Электрик. Книга 2

Глава 1

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 180/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 24/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 8/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 14/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1/216

уровень 8/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 21/216

Когда начало светать, мы остановились, наконец, чтобы уже передохнуть надолго.

И до этого времени делали остановки, конечно. Меняли лошадей в повозке, давая им отдохнуть по очереди в ярме, три раза минут по двадцать в общей сложности простояли без движения за все время. Еще кормили животинок зерном, которого пара больших мешков очень предусмотрительно припасено мной на повозке.

Это уже лично я подсуетился пару дней назад, взяв часть денег за лошадок у покупателей натурпродуктом. Вроде и лишний вес, а без усиленной подкормки скотины никак нельзя ехать быстро и долго.

«Прямо. как чувствовал подобный печальный исход!» — хвалю я себя, когда приходит время выдавать лошадкам зерна

Ну, как быстро ехать, просто поддерживать какую-то вменяемую скорость передвижения. Чтобы погоня не достала тебя за пару первых дней. Когда сама совершит снова очередной максимальный рывок на пределе своих сил.

«Ну, и мы сами подобный рывок сейчас тоже совершаем», — внимательно гляжу я на измученных дорогой и бессонной ночью спутников.

Если смогут, конечно, сразу рвануть за нами в погоню, лошади у всех загонщиков выглядели почти загнанными. По деревне едва ехали уже, как я у тех воинов разглядел, кто с тылу в нее заезжал. Да и к самой таверне явно не на свежих лошадях сам чертов граф и его люди подскакали.

Понятно хорошо — догнать нас они смогли только с максимальным напряжением всех сил. Авторитет чертового графа оказался весьма силен, иначе и не скажешь про настолько влиятельного подонка.

«А вот теперь стал уже значительно меньше в связи с его быстрой кончиной, но еще долго будет нам пить кровь», усмехаюсь я.

Фокус с преодолением болота дал нам необходимую фору в пару дней, однако мы ее очень быстро прогуляли. Не мы, конечно, а сами мои товарищи наемники, похожие по жизни на избалованных с детства детей. Которых никак не оттащить от интересных игрушек, то есть таверн и соответствующего веселья в них.

Как чувствовал, что не останется вообще времени кормить наших животных простым выпасом на лугах. Еще в предгорных хвойных лесах здешней местности с травой не так, чтобы очень хорошо, все шишками да иголками присыпано. Есть поляны с травой в стороне от дороги, вот туда и отправляли обычно немного подкрепиться животинок, но сейчас все волки и полянки тоже серы в полной темноте, совсем нет времени их распрягать для свободного выпаса.

Да и не видно просто ничего, кроме узкой полосы песчано-глиняной дороги под ногами.

Поэтому дальше все время ехали, не переставая, отсыпаясь на ходу, чтобы оставить как можно большее расстояние между собой и будущей погоней. Потому что все мои спутники очень хорошо разглядели, что случилось с нашими товарищами из-за их чертовой упертости и теперь уже сильно непонятного пофигизма.

Раньше вот он непонятным вообще не казался на первый взгляд, а выглядел весьма обоснованно крутым поведением сильно уверенных в себе и опытных по жизни мужиков с оружием.

Которые точно, плавали — знаем! Все решим, всех порешаем! Кто не с нами — тот не жилец!

С их стороны все точно так выглядело, о чем они мне неустанно доказывали словом и делом. Такие вот простые и красивые для собственного успокоения лозунги. Только не первая, а примерно пятая по счету проверка все наглядно показала. Четыре раза все-таки крайне успешно сдали экзамен под моим руководством, но тем самым завалили пятый из-за полной расслабленности и непонимания ситуации.

«А экзамен здесь сдают своей жизнью и кровью, получил двойку — добро пожаловать на тот свет в муках серьезных».

Теперь реальная жизнь четко расставила все по своим местам — кто безнадежный понторез бестолковый, а кто здорово шарящий в теме правильный по жизни командир. Именно потому, что один еще жив и здоров, и люди при нем в полном порядке. Ведь даже отомстить невероятно круто получилось почти недоступному для подобного дела графу. А вот вторые уже померли на грязном полу таверны или скоро умрут от каленого железа и лишения кое-каких, уже явно лишних частей своего тела страшной и бесславной смертью.

Почему-то я так про Грипзиха и Вертуна думаю, Шнолль то точно от моего болта помер, раз мне его смерть в СИСТЕМЕ засчитана. С другой стороны — ну, вот такие они сами по себе люди и уже не исправятся никогда. Не получат больше второго шанса от судьбы. Как я сам получил и пока все еще использую.

«Нужно было мне сразу понимать, что насидевшиеся в лесу наемники обязательно начнут гулять, как дети малые и неразумные. Раз деньги неплохие в общей казне завелись, то нужно их тратить ударными темпами, а то ведь можно вообще не успеть с таким приятным делом», — напоминаю себе я.

И мы теперь всего вчетвером не пойдем их спасать, чтобы вызвать из рук шести десятков отборных, сильно разъяренных ночным обстрелом воинов.

Ну, я так точно не пойду и лучниц не отпущу, а Терек может попробовать. Если очень захочет.

— Вот поэтому такие подонки, как граф Апольчивер, всегда, ну, почти всегда торжествуют в своих грязных делах! А настолько славные парни погибают, оставшись втроем против шести десятков крепких воинов! — бросил я в сердцах в самом начале пути, еще в темноте, пока все наши не спят. — Что с головой у них все в порядке и погоню правильно организовать по уму могут! Заставить своих воинов скакать днем и ночью. И точно не станут цепляться за убогие таверны, как в последний раз! Вот он, последний в их жизни, точно теперь и получился!

Все спутники угрюмо, но молча меня поддержали, что тут скажешь против моих очень справедливых слов. Посмотрев наконец наглядно, какие солидные силы оказались брошены на нашу поимку и насколько грамотно преследователи окружили деревню — и наемник, и лучницы быстро осознали мою полную правоту. И свою собственную неправоту, которая благодаря моим хлопотам, на которые все очень косо посматривали, все же не привела их к очень печальному концу.

«Жить все-таки хорошо! Особенно, когда красивая девушка смотрит на твое мужественное лицо с явной любовью!» — понимаю я.

Сейчас едем молча, спим по очереди, один из нас, мужиков, несет впереди небольшой факел и ведет под уздцы лошадь. Одна из лучниц немного управляет лошадью и посматривает постоянно назад, нет ли за нами погони? Не светятся ли факелы у конников в руках за деревьями на оставленной позади ночной дороге?

По-другому здесь ночью догонять не получится никак, не те еще времена на дворе.

