Элегия солнцеликой

Глава 1. Паучий бал

В королевстве, что высечено из камня,

даже сердца холодны и тверды

Под тяжёлыми пещерными сводами день ощущался как ночь. О существовании солнца Юнис знала лишь по рассказам. Она пыталась представить его, но не хватало никакой фантазии, чтобы вообразить нечто настолько могущественное, что способно осветить целый континент. Целый мир. Просто разом. У Юнис был только старый подвесной фонарь. Да и то настолько маленький, что света его хватало не более, чем на один шаг вперёд. Передвигаясь по королевству с фонарём на вытянутой руке, она чувствовала себя рыбой-удильщиком в самом сердце опасного глубоководья.

Вот только своим светом Юнис привлекала не жертв, а хищников.

Огонь фонаря подсвечивал янтарные волосы девушки так, что лёгкие вьющиеся локоны тоже походили на извивающиеся языки пламени. Они непослушными прядями падали на глаза, но Юнис это нравилось. Можно было представить, что эта сияющая золотыми бликами пелена похожа на солнечный свет наверху. Наверное, там всё окрашено в золотой – и нет ни одного тёмного места. Юнис мечтала это увидеть. Пока же ей оставалось довольствоваться лишь яркостью собственных волос, проводя каждый день своей жизни в беспросветном мраке.

Впрочем, сегодня особый день – сегодня зажгутся свечи.

Юнис солгала бы, если бы сказала, что не ждала этого. Да, её не жаловали в замке. Да, она и вполовину не также красива, как другие девушки королевства. Да, она чужая, хоть и жила здесь с самого рождения. Но Паучий бал пропустить не могла. Первый бал в её жизни – каким бы он ни был, она запомнит его навсегда.

Уже которую ночь перед сном Юнис босиком в одной лишь ночной рубашке вальсировала по комнате с невидимым партнёром, фантазируя, как волшебно это будет наяву.

Звучит музыка – и их пара под пристальные взгляды толпы выходит на середину зала. Все восторженно замирают, а они танцуют, танцуют, танцуют… Пока Юнис не врезается в собственную кровать и, с заливистым смехом не падает на неё навзничь, раскинув руки в стороны и мечтательно закрывая глаза.

Как и любой юной леди, Юнис в этот час особенно остро не хватало матери рядом. Чтобы разделить волнительный момент, получить советы и напутствия, а может, и тёплое материнское «ты будешь самой красивой на балу». Девушка же с горечью понимала, что ей подобных слов услышать не от кого. У неё была лишь строгая гувернантка Констанция, обучившая нужным па, и служанка Лили, которая перед самым балом поможет одеться и сделать причёску. Поэтому немудрено, что в ответ на комплимент «Вы неотразимы» от незнакомого молодого мужчины в Теневом саду, Юнис расцвела куда больше, чем сам этот сад.

Теневой сад представлял собой скорее каменные заросли, нежели живые. Это была композиция из скульптур, колонн и арок. Внушающие страх крылатые горгульи и могучие рогатые минотавры соседствовали с миниатюрными летучими мышами и пауками, лепниной украшающими колонны. Некоторые из полукруглых арок собирались ансамблями, обступая одну из скульптур кольцом, и, накрытые сверху конусами крыш, образовывали беседки.

Именно по поверхности всех имеющихся каменных изваяний и стелились единственно возможные под землёй растения: мхи, лишайники и грибы – делая из мрачной застройки сад.

Широкая лестница, мостом зависшая над пропастью, вела прямиком к замку. Внизу, в далёких недрах ущелья, на краю которого и раскинулся сад, неспешной рекой текла раскалённая лава. Её отблески огненными всполохами играли на гладкой поверхности чёрных стен замка, что брал своё начало под самыми сводами пещеры и, подобно кристаллу, разрастался шести- и восьмигранными башнями вниз – вглубь пропасти.

В тот день Юнис сидела на монолитной гранитной скамье и, как обычно подсвечивая своим фонарём, гладила мягкий мох, покрывающий изогнутый подлокотник. Там, где она прикасалась, бурый мох начинал несмело зеленеть.

– Тебе не хватает света, бедный. Как же ты здесь выживаешь?..

Этот вопрос хотелось задать и себе. Вот только ответить на него Юнис было нечего. Так же, как и у этого мха, у неё попросту не оставалось выбора.

– Вас видно издалека, – в арку вошёл мужчина – Юнис слышала это по голосу, но видела лишь неясные очертания.

– А вот мне вас – нет.

Обсидиановое Королевство, что располагалось глубоко под землёй в недрах дремлющего вулкана Изувер, принадлежало тёмным эльфам – дроу. Представители этой расы отличались не только грубым нравом, высокомерием и жестокостью, но и превосходным ночным зрением. Чего была лишена Юнис, будучи по воле судьбы единственным представителем эльфов Высшего Света в этих солнцем забытых землях.

Мужчина сделал несколько шагов – и слабый свет фонаря выхватил из сумрака молодое лицо. Оно было привлекательным и изящным, впрочем, как и у большинства представителей расы, но самое главное – дружелюбным. Дымчато-сиреневые глаза смотрели заинтересованно, а тонкие губы рисовали лёгкую улыбку. Юнис больше привыкла к злому прищуру и ухмылкам.

Незнакомец выглядел слишком просто для того, кто гуляет по Теневому саду близ королевского замка. Тёмные эльфы предпочитали вычурность. Длинные волосы, которые являлись символом благородного происхождения, непременно распускались, а одежды лишь чёрного цвета, что выполнялись по большей части из кожи или бархата, представляли собой обилие деталей, с множеством ремней и цепей. Этот же молодой мужчина был совсем иным. Тонкая рубашка свободно ниспадала на брюки, а длинные белоснежные волосы, напротив, собирались в небрежный пучок на затылке. Хотя даже так, они всё равно сильно контрастировали с чёрной, как сама тьма, кожей.

– Вы достаточно меня рассмотрели?

Юнис смущённо опустила взгляд.

– Я вас тоже, – честно признался дроу. – Правда, у меня на это было гораздо больше времени. Как я и сказал, вас видно издалека. Вы настолько особенная, что не заметить вас невозможно.

– Да, я другая.

Признавать это было больно и неприятно. И всё же лучше озвучить самой, показав, что она и без чужих подсказок это знает, нежели позволять каждому сообщать ей в лицо о её недостатках так, словно в королевстве нет зеркал.

– Вас это огорчает? – его проницательный взгляд ловил отражение каждой эмоции на лице девушки. – Хотели бы быть как все?

– Да, всё бы за это отдала.

