Их было несколько! Можно увидеть: утром при свете солнца – созванный ангелами, а ночью при свете луны – созванный лейдраками. Вот, что я понял, разглядев скрытый смысл этой картины. Значит, у ангелов был точно такой же совет, как и тот, который созвала Пир. Это их отражения здесь изображены, вот почему в руках миров мне чудится оружие, а не протянутые руки мира. Я видел последствия такого события, показанные мне Гриндисом у его Сердца, и что-то подсказывало мне, что и совет ангелов не увенчался успехом. Сфера и копье, сфера и копье… Третий Раскол? Был ли зажжен их Артефакт? Что стоит за тенями прошлого?..

– Рон, ты будто призраков увидел, – отвлекла меня от раздумий Айлинель.

– Да, так оно собственно и есть, – ответил я и закусил губу, – потом кое-что интересное расскажу…

Айлен от меня уже знала о совете, его последствиях и о том, что собой представляют миры, а теперь пониманию ее вселенной грозит еще один переворот и неизвестно столько их будет потом. Еще в детстве пущенный на воду кораблик нашего понимания до сих пор плывет к осознанию чего-то нового.

– Откуда это все? Снова геллы? – рассеянно поинтересовался Эйдан.

Ответил ему Келл:

– Это место было здесь еще до появления Улиссана, и именно на месте таких храмов, имеющих в своей сердцевине Сферу, произрастают города геллов, но сделали их не мы.

– Ясно, что дело тёмно, – подмигнул Эйдан, – а мне нравится это местечко.

– Определенно нравится… – как-то странно посмотрел на дракошу Нари.

– Изысканное зрелище, – сыграла в поддавки Эйдану Верви.

– Это место все же не сравнить с здешними красавицами, – хихикнул думающий об одном Натти.

– Благодаря сваренным тобой шампуням, – усмехнулась Ливиэль.

– Знаешь, возможно, ты и права, надо взять это себе на вооружение, – ухмыльнулся Натти, переведя взгляд на Айлен. – Мыть их… – это такое удовольствие…

– Спокойствие, только спокойствие, Натти, – взглянул я на мысленно полоскавшего волосы Айлинель алхимика.

Глаза Айлен прикованы только к тяготящему ее душу центральному предмету площади, волосы трепыхались на ветру, плечи слегка вздрагивали от их прикосновений, узоры на ее спине поочередно вспыхивали и затухали, а ноги застыли не в силах сделать очередной шаг. Она с трудом отвела взгляд от Сферы и повернулась ко мне:

– Идем, ты должен кое-что увидеть, – улыбнулась Айлинель, взяв меня за руку, и, обведя всех растерянным взглядом, громко добавила: – И вы тоже должны, самое интересное посреди этой архитектуры.

Глубина… пульсирующий свет на дне океана… немыслимые просторы, тянущие взгляд на дно… ареол в окружении пузырьков… плывущие среди них тени и ожившие золотистые отблески… Я вглядываюсь в это чудо, пытаясь понять, что же все-таки там внутри. Все расплывается на глазах и теряется в каскадах зовущих свет пузырьков, снова проявляется и снова исчезает. Кажется, проходит время, утекает сквозь пальцы и уносится прочь. Кажется, я стою тут уже целую вечность и все наблюдаю и наблюдаю за феерическими огоньками, колышущимися на дне, как паруса медуз, как мантия вознамерившегося похитить ветер кудесника, как колосья в побелевших для жатвы полях. Кажется, я возрождаюсь и умираю, рождаюсь и погибаю и все смотрю, смотрю…

– Ронет! Ронет… – затикал в ушах чей-то настойчивый голосок.

Я отвел взгляд от таинственной Сферы и посмотрел на белокурую прелестницу, говорившую мне на ухо слова.

– Я здесь, – улыбнулся я и аккуратно поправил ей выбившуюся из прически прядь.

– И я здесь, – где-то на периферии сознания заслышался выцветший голос Натти.

– Я хотела сама тебе все показать, но они такие мелкие… Как теперь быть? – задумчиво произнесла находящаяся на расстоянии ладони от меня Айлинель.

– Мелкие кто? – спросил я, приближаясь еще ближе к ее губам.

– Ммм-ва, – сквозь поцелуй выдавила она и через несколько удивительно долгих мгновений продолжила: – Древние письмена, о которых я тебе говорила в Хранилище Слез, они – мелкие.

– Не велика беда. – Натти достал из кармана какой-то предмет и, присев подле нас на корточки, вгляделся сквозь линзу в ранее незамеченную мной табличку или скрижаль из какого-то бирюзового металла. – Флайвэри… да, именно оно, дурацкое пророчество, – пробормотал он.

– Ах ты, негодник! – рявкнул я. – Ты все-таки украл его из хранилища.

– Что украл? – подошла к нам Лив, посмотрев на ковырявшего взглядом пол Натти.

– Микроскоп, линзу из хранилища, – буркнул я, от эмоций невольно распустив пару перьев на своей спине.

– А ну-ка, дай-ка сюда, – вымолвила Лив, – хотя нет… сначала прочти остальным.

Парень повозился в пыли, почесал зеленовласый затылок и вклинил взор в пол, предварительно кшекнув, настраивая голос на театральный тон:

«До коле не придут к согласию миры, не вспыхнет Флайвэри любви, не станут двое одним целым, не взвизгнет в колыбели послание Пантеи. До тех всех пор царит смертей Ксаркшин, Беду и бедствие Линтра несет, изльет Хикари свою скорбь, Селестиум утонет в лжи, Беладра интриг шьет паутину, Патма накроет страстью твою спину, а Блайд зияет словно боль».

Хм, что-то мне подсказывает, что после речей Натти, я эти строки забыть не смогу.

– Ну, поэтичности тебе не занимать, – похлопала в ладоши Верви.

– Ничего не непонятно… – сказал Карад.

– Палазники расшифруют, – посетовал возникший слева от меня Нари, почему-то хитро взглянув на Келла, – найдут лазейку, и все поймут, если нужно, как всегда…

– Я в Палазники не хочу, – понял намек палазника Келл, зачем-то жалостливо посмотрев на Лив, – мне и здесь хорошо…

– Не беспокойся, Келл. Мы тебя им так просто не отдадим, – геллфийка хлопнула его по плечу.

К нам подлетел дракон.

– Фу, как же с вами скучно, даже стишки тут разучивают всякие, скряги, да и только.

– А не хочешь, я скрашу твое томящееся в меланхолии драконье ожидание? – подкралась к Мутари Вервина и подмигнула ему левым глазком. – Пускай еще осмотрятся тут внизу, а мы с высока.

– Давай, – оживился Эйдан. – Вскарабкивайся мне на спину, голубей шугать будем.

– Ага, и бедных геллов тоже испугать не забудьте, – хмыкнул Нари.

– Ну и пусть! – зашипел Эйдан, принимая себе на спину груз.

– Я за всем прослежу! – выкрикнула Верви, возносясь в полет вместе с Эйданом. – Мы будем придерживаться высоты стен, – сверху донесся ее отдаляющийся в сторону ветров девичий голосок.

– Хочешь оставить прибамбас себе? – хитро прищурилась Лив, глядя на зеленоволосого парня.

– Да, конечно, разумеется, Лив, я ради него на многое готов, он мне необходим для моих целей, – затараторил алхимик.

– Ух, тогда давай прогуляемся немного, – поманила его пальчиком Лив.

– Согласен! Выгодная сделка, – пожал плечами парень и зашагал за ней.

– Я прослежу, чтобы он не переусердствовал в своих экспериментах и не вовлек в них Лив, – сказал Келл, направившись за ними.

– Я с тобой, – вписался в его тему палазник, – поговорим по душам.

– Мы с Карадом посмотрим фрески поближе, – довольно тихо произнесла Юнсол, уводя лоста следом за собой.

– Вот мы и остались одни, – усмехнулся я, как ранее уже ни раз на долго углубляясь в ее глаза.

– Я ждала этого, – просеяла Айлен, закинув мне на шею едва ощутимые бархатистые руки.

– И я ждал, – промолвил я, уже буквально проваливаясь в зелень без дна.

Став еще немного ближе и ощутив аромат ее спелых губ, я глубоко задумался о происходящем. Мне не хотелось больше ее терять, сердце щемилось при мыслях о разлуки с ней. Все клеточки тела вздрагивали от воспоминаний, что остались в душе после того видения. Это была не правда – я знаю, однако воспоминания о том ужасном моменте будут тяготить меня до скончания времен. Воочию видев смерть любимой и самолично побывав за гранью, я о многом задумался. Мир может погибнуть в любой момент, расколоться на тысячи частей и навсегда померкнуть, а мы так и не успеем стать с ней по-настоящему близкими людьми. Такой дебют должен обратить солнце на сторону луны – Пора! – решил я, доставая из кармана в эти мгновения самый ценный предмет из всех. Я упал перед ней на одно колено и раскрыл свою ладонь:

— Айлинель, согласна ли ты, принять мою руку и сердце? — воссоздал я самые главные слова. “И целый мир, стоит тебе только захотеть…” – присовокупил я уже мысленно.

Она не медлила, не задумывалась, не оглядывалась назад. Она как будто все знала и только ждала, когда это наконец случится. Принцесса геллов отворила дверь в свое сердце, слезы радости проступили на ее лице.

— ДА! — ответила она, подавив вырывающийся из горла всхлип и протягивая мне свою беззащитную ладонь. Колечко соприкоснулось с пальцами девушки и село на свое законное место. — Оно прекрасно! — всхлипнула Айлинель, бросившись мне на шею.

Я покрепче обнял ее и от радости раскрутился вместе с ней по своей оси, приподымаясь над землей при помощи крыльев.

– Ты самая прекрасная девушка на свете, – говорил я ей.

– Ты еще не все знаешь… – утихомиривала она меня, помогая нашему движению своими белоснежными крыльями.

Несколько невесомых мгновений перешли в танец фей, обернувшийся в головокружительный каскад передаваемых нами чувств. «Она теперь Моя». «Он теперь Мой». “Так будет теперь и навсегда!” Мы осели на землю, как осенние листья, я отпустил свою малышку и уставился на нее изучающим взглядом:

– Правда не знаю? – переспросил я, с задумчивым видом придержав себя за подбородок.

– Ага! – расплылась в улыбке она, покачивая у меня перед лицом неизвестно откуда взявшимся серебристым перстнем и мерцая золотом своего кольца. – Вот так сюрприз, да, Рон?

– Откуда у тебя?.. – начал я, но сразу же спохватился: – Так вот, что ты прятала от меня и не хотела показывать!

– Как удачно все сложилось, не находишь? – вымолвила она, наконец остановив движение колец и надев перстень с громадным сапфиром мне на палец.

– Об этом мы попозже поговорим, невеста, – подмигнув солнцу, произнес я.

Она раскусила мой намек и крепко поцеловала меня в губы.

– Попозже, так попозже, жених, – усмехнулась Айлинель, когда мгновение нас отпустило.

– Жених, невеста, муж, жена – как странно звучит, – заулыбался я.

– А как это будет звучать в более уединенной обстановке, – промурлыкала Айлен.

– Полагаю, из твоих уст – великолепно! – промолвил я, невольно сдержав снова вознамерившиеся вспорхнуть крылья.

– Юху-ху-ху! – завизжала пролетавшая у нас над головой Вервина.

– Тучки собираются, друзья возвращаются, – сказала приближающаяся к нам Ливиэль.

Мы улыбнулись сестренке Айлен и показали девушке наши обручальные кольца: заключенный в оправу из шести золотистых крыльев треснувший изумруд, что я подарил ей и перстень с закручивающейся прямо в сапфир серебристой вязью, что она подарила мне. Ливиэль не на шутку изумилась, увидев наши новые обереги, но через мгновение взяла себя в руки и хитро прищурилась:

– Что я пропустила? – спросила она, скрестив перед грудью руки.

Стоявший рядом с Лив Франкенштейн Натти так и не смог поднять с пола челюсть и просто пялился на нас во все глаза.

– Ронет сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться, – сверкнула зубками Айлен.

– Уже? Ну, в смысле, наконец-то! – вздохнула Лив. – Пока до прелюбодеяния не дошло… вы все правильно делаете, молодцы…

Застывший изваянием Натти слегка шелохнулся и скрипнул зубами:

– Ааа, – выдохнул он, – спрятались за Сферой, значит, и обменялись ими там…

– Что тут у вас происходит? – спросил притопавший к нам Нари, кисло глянув на Натти, и бесцеремонно помог прикрыть ему рот рукой.

Айлен махнула своим кольцом и смело улыбнулась палазнику:

– А у меня колечко! – похвасталась она, протягивая ручку к их ненасытным взглядам.

– Что? Правда? Сейчас? – разом все понял появившийся за спиной палазника Келл.

– Правда! – пожал плечами я.

– Да… это событие из ряда вон выходящее, – произнес Нари, поцеловал блестящее на руке Айлен кольцо, пожал мне руку и под конец добавил: – Поздравляю, честно, я за вас рад.

– Юху-ху-ху-ху! – снова пролетело у нас над головой.

Наконец, вернулись Карад и Юнсол, лост произнес, глядя на столпившихся:

– Извиняюсь, но я невольно все подслушал и знаю, в чем, собственно, дело, слух очень… очень остр, – замялся он. – А вообще могу сказать, что уже давно думал, что вы пара, но, как видите, оказался не совсем прав. Примите мои искренние поздравления.

– Господин и госпожа вместе – замечательно! – вымолвила Юнсол. – Зря я старалась вам навредить…

– Я тоже вас поздравляю, – засмущался Келлери.

– И я, и я! – задорно проворковала Ливиэль. – Дальше все будет еще интереснее…

На помогшего нам найти Нантис алхимика было жалко смотреть: стоя под серыми тучами и занижая свою осанку к земле, он строил такую ошарашенно-постно-грустную рожу и, казалось, был готов расплакаться у всех на глазах, взывая к небесам и коря их за всеобщую мировую несправедливость.

– Дождались счастья! – махнул он рукой, развернувшись в сторону только что приземлившейся с небес Вервины, и, заметив серебристые пряди ее волос, пробубнил себе что-то под нос. – О! А ведь тоже красивая, поближе, поближе…

Неужто новая цель кажущегося вечно молодым и зеленым Натти? – мысленно усмехнулся я.

– Я не поняла, вы что, все меня ждете? – озабоченно проголосила Вервина. – Я ж на драконе, достану вас хоть из-под земли, не стеснялись бы и шли во дворец, раз тут стоите все мерзните.

– Та дам! – всплеснула руками Ливиэль на стоящую в центре парочку.

– Да, я знаю, они… запнулась она. – Женаты???

– Только что Айлен приняла от Ронета обручальное кольцо, – мягко пояснила Лив.

– А я одарила его своим, – озорно подмигнула Айлинель.

– Дудки-будки, да это же – превосходно! Потрясающе! Ничего изумительнее не слышали мои уши! – воскликнула Верви и бросилась обнимать наши ноги. – Простите, я такая малышка, простите, друзья, простите, все, все, отстаю…

– Искра в твоей душе стала сильней, – закряхтел Эйдан.

– Спасибо, брат! – горячо произнес я.

– Но не обольщайся, такой огонь может тебя и спалить, – уловил я мысленный посыл смотрящего прямо на меня дракона.

Комментарии продолжались, а мы с моим солнцем выражали за них признательность.

– Спасибо всем за ваши искренние слова! – благодарил я друзей.

– Спасибо, ребята, спасибо! – краснела Айлинель.

Не сводивший глаз с новой предполагаемой пассии Натти приблизился к Верви и начал применять свое знаменитое обольщение:

– По-моему, замерзла у нас как раз ты, позволь мне не дать тебе окончательно превратиться в ледышку.

– Охотно, мой спаситель! – улыбнулась она, позволяя ему накрыть себя его фиолетовым плащом.

Парень просеял и предложил даме свою руку.

– Ну что ж, кавалеры ордена везения, идем! – проговорил он, делая первый шаг на встречу попутному ветру.

– Теперь осталось самое трудное, – тихонько сказала Айлинель, – рассказать отцу.

– Предоставь это мне! – уверенно заявил я, подавая руку с кольцом даме своего сердца.

Глава 16

Я был готов перевернуть замок верх дном, чтобы поскорее достичь нашей цели. Однако спасающее его от этой участи присутствие возлюбленной рядом не позволило привести в исполнение сей дерзкий план. Алфавит букв в моей голове сейчас выстраивал только одно имя – Айлинель, а ее губы шептали в ответку мое. На лице Айлен блуждала улыбка, в глазах пылали огни, за спиной развивались волосы, а на пальце мерцал изумруд. Только частый стук каблучков да взволнованное дыхание выдавали ее трепет перед отцом.

– Я люблю тебя, – успокаивающе говорил я ей.

– И я тебя, – отвечала она, хлопая глазками и поглаживая пальцем уже навечно вписавшееся в мою душу кольцо.

Я чувствовал ее волнение и знал его основную причину, но не предполагал ни единого основания, по которому князь мог отказать нам в своем благословении. В какой-то мере я понимал запутанность всей ситуации, ведь изначально не был рожден геллом и тем более не входил ни в один из знатных родов представителей их расы, и жить должен был гораздо меньше, нежели они. Но сотни иных причин и глазки ее способны перевесить груз любых зависших на плечах сомнений и повернуть даже конец света всем нам на пользу.

Завихрения коридоров, очередной поворот, очередной движущийся на нас патруль, или не совсем патруль… Целеустремленно идущий в нашу сторону Лайлэн в окружении четырех геллов… Вид его слегка помогает сосредоточиться и вспомнить об остальных, идущих рядом с нами друзьях. Он машет рукой, под его командой четверка геллов расступается по сторонам, чтобы освободить нам проход. Но как, когда он успел обзавестись здесь такими связями? На сколько я понимаю, эмблемы на их груди обозначают принадлежность геллов к личной гвардии князя.

– О, привет! – из-под плаща машет ему рукой Верви.

– Привет! Как дела? Куда пропадал? – ото всех сторон слышится гомон друзей.

Он приподнял бровь, навивающий воспоминание о древних веках взгляд опустился на нас с Айлинель.

– Был занят, князь поручил несколько важных дел, и я в них совсем погряз, – добродушно скривился Лайлэн.

– А это эскорт сопровождения? – поинтересовалась Лив, лучезарно улыбаясь стражам.

– Как и у вас… – пожал плечами он, метнув взгляд на возникших у нас за спиной ангелов хранителей.

– У меня тут это – предложение… – замялся я.

– Руки и сердца! Мне! – добавила Айлен. – И не надо таких глаз, он уже давно должен был его сделать.

– Ах, вот как, – окинул он нас оценивающим взглядом и предельно осторожно поцеловал протянутую моим солнцем ладонь. – Примите мои глубочайшие поздравления.

– Идем к Ури, обрадовать хотим, – хихикнула Ливиэль.

Будто что-то вспомнив, бывший Приор Синего Ордена посмотрел куда-то вверх и нетерпеливо заерзал ногами:

– Что ж, молодцы, так держать, тогда не буду вас задерживать, мне пора, простите, расписание, рад был повидаться… – поспешил расстаться с нами Лайлэн.

Забрав своих приятелей гвардейцев, он напоследок улыбнулся нам всем и направился по своим делам.

– Что это с ним? – вопросил проводивший его глазами Нари.

– Не знаю, – сказал я и помахал рукой на прощание постоянно оглядывающемуся Лайлэну.

– Патологический страх женитьб, – подшутил круживший вокруг Вервины Натти.

– Струсил! – протянул оскаливший клыки Эйдан.

Дверь, тайная комната, рабочий кабинет Уриэля, серебристая вязь по ее бокам, вездесущий помощник Гловина Ракит и один одинокий страж.

– Да уж, лучше нам туда всем скопом не вваливаться, – прошептал на ухо своей геллфочки я.

– Солидарна! – произнесла она и скомандовала: – Так, в самое опасное место из всех пойдем мы с Роном вдвоем. Надеюсь, вы понимаете почему.

– Согласна! – подтвердила Лив, покачав пальцем на шебутного Мутари.

– Да я понимаю, все сладости им двоим… – кашлянул Эйдан.

– Мы с Карадом придумаем, чем заняться, – пообещала ему Юнсол.

Эйдан скривился, но все-таки посмотрел на лоста с интересом и согласился:

– Ага.

– Добрый день! ­– поприветствовал нас Ракит. – Чем обязан?

– Ясного Раэла, дружок, – приветливо улыбнулась ему Айлинель. – Мы к отцу.

– Пожалуйста, проходите, – провел он по воздуху рукой и кивнул стражу открывать дверь.

Тот чуть скукожился и на всякий случай пару раз постучал прежде чем отпереть. В дверях застыл державший кипу бумаг Фелис, на поясе которого лучезарно искрился небольшой золотой скипетр с навершием в виде сферы.

– Привет, милая! ­­– с улыбкой и искренностью в голосе произнес он.

– Привет, Феся! – пихнула геллфочка его в бок.

Он наклонил голову чуть вправо.

– Вижу выражение недосказанности на лице и чего-то еще… Счастья? – прикинул Фелис.

Она придвинулась ближе, желая скрыть все еще хотя бы на несколько часов, но ее умильная мордашка вмещала в себе столько эмоций… во всяком случае, достаточно чтобы что-либо заподозрить…

– Просьба о браке?.. – прошептал он, опередив ее.

– Да, только, «тсс».

Следующая его громкая и четкая фраза уже была адресована мне:

– Здравствуйте, Ронет, как вы? – спросил Фелис, протискиваясь рядом с Айлинель.

– Нормально и сил полно, – ответил я, заслоняя дверью Ракита.

– О, тогда хорошо, – пройдя мимо, усмехнулся брат Айлен. – Прошу, проходите раз уж пришли, не стесняйтесь, Ури вас не обидит.

– Всего наилучшего, братик! – попрощалась с ним Айлинель.

Он поудобнее ухватил свой груз.

– Еще увидимся и очень скоро, – пообещал ей Фелис.

– Пока-пока, – откланялся я, заслоняя дверь.

Спартанский, не блещущий разнообразием интерьер. Несколько полок, небольшое окно, большой грубо вырезанный стол из твердого дерева, Уриэль, окруженный башнями книг, и порхающее над пергаментом перо в его руке…

– Привет, пап, – поежилась мое солнце, исподволь поторапливая меня к столу.

– Мое почтение, – выдохнул я, мазнув взглядом по всецело погруженному в работу лицу.

Несколько секунд, и князь, отодвинув документ в сторону, оторвался от дел.

– Здравствуй, дочка, здравствуй, Точка, – хмыкнул он и сложил руки домиком.

– Как дела? – подойдя вместе со мной в плотную к столу, поинтересовалась Айлинель.

– Неплохо, здесь тихо работается, и остальные ошибочно считают… – он обвел руками пространство комнаты, – все это за аскетизм, идиллия, да и только, – продемонстрировал усмешку князь. – А как у вас?

Застигнутый врасплох резким вопросом я слегка вздрогнул, но все же выловил одну роившуюся в голове мысль и выложил ее на стол:

– Совсем недавно я сделал вашей дочери предложение руки и сердца, – достаточно уверенным тоном выдохнул я.

– И я его с радостью приняла!

На вид ничуть не удивившись, князь величественной фигурой поднялся из-за стола.

– Ага, теперь мне ясны ваши подозрительно единодушные выражения лиц. Сыграть свадьбу решили… Не лучшую же вы выбрали пору года, друзья, – прищурившись, ухмыльнулся князь.

– Все для нашей же безопасности, подобное мероприятие как раз не позволит нам бродить по городу и заставит осесть на одном месте, – пошевелившись, заикнулся я.

– И на долго… – затейливо улыбнулась Айлинель.

– Безопасность… – отчетливо выделял каждое слово князь, – своего рода династический брак меж силами Гриндиса и геллами Улиссана. – Уриэль обогнул стол и присоединился к нам. – Еще более яркий и видимый стяг к знаменам нашей борьбы… Та сила и вещь, что, вероятно, способна помочь и всех подбодрить в это смутное время… Это, конечно, все хорошо, и даже может послужить нам на пользу… – здесь он сделал некоторую паузу. – Если это сделает мою дочь счастливой, тогда да, я дарую вам свое благословение, – наконец, вымолвил он.

– Я люблю тебя, папа! – просеяла Айлен, протягивая руки к отцу.

– Чего не сделаешь ради детей, – вновь усмехнулся Ури, – ну-ну, не плачь, доченька, все уже позади, будут тебе и цветы, и белое платье.