«Что тогда делать? Если они все же появятся? Да кто его знает? Бросать повозку и разбегаться по кустам, пытаясь подороже продать свои жизни! Кому-то может повезти, но, скорее всего, не очень надолго. Проще тогда уже принять в строю правильно бой и отдать жизнь не совсем зазря», — прикидываю я.

С моей здорово подросшей силой еще можно как-то отбиться, просто нанося сильные удары и ломая сознание врагов, если нас догонит десяток или немного больше воинов. Стрелять издалека они точно не смогут, да и вообще не получится нас перебить на расстоянии.

Впрочем, они нашей смерти вообще не захотят. Приказ, наверняка, брать только живыми злодеев, поразивших всех своей невероятной продуманностью, выдан всем дружинникам.

«Что мы выдали своих товарищей для приманки, чтобы пострелять из темноты по всем главным здесь людям?», — понимаю я ход мыслей врагов.

Так что шанс есть и довольно большой, но пару десятков врагов я точно не потяну даже с прикрытием от своих.

Знали бы преследователи точно, куда мы скрылись — тогда бы сразу пустили погоню, но все такое пока тайна для оставшихся командиров графа и выживших благородных.

«Ну, сейчас дружине совсем не до погони, нужно деревню несколько раз обыскать, пока не расскажут им перепуганные жители о том, что мы уже уехали. Но ведь расскажут только про то, где мы стояли вечером, а вот куда потом подевались — не видел никто точно. Только и дорог, по которым мы могли скрыться, с той стороны деревни — не десяток имеется, а всего две-три расползаются в разные стороны, не больше», — рассуждаю я.

Еще нужно раненых обиходить, убитых подготовить к дальней дороге, графа точно не здесь станут хоронить. Да еще остальных воинов, попавших под наши стрелы и болты, тоже могут попробовать поближе к месту постоянной службы перевезти. Где у них остались жены, и дети хотя бы.

Поэтому лед требуется где-то найти в большом количестве и еще ящики для тел сколотить, чтобы уже в них начинать доставку хотя бы графа в фамильный замок. Тут ехать как бы не целую неделю до него, теперь самое основное дело для его близких людей — доставка разлагающегося тела на фамильное кладбище.

В ночи за нами точно не поскачут, тем более лошади у всех и так сильно уставшие после такой долгой и продуманной погони. Когда догоняющим пришлось ехать реально на зубах, чтобы наконец захлопнуть ловушку.

А наши животины за четыре часа отстоялись, перекусили и отдохнули перед не таким уж внезапным для меня выездом. Да и сейчас не слишком быстро едут в темноте, лениво ногами перебирают. Отставали же от нас на два дня, как минимум, еще три-четыре дня назад, загонщики, но все же смогли все сделать на высшем уровне. Послали параллельными дорогами отряды дружинников, чтобы не дать нам свернуть куда-то в сторону. Чтобы сразу же обнаружить подобную попытку и оповестить свое начальство.

«Да и так, наверно, без проблем просчитали, что мы уходим к Вольным Баронствам, необыкновенно сильно здесь накосячив. Потому что больше таким махровым разбойникам идти вообще некуда. Ну, чтобы не дать снова свернуть в тот Большой лес, где до этого времени прятались наемники с бандитами Хоба», — считаю я.

Правда, и я здорово к нашей неизбежной встрече приготовился, отчетливо внутри себя самого понимая, что парни в таверне служат отличной приманкой. Короткий триумф графа Апольчивера быстро превратился в его будущие похороны, но осиное гнездо мы расшевелили очень не на шутку. С другой стороны, если придется заплатить за свои выстрелы последнюю цену, то хоть не совсем зазря все получится.

Удираем на той скорости, которая может развить в темноте запряженная в повозку лошадь, примерно с восьми часов вечера до пяти утра. Если посчитать восемь часов чистого хода да примерно по три-три с половиной километра в час, то оторвались от той же погони мы уже километров на двадцать пять — двадцать шесть.

На половину одного ездового дня примерно оторвались, теперь нас за один-два дня не догнать, как не старайтесь. На усталых лошадях так точно, всем нужен отдых на пару дней, которого у загонщиков снова нет.

«Впрочем, свежих лошадей они все-таки могут достать в дружинах местных дворян, только не полное количество и не так быстро», — трезво рассуждаю я.

Местные точно не откажут после настолько злодейского нападения людям графа Апольчивера в такой малости, чтобы догнать и предать справедливому суду оставшихся бандитов.

Самых отъявленных и опасных из всех, когда-либо здесь проезжавших.

Кругом в темноте мелькают ели и сосны, песчано-глиняная дорога не размыта дождями и хорошо видна в свете обоих лун, поэтому ехать не трудно, но след от колес и копыт все же остается понятный. Преследователи утром, как рассветет за окном, тщательно прочешут окрестности села, обнаружат наши свежие следы и направятся за нами со стопроцентной вероятностью. Никого из местных по хозяйственным делам не выпустят из села, чтобы не закатали наши следы своими.

Пока ничего между собой не обсуждаем, едем в полной тишине. Все наши, пока не спят, гоняют мысли о только что произошедшей гибели товарищей. И думают о том, как можно было спасти их самих или вообще кардинально переиграть ситуацию.

Только я ничего подобного не гоняю в голове, понимая, что спасти наемников можно было только позавчера, даже не вчера и, уж тем более, не сегодня вечером. Даже если бы Шнолль с приятелями не позарились из своего вздорного принципа на совсем убогую таверну. И мы бы сразу двинулись дальше по лесной дороге, то через час-два повстречали на ней неизбежно тех же опытных дружинников. И тогда лично для меня и моих теперь оставшихся спутников все пошло бы гораздо печальнее.

От той двадцатки, пущенной отрезать нам пути для бегства, мы бы никак не отбились. Даже если бы они не успели объединиться за такое время. Даже используя мое умение вырубать ментальными ударами противников, со всеми зараз я бы не справился, скорее всего. Нашел бы мое тело болт, боевой топор или дротик, ловко отправленные в полет умелой рукой, а там таких ловких умельцев очень много бы нашлось.

— Бей поганого колдунца! — закричал бы первый заметивший непорядок вояка, когда вокруг него товарищи без всяких видимых пропущенных ударов валятся из седел, безвольно роняя мечи и арбалеты.

И все оставшиеся воины дружно кинулись бы на вашего покорного слугу. После чего мне резко стало бы уже не до ментальных боев точно на какое-то время. Нас бы всех перебили на месте или повязали, так что встреча с подручными графа Апольчивера где-нибудь в подвале его замка оказалась бы неизбежна.

Если бы все-таки счастливо померли на месте, то остались бы украшать своими телами виселицы в соседних крупных селах. Тоже так себе занятие — кормить своей гнилой требухой здешних наглых ворон следующие несколько месяцев.

