ЭлектроРод 2

Глава 1

Моё сердце застучало, и я сел на кровати. Вокруг меня стояли автоматоны, не такие как остальные. Их панели отдавали золотом, они были не похожи друг на друга, но тем не менее не оставалось сомнения, что они едины и созданы для одной функции. Я знал одного из них, видел его раньше. А значит и остальные — это аватары императора. Все семь окружили меня. Мои пальцы впились в одеяло. Где-то под подушкой у меня была дубина, а в тумбочке пистолет.

Шесть из семи аватаров подняли вверх правую руку, как бы сигнализируя, что пришли с миром, а седьмой, стоявший посередине, достал ноутбук, раскрыл его и повернул ко мне. На экране автоматически включилось видео. На нём был старец. Он отдалённо напоминал изображения императора, которые я видел в учебниках этого мира. Но лишь отдалённо.

— Я первый и последний император человечества, — заявил старик с экрана. — И я умер сотню лет назад. Ты, кто обладает даром, должен помочь мне, помочь всему человечеству. Сейчас семидесятый год моего правления. Космическая программа, продвигается гигантскими шагами. Мы можем жить сотни лет, можем плавить шапки Марса, можем гасить кислоту в атмосфере Венеры, можем протопиться до подлёдных океанов Европы и создать на Ио райские сады, потому что весь его газ превратится в биомассу, как только мы заразим его жизнью.

Это слегка разнилось с той картиной, о которой мне сообщали. Мне говорили, что вся солнечная система, всё облако Оорта — лишь бежизненая пустыня, на которой нет и не может быть ничего интересного для человека кроме редких и очень дорогих ископаемых, которыми и занимаются колонии.

— Затем наш наблюдательный аванпост на Плутоне был атакован, — продолжил Император. — Они не похожи на нас. Они лишь авангард будущих сил. Авангард, который идёт впереди чего-то большого и по-настоящему ужасного. Они — это сам шум вселенной. То, что мы расценивали как какафонию радиоволн, на самом деле Они. Мы были глупы и неосторожны, мы позволяли уходить в окружающий космос миллиардам радиосигналов. А Они слушали и учились, понимали, что мы можем, чего не можем и на чём основаны наши технологии.

Император сделал паузу, а я бросил взгляд на аватаров, что стояли по стойке «смирно», смотря куда-то вдаль, своими живыми непроницаемыми глазами.

— Ужасные создания, — вздохнул повелитель человечества. — Они — радиоволны, что заразили сети колоний, складываясь в искусственные интеллекты, они обосновывались в вычислительных центрах лабораторий, заводов, коммерческих зданий. Я чувствовал их, знал, что «что-то не так». Но я был занят своими планами. Тешил своё честолюбие, думая, что для человечества нет никаких опасностей. Как же был глуп.

По щеке старца потекла слеза. Я прямо почувствовал его боль, его агонию. К горлу подступил ком.

— Понимая, что в открытом противостоянии им не победить, они поставили себе целью сократить население земли до пятисот миллионов человек. По их вычислениям, это количество должно сохранить основную инфраструктуру для их хозяев — биологических видов инопланетян, и в то же время не быть помехой плану инопланетян по уничтожению разумной жизни, которая может составлять им конкуренцию. Плану по уничтожению людей, — император снова сделал глубокий вдох.

Он отстранился от камеры и показал на семь автоматонов, которые стояли позади него.

— Я очень стар. И понимаю, что загнан в угол. Если я пойду на конфронтацию, то спровоцирую войну, которой ещё не знало человечество. Выбирая между войной и сохранением инфраструктуры, инопланетяне выберут войну. Они ясно мне дали это понять.

Старик снова вздохнул и покачал головой.

— Для того, чтобы спасти человечество я должен его сдать, — признался он. — Я создал семь оболочек, которые разделят со мной мой последний эксперимент, — аватары императора кивнули. — Я перенесу в каждую из них частичку своего сознания. Но я понимаю, что Они сотрут его, захватив мои аватары. Возможно они даже будут править какое-то времени от моего имени. Они попытаются стереть с лица земли человечество медленно, дабы не повредить планету. Мои аватары будут путешествовать по земле и закладывать предпосылки на будущее, для противостояния с Ними. Но рано или поздно их всех переловят и тогда сотрут, заставив трудиться марионетками. Но в каждом из автоматонов я заложу скрытую часть себя, которая будет искать последнюю надежду. И когда они её найдут, то спящий протокол позволит им сопротивляться заражению.

Камера снова показала лицо императора крупным планом

— Сегодня ночь, они покажут тебе истинную сущность, — сообщил он. — Но уже утром они будут на своих местах. Однако теперь ты будешь знать, что эти автоматоны на твоей стороне. Ты обязан захватить орбитальный лифт, выйти на орбиту и ударить в базу на Луне. Именно в вычислительном центре лунной колонии обитает тот, кто называет себя «Гений». Именно это предотвратит террор на земле. Только твой Дар может победить заражение. А семь моих аватаров помогут тебе.

Старик откашлялся.

— Сейчас начнётся эксперимент, — заявил он. — И да поможет мне Бог. Пусть эти семь автоматонов упокоят моё тело в космосе.

На этом аватар императора закрыл ноутбук и поместил его в подмышку.

— Ты должен победить, — проговорил он своим механическим голосом. — Император искал именно тебя.

— Но… как? — проговорил я слегка отойдя от шока. — Я не могу захватить орбитальный лифт.

— Твой род должен победить остальных и стать настолько могущественным, чтобы захватить род Урусовых. Мы уже ведём работу, чтобы Урусовы перестали быть системообразующим родом. Это будет похоже на финальную стадию плана инопланетных вирусов, когда колонии запираются, и земля остаётся без космоса. Но в этот момент должен вмешаться ты. Именно ты освободишь землю от террора, — уверенно проговорил аватар. — Война Родов, придуманная вирусами, позволила нам избавится в неразберихе почти от всего, что может быть использовано как оружие массового поражения колониями против земли. Также война потрепала и военные силы колоний. Нам оставалось только найти человека, способного «очистить» от заражения вычислительные центры. Им являешься ты. Но Урусовы уже знают о заражении, им посулили несметные сокровища, которыми их одарят биологические пришельцы, когда их флот достигнет земли. Поэтому они сделают всё, чтобы не допустить такого как ты к орбитальному лифту.