– А по мне, вы неотразимы, – его тон был таким мягким, а улыбка такой искренней, что сердце Юнис замерло от доселе незнакомого чувства. – Именно такая, какая вы есть, – мужчина присел рядом, так что его лицо оказалось буквально в десятке сантиметров напротив. – Ваши глаза выглядят как сама природа, которой мы лишены здесь. Такой зелени мне ещё никогда не доводилось видеть. А ваша кожа такая светлая и тонкая, будто полупрозрачная. И как же необычно это выглядит вкупе со светлыми бровями и ресницами, они почти сливаются с кожей…

– За это меня и прозвали поганкой, – с неловкой улыбкой произнесла Юнис. Словно она и сама считала это прозвище забавным. Словно оно вовсе не было обидным.

– Нет же. Вы выглядите так легко и невесомо, будто сотканы из самого света. Вы буквально сияете во тьме. Если бы я не обладал ночным зрением, я бы всё равно увидел вас из любой части королевства – как замок, подсвеченный лавой. Вы же подсвечены очарованием и уникальностью. Ваши волосы… – дроу робко протянул руку и, кончиками пальцев тронув волнистый локон, провёл по нему вниз ото лба, вдоль виска, и остановился на щеке. – Ни у кого здесь и близко нет такого потрясающего оттенка. Словно само солнце спустилось в наши пропащие земли.

Для Юнис было настолько ново слышать подобные слова в свой адрес, что она просто не знала, как реагировать. Даже – что чувствовать. А потому мозг зацепился за последнюю фразу.

– А вы видели его? Солнце?

– Нет, – он медленно отвёл руку от лица девушки. – Я не бывал на поверхности.

Юнис разочарованно выдохнула.

– Но что если… – мужчина замолк, то ли раздумывая, то ли набираясь смелости, но после небольшой паузы продолжил на одном дыхании: – Что если я предложу вам однажды сбежать туда? Вместе?

– Вы это всерьёз? – юная эльфийка пыталась найти в глазах напротив привычную насмешку над ней, но той не было – лишь уверенность и решительность.

– Конечно. Только представьте, какое это будет захватывающее приключение! Вы и я, два чудака, рука об руку…

– Два чудака? – она улыбнулась.

– Прошу прощения, если задел вас.

– Нет, ни в коем случае, скорее заинтересовали.

– Меня тоже понимают далеко не все. Я ведь сбегаю, чтобы погулять здесь в компании каменных драконов и грифонов, вместо того, чтобы практиковаться в магии или боевых искусствах в стенах замка. Мне хочется свободы.

– Мне тоже.

– Но всё-таки есть кое-что и приятное в замке. Вскоре ведь будет Паучий бал. Простите мне мою самонадеянность, но может, вы согласитесь пойти на бал со мной? Я был бы счастлив провести этот вечер не только в компании приятного собеседника, но и самой красивой девушки королевства.

Так вместо призрачного партнёра Юнис обрела настоящего. И сейчас с фонарём в руке и с трепетом в груди она шла на то самое место в том самом саду, чтобы встретиться с ним и отправиться на бал вместе.

– Юнис!

– Аэмор!

– Как же вы обворожительны! Это платье… Оно словно из другого мира. Вы затмите всех на балу!

А над платьем модистка действительно постаралась на славу, выполнив все пожелания Юнис. Плотную чёрную ткань покрывали вышитые серебряными нитями диковинные цветы, что наползали плющом от подола, устремляясь вверх. А закрытый лиф заканчивался смыкающимся вокруг шеи венком из листьев, от которого брали своё начало лёгкие полупрозрачные рукава, что ниспадали как лёгкий туман, оголяя плечи и свободно обрамляя руки. В этом платье Юнис действительно чувствовала себя собой – эльфом Высшего Света. Неважно, что оно чёрное, – важно, что оно в цветах. В тех самых цветах, которые Юнис обязательно когда-нибудь увидит. И всё благодаря ему – Аэмору.

– Мы затмим всех, – сделав акцент на первом слове, с улыбкой поправила Аэмора Юнис.

Он сегодня выглядел под стать принцам. На чёрной рубашке от воротника-стойки, наглухо застёгнутого почти до самого подбородка, к левому плечу дугой ложились несколько рядов серебряных цепочек разной толщины, свободные концы которых свисали вдоль руки. Кожаные брюки, заправленные в высокие сапоги, завершались широким поясом, который смыкался вокруг талии тремя ремешками с серебряными пряжками. А длинные волосы свободной рекой струились вдоль спины.

На самом деле, Юнис предпочла бы видеть Аэмора снова в простой рубашке – сейчас он больше походил на остальных. Но всё это меркло на фоне его глаз, глядя в которые девушка впервые в жизни чувствовала, что она не одинока. Что быть особенной – не плохо. Что это не проклятие, а дар. Ведь благодаря своим особенностям они нашли друг друга.

– Вы можете оставить свой фонарь здесь. Я доведу вас. А в замке будут гореть свечи.

Юнис лишь молча кивнула, после чего опустила фонарь на скамейку и погасила его. Тьму нарушила рука, что скользнула от локтя по невесомой ткани вниз и найдя ладонь, крепко её сжала. Покой заполнил душу юной эльфийки, вытеснив страх. Она уже ничего не боялась. Она верила, что этот человек проведёт её через все невзгоды – что ему какая-то лестница над пропастью?

Шаг за шагом, ступенька за ступенькой – через тьму к доверию. Юнис испытывала не опасение – облегчение. Наконец можно не волноваться и не переживать каждую секунду своего существования. Есть тот, на кого можно положиться. Есть тот, кого заботит её невредимость не меньше, чем её саму.

Они шли не спеша. Аэмор не торопил, лишь любезно придерживал за талию, если девушка оступалась. В такие моменты ей хотелось, чтобы его рука задержалась на талии подольше, чтобы прижала к себе крепче… Юнис нравилось чувствовать его защиту. И просто чувствовать его.

Органный зал встретил их синим пламенем, которым горели чёрные свечи в кованых серебряных канделябрах на стенах. Оно служило лишь для придания необходимой атмосферы – мрачной – но никак не для освещения. Но так ли это важно? Главное, что Юнис могла видеть дальше вытянутой руки. Она смотрела по сторонам как завороженная. Такое большое пространство! Целый зал! И всё это она может охватить взглядом – сразу. Она видела всех гостей: дам в роскошных платьях и мужчин в элегантных костюмах. Свет свечей делал их кожу иссиня-чёрной, а волосы самых светлых оттенков: от белого до серебристо-пепельного – окрашивал в бледно-голубой. Сам же зал, вырезанный из цельного куска обсидиана, поглощал излишний свет: тот терялся в его глубинах, вместо того, чтобы отражаться от стен. В самом центре с потолка свисала тяжёлая люстра, выполненная в виде паука. Его лапы заканчивались подсвечниками, а от них тянулись тонкие серебряные цепи во все стороны, создавая на потолке импровизированную паутину.