Ну, я бы все-таки смог взять кого-то из конвоиров под свое управление, если какая-то ЭНЕРГИЯ осталась в моем теле, не ушла бы вся полностью на РЕГЕНЕРАЦИЮ полученных ран.

Но все уже сильно сложные варианты без всяких гарантий получаются, что ну их нафиг! Да еще заковали бы колдуна в тяжелые цепи, чтобы обязательно доставить на суд церкви и короля.

«Очень печально окажется висеть на крюке в подвале, когда в голове имеется невероятная по своей эффективности СИСТЕМА. Только вся ЭНЕРГИЯ уже спущена на выздоровление. А мягким ВНУШЕНИЕМ никак не заставишь палача поменьше калить железо или снять с тебя те же тяжелые кандалы», — понимаю я про себя.

Так что все вышло для нас, пока выживших, именно так, как могло получиться в самом лучшем случае. Но правильно понимая объективную неизбежность гибели наших спутников. Искупительная жертва была принесена, однако наши меткие болты и стрелы создали новый стопроцентный повод искать невероятно коварных стрелков с утроенной силой.

Ведь и так бы искали, хорошо зная наш состав, невольных свидетелей, видевших караван, по нашему пути имеется огромное количество. И все они сразу же расскажут полную и самую искреннюю правду, только увидев беспощадные глаза разъяренных воинов графа. И услышав первый вопрос про довольно странную компанию из пяти воинов-наемников и двух смазливых девок в коже.

«Не каждый год тут настолько заметные личности появляются однозначно. С радостью расскажут и обязательно покажут тот путь, по которому мы уехали», — признаю себе я.

Но искали бы уже не так уперто после захвата живыми или мертвыми наших приятелей. А вот теперь, если граф тяжело ранен или скорее всего, что именно он в моей СИСТЕМЕ подох, поиски непременно растянутся на пару месяцев. Если не поймают по-быстрому беглецов, о чем сейчас все выжившие дружинники искренне мечтают, подгоняя своих уставших лошадей. Так что двух девок и двоих крепких наемников при одной повозке и еще одной лошади сейчас точно начнут искать самым усиленным образом. Как только расспросят мужиков, около домов которых мы устроились на ночлег.

Никуда нам от данного внимания не спрятаться.

По неподвижному, угрюмому лицу Терека ничего не прочитать, а вот мои спутницы время от времени счастливо вздыхают и улыбаются.

«Они все же смогли отомстить всесильному графу. Все благодаря моей правильной подготовке к ночным стрельбам и выбору идеальной позиции для них», — понимаю я.

Поэтому смотрят на меня с большой благодарностью обе, понимая, что только моя задумка приблизила девушек к исполнению многомесячной мечты жизни — нанизать графа на свои стрелы. Славно отомстить за своих убитых и изуродованных подруг в монастыре. За такое мне будет выдано много авансов, еще признано полное право и дальше руководить нашим маленьким коллективом.

Вот подобным делом я и собираюсь заняться вплотную.

Глава 2

Терек же грустит по своим друзьям и немного даже жалеет, что не оказался с ними рядом в таверне в тот трагический момент. Тогда бы преследователи так просто их не захватили, получили бы более дружный отпор. Хотя полностью осознает, что ничем бы особо не помог приятелям, а просто сложил гораздо быстрее свою буйную голову.

Я по очереди читаю настроение всех моих спутниц и спутника, вижу радость от свершившейся мести вперемешку с горем от смерти старых друзей.

Когда светило полностью вылезло из-за горизонта и вокруг стало хорошо видно, Терек загнал нашу телегу на какой-то каменистый холм, хорошо прикрытый со всех сторон густыми кустами и остановился. Я сразу же проснулся и соскочил с прыгающей подводы, где кое-как умудрился уснуть на пять минут.

— Хорошее место, давно уже такое высматриваю. Нужно дать отдых лошадям хоть немного, — начинает он распрягать и обтирать лошадку. — И нам пожрать не помешает.

Я внимательно осматриваюсь кругом и отвечаю ему:

— Не очень, чтобы хорошее место для долгого отдыха.

— Почему? — удивляется наемник.

— Не спорю, укрыться от обычного крестьянина, не особенно внимательно глядящего по сторонам и просто проезжающего мимо, вполне сойдет. От нашей погони точно нет, недавно низкое место у лесного ручья проехали, там все наши следы остались.

— Да сколько тут таких же телег катается? — отмахнулся Терек весьма легкомысленно.

Да, придется брать полное руководство над нашим коллективом именно мне, как самому умному его члену. Ведь загонщики точно знают состав нашего каравана и уже посчитали все гвозди в следах от подков наших лошадок. А то доведет нас легкомысленный товарищ наемник до цугундера. Как уже махали рукой его приятели на мои слова.

— Чтобы еще следы одной лошади за повозкой постоянно имелись? Наверно, что немного, — спокойно отвечаю я. — Вот остановиться передохнуть здесь, в достаточно укромном месте, чтобы встречные путники нас сейчас не увидели и ничего не рассказали погоне — вполне нормальное дело. Но для дневного лагеря сам холм явно не подходит. Днем или к вечеру погоня появится здесь. В той мокрой низине позади наши следы остались очень заметные. Если в следующем таком сыром месте их не окажется, загонщики сразу поймут, что мы там не проезжали, поэтому быстро вернутся обратно. С данной дороги между глухих лесов нам пока совсем некуда свернуть. Если только на вырубки, но там мы окажется слишком хорошо заметны, если они решат их проверить. Да еще на повороте сюда тоже свежий след от колес остался, наверняка. Его можно спрятать, конечно, после небольших хлопот. Но все равно, через пару часов мы должны ехать дальше. Хотя бы до более сухой и укатанной дороги, на которой не остается наших следов, где мы сможем спрятать повозку и лошадей гораздо надежнее.

— Пока нам навстречу никто не попался, в такую рань по темноте не ездят, — замечает Терек. — Но там нас увидит куча народа.

Сестры слушают наши разговоры с интересом, но по привычке помалкивают, как их приучили наемники.

— Вы тоже можете сказать свое мнение, раз являетесь сильными лучницами и поддерживаете нас в бою. Имеете на слова право, ведь так же станете воевать вместе с нами в случае чего, — обращаюсь я к ним. — И погибать тоже.

Терек скептически сопит, но Ксита сразу же отвечает мне:

— Да, здесь место для отдыха, и чтобы еду сварить, силы нам и лошадям нужны. Но оставаться на день нельзя точно.

— Давайте подумаем, что нам вообще нужно делать дальше? — довольно робко произносит Фиала.

Я киваю Тереку, мол, давай высказывайся, но он отрицательно кивает головой. Придется мне за всех говорить и решать.