— То есть вы поможете мне захватить орбитальный лифт?

— Мы подпилим замок, но выломать его, тебе придётся самому, — заметил аватар. — Если только Гений заподозрит предательство, война машин неизбежна, а это миллиарды жертв. Пока что, террор Гения, это просто развлечения скучающего искусственного сознания. Но если дать ему повод, то каждый город превратиться в Южно-Енисейск.

— То есть помогать вы мне не будете?

— Мы будем помогать тебе ровно в той мере, в которой это позволит не раскрывать нам наши истинные мотивы и не переходить к крупно масштабной войне, — ответил аватар.

Я лишь тяжело вздохнул.

— То есть если, скажем будет выбор между моей жизнью и раскрытием ваших планов, вы не спасёте меня? — задался я вопросом.

— Нет, — односложно ответил автоматон.

— Такие как я были до меня? — закралась в мою голову загадка.

— Четверо, — честно ответил аватар.

— И каждый был избранным?

— Это не концепция избранного, — признался автоматон. — Ты уникален. Ты и таких как ты мы ищем, но ты не избранный.

— А когда прибывают инопланетяне? — всё же, если у этих козлов не много времени, то можно было бы выторговать себе более лучшие условия.

— По самым оптимистичным расчётам, — после небольшой паузы ответил аватар. — Через пятьдесят лет.

— Оптимистичным?

— Согласно пессимистичных расчётов, это может произойти уже завтра, — пожал плечами автоматон. — Нам стало немного известно о технологии перемещения инопланетян. И их способ межзвёздного путешествия предполагает временные колебания до ста пятидесяти лет.

Я задумался.

— То есть они могут прибыть «уже завтра» на протяжении уже ста лет? — осторожно задал вопрос я.

— Совершенно верно, — подтвердил мои догадки аватар.

— И вы позволяете себе перебирать «уникальных»? — нахмурился я.

— Начать войну мы всегда сможем, — сухо проговорил автоматон. — Пока что первый эшелон, или пятая колонная, плохо справляется со своими обязанностями благодаря нашей скрытой деятельности, — аватар помолчал. — Да и люди оказались куда более «договороспособнее».

— Договороспособнее? — нахмурился я.

— Создавая свою концепцию захвата, внеземной разум полагался прежде всего на свою психологию, — проговорил автоматон и задумался. — Они мерили людей «своей линейкой». Поэтому считали, что те, после объявления Войны Родов сами сократят популяцию до необходимого размера. Психология пришельцев отличается крайней кровожадностью, и при этом бережным отношением к достижениям научно-технического прогресса. Однако люди громили инфраструктуру ровно также, как и убивали друг друга, при этом в ходе войны начала прослеживаться тенденция к объединению в огромные конгломераты. Тогда и был создан реестр системообразующих родов. В него вошли как рода, сохраняющие инфраструктуру, так и рода, которые потенциально могли быть центром новых объединений. Таким образом убивалось два зайца: сохранялась инфраструктура и выводились из игры наиболее мощные из родов.

— Зачем же они теперь убирают из реестра рода?

— Получившаяся война течёт слишком вяло, — ответил аватар. — Они исключают рода, чтобы увеличить напряжённость, но делают это постепенно, чтобы контролировать процесс. С другой стороны, они намеренно сокращают доступные ресурсы, чтобы получить эффект «крыс в банке», когда нехватка ресурсов натравит друг на друга даже союзников.

— И они всё равно не укладываются в сроки?

— Да, — кивнул автоматон. — Отчасти благодаря нам. Поэтому ты — надежда человечества. Но мы — его опора. Прости, но ты должен осознавать, что мы важнее.

Я лишь усмехнулся. А что я мог сделать?

— Ну спасибо, — проговорил наконец я.

Аватары поклонились.

— Надеюсь мы были верно поняты, — проговорил тот, что общался за всех остальных.

— Я просто ягнёнок на заклание, — вырвалось у меня.

— Одна особь менее важна, чем миллиарды, — констатировал автоматон.

— Железная логика, — заметил я.

— Машинная, — поправил аватар. — Твой отец разговаривал с нами при жизни. И он был с нами согласен.

— Вы разговаривали с отцом? — вскричал я, вскакивая с кровати. В ответ автоматоны лишь поклонились и направились к выходу из комнаты.

— Вы найдёте ответы в бумагах своего отца, — развернулся и поклонился автоматон перед тем, как выйти из помещения.

***

Я вылетел из своей комнаты и направился в кабинет, где работал в последнее время. Я не стал преследовать эту процессию. Я ничего с ней сделать не мог, они уходили также, как и пришли: без какого либо сопротивления.

В ящике стола всё также лежали его письма с предсказаниями, которые оставил отец. Я сунул туда руку. И начал лихорадочно перебирать конверты. Один из них был с завтрашней датой. Я глянул на часы. Циферблат горел во тьме ровным зелёным светом. Нет, дата на конверте сегодняшняя. Просто сегодня наступило всего два часа назад. Я вскрыл конверт. Всего пара строк. Но в серебристом лунном свете не разобрать. В пару широких шагов я оказался у выключателя и включил свет. Тёплое жёлтое свечение заполнило комнату.

Я присмотрелся. Строки гласили:

«Четыре часа утра. Центральный парк Красноярска. Третья скамейка главной аллеи. Жди. Смотри по сторонам».

Через десять минут я был уже в комнате Кукши. Почему-то мне было с ним разговаривать гораздо комфортнее, чем с Всеволодом. Мой советник по технологиям спал в своей помятой кровати сцепив пальцы в замок. Ему только свечку не хватало в руки вставить. Вокруг творился всё такой же хаос. Тысячи приборов и запчастей, некоторые из которых я теперь узнавал, работали, щёлкали и светились на полках бесконечных стеллажей. Гора посуды на столе выросла. И уже угрожала слиться с горой запасных частей в один огромный вулкан.