– Хороший у тебя отец, – поспешил успокоить ее я.

– Безусловно! – подтвердил Уриэль.

– Ты его еще плохо знаешь… – отерев слезы, всхлипнула Айлен.

Князь отпустил ее в мои объятия и, подождав, пока мы вдоволь наобнимаемся, вопросил:

– Единение сердец? Второе кольцо от дамы? Неужто ли сразу два?

Мы наконец расцепились и, окончательно успокоившись, продемонстрировали абсолютно подходящие нам под цвет глаз волшебные кольца: сапфир на моей руке и изумруд на ее.

– Отлично! – хлопнул ладонями Ури. – Так отпразднуем же ваш союз!

После он снова обогнул свой беспрецедентный стол и, подойдя к книжной полке, неожиданно дернул неприметный серый фолиант. Действия его возымели нужный эффект, и потайная дверь открыла свой зев, приглашая нас на огонек. Мы подошли поближе, внутри показались идущие вниз серые ступени и распустившие огоньки неприхотливые факелы.

– Там всего лишь мой основной кабинет, – успокоил нас Уриэль. – Идемте. Я пойду первым.

Переглянувшись, улыбнувшись и подмигнув друг другу, мы с моим солнцем направились вниз. Ступени вихляли совсем недолго, и кажущаяся клаустрофобия быстро уступила место яркому свету. Новая полка расступилась пред пассами князя и, превратившись в дверь, исчезла в стороне от нас.

При нашем присутствии новая уже гораздо более добротная комната словно подмигнула нам свечками и как бы отстранила от нас темнеющий в окне небосвод. Все ее немалое пространство было обставлено крайне элегантно и достаточно причудливо: люстра, напоминающая огненный шар, изысканная мебель, ботанический уголок, переплетающиеся листья диковинных цветов, статуи в виде шахматных фигур, подсвечники грифоны, манекены в доспехах и все в том же духе. А главное, все, как будто бы, имело свое неотъемлемое, законное место в пространстве, и просто не могло сдвинуться, не получив приказ свыше.

– Как обстановка? – видя нашу запинку, поинтересовался довольный произведенным впечатлением Уриэль.

– Тот еще аскетизм… – подмигнула ему дочь.

– Интересная такая гостиная, – хмыкнул я. – Мы точно попали куда хотели?

– Рабочий стол есть, значит, это еще и кабинет, – высказался Уриэль, подходя к другому столу, сервированному новшествами.

Прежде чем по кубкам разлилось вино мы успели обговорить дату свадебной церемонии и еще несколько важных дел, стаканов оказалось на один больше, чем я предполагал. Уриэль, элегантно развернувшись, вручил нам по бокалу и рассеянно махнул в сторону двери.

– Он не мог это пропустить, – сказал он.

В комнату тут же ворвался Маскировщик с бодрым выражением лица, который ухитрился выразить нам свое почтение, криво усмехнувшись и проделав полупоклон:

– Поздравляю вас, готовьтесь, сейчас будут гости, – изрек он.

Ури, раскрутив, кинул ему бокал, а Найт каким-то уж немыслимо проворным движением поймал его, собрав всю вылетевшую влагу обратно в хрусталь.

– Не могу же я потерять хоть каплю сией драгоценной жидкости, – привел губы в движение Найтизир.

– Мы тренировались, – пояснив увиденное, усмехнулся князь, вынимавший все новые и новые чарки из окон стола.

– Я полагаю, они тебе уже все рассказали, – посмотрела моя суженая на Найта, как на какого-то плюшевого зверька.

– О да, я их живенько раскусил, информация мой конек, знаешь ли. К тому же, у них все на лице было написано, – отхлебнув вина, сказал Найтизир.

– И в добавок всех обогнал, – добавила Айлинель.

– О, князь, позвольте я сам разолью сей дивный букет по их чаркам, –Маскировщик встал на свое кресло с ногами, смело кивнув головой в сторону двери.

В комнату тут же протиснулись еще несколько бойцов нашей неугомонной армии друзей.

– Мы уже здесь, – помахала ручкой самая маленькая из входивших, Вервина. – Надеюсь, мы ничего такого не пропустили.

– А у вас тут погляжу вечеринка? – откуда ни возьмись взялся Гловин.

– Ба! – воскликнул Натти. – Здравствуйте, князь!

– Я осторожно, – дракоша влетел к окну.

Следом поздоровалась Ливиэль и смущенно поклонился Келлери. Нари и Карад с Юнсол по началу опешили, но затем протиснулись внутрь, – им велел Уриэль.

– Кому какое? Светлое, темное? – потер руки Маскировщик, когда в кабинет вошли все без исключения.

Гомон голосов доказал Найту, что в таких случаях лучше использовать почтовых голубей, а притаившаяся подле нас с Айлинель Лив задала будоражащий всех вопрос:

– А когда свадьба то? – …

Сонмы глаз опустились на нас, поводья вестей взял в руки князь:

– Полагается, для такого события нужна некая подготовка, поэтому мы решили провести ее уже через неделю.

– Присаживайтесь, господа, сударыни, еда и напитки уже здесь, – разлив свою широкую улыбку, сказал Маскировщик. – Полагаю, кавалеры смогут постоять за себя и позаботиться о дамах.

Начался ужин, полились голоса, множество интересных вопросов окутали нас с Айлинель. Мы отвечали, вновь и вновь показывали им свои кольца, обсуждали предстоящее событие и просто весело галдели. Вервина вызвалась личным консультантом по вопросам свадебного платья для Айлинель, Маскировщик моим шафером, а Ливиэль помощницей невесты, остальные же обещали приложить все усилия, чтобы церемония прошла в лучшем виде – без сучка и задоринки.

– Предлагаю тост! – через некоторое время поднял кубок князь. – За мою прелестную дочь и ее новоявленного суженого!

Взлетевшие в высоту чарки ознаменовали недавно сделанный нами шаг, а пронесшееся по сознанию в этот момент нечто, оставило… глубокий отпечаток того, что это гораздо более значимое событие, чем мы могли себе даже представить, событие, навечно связывающее наши сердца.

В комнату влетел влажный ветерок, мягкие волосы моей избранницы защекотали лицо, заколыхались огни свечей, на улице резко стемнело, голоса заточивших нас в любящее заключение личностей немного притихли, пошел дождь.

Глава 17

Все дальнейшие события слились и выпеклись в один громадный праздничный торт, вишенкой которого должна была послужить наша свадьба. Мероприятия, знакомства, завтраки, обеды, ужины с знатными особами перемежались с нашими прогулками по дворцу, общей подготовкой к венчанию и множеством рассказов, исходивших от нас.

Мы говорили о мирах, в которых жили, о том, как впервые встретились, о сотнях людей, которых когда-то знали, о красивых местах, в которых когда-то бывали и еще много, о чем. Однажды Айлен рассказала мне историю о том, что как-то раз некто из геллов забрел в некую пещеру, и долго бродя по ней и так и не отыскав выхода, набрел на нечто, что в последствии обозвал Вайрэлом. По его словам, это чудо более всего походило на значительно уменьшенную копию Раэла, или иногда даже Айрэла, которая в определенный момент изменяла свой цвет и еще показывала какие-то незначительные изменения на своей яркой поверхности и нутре. Более никто из ее народа вроде бы подобных вещей и не видел, но история довольно распространена среди геллов, о ней и путешествии смельчака даже есть некоторые записи в библиотеке Улиссана, и не факт, что это все могло просто привидеться. Я же поведал ей о том, земном небосводе, о всяческих созвездиях, по ночам расцветающих в небе, о их переплетении и взаимосвязи, о галактике и вечном движении звезд. Оба варианта неба, что на Гриндисе, что на земле оказались по-своему прекрасны и уникальны, мерцание сотен тысяч светил и мягкие потоки небесных тел навсегда оставят свой след в нас.

Мы на самом деле заключили себя во дворце, потому что наше присутствие в нем было обязательно, и безопасность в его стенах взаправду находилась на высоте и, казалось мне, что с этим был как-то связан Лайлэн, единственный из друзей, кто не присутствовал на объявлении даты нашего венчания. Этот странный Лайлэн… Во всяком случае были странными его глаза, и поведение в последнее время тоже подстать им. Мы несколько раз с ним виделись, он приветливо махал нам издалека либо ненадолго сближался и сразу же уходил куда-то по своим делам. Казалось, что стражники, приходившие с ним, беспрекословно ему подчинялись, их поведение и настороженность говорили о том, что они что-то искали. И на этом все не заканчивалось. Карад с Юнсол по какой-то причине стали часто навещать его, хотя раньше любой близости между ними я совершенно не замечал. Юнсол всегда смело являлась на его зов, а Карад, как ее неотъемлемый спутник следовал за ней.Иногда, я подозревал, из-за ее пагубного влияния на его мозг своим контролем. И вот что странно, вечнотеньцы наши, да и сам Лайлэн вели себя так, как будто выполняли важную миссию, от которой могло зависеть многое. В последний раз Лайлэн, что меня особенно удивило, обращался к Юнсол как к госпоже, со всем почтением и должным пиететом. Что они замышляли, я взять не берусь. От того, что со мной было меньше соглядатаев, мне становилось только лучше.

Нам с моим солнцем, наконец, удалось встретить Найрэла и выпытать у него все о кольце. Как оказалось, брат Айлен наткнулся на него совсем недавно, при раскопках одного из древних городищ геллов, в котором по какой-то причине отыскалось старое драконье логово, полное сокровищ и всяческих сюрпризов. Раскопки велись в Грани все того же Хорреля – Дома Сеян, где произошла Война времен года, и где Дардриил повстречал свою возлюбленную Алвену. Наш энтузиаст Найрэл без дела не седел, а развивал науку, разгадывал загадки и искал способы проучить Орден. В найденной им пещере оказалось много всего ценного: горы золота, самоцветов, предметов роскоши и всевозможных богатств – но почему-то внимание гелла привлек именно этот предмет – горящий серебристо-зеленым огнем перстень с большим сапфиром и вырезанной в его толще серебряной спиралью. Найдя кольцо, Найрэл довольно долго бился над его разгадкой, проводил множество экспериментов и тому подобного, но все оказалось безрезультатно и всюду носивший с собой его гелл в конечном итоге решил подарить перстень своей младшей сестре Айлинель, а та, послушавшись напутствий брата, самой решить, что с ним делать, решила осчастливить кольцом именно меня. Оба кольца оказались у нас так вовремя, поэтому не подумать, что это все не случайно, было бы глупо. Но и указать на что-то, кроме как Точкагриндисность – мы не могли.

В первый вечер всеобщей подготовки к празднованию нашей свадьбы небо огласил огромный, похожий на букет искрящихся цветов салют, во второе темное время суток на небе воссиял раскидывающий во все стороны свои лепестки уже прекрасный венец из цветов. Наш союз – это не только услада для двух идущих навстречу друг к другу сердец, еще он должен был подбодрить, поднять дух и настроение всем до самого совета. Ведь времена нынче тяжкие, и празднование было единственным, что могло придать спокойствия людям и помочь им лучше понять нашу цель и то, за что именно мы сражаемся и зачем мы хотим сохранить для себя этот мир.

Единственный раз, когда нам удалось выбраться из дворца, заставил понять, что весь наш план движется и что скоро мы сделаем свой новый, очередной шаг против сил Синевы.

Развертывание войск, все прибывающие и прибывающие воинства идущих из Граней сторонников наших надежд… Все пространство вокруг небесного города было засеяно пришедшими дать отпор Вордарогу бравыми воинами. Много сил с собой привели Палазники и явившиеся на зов правители отдельных миров. Муштра шла полным ходом, каждая команда, исходившая от генералов войск, приводила солдатов в движение и подымала боевой дух.

Вскидывались командные вымпелы, гонцами разносились приказы, пики вздымались остриями вверх, серпами прорезывали воздух колесницы, лучники, люди и геллы, поливали мишени градом из стрел, пехота маршировала, поступью ее тревожилась земля, конница неукротимо шла и проводила сложные маневры. В воздух подымались облака пыли, шатрами и палатками возводился лагерь, кольями и стенами ощетинивался его горизонт. Вдалеке вырубался лес, строились осадные машины, ковалось оружие и доспехи, лартовые поля будто сместились под гнетом вездесущих шагов и отступили от какофонии прочь.

Мы стоим на плацу перед городом и лицезрим эту картину сквозь предварительно выставленные подзорные трубы. Айлен смотрит в одну, я помогаю ей сместить горизонт и таращусь в свою. Руки девушки нервно теребят подол своего синего платья и часто взлетают, поправляя прицел. Я отстраняю гадкое изобретение и успокаивающе глажу ее по плечу, суженая тоже отводит взгляд от трубы и возвращает мысли ко мне. Мы стоим около заграждения и уже своими глазами наблюдаем за всей этой кутерьмой и перепутьями тысяч дорог. Рука моя лежит у нее на талии, ее голова у меня на плече, мечты наши посещают завтрашний день и уносят в запредельную даль. Узоры оживают, крылья вздымаются и опадают, ноги приподымаются над землей… притяжение теряет смысл и отступает благодаря легкости наших движений, пол уходит вниз.

– Постойте, постойте, – снизу прокричал непонятно откуда взявшийся перепуганный Маскировщик. – Куда же вы?

– К ветру, разве не видно? – опустила взгляд к земле Айлинель.

– Скоро речь Уриэля. Лучше бы вам этого не делать! – пригрозил пальцем Найт.

– А ты догони, – усмехнулся я, пару раз притворно бултыхнув крыльями.

– Не смешно, Эйдана отыщу, и вы у меня сгорите, – скривился Найт.

– Ладно, идем вниз, – глядя на меня, надула губки Айлен, – все равно от этого проныры нам никуда не деться.

– Я все слышу, – донеслось снизу его замечание.

Пол, ноги поверх него, и красноватые глаза Маскировщика.

– Я скоро вернусь, шалить будете после свадьбы, голубки, – произнес он, – все, пока.

Найт зашагал в сторону собравшейся неподалеку делегации высокопоставленных геллов из Граней и скрылся в толпе.

– Все-таки я рада, что отец выпустил нас погулять, – положила она руки мне на плечи.

– Трудно же было его уговорить, – улыбнулся я, проделывая схожий жест.

– Ты про то, как он притворно упирался… Ха, а ведь он теперь срубит на нас карьеру, показав нашу пару еще парочке своих дружков, – наморщила лоб Айлинель. – Ведь наше присутствие на речи обязательно!

Ободряющая речь отца и князя по случаю нашего венчания, тут уже никуда не деться.

– Ага, – насупился я, – а вот меня сейчас радует, что наши дружки разбрелись, кто куда.

Айлен не спеша придвинулась и, приподнявшись на носках, легонько поцеловала меня.

– Не беспокойся, скоро кто-то из них объявится, – насмешливо сказала она.

Я чмокнул ее в щечку и, отпустив девушку, делано огляделся: все вроде бы на месте и сопровождение, и охрана, остальных – нема. А хотя, нет, вот он. Внимательно всматривающийся по сторонам Лайлэн идет прямиком к нам, сейчас он нас разговорит. Парень, взгляд которого заставлял задуматься о тщетности всего сущего, возвел очи горе и направил их в нашу сторону.

– Ах, вот вы где, я как раз вас и искал, – подойдя к нам, вежливо проговорил Лайлэн.

– Привет, Лай, как делишки? – спросил я.

– Здравствуй, Лайлэн, – улыбнулась ему Айлинель.

– Привет-привет, нормально, – коротко бросил он и, как всегда, почтительно заулыбался: – Понравился парад?

Как же его расколоть? Ведь скрывает что-то, скрывает…

– Весьма внушительно, – ответила ему мое солнце.

– Нормально, – в тон Лайлэну ответил я.

Он, кажется, понял, в чем дело, и сражу же поспешил исправить свое положение, произнеся несколько слов:

– Знаешь, а я неплохо устроился в Улиссане, – как-то слишком уверенно заявил он.

– Мы за тебя рады, – сказал я, вновь привлекая к себе Айлинель.

– А чем именно ты занимаешься? – вопросила моя красавица.

Остальным друзьям ничего не оставалось, как только отыскать нас именно в этот момент.

– Ура, я их нашел! – с реактивным гулом и хлопаньем кожистых крыльев пролетел у нас над головой Эйдан.

– И я нашла, – воскликнула Ливиэль, возникшая со стороны выстроившейся экскурсии, – и я вынуждена их похитить, все уже готово к мероприятию.

– Эммм, – сконфуженно протянул Лайлэн.

– Все, как всегда, – Айлинель недовольно посмотрела на Лая, пристально зыркнула на Лив и, потянув меня за собой, двинулась в сторону сцены, на которой с минуты на минуту начнет выступать патриарх.

– Я потом вам все расскажу, потом… – в след нам обещал сознаться во всем Лайлэн, а затем его обступили несколько стражей с знаками отличия гвардии Уриэля…

Алтарь, исходивший на него сверху полуденный свет… две чаши, отблески впитывающей веками солнце воды… стоявший за монументом старейшина-гелл и уходившая от моих ног алая, покрытая лепестками цветов ковровая дорожка… Церемониальный зал дворца Улиссана, возносившийся в высь облачный купол… непомерные витражи окон… ясные светильники херувимы… захватившая пространство публика всех сортов… Повсюду маскарад из цветов, обступавший красную тропу по ее периметру и тянувшийся за ее пределы до самого входа в церемониал… У подножья возвышения с алтарем толпятся готовые прийти мне на помощь друзья и знакомые, на лицах их играют затейливые улыбки, глаза светятся торжеством, руки в предвкушении блуждают по воздуху и теребят невидимые нити, а ноги незаметно отплясывают всем знакомый мотив. Ожидание кажется томящим, но на самом деле проходит всего несколько секунд.

Не могу передать те мгновения, когда я увидел ее в белом подвенечном платье. Вуаль не могла скрыть блеск ее глаз, а до идеала подходящий к фигуре наряд не давал шанса отвести от девушки взгляд. Она приближалась, плавные, размеренные шаги колыхали белоснежный подол, каждый уменьшающий расстояние меж нами шажок заставлял мое сердце уносится вскачь. Державший ее под руку отец вел мою избранницу на встречу нашей общей судьбе. Ее глаза прикрылись, затем широко распахнулись, я понял, на кого был обращен ее взгляд. Эта зелень смотрела только на меня, только я был в эпицентре ее полного любви взгляда. Уриэль исчез, все остальное как бы потускнело и отошло на второй план. Жених посмотрел ей прямо в глаза, невеста ответила и, взяв под уздцы фату, сняла навивающую интригу деталь. Увидев ее лицо, я, наконец, поверил в разворачивающуюся вокруг сказочную картину.

Пускающие солнце волосы вьюнками ниспадали на ее открытые плечи, в их ослепительном очаровании распускались цветы. Чуткие изящные брови подобно распростертым крыльям застыли в мягком выражении ее лица. Необыкновенной глубины глаза, точно два зеленых океана пленительными волнами омывали затерявшийся в них материк моей души. Обрамляющие их лучи ресниц шли на встречу ясному дню и создавали теплое впечатление. Остренький затейливый нос был слегка поднят вверх, а манящие розовые губы застыли в выражении гармонии.

Неужели это не сон? – вновь подумал я, опуская взгляд на безупречный фасон ее платья. – Ткань подстать госпоже, а от всего остального кружится голова. Ограненный алмаз во плоти. Кажется, скоро мой взгляд постигнет смущение… Так можно и навечно впасть в ступор. Эй, проснись, парень, проснись… Я слегка сумел сосредоточиться и вернуться в реальность, совсем чуть-чуть, если быть точным.

– Награда будет потом, – как будто сказали ее глаза.

– Э-эммм, вы готовы? – подал знак своего присутствия старейшина Парт.

Я смотрел на нее, она смотрела на меня.

— Да! — отозвались эхом наши голоса.

Многокрылый венчатель призвал зал сохранять тишину, повисла недолгая пауза, после которой он разрешил преступать. Оба кубка ждали своей очереди соприкоснуться с нашими руками, а губы почувствовать очертание вторых.

Чарки в руках, лица наклонены друг к другу, кисти сплетаются в сложный для понимания многих узор. Я отпиваю глотки из ее чаши, она из моей, романтические мгновения переливают множества чувств, мы как будто отдаем их все без остатка и расплываемся в незримом потоке, олицетворяющем нашу любовь. Мы становимся нечто большим, чем два любящих друг друга существа, мы становимся одним целым.

Не знаю, что это было, действие воды из Ангельской сферы или же хрустальной чистоты момент, но когда мгновение нас отпустило, Айлинель показалась мне гораздо ближе, чем когда бы то ни было.

Озноб пробегает по моей спине, так сильно не желающая отпускать любимую рука отставляет вспотевший бокал. Первый этап завершается со счетом: «1:1» – она тоже не хочет хоть на мгновение отпускать моей руки и тут же заключает ладонь посреди моей, и смотрит с таким ожиданием, что в жилах вскипает кровь. Уже сейчас сердца бьются в ускоренном темпе в предвкушении конца этого дня. Кто более зависим от друг друга из нас? Я от нее или она?..

Поднявшиеся было со своих скамей геллы вскинули руки и крылья в салюте и громко зааплодировали нам. Это продолжалось порядка тридцати секунд, пока на стенд сегодняшнего дня не выбрался до нельзя веселый шафер Маскировщик с двумя коробочками с обручальными кольцами.

Одновременно с словами клятв произошел обмен кольцами, который ознаменовал так долгожданный нами момент. Поцелуй был исполнен по всем веками воспетым канонам жанра любви, невероятная синхронность и красивый наклон невесты назад, показались мне цветочками, по сравнению с воздушной долготой соприкосновения наших губ. Мир все не хотел раскрываться в свою ширину, потому что казалось он создан был нам двоим. Только новый шелест веерами раскрытых крыльев и чечетка отбитых ладош смогли хоть насколько то нас отвлечь. Стали слегка проявляться и все остальные жители этой вселенной: стоящий за спиной Айлинель ее отец, проводящий венчание старейшина Парт с четырьмя крыльями на перевес, элегантный Маскировщик в оправе из собственной черноты и все остальные в коконе из праздных причуд.

Отпеты слова, клятвы раскрыты, обеты произнесены, все кольца на своих должных местах. Можно идти? Уже сейчас хотелось поскорей разобраться со всеми делами, запрячь белых лошадей и умчаться в свадебное путешествие. Да, только еще стоит немного потерпеть…

Уриэль подошел к нам сзади и по-отечески положил грузные руки вокруг нас двоих.

– Ту-ту-ту-ту-ту! – прогремели фанфары, а теперь уже наш общий отец шепотом произнес. – Ну, что ж, идем…

– И не вздумай теперь отнять его у меня хоть на минуту, папа, – двинула плечиком Айлен, выкарабкиваясь из отцовских пут.

– Папа, – похлопал я новоявленного папаню по плечу, взял протянутую Айлинель шелковистую ладонь в белой перчатке под локоток и вместе с любимой отправился по колее из цветов.

Бархатная поверхность, провожающая нас на пир… букет Айлинель и каким-то чудом поймавшая его Ливиэль… парадный путь к празднику и новые лепестки цветов…

Прошло некоторое время, которое привело так изменчивый моему взору Раэл в состояние сна. Грандиозное празднество только начало набирать обороты и переходить в разгар. Под завязку занятый геллами, людьми и всеми остальными представителями различных рас стол просто валился от яств и, чудилось мне, с каждой секундой отвоевывал все большее пространство вокруг. Аудитория распростерлась на несколько сотен знатных персон, занимающих основной банкетный зал, и все большее и большее количество огоньков, зажигающихся по окнам во всем Улиссане.

Невероятно счастливой паре предстояло открыть вечер танцев и зазвать всех желающих посетить бал. Глашатай объявил еще одну премьеру этого вечера, и две не могущие налюбоваться своей половиной души отправились покорять сердца и умы.

На этот раз под действием чар возлюбленной, я попросту не сумел наступить ногой на ее хрустальную туфельку и в головокружительном танце понесся вместе с ней на периферию сна. Действие оказалось крайне заразительным, и уже через пару минут приглашающий все больше желающих проход в бальный зал прекратил свое существование за вездесущим представлением сотен разноцветных платьев. Наверстывать упущенное долго не пришлось, так как в танце крылатых особ повелевало сердце, а не опыт или становление ног. Все давалось легко, и каждый шаг или пирует в поддержке с крыльями давал знать – это именно оно, то движение, которое удалось нам поймать. Замечательному контролю движений поддавалась музыка, а мы вместе с ней проводили шаг в ту или иную тень. Ведь в сонмах окружающих нас лепестков танцующих пар и свете огней десятков находящихся в вышине искристых люстр проступал воистину фееричный след из теней. Иногда я замечал их, иногда нет, ибо в танце двух порхающих меж цветниками мотылей есть место только им двоим.