— Мое мнение простое — нужно пока ехать все возможное время, только так мы можем поддерживать солидное расстояние между нами и погоней. Надеюсь, все понимают, после почти наверняка убитого графа за нами будут гоняться очень усердно. Смертью графа мы отомстили ему за ваших подруг и наших товарищей. Получилось такое очень благое дело, за него стоило рисковать нашими жизнями. Но выжить после крутого поступка тоже окажется очень правильно, назло всем нашим врагам и суровой судьбе. Ну, или хотя бы подороже отдать свои жизни где-то в подходящем для правильной засады месте.

— То есть для какой засады? — сразу не понимает меня Терек.

— Просто не удрать нам в почти безлюдных местах от загонщиков. Они обязательно найдут тех, кто нас видел в каждой деревне или просто жестко спросят путников. Не затеряться нам в толпе проезжающих никак, тут не те густонаселенные баронства, что остались у нас за спиной. Получаются всего два возможных варианта.

— Какие же? — с недовольным видом спрашивает наемник.

— Первый — тогда нам стоит найти совсем безлюдное место на дороге. Забиться на день пути где-то в глухом лесу, чтобы нас просто не нашли по следам, и никто не мог там даже случайно увидеть. Только для подобного дела у нас сейчас еды на неделю, а то и на две лесного сидения примерно не хватит. Придется тогда закупиться жратвой в деревнях, благо денег довольно много у меня набралось.

— Да, правильно ты, Андер, всех лишних лошадей и телеги продал за хоть сколько. Прямо, как знал про такой исход. Сейчас бы пришлось все добро воинам графа оставлять, да еще навели бы они своим ржанием на нас еще в селе дружинников, — подтверждает мою правильную репутацию Ксита своим неподражаемым голосом.

«Ну, и знал тоже о печальном будущем для части нашего коллектива», — вздыхаю я, но спорить с ней не стану.

— Все так, с золотом в мешке все не так печально получается, как без него. Только молчание свидетелей нашего проезда нам никак не купить ни за какие монеты. Вытрясут из них нужные подробности баронские и графские дружинники с одного маху. И поэтому от погони далеко нам никак не оторваться. Даже если начнем ехать и днем, и ночью, просто валясь с ног, — говорю я снова, возвращаясь к обсуждению того, что нам сейчас делать требуется.

— Или, значит, требуется день-два уезжать от места той разборки, что бы погоня побольше растянулась по разным дорогам. Они нас все равно будут нагонять с каждым часом, но за день не сильно больше нас проскачут. Только и с хвоста нам их не скинуть никак. После настолько невероятного и удачного для нас расстрела на крыльце таверны без наших голов страже лучше в замок не возвращаться.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает Терек. — Если нам от них никак не уйти?

— Да устроить грамотную засаду где-то впереди. Где-нибудь на крутых склонах, чтобы быстро добраться до нас им было трудно. Два лука и четыре арбалета, болты и стрелы еще имеются в большом количестве, мы с пары залпов выбьем всех лучников и арбалетчиков. Если устроить еще хороший завал хотя бы с одной стороны, то можно ополовинить или полностью перебить весь отряд стражи. Потом они ускачут обратно, если попадется, кто поумнее, среди старших или полягут все в засаде. Если их будет с десяток воинов, то вполне посильная нам задача. Если больше, тогда просто пропустим их вперед, не нападая, и будем потом думать дальше.

— Почему тогда нам нужно удирать пару дней? Чего бы нам их здесь не встретить, если проезд деревьями завалить? — недоумевает Терек.

— Здесь мы в явной ловушке сидим, да и они окажутся еще в слишком большом количестве. Не было у нас на пути еще никаких развилок, чтобы они начали делить воинов, отправляя их по всем дорогам. Смотрите, если их осталось примерно пять с половиной десятков после нашего обстрела, то часть отправят сопровождать тела графа и остальных покойников. Но очень небольшую часть. Сами разобьются на два-три отряда и поскачут по всем дорогам, выходящим из села в сторону Вольных Баронств. Куда мы сами постоянно ехали, поэтому и они поскачут сразу туда. Потом на крупных развилках тоже будут делиться, наверно. Они теперь точно знают, что нас осталось всего четверо, из них две девки. Поэтому будут уверенно думать, что на нашу поимку и одного десятка дружины хватит с гарантией. Даже шести воинов.

— А, что, не хватит на нас десятка? — недоверчиво спрашивает Терек. — Они бабы, я только один воин, еще ты сможешь пару дружинников из арбалета успокоить. Если очень повезет.

Я сам не на арбалеты больше рассчитываю, конечно. Лучники и стрелки и у врагов найдутся, еще гораздо опытнее и метче меня, а на свои ХАРАКТЕРИСТИКИ, полученные в кургане. И на правильную засаду тоже.

— Если они нас в пути догонят, да посередине засеянных полей, то точно хватит, не получится отбиться никак. А если на узкой лесной дорожке, где нас не объехать так легко или на привале, когда у нас позиция получше будет, то не известно еще, как все пойдет. Мы с тобой будем лучниц прикрывать, а они всадников ссаживать начнут. Но лучше всего грамотную засаду самим устроить заранее и перебить тот же десяток полностью.

— Так нам нападение не поможет, они все равно узнают про засаду и дальше за нами отправятся! — продолжает спорить Терек.

— Все правильно, отправятся непременно. Но когда только?

— Ну, когда узнают о ней.

— А когда они узнают? Через день-два еще, пока туда, до другого отряда, кто-то доскачет и сообщит о засаде. Пока гонцов новых отправят, пока другие дружины на наш путь вернутся. Так у нас отрыв окажется уже не жалкая половина дня, как сейчас дело обстоит. А целые два-три дня получится, тогда уже можно и спрятаться надежно, и еды накупить про запас, и дальше удирать без таких опасений! — объясняю я свою задумку. — Другого выхода нет, или рискнуть и правильно засаду устроить, или бежать, как зайцы, пока все равно не догонят уставших и мокрых!

— Без засады правильной нам погоню никак не скинуть, — я сам подобное отчетливо чувствую.

Со мной никто не спорит, признавая авторитет вожака, но и радоваться четкому плану тоже никто не стал. Правильно понимая, что нападать вчетвером на десяток опытных воинов — неизбежный путь в местную Валгаллу. Нужно или место очень правильное найти, или повезти должно необыкновенно, или опытные воины из загонщиков должны облажаться по полной.

Ну, на что-то такое я и рассчитываю, потому что они сами уже здорово выдохлись за неделю непрерывной погони. Догнали бы нас гораздо раньше, но нежданный фокус с болотом нам здорово помог.