Юнис невольно сглотнула. Сколько бы она здесь ни жила, но всеобщую любовь к паукам разделить так и не смогла. Более того – она их до ужаса боялась.

– Не смотрите вверх – смотрите на меня, – Аэмор будто без слов всё понял, и Юнис с благодарностью сжала его ладонь крепче. – Бал начнётся, как только явится королева. Первый вальс ведь за мной?

– Все – ваши.

Оркестр резко смолк, отчего грохот распахнувшихся дверей прозвучал ещё более громогласно. Толпа, склонив головы, тут же схлынула в стороны, освобождая путь королеве Обсидиан. Все молчали, не смея нарушать хрупкую тишину, и лишь стук каблуков звонко отскакивал от каменного пола, и эхом – от стен.

В отличие от других гостей, Юнис имела счастье лицезреть королеву довольно часто. Впрочем, было ли это счастьем – другой вопрос. Девушке казалось, что почётное место фрейлины ей и вовсе досталось лишь в насмешку. Ради забавы и развлечения всех дам. Да и самой королевы. Никто не упускал возможности лишний раз поиздеваться, оскорбить, унизить. Юнис ощущала себя не живым человеком, а нелюбимой игрушкой в кукольном домике. Именно с лёгкой руки королевы она и получила своё прозвище «Поганка», которое все охотно подхватили.

Королева Обсидиан была молода и изящна, она всегда приковывала к себе взгляды, но сегодня – особенно. Привычный бархат не выглядел тяжёлым из-за глубокого разреза, что оголял чуть ли не во всю длину стройную ногу, беспорядочно опутанную тонкой серебристой тесьмой как паутиной и завершающуюся остроносой туфлей на тонком высоком каблуке. Была паутина и на шее – плотно облегала чёрную кожу, раскинув свои лучи, соединённые тончайшим кружевом, на ключицы и декольте. Талию украшали многочисленные цепочки с подвесками-пауками. Гладкие белоснежные волосы, длина которых достигала середины бёдер, были заправлены за уши. Их вытянутые концы покрывали узорчатые украшения, придавая ушам ещё более заострённый вид, а голову обрамляла серебряная тиара. Острые изогнутые зубцы сходились на середине лба камнем обсидиана – символа королевства.

Не удостоив толпу и взглядом, Обсидиан проследовала через весь зал к возвышению, на котором располагался орган. Серебристые трубки были облачены в чёрный с тонкими витиеватыми узорами каркас, который венчали острые, будто копья, шпили. Симметрично от краёв к центру они вырастали всё выше. Шириной во всю стену, орган стремился достичь и сводов. Стремился заполнить собой всё пространство.

Королева опустилась на кожаную банкетку, и уже через мгновение её чёрные изящные пальцы легли на белоснежные клавиши. Напряжённая ария наполнила онемевшее пространство торжеством и величием. Орган не звучал – он ощущался. Кожей. Нутром. Сердцем.

Тревога мешалась с восторгом. Смятение – с надеждой. Печаль – с упоением.

Орган словно вобрал в себя не только все прочие инструменты и все звуки мира, но и все возможные чувства. Он один заменял целый оркестр. Заменял душу.

Юнис не могла сказать, нравится ей орган или наоборот пугает её. Но точно знала одно – королева была отменным музыкантом.

Несмотря на то, что Обсидиан сидела к гостям спиной, те жадно ловили взглядами каждое движение её рук и малейший поворот головы. Юнис тоже смогла оторвать глаза от трёх рядов клавиш только тогда, когда мелодия затихла, а руки королевы легли ей на колени.

Не успела воцариться тишина, как её тут же заполнило тоскливое звучание струнных. Толпа, с которой, спустившись с пьедестала, смешалась и сама королева, стала стремительно делиться на пары. Юнис лишь взглянула на своего спутника, а тот уже увлёк её в танец – её первый вальс. Голова вмиг опустела – вместо мыслей Юнис была наполнена гармонией. В этом зале среди танцующих людей она ощущала себя частью чего-то огромного и всепоглощающего. Одного организма, дышащего музыкой: танец за танцем, вдох-выдох…

Аэмор тепло улыбался. То и дело он наклонялся к эльфийке ближе, чтобы в очередной раз напомнить ей, какая она красивая и как хорошо танцует. На его предположение, что она, должно быть, много практиковалась, Юнис лишь смущённо зарделась, вспомнив свои вальсы в ночной рубашке.

Вечер был поистине волшебным, но всё же он неумолимо двигался к завершению.

Стоило королеве вновь подняться на возвышение к органу, как музыка умолкла прямо посреди танца. Пары растерянно разделились и разбрелись по сторонам.

– Паучий бал доставил мне немалое удовольствие, – начала королева. – Однако, есть ещё одно удовольствие, которого я не могу себя лишить. Как и вас, – взгляд её бледно-серых глаз был пронзительным и холодным. – Все очень постарались, собираясь на бал. Будет несправедливо не оценить ваших усилий и не выбрать короля и королеву. Конечно же, только бала, – уточнила, поведя тонкой белоснежной бровью. – Были те, кто цеплял мой взор больше других. И мне хотелось бы предать их всеобщему вниманию.

Толпа одобрительно загудела.

– Король Паучьего бала – Аэмор, – Обсидиан сделала эффектную паузу, после которой добавила: – Мой кузен.

Юнис растерянно взглянула на мужчину, недоумевая почему он не сказал о родстве с королевой. Впрочем, они ведь не так много общались, чтобы успеть рассказать всю биографию. В любом случае, она была рада за него – его выбрали и неспроста. Она тоже считала его самым красивым из всех в этом зале. Однако её одолевало немного ревностное любопытство – кого же выберут ему в пару…

– Королева Паучьего бала… – Обсидиан замолчала, давая толпе немного потомиться в ожидании. – Юнис! Наша единственная и неповторимая светлая эльфийка!

Юнис застыла. Внутри неё было настолько много эмоций, что они словно бы весили целую тонну – и двигаться было просто невозможно. Неужели они признали её? Неужели это тот самый момент? Неужели из всех прекрасных эльфиек в этом зале самой красивой сочли её? Это сон? Если да, то это самый прекрасный сон в её жизни, и она не желает просыпаться.

– Пойдёмте, Юнис, – Аэмор взял её за руку. – Ну же, нас ждут.

Каждый шаг давался с трудом пока они поднимались по ступенькам на возвышение. Все взгляды были прикованы только к ним, как в тех самых её грёзах. Сердце так гулко билось о рёбра, что казалось, его слышат все.

– Её платье просто невероятно! – восхищалась королева. – Только взгляните на эти цветы!