Уже возвращаясь назад, к заждавшимся нас за столом лентяям мы с моим солнцем обратили внимание на Келла, по-баронски танцующего с Ливиэль, и Маскировщика, шутливо оприходовавшего ножки Верви своими черными сапогами, еще вдалеке показалась зеленоволосая головушка Натти, но это не факт и совсем другая история.

Всего по мимо двух основных, банкетного и бального помещений, на неотъемлемую часть празднования было выделено еще два расположенных в разных концах дворца вечерних зала с прилегающими к ним прибранными столовыми и прогулочными коридорами. Вне замка празднования облепили город и лартовые поля под ним. Горожане Улиссана ликовали, порой до нас доносился просачивающийся сквозь балконы сопровождаемый ими гул. Выходы на воздух были набиты под завяз и каждому хотевшему туда попасть приходилось ждать своей очереди, в пустом пространстве над столом разглядывая нас двоих.

Думаю, Эйдан сейчас в ревности своей мысленно сжигал нас с Айлинель. Дракоши нигде не было видно, но струйка его вечного пламени по-прежнему давала о себе знать, призрачными искрами драконьих глаз маяча на горизонте.

Еда, напитки, подарки, расспросы, вездесущие знакомства – все в тщетной попытке пыталось отвлечь меня от нее, но солнце мое никуда не девалась и лишь находилась рядом, освещая действительность существованием своим. Слов: “Горько” не последовало, да нам они вовсе не были нужны. Мы сами знали, когда наши губы должны пойти на встречу и приблизится вскользь.

– Отлично! – захлопал в ладоши князь при виде накаливающего обстановку выпускающего из горла огонь шута из какой-то далекой Грани.

– Вам, наверное, не терпится уединиться, – довольно громко шепнула на ушко моей невесты недавно прибывшая в город, наклонившая голову Элейн, сидевшая справа от Айлинель.

Та что-то прошептала в ответ, слов разобрать мне не довелось, но многообещающие улыбки на их лицах, ни с чем нельзя было сравнить.

– Восемь дней до совета, скоро соберутся все, – произнес князь, задумчиво смиряя взглядом уходящих в танцы геллфят.

– Все как нельзя кстати идет по плану, – сказал временно занявший место Дардриила Фелис, находившийся по левую руку от Уриэля.

– Данное мероприятие оказалось крайне удачным и совершенно своевременным, – заметил сидящий следом за ним черный гелл, Гловин. – И все замечательно, даже если не брать во внимание то, в какой статус его возвели.

– Наше карликовое солнце скоро покинет стан, и тогда уже узурпатору Гриндиса настанет конец, – ответила ему огненноволосая княшна, а в так сильно походящих на изумруды глазах мелькнули признаки торжества.

– Я и Айлен еще не раз поспособствуем этому, – поддержал их общую мысль я.

– Можешь быть в этом уверена, сестрица, – подлила немного вина Айлен в бокал сестры, – несколько дней отдохнем, и Вордарогу несдобровать.

– Герои, – с гордостью протянул Ури и встал из-за стола, – пойду-ка я слегка разомнусь, бал все-таки.

– Мы за ними приглядим, – пообещал отцу Фелис, стараясь скопировать лисичье выражение лица Элейн.

– Ха, это не означает, что и я не стану искать себе принца, – словно похлопав братца по плечу, промурлыкала Элейн и, оставив свой стул на волю стола, плавной походкой направилась за отцом.

– Р-раррр, – скривился Фелис, – вот невозможно с ней справиться, – он неторопливо проводил взглядом сестру. – Просто невозможно, в любую секунду взбесит или оставит все на свой невероятно подходящий к случаю самотек, который способен привести к произволу даже самого здравомыслящего гелла или кого бы то ни было. Точно, Вордарогу с таким нашим семейством несдобровать, захлопнет пасть по среди огня и захлебнется в собственной разрушительной силе.

– А тебе потом всех лечить, бедненький ты наш, – порозовело лицо Айлинель, – ищи поддержку, если что, мы не далеко.

– Надо ее свести с Маскировщиком, пусть устроят словесную дуэль, – преподнес я свою мысль, на мгновение отлучившись к чему-то вкусному на столе.

– И в итоге получиться взрыв чьего-то из их мозгов, – тыкнула меня пальчиком в соусе по щеке Айлинель, а затем, приближаясь ко мне, видимо, опомнившись, отвела губы и вытерла мне лицо салфеткой со стола.

– Отличная идея, как я сразу не догадался… – решил сровнять Улиссан с землей Фелис. – Битва умов, хлесткие выпады ото всех имеющихся в пространстве сторон, катастрофические последствия и падение Инфены вниз.

Жених с невестой поежились от обрисованной им картины, приобнялись и, с трудом сместив взгляд друг от друга, пустили взор в зал.

Дипломатичные Дардриил и Найрэл нарезают на аккуратные ломтики пирог отношений с вездесущими представителями всевозможных Граней. Заблудившийся в хороводах, мелькающий среди гостей Натти совсем перепутывает горизонт и вместе с какой-то жгучей брюнеткой прямо в танце вваливается в банкетный зал и тут же обольстительно ведет ее ко столу в поисках прохладительного. За ними в дверях угадывается ведущий под ручку антрацитом сияющую Ливиэль Келлери с блаженным выражением лица и всеми вытекающими последствиями за спиной. Стоящий на балконе Нари с одинокой бутылкой вина передумывает отпирать ее при виде подкатившей к нему светловолосой геллфессы в бирюзовом платье с глубоким декольте и лучезарным взглядом голубых очей. Пару мгновений, и скрытая за спинами посетителей балкона пара исчезает, прямо на глазах растворяясь в толпе.

Моя половинка водит головой в стороны, привлекая внимание и к чему-то прислушиваясь. Из-под стола разноситься душераздирающий хруст, заставляющий добрую половину гостей заглянуть под него. Мы с Айлен были из их числа, и кроме жадно впившихся в друг друга губ ничего не лицезрели.

К помосту стола объявился Найтизир, подле него стояла Вервина, а на огромной телеге был водружен свадебный торт. Когда чудо из чудес с вышитой оправой из сотен сердец получило воздух, задувший несколько десятков свечей, моя невеста отрезала нам два первых куска, при этом едва дотянувшись до вишенки торта с помощью меня. Как раз тогда раздался снова этот странный хруст, и из-под самого большого стола из засады вылетел разгоряченный азартом Эйдан, что с криком: “Следующий я!” – ухватил лапой остаток увенчавшей торт вишенки из разномастных вкусностей и вместе с этим всем добром устремился к окну. Лицезревшие падение нравов дракона геллы сначала заохали, потом запричитали, а затем, неожиданно рассмеявшись, дружным гуртом с тарелками наперевес полезли на абордаж торта.

Большинство подарков уже было вручено новобрачным, а некоторые все продолжали поступать. Фелис в магическом спектре зрения проводил их проверку ранее и сейчас занялся все тем же самым. Стоило нам прийти к согласию, как весть о назревающем событии в мгновение ока покинула дворец Улиссана и растянулась в выверенный Гранью фронт. Как только на горизонте зареяли цвета свадебной амуниции, так в холл замка стали приходить все новые и новые презенты для нас. Вот и сейчас находились те, кто еще не успел поблагодарить окольцованных и как следует их разглядеть. Так к счастливой паре степенным шагом надвигался широкоплечий гелл, одетый во все зеленое и, как я недавно узнал, представлявший собой отца Бернла старейшина из Валтары по имени Хвайт. Подошедший ко столу, сделавший красноречивое выражение лица гелл наклонил голову в приветственном кивке:

– Добрый вечер! – пролепетал он, склоняясь губами к протянутой руке Айлинель. – Прекрасное празднество. Молодцы, что уж сказать.

Далее прозвучали слова в духе: “Спасибо!” и обмен несколькими репликами по поводу красоты невесты, после которых Хвайт заполонил полость своего кармана рукой и с новыми словами принялся что-то оттуда выуживать.

– Ваши кольца так сильно походят на ваши глаза, позвольте мне осчастливить пару и своим даром. – Он достал из кармана блеснувшую в свете глаз Айлинель золотую цепочку, на которую был подвешен полированный зеленоватый камень, в точности повторяющий оттенок ее зрачков.

– Какая прелесть! – воскликнула Айлинель, в нетерпении потянувшись к подарку.

Предмет завращался в руках старейшины, как бы подымая его значимость, Айлен завороженно смотрела на него, а Хвайт протянул кулон прямо ко мне:

– Можешь одеть его ей прямо сейчас, – добродушно вымолвил старейшина, расставаясь с ним.

Айлен заулыбалась:

– Спасибо, Хвайт, это просто что-то нечто.

Руки, получив импульс от мозга, понеслись к шее любимой, застегнули блеснувший клинообразный замок и, отстранившись, пожали протянутую ладонь Хвайта.

– Красивая вещичка, благодарю, – произнес я, превозмогая его крепкую хватку.

– Великолепно! – не отводя взгляда от подарка, сказала Айлен.

Выражение лица Хвайта стало еще более довольным:

– Просто невероятное сходство, мой латайзский ювелир настоящий гений! – пробасил старейшина.

– Пап? – донесся голос Ливиэль, подошедшей к нам вместе с смущенным Келлом.

– Здравствуй, Лив! – обратил взор старейшина на названную дочь.

– Все-таки решил поболтать с нашей парой? – заинтересованно прищурилась Ливиэль.

– Я люблю дарить подарки, – как-то по-простофильски пожал плечами Хвайт.

– Да, в этом ты мастер, – затейливо насупилась Лив.

– Полагаю, ты права, – вымолвила Айлинель, грациозно поведя плечами.

Ливиэль увидела новое украшение Айлен и поспешила заметить:

– Красивый… – мягко протянула она.

– В мире много всего прекрасного, и в центре этой красоты всегда находится женщина, – обратил свет на свое существование Келл, мельком сжав ручку Лив.

– Устами гелла глаголет истина, – вымолвил я, сосредоточиваясь как раз на этой красоте.

Айлинель погладила меня по голове, Ливиэль покраснела, Хвайт о чем-то задумался, Келлери почувствовал себя не на своем месте, я отплясывал ногами чечетку под столом.

– Здесь свободно? – утвердительно спросила Лив, вместе с Келлом усаживаясь неподалеку от нас.

Хвайт, казалось, хотел еще что-то сказать той, что считал дочерью, но позади него возникла какая-то геллфесса, которая вальяжно водрузив руку ему на плечо, раскрывая алые губы, медленно произнесла:

– Разрешите его похитить, – улыбнулась еле как узнанная мною Юнсол, выглядевшая совсем недурственно и совершенно несвойственно себе. – Всего один танец, мистер, и вы позабудете обо всех делах.

– Вынужден удалиться, – уж больно зациклено взглянув на новоявленную геллфессу, откланялся Хвайт.

Лив только сказала:

– Надеюсь, она ничего дурного с ним не сотворит…

– Вот так вы ее обычно видите? – через какой-то время поинтересовался я.

– Да, а что? – ответил-спросил первым Келл.

– Раньше я всегда видел ее в своем обычном виде, – замялся я.

– Она ж обещала не влиять на тебя, милый, – надула губки моя половинка, – тем более ты в любом случае не сбежишь теперь от меня к ней.

Да, она всецело права, сейчас я попросту не мог растянуть нить нашей эмоциональной связи хотя бы на несколько метров. Боюсь повредить? Да не шутите так! Порвать ее мифрил или ларт не представлялось возможным. Мы сами в мгновение ока связали себя прочнее не куда, и теперь постоим за свои чувства целой горой.

Еще один громко запомнившийся подарок был явлен нам руками Карада. Этот музыкальный инструмент представлял собой некий барабан, с верхней стороны венчающий себя струнами, а снизу имеющий двойное дно, которое при ударе о калено издавало звук барабана, что в совокупности с трелью струн вытягивало ту еще мелодию. Когда лост затеял эту игру, никто и не предполагал, что подобные звуки вообще имели возможность существовать. Грань между тонкой мелодией струн и гулким басом барабанной бочки никогда не была еще так тонка. Не знаю, кто его создатель и где Карад раздобыл это чудо инженерной мысли, но, когда резонирующая мелодия полилась нам в уши, это уже не имело никакого значения.

Когда кельтский мотив смолк и инструмент отправился в колоду даров, к нашему веселью присоединился и Натти, который по самой весомой причине не смог оставить свой новообретенный цветок позади. Гелл представил жениху и невесте свою красавицу и вручил им от их обоих свои дары: изящные шкатулочки с выгравированными на них именами суженных – “Ронет” на шкатулке для Айлинель и, свойственно, “Айлинель” – на моей шкатулке. Геллфесса оказалась одной из дочерей Андоры, матриарха – Клеоны и ее супруга рэна по имени Нилл, а звали девушку чудным именем Флорисса, что так и выскакивало из уст нашего зеленоволосого мудреца. Лати – так называли детей властвующей семьи в Андоре Фрайст, и именно эту замечательную особу удалось подцепить алхимику Натти в пределах этого чудного дня. Судьба в конце концов отрядила ему должную масть и вознаградила поощряющего жизнь деятеля своей чистой монетой. И оказались эти близнецы даже слишком схожи, ведь алхимик и травница – это тот еще букет. И в смелых воплях счастья на их лицах отражались эти слова. В чудесном коктейле смешались черный и зеленые волоса. Веселье продолжалось, и химики наши обещали зажечь небеса.

Подарок от похитительницы старейшин тоже не пожелал долго ждать. В странности ее искренних слов проступил он и твердость его намерений:

– Если б вы знали, каких мне усилий стоит не ворожить к себе геллов, – вздохнула Юнсол. Волны ее привлекательности словно прокатились по залу вокруг, все взгляды присутствующих мужчин на несколько мгновений обратились к ней, а затем, по воле чаровницы соскочив с поводка, вернулись ко своим делам. Только мне было все равно, потому что мысли мои принадлежали одной лишь ей – Айлинель.

Подарками от Эйдана же были его более-менее примерное поведение, несколько пылких мысленных фраз на счет моей самки и тихое чавканье из-под загнувшегося от яств стола.

Следующий, я бы сказал, инцидент, и, полагаю в этом все бы со мной согласились, произошел спустя несколько минут, после олицетворения запихнутых за пазуху чувств фурии Юнсол. В какой-то момент из аристократичной массы толпы изрыгнулись несколько звучных воплей, ахов и охов и последовавший за этим всем Лайлэн, поймавший в захват какого-то непослушного гелла, который все вознамеривался вырваться и сотворить несколько пакостей и так по зловещему глянул на нас с Айлинель. Проходящий на значительном расстоянии от центра пира Лайлэн посмотрел в наши глаза с сочувствием и даже с таликой тоски: “Всего лишь недоразумение” – говорило его лицо, но мне и принцессе моей показалось не так, так как друг наш явно что-то скрывал и слишком быстро вывел злоумышленника долой от нас, и строй идущих за ним замаскированных под гостей солдат явно это подтверждал.

Верно, сегодня наша охрана превзошла сама себя, и ничто не будет в силах испортить периферии даты календаря. Даже Фелис ухитрялся время от времени обновлять вокруг сладкой пары нисколько не ощутимый в момент спадания слегка проявляющий себя голубоватый щит. Ведь угрозу даже в самый яркий момент никто не отменял. Шрам, оставленный Больдаром, этому великое доказательство и напоминание обо всем.

Итог нежданной вечеринки близился, и в какой-то момент в прикрытом расстоянием небе зажегся салют. Ставни, окна, балкон, геллы – ничто не могло сместить великолепие фейерверка хоть на сколько ни будь ниже его изначально задуманной высоты. Вьюгой разноцветных гирлянд опадали цветы, в ветру подобных просторах порхали опыляющие их мерцающие в ночи насекомые. На грациозных фонтанах вздымались крылатые корабли, в бушующем пламени рождались драконы семи цветов, а под самим укрытым подолом туч небосводом в самой высокой точке дали под оглушительную мелодию торжества одна за другой возникали сказочные кометы, которые в замысловатости переплетений множества паутин в конечном итоге отпечатывали в сознании только один след. Восьмерку из двух воссоединенных воедино колец, предчувствующих колебания наших сердец.

– Не преподнесет ли твоя прелестница танец? – в дико прилежном поклоне обратился к нам Маскировщик. – Шаферы они такие – жутко компанейские и невероятно бестактные личности.

Да как же так? Что, конец света решил устроить? Ведь мне сейчас казалось немыслимым хоть на мгновение потерять ее из виду. Правила, бестактность, манеры – все не имело никакого значения, ведь она моя и мне не хотелось ее отпускать. Я видел все те же сомнения на лице Айлен.

– Пусть дама сама решит, – с трудом завел слова за губу я.

Она была само очарование и учтивость, и просто не могла, не могла отказать другу в столь простой просьбе, и лишь ненадолго, совсем ненадолго согласилась покинуть меня.

– Прошу, маэстро, – словно веер преподнесла ладонь ему Айлинель и кивнула на прощание мне. – Я ненадолго, соскучиться не успеешь.

Найт принял дар шаферу и повел принцессу в бальный зал. В полном мире я остался один. Никогда не думал, что столь простые вещи могут быть так обременительны. Бремя супружеской жизни? Ага, скорее вызванное всем случившимся помутнение рассудка… впрочем, подкравшаяся ко мне Вервина сейчас все объяснит.

– И правда не заметил? – вопросила мелкая подружка Маскировщика, уставившись на меня бледно-голубыми глазищами.

– Только предполагал, что ты здесь, – скупо усмехнулся я.

– И что, ты все так прям и оставишь? – деловито прищурилась она.

– Конечно, нет! – заявил я, беря эту хитрую прельстительницу за руку. – Вперед! Догоним их!

– Вот это я понимаю – настрой! – ткнулась она головой мне под бок.

Кружащиеся пары, девчонка на вытянутых руках, танец слона и мышки, хотя и довольно сносный, насколько я мог судить. Звездочки в глазенках Верви выискивают Найта, а мои окрашенные белым платьем очи тают среди множеств фигур.

– Правее, правее, я тебе помогу, женишок, – кусает она губу.

– Далеко? Киль не помну? – наступаю я ей на ногу.

– Ай! Скорее останешься без парусов, – упрекает она меня.

– Прости, – проделываю я поворот по нашей оси.

– Вот, вот… так, еще чуток… – шепчет ее тоненький голосок, – вот она – поймалась!

– Вижу, – декламирую я, – делаем поправку на ветер.

– Есть, капитан, – уже начинает хихикать она.

Обходим несколько танцующих пар, проводим серию одновременных пассов руками, ногами топчем полированный пол. Вижу их, вижу этого мелкого пакостника, дышащего Айлен под грудь, подкатываю еще ближе и говорю:

– От нас не уйдешь.

Их пара обходит нас кругом и заворачивает в конфликт еще нескольких синих и зеленых платьев. Отнимаю штурвал у Верви и направляю действия в сторону шафера и невесты, догоняю, чуть не сталкиваюсь с рифами геллов, но все же заворачиваю киль так, чтобы пройти мимо них без потерь.

– Не отстаешь! – скрипит зубами Найтизир.

Вихляем поодаль друг от друга, обмениваемся фразами и комплементами. Теперь уже мы с Айлен учим этих мелких… молокососов уму разуму и возвращаем себя на должные нам места.

– Ты уже хочешь уединиться? – подмигивает мне Айлинель.

– Пожалуй, да, – наконец-то говорю я должные слова.

– Тогда идем, – ласково произносит она.

Вихляем, еще вихляем, преподносим себя на блюдечке Уриэлю и топчемся подле него. В нескольких словах улаживаем все оставшиеся дела и решаем покинуть сии гостеприимные края. Бережно подхватив Айлинель на руки и делано заведя к верху глаза, уношу ее подальше от пира конца.

Геллы подняли крылья в прощальном салюте и продолжили свои радостные дела, а мы вдоль веселого коридора понесли свои невесомые тела.

Новобрачную пару ждали новые покои со всем необходимым внутри.

“Не садись на пенек, не ешь пирожок”, – казалось, что-то поторапливало меня.

– Не спотыкнись… теперь сюда, не пропусти поворот, – в своем пленительном состоянии игривыми нотками напутствовала меня Айлинель.

– Посмею только в самом конце, – поспешил заверить ее в своей аккуратности я, чувствуя легкую дрожь по всему ее телу.

Через некоторое время я прекратил борьбу со дворцом, и мы рука об руку направились дальше. Свет колыхался в масляных светильниках, в коридорах не было ни души. Мы шли в абсолютной тишине, слушая наши шаги и дыхание, чувствуя волнение друг друга и только покрепче сжимая ладони на очередном повороте. Вскоре я получил новый импульс, и вновь подхватил ее, но уже оставалось совсем недолго… В конечном итоге преодолев недюжинное расстояние и остановившись только перед самыми дверьми, я позволил ей покрепче ухватиться за меня и нашарил в левом кармане ключ.

– Дзвиньк-дзвиньк! – мелодично отозвался замок.

На во всем смысле белое и пушистое внутреннее убранство комнаты я не обратил ровно никакого внимания. Не скажу, что взгляд приковывала кровать, но именно это и была моя основная цель. Подойдя к брачному ложу и заглянув в по-кокетнически покрасневшее лицо красавицы, я с придельной на то осторожностью усадил девушку, а затем покачал пальцем:

– Никуда не уходи, – и направился запирать дверь.

– Угуммм, – протянула девушка мне в след.

– Мурлыканье – знак согласия, – пробормотал я, прокручивая золотой ключик по тщательно смазанной оси и обернувшись назад, и почувствовав, что температура в комнате неукротимо растет, уже сам ушел в краску.

Айлинель в свете лунных свечей аккуратно примостилась с краю кровати и слегка наклонилась назад, раскидав длинные волосы по плечам и элегантно положив ногу на ногу.

Она участливо глядит на меня, игриво поманивая пальцем к себе. Пламя моей души орет: “Вот она, совсем близко! Получи и распишись!”

Пространство меж нами будто схлопнулось, и в мгновения ока мы оказались рядом. Нам обоим стало невыносимо жарко, и я, как джентльмен, был вынужден предоставить даме более подходящие условия. Очевидный вырез платья завоевал взгляд, шнуровка под ним будто сама оказалась у меня в подрагивающих руках и принялась распутываться до конца, что повлияло на платье крайне однозначным образом. Мой пиджак слетел с плеч и канул в небытие, туфли попрощались со мной, рубашку постигла та же участь. Пальцы мои погрузились в шелковистую ткань ее белых чулок.

– Я не сбегу, – затейливо насупила носик она.

И не упомнишь, когда именно мы погрузились в горизонтальное положение и дали начало сцены ночи любви.

Она принадлежит мне, я принадлежу ей, ощущения передаются, мысли уносятся прямиком в фантазии, внимание ласковыми нотками шепчет радужную весть, а каждый поцелуй изливает утоляющий жажду момент.

Мне не известно, в какой именно из моментов я полюбил ее. Просто как-то раз я понял, что это так. Ее глаза сейчас, как и тогда, светились яркостью и жизнью, такой неподдельной радостью, искренним любопытством и озорством. В них чувствовалась страсть, интерес к исследованию абсолютно новых вещей. В них я узнавал какую-то новую, открытую для меня вселенную. В них я тонул, не в силах всплыть из невиданных глубин. В них я забывался, и понимал, что потерян для остального мира навсегда. Эти глаза отнимали у меня волю, я мог только любить ее, любить ее без конца. Ее волосы были самыми красивыми, мягкими и шелковистыми. Я проводил их сквозь пальцы, словно ловил солнечный зайчик, ощущал эту мягкость, скольжение нитей Ариадны по моей судьбе, не хотел отпускать их, но взгляд мой и руки останавливались на ее лице. В образе ее я видел утешение, осязал очередное вдохновение идти на новые подвиги ради нее, завоевывать новые свершения, и просто жить. Жить, несмотря на то, что до встречи с ней это желание могло ослабеть во мне. Я вновь дотронулся до ее губ, после чего уже действительно позабыл обо всем на свете.