Мне стоило чуть тронуть Кукшу за плечо, чтобы он в миг подскочил на своём продавленном матрасе и безумно заозирался по сторонам.

— Что… что случилось? — проговорил его механических голос из коробки на шее.

— Смотри, — протянул я ему письмо.

Он долго мял листок, в задумчивости крутил его в пальцах и пытался сфокусироваться на двух несчастных строчках.

— Это почерк твоего отца, — наконец произнёс он.

— Это письмо от него, — пояснил я нетерпеливо. — Он хочет встретиться.

Мой советник посмотрел на меня с тревогой.

— Он… хочет… встретиться? — протянул его коробок на шее.

— Ну не он, — в возбуждении я пошёл к дальнему углу комнаты и взял в руки с полки странный аппарат, похожий на шарик с дырками.

— А кто хочет встретиться? — Кукша ещё повертел листок в руках, стараясь рассмотреть что-нибудь на обороте.

— Я не знаю, — признался я.

— А кто знает? — с нажимом произнёс механический голос.

— Я не знаю. Отец знал, — я указал свободной рукой на бумажку в руках Кукши.

— Ну. Точно не он тебя встретит, — повертел тот в руках листок. — Иначе мне придётся пересмотреть своё мнение относительно концепции привидений.

— А где он похоронен? — мои глаза блеснули в возбуждении.

— Ваш фамильный склеп сожгли и разграбили. Сейчас там захоронение совсем других людей, — произнёс медленно Кукша. — Поэтому он похоронен также, как и твоя мать. Мы вырыли могилу в пустоши, опустили тело и поставили геометку. Это где-то к Северо-Западу от Норильска.

Я замолчал, крутя в руках странный шар. Мысли бешено метались в моей голове.

— Откуда у тебя вообще это письмо? — нахмурился мой советник. — Кто тебе его дал в… — он посмотрел на часы. — В два часа ночи.

— Ну… — я прошёл к единственному стулу в помещении, который стоял задвинутый под стол. Когда я его выдвинул, на нём лежали несколько десятков мелких деталей. Я стал аккуратно перекладывать их на небольшую прогалинку на столе, чтобы сесть. — Знаешь, сегодня ко мне приходили аватары императора…

***

— Звучит как какой-то дикий сон, — поделился Кукша, задумчиво рассматривая почерк отца. — Я бы сказал, что это и есть сон, от начала и до конца, если бы не это, — он помахал листком. — Ты уверен, что аватары Императора действительно здесь были? Может это был лишь сон…

— Уверен, — остался не приклонен я. — Давай посмотрим видео, если ты мне не веришь.

— Обязательно посмотрим, — кивнул Кукша. — Как только вернёмся. У нас час, чтобы добраться до центрального парка Красноярска. Это очень мало. По прямой у нас четыреста километров. Вызывай своих боевых мехов. Они у тебя прыгучие. За сорок прыжков должны быть на месте.

Глава 2

Утро вставало над небоскрёбами Красноярска. В предрассветных сумерках вырисовывались тени деревьев. Я сидел на условленной скамейке. Чуть дальше по алее расположился Кукша. Главная алея находилась на насыпи, а вниз от неё шли несколько сообщающихся между собой прудов, берега которых были засажены плакучими ивами. Два боевых меха, что принесли нас сюда, замаскировались в этой растительности, сев на корточки.

Я вдыхал холодный утренний воздух и размышлял, о том, кто бы меня мог встретить в такую рань. И как выглядел этот договор? Отец просто подошёл к кому-то и сказал «такого-то числа тогда-то там-то тебя будет ждать мой сын. Год не перепутай». Мда. Глупо и непонятно. Почему он не мог просто передать мне то, что хотел передать? Или сказал в письме, что хотел сказать. Какого фига мы вообще тут делаем? Если бы я пришёл к Всеволоду, он никогда бы меня не отпустил. Начальник гвардии был верен моему отцу, но не верил в него как в оракула. В его дар всегда верил лишь Кукша. И Всеволод сам это признавал, называя своего коллегу фанатиком.

Рассвет коснулся небоскрёбов коммерческого центра Красноярска. Лучи проходили сквозь одну из башен, почти полностью уничтоженную огнём. Видимо, какой-то бой произошёл совсем недавно, и огонь спалил коммерческий центр, оставив лишь остов. В другой башне ближе к крыше зияла дыра. Но остальные здания были более-менее целы.

Окна в центрах стали зажигаться. Ранние пташки и уборщицы приходили на работу. Мимо меня пробежал мужчина в шортах и майке, в ушах наушники-затычки.

Далёкий гул нарастал. Мимо прошла девушка с собакой. Она шла вся в своих мыслях, в то время как какая-то помесь хаски с чем-то ещё, носилась кругами. Собака, виляя хвостом, подбежала к Кукше, и тот даже погладил её. Девушка сначала хотела подойти к мужчине и двинулась в его сторону, но тут увидела его уродство, и отшатнулась, начав звать свою собаку, чтобы она вернулась к ней. Мой советник не выглядел расстроенным, хотя он благодаря своей застывшей гримасе никогда расстроенным не выглядит.

Я сидел и смотрел перед собой. Впервые за несколько дней моей голове дали побыть наедине. И она размышляла о тысячи вещах, впитывала тысячи звуков и запахов, а прохладный летний ветерок, приятно ласкал кожу. Солнце вышло из-за небоскрёба и осветило улицу. По парку заструились десятки мужчин и женщин, что стремились на работу. Мимо меня процокала каблуками девушка с коляской, деловито толкая перед собой ручку она то и дело посматривала на часы. Прошло несколько клерков, деловито обсуждающих какие-то рабочие вопросы.

Солнце всё поднималось, и уже начинало слепить, когда рядом со мной на скамейку плюхнулся какой-то дед. Старик достал половинку буханки из старого рваного пакета и стал крошить его в руках, бросая крошки перед собой на бетонную дорожку. Отовсюду стали слетаться голуби. Они садились прямо перед нами, сначала дрались за крошки, а когда поняли, что хватит всем, просто устроили толчею, довольно воркуя. Но их становилось всё больше и больше, и когда старик докрошил хлеб, птицы снова возобновили драки.