– Сюда, в центр, – Аэмор чуть пихнул девушку в бок, и та послушно переместилась на шаг.

Потерянная и растерянная от свалившегося на её голову счастья, Юнис была очень благодарна Аэмору, что тот рядом и помогает ей.

– Поздравляю, Поганка, – прошептал вдруг мужчина и сделал шаг назад.

В тот же миг сверху обрушилось потоком что-то холодное, липкое и вязкое. Юнис зажмурилась. Раздался смех. Смех целой толпы звучал страшнее раскатов грома. Едва дыша от испуга, Юнис открыла глаза и увидела, что её платье, руки и волосы покрывает чёрная краска, излишки которой крупными каплями срываются вниз. И нет ни одного цветка…

– Что? Тебе не нравится? – точёные губы королевы изогнулись в ухмылке. – Разве ты не хотела быть как все? Мечта сбылась – теперь ты похожа на нас, а не на бледную поганку. Самое время сказать «спасибо».

Толпа шумела. Толпа ликовала. И снова эти раскаты смеха…

Юнис взглянула на Аэмора, словно всё ещё надеясь на его защиту. Нет, даже умоляя его взглядом о ней. Но он смеялся точно также как все.

– А теперь погасим свечи и посмотрим, как наша новоиспечённая тёмная эльфийка найдёт отсюда выход, – Обсидиан взмахнула рукой – и зал погрузился во тьму. – Поиграем.

Глава 2. Тёмные души

По позвонкам зелёный плющ –

Я обрываю.

Ты ищешь новый путь,

А я теряю

Средь множества заросших сором пущ.

Я стану серым в окруженьи чёрных туч.

«Задыхаясь молчанием»

Юнис чувствовала себя испачканной. И речь не о краске на коже – грязь въелась куда глубже. В саму душу. Словно облако пыли взметнулось от топота десятков ног и, не желая осесть, заполонило всё нутро, беспрестанно кружа где-то в груди и делая её собственный свет туманным и тусклым. Эти люди очернили все её надежды, стремления. Её саму. Хотелось отмыться, но мыло тут бессильно. Хотелось вернуть себе былой свет, но Юнис тут бессильна.

Закрыв дверь в свои покои, девушка изнурённо сползла по ней на пол. Тихие слёзы скатывались по щекам и, мешаясь с краской, срывались с подбородка мутными серыми каплями. В ушах всё ещё стоял звук шагов всех тех, кто преследовал её словно зверя на загоне. И этот смех, что эхом отражался от каменных стен, становясь ещё более оглушительным…

Сколько раз Юнис, пока металась по тёмным коридорам, вспоминала о своём оставленном в саду фонаре. Никогда прежде она с ним не расставалась. Никогда. Идти наощупь оказалось не столько сложно, сколько страшно. Преследователи тебя видят, а ты – ничего. Лёгкая добыча. Как она из нелюбимой игрушки вдруг стала добычей?..

Самый прекрасный сон обратился самым страшным кошмаром.

– Госпожа, – в двери постучалась Лили. – Я принесла ваш фонарь.

Юнис облегчённо выдохнула и поспешила скрыть слёзы, растирая тыльной стороной ладони краску по лицу, после чего поднялась, открывая дверь.

– Ой, что же это… – даже Лили, являющаяся частью этого гниющего общества, выглядела удивлённой. – Я подготовлю ванну, – она протянула фонарь, и стоило его взять Юнис, как синее пламя в нём вмиг обернулось рыжим.

Одной ванны оказалось недостаточно. Только в третьей по счёту вода уже была просто мутной, а не чёрной.

В груди же всё также кружила пыль…

На следующий день выходить к столу не хотелось вовсе. А потому Юнис пропустила завтрак, а за ним и обед. Но к ужину голод одолевал уже слишком сильно, чтобы продолжать отсиживаться в покоях. Бесспорно, можно было бы попросить Лили раздобыть ей немного еды, сославшись на болезнь и что угодно ещё. Но начав так делать, остановится ли она? И сколько будет избегать других? Всю жизнь? Хотелось бы. Но рано или поздно выйти всё равно придётся. В конце концов, она фрейлина, и у неё есть обязательства – быть подле королевы. Если она потеряет это место, то потеряет всё.

Крепко сжав зубы, Юнис вошла в столовую. Под всеобщие перешёптывания, она села и демонстративно поставила прямо перед собой на чёрную скатерть фонарь. Обычно она оставляла его рядом на полу, ведь трапезы как правило проходили при одинокой свече посреди стола. Но теперь свечи не вызывали доверия, и нужно было – просто необходимо было – показать другим, что она больше не станет заложницей тьмы.

Раздались смешки.

– Хоть бы пламя синим сделала, не позорилась бы, – лицо Присциллы, сидевшей напротив, выглядело как голый череп, обтянутый кожей, а потому от ухмылки на её впалых щеках образовывались складки, что совсем её не красило.

– Мне неподвластен огонь, – с напускным спокойствием озвучила Юнис очевидную для всех истину.

Тем не менее, потушить её фонарь, подобно свечам, они были не в силах. Да, Юнис не могла зажечь огонь и не могла придать ему желанный цвет и форму, но её сил хватало, чтобы его сберечь.

– А, ой, забыла, что наше преображение вовсе не сделало из тебя настоящего тёмного эльфа, – складки растянулись, рисуя на лице хищный оскал. – Прости, Поганка.

И снова этот смех, будто стая гиен забрела в замок.

– Как добралась до своих покоев вчера? – сидевшая во главе стола Обсидиан, не разделяя общего веселья, крутила на вилке жареное филе и смотрела поверх него на Юнис.

Юнис чувствовала себя таким же куском мяса в её руках.

– К счастью, преследование помогало ориентироваться – оставалось лишь идти в противоположную от него сторону.

– Ну что ты, Поганка, какое преследование? – ехидная улыбка обнажила заострённые клыки. – Все просто переживали за тебя, вот и присматривали за тобой. Чтобы ничего не случилось.

– Благодарю за заботу.

Что Юнис точно уяснила за время вынужденного общения с этой шайкой обозлённых девиц, так это то, что лучше во всём им подыгрывать. Начнёшь сопротивляться – съедят живьём. Вместо того, чтобы подогревать их интерес и провоцировать, проще делать вид, что во всём с ними согласна, – быстрее оставят в покое.

– Мой кузен сказал, что ты хочешь сбежать, – бледно-серые глаза выжидающе смотрели на Юнис.

– Разве я заперта в темнице, что должна планировать побег?

– И то правда. Здесь твой дом. На поверхности ты никому не нужна.

– Твои родители мертвы, – добавила Присцилла таким тоном, что не хватало только начать дразнить «сиротка-сиротка», как она делала в детстве.