Невесомость покорила брачный обет и под пение крыльев мерной вибрацией понесла нас к потолку. Ноги девушки обволокли мою спину, я оказался еще ближе и полностью растворился в ней. Все осталось позади, только заполонивший все остальное миг и мы. Дрожь и трепет, поцелуй колибри в объятиях раскрывшегося бутона. Переживания преодолевали новый порог, действительность скрыла нас за балдахином, и именно в этот момент я лицезрел самый яркий свет ее дивных глаз. Только в полете раскрывалась истинная суть геллов, и теперь я был одним из них. Был одним из ее народа и был вместе с ней, и надеялся оставаться таковым навсегда. Именно передо мной она раскрыла свое сердце, и теперь, отплатив ей тем же, я обязан во чтобы то не стало сохранить его.

Песнь песней превзошла очередную строку, и на пике чувств в благоухании аромата свечей мы опустились на гладь одеяла. Мы пребывали в раю, и все еще не могли от друг друга отлипнуть. Я продолжал целовать ее, она мне поддавалась. Руки ее бродили по мне, я изучал ее. Мы меняли расположение, в некотором роде, даже балуясь. Любовь шла к другой в нескончаемой томе. Мне было все интересно в ней, и я никак не мог как следует удовлетворить сей интерес. Похоже, с ее стороны происходило все тоже самое. Вечный процесс узнавания чего-то нового и получение от того удовольствия. В такой довольно прозорливой игре мы провели еще какое-то время, прежде чем нам довелось, наконец, отвлечься и окончательно успокоиться.

Я глажу ее по затейливо вьющимся волосам и прислушиваюсь к тихому дыханию. Она преспокойно возлежит поодаль и увлеченно водит по мне кончиком пальца, то и дело заглядывая мне в лицо.

– Как ты, малышка? – не нарушая хрупкости момента, осведомился я.

– Хорошо, – воодушевленно призналась она, подарив мне еще один искренний взгляд. – Удивительно, после всего мне кажется, что мы знакомы уже целую вечность и так давно живем вместе. Похоже на сказку.

– Это и есть сказка, – с спокойной уверенностью заявил я, скользнув руками по ее спине, – наша общая сказка, остальной мир за дверью, и пусть там и остается.

– Подождет за кулисами, – поддержала меня Айлинель, невольно еще ближе придвинувшись ко мне.

(Дела наши на высоте…)

– Я и не знал, что крылья сами могут вытворять такое, – пролепетал я, пытаясь нащупать ее узор, – невероятная вещь, все было настолько легко и плавно, я их даже не ощущал.

– Верю, – охотно согласилась она, – интересно, правда? Теперь ты должен понимать, почему обеты геллов столь священны, и насколько тебе повезло.

– Чудно, без пяти недель гелл, а уже женат, да и еще на ком… – я сделал большие глаза и притворился ластящимся щеночком, – такую, как ты на земле днем с огнем не сыщешь, вот и пришлось мне научиться ради тебя летать.

Она вздрогнула.

– Все ради меня, как мило… – Айлен застенчиво потупила мордашку, расстояние меж нами слегка увеличилось. – Ну и как тебе наш первый день как законной пары? Как себя чувствуете, дорогой господин?

После всего произошедшего, как же я должен себя чувствовать? Мне почему-то вновь вспомнилась наша прежняя, шуточная свадьба. Тогда на пути в Улиссан… помнется Лив еще сказала нам: “Но ведь это только лишь репетиция, настоящая повесть только впереди!” Тогда мы неслабо так разыграли остальных геллов и получили определенные эмоции от этого. Но теперь все было взаправду, действительно, взаправду… От распирающих меня чувств мне тут же захотелось потанцевать. Потанцевать с НЕЙ, и куда-нибудь улететь. улететь с НЕЙ! Мне захотелось кричать, кричать во всеуслышание, что Айлен теперь МОЯ, МОЯ, и теперь я никому ее не отдам! Но поступил я иначе, не то стража еще, что не то подумает.

– Превосходно! – удалось мне ответить ей.

– Отлично! – сказала она. Это прозвучало, как обмен любезностями.

Я рассмеялся. Она была готова к подобному исходу и вторила мне. Мы были счастливы. Действительно, счастливы оказаться только одними единственными у друг друга, ощутить себя беззаботными, пусть и ненадолго, и просто любить.

– Все стеснялся спросить… – через пару мгновений с серьезностью в голосе начал я. – Крайне деликатная вещь, между прочем, и по меркам смертных играет немаловажную роль, да и еще какую, ты не поверишь… это дикий нонсенс по части культур и вовсе кокая-то несусветная привилегия…

– Роооннииик! – протянула она с грозной внимательностью повернув голову ко мне.

– …Сколько тебе лет? – еле слышно пискнул я, давно не могучи разузнать такую простую вещь.

– Двадцать три, – спокойно ответила моя половинка, не понимая какой тут вообще может быть секрет, – а тебе?

У меня аж от сердца отлегло:

– Двадцать четыре, – сказал я, присвистнув, – хорошая у тебя циферка, правильная…

Геллы очень долго живут, и ее возраст уже давно меня не волновал, но такая близкая мне цифра – это здорово! В каком-то смысле, я еще раз почувствовалось что мы стали ближе. Ровесники ведь. Можно говорить и рассказывать, что угодно друг дружке и потом после этого не краснеть. Здорово! Супер! Эти ощущения просто так словами не передать.

– Ты пропустил мой день рождения, – жалобно захныкала она, загнув стройную ножку к потолку. – Он состоялся аккурат после твоего ухода из Улиссана, а я хотела сделать тебе сюрприз, рассказав о нем на кануне. Все тогда как-то закрутилось, завертелось и ураганом унесло тебя прочь.

Я приобнял ее.

– Ничего страшного, все еще успеется, все впереди, к тому же и мой день рождения прошел примерно где-то на середине Пути Сердца. Так что, можно сказать, мы родились в один день, по разным лето исчислениям, разумеется.

– Правда? Вот здорово! – Перевернула головку на бочок она. – А я все думала-гадала, когда же ты все-таки соизволишь спросить…

– Дождалась… – иронично улыбнулся я.

– Что-то вроде того, – заразительно рассмеялась она.

– Тогда у меня еще один вопросительный знак, – я облизал пересохшие губы. – Если мы теперь муж и жена, то какая у нас теперь фамилия по-геллски?

– Ага, удосужился-таки задать подобный вопрос. Я тебе все сейчас объясню... – Моргнула она пару раз. – У нас обычно заведено так, по взаимной договоренности суженые заранее решают переехать в один из городов, где он или она живут, и за этим следует изменение фамилии того из супругов, кто переехал к своей половинке на фамилию города, в котором милый сердцу гелл уже давно жил. Но это не означает, что нельзя оставить все как есть и взять на выбор фамилию одного из городов. Так зачастую и происходит, но иногда вписываются и различные изменения.

– Как все запутанно, – отозвался я, нахмурившись. – Так что, если я здесь, то мы теперь оба Умбрани?

Она кивнула:

– Это в том случае, если мы не решим взять твою фамилию… А настоящая запутанность, друг мой, ждет впереди, – с знанием дела назидательно заметила она. – Вот когда пара уже переедет, тогда и начинается быстро распутывающийся кавардак. Вмешивается фактор с именами, если в том городе, куда половинка желает переехать есть гелл с таким же именем, как у нее, то фамилия приобретает название из сочетания обеих фамилий.

– Гроссбрани, – сдержанно хохотнул я, – а если учесть город Нетри, то уж не знаю, что получиться… Кронбрани?.. Умбрагвайтц?..

– У нас названия куда более милозвучны, – посетовала она.

Культура, теперь я обязан ее понимать, чтобы не казаться белой вороной среди своих. Комично? До поры, до времени, во всяком случае, пока не настанет черед все расхлебывать.

– А если пара решит уехать в другой город, не тот, где кто-либо из них жил, то их родовой знак меняется на его, верно? – продолжал допытываться я. – Айлинель Сеян, к примеру.

– Правильно, да. А если название им не нравиться, есть выбор между названием города и его фамилией, – плавно переняв мою речь, продолжила она. – Ронет Улиссан и тому подобное. Интересно, что правящие семейства в основном выбирают оставить фамилию мужа или жены, не взирая на то, что в их городе может оказаться гелл с схожим именем.

– Интересно у вас же все заведено, и везде есть лазейки, не Палазники ли?

– Ты далеко еще не все услыхал, – похищая нас у сновидений, проговорила моя солнечная сторона…

Так мы еще долго болтали о том о сем. Было очень приятно делиться с ней своими мыслями и тревогами, рассказывать всякую чепуху и принимать ее четкий ответ и внимательную поддержку. Время бежало свою дистанцию, звезды за окном продолжали свой тайный путь, вокруг таяли свечи, а мы все не умолкали, наконец-то оставшись вдвоем и принимая накопившийся у нас с давних времен разговор. Загадывать желание приходилось под спиральный след уснувшей свечи, прогонять собственное марево сна поцелуем, а накатывающие со стороны двери тени реальности заслонять собственным светом.

Глава 18

Начались медовые дни, три ясных и насыщенных дня, которые мы провели в своих законных апартаментах, не покидая друг дружку и практически не вылезая из постели. Наконец-то удавалось вдоволь отдохнуть, и мы решили воспользоваться этим шансом сполна. Шли деньки, которые скучными назвать, ну, было просто нельзя. Отношения наши приобретали все более радостный и игривых характер. Айлинель все больше цвела на глазах, осчастливливая меня и помогая забыть совершенно о любых трудностях. Я, внося свою лепту во все ее начинания и разговоры и своей новой неотъемлемой ролью преподнося один сюрприз за другим, строил свою Эйфелеву башню, которая подымала нас на еще более дивную высоту. Как заповедано было в колыбели времен, она была моей мягкой поддержкой и надежной опорой, а я был неким колоссом, силой своей крепкой души оберегающим ее. Что могло грозить миру с такой сильной командой, что могло остановить нас?

Близость совета отрядила новобрачной чете всего каких-то четыре дня, да и то только поначалу, – четвертый был отдан на откуп воле царей. Престолы загодя требовали присутствие Точки Гриндиса, и я не мог прятаться от ликов святых вечно. Таинство, собираемое нами вопреки Элементу Контроля, уже не было таким уж тайным, и скоро враг должен был предпринять новый шаг.

Порой докучавшие, навещавшие наш покой друзья по невероятно далекой для нас причине почему-то решили систематично наведываться к нашей двери, а некоторые особо ретивые индивидуумы, и вовсе забыв о стенах, надумали проникнуть за ее пределы.

Ожившая под стуками принесшего обед слуги дверь пролепетала радостную весть, заставив возмущенно заурчать наши животики.

– Я отопру. – Я поцеловал своего ангелочка в лоб и, накинув на плечи халат, направился отпирать дверь.

– Не задерживайся, твой ход, – ясно, что подсматривая мои карты, пролепетала она.

– Чудно! – загородив собой открывшийся в немом изумлении дверной проем, промолвил я, видя с трудом удерживающего прибор с едой улыбчивого гелла.

– У вас слишком здоровый аппетит, – сдержанно отозвался он, умело преподнося увесистый груз мне.

Я приподнял крышку, чтобы удостовериться, не напутал ли кто чего. Под ней каким-то непостижимым образом оказалась голова Маскировщика, отдельная от тела. Я так только посчитал… В действительности, все оказалось не так. Ниже, прямо под блюдом, где должна была находится еда, прямо в воздухе зависли его полупрозрачные ноги. Голова невиданного существа наклонилась на бок, подмигнула мне одним глазом и игриво высунула язык, его голос вопросительно проскрипел:

– Не удосужитесь поболтать?

– Кто там? – донеслось из комнаты пение Айлен, за несколько мгновений успевшей не только подсмотреть карты, но и сосчитать весь предмет интерьера в комнате.

Маскировщик в собственном соку!

Я только развел руками, сиречь, такой маневр у тебя не пройдет, и, вспомнив собственноручно спроваженного мной пришедшего с инспекцией Лайлэна, приподнял Найта вместе с блюдом и выдворил и этого мерзавца домой. На этом их излишние меры предосторожности не окончились, а слова о кишащих в городе полчищах скрытых Синих адептов приобрели еще более раздражающий оттенок. Примерно раз в несколько часов с прислугой или без кто-то из наших знакомых приходил и шорохом неуемных слов интересовался, живы ли мы. Однажды это была Лив, иной раз Вервина, а однажды утробным голосом двери с нами поговаривал и сам князь. Помнется, разок и такое происходило. Айлинель всем отвечала просто и односложно: “Мы заняты вопросами по важности превышающими вселенские”. Больше всего нам докучали с некоторых пор возглавивший нашу безопасность Лайлэн и очередной член спасательной команды Фелис, по какой-то причине вознамерившийся нас исцелять-воскрешать. Остальные же, я был в этом уверен, являли собой прочную поддержку в их разгоряченных гейзерами происходящего планах. Что ни говори, жизнь множество раз подвергала нас нешуточной опасности и держала на волосок от смерти.

Затяжной поцелуй заставил широко распахнуть глаза, вокруг мириадами чудесных огней разгорались свечи, по сторонам неприхотливо танцевали тени, на окнах в припудренных лучах луны светились прохладные занавески. Миг, ненадолго превращавший жизнь в сказку.

– И удивлению нет конца, – в неловком молчании пропела она, разливая по чаркам нектары вина.

– Иногда так бывает, когда доводиться очутиться в просторах сна, – все еще не просыпаясь и оставаясь с ней, говорю я.

Мы подняли кубки в ответ на брошенный взгляд и потянули вино, вспоминая последний закат.

Яства не заставили себя долго ждать, в последний момент раскрутив округлость стола, и никогда не узнать, куда эта дорога нас завела.

Жене удалось порадовать меня сказочным ужином, мне прослыть поэтом и явиться мужем.

Не обошлось без зимней стужи, приметами окна остудившей уши.

Во снах растаять довелось. Фольклора иго расползлось,

И так бы вечно нам жилось…

Но ведь покоя нос курнос, заставил обормота упасть на наш утес.

В покоях без угроз – настал апофеоз.

– Стук-стук-стук! – подозрительно затараторил ветер ударами по окну.

– Что там у нас такое? – тихонько просипела Айлинелька, перевернувшись на бочок и обернув руку вокруг меня.

– Ландыши принесли, – настороженно прохрипел я и, выбравшись из-под ее руки, поднялся из уютного гнездышка, не забыв прихватить с собой Лейглавирн.

– Через окно? – озабоченно наморщив лоб, сквозь дрему неразборчиво промычала она.

– Ага, они самые, красивые ландыши… через окно, принесли тебе в подарок… – монотонно и успокаивающе говорил я, резкими движениями скользя в тенях в сторону насторожившего меня звука.

– Поставь на… – последние ее слова повели девушку по дремучим тропкам далеких краев земель сна.

Казалось, обычный ветер сыграл злую шутку со мной, но было в нем что-то зловещее и неприкаянное. По ту сторону райского плена за окном в глазах Айрэла мерещились мне тайные и ужасные, живые и страшные орудия Ордена, готовые в любую секунду напасть и сокрушить меня. Я моргнул, теперь уже какой-то шелест маячил на периферии сознания, и за окном мерещился сам Вордарог. Пришлось на дюйм сдвинуть край занавески и вглядеться в посеребренный мир. Ничего и никого, чуял же какую-то незримую опасность… Куда делась? И звук разом стих, не понимаю, в мирной обстановке и такой кошмар привиделся. Я уже уверенно раздвинул занавес и, в лунном свете таращась на белые стены дворца, вразумел все и, сославшись на разыгравшееся воображение, побрел обратно в постель. Но не тут-то было, в тот же момент в дверь кто-то неуверенно постучал, и я, снова насторожившись, пошел отпирать. Стук прекратился, но я все равно отпер замок, и держа руку на показавшейся мне горячей рукояти меча, осторожно приоткрыл дверь. За ней меня встретил Дардриил, который внимательно оглядев меня с ног до головы и проверив, все ли в порядке, улыбнулся при виде клинка, и, извинившись за неудобство, тихонько ушел, на прощание пожелав спокойной ночи. Я так и застыл в ступоре, провожая его взглядом и оглядывая стоявших у стен шестерых стражников в серой полуброне, обозначавшей бдительный надзор правителя Улиссана.

Ветер ласкал ее лицо, шевелил волосы, колыхал подол платья, мы стояли на балконе, словно бы на носу Титаника: я позади нее, она спереди. Руки ее расставлены по сторонам, мои придерживают девушку за талию, боясь упустить. Упорхнет ведь, и не найти потом.

Улиссан в своем великолепии, как всегда, прельщал взгляд, и в навиваемых им воспоминаниях по хороводам улиц уводил вдаль. Очи вновь и вновь посещали вздымающуюся исполинской фигурой Спиральную библиотеку, как будто заточавшую в своих узлах весь смысл того, что происходит вокруг.

Линии и изгибы, коридоры, полки и книги, рукописи и фолианты, библиотекари и их тайны – под действием доселе невиданных сил и их ретивых помощников нам удалось тогда отыскать в ее пределах предмет, что венценосной судьбой должен был привести Точку на Путь. Стекла и зеркала, расположенные по всей библиотеке в укромных и специально отведенных местах, своим посещающим друг друга причудливым светом провели нас по всем страницам некой тайны, присущей этому месту. Каждый отблеск приводил к новой головоломке, а каждая головоломка приближала на шаг к Нантис. К своего рода ключу, открывающему путь к Сердцу Мира, тому предмету, что в конечном итоге оказался Осколком самого Сердца, тающей в его бесчисленных гранях частицей, способной как открыть Путь, так и запереть его, той крупице, что обладала невероятной силой явить идущему абсолютно все пути. Переходным звеном непостижимого плана был Осколок и я, звеном, что в алых всполохах сути отыскать способно было «Его».

– Где же ты? – казалось, совсем невольно прошептала Айлен эти слова.

– Что такое, солнце, не нотки ли это печали соскользнули из твоих уст? – с чуткостью Гриндиса поинтересовался я, силясь разузнать, что могло хоть на сколько ни будь омрачить сей прекрасный момент.

– Каждый раз, лицезря Улиссан во всей красе, я вспоминаю ту, что явила меня на свет и впервые показала мне серебряные крылья нашего города, – тихонько заговорила Айлинель, слегка вздрогнув. – Я скучаю по маме, Рон, я не видела ее с четырнадцати лет и просто невероятно соскучилась. Многие отчаялись, быть может, даже отец, но я все еще надеюсь встретиться с ней вновь, она не могла пропасть навсегда, не могла умереть и покинуть нас, не могла, понимаешь, это, это…

Девушка целиком погрузилась в воспоминания, а мне оставалось только успокаивающе положить свою руку поверх ее и произнести так необходимые ей слова:

– Мы отыщем ее, Айлен, обязательно отыщем, ведь теперь это наша общая мама. – Мне было неописуемо горько смотреть на ее печаль, и ради вспыхнувших в зеленых глазах ореолов стоило ее отогнать.

– Спасибо, Рон, большое тебе спасибо, – несколько раз еле слышно всхлипывала она, – я не забуду эти слова и прости, что опечалила тебя.

Свободной рукой я потрепал ее по так нравившейся мне светловолосой макушке:

– Теперь наши чувства спаяны воедино, и, если надумаешь снова грустить, имей ввиду, что и меня понесет в ту же степь, а ты ведь этого совсем не желаешь, верно?

– Конечно, нет, Ронник, – уже пробурчала Айлинелька, помучив и мои лохмы волос. – Своими словами ты меня убедил, и вовсе я не грустила, с чего ты решил?

Дальше все пошло в том же духе, и настроение наше постепенно вернулось к плюсовому значению. Так растет столбик термометра, стоит ему только попасть под солнечные лучи.

Снизу раздались сопровождаемые завыванием ветра хлопки и предостерегающий рокот Эйдана: “Мы идем!”, что в буйстве красок высветил мне стремительно отдаляющуюся землю и показал чьи-то свисающие с него остроконечные сапоги. Я чуть сам не взлетел от удивления, получив вместе с мыслью Мутари образ, да и еще кипу передающихся мне ощущений полета, от бьющего по ушам ветра до ощущения седока на спине.

Через несколько секунд над пестрыми перилами показался темный дракон, верхом на котором восседал Найтизир. Ветер крыльев дракоши остановил их двойственное орудие неизбежной смерти напротив нас. Наша же команда ничуть не уступала их и пронзительностью была похожа на две смотрящие им в сердца стрелы при тетивах. Всадник спокойно смерил нас своим предельно подозрительным взглядом, изо рта его не преминули политься слова:

– Милорд, миледи, – он сделал вид, что приподымает шляпу. – Рад, что вы в добром здравии и уже готовы выйти на воздух. Погода хороша, не так ли? Правильно, не спорю, так держать… Спалось то вам как, никто не мешал? – последние его слова напомнили мне о вчерашнем и подозрительных звуках в ночи.

Я задумчиво кивнул:

– Приветствую! У нас все в норме, – пробубнил я.

– Правда? Если так, то хорошо. Но не уж то вы думаете, что здесь, безопасней, чем там… – Найтизир махнул рукой в сторону наших апартаментов.

– А что может быть не так? – спросил я, все еще не отпуская мысль о предыдущей ночи. Что-то он тут темнит…

Тут тетива слов Айлинель не выдержала и выпустила в Маскировщика несколько стрел:

– Доброго денечка, Найт. Наш великий и несравненный мастер теней и скрытности. Ты личность видная и человек важный, хоть о тебе никто и ничего не знает. Но уж с нами все давай на чистоту, мы же друзья… – крайне убедительно выступила Айлинель.

Маскировщик отряхнул с себя несуществующую пыль и почему-то посмотрел вниз со своей нешуточной высоты.

– О таком глаголить, лучше твердо стоя на ногах, – стойко заметил он, в самой осторожной манере направляя улыбчивого дракона к нам на огонек.

– Заходи, друг, – с видом радушного хозяина махнул я ему рукой и учтиво подмигнул дракоше.

– А мне вчера мяса не дали, – жалобно пропыхтел Мутари, когда Найт наконец ступил сапогом в наш оплот.

Маскировщик самодовольно оглядел внутренность комнаты и, видно, что-то для себя отметив, заговорил серьезно:

– Вчера я, как обычно, был занят. Находился то там, то здесь, чтроил планы, разыскивал различные вещи, встречался с некими гостями, возился с армией, вас навещал и все такое. Остальные тоже не дурака валяли и решили проявить свое рвение, преподнеся нам на блюдечке нескольких лазутчиков Ордена. Я не хотел вас тревожить по этому поводу, но это не первый случай и тем более не последний, когда находящиеся под Элементом Контроля личности заявляются во дворец. Поэтому уже сейчас стоит задуматься о смене обстановки, мало ли что может произойти, если ваше расположение останется неизменным. И еще, я пришел разузнать, не слыхали ли вы чего этой ночью?

– Я нет. Не было случая, извини, – напомнив о том, что мы только что сыграли свадьбу, беспечно ответила Айлинель и, покачав пальцем, чтоб мы вели себя хорошо, с легкостью произнесла. – Пойду-ка приготовлю чаю, вы пока проходите, устраивайтесь поудобнее, мальчики.

Она удалилась, а Найт и дракоша остановились прямо напротив меня, уперев в меня взгляды и с виду совсем невольно заслонив путь к отступлению. Я похлопал Эйдана по плечу и заговорил слегка охрипшим голосом:

– Что-то этой ночью меня определенно встревожило. Ветер будто говорил со мной ударами по окну, слышались какие-то шорохи, в сознание закрадывался страх, мерещилось всякое, – я кашлянул, приглашающим жестом проводя их дальше вовнутрь комнаты, и с сомнением продолжил, ступая рядом с ними: – Теперь это все наталкивает на мысль… Не предупреждение ли это было?

– Это те странности, про которые ты говорил с утра? – спросила Айлен, которая в этот момент колдовала с чайником и внимательно вслушивалась в наш разговор.

– Да, – подтвердил я, в задумчивости подвинул к единственному в покоях обеденному столу еще несколько стульев, а затем спросил Найтизира. – Они не успели ничего натворить, прежде, чем их отловили?

– Нет, – отмахнулся Маскировщик, мягким местом проверяя обивку доставшегося ему кресла, – недотепы в отчаянии. По-видимому, Вордарог начинает толкать их на глупость.

– Не думаю, – поняв его успокаивающую мысль, обронил я, – и бдительность наша – мне совершенно ясна.

Айлинель подошла к нам и заняла свое законное место подле облюбованного мной стула, облокотившись на меня.