«Да еще мне подпитаться энергией убитых врагов здорово необходимо. Она теперь постоянно будет нужна, только уже преобразованная в мою личную ЭНЕРГИЮ», — есть у меня и такие мысли тоже.

Подобная мысль у меня в голове и подталкивает на всякие опасные движения. Но еще слишком большая доля вероятной случайности может все здорово поменять, причем, именно не в нашу пользу. Поэтому управление нашим бегством нужно брать в свои опытные руки с неплохим уже уровнем ПОЗНАНИЯ.

После чего, сварив себе стандартный кулеш и не дождавшись никаких проезжающих мимо крестьянских повозок, мы двинулись дальше, завтракая остывающей кашей на ходу.

— Вон, сразу понятно, что сюда кто-то съехал недавно, — показываю я Тереку на оставшиеся на повороте следы от колес нашей повозки. — Дружинники обязательно такое место проверят.

— Похоже, что совсем по лесной дороге едем, раз никакого движения нет, — сообщил мне Терек, отправив свою лошадь поближе.

— Это хорошо, нам сейчас никакие встречные вообще не требуются, — ответил я, заряжая с помощью своих рук и спины один из двух арбалетов, которые решили держать в пути готовыми к стычке.

Придется их менять каждые половину часа, но лучше рискнуть тетивой, чем своими жизнями. Да еще для меня разминка хорошая, с моей новой силой подобное не так трудно делать, чем тому же Тереку, тоже здоровенному мужику.

— Ты тогда в седле встречаешь врагов, я тебе сразу один арбалет в руки суну. С правой стороны от повозки держись, я слева их жду, а наши подруги с самой повозки стреляют, — такой у нас предварительный расклад между собой на всякие непредвиденные встречи с опасными товарищами.

Мы же не только с погоней можем встретиться, а просто с задиристым местным феодалом и его дружиной, который захочет девок наших получше рассмотреть и еще пошариться в нашем сене на подводе. Именно как хозяин своей земли и всего, что по ней передвигается. Все же авторитет у наемников не такой непререкаемый, как у какого-то настоящего благородного дворянина.

Ну, или еще какие решительные товарищи в пути попадутся. Нас-то всего двое мужиков, а при нас две очень смазливые девки имеются на борту хорошо груженой подводы. Сильно смазливые и хорошо так грудастые, прямо вызывающе смачные такие. Поэтому кожу и кольчуги снимать не стали, пусть все подобное добро издалека привлекает к нам лишнее внимание.

Зато сразу за нас всем встречным-поперечным сообщает, что люди мы не простые, не крестьяне какие-то безответные или прочие смолокуры с углежогами. Уже совсем не такие безответные, конечно, которых в здешней местности много попадется. Которых можно легко остановить и поспрошать, что они тут вообще делают.

А уже такие себе товарищи, которые на удар всегда ответят ударом, и право кататься везде без разрешения тоже имеют.

Я же пока раздумываю, примостившись на краю телеги, что нам нужна еще одна повозка.

«А то на уже имеющейся трофеи, собранные с наивных стражников города Жофера и еще с той сильно неудачной погони какого-то, оставшегося до сих пор неизвестным для нас, барона уже складывать некуда. И спать они еще здорово мешают. Но и лишних рук пока для второй повозки просто нет в наличии. Все время одна половина из нас спит, а вторая половина рулит и еще бдительно охраняет остатки каравана».

Так прошел весь светлый день, передвигаемся по сплошным лесам, иногда встречаем следы свежих вырубок и слышим удары топоров где-то в лесу, иногда попадаются другие подводы навстречу. Мужики местные смотрят с большим интересом на нас, наших женщин и явно, что молчать не станут. Когда уже его подводу через пять-шесть часов окружит десяток-другой сильно злых и раздраженных дружинников с понятными вопросами.

— Будем надеяться, что вскоре все встречные приедут домой, свернут в сторону своей деревни и не смогут ничего рассказать погоне! — сообщаю своим спутникам.

Местные люди не должны кататься особо далеко, только по своим простым делам в лес прокатиться за дровами.

Миновали две деревеньки и одно большое село, в нем закупились свежим хлебом у местного трактирщика и еще крупы набрали разной. Мяса вяленого у него тоже немного нашлось и один бочонок с солониной из местного лося. Так что уже можно заныривать в какое-то совсем глухое место и терпеливо пережидать неутомимо скачущую за нами погоню.

Нас хорошо рассмотрели местные, поэтому погоня о подобных проезжающих товарищах тоже очень быстро узнает. Сам ломаю голову постоянно, понимая, что без наглядной демонстрации моих умений у нас вряд ли получится выжить.

Нужно как-то рассказать или хотя бы намекнуть своим спутникам про мои новые возможности. Но я серьезно боюсь, что останусь тогда совсем один. Девушки наши при монастыре выросли и хорошо знают, чем светлая сторона бытия от темной отличается в местной религии, да и Терек не совсем пробитый отморозок. А мне такого расставания очень не хочется, тем более боюсь потерять Фиалу, которая ко мне не на шутку привязалась.

«И, пожалуй, уже влюбилась в своего прекрасного принца. Который реально все решает и понимает, и сам из себя ничего такой, хотя на том же мече почти ничего не умеет».

Что на самом деле большой недостаток для ее любимого, но остальные весомые преимущества пока все перевешивают. Да еще мое мягкое ВНУШЕНИЕ реально работает над ее сознанием.

Поэтому пока ничего не рассказываю и соответственно не делаю, что-то внутри меня говорит:

— Не спеши, подобное признание само собой получится со временем.

На второй день проехали еще три небольшие деревни, а вечером купили свежего мяса у охотников, килограммов пять нежной вырезки. Имеющееся серебро в деревнях трачу легко, а тут отдал троим суровым мужикам целый золотой по случаю, чему они здорово обрадовались.

Почему-то, глядя на охотников, с большим интересом разглядывающих денежных покупателей, промелькнуло понятное понимание, что лучше всего нам бы данных мужиков самим перебить и прикопать недалеко. И не глубоко.

«Мое ПОЗНАНИЕ мне откровенное злодейство, что ли, нашептывает?» — не понимаю я.

Позволили себе немного отдохнуть вечером, пока купленное мясо полностью пожарили на костре.

Глава 3

Но так беспределить на ровном месте с обычными охотниками я, конечно, не стал. Да еще про активную работу одной из своих ХАРАКТЕРИСТИК никому из спутников ничего не рассказываю.

Что подсказывает она во избежание каких-то серьезных, но пока еще будущих проблем, взять, да жестоко порубить и пострелять ни в чем пока не виновных перед нашим отрядом лесных мужиков.

«Пока не виноватых, а вот скоро уже такими они конкретно окажутся, наверно», — подсказывает мое ПОЗНАНИЕ.