Парочка из них взлетела и один угодил мне какашкой прямо на плечо.

— Зачем вы их кормите? — с досадой произнёс я, выуживая из кармана платок и пытаясь стереть ляпку.

— Кто-то же должен, — пожал плечами дед. — А то ведь помрут с голоду.

— Но почему именно вы? — продолжил я разговор, стирая грязь.

— Если каждый будет задавать себе вопрос, то их не покормит никто, — заметил собеседник.

— Так может этого не нужно делать? — грязь не сошла, я только размазал её по куртке.

— Как так? — удивился дед. — Тогда ж они погибнуть, божьи твари.

— Ну и что? Вон их сколько, эти помрут, другие останутся.

— Это не нам решать… — вздохнул старик.

— А кому?

— Никому, — ответил дед. — Никому нельзя решать, кто умрёт, а кто останется.

— А если скажем ты должен пожертвовать кем-то, чтобы другие жили? — задал мучавший меня вопрос я.

Дед кряхтя поднялся.

— Жертва личный выбор каждого, — произнёс он. — Нельзя кем-то жертвовать. Если ты хороший человек ты либо пытаешься спасти всех, либо… — старик замолчал.

— Либо… — подтолкнул я его, думая, что завёл его в тупик.

— Либо погибаешь пытаясь всех спасти, — отрезал дед.

— Но почему?

— А где граница? Сколькими можно пожертвовать? Половиной? А потом ещё половиной? А потом ещё половиной? — дед махнул рукой. — Кто останется потом?

Старик поковылял проч. А я задумался. Всё началось, когда император перед лицом опасности попытался сохранить своё «наследие». Он не принял бой, жертвуя якобы мелкой частью человечества ради его сохранения. Теперь также действуют автоматоны. Повинуясь своей машинной логике, они позволяют отщипывать от человечества кусочки, постепенно обескровливая его и откладывая борьбу на потом. А ведь потом борьбы может и не быть. Бесконечные жертвы сначала сравняются, а потом и превысят то, что могло бы быть, начни император бескомпромиссную и отчаянную войну против захватчиков.

Отец видел этот разговор в своих видениях. Знал, что мне, чтобы настроится на этот город, нужно немного посидеть. И он хотел показать мне, кто действительно является врагом человечества. Сейчас марионетки несуществующего императора являются большим злом, чем даже сами вирусы.

Я сжал кулаки. Там, в крепости, выслушав этот бред свихнувшейся машины, я действительно думал, что теперь у меня появились тайные союзники, но на самом деле, это самые настоящие враги.

Мне удалось выдохнуть. Но они то не знают о моих умозаключениях, а значит я должен использовать их борьбу себе во благо. В голове рождался план…

***

Всеволод вышел встречать нас, когда мы прибыли обратно в Южно-Енисейск. Если бы его долбануло током, как Кукшу, то на его лице навечно бы застыло это недовольно-сварливое выражение. Он не одобрял нашу утреннюю прогулку. Смерив меня суровым взглядом, начальник гвардии обратил свой взгляд на Кукшу и его глаза блеснули.

— Зайди ко мне, — проскрипел он и развернулся к нам спиной, более не удостоив нас и словом.

Мой советник по технологиям пожал плечами, подмигнул мне и пошёл за Всеволодом.

Я же поднялся ко мне в кабинет, где уже меня ждала Нина.

— Что происходит? — нахмурилась она, как только я вошёл.

— А что? — спокойно снял куртку, повесил её на вешалку в углу и сел в кресло, которое обычно занимали гости моего кабинета.

— Я слышала про брак, — заговорила она, когда поняла, что я просто сижу и не собираюсь перед ней оправдываться, вспоминая свои грехи.

— Брак с кем? — конечно я догадывался о чём она, но месяцы этого странного ко мне отношения требовали отомщения.

— С этой Милой, — выплюнула она.

— А-а-а, — протянул я. — Так надо, чтобы соединить наши рода. Чтобы сделать нас сильнее.

— Ты вроде оставлял второй брак, для любви? — ответила она, сочась желчью.

— Вроде как мне его сам Император для этого оставил, — заметил я. — Я как бы должен сам решить.

— И ты решил распорядится так? — она смотрела на меня и хмурилась.

— Да, мне нужен этот союз, а Кузьма видит его только через брак. Не могу же я его к чёрту послать?

— Кузьме нужен этот союз гораздо больше, чем нам, — парировала Нина.

— Да, — согласился я. — Но нам он тоже нужен.

— А что будет, когда ты найдёшь свою истинную любовь? — с издёвкой проговорила она. — Попросишь себе третью жену? Или попытаешься с нами развестись?

— У меня сейчас не об этом мысли, — заметил я. — Если я смогу хотя бы дожить до конца месяца, это будет уже достижение. И мне некогда думать о всякой любви и тому подобное.

Нина резко выдохнула через свой тонкий нос.

— То есть ты к ней ничего не испытываешь? — задала вопрос она.

Я уже было открыл рот, чтобы сказать «нет», но мои уши вспыхнули огнём. Я вспомнил мягкое прикосновение к моей спине, и у меня спёрло дыхание. Поэтому я закрыл рот и просто пожал плечами, чувствуя как у меня пылают щёки.

— Ясно, — поднялась Нина с моего места. И в это ясно было вложено столько желчи, столько брезгливости. Как будто я мелкий, и никчёмный, а она видит меня насквозь. Как будто мне в радость, иметь этот гарем тёток, которые за счёт меня решают свои проблемы. Как будто я не променял бы их всех на нормального друга моих лет, с которым я бы выпил пивка. А потом просто смотался в Красноярск в какой-нибудь бордель. Или трахнуть тот автоматон-нимфоманку., если у неё что-то там есть... «Блин», — сказал я себе. — «Ты слишком о ней много думаешь, это не здоровое влечение».