– Ты о чем? – нахмурил брови Найт.

– Есть хочу! – скопризничал дракоша, на которого несколько минут никто не обращал внимания.

– Ночью к нам заглядывал Дардриил, – разговорился я, – сразу же после странных звуков в ночи. Он проверил, все ли в порядке, и сразу ушел, ничего особенного, даже причину не назвал. Кстати, должен сказать, оперативно сработано, только почуяли опасность, а он уже здесь.

Найт ощерил зубы, его глаза цвета спелого винограда налились подозрением:

– Странно, – заметил он. – Я его вообще не видал. Должна была прийти Верви, но он ее каким-то образом опередил, действительно, оперативно, ничего не сказать, – под конец Маскировщик о чем-то задумался, невидящим взором уставившись в скатерть стола.

– Что-то еще? – вопросил я, втихую потискав ручонку Айлен.

– Да, нет-нет, ничего, – поднял брови Найт, – просто задумался.

Я на минуту оставил его наедине с думой, моя возлюбленная положила свою ладонь поверх моей. Нам стоило остаться наедине с этим теплом еще хотя бы на несколько мгновений, но тут вклинился Эйдан, уморенный нашей, по его мнению, так и недошедшей до сути болтовней.

– Не дали поджарить им пятки и съесть, и теперь голодом морите, – еще заунывнее жаловался он.

Синими полакомиться захотел? Не стоит, не стоит…

– Сейчас все будет готово, дружок, – постаралась успокоить его моя малышка.

Не масло в огонь, а водицы, верно… я мысленно пробасил:

– У нас для тебя кое-что есть, потерпи, брат.

– А чего не присаживаешься? – спросил мое солнышко Маскировщик. Уж больно внимательно он на нее смотрел.

– Мне и здесь хорошо, к тому же скоро чай наливать, – с простотой ответила она.

Он явно переключил свое внимание туда, куда ранее дотянуться не смог.

– У тебя все в порядке, дорогая? – по одной узкой тропке вдоль обрыва пошел Маскировщик. – Никто не обижал?

– Нет, – не поняв в чем дело, с сомнением сказала она.

– Ну знаешь, иногда бывает у женатых… Голос слишком звонкий, у другого бас, а потом стресс, и все остальное… – начал он.

Я его перебил:

– Мы таким делом не занимаемся.

– И что, еще даже не пытались ругаться? – довольно нескромно допытывался Маскировщик, кажись, совсем позабыв о моем присутствии здесь. – Он тебя не бил, не пугал, ничего нехорошего с тобой не делал?

– НЕТ! – я на него нарычал.

– Да вроде бы все в порядке, – сказала Айлен, затем, казалось, начала в серьез размышлять над его словами, потом даже поднесла палец к губам, как бы повышая важность того, что она хотела сказать. – Знаешь, совсем нет. У нас полное взаимопонимание, – заулыбалась она.

– Именно! – подтвердил я.

– И споров ни разу не было? – делано удивился Найт.

– Ни разу, – удивился я его вопросу в ответ.

Он посмотрел на мои было появившиеся два крыла, и на совсем схожий жест Айлен, а затем изрек.

– Что ж… Вы, определенно, на одной высоте. Именно такого доверия я и ожидал от двух геллов, – добродушно усмехнулся Маскировщик.

– А вот и чаек поспел, – кивнула себе Айлинелька и грациозной походкой направилась к буфету.

Я проводил ее затяжным взглядом и вернул внимание Найтизиру. Начался разговор, в котором нам удалось скоропостижно обсудить вопросы безопасности, в данном случае переезд в другие покои, часть дальнейших планов, расписание, приготовленное Уриэлем нам с Айлен на завтра, то есть серия обедов и ужинов с знатью союзников, и предстоящий совет. Вскоре вместе с радушием пришла Айлинель, удивительно хорошо вписавшаяся в роль хозяйки, которая, порхая над столом, как бабочка, быстро и ловко расфасовала все по своим местам, что я и не обратил внимания, когда стол заполнился десертами, а в пиалы полился золотистый чай. Эйдан сразу же захрустел печением, с наслаждением перемалывая ему косточки и довольно пробубнил:

– Классно… люблю сладкое.

Маскировщик же вник в обстановку, но запала от этого не потерял и, понимая, что обсудить получиться лишь самую малость вертевшихся у него в голове гениальных идей, отпил чай только, когда тот уже начинал высыхать. Мы с Айлен внимательно слушали и поддакивали, но и часто с расспросами его останавливали, еле как сдерживая готовую вот-вот разразиться бурю из бравых уст. Найт подзуживал Эйдана затянуть разговор и опустошить наши погреба, я подкидывал ему идеи полета одну за другой и радовался при виде вскидывающихся за его спиной кожистых крыльев. Моя жена, все еще не привычно ее так называть, превратилась уже в настоящую фею поддержки, что мелодией такта и прилежным примером провела нас через беседу, как по спокойным водам. Примерно через час от первой выпетой чашки чая разговор подошел к концу, тогда Эйдану стало невмоготу, и он юркой фурией скользнул к окну. Найт встал следом за ним и, взяв с нас обещание поскорее сменить обстановку и крутанувшись на каблуках, направился к неестественному в кругах людей выходу. Мы с вздохом облегчения проводили их, тогда Маскировщик все же не выдержал и под конец похвастался, усаживаясь на дракошу:

– Пока вы тут развлекались, я подучил Вервину полету на Эйдане.

– Иди уже! – активно махая на прощание руками, спроваживали мы его.

Вообще говоря, я удивлялся, как ему удается уделять свое время всем и вся: быть главой организации, являющейся чем-то вроде тайной стражи мирового порядка и по совместительству сборищем жаждущих собственной смерти авантюристов и прохиндеев, успевать побывать в трех местах одновременно, распыляться на столько сторон и при этом всегда быть собой, оставаться в тени и сохранять инкогнито, знаться с самыми важными фигурами мировой арены, руководить армией сподвижников, рыскать повсюду и вынюхивать всякое, каждый шаг продумывать тактику и стратегию для абсолютно всего вокруг. И сколько еще талантов скрывается в маскировке этого кажущегося таким маленьким существа?

– Мы остались одни, – прошептала мне на ушко эти слова жена.

– И я этому рад, – вымолвил я, оборачиваясь к ней, и мы вместе вернулись ко своим важным делам.

Глава 19

Я сразу же почувствовал себя как-то странно, в голове плыл какой-то туман, находящиеся вокруг объекты казались далекими и потускневшими, шаги удивительно гулкими, а Айлинель неправдоподобно бледной. Что-то определенно было не так, да вот что – понять я не мог. День начался с твердой ноги, свежих простыней и ее улыбки, все должно было идти хорошо – да вот не совсем. Только мы идем туда, не зная куда, заведомо втянутые в идеи отца.

– Что­-то ты какой-то рассеянный, – заметила Айлинель, ее голос был единственным, что не подвергся… Чему?

В сознании зацарапались кошки, время от времени спину прошибал озноб. Я огляделся: стража, коридор, двери, окна, освещение – все под стать геллам – безусловно. Но вот что-то здесь все равно было не так, чувствовались какие-то колебания, еле заметные изменения… и воздух какой-то… густой, что ли? Ах, да, ее вопрос… Рассеянный что ли я сегодня? ОТ ЧЕГО?

– Даже не знаю, вроде и спали сегодня долго, – с каким-то трудом выдавил я из себя слова.

– Тогда не волнуйся, до совета еще целых пять дней, если считать с этим. Нам столько всего еще нужно успеть, – она посмотрела на меня крайне серьезно. – Крепись, и, может статься, мы еще успеем подлечить твои нервишки.

Она права, видно, все это из-за переживаний и тому подобного, ведь нам обоим пришлось столько всего претерпеть, и после дней счастья возвращаться во всю эту кутерьму может быть тяжело. Я слегка успокоился, однако червячок сомнений до конца меня так и не оставил.

– Ну, тогда мы тут по-быстрому все решим и снова отдыхать, – подмигнул я ей.

– Вот так вот, – Айлинель вернула лицу свое обычное игривое выражение, – и отдохнуть успеем и дела решим, а после разберемся с советом, раной Гриндиса, а затем вернем себе право на нормальный медовый месяц.

Как же у нее все так легко выходит? Я тоже хочу, чтобы все было именно так.

– Крайне заманчивый план, – отозвался я, – целый месяц мед… – это так сладко!

– Ууу, ты даже не представляешь, насколько он полезен, – усмехнулась Айлинель, – все эти соты и пчелки, не даром мы его так любим…

Обожаю, когда она заигрывает.

– Тогда идем быстрее, – пробормотал я, – не хочу ничего упустить.

– Да брось, я же здесь, и ничего ты не упустишь, – Айлинелька захлопала ресницами, – ааа, ты хочешь поскорей?…

Теперь уже она припустила, а я засеменил вместе с ней, удивляясь насколько быстро можно идти, держа партнера под руку. Шуточки, подтрунивания, ирония – геллы всегда останутся мастерами этих стихий. Настроение явно пошло в гору, да вот меня не оставляла мысль, что там оно попадет под дождь.

Рафинированная серость – примерно так я мог бы описать краски внутри замка. А за окнами вроде погода ничего, и огонь весело играет в трезубых подсвечниках. Не берусь сказать почему, но сам свет кажется мне каким-то пустым. Мы вели непринужденный разговор, а я все вглядывался и вглядывался в пространство коридоров дворца. В конечном итоге мне показалось, что стены по обоим сторонам от нас пару раз мигнули и еще слегка потускнели. Я проморгался, привидится же такое… Стресс или?.. Что-то смутно вырисовывалось из всей этой картины, кое-что знакомое и пугающее. Лишь бы это было не оно…

– Еще далеко? – окрикнул я идущую впереди кавалерию Уриэля.

– Нет, сир, – отозвался один из стражи, слегка обернувшись назад, – буквально несколько поворотов, ступеней, и все.

Моя ладонь по какой-то непонятной причине погладила рукоять висевшего на поясе меча.

– Отлично! – сказал я и, уже не до конца понимая, что имел в виду, добавил, говоря моему побледневшему солнышку: – Надеюсь, это все скоро закончится.

Она, видно, приняла мои слова за долготу перехода и что-то сказала, но внимание мое привлекло нечто другое. Стены, пол, потолок – все на какой-то момент потеряло значение, стало каким-то прозрачным и покрытым ряской, в которой позднее я различил грани, множество преследовавших меня по пятам граней. Точно оно! – раскатом грома прокатилась в голове ошеломляющая мысль, когда ноги проходившего над головой гелла заслонил потолок. Я вздрогнул всем телом, от Айлинель, похоже, не укрылось ничего:

– Что с тобой, Рон? – спросила она, внимательность девушки, казалось, просто зашкалила, а через мгновение как будто растаяла.

Зелень ее глаз, зелень ее глаз…

– Не знаю, – честно ответил я, находясь в совершенном раздрае и не зная, что предпринять.

Протянулись секунды, прошел поворот.

– Мы пришли! – отрапортовала ставшая по обоим сторонам той самой двери стража из геллов.

– Ты о чем, Ронет? – она не отпускала меня.

Я сам себе не мог признаться, а ей? Однако уже хотел рассказать, но горло у меня кто-то отнял:

— Все хорошо! — моими онемевшими губами ответил за меня Лейглавирн.

Может в этот момент у меня затряслись колени. Чувства будто окаменели. Я подскочил к двери, Айлен была со мной. Дверь обернулась абсолютной мглой… чернота и какие-то огни… рука моя прошла сквозь нее, тело последовало за ней. Чернота и небольшие обломки… осколки комнат дворца вокруг, и что-то маленькое угасающее впереди. Комната, которую я так и не смог разглядеть будто плыла в черноте и все отдалялась и отдалялась. Наконец, я, а может быть, это был меч, все же сумел ухватить краюшек этой ускользающей мозаики, которая, словно разбитый на мелкие осколки хрусталь собралась и превратилась в небольшой зал. Далее события понеслись столь стремительно, что трудно было что-либо понять и различить, кто именно говорил в тот или иной момент.

– Все-таки что с тобой, Рон? – рука и слова.

У окна был Лайлэн, за пышным столом кто-то сидел, Уриэль тоже находился там. Их было довольно много, замелькали лица… геллы, люди, кто-то еще, бегемот?

– Точка Гриндиса Ронет и его супруга, моя прелестная дочь Айлинель! – это точно был князь.

Я только кивал и моргал, не в силах больше ничего предпринять, тело едва слушалось и уже неведомо каким импульсом добралось ко столу, даром Айлен не отпускала моей руки. Непонимание и испуг начали проступать на ее лице, но все остальные будто ничего не замечали. В голове моей царила феодальная монархия, слышались какие-то имена и титулы: гелл – герцогиня Мелисса де Равэн из Навеки, человек – Септим-Магистр Марствэн Кай – Амарат, баксот – Царей Ветал Ирит из Ямы Томурры, человек – Гваэндасиль Миллбранд из Грани Эпох, гелл – Венец Винно Рух из Переплетений и его соправительница дереволюд – Стемма Надин Эван из рода Отросших Корней. Слова могли продолжаться еще, но Айлинель их оборвала:

— Ему плохо! — вскричала она. Эхо, эхо… это были последние слова, услышанные мной.

Грани идут за тобой!

Все разом вскочили, как будто истончились и превратились в соломинки. Сознание вверглось в шок, запротестовало и начало уходить. Крылья на моей спине попытались раскрыться и унести меня прочь. Нет, так не должно быть, это все не по-настоящему! – огоньком крохотной свечи брезжила моя надежда, пока и тот не погас. Казалось, взбесился весь белый свет. Оконные рамы, люстры, кубки, стол, полки, картины, пол, стены, потолок, да и все остальное перемешалось в месиво, аки калейдоскоп, после пространство попросту лопнуло, а все мои чувства исчезли. Реальность превратилась в немыслимую череду линий и изгибов. Они перетекали одни в другие, пересекались и скрещивались непонятным образом, крутились и извивались, и показывали совсем уже невероятный угол и форму. Все это напоминало о странной гармонии, что тогда сквозь солнце и звезды привела меня куда-то и помогла найти цель…

Безумие, – решил я. Я раз за разом вертел в разные стороны и открывал кран. Из него, по мимо всего прочего и просто какого-то мусора, вываливались различные головоломки, ключи. Я вел пальцем в игре «лабиринт», за ним следовал белый кролик, и когда тот, наконец, находил выход, все вновь продолжалось. Я видел тысячи замочных скважин, находясь взаперти и имея при себе один-единственный ключ, пытался открыть их, отыскать нужный ему проем и отпереть дверь. Я имел тысячи ключей и всего одну дверь, но не мог отыскать нужный мне. Однажды, я собрал один пазл, и был уверен, что собрал его правильно, но в самом конце понимал, что всю картину следовало лицезреть наоборот. Я помнил все и даже знал, что нужно собрать и как все-таки отыскать этот чертов выход, однако в следующий миг все забывал. Я рисовал Мона Лизу, а после на меня ухмылялся дьявол. Я стоял на краю утеса, хотел сброситься вниз, но все вновь повторялось и у меня ничего не выходило. Я проваливался в долгую яму без дна и все летел, летел, не в силах отыскать ни стен, ни конца. Я задерживал дыхание, но мог дышать. Мое сердце останавливалось на долгое время, а потом вновь начинало стучать. Странного вида зеленые обезьяны замахивались на меня, приводили в движение какие-то механизмы, затем отрыгивали еду и исчезали. Бездна мягких и других всевозможных игрушек крутилась в воздухе, а дракон их атаковал. Морские змеи плавали вместе со мной, показывали дорогу, в подводном царстве усаживали на трон, а затем всем скопищем нападали, но вместо укусов я чувствовал легкие поцелуи. Молнии били меня, но я ощущал лишь щекотку, а после их поедал. Однажды я уловил тонкий приятный запах, а после окунулся в огромный прекрасный цветок. Там меня ждала Айлинель, но глаз и лица ее я не видел, но тем не менее знал, что это она. Меня резали на операционном столе, вынимали все органы, затем зачем-то их промывали и вновь укладывали на свои места, а я лишь улыбался. Я сражался в поединке на мечах с очень серьезным противником, сражался не на жизнь, а насмерть, и когда мне все же удавалось победить, на его месте возникал новый.

Тьма сгущалась и сгущалась надо мной, я лицезрел различные испытания и пытался вступать с ними в борьбу. Я падал и оскальзывался, однако все продолжал, продолжал идти сквозь всякого рода преграды, зная, что не мог отступить. Наконец, сквозь тьму и лабиринт проступающих в ней красноватых граней, я увидел его. Ясный, как день клинок, заточенный в пламя и крылья. Я протянул к нему руку, зная и даже желая того, чтобы он меня обжог или даже спалил. Но ощутил я лишь единение с самим оружием, ощутил узы, что-то вроде родства. Будто я всегда знал меч, мы с ним плавали в одной утробе и родились в один день. Провели сотню лет вместе и, будучи лучшими друзьями всю свою жизнь справлялись со всеми направленным против нас неприятностями. Все трудности и невзгоды не могли нас остановить. Нам все было по плечу! Примерно это я ощутил, когда меч, именуемый Лейглавирн, неожиданно проткнул меня. Моя реальность оборвалась…

Это был какой-то кошмар. Рон, поначалу показавшийся ей каким-то отстраненным, оказался не просто чем-то расстроенным, а больным невесть чем. Айлинель сразу же заподозрила что-то неладное, слишком уж странно ее Айрэл себя вел. Она думала у него разыгралось предчувствие, шалили нервы или на худой конец болела голова, но, скорее всего, он боялся ее беспокоить, не зная, что на самом деле происходит с ним и стыдясь своего бессилия. Однако теперь все уже не имело никакого значения, случаю было угодно вновь попытаться отнять у нее недавно обретенную любовь.

Его состояние не походило ни на что виденное ею ранее, он словно находился за стеной из Граней и будто был и жив, и мертв одновременно. Дыхание не могло шевельнуть волосок, стук сердца, казалось, раздавался из-под мраморной плиты. Глаза заволокла белая мгла, губы потрескались и предпочли поменять цвет. Бледность лица походила на снег, а тело не давало ни крохи тепла.

Айлинель старалась протянуть свою силу к нему, дотянуться до него, где бы он ни был, и остановить это все. Но в наполняемой чаше жизни чувствовалась лишь пустота, пропасть, бездна, в которую он уходил.

– НЕЕЕТ! – в глубоком отчаянии вскричала она. – Не покидай меня, Рон, не надо… пожалуйста, ты не можешь покинуть меня сейчас.

Айлен разрыдалась, слезы еще никогда столь сильно не обжигали ее лицо, а руки доселе не вцеплялись так ни во что. Невыносимый страх за него обуял Айлинель, а она ничего не могла с этим поделать, только отдавать все силы заполонившей его пустоте.

Кто-то неожиданно потряс девушку за плечо. Это оказался отец, его взгляд обволакивала тревога, однако в нем все же было еще кое-что: проблеск, мимолетный проблеск чаяния, сказавший Айлен, что еще есть шанс. Геллфесса зашарахалась глазами по сторонам, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь и понять, как еще можно помочь Ронету. Всех знатных гостей поспешно вывели из апартаментов и уже, наверняка, обрабатывали на счет конфиденциальности увиденного ими здесь. Поэтому в комнате кроме ее, Ури и Рона не было никого.

– Помощь идет! – сбившимся дыханием поспешно пробасил отец.

Айлинель смогла только кивнуть. Значит, он прав, и ее любимого еще можно спасти, чем бы это все ни было. Конечно, мы поможем ему. Ведь Рон не может уйти. Он обещал, обещал не покидать ее никогда. И он сдержит свое обещание, во что бы то не стало сдержит и останется с ней.

Находящаяся в слезном тумане дверь неожиданно отперлась, в нее тут же влетел Маскировщик, за ним показались Фелис и малышка Вервина. Все трое в мгновение ока оказались подле ее угасающего Айрэла, которого она и отец так и не рискнули сместить с места, где он упал. Руки Фелиса в целительном прикосновении света сразу же опустились на грудь Ронета, непрестанно моргающая Вервина надела на его руку некий браслет, а Маскировщик просто вгляделся в, казалось, начавшего таять пациента, при этом так сильно выпучив на него глаза, что Айлинель подумала, он их сейчас потеряет и больше не сможет найти.

– Так, стойте! – достаточно жестко скомандовал Найт. – Так вы ему не поможете, вы только зря тратите силы.

Фелис послушно отстранился и, мысленно заглянув в книгу знаний и ничего там не отыскав, непонимающе вытаращился на него. Надевшая на Ронета браслет от яда Верви, точно прозрела и разом все поняла, а Уриэль и бровью не повел, видно, о чем-то ведал и так. Айлинель вздрогнула, неожиданно осознав, что посреди всего этого ужаса, еще могла подмечать что-либо.

– Что с ним?! – резко спросила она, положив руку на свое возбужденно бьющееся сердце.

Найтизир с невероятной для его комплекции серьезностью поглядел ей прямо в глаза.

– Он теряет связь с этим миром, сливаясь с мечом. Это невозможно было отвратить, так как действо целиком и полностью зависит от их двоих, – Маскировщик тяжко вздохнул. – Это обязательное испытание Точки, для большего слияния душ его и клинка, и при этом опасность не выдержать проверку как нельзя велика. Это могло произойти, как через месяц, так и через год после обретения артефакта – время не определить. Все зависит от натяжения духовной нити, могущества артефакта, сил самой Точки и еще много чего… Но главное сейчас не это, а то, что я в силах ему помочь, нужно лишь вовремя раздобыть нужное средство, а оно у меня есть. Это конкретный козырь, и в данном случае нам без него не обойтись. Эта карта поможет Ронету пройти все испытания и при этом остаться живым, но у всего есть цена. Меч будет противиться, и воспримет чужую силу в штыки, и попытается устроить всем тартарары. И да, переносить нашего героя – тоже нельзя, пуповина слишком хрупка, так что, приготовьтесь к сносу этого крыла. Ни в коем случае не отнимайте у него меч, иначе он умрет. Их связь ослабила их обоих, но именно она держит их жизни на волоске.

– Сколько тебе понадобится времени? – не сводя очей с Ронета, беспокойно заерзала Айлинель.

– Этот компонент нельзя трясти и подолгу носить с собой, – он поднял палец, – целостность столь хрупка, что лепесток по сравнению с ним – сталь. Пешим ходом придется идти, и того через сутки ждите меня.

Маскировщик исчез, растаял в воздухе, оставив Айлинель и остальных обмозговывать все только что вываленное на них безумство.

– Держись, я не для того тебя воскрешала, чтобы ты умер вот так, держись, любимый, скоро все закончится! – среди бушующих в тревогах мыслей рождались слова, которые Айлен шептала, глядя в эти глаза. Глаза Ронета, глаза, в которых она желала увидеть хотя бы что-нибудь помимо надвинутой на них пелены…

Заточенный в клинке, – почему-то именно эта мысль прорезала мне глаза, когда я улучил момент распахнуть их. Алый свет, потолок, точно оживший кристалл, скользящие в воздухе сотни мечей, странный потрескивающий от дыхания туман и удаляющаяся стена граней. И все в той или иной степени было прожжено клеймом красноты, что в самых неопределенных оттенках наградило пространство вокруг. Этот, на взгляд простого смертного, хаос, казалось, прислушивался и приглядывался ко мне и даже, как мне показалось, куда-то меня зазывал. Это была какая-то мелодия, стук сердца или звон колокольчика – не разобрать, но ясно чувствовалось одно, это место живо, и оно вздумало прочертить мне путь.

На мысль пришел ответ, движущиеся в сложнейшей хореографии клинки отозвались на мой зов переливами своих окровавленных лезвий и расступились пред моей стопой. Румяный туман словно театральный занавес разошелся по сторонам, пол превратился в отполированный годами мраморный шлейф, вдалеке зазывным светом блеснул какой-то предмет. Крылья не подавали признаки жизни, значится, сквозь странности придется пробираться без них.

Я понаблюдал за всей картиной еще несколько минут и, решившись на первый шаг, ступил на гладкую мраморную плиту. Вблизи ничего не произошло, а вот на некотором отдалении, впереди, на дорогу высыпало несколько туманных клочьев, которые, точно какие-то детишки в беспечности своей перебежали дорогу разом с обоих сторон. Делать нечего, – рассудил я. – Нужно идти, где бы я сейчас не находился. Сомневаюсь, что это место окажется опаснее Пути Сердца, и да, что-то напрягает меня в шевелящейся позади красноватой мгле. Я еще раз оглянул зависшие на краю туманов вычурные клинки и двинулся вперед.