Но с его реальным воздействием я еще не очень хорошо знаком, поэтому пока только внимательно присматриваюсь к бородатым рожам охотников. Ничего настолько критического и уже невосполнимого не творю с ними. Нужно вообще предсказание правильно использовать, раз уж оно пришло в мою голову. Просто не хочу разрушать нашу теплую компанию, да еще объяснять тогда слишком много чего придется.

Например, почему раньше про подобные способности никому не рассказал. Почему не заставил своевольных наемников погонять лошадей с утра до вечера, чтобы выскользнуть из смыкающихся зубьев беспощадного капкана. Сейчас то нам с еще тремя опытными воинами гораздо проще было бы ехать.

«Ну, никак не проще на самом деле, не такие они все же люди, чтобы слушаться меня беспрекословно, как папу родного, — признаюсь себе я. — Да и того давно уже не воспринимали в качестве учителя жизни, раз он не может победить сынка в тренировочном бою. Такие здесь приоритеты у них, людей своей эпохи, кто ловок на мече, тот может больше других. А я на нем не то, что не ловок, а вообще просто никак».

Ведь теперь, когда мои опасливые предсказания и определенное нытье в сторону неисправимых гуляк-наемников весьма поучительно воплотились вживую. Всем выжившим обязательно будет казаться, что я делал совершенно недостаточно для того, чтобы спасти их жизни. Нужно было просто жестко приказать и требовать исполнения, а не то…

«Ну, и так едва с Шноллем не схватился пару раз, однозначно, что совсем не в мою пользу. Порубал бы меня двурукий мечник в полную капусту без всякого зазрения совести. Ведь я сам воздействовать на него вообще не смог никак серьезно, как не старался. Поэтому выбрал такое хрупкое сосуществование на какое-то, явно, небольшое время. Можно было и по башке попробовать дать ему ментально, но мне кажется, что на него подобный пинок вообще не подействовал бы. Раз уж стоит у него какой-то сильный блок в сознании на подобное внешнее воздействие», — вспоминаю я.

Да еще я сам впервые начал получать заметные пинки от ПОЗНАНИЯ. Не знаю еще точно, как они именно скажутся на нас самих. Все в первый раз сам увидел, и траурные каймы вокруг наемников, еще то, как они темнеют и наливаются чернотой. Можно цинично сказать, проверил свои способности на парнях, но в том случае, если только себе самому признаться придется. Моим спутнику и спутницам совсем о данных предположениях не стоит даже подозревать.

Испортились у нас отношения еще из-за однозначного выбора Фиалы, которая предпочла только со мной любовью заниматься. Вот данный поворот Шноллю сильно так не зашел, раньше ему от нее нормально перепадало. Да и вообще отказывать в ласке своим защитникам и спасителям сестрам строго не рекомендовалось, а при моем деятельном участии они осмелели вдруг.

«Ну, банду Горбатого Хоба мы вместе только с лучницами перебили, пока наемники смотрели пораженно, а дальше уже я сам девушек защищаю постоянно», — напоминаю себе я.

«Поэтому все случилось так, как случилось, а меня совесть совсем не мучает. Я им тоже не мама родная, в конце концов, чтобы обо всех заботиться беспрестанно. Кто над моей как бы откровенной трусостью открыто смеется. Предложил несколько раз быстрее уезжать без всех этих трактиров и гулянок, послали меня откровенно на хрен, ну и все тогда», — говорю себе и закрываю тему.

— Какие претензии? Никто никому ничего больше не должен в нашей суровой жизни.

Товарищам моим говорить о данной беспощадной проверке совсем не стоит, лучше подождать подходящего случая. Поэтому просто веду себя, как истинный лидер и указываю, куда нам ехать и как именно быстро такое правильное для нашего спасения дело делать.

Набили на долгом ужине полностью животы жареным мясом местной косули. Я еще вспомнил название «седло косули» от того самого Ремарка из «Черного обелиска» и подумал, что его мы как раз и съели сегодня. Вкусное жареное мясо, да еще в большом количестве — одна из немногих доступных радостей жизни для таких, как мы, постоянных беглецов.

Два дня с лишним прошло после нашей схватки, волнения и тревоги в душе понемногу успокаиваются, но мы по-прежнему довольно быстро удаляемся в сторону Вольных Баронств. Никто пока не оспаривает мое право командовать и приказывать.

На третье утро я разговорился с Тереком, что ждет там нас впереди.

— Что ты вообще хочешь узнать? — довольно лениво спросил он, оборачиваясь посмотреть назад. — Едем себе и едем, позади враги, впереди их нет, какая разница, что там дальше? Главное, что врагов там точно нет.

Такое у него одностороннее мышление мне хорошо видно, как у самого простого, незамысловатого наемника.

— Сколько нам еще ехать до самих Баронств и пойдет ли погоня за нами туда, если будет знать, где мы проехали?

— Пойдет, конечно, данный повод всех местных норров тоже обяжет им помогать, — отвечает наемник. — А ехать еще пять дней.

Немало еще бежать, на таком расстоянии нас точно догонят до границы королевства. Да и там ничего не закончится, оказывается.

— Потому обяжет помогать? Из-за того, что мы пристрелили сильно благородного графа?

— Именно поэтому. Местные норры с этой стороны гор его имя, наверняка, знают очень хорошо. Что он богатый и очень влиятельный благородный из Гальда, поэтому нам там легче не будет. Еще просто так дорогу могут перекрыть, не пропустить дальше, если наши рожи не понравятся. Да сами горные бароны нас без того, чтобы ограбить, не пропустят никак.

— То есть нам туда ехать не нужно? — удивляюсь я равнодушному настроению Терека.

Ведь впереди нас не ждет ничего хорошего, а он все равно едет молча и никак меня не просвещает насчет будущих проблем. Очень он все же неинициативный товарищ, прямо скажем, все нужные мне знания из него нужно клещами вытягивать.

Еще грустит по своим друзьям, потерял сейчас какой-то смысл жизни, как мне кажется. Все же три года они уже держались вместе, как встретились когда-то на службе в богатом монастыре.

— Трудно сейчас сказать, можем проскользнуть на ту сторону гор, может и не получиться у нас, — довольно обреченно произносит он.

— А язык какой в Вольных Баронствах в ходу? — еще важный вопрос для меня самого.

— С этой стороны говорят на нашем, с той стороны — на имперском. Там знают многие два языка.

— А ты его знаешь?

— Я не очень, немного только понимаю, но почти не говорю. То есть могу разговаривать, только не хочу. А чего ты переживаешь, ведь сам оттуда, из Империи! — недоумевает Терек.