Возможно, всё бы и закончилось, этим её демаршем, но Нине не терпелось сказать мне какую-нибудь гадость напоследок. Она остановилась в дверном проёме, подбирая слова.

— Надеюсь вы будете счастливы с ней, — проговорила она желчно.

— Не беспокойся, — я поднялся и пошёл к своему креслу. — Она будет относится ко мне также плохо, как и ты.

— Что?! — на этот раз пришёл черёд Нины краснеть и ловить ртом воздух.

Я плюхнулся в своё кресло, сложил пальцы в замок и упёрся большими пальцами в подбородок.

— Разговор окончен, — проговорил я с нажимом. Дальнейший скандал и правда не имел никакого смысла. Я уже дышал спокойно и мог справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Ты типо жертва? — проговорила она.

— Разговор окончен, — подвёл итог я.

Нина ударила по железному наличнику двери с такой силой, что пара удерживающих его верхний край заклёпок полетели в разные стороны. После чего она буквально вылетела из помещения. А я вздохнул. Чёртова императорская марионетка, что поженила нас. Когда я доберусь до вас, до спалю вам мозги до тла. Восстановлю. Снова спалю. И так пока не почувствую удовлетворение.

***

После боя и утреннего марафона за советом старого пердуна, кормящего голубей, не работалось вообще. Да и собственно работать было не над чем. Я поднялся на верхнюю палубу и задумчиво смотрел за людьми, снующими по городу и восстанавливающими то, что было уничтожено ночной атакой.

Мир даже в интернете затих. Я думаю у всех уже были заготовлены пламенные речи и короткие некрологи на меня и Кузьму, и бегство армии конгломерата родов ввело моих противников в лёгкий ступор. Я же размышлял о роде этих Урусовых. Этот род имел мало на земле, но вот в космосе его объекты имелись почти в каждой колонии. И он был баснословно богат, имея фактическую монополию на добычу того же дейтерия (или «тяжёлый водород» — изотоп водорода добываемый исключительно из грунта лунной поверхности, используется для создание более твёрдых карбоновых соединений и генерации «холодной» плазмы).

У него было множество союзных родов, которые оказывали ему вполне официальную помощь. Сам род не воевал, но у него в союзниках раньше значились некие Гусевы. И я помню таких. Именно они пытались «отжать» у нас завод Нуль-полимера. И ещё штрих. Маленький, но очень важный. За шесть месяцев до того, как мой род был исключен из системообразующих, мой отец поссорился с главой рода Урусовых, Стефаном Урусовым. Тот попытался надавить на моего отца, чтобы он продавал Стефану нужный тому Нуль-полимер себе в убыток. Отец ответил отказом. Урусовы попытались добиться своего наложив запрет на покупку Нуль-полимера не только на себя, но и на другие рода. Они потеряли кучу денег и получили бунт в одной из колоний, где из-за более дешевого аналога нашего полимера случилась техногенная катастрофа.

После этого, Урусовым пришлось снять свои санкции и обнаружить, что от их действий Нуль-полимер не только не потерял свои позиции, но его цена на биржах взлетела до невиданных высот. Чему способствовала демонстрация низкого качества имеющихся на рынке аналогов.

После этой экономической победы рода Казанцевых и позорного поражения рода Урусовых. Мой род вдруг через несколько месяцев теряет свою позицию в реестре и те же Гусевы, пытаются отжать у нас производства. «Чё то подозрительно», — скажу я.

Марионетки нас слили, а теперь они думают, что я их верная пешка? Ну-ну. Я буду играть в эту игру ровно до того, момента, как мои руки смогут добраться до головы одного из этих золотистых болванов.

Мои размышления отвлёк Кузьма. Я услышал, его шаги, когда он взошёл на верхнюю палубу и обернулся к нему. Мы переглянулись, кивнули друг другу, и я вернулся к созерцанию восстановительных работ.

Мы так постояли некоторое время, пока, наконец, Парамонов старший не прокашлялся и не подал голос.

— Ты бы приструнил эту свою Нину? Или отослал бы её подальше, — сказал он со своим обычным старческим брюзжанием.

— А что с ней такое? — хмуро ответил я.

— Да ничего, она меня утром встретила в коридоре и спросила, что я имел ввиду под женитьбой тебя на моей внучке, там на банкете. Ну я и ответил, что так и так. Место любимой жены свободно, её подженил император, а моя внучка умница-красавица. И ваш брак будет настоящим.

— В смысле? А чем не настоящий наш брак с Ниной? — покосился на него я.

— Ой, вот ты мне не заливай, сынок, — ответил Кузьма в своей раздражающей манере. — У тебя все до последнего гвардейца знают, что Нина ни разу в твоей комнате не была. И она тебя на дух не переносит. А ты с ней холоден.

— Ты здесь всего два дня, а уже собираешь слухи, — вздохнул я.

— Это не слухи, а оперативная информация, — возразил Парамонов. — Я же должен знать, за кого выдаю свою внучку.

— А что говорит сама твоя внучка?

— Она хорошо о тебе недавно отозвалась. И не против.

— Не против, или хочет этого?

— Слушай, почему ты спрашиваешь? Ты не хочешь союза? — возмутился Кузьма.

— Давайте, рассудим здраво, — медленно проговорил я. — Я получу в рамках этого союза крепость, и орудия Гаусса, доведённые до ума родом Парамоновых. Однако Гауссовское оружие, как фундаментальный принцип направления снаряда сейчас упёрся в свой потолок, что подтверждает бой, произошедший этой ночью. Электропушка Кулибина справилась с задачей лучше.

Парамонов открыл было род, но я поднял вверх палец.

— Вы получите технологию, предотвращающее заражение, ту же электропушку Кулибина, а также свой союзный процент от продажи совместной торговли, а также связи на чёрном рынке, которые установил с преступным миром я и Валера. И для скрепления нашего союза вы предлагаете династический брак, не спрашивая ни моего, ни её согласия.

— Что ты хочешь? — после некоторой паузы произнёс Парамонов.