Каждый мой шаг вызывал новый всплеск то тут, то там вылетающих с боков барашек, что с разной скоростью пересекали абсолютно прямую линию поблескивающих чистотой мраморных плит. В общем-то, ничего сложного, знай себе иди, и не подпадай под красный свет, иди только на зеленый, и все будет путем. Теория оказалась верна, однако вскоре этих сбрендивших баранов стало настолько много, что мне пришлось уворачиваться от них и порой даже отступать на шаг, тем самым вызывая им на помощь еще нескольких обитателей туманного стада.

Примерно на половине дороги до той играющей вспышки, что я обнаружил ранее, мой ход впервые допустил осечку и напоролся на одного из них. Этот казавшийся пушистым мерзавец шандарахнул меня небольшой молнией по ноге, и по какой-то непонятной причине остановился на месте моей ошибки. Идти! – еще одна колкая вспышка заставила меня вскочить. После чего я понял, что одна паршивая овца и в самом деле способна испортить все стадо. Шаг, шок от молнии – один застывший баран, шаг, шаг, прыг, скок, шок, шок – два барана, еще шажок, еще прыжок, уворот, скачек, шок, бараны и так далее.

Не знаю, в чем во всем этом был смысл, однако, когда я вышел из зоны действия пушистых истязателей, мне в нос влепили награду в виде возникшей передо мной ночной арки, за которой не виднелось ничего кроме звезд. Как оказалось, все это время за мной попятам шел все тот же туман, который в конечном итоге заполонил все пространство позади целиком. Все в этом месте было странным, и на уме у меня всегда реял тот факт, что я никак не мог вспомнить, каким образом меня сюда занесло и почему ни Айлен, ни Лейглавирна, ни кого бы то ни было еще со мной не было. Дверь открыта, чего ждем? В ночь!

Портал был похож на выход из Лазейки, но выходом как таковым он не оказался. Перенес меня в иное место и все тут. Помнется, Найт как-то обмолвился, что Лазейка порой может привести тебя прямиком в другую и так далее, и свои навыки в этом деле хвалил. Вероятно, он даже делал так пару раз, да только мы с Эйданом тогда этого не замечали. Но суть сейчас, конечно, не в этом, а в том, что Лазейкой я это место совсем не считал. Было в нем что-то такое, я бы сказал, родное мне, но почему, в толк взять я не мог. Взять хотя бы изменившийся антураж: ночь, звездное небо, паутина уходящих вперед дорог, темные фигуры по их бокам и переливающийся блеск мельтешащих мечей. А если заглянуть за край троп, можно попытаться увидеть скрытую чернотой безмерную высоту. И все-таки, кто разлучил нас с Айлинель? Ведь свадьбу только сыграли, и совсем скоро совет. Мысль о смерти отметаю сразу, не настолько я суеверен, как был на земле, да и ни ад это, ни рай… Новый блик на несколько биений сердца сокрушил тьму, еле слышная мелодия прозвучала вновь, но смысла ее, я так и не смог разобрать.

– Поторапливаешь, значит, Путь? – хмыкнул я. – Кем бы ты ни был, знай, я иду…

Ноги ступали вниз по ступеням, портал позади полностью скрылся в преследующей меня туманной мгле. Снова прислушавшись к спящему на спине рисунку принадлежности гелла и прорисовав мысленную черту к выбранной тропе, я преодолел небольшой спуск и двинулся дальше. Выбранная дорога вблизи оказалась настолько прозрачной, что я смог разглядеть сквозь нее звезды снизу себя, обычные стоящие на своих местах звезды, однако. Может я сплю? Сбоку раздался свист, я резко пригнулся, едва разминувшись с моим ухом, мимо пролетел чрезвычайно острый клеймор. Ну и дела… Если и сон, то, пожалуй, кошмар, и это только начало… Представления оправдали себя, как будто это мое воображение само выстраивало эту стезю.

Первая же встреченная мной темная фигура, стоящая чуть в сторонке от прозрачной тропы, оказалась драконом, да и не простым, а первым увиденным мной на Гриндисе, тем, кто предоставил мне воспоминания Нетри и тем, что, потеряв над собой контроль, умер, сражаясь с геллами в день моей встречи с ними. Самилон – родитель Эйдана, не спроста это так, – решил я, проходя мимо изваяния. – Не спроста…

Второй экземпляр неуемной деятельности чьих-то бурных фантазий оказался вышедшей из тени Ластией, драконом, который повстречался мне после дождя в день прибытия на Гриндис. Сразу вспомнились те райские ощущения и гипноз, созданный, как мне показалось, вибрацией прозрачных крыльев этого потрясающего существа. Странно было это осознавать, но статуя действительно мне улыбалась и, в этом я не был уверен, даже помахала мне крылом напослед. В благодарность за ее самоутверждающие действия я сдул с этой красавицы несколько пылинок и преспокойно побрел к дальнейшему.

Следующий антагонист геллов оказался страшным Вазиром, в чертах морды которого я по непонятной причине узнал Мираса, одного из Пальцев длани Вордарога, участвовавшего в осаде Твердыни Каршина и в последствии еще ни раз попавшего мне на глаза, сгинувшего при неизвестных обстоятельствах в ловушках тогдашних Нетри – палазников, играющих роль очень крупной занозы в заднице Синего Ордена и по мимо этого отвлекающих внимание от меня. Изваяние не предпочло оставаться статуей и приоткрыло один пылающий желтым огнем, ужасающий своей злобной красотой драконий глаз.

– Ты убил меня! – сказало чудовище. – Но у брата моего все же еще есть шанс.

Не скажу, что я не испытал страха до дрожи в коленях и панических позывов сознания, говорящих: “Бежать!”, но почему-то после всего произошедшего со мной, эта угроза виделась мне не столь пугающей, как могло показаться со стороны. Вероятно, все дело было в том, что оба дракона и Мирас и его брат, Клириган, в настоящее время были мертвы.

– Причуды, причуды, – прикусив губу, бормотал я, покидая одного из призраков былой славы.

Дорога моя снова разветвилась, выбор предстоял меж путем вверх и вправо, и вниз и влево, я решил пойти вверх, так как с некоторых пор любил высоту. Внезапно сделанный мною шаг проделал какой-то фокус с пространством, изменив небо, да и весь видимый мир на два диаметрально противоположных полюса, два полюса, что в вечной борьбе не могли передвинуть друг друга хотя бы на волосок. Одну половину сознания заполонила сочная зелень, вторую зыбкое серебро. Антураж был очень знаком в плане цвета, но все же казался одновременно с этим бескрайне далек. В головокружительности происходящего пришлось хорошенько вглядеться в весь этот беспредел прежде чем сделать очередной шаг.

Что-то мельтешило в пространстве каждой из сторон: энергия, проходящая путь длиной в жизнь, ручьями текущая по цветам, застывала на их границах и, делая витки и повороты, возвращалась назад и так далее бессчетное количество раз. Что же это такое и почему оно мне так знакомо? Предчувствие говорило, что в знании кроется сила, но я еще не был готов раскрыть ее до конца.

Изображать фонарный столб долго не пришлось, особо заблудшей персоне ветер повелел сделать очередной шаг. Блеск убедил прибегнуть к скорости, а звук прислушаться до покрасневших ушей. Рок и вьющийся плющом путь привели меня к ней. Скульптура была совсем несравнима с реальным размером дракона Клиригана, однако по внушительности своей, казалось, опережала Вазира не на один век. Вот тут мне уже всерьез пришлось напугаться. Душа ушла в пятки, когда окаменелая скорлупа сошла на нет, и оживший дракон повернул голову ко мне, невыносимо горящим взглядом испепеляя меня, собирая прах в кучу Ронета и снова испепеляя, снова собирая и испепеляя.

– Здрасте, – вздрогнув, промычал я и зайцем юркнул к одному из мельтешащих повсюду мечей.

Не знаю, повезло иль нет, но испепеляющий рык не настиг мою спину, а пальцы успели обвить рукоять. Реальность в этот момент словно превратилась в трубу и, запустив меня внутрь себя, выстрельнула мной куда глаза глядят. Труба превратилась в канал, поток из алого, зеленого и серебристого цвета понес меня, бездна знает куда. Блики жидкого пламени до боли слепили глаза, тело немело до состояния куклы, руки безвольно болтались по сторонам, изображая лопасти несущейся от цунами лодки. Вскоре поток связал мою сущность с каким-то алым Осколком, до которого мне не суждено было прикоснуться. Петлей времени обернулся я вокруг артефакта и с удвоенной скоростью понесся назад. Выплеснутое из Связующей Нити сознание вернулось к опасности и, развернув оказавшийся пуповиной меч в сторону противника, безмерной силой потока стихий свергло Вазира назад в ту тьму, из которой он явился на свет. Яркий, как Лепесток чуткости меч, сбросив врага вниз, обернулся фейерверком цветов и бесследно растаял в воздухе предо мной.

Теперь загадка этого места нависла надо мной целым колоссом. Связующая Сердце Мира и Артефакт Нить пребывала в нем, пересекалась с этим местом, являлась его неотъемлемой частью и прочно переплеталась здесь абсолютно со всем, с каждой пылинкой и каждым атомом находилась в сопряжении она, и переливами своих путей, быть может, могла вывести меня, помочь покинуть этот край и вновь повстречать знакомые места. Но находящийся в ее глубинах Осколок отверг меня, не дал развязать нить до конца и постичь то, скрытое в нем существо. Где бы я не находился, это место тесно связано с Сердцем Мира и играет в борьбе с Синевой крайне значимую роль. Свойственно, и выход из него так просто не отыскать. Но я не сдамся, отыщу затерянную где-то здесь частичку себя и на крыльях ветра вернусь домой, пусть даже для этого придется разворошить весь этот улей до конца.

Я огляделся, остальные статуи как бы отдалились и отошли на второй план, вокруг по-прежнему в легком танце кружили клинки, дорога оставалась неизменно гладкой, однако в скором будущем уходила в внезапно очнувшийся от спячки тоннель, медленно выплывший из облаков далеко впереди, а нависшее над головой двуцветное небо словно еще на шаг приблизилось ко мне.

Уже порядком уставшим ногам пришлось двинуться вперед, в этот момент уха коснулся мелодичный перезвон, а легкий ветерок пробежал у меня по спине. Что-то произошло, но я не успел обратить внимание, что именно. Я вновь обернулся, но снова ничего не обнаружил, только легкий ветерок обогрел спину, а поодаль заслышался еле различимый звонок. Я сделал вид, что задумался и постоял так некоторое время, а затем резко повернул голову и все вновь повторилось. Прозвучал слабый звук, прокатился легкий ветерок. Однако на этот раз я обратил внимание, что что-то совсем недавно пролетело мимо и стремительно уносилось вперед по моему пути. Делать нечего, я двинулся дальше, а сам в душе притаился и стал ждать. Черед некоторое время что-то вновь пролетело мимо и стремительно унеслось прочь. Я проводил это что-то взглядом, затем покачал головой в лево, в право и вновь еле уловимо кое-что ощутил. И когда я резко повернул голову, а звук и дуновение вновь повторились, мой взгляд, наконец, уцепился за них.

Три звонких меча выгравировали себе путь, повиснув в воздухе позади меня, и теперь никак не хотели отстать. Теперь каждое мое движение отзывалось тревожным: “Дзвяньк!” и режущим воздух задиристым: “Вух!”, что уже через несколько десятков повторов успело изрядно поднадоесть. Вероятно, контакт с Нитью каким-то образом прицепил ко мне еще три, и теперь они, приняв вид загадочных мечей, принялись сопровождать меня, тенью трех остриев поблескивая за моими плечами.

Любопытство взяло верх не сразу, и я долго ломался прежде чем снова прикоснуться к ним. На сколько возможно далеко закинув правую руку назад, я все же дотянулся до одного из них и проник сознанием в Нить. Перенос состоялся быстро и плавно, но столь же болезненно и до головокружения неприятно. Осколок оказался золотистой сферой, удерживаемой граненой рубином рукой, находящейся на вершине высокой горы где-то в снегах и растапливающей тундру метров на сто вокруг. «Сподвижник Мощи» – именно так представился мне артефакт, позволил приблизиться и поглядеть на него, однако поняв, что я не его судьба, отправил меня назад, в свою очередь успев исчезнуть у меня на глазах.

Благородный золотистый клинок, так удачно примостившийся позади, остался неизменным и все также преспокойно брел у меня за спиной. Благодаря этому я осмелел и поочередно облапал два оставшихся при мне острия.

Короткое изумрудное жало привело меня к «Глазу змеи» – столь же зеленому острию, более всего походящему на ассасинский стилет. Оружие Точки Гриндиса находилось в бамбуковой роще и произрастало в одном из цветков на неопределенной высоте. Глаз удосужился моргнуть при виде меня и колкостью сплоченного в навершие смертельного взгляда, не забыв нанести на него и яд, изощренной подножкой оправил меня назад.

Последний образец Нитей являл собой видимость абсолютно безобидного, казалось, даже мягкого лезвия. Понятие не имею, как это возможно, но он был таков. Как показал мне край глаза, серый, облюбованный тенями клинок менял свое естество повсеместно, однако заостренности не показывал и во всех спектрах был эластичен и мягок, я бы сказал, замаскирован и, надо быть, смертоносен только в нежданный момент.

Темная комната, лунный свет, отражения в зеркалах, побочный эффект –дезориентация, кружащаяся голова в попытке сосредоточиться, и какая-то заколка в одном из лунных лучей. Фибула, скрепляющая невидимый плащ, «Амбарелла» – складывалось название в голове, абсолютная невидимость для себя и других, веер теней, заслоняющий яркий свет, таинственность, скопленная в один венец, мантия дьявола, под которой тебя не увидит рассвет, полный контроль ситуации в области, скрытой от лика святых. Мечта Маскировщика! Етить его за ногу! Всю душу бы продал, но достал бы любой ценой этот мелкий засранец из сочтенных теней! Булавка-Амбарелла на мгновение сверкнула настигшим ее лучом, высветившим на ней серебристую букву – «A» – и бесшумно канула во мглу. Сознание вернулось к скрещенным на рукояти перстам и дальнейшей дороге, ведущей в неизвестность.

Разинутый в зевке рот тоннеля оказался проходом в толще прозрачной горы, в который я без сомнений проник, прихватив с собой, естественно, трех своих новых друзей. Антураж был еще тот: прямой коридор, многократно усиленный арками потолок, зловещий зеленый свет и факелы на стенах, неглубокие ниши с надгробиями внутри и антрацитово-черные острия, плящущие в тенях и, казалось, пьющие черноту.

Я не мог быть уверен в реальности происходящего, однако для безопасности решил красться и пореже выходить на свет. Скажу сразу, этого правила я придерживался не долго. Зеленые огни Саури вспыхивали по мере приближения к ним и неожиданно затухали, когда оставались позади, а иногда бесновались и без всякой на то причины, выстреливая пламенем во все стороны, изображая колышущиеся образы позади себя. Тьма надвигалась сразу же за ними, я ослепленный двигался по ее краю. Выдолбленные по бокам склепы с наглухо запертыми могилами и лежащими в них неведомыми мертвецами будто заманивали меня внутрь себя, а ногам моим ничего не стоило соскользнуть туда. Тьма двигалась вместе со мной, я чертил полосу тени, однако часть меня всегда оказывалась на свету. Я даже попытался выйти на свет целиком, но все равно был на половину в тени. Тем не менее спускаться в тень глубже мне не хотелось, и когда той все же удавалось сильнее затянуть меня в родной ночи цвет, та странным образом останавливалась, столкнувшись с одним из висевших у меня за спиной клинков и издаваемой им мелодией. К танцу ветра и стали, происходящему у меня за спиной, я поначалу отнесся скептически и двигался как на иголках, постоянно раздражаясь и хотя, чтобы звук ушел. Но сейчас я понимал, что так было необходимо, и это скорее защита. Теперь эта еле ощутимая мелодия являла собой лишь небольшой аккомпанемент к моим действиям, действиям, которые я мог менять.

Апокрифом тайн стал для меня этот путь, а все его причуды воздухом, которым я повсеместно дышал. Нити на месте не стояли, а при виде меня будто оживали и простирали ко мне свои невидимые руки, или волокна, или что там у них вместо них? Реакция мечей, мне сподручнее думать о них, как о мечах, была крайне неоднозначна. Одни радостно встречали меня и кружили вокруг словно в танце, другие уходили в хвост и плелись за мной, как первые три, третьи с яростным визгом бросались на меня и пытались проткнуть, благо мои три друга им этого не позволяли, а иные из них просто сбегали, когда свет моих очей приближался к ним. Вскоре позади меня образовался уже целый шлейф из парящих, шипящих, агрессивных, добрых, умных и трусливых клинков. Каждый из них жил своей собственной жизнью и простирал замыслы к одной единственной цели, хоть как-то повлиять на мой путь, однако три распушившихся в диковинный хвост острия, похоже, вели свою политику на счет меня и старались никого ко мне не подпускать.

В конце пронзавшего толщу горы коридора мне вздумали повстречаться и иные обитали этих мест. Безликие призраки в дымных балахонах и одеяниях, повторяющийся один лишь мертвый покров… Пустые глазницы, бледные цвета и окутывающий их нетленные оболочки морозный туман… Но было еще кое-что, казалось, над каждым из них завис неясный ярлык, какой-то маленький тусклый кусочек бренности бытия, в одночасье переливающийся гранями Сердца Мира, образ из их жизни, обозначающий, что Гриндис помнит их всех. Ходьба по краю, бесчувствие и вечность – вот их удел. Жизненной силы в этих тенях не было, однако в них все же теплился еще какой-то огонь, та искра их которой порой мог вспыхнуть пожар. Их траектории пересекались с моей, шли параллельно, на встречу, уносились сквозь стены и простирались вдаль. Никакого дела им не было до меня, даже ускорившийся в момент ритм сердца не мог достучаться до давно усопших ушей.

В конце коридора забрезжил рассвет, глаза сощурились, ноги засеменили к нему. Плененные огнем факелы последний раз всколыхнулись, и вам не хворать. Призраки разошлись по сторонам, дела у вас не ахти. Острые нити как-то угомонились, вот теперь можно спокойно идти. Три ступеньки поддались на шаги, ветер вздохнул прямо в лицо, арка прохода заполонила собой все. Выйти и войти – здесь, похоже, это означало одно и тоже.

Под ногами двуцветный пол, половина пушистой зеленой травы, половина душистой белой земли. Тропка среди облаков и площадка в нескольких десятках шагов, двуликое небо и перила обоих цветов… В видимом эпизоде рябит от всевозможных видов мечей и скрытых за их личиной Связующих Нитей. Надоедать? Да никогда, я с ними неплохо лажу и можно сказать дружу. Об этом ясно говорило утроившееся количество вставших на мою защиту блестящих в свете невидимого солнца разноцветных клинков. Но обстоятельства не могли долго стоять в стороне, лишь только походу пьесы объявлять мне войну.

Скорость походки стала быстрей – опоздать на поезд, где есть Айлинель? Фантасмагория из Нитей превратилась в ползущий за мной диагональный смерч – а вот это уже ближе к панике! Путь обломался на тридцать два впившихся в дорогу клыка – выбираю белейший из них! Навострить все шесть чувств и найти только пять – куда же подевался мой Лейглавирн?!

Теперь уже все мечи хотели прикоснуться ко мне, и за ними не было видно конца. Их было настолько много, что уже, казалось, и частичек огромного сердца для них всех не найти. Оборона моя на миг просела и одна нить прикоснулась к моей ноге. Перехода не случилось, была только Нить и центральное ее звено – Сердце Мира, заполонившее и без того скрытый от меня обзор.

Кое-как идем, под ногами есть что-то вроде тропы. Мечи с мечами, мечи в мечах, мечи на мече, мечи под мечами, мечи над мечами, мечи между мечами, мечутся мечи, меченные мечи, меченомемечи!

Касание – Сердце, касание – Артефакт, образ за образом, веха за вехой, это культ преследования меня! Их слишком много, слишком много чувств, мне от них не уйти… Касание – бьющийся в ареоле ритм, касание – Артефакт и удар… туда и обратно, касание – Сердце, касание – ритм, касание – музыка, касание – Рубин, касание – Чудо, касание – Он, касание – Аврорион!

Не знаю, как меня просто не разрезало на куски, но я все шел и шел под градом прикосновений, стараясь уйти от них и не остаться с ними здесь на всегда. Скорее всего, это был лишь их вид, на самом деле разрубить они меня не могли. Но казалось мне, что я истончаюсь, таю, нарезаюсь на миллионы кусочков, растираюсь в порошок и растекаюсь по громадной сковородке в самый тонкий на свете блин. Это не могло продолжатся вечно, столь заколдованное состояние в конечном итоге должно меня убить, разрезать на мелкие составляющие все мое существо, разум, душу, или что там у нас внутри. В остром коконе отчаяния и вихре Нитей завис я в этот момент. Тем не менее оказалось, что и моя оборона все это время набирала мощь и только ждала нужный момент, чтобы дать наконец им отпор. Настоящим торнадо раскрутился вокруг меня показавшийся мне зеленым защитный круг. Звон превратился в гвалд, который в тот же миг отступил под действием акустики воздуха и ушел на ту сторону напавших на мой след, ставших в этот момент белыми нитей воздаяния за все мои грехи.

Какой-то момент сдавалось, что мы победим и одержим верх в вихре клинков и умов, однако вскоре свет белых нитей стал настолько ярок, что вся моя зелень будто потускнела и ушла в белесый Армагеддон. Именно в этот момент мимо обоих стихий проскользнул алый свет, заслышалось пение, и я смог различить слова: “Успокойся, милый мой, не грусти и не горюй, в ветви дерева, плюща, разгорится песнь твоя. В доме славы, в доме боли, в высоте и корнях гор, пусть везде найдет тебя колыбельная моя. Будешь слушать и внимать, весть мелодий понимать, греться в солнышке опять и заливисто спевать. Но сначала ты уймись, в одеяло уложись, ноги, руки разомни и забудь про все ремни. Закрывай глаза и засыпай, к сновиденьям приступай, успокойся, милый мой, успокойся, золотой, и во снах любуйся красотой”.

Я не засыпал, а наоборот пробуждался и уже начинал ощущать возвращающийся ко мне мир в обличии прикосновения руки Айлинель. Горло внезапно чем-то обожгло, затем будто охладило и даже, быть может, приласкало, а после за этим всем последовало еще несколько слов, и кое-что еще: “Дыхание… – Милостивец даровал мне этого чуда на двоих,” – донесся бубнеж Маскировщика, прежде чем прогремевший взрыв унес меня обратно в астрал. Они сумели отыскать лазейку пробиться ко мне!!!

Он возник словно бы ни откуда, человек с алым клинком и пылающей рукой. В белом свете нитей войны проступила его багровая фигура, без сомнения заслонившая меня от бури мечей. Алый принц своим пришествием почти что силой мысли отразил первую напасть и, заслонившись клинком, еще ярче разжег сияющую в левой руке лучезарную звезду. Это был некто другой, и титул Точки Гриндиса был скрещен на нем, в этот момент оперирующем гранями видящей сущность, покорно замершей на его руке Нантис. Прикрывающиеся ложной личиной Нити, превратившиеся в алчущие смерти оружия, разрывались на сотни и тысячи осколков, покидавших обитель испытаний и снова возгоравшихся светом идущих к Сердцу Мира дорог-пуповин. Отец взрывов разыгрался не на шутку и устроил сравнимый только с безумием убойный концерт. В груди у него полыхал Элемент Чуткости – сила, даруемая Гриндисом и исчезнувшая в мире на век, а сопровождающая его поступь Нантис только усиливала этот эффект, находя в каждой структуре слабое место и разделяя ее на множество распадающихся во прах частей. В какой-то миг моего созерцания, герой обернулся ко мне, багровые волосы взметнулись вверх, в кристально чистых зеленых глазах был ответ. Я отшатнулся под действием этой магии, а он, ни на секунду не останавливая дело всей своей жизни и продолжая дирижировать кукольный ансамбль подвешенных на нитях мечей, резко заговорил:

– Волей Милостивца я был призван в этот мир и мог сделать только один лишь шаг. – Это действительно были слезы, проступившие на его глазах и продолжившие зеркальный путь. – Так что, беги, Точка Гриндиса, беги, мой друг, и отыщи Лейглавирн. Это еще не конец, и ты, новый преемник веков, еще сможешь исправить ошибки, сделанные нами когда-то давно.