«Ага, из Империи именно, если по моей прежней легенде, только на самом деле никогда там не был. А вот с языком у меня вопрос, знаю ли я его сам вообще? Кто оказались те освобожденные рабы около кургана и на каком языке они разговаривали, такого я стопроцентно не знаю», — раздумываю я.

Может переселенцы откуда-то? Хотя точно из Империи были, значит, я должен уметь на нем разговаривать.

Пока не услышу своими ушами, не могу сказать точно. Вдруг не знаю, тогда моя легенда про охранника имперского купца, совсем не вовремя оказавшихся в зоне нападения зверолюдов на крепости Империи, рухнет однозначно.

Не скажу, что сейчас окажется для меня какая-то особо сильная проблема, если я признаюсь спутникам, что сам не из Империи, а просто местный житель королевства Гальд. Или еще какого другого королевства.

«Ну, придумал себе легенду тогда, чтобы Хоба ввести в непонятки. Что я такой же, как они сами, откровенный бандит. Понятно, что местным уркой мне не показать себя никак, не знаю местного жаргона бандитского ведь», — вот что я могу сказать своим.

Но уверен, всем будет все равно, кроме неровно дышащей ко мне Фиалы, но девушка лишнего спрашивать сейчас не станет. В инструкции к загрузке СИСТЕМЫ что-то такое было написано про то, что я стану сразу хорошо понимать языки окружающих меня народов. Вот гальдский сразу начал понимать, наверно, и имперский в список загруженных в мою голову входит. Обязательно должен входить на самом деле, все же однозначно самая крупная страна здесь.

Кстати, сами бандиты и наемники с крестьянами ни разу не поинтересовались, почему простой охранник из Империи понимает гальдский язык и сам на нем отлично разговаривает. Просто молча признали данный факт и все, не обратив никакого особого внимания и ничего не спросив. Многие, значит, кто по работе или торговле с Империей связан, понимают два языка, никакое не супер умение для местных.

Можно и мое знание имперского сейчас проверить, я должен его знать по идее.

— Скажи по-имперски «Дайте мне еды и выпить», — обращаюсь я к Тереку.

Он произносит несколько слов, я их не понимаю мгновенно, но через две секунды довольно улыбаюсь, данный язык мне тоже хорошо знаком.

— Не правильно говоришь, нужно вот так, — и я поправляю произношение наемника.

— Да наплевать, и так все понимают, — бурчит он недовольно.

«Отлично, я настоящий полиглот сделался со своей СИСТЕМОЙ в башке, так что появляются новые перспективы в жизни. Можно тогда и в Империю податься, в самом крайнем случае, если уже совсем прижмет в Гальде или Вольных Баронствах», — размышляю я и тут же проверяю наемника.

— Как насчет Империи? Есть для нас такой вариант? — на всякий случай интересуюсь я. — С твоей точки зрения?

Терек с удивлением смотрит на меня, я на самом деле должен гораздо лучше его понимать в данной теме.

— Это я спрашиваю на тот случай, если мне под своим именем там не появиться. С купцом все не так радужно вышло, пришлось его бросить подыхать, чтобы самому спастись. Могли такое другие люди понять, — еще раз объясняю, почему не могу назваться своим именем на границе Империи. — И донести потом имперским блюстителям.

Что могут меня разыскивать в самой Империи, как дезертира или еще кого-то.

Авторитета мне подобное знание никак не добавит в глазах Терека, но зато полностью объясняет мои вопросы. Что я могу приехать туда только под чужим именем и без имеющегося гражданства большой страны.

— Да ничего хорошего тогда не ждет! Если не успеем прямо на границе попасть к кому из местных норров в дружину. То придется идти на военную службу рядовым воином в имперскую армию, — объясняет он. — Когда нас стража остановит без какого-то нанимателя из благородных, такие там законы. Там без армии никак гражданство не получить, всех гонят туда обязательно, кроме пришедших крестьян. Но и тех шлют на границу со зверолюдами землю пахать, так что не известно еще, что хуже — тянуть солдатскую лямку два срока или ждать, когда тебя зверолюды в рабство определят. И сожрут потом, когда праздника захотят, у них ведь все праздники через еду своих рабов отмечаются.

— Только ведь ты не воин совсем, тебя точно никто и никуда не возьмет, кроме, как в местную армию. А это такой поганый вариант, что проще здесь бой принять и со славой погибнуть, — подводит он основательным образом черту.

— А в баронскую дружину в горах можно попасть? — намекаю я на Вольные Баронства.

— Не любят они брать наших, пробовал я уже. Правда, с тех пор стал лучше воином, чем раньше. Могут меня взять, если народа в дружине не хватает. Или какая-то заварушка намечается. Но тебе и туда путь заказан, — откровенно говорит Терек.

— А подруг наших тогда куда? — киваю я назад.

— Ну, наших-то красоток везде возьмут, только уже без нас самих однозначно. Будут норрам детишек рожать, пока товарный вид не потеряют, — довольно точно обозначает вероятное будущее Кситы и Фиалы наемник.

Да, печально все выглядит в изложении Терека, особенно наша будущая жизнь. Типа, от нас ничего не зависит, как скажут начальники, так и будем смирно в ямке под плинтусом сидеть. Плетью обух не перешибешь и все такое прочее.

Не для того у меня мудрая СИСТЕМА в голове стоит, чтобы смириться со своим полностью бесправным положением!

— Ну, а какие у тебя самого планы на жизнь? Когда мы окажется в безопасности?

И тут я узнаю, что планы у настоящего наемника всегда одинаковые — кому-то подрядиться на службу.

— Только так? — переспрашиваю и получаю ответ, что других вариантов нет.

— Если совсем дело не сложится, тогда снова в разбойники придется подаваться. Но в лесу сидеть больше не хочу, осточертело, — ругается Терек. — Зато девок можно тогда при себе оставить, раз у нас пока деньги есть, чтобы снять жилье и на еду тоже на пару лет хватит. Но проблемы из-за наших красавиц везде будут непременно, трудно простым наемным воинам будет их за собой удержать. Благородные, купцы или просто влюбившиеся в них будут все время палки в колеса вставлять. По ушам про любовь или большие деньги ездить, пока мы на службе пропадать станем. То есть я один там окажусь, а ты какую-то другую работу найдешь, — выводит он понятный итог. — Совсем без всякого авторитета.

Сейчас он, значит, про Гальд говорит, если нам удастся обмануть погоню. В Баронствах или Империи и такая скромная жизнь мне не светит поначалу.

— Как тогда соседнее королевство называется? И какой там язык? — последний вопрос от меня, совсем лицо у наемника недовольное от моих расспросов сделалось.

— Ксанф называется. А язык такой же, чуть отличается и все. Когда-то давно было одно королевство, но разделилось на две части из-за войны какой-то.