– Да, я помню. Предрассветная битва. Нападение светлых. Моя мать погибла, будучи беременной. Меня спасли и оставили. Отец погиб там же, – опережая других, сухо перечислила Юнис цепочку событий.

– Так будь благодарна, – Обсидиан обхватила тонкими пальцами серебряный кубок и подняла. – Скажешь тост?

Юнис взяла свой хрустальный бокал:

– За милосердную королеву и её почившую мать, благодаря которой я здесь.

Лёгкая полуулыбка на губах Обсидиан говорила о том, что та довольна. А что может быть важнее довольной королевы? Уж точно не чувства самой Юнис. А она действительно жила здесь как в темнице. Притом такой, что в ней впору держать только самых страшных преступников. Иногда она представляла, что было бы, если бы в той битве победили светлые, если бы её родители остались живы. Она бы родилась и выросла там, где светит солнце и дует ветер, где царит добро и взаимопомощь. Её бы любили и принимали, ей не приходилось бы терпеть издёвки и постоянно находиться в режиме выживания.

– Ты слишком мягкотелая, – Констанция расчёсывала локоны жёстко и больно, натягивая так, что даже кожа головы тянулась за ними вслед.

Гувернантка безуспешно пыталась выпрямить волосы, но те в ответ на её действия лишь превращались в большое пышное облако.

Маленькая Юнис начинала хныкать, за что получала удар расчёской по руке.

– Ты должна быть сильной. Должна превозмогать боль.

– Но почему вы не можете просто не причинять её мне?..

– Люди всегда будут причинять тебе боль. Такова их природа.

– Разве они не могут быть добрыми?

– Все хотят добра от других, но никто не хочет быть добрым сам. Быть добрым – значит быть слабым. И как тогда выживать?

– Но я не хочу выживать. Я хочу жить.

– Это одно и то же.

– Поэтому мои родители погибли? Потому что они были добрыми?

– Да, но ты не должна повторить их участь. Тебе нужно закалять свой характер, научиться быть жёстче. Тогда ты станешь как дроу.

– Но я не хочу быть как они. Они мерзкие!

– Не смей так говорить! – Юнис снова получила удар расчёской, но закусив губу, не подала ни звука. – Ты живёшь здесь как принцесса, будь благодарна.

«Будь благодарна за то, что томишься тут как трофей в битве», – так воспринимала сейчас Юнис эту фразу, которую она слышала в своей жизни чаще, чем другие. Обычно трофеи вешают на стену – почему с её головой не поступили также? Уж лучше бы погибла вместе с матерью. Зато в окружении родных. Своих.

Здесь же ей не удалось обрести близких: ни одного друга, даже приятеля. Никого. Аэмор был единственным, кто позволил в её душе затеплиться надежде на то, что есть человек, кто может её понять, тот, кому она небезразлична… Казалось, предложи он ей сбежать прямо сейчас – и ей было бы всё равно куда и как, всё равно на риски и опасности, она бы пошла за ним куда угодно… Поэтому Юнис не могла всё так оставить. Она хотела с ним поговорить о той ситуации, о том вечере. Она должна была дать ему шанс объясниться. Быть может, она всё неверно истолковала, или его и вовсе заставили так поступить. Она верила, что он сможет разложить всё по полочкам так, чтобы стало ясно – он тут не причём.

День за днём Юнис пыталась отыскать Аэмора, но все, кого она спрашивала, лишь пожимали плечами. Складывалось впечатление, что он попросту испарился. Девушка решила, что, вероятно, ему стыдно взглянуть ей в глаза после случившегося, потому он и предпочёл избегать встречи с ней.

И всё же он явился к ней сам. Юнис вскочила со скамейки в Теневом саду, едва увидела силуэт, – даже так она узнала его.

– Мне сказали, ты интересовалась обо мне.

Слух Юнис резануло бесцеремонное «ты», но виду она не подала.

– Я хотела поговорить. Хотя нет… – она запнулась, борясь с желанием подойти ближе, чтобы осветить фонарём его лицо, – ведь она скучала. – Скорее я думала, что вам есть, что сказать.

– Что же? – Аэмор сам вышел на свет – и выглядел он как самый обычный дроу: такой же пафосный и позёрский. – Спасибо за веселье? Ах да, это мне говорить должны, ведь это благодаря моим усилиям всё было устроено.

Его дымчато-сиреневые глаза, которые Юнис не единожды видела во снах, теперь излучали лишь высокомерие и коварство. В них не было ни капли сожаления, ни капли раскаяния. И даже от былой заинтересованности не осталось и следа. Юнис до боли не хотелось в это верить.

– Всё было обманом? Те слова…

– Что именно? Ода твоей красоте или предложение сбежать? – подошёл так близко, что Юнис видела отражение пламени своего фонаря в его зрачках – и было в этом нечто дьявольское. – Хотя неважно, ты права, обманом было всё, – на его лице появилась злобная ухмылка. – И это даже не было сложно, – протянув руку, он провёл кончиками пальцев по вьющемуся локону, ниспадающему на плечо: – Вы будто сотканы из самого света.

Юнис дёрнулась как от пощёчины и хотела отступить, но ноги упёрлись в каменную скамью.

– Какая же ты простушка, что так легко повелась на парочку приятных слов, – Аэмор рассмеялся. – Небось и влюбилась?

– Вы мне противны, – с трудом выдавила Юнис сквозь ком, подступивший к горлу.

– Вот и хорошо, – его пальцы скользнули по линии челюсти и остановились на подбородке девушки, чуть запрокидывая его вверх. – А то было бы досадно, если бы за мной стала бегать такая как ты, – и вдруг он резко притянул эльфийку к себе, впиваясь в её губы жёстким и грубым поцелуем.

Юнис задыхалась: то ли от того, с какой силой Аэмор прижимал её за талию к себе, то ли от того, что горячий и влажный язык нагло скользнул ей в рот.

– Это для коллекции, – пояснил Аэмор, отстранившись. В его взгляде читалось самодовольство и ликование. – Пусть там будет и такая бледная поганка как ты, немногие могут похвастаться подобной экзотикой. Да и тебе в радость – вряд ли кто-нибудь ещё решит тебя поцеловать. Будь благодарна.

Юнис не знала, что ответить. Она, на самом деле, и не хотела ничего отвечать. Девушка шокировано смотрела на Аэмора и просто не могла поверить в реальность происходящего. Как тут можно что-то говорить? Пожалуй, она бы предпочла молча столкнуть его в пропасть. Такой тёмной душе там самое место. Но вместо этого она с фонарём на вытянутой руке прошла мимо него к лестнице в замок. Вслед ещё раздалось насмешливое «а спасибо?», но в ответ даже оборачиваться не хотелось – слишком много чести.