И я побежал, ни в силах произнести ни слова, лазейка в бушующем океане хаоса была открыта, медлить было нельзя.

– Беги! – вновь донеслось до моих ушей, когда я вздумал оглянуться назад.

Он мог, мог противостоять этой громадной силе во век, но времени у призрака не осталось совсем: у него тоже была своя нить, вернувшая его к жизни и давшая шанс мне помочь, и в этот миг биения Сердца Мира она оборвалась. Человек в алом плаще и с зеленой честью в глазах бесследно растаял в отведенных часах.

Неописуемо жаль вновь отдавшего жизнь героя, пусть он в мире забыт и дремлет в веках, но он навсегда останется в наших сердцах. Мы с Гриндисом его не забудем, а друзья мои вспомнят опять. Да воспоем же весть о великом герое и не посмеем позабыть о нем! О деяниях Точек Гриндиса забывать нельзя…

Про усталость пришлось забыть. Бег без оглядки, бег, не зная куда, но дорога в этот момент сама знала, в какой край мне нужно идти. Все осталось позади, ветер и двуцветный мир потихоньку, еле заметно принимали вид следующей выверенной автором сего места строки.

Горизонт превратился в безмерно далекий наконечник копья, а дорога в древко, идущее в облака. Следующее испытание было длинно, но я не думал о нем. Раны, оставленные моей душе, кровоточили и саднили и, казалось, этому не будет конца. Лечить их разгадками вздумал я, пока дорога не завела меня в еще более дикие, отведенные мне места.

Кто-то сумел привести помощь и, думалось мне, это была Айлинель, только после ее сладких слов и пения мягких губ, нрав этого места смог отступить. И Маскировщик, и Ансей, такое имя поведала мне Нантис прежде чем уйти вместе с ним, они оба говорили о каком-то Милостивце, будто это он выручил меня, с его стороны пришла помощь и жизнь. И впервые услышав о нем, я увидел реальность, а не этот скрытый неясной пеленой иллюзорный мир. Найтизир глава ордена палазников и Ансей один из оживших призраков этого места, когда-то давно бывший Точкой Гриндиса… Они оба знали о нем, и произнесли это название. Бежать и отыскать Лейглавирн. Но почему он находится здесь, ведь Осколок был всегда у меня под рукой, а не в, бездна знает, кем сочиненном месте. Сочиненном? Почему-то мне чудилось, что кто-то придумал его и по какой-то причине привел и меня сюда. Но зачем и кому это необходимо, не ясно. Обязанности, совет, умирающий мир. Зачем? А если? Хм… Если каждый меч – это нить, и все они сопряжены с Сердцем, и одновременно с этим с его частичками, то, выходит, и этот перевалочный пункт одно из этих двух звеньев. Следующий факт оставил на сетчатке моего сознания непомерно тяжелый след, такой, что я чуть не упал, держась за свое сердце в инфаркте и стараясь сделать хоть один вдох. Да… И в данном случае получается, что это поработившее мое сознание место и есть Лейглавирн!

Но, боги, зачем?! Почему именно сейчас?! Сбрендивший артефакт?! За что мне это сейчас?! Так, спокойнее, Рон. Включим рассудительность. Такую реакцию на открытия мы уже проходили. Вдох, выдох, вдох, выдох, еще пару раз, и вперед. Это не может быть однозначно вред. Два сознания слились в одно, и руководит этим процессом он. Конечно! И выбраться от сюда можно, только отыскав его и приблизившись в глубине меча в плотную к нему! Что бы, что? Причина, скорее всего, кроется в природе Лейглавирна, поскольку-постольку он ни раз был мне надежной опорой и даже, в некотором роде, другом, спасал и помогал, а что я делал взамен? Осколок Сердца и смазать нельзя, и погладить по головке, но дело не в этом. Он хочет другого, нуждается в этом и просто не может ждать. Продолжением руки был меч – как любили в свое время писать авторы многих книг. Но ведь это Осколок Сердца, и просто гротескным оружием его не назвать. Прийти к нему, сквозь испытаний рок и море невзгод – этого он хочет, и в этих словах кроется некий смысл. Видится мне, что он хочет как бы объединить биение наших сердец: мое, его и мира – для большего понимания и созвучья всего, своего рода синхронизации, единой движущей силы в лице нас троих.

Значит, обрести Артефакт – это еще пол беды, обуздать тоже ее небольшая часть, а вот стать чем-то большим – это уже совершенно другое дело и вторая деталь головоломки. Большая сплоченность, большая сила и больший успех – это ли его цель? За годы тренировок фехтовальщик становится чем-то невероятным и настолько близким клинку, что вытворяет с ним поистине чудеса. Тоже касается и любого дела, если в нем изрядно поднатореть. Это больше, чем просто страсть, это существо и его стихия, и именно таким живым организмом Точка и артефакт должны быть. Не нужны годы тренировок, а только наверстывание упущенного и найденный в собственном сознании клинок.

Я напряг разум до предела и сразу отыскал Лейглавирн. Рубиновый мир начала пути – навершие клинка. Двуцветие небес и дорог – вид ангела и лейдрака в гарде меча. Представшая у меня на глазах сияющая адамантом горная гряда – длина проводящего души драконов реликтового острия. Даже самый длинный отрезок пути можно пройти, зная где его конец! А теперь я это знал. Горный пик, карающая длань, игла. Я дойду до конца. Отблеск, сияющий отблеск взращенного из Сердца Мира меча прочертил небосвод…

Это были розы, розы, растущие среди скал, розы пустыни, невероятно красивые, но смертоносно острые, такие что уж даже взгляд резался стоило ему натолкнуться на них и видимость моя начинала делиться, раздваиваться на несколько изображений, и уходила в след мареву моргающих глаз. Стоило мне отвернуть голову от одного диковинного цветка, так взгляд натыкался на новый и все уходило в невиданный пляс. Я протягивал руку, зная, что острые лепестки далеко, однако она все равно нарезалась, нарезалась, на несколько изображений, на несколько десятков новых пальцев и только что выращенных мною рук. Мой взгляд резался и чем больше я отгораживался, тем больше отражений действительности возникало у меня на пути. Я двигался наполовину наощупь, двигался словно слепой, но иногда все же пересекался с действительностью и все начиналось вновь. Еле заметная тропка среди цветов и каждое растение будто творило из одного пути сразу множество, множество путей, среди которых я брел. Я выбирал лишь один из них, шел по нему и через мгновение моему взгляду предстояло выбрать еще один среди множества тут же возникших передо мной. Это по нескольку раз повторялось и меня уже начинало мутить, хотя вместо рвоты мне приходилось лишь резко дышать. Видимо, реалистичность этого места все же в некотором роде уступала, миру, в котором я привык жить.

Однажды один из цветков взлетел прямо с земли, в приветливом жесте раскрывшись у меня на глазах. Тогда я увидел мир Граней и света Раэлов, и тот, словно вытоптанный в толще скал и острых растений путь, по которому мне следовало идти. Я честно не понимал, каким образом мне следовало было делать выбор или что нужно было предпринять, все равно дорога была лишь одна и стоило мне заслонить истинный мир рукой и узреть букет новых пальцев, проступивших рядом со мной, как предложенный вариант исчезал.

Было дело и путь выстреливал в мою сторону сразу несколько таких цветков, тогда на дороге у меня вновь возникал выбор: свернуть, тем самым сойти с тропы и раствориться в местной фауне навсегда или продолжить идти. Но на этот раз мне предстояло прикоснутся к выбранному цветку, тогда тот заберет у меня мою кровь, всего немного, если быть точным, и ознаменовав очередной поворот тропы, расширить ее острые грани на несколько шагов и ненадолго дать мне передохнуть, просто ступая по ней.

В первый раз было так: я видел весело летящих по небу геллов и во втором варианте саму тропу. Непонятно, чем он хотел меня соблазнить, возможно, я должен был все отдать за возможность снова полетать в вышине. В следующий раз он, Путь, или Меч, не знаю, как его тут прозвать, немного поменял тактику и предложил вариант похитрей. Вернее, оба варианта теперь не имели ничего общего с имеющейся здесь действительностью и теперь и в самом деле старались показать мне, что я хотел, и отличия в них были столь ничтожны, что трудно было определить, который необходим мне. В одном из них на земле стоял стол с водой и едой, там были разные вкусности и даже чувствовался аромат. Во втором варианте тоже находился точно такой же стол и вода и еда на нем, в принципе точно такая же. Ничего особенного, при виде них я по началу не ощутил и долго не знал какой вариант выбрать, пока не заметил на скатерти одного из столов шипастую розу, а на другом, в ином варианте пути – ее не было. В этот момент, я кажется постарался все понять и выбрал ее. Тогда я протянул руку к выбранному пути и отдал кровь розе, висевшей подле него.

Потом Путь-Меч снова поменял тактику и предложил мне полную ванну горячей воды, но ни каких роз там не было, а во втором варианте – застеленную приятной плиткой тропу, на которой были выложены алые розы. Признаться, это место тоже заставило меня призадуматься. Искупаться-помыться я все равно здесь не мог, хоть и чувствовал себя грязным и вдоволь усталым. Это всего лишь вариант пути, и стоит выбрать его, как тот поменяет свою суть и заведет меня либо в непролазную глушь, либо в относительно свободный проход. Розы выглядели приятно и при первом взгляде гарантировали прямую дорогу и благополучный исход. Однако присмотревшись я узрел в них некоторый изъян. По каждому лепестку у них пролегали небольшие трещинки, а в самих трещинках прорастали еще более мелкие розы, мысль о которых уже наталкивала на остроту. Я выбрал горячую ванну и последовал по извивающейся лестнице вдоль скалы, края которой были все также остры.

И наконец еще один, последний выбор который могли предоставить мне эти цветки. Я видел выстриженный из зеленых насаждений небольшой лабиринт, да, на кустах которого, висели все те же розы, и тропинка удобная туда вела, и погода в этом месте была хороша. Но меня все равно что-то насторожило. Не бывает так, чтобы хороший вариант всегда оставался верным. Тогда я присмотрелся ко второму пути. Это были вылепленные из серебристого камня всевозможные статуи и фигуры: люди, геллы, животные, птицы, растения и сложенные из них общие композиции. И на всех на них в больших количествах были изображены эти розы. Точно такие же, как и в лабиринте, только серебристо-серого цвета. Пейзажи мирные, вроде бы все существа были добрыми и даже с друг другом дружили. Хоть убей, оба варианта казались мне идентичными, и я понятия не имел, какой выбрать из них. В голове моей у меня слаживался один лишь головокружительный путь среди переплетений зеленых листьев-ветвей и всевозможных серебристых конечностей статуй и роз. Да… Оба варианта сразу. Они оба представляли собой путь. Но куда? Они оба вели в эти розы? Или наоборот мне необходимо выбрать их два сразу, но как? В таком состоянии оба варианта выбрать было нельзя и тогда мне ненадолго довелось узреть истину, и среди двух висевших перед моими очами диковинных роз я выбрал… Нет, не одну, и не одну любую другую, растущую у меня на пути.

Я протянул свои руки к обоим растениям сразу и было хотел ненадолго прикоснуться к ним обоим, однако не в этом таился секрет. Я легонько прикоснулся к таинственным листьям и лепесткам. На руках моих тут же образовались ранки, медленными ручейками полилась кровь. Растения впитывали ее и как будто насыщались этим. Становилось все больнее по мере того, как я все ближе и ближе прислонял к ним свою плоть. Ладони уже нестерпимо кололо, от боли и льющейся из меня жизни на краях сознания стала проступать зыбкая тьма. Но выбор мой все еще оставался верным, и оба цветка начали свое медленное продвижение друг к другу. Когда дело было закончено, и оба растения соединились в одну прекрасную серебристо-зеленую розу, я ненадолго, всего лишь на миг, обнаружил ведущую в даль все того же размытого цвета тропу, совершенно прямую, без единой ямки, трещинки или колдобины. Я вновь лицезрел путь и пошел по нему.

Острота чувств Лейглавирна по истине не знала границ. Теперь я до боли понимал значение слова Лепестки, но какая тут может быть Чуткость? …Длиннющий хребет горы, идущий в запредельную даль и всеми силами пытающийся нарезать меня на куски. Все пространство впереди, позади, да и вообще везде было нанизано на спину чувствующего каждый мой шаг громадного ежа. Почва, камни, растительность, да и воздух тоже – все здесь было остро, как адамант, потому что собственно им и являлось, и постоянно пыталось отрезать от меня кусок-другой, только кислород разве что не тянул из легких кровь, во всяком случае пока.

Лепестки Чуткости – это еще одно название моего клинка, поведанное мне и чаще всего используемое когда мои чувства обострены и находятся на пределе. Чуткость? – “Да вы издеваетесь!” – изрядно так замахнувшись ногой по словно хрустальному замершему в адаманте цветку, вскричал я и, только в последний момент изменив траекторию удара, расплескал его мощь по воздуху, в котором тут же заискрился опасный для жизни порошок. После этого мне пришлось в прямом и переносном смысле взять себя в руки, поскольку такой опрометчивый поступок пусть даже в иллюзорном мире лишил бы меня ноги и права на благополучный исход. Я потоптался на месте, еще больше истончая подошву сапог, в двое истончившуюся за время ходьбы по лезвию, а затем послав все к чертям, двинулся дальше по желобу оврага среди густых острых кустов и выступающих блестящих скальных зубов.

В лучах то ли солнца, то ли моего сознания каждый шаг вызывал слева и справа от меня отражавшую свет золотистую рябь. Сначала это были камни и цветы, потом гладкие стены и плавные выбитые в них лица, затем торчащие изо всех сторон длинные шипы и что-то вроде кактусов, покрытых немыслимым количеством блестящих иголок. Здесь мне пришлось извернуться, как наивному подростку, принятому в лоно братвы, скручивать тело так, сяк, пригибаться под разными амплитудами и углами, корячиться и ползти, стирая колени и локти в кровь, уступать пространство иглам до самых бровей и идти так, дрожа и надеясь, что шип не вонзит в меня взгляд.

Дважды мне приходилось обходить непролазные заросли из дрожащих шипов, несколько раз проходить по извивающимся над пропастями скользким мостам, не единожды спотыкаться и тонуть в боли присущих повсюду остриев, трижды захлебываться в отчаянии и корить меч за последний предел. Но во все моменты, по среди любых трудностей и невзгод я всегда возвращался к ней. Как она сейчас там? Боится за меня? Плачет? Обливается холодным потом и не может заснуть? Надеется? Гладит по волосам и поет, как тогда? Пытается разбудить? Ищет способ помочь еще? Отчаялась ли она или лелеет надежду? Она сильная, она выдержит, она подождет, поймет все и вновь меня обретет. Все будет в порядке, только ты не раскисай и каждым шагом приближай момент встречи с ее сияющими глазами.

Я был на поляне среди острой травы и режущих камень цветов. Я был среди скал, чьи полированные краснотой пики могли прорезать сам небосвод. Видел застывшую в зеркальном оцепенении воду, в глади которой была заключена бритвенно-острая сталь. Я шел по прорезанным в плоти мира следам, каждым шагом, как будто теряя частичку себя, отнятую, отсеченную, отданную в память этому месту и отныне забытую навсегда. Иногда все казалось тщетным, иногда нет, но я всегда знал, что вновь увижу ее полет. Что бы нас не разделяло, я сдержу обещание и никогда не покину ее.

Я зацепился за краюшек острой скалы, подтянулся и стал двигаться вверх. Я удивился, почувствовав боль. Боль оказалась совсем не большой, по сравнению с той, которую я должен был испытать, цепляясь за столь острый и с виду совсем хрупкий адамантовый штырь. Не мало удивился я и тому, что лишь совсем чуть-чуть оцарапал пальцы. Я будто вверил себя чему-то и следовал по нему, и плата за это была относительно не велика. Всего лишь порезы и боль, всего лишь краткий миг, в все могло длиться долго.

Это был лишь небольшой уступ той горы, на которую я взбирался. Скалистое возвышение, состоящее из острых краев и торчащих зазубрин, углов и природных фигур, неминуемо жаждущих порезать меня. Тем не менее, я двигался среди них, стараясь лишь немногим ранить себя. Находил более или менее пригодные трещинки и впадинки, цеплялся за них, цеплялся за все, что казалось мне правильным, иногда цеплялся за все, что мог, некоторые места обходил, где мог шел напрямик, уклонялся от того, что могло погубить, прокладывал единственно верный путь. Каждый мой рывок вновь преподносил боль, не такую слабую, как впервые, но все же терпимую. Скала за скалой, ступень за ступенью, рывок за рывком я уступал место в своем сознании этой боли, делил ее на ту, что была и на ту что мне еще предстояло было ощутить.

Я лез в невесомость, лез в самый верх из верхов, который вообще может быть. Время в этом месте, похоже не играло никакой роли. Я только знал, что должен продолжать двигаться, только движение могло заставить место моего испытания смириться со мной и принять. Только движение могло что-то изменить, изменить то, что я видел, нанести очередной порез, дать новую боль. Только движение могло помочь сохранить мне рассудок, только в нем я ощущал жизнь и веревку, за которую ухватился и должен тянуть.

Наконец испытание казалось было готово окончиться, но нет, очередной утес преподнес мне новый подъем, новую гору, новые скалы и камни, которым предстояло испить моей крови.

Рывок, еще один, скалы под руками начинают крошится, камни водопадом сыплются на меня, ливнем падают вниз. Я изо всех сил стараюсь удержаться, хотя казалось бы, что и опоры у меня нет, держусь за истончающиеся концы, казалось, виденной только моим сознанием веревки и все лезу, лезу вверх не смотря ни на что. Боль обтекает меня со всех сторон, становится моей нераздельной частью, проникает в меня и все нарастает, по сравнению с самим началом умножаясь в несколько раз приплюсовывая еще и вновь умножаясь. Этот поток мог меня унести, унести в вечность и там потерять. Но я уцепился, уцепился за что-то невидимое и тянул, тянул и все взбирался в самую вышину. В какой-то момент, не знаю, которую бесконечность я тут провисел, все неожиданно прекратилось, и за последней рассыпавшейся под моими ладонями скалой оказалась вершина. Но она не оказалась вершиной в полном смысле этого слова, потому что за ней стоял очередной путь.

Деревянные ноги, уставшая спина, боль в висках, вставшие на дыбы волосы, высыхающая и вновь проступающая влага в глазах. Нет чувства времени, нет голода, нет забот. Есть только ходьба и ее упрек. Есть истончившиеся подошвы и идущая из носа кровь. Есть путь и тот, кто должен его пройти.

Останавливаюсь, пару минут отдыхаю и снова вперед, снова останавливаюсь, снова теряю кровь, отхаркиваюсь, удивляюсь, как от этого острого воздуха, еще не ослеп и не превратил легкие в решето. Устаю, падаю и снова встаю, ползу, с подошвой начинаю терять и кожу, все пытаюсь дотянуться до спящих крыльев и услышать хрустальный зов. Тщетно, тщетно, все тщетно и выходит у меня из-под контроля. Привязанные к ногам шнурками, упавшие на бока сапоги, какое-то времясольмне подошвой, рассыпаются в прах, дрожащие от переутомления ноги подгибаются и клонят к пропитанной алмазными лепестками острой земле, тяжелые руки безвольно обвисли и исцарапались до красноты, голову нестерпимо клонит в сон, кружит и тащит в сторону остроты. Тщетно, я не могу, это испытание не под силу ни мне, ни ему. Ведь Лейглавирн тоже его часть и, понимая все, он знает – опасность может повредить и ему. Неразрывная связь Точки и Осколка была уже слишком крепка. Боязнь за весь белый свет сподвигает меня на еще один новый, отчаянный шаг, в который я уже не ведал, куда иду.

Странно, но тело мое не пронзили сотни адамантовых остриев, а наоборот обогрели теплом и будто приласкали пушистым мехом. Я не знал, куда попал, но было очень приятно, мягко, тепло и пахло очень свежо. Мне захотелось поглубже закутаться в эти ощущения, а только потом уснуть и, быть может, после продолжить путь.

– И куда же ты влез, Точечка? – пропел чей-то невероятно ласковый голосок у меня над ушком.

“Ничего не понимаю”, – я хотел было пробубнить и даже увидеть ту особь, сказавшую мне эти слова, но веки мои отперли за меня.

Это была грудь, самая настоящая женская грудь, упругая и довольно большая, прикрытая навязчивым декольте и заполонившая весь мой обзор. Грудь плавно вздымалась в такт легкому, как весенний ветерок, дыханию.

– Видно, ты сразу решил познакомиться со мной поближе. Не слишком ли поспешно, учитывая обстановку, дела и все остальное? – Голос ее вышибал слезу, слова путались, но контекст я все-же уловил, и в полном отупении и резкой панике отшатнулся от нее и, кажется, что-то еще промычал. Но ее ласковые руки оказались нешуточно сильными и позволили только развернуться на спину и опуститься головой пониже, кажется, к ней на колени.

– Да брось, крошечный ты мой лепесток. Успокойся, я сама тебя подхватила, когда ты начал от усталости валиться с ног, и не надо таких глаз, будто женщин не видел никогда.

Странно, но вокруг нее местность была совершенно обыденна. Она сидела на поляне зеленой травы, прислонившись спиной к невысокому яблоневому дереву, и держала меня, как спеленатого младенца у себя на руках.

– Кто ты? – то ли мысленно, то ли вслух сумел спросить я, перед тем, как заиграла еле ощутимая мелодия, омывшая меня волной свежести, убравшая боль и унесшая в мимолетный сон.

Это было всего лишь несколько мгновений, тем не менее успевших исцелить меня целиком и даровавших сил. Как так вышло, сейчас моя голова не могла дать ответ. Улучив ее расслабленный момент, я все же выпутался из деликатных ручек и встал, вылупившись на нее.

Ее голубые глаза походили на опалы или сталактиты и были влажны как осенний лес. Ветер развивал жгучие черные волосы под волшебным углом. Ослепительно-белая кожа сияла и блестела, точно была покрыта мимолетной росой. Пленящие руки обвивали стройное тело, а длинные изящные ноги, казалось, в любой момент были готовы умчаться в пляс. Очень мягкая и хрупкая красота, облаченная в серо-синее платье, василькового цвета чулки и мягенькие туфельки для ходьбы. А главное, она была геллом, почету-то при взгляде на нее это сразу бросалось в глаза, словно сама сущность девушки вырисовывала на ней этот парящий узор. Геллфесса поднялась и как-то недоверчиво посмотрела на меня:

– Последующий Амбарелле, так вот ты какой… – раздался ее задумчивый альт. – Меня зовут Фэнзин, рада знакомству, дружок. Не каждый достоин отыскать Милостивца исток.

Я сглотнул образовавшийся в горле просто драконский ком и после всего пережитого с дрожью в голосе сказал:

– Я Ронет, я тоже рад, будем знакомы, а ты?..

– Хранительница Жизни, Разбивающая Печати, Точка Гриндиса и просто друг. – Не бойся, я пришла помочь.

Слова Фэнзин оказались даже слишком успокаивающими.

– Я благодарен тебе и попросту не могу описать глубину своих чувств. Без тебя… не знаю… Не знаю, что бы случилось со мной, если б ты не пришла… Испытание Точек оказалось столь сильно…

Дева яблоневого дерева словно бы колыхнулась и сделала шаг ко мне.

– Но я здесь, я помогла, и теперь все будет хорошо, поверь. – Эти глаза были чем-то похожи на глаза Айлинель, в них чувствовалась та же решимость, та же страсть и тот же запал. – Полагаю, ты уже достаточно долго пробыл здесь, чтобы все понять и решить этот вопрос навсегда. Воля Артефакта и твоя всегда должны быть заодно, они должны быть сторонами одной медали, вращающейся в заботливых и чутких руках Гриндиса, друга нашего и Отца.

– Я уверен, что это так! – твердо заявил я, глядя на ее плавный стан и текучие шаги.

Она достала висевший на шее холодный серебристый кулон, почему-то напомнивший мне океан. Возможно, такой же полный, заполонивший все внимание на неопределенный момент.

– Это Эльрион, мое Сердце и мой удел. С помощью его я выполнила все свои задачи и привела мир в покой, тоже и ты должен сделать раз уж готов. – После последних слов Фэнзин, казалось, на что-то отвлеклась, по лицу ее пробежала мимолетная тень, руки вздрогнули, а глаза на миг запаниковали, но геллфесса была как крепкой породы дерево и нельзя было дать ей укор.