— А дальше еще? — не отстаю я от него.

— Там королевство совсем лесное такое, Минум называется. Но там язык совсем свой, очень непонятный, — бурчит снова недовольно Терек на мои расспросы.

«Загружен он у меня, интересно, язык того лесного королевства? Проверить пока невозможно».

На всякий случай наемник отворачивается и отъезжает от меня подальше, чтобы я не задавал ему больше вопросов.

«Черт, ну до чего народ местный простоватый и башкой вообще работать не любит! Даже просто обсудить наш дальнейший путь не хочет, только плюет часто на дорогу и молчит угрюмо», — молча ругаюсь я на наемника.

Тогда я отошел от наемника, и подключился к опросу Кситы и Фиалы, но их географии в монастыре, конечно, не учили. Вообще ничего хорошего там, кроме нудных молитв и множества грязной работы в своей монастырской жизни, не видели бедные наши подруги.

— Ну, хоть дали вырасти в невинности, без всей поганой грязи, как в других монастырях случается. Монахам обязательно дай, стражникам дай, наемникам — тоже дай! Очень строгая у нас была настоятельница, истово верующая, поэтому с Апольчивером и сцепилась напрасно так совсем, — грустно вздыхает Ксита.

«Так, придется лично мне самому нашу судьбу решать, а советов у спутника и спутниц совсем не спрашивать! — понимаю я про себя. — Не понимают они ничего про хорошую жизнь по нынешним временам и моим возможностям. То сам наемником за жалкие копейки на острые копья лезть собирается, то при монастыре бесправным сервом вкалывать зовут».

Начинает у меня складываться уже свое мнение, что нам нужно делать и куда стремиться.

Но вскоре замечаю приблизительно подходящее нам для засады место и командую Ксите править в первую подходящую щель в кустах.

— Что такое, Андер? — спрашивает Фиала.

— Погоня близко уже. Чувствую, что лучше нам места не найти! — отвечаю я. — Дальше ехать можем не успеть, а в поле сражаться вообще без шансов.

Ну, приближающуюся погоню ощущаю уже с самого утра. Похоже, ночь догоняющие нас всадники не поспали как следует, а здорово один рывком в темноте сократили расстояние.

«Что-то здорово возбудило их командира, значит, кто-то из встречных-поперечных рассказал ему, чтоб мы уже совсем недалеко впереди от них едем», — понимаю я.

Поэтому уже четыре часа, пока мы тоже торопимся вперед с отдохнувшими лошадьми и почти не уступаем конной погоне в скорости, я ищу подходящее место для засады. Теперь определенно сделал выбор в пользу огромного каменистого холма посреди больших полей. Дорога пересекает его почти по центру, хорошо отвесные склоны дают нам преимущество примерно трехметровой высоты. За нашей спиной и впереди засеянные поля, так что врагов мы увидим заранее без проблем с любой стороны.

«Увидим и приготовимся засыпать их стрелами и болтами. Или просто попробуем отсидеться. если их окажется слишком много», — решаю я.

Поэтому Ксита с Тереком прячут нашу повозку с его лошадью в кустах за холмом, я быстро взбегаю на самый его верх. Где примечаю вместе с Фиалой подходящие для стрельбы позиции в кустах и за небольшими деревьями над самой дорогой среди щедро раскиданных здесь больших камней.

Потом к нам поднимаются остальные, мы готовим надежный план по выбиванию противников исключительно на расстоянии. Пользуясь своим преимуществом во внезапности, ведь никто их них не ждет, что будущая добыча сможет так больно огрызнуться. И еще в том количестве болтов и стрел, готовых вылететь сразу двумя залпами аж в восемь штук. Да еще подруги наши меткие выпустят в два раза больше нас стрел за это время.

Надеюсь, двенадцати метких попаданий хватит, чтобы сильно ошеломить противника и перебить сразу минимум половину от его численности. А там и до всех остальных дело неминуемо дойдет.

А еще ПОЗНАНИЕ вдруг наглядно сказало мне, что не нужно спешить убегать от убитых мной воинов.

«Лучше постоять над ними какое-то время, тогда я сам почувствую прямо повышающиеся у меня умения. И еще удовольствие большое получу от утекающей подо мной жизни».

Вот так я просто ехал, пришла неожиданная мысль в голову и сразу захотелось ее проверить настоящим образом.

Дальше я хватаю топор и бегу закрывать проезд через холм для лошадей. Понятно, что кавалерия легко обскачет холм вокруг по засеянным полям. Но вот когда она уже, сильно торопясь, втянется в узкую горловину, лучше будет, чтобы они не смогли дать шенкелей и с ходу проскакать дальше, чтобы смогли отрезать нам путь к отступлению. Лишние секунды для поворачивания лошадей назад и подставления своих спин под стрелы наших лучниц дадут нам с Тереком возможность с помощью копий перекрыть путь к спасению уцелевшим под обстрелом всадникам.

«Лучше, конечно, совсем никого не отпустить с вестью о коварной засаде, которую устроила наглая преследуемая дичь. Но тут уже как получится, без всяких для меня гарантий. Такие схватки хорошо как-то планировать до первого выстрела, но дальше предсказать уже ничего невозможно», — говорю я себе.

Дерево я пока не рублю полностью, имеется серьезный поток встречных и попутных телег почему-то именно на самой дороге. Ни к чему перекрывать им проезд до появления уже прямо здесь загонщиков, а то крестьяне сами предупредят тех очень не в тему. Что какие-то борзые черти вчетвером захватили холм посреди поля и уронили дерево, которое никому не дают убрать с дороги.

Тут еще и толпа мужиков из соседнего села может набежать или сам хозяин владения случайно быстро рядом окажется со своей дружиной. Ни к чему накликивать на себя явно лишние проблемы с местными, поэтому я только подрубаю не очень толстое деревце на высоте своих плеч, чтобы под ним лошадь с всадником не прошла и оставляю его так стоять.

— Терек, дашь мне сигнал, когда его валить! Пусть всадники подальше заедут, я со своей стороны их постреляю, — поднимаюсь я к нему, забираю оба арбалета и копье, затем спускаюсь вниз.

Наступает время томительного ожидания, лучницы воткнули возле своих позиций по дюжине стрел в землю, на самом верху осталась одна Фиала наблюдать за опушкой соседнего леса. Терек и Ксита контролируют наших лошадей и постоянно зажимают им морды, когда проезжает мимо чья-то повозка.

Я тоже пытаюсь выглядывать туда и еще назад смотрю, но Фиала стоит все равно повыше и вот, через примерно тридцать минут ожидания, я слышу от нее:

— Есть! Они выехали из леса!