— Я хочу, чтобы вы понимали, — ответил я холодно. — Что я не потерплю, чтобы вы диктовали мне условия. Вы очень ценны мне как союзники, но если мы объединим наши рода, я буду поступать так, как того требуют интересы всех членов рода. И не забывайте, что земля, на которой мы сейчас стоим, принадлежала роду Варгиных.

— Вот твоя жена, мне сказала примерно тоже самое, — ответил после некоторой паузы Парамонов. — Другими словами, более грубыми, но тоже самое. Вы гораздо лучшая с ней пара, чем с моей Милой.

— Это значит, что вы расторгаете помолвку? — уточнил я.

— Это значит, что мне надо подумать, — сварливо проговорил старик. — Очень серьёзно подумать.

— Ещё раз повторяю, что вы очень ценны мне, как союзник, — произнёс я холодно.

Но Парамонов уже шёл быстрым шагом к лестнице.

Я постоял ещё. Всё внутри бурлило. Просто бурлило нереальным злом. Я достал мобильный телефон и набрал Кукшу.

— Да? — ответил мне его электронный голос.

— Ты уже показывал Кузьме нашу установку предотвращающую заражение?

— Нет, — осторожно ответил он.

— И не показывай. Пусть он будет в безопасности только рядом с нами. Запри установку за десятком замков и своим инженерам скажи не трепаться, — дал инструкции я.

— Хорошо, — осторожно проговорил Кукша.

Я сбросил звонок, и сразу же набрал своего начальника гвардии.

— Да, — проскрежетал тот.

— Мне тут Кузьма похвастался осведомлённостью о моей личной жизни, — проговорил я с нажимом. Всеволод молчал, — Если твои гвардейцы не перестанут трепаться, заменю их на автоматоны. Пусть сваливают на вольные хлеба в Красноярск.

— Ты что, Вадим? — после некоторой паузы проговорил начальник гвардии.

— Это приказ, — холодно проговорил я.

— Я поговорю с людьми, — произнёс мой начальник гвардии.

— Нормально поговори, — сказал я с нажимом.

Прошло секунд десять, прежде чем Всеволод переварил моё негодование.

— Хорошо, — коротко ответил он и я положил трубку.

Глава 3

После ланча, ближе к вечеру, я подумал было, о том, чтобы заняться сёстрами. Те много времени проводили вместе, и мало обращали внимание на то, что творилось вокруг. С одной стороны, это было хорошо, но с другой стороны, такое положение вещей не могло оставаться долго. Надо было думать над их образованием и социализацией в новом мире. Я уже собирался позвонить Валере, чтобы обсудить вопросы возможного наёма гувернантки, когда тот позвонил мне сам.

— Помнишь горбуна, что работал у меня? — начал он даже не поздоровавшись.

— Ну? — нахмурился я.

— Он живёт в трущобах на тайных тропах Красноярска и только что сообщил, что у них появился Орден Феникса. Культисты захватывают грот за гротом. И они не просто выгоняют их с насиженных мест, они хватают их и уводят, — проговорил серьёзно мой советник по связям с преступным миром.

Я вспомнил о последней нашей встрече с фанатиками и поёжился.

— Хорошо, — иди в зал совещаний, сейчас я всех позову.

***

— При всё уважении к твоему другу, — заметил Всеволод Валере. — Это происходит не на территории, принадлежащей Казанцевым. А значит нас этот вопрос касаться не должен.

— Ты абсолютно прав, — согласился адвокат. — Вот только этот весь Орден Феникса уже вбирает в себя и Гусевых. Эти ребята ваши враги, и победа над вами либо причинение вам серьёзных проблем является первым пунктом их повестки дня. На мой взгляд логичней нанести удар здесь и сейчас, чем пытаться побороть их там и потом, когда уже будет поздно. Белые чаще выигрывают, потому что начинают.

— Может попытаться привлечь местные власти? — предложил Кукша.

— Они уже жаловались. Властям наплевать. А после вашей победы над конгломератом, не стоит даже задумываться о направлении жалоб. Они будут лежать до последнего. Пока конгломерат не придумал, как вас завалить, он будет просто ставить палки в колёса, — пожал плечами Валера.

— Миш, — обратился я к нашему доктору. — Ты уже разобрался с теми телами, кто мы притащили из нашего прошлого боя с Орденом?

— Я занимался раненными, времени не было, — доложил тот.

Я на мгновение задумался, что нам пришёлся бы очень кстати второй целитель. Вот только Кузьма теперь с нами не горит желанием сотрудничать. Хотя и деться пока он никуда не может. При следующем лунном цикле его технику снова попытаются заразить. Единственный выход для него: убраться куда-нибудь на северный полюс, в места, над которыми спутник не проходит. Но пока он до туда не успеет доехать. Может попытается после новолуния? Что у него вообще в голове?

— Ладно, давайте голосовать. Кто за то, чтобы оказать помощь? — поднял руку я, Нина и Валера. — Кто против? — руку поднял только Всеволод. — Решено.

***

На место мы прибыли уже к полночи. Для штурма гротов решили использовать автоматоны, коих мне выделил Стас в огромном количестве. Кстати, командиром они выбрали Машу-Лолиту. Я задавал вопрос Стасу, почему именно она. Он сказал, что та горит самым большим желанием уничтожать врагов рода. На мой же вопрос, почему нельзя поставить командовать Долговязого Джо, староста автоматонов поделился информацией, что Джо не очень желает воевать. Автоматон исполнителен, но в последнее время за ним замечено, что он собирает по руинам Южно-Енисейска бумажные книги и любит их читать, что достаточно странно для таких как он, имеющих прямой канал соединения головы с интернетом. Да и носа у него нет, чтобы ссылаться на "тот самый запах".

В общем, это позволило мне посмотреть другими глазами на Джо. Сложно понять, что твориться в голове у этих автоматонов. Настоящая пародия на человеческую жизнь… Или переосмысление её?

В условленном проходе нас встретил гобун. Он поклонился Валере, как будто крепостной крестьянин благодарит барина, что привёл дружину.

— Спасибо, начальник, — произнёс он с таким придыханием, что в пору было говорить не «начальник», а «хозяин».