– Я понял, миледи. Не подведу, обещаю. Я не мастер давать клятвы, но эту обязуюсь сдержать. Нам Точкам на челе написано друг друга понять, – под конец я чуть не отшатнулся от девы, – так близко она была и так отчаянно билось ее сердце в чуткой груди, – но я все же сдержал порыв и остался таков.

Фэнзин заботливо положила обе руки мне на плечи и посмотрела пасмурными океанами огромных очей прямо в мои:

– А теперь слушай меня внимательно. – Серьезность девы-гелла была на высоте Раэла. – Мое время почти на исходе, поэтому внемли мне и ступай вперед. Сейчас я помогу вновь пробудить твой затихший в мире Лейглавирна узор, но ты должен сам постараться и не дать ему уйти в вечный сон, удержать его любой ценой весь путь до клинка и ни на секунду не потерять контроль.

Спокойствие было всеобъемлющим, необъятным и даже, казалось, еще чем-то большим и невообразимо великим, парящим в небесах на крыльях гелла.

– Я готов! – вложив в эти небольшие слова всю душу, я позволил ей коснуться своей спины.

БУМ! – пробудившаяся в этот момент энергия могла поспорить с взрывом звезды, а взмахи шести дарованных крыльев со смыслом всей моей жизни.

– Прощай, Точка, прощай, друг. Эта сила есть в каждом из нас, и пробудить ее может только лишь сон. Прощай, и пусть Вордарог сгинет под взмахами – Лейглавирна!

Я не мог остановиться, не мог обернуться и кинуть последний взгляд, но я мог сказать деве Фэнзин: “Прощай” – и в напутствии ветра лететь за видимый край. Скорее всего в этот момент она растаяла, как снежинка, как мед, как и тот, первый мой друг, но я надеялся, что дитя неба все же услышала мой последний клич и с спокойной душой, оставляя мир на новую Точку, отправилась на покой.

Ветер распластал иллюзорный мир под ногами, показал его длину, и провел черту. Набираемая высота отдалила пол, несущиеся со скорость реактивного снаряда крылья распахнулись еще шире и понесли меня вдоль адамантового острия. Все находящиеся снизу заостренные джунгли превратились в сплошное размытое пятно, в конце которого сиял Лейглавирн. Расстояние было колоссальным, и только приручив скорость, можно было его одолеть.

Ужасающе малым был пройденный мной отрезок пути, а выпрямившееся во весь рост лезвие являло собой зрелище космических масштабов. Повсюду холод и пустота, впереди расстояние и длина. Что имеет значение, когда тебя ведет заря?

Легкость… все дальнейшее уже было предопределено. Легкость… с неизбежностью восхода грядущая вместе со мной. Легкость… в перьях феникса нет нужды, у меня есть свои. Легкость… я ступаю по твоим пятам. Легкость… в мимолетной дреме присущая нам. Легкость…

Впереди ночь, позади восход, не такой я ожидал исход. Сияющий след, рождающийся из крыльев… еще дальше рассвет. Близость сумерек на носу, а за ней подобие темноты… Сияющий свет и глубина космоса… безудержная колесница и пустотный фронтир… северное сияние в льдистых краях и ночь без единых огней… Тьма, свет – какая разница, что предстало у нас на глазах в бреду, главное то, что я вот-вот приду к нему. Теперь расстояние измерялось лишь считанными мгновениями и только одним единственным казавшимся долголетним ударом сердца.

Последний обряд, последний круг по оси клинка, последнее зрелище вихрей энергии по среди острия, последний взмах и последний вздох. Могущий просунуться лишь в угольное ушко наконечник меча и парящий над ним Лейглавирн. Точная копия громадного монумента, находившегося внизу, и в то же время оригинал. Гора и песчинка, но все же един, буква и том, но смысл один, огонь и вода, но вместе судьба. Велеть прикоснуться она мне должна. Руками незримого поэта и воина, гелла была преодолена эта черта.

Ладонью одной обагрить рукоять, второй обвести по лезвию вспять, и умчаться домой к любимой опять, и вместе дышать, в запределье миров и вихрь ветров, чтобы дать тебе море стихов и цветов.

Покров тьмы развеялся в тот же миг, когда я смог разлучить двух замерших в единении абсолютных мечей. Во все стороны разлетелись серебристо-зеленые лучи, что сделав полукруг, все разом ударили в меня, а затем собравшись в один и вобрав в себя мою суть, понеслись к параду планет, извечному мифу перехода меж явью и сном.

Глава 20

Мир раскрылся вместе с моими глазами, рушащийся карточный домик собрался вновь.

Голова кругом, но быстро приходит в себя. Разметеленая к черту комната, краски, которым я рад, полный хаос и неправдоподобно яркие цвета. Сверкающий молнией на поясе Лейглавирн и моя умеряющая его мощь рука, обеспокоенные запыленные лица друзей, одно из них ближе всех и намного ясней. Почему ты плачешь, эльфийский свет? Креш Даштар… – жизнь стоит смерти, но я ведь остался при ней. Это больно, знаю, однако же не покинул тебя.

Я очень аккуратно привстал, под спину вписался тюфяк. Конкретной слабости вроде нет, должно быть, и встать смогу. Сколько заботы, столько и вам:

– Ну, ну, спокойнее, я все еще здесь, – смог выдавить из себя слова я. Айлен покрепче приникла ко мне и не хотела отпускать, среди всхлипов звучали слова: “Живой, живой-живехонький и теперь ты никогда не уйдешь от меня!”.

Рубашка насквозь промокла от слез, теплых и таких родных. Моя рука уже успокаивающе бродила по ее волосам, губы продолжали шепчущий ласковый тон, а мысли метались туда-сюда, в испытание и обратно, к Айлен и снова к мечу, в хаос и доброту. Круговерть головы скоро оставит меня, можно будет что-то предпринять, меч почти затух, его можно унять, узор на спине жив, значит, и полет открыт. Остальные стояли среди пыли, штукатурки и треснувших стен, никто из них не обращал ни на что внимания, все замерли и только смотрели на нас, порой чихая и вытирая взмокшие носы, кто-то кашлял, но тактично ждал. Лив крылышками сдувала в сторону окна пыль, Фелис и Келл встали на ее сторону. Верви и Найт были не видны, полагаю, находились позади. Ури и Лайлэн, в задумчивости их не было место более ничему.

– Я не забыл про обещание, данное мной тебе, – шелест моих слов и привилегия снов.

– Хорошо, Рон, я верила в него, – опьяняющий дурман ее искренних чувств и несусветная радость за нас.

Секунды, взволнованные удары ласкового сердца любимой, объятия, с которыми сравниться не в силах ничто, гусиная кожа и знойный жар, прохлада ветра и теплое дыхание Айлинель… Полное очищение воздуха на горизонте апартаментов, кашель буквально изо всех сторон, отстранившаяся на десяток сантиметров порозовевшая Айлен, мой целеустремленный толчок… и с поддержкой взглядов и моей жены, мы уже стоим на ногах. Последовавший непрекращающийся вихрь слов по поводу моего самочувствия остановить могла только сила голоса патриарха Уриэля.

– Общими усилиями и крепкой душой тебе снова удалось выкарабкаться из нешуточных проблем, ­– он нахмурился и, словно прибавив в возрасте, после неожиданно улыбнулся: – Такое устроить при знатных гостях… – это ж какие нервы?

– У меня мощное лобби, – зачесался я, мельком бросая пристыженный взгляд на жену. – Пора уже начинать привыкать к выходкам и переделкам Точки и всем сопутствующим последствиям.

Айлен уже сообразила смысл моих твердых ног и сменила расположение, просто склонив голову мне на плечо. Под вторую мою руку вклинился Келл:

– Выпендрежник, – шикнул он, скрывая неподобающий тон за лучезарной улыбкой.

– Стоит выслушать все, – это уже Айлен тихонько пищит, в странностях всей обстановки быстро приходя в себя и греясь в самой мысли, что я подле нее.

– Ага, – как прилежный ученик, кивнул я, сглотнув, и развесил уши по полной программе, и так зная, что просто так они меня и так не отпустят, да и я этого не слишком хотел.

– Что уж сказать, – вырос за спиной Гловин, – мужик!

– Да, вышло немногим лучше, чем могло, и немногим хуже, чем предполагалось, вероятно, неплохо и неожиданно скверно, – замудрил Маскировщик, – но в целом, весьма недурственно.

– Короче, он имел ввиду, что ты тот еще непревзойденный пакостник, – с самым прилежным выражением лица вставила Вервина.

– Именно! – степенно подтвердил Найт.

– С таким я не сталкивался, поэтому помочь не смог, – невольно теребя рукав левой руки, несколько смущенно заявил Фелис. – Однако ты справился, не без помощи, но все равно молодец.

– Спасибо, спасибо, – благодарил я, сконфуженно переводя внимание от одного лица к другому.

– Не обольстись, Ронет. – Лив, как всегда, была во всей красе. – Вот сказал бы раньше о своей проблеме, по крайней мере, не пришлось бы устраивать весь этот кавардак и Айлен запугивать. Спеленали бы, и лежи себе, жди лекарство.

– Я его потом накажу, – многообещающе потупила глазки Айлен, не оставив без внимания и единственный скрываемый мной от нее аспект.

Ну, как бы сказать? Попал!!!

– Так нечестно, – это ласковая привязанность Вервины к словесному садизму, – никогда не понимала твоей склонности к преувеличению, Найт. Кичился весь дворец подорвать, а в итоге только пол, стены и потолок измазал.

Его маскировка не могла долго стоять в стороне:

– Ой, довольно драматизировать, это же не ваши дамские хухры-мухры, а элементарная мужская предосторожность. Стоит это понимать, Вервинушка. Вот у любого здесь в комнате мужика спроси, поддержки не оберешься.

Твердые взгляды всего усатого коллектива, и улетевшая куда-то вниз челюсть Вервины.

– Но-но-но! Не раздавите малышку! – вступилась за нее Лив, с улыбкой на лице отчитав нас.

– Говорю ж, нечестно, и не скрывают, бедняги… – под конец бросила Вервина и отвернулась к окну. – Всем скопом да на одну…

– Ыыы, мне здесь не место!!! – возопил Келлери. – Я же честный!!!

Найт воспринял все в штыки и далее самолично продолжил атаку:

– Неужели так одна? А как же та засада при Крее и липкий лимонный пирог? А подруги, купающиеся в лесу? А то злосчастное вонючее зелье?..

– Как и ожидалось, достойный важных шишек репертуар… – крутанул глазами Ури, неожиданно широко усмехнувшись. – И это главы великой и ужасной организации Палазников.

– Видно, ты с ними уже давно знаком, раз уж знаешь их эту способность, – подала голос Айлен, все еще загорая в лучах слов, преспокойно прислонив головку ко мне.

Понятное дело, их перепалки – это всего лишь еще один способ разряжения обстановки. Не терять самообладание, прятать чувства за стеной каверзных улыбок и колких затей – вот лозунг палазников и моих друзей.

Гловин произнес:

– Беспрецедентные типы. Ты, Ронет, с ними не пропадешь. – Видно, он испытывал на их счет смешенные чувства… – Да и сам ты тоже, в своем роде, беспрецедентен…

– Ты сила и честь, ты меч разящий, лик Сафъена, останавливающий сердца, птица-феникс, несущая ураганы на крыльях своих. – Сии преамбулы принадлежали Лайлэну. – Мы всего лишь прочная опора для деяний твоих! Но мы тебя защитим…

Я медленно посмотрел в его сторону и делано удивился, дескать, откуда ты здесь вообще такой взялся. В этот момент он, не желая привлекать к своей персоне хоть сколько ни будь пристальное внимание незаметно как бы отошел на второй план.

– Да уж, с вами всеми я уж точно не пропаду, – усмехнулся я.

Здравый смысл, как всегда, возобладал в лице Ливиэль:

– Тебе надо отдохнуть, пошли, тут неподалеку есть подходящая комната. Думаю, почти все смогут тебя проводить… – Лив неожиданно повернула внимание к Ури. – Небольшой передых, отец?

Это, определенно, ловушка, призванная раскрутить разговор, однако не торчать же нам в разрушенной комнате, ей богу.

– А в твоих словах есть резон, дочь, – ответил он, – полагаю, комнаты уже подготовлены…

– Тут недалеко, Рон, – сказала во всех смыслах близкая моему сердцу геллфесса, ее светлые волосы струились по моему плечу.

– Хорошо! – тепло отозвался я, проведя по ним своей рукой. – Тогда в путь, солнышко.

– Идем… – мягко улыбнулась она, ухитрившись проделать приглашающий жест неожиданно возникшим слева от нас крылом.

Отбросив формальности и уж больно радушного Келла, все еще предусмотрительно подпиравшего второе мое плечо, я сделал легкий шаг вместе с ней.

– На выход! – резво скомандовал патриарх. – У всех много дел, несколько дней, и совет!

На окне показался Эйдан, мысль он выражал одну: “Здоров, братух!” Я приветливо махнул ему рукой и сделал неопределенный жест, дескать, свобода, гуляй, где заблагорассудится. Он склеил недовольную драконью мину и, спрыгнув на пол, аккуратно засеменил за мной. Сил все еще маловато, все-таки напряг я разум и дух, тут и тело на боковую клонит. Что уж сказать, я неплохо так отвертелся, Точка Гриндиса ведь, и помогли…

По стенам поплыли тени облаков, повсюду вновь поднялась пыль, мы двинулись по черному полу к вышибленной Лейглавирном двери. Рукоять его была тепла и выражала мысль полной поддержки и помощи, и даже чего-то большего в неизбежно грядущий трудный момент. Все еще недовольно галдели и активно жестикулировали, на этот раз всецело обсуждая меня. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало… Но дело в самом деле важное, поэтому не стоит оставлять его без внимания.

У двери нам пришлось распрощаться с Фелисом и Гловином, у которых оказалось неожиданно много дел. Мы пожали им обоим руки и отпустили, после пару секунд посмотрели им вслед и направились вперед по коридору. Крыло внутренней гвардии патриарха неожиданно обступило нас со всех сторон, но князь, проделав красочный жест рукой, велел им двигаться на некотором расстоянии и спокойно кивнул нам продолжать ход. Странно было видеть идущего неподалеку с собой Уриэля, однако же нам оказалось по пути, и это лишь передых. Оставлять на самотек обсуждение моих проблем долго не пришлось, они сами повернулись ко мне лицом.

– Порой я думаю, что Ронет, как бы потактичней выразиться… самая проблемная Точка из всех, – неожиданно заговорил Найт, когда я сам начал подбирать к нему свой вопрос. – Но после всего здравый смысл говорит мне, что это не так и, возможно, нам даже повезло, что Рон прошел испытание Осколком именно сейчас. Испытаниям свойственно делать нас сильней, и именно этим и занимался клинок, все это время прорастая в твоей душе. Не ровен час, может статься, что теперь наш козырь в борьбе с врагом будет настолько полезен, что это и словами не передать. Хотя, вообще-то, на это я и надеялся всегда, ведь без твоего Лейглавирна плану не суждено было превратиться из семени в плод.

– Г-хым, – пропыхтел я, заметив, что довольно сильно сжал ручку Айлинель. – Сильнее, то сильнее, да вот промежуточные стадии в виде цветов так часто подвергаются нападкам насекомых и холодов. Порой бывает так, что ты теряешь весь контроль, все начинает рушится, исчезать и даже побратим-меч бьет тебя в спину, замыслив неотвратимый ход. Он отнимает у тебя все на какой-то момент, уносит из мира прочь и присваивает себе возможность говорить за тебя.

– Так вот что тебе пришлось ощутить, когда это все началось… – Айлен не выдержала и даже присвистнула, – страшно было небось до потери сознания. – Она ухитрилась незаметно погладить меня по голове. – Бедненький ты мой, бедный, бедняжка…

Остальные тихонько внимали и не вставляли слова, Лайлэн, тот и вовсе замуровался в скромности и угрюмо шел впереди, даже Уриэль, казалось, вслушивался в нашу речь с неподдельным внимание.

– Ааа, так вот что тебя так задело. – Маскировщик ухитрился заерзать во время ходьбы. – Тут я тебя немножечко успокою. На счет первоочередного перечисленного ты определенно прав, а на счет того, что он превратил тебя в марионетку на какой-то момент, так это он просто защищался и боялся вмешательства в происходящий меж вами процесс слияния умов. Невесть что могло произойти, если это прервать. Вспомни сам, когда он начал предпринимать активные действия по отношению к твоим движениям, и все поймешь.

– Когда я решил рассказать Айлен о всем, – открыв от изумления рот, ошарашенно проговорил я.

– Вот-вот, – показал острые зубки Найт. – Он чувствовал каждый твой шаг и в целях защиты вас от нежелательного вмешательства решил полностью взять все в свои руки. Ведь по незнанию остальные могли натворить множество косяков, главный из которых отделить хозяина от меча, что в одночасье убило бы вас обоих. А так, по крайней мере, твоя мертвая хватка на нем, могла позволить им это, только отрубив руку вместе с мечом. Лейглавирн не имеет губ, и предупреждать об испытании и обо всем остальном он мог только, вызывая у тебя некие ощущения, видения или что-то вроде того… может температуру менял, горячим был или еще чего. Таков уж язык стали из Осколков Сердец и остается с ним всего лишь смириться, понять, и попытаться простить.

Так вот оно как, значит. Интересно детки пляшут… как бы не суть… Есть ли то, чего мы не знаем? В разговор вступил Уриэль:

– Мы с Найтизиром знали, что такое бывает и вполне могло произойти с тобой, – идущий справа и чуть впереди Ури для достоверности сжал кулак. –Но выверенный срок предсказать нельзя, у некоторых инициация с Осколком занимает месяцы, у других даже годы. Зная это, мы и не стали тебя заранее беспокоить и отвлекать от основной задачи, однако приняли меры, спрятав способный помочь тебе в этом деле элемент неподалеку от Улиссана.

Та, что уже один раз вернула меня в лоно Пантеи способна и успокоить бредущего среди изречений глупца.

– Пока ты был в отключке, – при этой мысли Айлен, казалось, посетил испуг, – Вервина поведала мне, что крайне хрупкий, невероятно неустойчивый и труднодоступный ингредиент, называемый Дыханием, был совсем недавно привезен в эту Грань и со всей тщательностью замаскирован в самом пригодном для этого месте, откуда он мог быстро попасть практически куда угодно и со всей возможной скрупулезностью помочь тебе. Так как беспокоить предмет было нельзя, его охрана не знала о нем и считала, что охраняет здешнюю Лазейку, а не припрятанную неподалеку вещь.

Однако же слишком многое им довелось предусмотреть, для тех, кто не знал, что назревает нечто подобное. Да и я отличился тоже, не рассказав им.

– Сколько еще всего вокруг происходит, чего мы не видим?

– Многое… – только и ответил мне Найтизир.

– Однако.

– Сейчас нам на лево… – вклинилась шедшая неподалеку Лив.

Я уделил талику внимания Айлен, поискав в ее глазах целый свет, и снова заговорил, в задумчивости спросив:

– Милостивец? Услыхал это слово в бреду, да и встреченные мною там же Точки упоминали его, что это?

– Что? Точки? Другие? – удивленно переспросила Айлен, чуть ли не подскочив.

– Да, я все о них расскажу, только потом… – успокоил я ее, удержав вздумавшую улететь девицу.

– Во всех подробностях, – наказала Айлинель.

– Само собой, – кивнул я.

– Про остальных не забудь, – зазвенела Лив.

– Другие… Точки? – точно очнувшись, протянул Келл.

Вервина тоже подпрыгивала от нетерпения, хотя и по другой причине:

– Я, я, я! – затараторила она.

– Да, приступай, – позволил ей Уриэль.

– Беру всю ответственность на себя, – с важным видом и не такой уж мнимой горой знаний на плечах начала она, маленькой фигуркой выплыв нам на обозрение вперед, такой манеры вести повествование прежде я не видал… – Милостивец – это жизнь в чистом виде, свойства его преобладают над смертью и простирают свои крылья далеко за эти пределы. И именно его эффект ты сегодня ощутил сполна, испив воду жизни из этого ручья, давным-давно набранную нами у самого истока. Ручей Милостивца – легенда, вода – Дыхание. Посланные тебе на помощь Точки – это давно умершие существа, родившиеся заново ради одной единственной цели и отпущенные назад. Поскольку смерть и остальные происходящие с нами естества – это результат масштаба давно развязанной войны и Раскола Материи, до сих пор происходят процессы, имеющие особенности противодействовать друг другу и вести свою войну.

Каждый бог, или Мир имеет свои свойства, в каждом из ангелов и лейдраков в какой-то мере переплетены они все, каждое свойство – это их сила и Элемент. Будь то Чуткость Гриндиса или Контроль Вордарога, Элемент под названием Жизнь, всецело принадлежащий Пантее, сегодня излил свою мощь в тебя и сработал неким противовесом, помогшим дойти тебе до конца. То есть, дальше путь твой не изменился, однако принадлежал он уже двум противоборствующим сторонам, каждая из которых преследовала свою цель: Чуткость – испытать, Жизнь – защитить. Клинок атаковал своими методами, Милостивец защищал своими. В единении с Осколком иногда бывает так, что испытание становится непосильным трудом, однако при влиянии нескольких элементов, отвлекающих внимание на себя и идущих подле тебя, оно намного легче, и можно спокойнее провести свою душу сквозь все грани меча. Полагаю, сам Гриндис придумал эту лазейку для своих последователей, дабы сила Артефакта своим воздействием ненароком не разрушила разум испытуемого. Тот, кто избирает Точку обязан ее и защитить, пусть даже, в некотором роде, от самого себя.

Определение, называемое удивлением, отражало сейчас лишь малую толику истинного положения дел. Это что такое сейчас было?!.. Демиургов волю да вам всем в уши!!! ТЕПЕРЬ Я ХОЧУ ЗНАТЬ АБСОЛЮТНО ВСЕ!!!

– Спокойнее, Рон, – силясь прочесть мои мысли, поспешила закончить она, – если бы и умер, Гриндис определенно назначил бы следующей Точкой Натти.

– А чем эта зеленая оглобля лучше Рона? – подлетел к ней Эйдан, все время промышлявший чем-то в рядах стражи.

– Кстати говоря, Ронет, – князь не собирался стоять в стороне и решил слегка утихомирить весь этот хаос, сейчас творившийся у меня в голове. – Долго ломав голову над одним вопросом, я пришел к некому выводу, который тоже крайне завязан на твоем мече. Твое недавнее воскрешение вобрало в се6я слишком много энергии, и это был результат влияния Лейглавирна, постепенно как бы отдалявшего тебя от всего остального мира, впутывавшего в паутину граней своих, однако не сделавшего твою Чашу жизни труднодоступной для нас, а лишь создавшего некий канал, который помимо тебя немного подпитал Сердце.

Ага, чудесам сегодня не настанет предел… Еще один чудик!!! Отец Айлен, похоже, ничем от стальных не отличен. Свалится ж такое на голову. Куда я попал??? Почему мир всегда устроен не так, как мы этого хотим???

— АГА, ВСЕ БЫЛО ИМЕННО ТАК?.. — сумел промычать я, пока он меня не добил.

За всеми этими убийственными новостями мой неокрепший ум и не заметил, как мы подошли к двери, той самой, куда непроизвольно повторяющийся на бис палазников нас привел.

– А теперь марш отдыхать! – вскричал нетерпящий отлагательств Маскировщик, отпирая дверь и заталкивая нас с Айлен внутрь нее.

– Да так же нельзя! – не ожидавший подоплеки запротестовал я, запоздало сообразив, что дороги назад уже нет. – А как же наш разговор? Как же остальные Точки? Как же гибнущий от Синей раны мир? Или даже так: я могу поведать вам о великих деяниях былых героев, об Артефактах, сравнимых по мощи с короной Раэла, я могу рассказать вам, как спасти от всеобщего коллапса наш белый свет…

Несколько раз трагически звякнул замок, а мне в голову напоследок пришла совершенно странная мысль.

– Скажи-ка, Айлен, тогда, на завтраке у отца, там действительно был бегемот? – совершенно ничего уже не понимая, поинтересовался я.

– Нет, это баксот из Ямы Томурры, – после абсолютной смерти вернула мой рассудок она, безмятежно улыбнувшись.