Юнис чувствовала себя униженной. Ей и так было нелегко сохранять хоть крупицы гордости в этих варварских условиях. Никто не щадил её, каждый хотел, чтобы она прогнулась под него. Она старалась так и поступать для своей же безопасности. А теперь её ещё и целуют забавы ради… И делает это тот, кому ей так отчаянно хотелось верить. Это тоже нужно стерпеть?

Губы Юнис всё ещё были влажными от чужой слюны. Не таким она представляла свой первый поцелуй. Романтичным и милым, робким и нежным, невесомым и осторожным. А не когда над тобой насмехаются, а потом твои губы сминают так, словно пытаются съесть. Юнис и подумать не могла, что поцелуи настолько противны. Нестерпимо хотелось помыться, а лучше – съесть кусок мыла разом.

Ночью юная эльфийка долго плакала, пряча слёзы и всхлипы в подушку. Разбитое сердце кровоточило и болело сильнее любых побоев. Юнис предпочла бы получить хоть сотню ударов тяжёлой расчёской от Констанции, только бы эти чувства не вонзались острыми осколками в её сердце. Хотелось, чтобы его и вовсе не было – сердца. Как это должно быть прекрасно – не чувствовать. Наверное, дроу так и живут. Какие вообще эмоции им знакомы, кроме злобы и ненависти? Сейчас Юнис думала о том, что хотела бы также. Хотела бы быть как они.

Девушка так устала от слёз и от того, что спасительный сон никак не желал снизойти к ней, что решила немного побродить по замку в надежде, что прогулка отвлечёт её от терзаний, а стакан воды охладит пылающее обидой нутро. Юнис так и пошла в одной ночной рубашке, уверенная, что в такое позднее время ей никто не встретится. Однако, ступив на лестницу, ведущую вниз, она обнаружила, что спят далеко не все. Юнис тут же присела на ступеньку и, погасив фонарь, затаилась. Она вовсе не собиралась нарочно подслушивать – лишь не желала быть замеченной.

– Так ты нашёл его? – голос королевы звучал глухо, будто разговор был не для всех ушей.

– Того наёмника? Да, – Юнис узнала Аэмора и невольно поёжилась.

– Нет, я про амулет.

– Пока что не нашёл.

– Тебя не было так долго, чем ты вообще занимался?!

– Долго? Не более пары недель.

– И этого недостаточно, чтобы отыскать какую-то безделушку?

– Учитывай то, что я могу действовать только по ночам. И узнать какую-либо информацию не так-то просто будучи тёмным эльфом. Никто не хочет с нами сотрудничать.

– Значит нужно больше серебра.

– Может и так.

– Этот амулет мне необходим первостепенно. Иначе нет никакого смысла ни в этом наёмнике, ни в возмездии. Что я, по-твоему, идя уничтожать Высший Свет, буду прятаться днём по пещерам?

– Да, я понимаю. Я продолжу поиски.

Услышав приближающиеся шаги, Юнис взметнулась вверх по лестнице. Она едва успела спрятаться за колонной, когда мимо промелькнул силуэт Аэмора.

Перспектива оказаться в тёмном коридоре наедине с Аэмором пугала эльфийку больше, чем преследование целой толпой.

И снова ей предстояло добираться до своих покоев наощупь – без помощи Лили фонарь никак не зажечь.

Юнис была в самом настоящем ужасе от услышанного разговора. Неужели Обсидиан и правда в силах уничтожить Высший Свет? Вражда и ненависть между тёмными и светлыми эльфами длилась уже не одно тысячелетие. Давным-давно дроу, проиграв войну, были вынуждены уйти в подземелье, став изгнанниками. Не удивительно, что они хотели возмездия. Но обычно это выливалось лишь в мелкие стычки, безуспешные захватнические походы. В свою очередь светлые эльфы тоже пытались истребить тёмных, чтобы избавиться от вечной угрозы. Но крупных войн больше не было, и речи о полном уничтожении – тоже.

Юнис всё сильнее куталась в своё одеяло и никак не могла избавиться от страха: он мелкими мурашками от затылка спускался вниз по позвоночнику, обдавал холодом кончики пальцев на руках и ногах, сковывал сердце так, что каждый новый вдох отзывался колющей болью. Вдруг у Обсидиан получится? Что подразумевает её уничтожение? Не станет только эльфов или вообще всего наверху? А что, если даже солнце исчезнет?..

Все эти долгие годы, живя во тьме, Юнис держалась только благодаря надежде, что однажды она всё-таки увидит Высший Свет и таких же эльфов как она. И если всё, о чём она грезила, будет уничтожено, как ей жить дальше? Ради чего?

Юнис накрылась одеялом с головой, желая спрятаться от навязчивых мыслей также, как от чудившихся в детстве монстров, и, свернувшись калачиком, тихо, словно страшась собственных слов, прошептала:

– Я должна ей помешать.

Глава 3. Венце(нес)носная

Не считай себя жертвой –

Тебе не к лицу.

Выбор твой всегда верный,

Твой путь – ко дворцу.

«Задыхаясь молчанием»

Юнис бродила по замку уже третью ночь. Пожалуй, ещё пару таких вылазок без фонаря – и она будет ориентироваться в замке лучше, чем сама королева с её ночным зрением. Тьма пугала уже на порядок меньше. Опираясь на осязание, слух и обоняние, юная эльфийка рисовала у себя в голове недостающую картинку – и ей становилось спокойнее. Впереди не бездна, а просто коридор. Впереди не монстр, а просто старинные доспехи. И позади никто её не преследует, ведь там тишина, а преследовать беззвучно невозможно.

Юнис поняла, что она ошибалась, когда её босой ноги вдруг коснулось нечто живое и мохнатое. Не сдержав звонкого вскрика, девушка отскочила в сторону и врезалась в двери, которые под её натиском тут же распахнулись. Буквально провалившись в комнату, она неловко качнулась и всё же удержала равновесие, с ужасом осознавая, в чьи именно покои угодила. Глядя в кромешную тьму перед собой, она молилась, чтобы её крики не потревожили сон.

И снова её босой ноги коснулось нечто неприятное. Юнис сжала зубы и зажмурилась. Не кричать и не двигаться. Просто потерпеть. Что бы это ни было, оно уйдёт.

– Долго ещё будешь так стоять?

– Ваше Величество, я не хотела вас тревожить, прошу прощения! Я случайно, правда…

– Неси его сюда.

– Кого?

И тут наконец Юнис поняла, чья лапа всё ещё касалась её кожи. Это был питомец королевы – паук-птицеед по кличке Тартар. Стало ли Юнис от этого осознания легче? Отнюдь нет.

– Принеси Тартара мне.