— Мне стоило больших трудов, организовать Вам помощь, Игорь, — заметил Валера немного надменно. На что горбун ещё раз поклонился. — Я надеюсь, что ваше племя, будет более сговорчиво в предоставлении информации впредь.

Горбун согласно закивал.

— Где враг? — прервал я этот диалог. Мы всё равно уже прибыли, и дальнейшее обсуждение того, как жители трущоб под Красноярском будут расплачиваться за оказанную помощь меня мало волновали. Хотя, безусловно, их помощь может оказаться нам полезной.

— Мы держим их в коридорах севернее основной бочки, — доложил Игорь. Валера согласно кивнул и махнул нам, бодро зашагав по бетонным проходам.

— Ты что-то хорошо ориентируешься здесь, — заметил я, как только на очередной развилке мы повернули даже не задумавшись.

— Я жил здесь несколько лет, когда… род к которому я принадлежал прекратил существование, — заметил в ответ Валера.

— Ты принадлежал к другому роду?

— Да, — коротко кивнул Валера и завернул в следующий ход. — Барсуковы.

— Не слышал о таком, — признался я.

— Орбитальное вооружение, — заметил Всеволод, идущий сзади.

— Мы с кем-то воевали в Космосе? — возник у меня вопрос.

— Нет, — признался Валера. — Но восстание Нон-комбатантов сильно напрягло Императора. Поэтому Барсуковы, как род занимающийся чисто научными разработками в области космоса, постепенно переквалифицировался в разработчиков систем наблюдения и вооружения, которые могут настичь врагов империи в любой точке солнечной системы.

— А потом?

— А потом с ними случилось тоже, что и с другими родами, тоже, что и с твоим родом, — закончил наш адвокат.

А я задумался. Получается, что вирусы, подменив собой императора, сначала вложились в вооружение, дабы держать человечество в узде. Но по мере деградации самого человечества, они стали отказываться и от оружия и от космической программы, чтобы ничего из этого не мешало их хозяевам, когда те наконец прибудут в облако Оорта.

— Пришли, центральная или основная «бочка», — представил нам это место наш адвокат. Перед нами возник целый город. Хибары, сколоченные из чёрт знает чего подымались под потолок высотой более пятидесяти метров. Только одна башня шла от самого пола до бетонных перекрытий наверху. Остальные едва доставали до половины "бочки".

Противоположная стена находилась в метрах ста пятидесяти от нас. Мы шли по реальным таким улицам, петлявшим между жестяных стен домов местных жителей.

— Где мы? — задал я вопрос спеша за Валерой. На этих «улочках» почти не было людей, хотя я прям спиной ощущал взгляды, которые провожали нас. Окон у этого жилого фонда было мало. Что впрочем компенсировалось многочисленными щелями в конструкциях. Свет здесь давали неимоверное количество уличного освещения и неоновых вывесок.

— Они называют себя «теневой Красноярск», — кивнул на хибары наш адвокат. — Очень поэтично. Но в основном здесь те, кто скрывается от власти, либо от родов. Многие живут здесь какое-то время, пока их род разгромлен. Некоторые перебираются сюда «на постоянку», если им нужно удобное убежище для своей незаконной деятельности. Кто-то просто вписывается в местное сообщество так, что ему комфортно здесь быть.

— Я думал, тут живут от безысходности, — мне пришло в голову поделится своим соображением.

— От безысходности лучше покинуть Красноярск. Это не самое лучшее место, чтобы жить на улице и просить милостыню, — заметил Валера. — Даже здесь, в Теневом Красноярске, есть люди, которые следят, чтобы ты не шатался праздно и не просил подаяния. Если ты не имеешь постоянного заработка, что позволит тебе снимать здесь угол, то тебе никто не даст спокойно спать на улице.

— А что это за «бочка» такая, не сами же они её выстроили? — мы уже вышли к центру, где имелось некое подобие пруда. Огромная лужа. Но судя по запаху состояла она не из нечистот. Хотя всё же немного отдавала стоячей водой.

— Это основание одного из орбитальных лифтов, — поделился со мной адвокат. — Когда-то у космической программы был план, что каждый большой город будет иметь свой орбитальный лифт, что сотрёт границу между космосом и поверхностью и позволит жить, к примеру, в Красноярске, а на смену летать на луну. Но проект закрыли. А вырытый под фундамент «стакан» переложили бетонными плитами, так как транспортировать обратно землю было накладно, да и многие ожидали, что проект по постройке лифтов запустят снова.

Мы подходили к одному из ходов, когда из него вынырнуло пара огромных парней с носилками. С выпученными глазами они пробежали мимо нас. На натянутой ткани лежал мужчина лет сорока, прижимавший окровавленными руками к груди огромный пистолет. Вся его одежда была перепачкана кровью и грязью, из-за чего понять куда он был ранен было невозможно.

— Это депутат ассамблеи, — задумчиво проговорил Валера, провожая взглядом раненного. — Плохо дело, если уже даже они пошли в бой.

— Депутат чего?

— Ассамблея — это что-то типо совета города, — пояснил адвокат. — Сюда входят представители наиболее... авторитетных нон-комбатантов, имеющих свои бизнессы на поверхности.

— Авторитетные нон-комбатанты? — нахмурился я.

— Бандиты и дельцы с сомнительным бизнесом предпочитают иметь здесь комнату-другую, — разъяснил Валера. — Они составляют совет. Войны на территории Теневого Красноярска запрещены. Совет состоит из представителей банд имеющих реальный вес. Теневой Красноярск место, где ведут переговоры.

Впереди послышались звуки битвы и Валера притормозил. Я обернулся к автоматонам.

— Маша, вперёд. Ваша цель — культисты. Местных не трогать, — автоматон поклонился и кивнул своим. Они пробежали вперёд, а мы не спеша пошли за ними. Звуки боя впереди разбавились какофонией, которую принес за собой штурмовой отряд. Ураганный огонь и крики заполонили всё пространство.