Обсидиан прекрасно знала о страхе Юнис, но её забавляло наблюдать за тем, как та оцепенело смотрит в никуда, как дёргаются её уголки губ и как подрагивают руки, сцепленные замком на уровне живота. Такая испуганная и беззащитная. А она, Обсидиан, полулежит на высоких подушках и спокойно созерцает это представление.

– Поганка, ты не слышала мой приказ?

– Может, вы просто позовёте его?

– Я хочу, чтобы ты его принесла.

– Да, Ваше Величество…

Юнис присела и стала медленно протягивать руку, то и дело её одергивая: сантиметр вперёд – два назад. Хотелось просто убежать с криками, визгами, как это было в детстве, когда Обсидиан, будучи ещё принцессой, пугала маленькую Юнис всё тем же тёмно-синим мохнатым пауком. Она садила Тартара ей на волосы и говорила, что тот будет использовать их вместо паутины. И пока рыжая девочка кружилась по комнате, беспорядочно маша руками в попытках скинуть паука, которого ей было страшно касаться, юная принцесса заливалась самодовольным смехом.

– Леди не престало кричать и брыкаться, – Констанция возвышалась за спиной Юнис, которая придерживая подол платья, стояла голыми коленками на мелкой каменной крошке в углу своей комнаты.

– Я не леди, я просто девочка.

– Ты живёшь в замке и воспитываешься как леди.

– Но мне было страшно.

– Страх унижает. Ты думаешь, что это Обсидиан тебя задирает, но на самом деле виновата только ты сама. Твой страх и делает тебя мишенью.

Сейчас Констанции уже не было рядом, она бы не смогла наказать Юнис, если бы та убежала. Но её наставления не прошли даром – Юнис больше не хотела показывать страх.

Вот только как не скрывай, хищники его чуют.

Одно только брюхо Тартара занимало всю ладонь. Его лапы то и дело шевелились в попытках сбежать, но Юнис придерживала паука второй рукой сверху. Сейчас она была даже рада тому, что вокруг непроглядная тьма. Видь она паука – и задача бы стала в разы сложнее.

– Молодец, Поганка, – Обсидиана протянула руку за своим питомцем, едва ноги Юнис упёрлись в кровать. – Уже не боишься?

– Есть вещи и пострашнее.

– Например?

– Люди.

– Ты хотела сказать дроу?

– Других не встречала.

– Что ж, я рада слышать, что мы такие пугающие – так и должно быть.

Юнис с досадой закусила губу – она не хотела, чтобы её ответ привёл к таким выводам.

– Почему ты поздней ночью не в постели? – этот вопрос можно было бы счесть даже заботливым, если бы не нотки стали в голосе, которые свидетельствовали скорее о подозрении и угрозе.

Ответ «крадусь в надежде снова подслушать Ваш разговор с Аэмором» явно не подходил, поэтому Юнис немного замешкалась.

– Не спится. Вышла прогуляться.

– Без своего фонаря?

– Не хотела никого потревожить.

– И у тебя это не вышло.

– Это случайность, прошу прощения, Ваше Величество, – Юнис опустила голову и, зажав в кулаке ткань своей ночной рубашки, выдала на одном дыхании: – А вы не знаете, где Аэмор?

– Он в тебе не заинтересован, – отрезала Обсидиан.

– Вопрос был не об этом.

– Дерзишь?

– Ни в коем случае. Прошу прощения, если так прозвучало.

– Он отлучался по делам, как раз сегодня вернулся, – голос её звучал снисходительно, словно она совершает милость, сообщая об этом. – А что, – тон сменился на язвительный, – хотела бы «случайно» оказаться и в его покоях? Моих тебе недостаточно?

– По правде говоря, предпочла бы не оказываться ни в чьих.

– В таком случае, тебе бы стоило не покидать свои по ночам.

– Вы правы. Пожалуй, больше не стану. Я могу идти?

– Ступай.

Едва Юнис сделала несколько шагов в направлении выхода, как за спиной раздалось:

– Не отдави Тартару лапы.

Юнис снова инстинктивно дёрнулась в сторону и снова врезалась – на этот раз в трельяж, с которого со звоном посыпались украшения.

– Я подниму!

Девушка стала поспешно собирать с пола упавшие колье и кулоны. Один из них оказался ей не знаком: на плоском металлическом круге прощупывались очертания солнца со вписанным внутри него полумесяцем.

– У вас новое украшение?

– С чего ты взяла?

– Я вижу вас довольно часто, но такого кулона не помню.

Поднявшись, Юнис потянулась вперёд в поиске подставки для украшений, и нащупав на туалетном столике костлявую руку, едва не вскрикнула, но вовремя опомнилась – именно её пальцы и держали многочисленные цепочки.

– Это даже лестно, что ты так внимательна к деталям, – Обсидиан была явно довольна. – Да, он появился у меня только сегодня – и он не простой.

– Очень красивый, – в последний раз проведя пальцем по очертаниям солнца, Юнис повесила кулон на костлявую фалангу вслед за другими украшениями. – И что же в нём особенного?

– Не слишком ли ты любопытна?

– А разве это не то, что полагается вам обсуждать с фрейлинами: всякие безделушки?

Услышав, как королева хмыкнула, Юнис дорисовала ухмылку в своём воображении.

– Это не безделушка, а амулет. С помощью которого я смогу находиться под солнцем.

– Неужели вы собираетесь на поверхность?

– А что в этом удивительного? Я королева. И могу бывать везде, где мне заблагорассудится.

– Насколько я знаю, вы никогда ещё не поднимались наверх. Наверное, это очень важно, раз вы так усердно к этому готовитесь.

– Да, отправляюсь на поиски одной вещи. Давно утерянной.

– Вашей?

– Не совсем. Но мне она необходима.

– Что это за вещь?

Казалось, даже сердце Юнис замерло, чтобы не спугнуть своими ударами ответ.

Но девушку ждало разочарование.

– Слишком много вопросов, Поганка. Проваливай.

– Да, Ваше Величество.

Мелкими шажками, надеясь не наткнуться снова на паука, Юнис засеменила к выходу и, обронив напоследок «спокойной ночи», скрылась за дверью.

Обсидиан закатила глаза.

Пожелала спокойной ночи, хотя сама же и нарушила покой. Какая нелепица. Но отчего-то эта девчонка привлекала королеву. Быть может, дело было в её эмоциональности. В том, как она реагировала на каждую её проделку. Так, что хотелось продолжать.

Тёмные эльфы походили на оружие, которое создавали. Если попытаться задеть дроу, они либо как холодная сталь будут сдержанно и невозмутимо колоть тебя в ответ, либо, раскалившись до предела, яростно ударят меж лопаток – весёлого мало. А с этой светлой всё было иначе: сколько слёз пролито и сколько криков раздалось по её королевской милости. Даже сейчас. Можно подумать, Обсидиан не знала, что Юнис бродит по замку… Можно подумать, Тартар оказался в коридоре случайно…

Обсидиан слишком рано стала королевой. Ей хотелось всё также оставаться подростком, который изо дня в день придумывает новые каверзы для этой Поганки, а не управлять целым королевством.