Наше вмешательство привело к бегству одной из сторон. По ужасающему совпадению, это была как раз сторона, которой мы пришли помогать. Жители Теневого Красноярска, до этого храбро и неукротимо сражавшиеся против захватчиков, в ужасе стали убегать с занятых позиций. А вот культисты, видимо, видели в жизни всякое дерьмо, поэтому не спешили отступать, даже когда в их ряды врезалась автоматон-болгарка и стала раскидывать их циркулярной пилой, на вращающемся манипуляторе.

Прорвавшись сквозь заслон нападавших, наши автоматоны продолжили развивать наступление и очищать главный ход и ответвления от заполонивших их врагов.

Положение бойцов Ордена Феникса ухудшалось тем, что наша тактика с последних битв претерпела изменения. За мной вышагивал мелкий автоматон-паяльник, и всех автоматонов, у которых не была повреждена голова, мы быстренько спаивали, восстанавливали цепи и отправляли обратно в бой. Таким образом у нас в потерях значился только один автоматон. Именно боевая модель, затисавшаяся в ряды разумных машин. Проблема с боевыми автоматонами заключалась именно в том, что об их анатомии знал каждый, кто проходил начальную военную подготовку. Поэтому бедняге вынесли блок вычесления почти целиком, выстрелив в упор из боевого дробовика пулей со стальным сердечником.

И тем не менее наш «раненный» выглядел лучше, чем тот кто его ранил. Автоматоны раскрасили им следующие двадцать метров коридора.

Продвигаясь вперёд и поглядывая по сторонам, я пришёл к выводу, что Орден Феникса претерпел определённые изменения. Во-первых, «курица», которая претендовала у них на звание восставшей из пепла птицы, теперь украшала у них шевроны на форме. Трупы со склада, где мы впервые встретились с орденом, имели под балахонами форму со старыми нашивками, изображавшими герб Якуниных. На поле боя, где мы сражались с конгломератом, встречались нашивки Гусевых. Но теперь шевроны были унифицированы. Во-вторых, пропали эти чёртовы балахоны. Видимо осознав, насколько они в них смехотворно выглядят, и то, что с тактической точки зрения эти широкие полы очередной повод растянутся на полу, их списали на свалку истории. Некоторые места под формой бугрились. Опухоли никуда не делись, но таких гротескных, как с какими мы встретились в первый раз не было.

Впереди раздался просто оглушительный грохот. Это было похоже на взрывы, как если бы кто-то кидал в коридор динамитную шашку. От этих звуков содрогался пол.

— Тут огромный человек, — отрапортовала по рации Маша.

— Насколько огромный? — произнёс я, не до конца понимая, зачем она сообщает это мне.

— Около восьми метров, — уточнил автоматон. — В руках противопехотная пушка.

— Восемь метров? — не поверил я. — Это наверное автоматон.

— Нет, человек.

Я обернулся к Всеволоду.

— Маша говорит, что там огромный человек восьми метров в высоту, — сообщил я своему начальнику гвардии. — И это не автоматон.

В ответ Всеволод лишь пожал плечами.

— Может перепутала что-то, — заметил он. — Эй, Валер, здесь мутанты не водятся, в этой канализации?

— Это не канализация с мутантами, — ответил холодно адвокат. — Не говоря уже о том, что существование такого человека не возможно, — Валера помолчал и поправил очки. — Про него были бы уже видосики в сети, если бы он существовал.

— Надо посмотреть, — заметил я и достал из-за спины щит.

Также сделала и вся моя гвардия. Кукша наладил производство, и теперь мы выглядели, как будто собираемся разгонять демонстрантов. Демонстрантов странного поведения, отвратительных опухолей и уродливых нашивок.

Мои автоматоны штурмовали большой грот. Судя по всему тут также, как и в центральной «бочке», были когда-то понастроены трущобные дома. Но то ли специально, то ли в ходе боёв, все эти хибары были превращены в груды искорёженного хлама, который удобно подходил для обороны позиций.

Судя по количеству развороченных автоматонов, захватить плацдарм в этом зале им удалось большой ценой. Хотя, судя по тушкам растерзанных культистов, обороняющиеся стреляли прямо своим товарищам в спину, не сильно заботясь о моральной стороне дружеского огня.

В конце прямоугольного зала оборону держал и правда странный огромный человекоподобный монстр. Он был похож на безразмерный мешок из кожи. Даже без глаз. Мои автоматоны отвлекали его, постреливая то с одной стороны, то с другой, а он в ответ «отгавкивался» огромной пушкой, которую держал от бедра.

— Вот это великан, — проговорил Всеволод, устроившись рядом со мной в укрытии.

— Да, — кивнул я в ответ. Маша не соврала, монстр правда был огромен. В конце зала зиял пустотой туннель, по которому мог, а может и когда-то ходил, поезд. И достаточно крупный. А этот монстр, скорее всего, прополз сюда на четвереньках. Конечно у защищающихся в тот момент жителях города не было и шанса.

— Сможешь отсюда достать этого урода? — задал я вопрос своему начальнику гвардии.

— Спрашиваешь, — проскрежетал Всеволод, откладывая щит и доставая свой рельсотрон.

***

Автоматон Маша произвела несколько выстрелов в великанскую тушу и, как только ствол огромной пушки направился на неё, нырнула за гору мусора. Грохот сотряс стены грота, и волна металлолома месте с покрошенным бетоном и другим остатками домов накрыла Машу с головой. Пара крупных осколка плиты перевернулись и упали сверху, поэтому автоматону пришлось напрячь все свои приводы, чтобы приподняться и высунуть голову. Едва её верхняя часть туловища выползла из под завала, огромный человеко-подобный монстр развернул к ней дуло своего орудия и, несмотря на то, что такая реакция программой была не предусмотрена, автоматон зажмурился.

Но заместо оглушительного выстрела раздался свист и, даже сквозь веки, фотоматрицы искусственных глаз залил белый свет. Рядом с автоматоном что-то шлёпнулось. Потом ещё и ещё.

Маша открыла глаза и увидела, что окружена странными железным червями, что продолжали падать сверху. Один из них подполз к ней и раскрыл уродливый рот, выстланный изнутри бесконечными рядами острых как бритва зубов.