Принцесса только-только вышла из-под опеки своей гувернантки, когда её мать слегла с тяжёлой болезнью. Неизвестно, что доставляло королеве больше мучений: невыносимые боли или тот факт, что она умирает не как воин в бою, а постыдно прикованная к собственной постели. Принцессе было жаль её, поэтому, когда мать сказала, что она, Обсидиан, должна продолжить её борьбу, та только слушала и кивала.

– Моя льдинка… Моя Оби… – непривычно ласковая королева слабыми пальцами сжимала руку дочери и заглядывала в глаза, которые от застывшего в них испуга выглядели ещё более светлыми и прозрачными. Но вместо ожидаемых тёплых материнский утешений звучало другое: – Ты должна отомстить – за всех нас. За весь народ. Не думала, что это будет твоя миссия… Но, наверное, так и должно было быть, так предначертано. Не зря ты носишь имя самого королевства. Ты сделаешь так, что оно поднимется с колен, возвысится над другими. Это будет непросто. Но ты должна…

– Я сделаю, что угодно. Всё, что нужно.

– Тогда слушай внимательно, – королева понизила тон, хотя её слабый голос и так был едва различим.

Обсидиан, сидевшая у кровати, наклонилась к матери ближе.

– В незапамятные времена, когда светлые и тёмные эльфы вместе населяли поверхность, они объединились для союза, чтобы показать свою власть и силу, своё превосходство, чтобы возвыситься над другими народами. Это и был Высший Свет – и мы были его частью. Общими усилиями светлые и тёмные создали сильнейший артефакт – «сердце земли» – способный уничтожить всё живое на поверхности. Он служил доказательством нашей власти. Все расы зависели от нас и обязаны были с нами считаться. Мы стали буквально властителями мира. Но потом началась война между тёмными и светлыми, и тогда светлые спрятали «сердце земли», опасаясь, что дроу могут его использовать. Некоторые считают это лишь легендой, но я уверена, что оно существует. И это наш единственный шанс свершить возмездие. За то, что наш вид так массово истребляли. За то, что крупицы выживших были вынуждены скрываться под землёй. Мы должны уничтожить Высший Свет и всю поверхность – остаться единственной расой. Они сделали нас изгоями – и должны поплатиться за это.

– Я обязательно найду его. Я отомщу за всех.

– В моём троне, с обратной стороны, есть тайник. Он открывается лишь кровью. В тебе моя, Оби, так что ты сможешь. Там ты найдёшь мой дневник. Мои записи помогут тебе.

Был ли у Обсидиан выбор? Лишь долг и данное слово. Королевская тиара накрыла её голову тогда, когда она хотела развлекаться на балах, а не вершить чьи-то судьбы. Она шла к трону в одиночестве – и некому было раздавать подсказки. Единственной отдушиной, той на кого можно было спустить всю злость, чью жизнь можно было сделать в разы хуже собственной, стала эта рыжая девчонка, которая выращивала грибы прямо на своём ободке для волос.

– Что за поганки?

– Это мои питомцы. И они ядовитые, – Юнис с видом победителя задрала вверх усыпанный бледными веснушками нос. – Теперь вы не посадите мне на голову своего Тартара.

– Они тебе к лицу, такие же бледные. Или скорее ты такая же бледная как они – поганка.

Присцилла, а следом и другие подпевалы королевы, нестройным хором стали повторять «поганка, поганка», давясь смехом и собственным ядом.

– Юнис же станет моей фрейлиной? – в тот же вечер спросила Обсидиан у Констанции.

– Зачем? Вы же её недолюбливаете, Ваше Величество.

– А мне что, нужно любить своих фрейлин? Главное, чтобы скучно с ними не было.

– В таком случае как подрастёт, конечно станет.

Дети растут быстро – выросла и Юнис. И Обсидиан это не радовало. Девчонка адаптировалась, стала сдержаннее, перестала так эмоционально реагировать на слова и проделки Обсидиан. Однако её лицо оставалось всё таким же живым. Наверное, она и сама не подозревала о том, какая выразительная у неё мимика. Как бы светлая не пыталась скрыть свои чувства – все они были видны невооружённым взглядом. И как же Обсидиан это нравилось…

Сидя на чёрном каменном троне, королева медленно гладила расположившегося на её коленях Тартара, а перед её взором так и стояло лицо испуганной Юнис – хоть портрет с него рисуй и в рамку ставь, настолько приятное зрелище. Услада для глаз.

– Поганка недавно спрашивала о тебе, – обронила небрежно.

Аэмор, медленно цедящий из бокала бренди, довольно усмехнулся, переведя взгляд от окна, у которого стоял, на Обсидиан:

– Ещё бы. Я хорошо целуюсь.

– Что? – рука так и зависла над синей шерстью, не коснувшись.

– Тебя это удивляет?

– Ты целовался с ней? Зачем?

– Да просто так, – он передёрнул плечами и снова отпил.

– Это не входило в наши планы.

– Внёс корректировки, сымпровизировал.

– Не переигрывай.

– Ты что? – густые белые брови сошлись на переносице. – Она не в моём вкусе.

– Очень на это надеюсь, Мор.

– Если бы я не был твоим братом, то решил бы, что ты ревнуешь.

– Не льсти себе, – Обсидиан закатила глаза и раздражённо покачала головой.

Едва Юнис стала совершеннолетней, Констанция пришла на аудиенцию к королеве.

– Ваше Величество, если вам так нравится держать Юнис подле себя, может выберете ей мужа из своих родственников? Например, своего кузена Аэмора.

– Что за вздор вы несёте? Породниться со светлой? Вот ещё! Ей незачем выходить замуж. Пусть радуется тому, что ей позволено быть моей фрейлиной пожизненно. Это честь для неё.

Обсидиан была ярым собственником – делить с кем-то свою игрушку она не желала. Тем более – отдавать.

Сейчас же, рассматривая Аэмора, она пыталась понять, насколько тот привлекателен. Обсидиан привыкла воспринимать его как младшего брата, а не как мужчину, и теперь старалась взглянуть на него со стороны. Стало интересно, как же его видят другие девушки, как его видит Юнис. Может ли она и правда грезить о нём и желать выйти за него замуж.

Высокий, широкоплечий, с острыми скулами и ещё более острым взглядом – Аэмор явно был видным мужчиной. Бархатные рукава, закатанные до локтя, открывали взгляду татуировку на одной из рук в виде расходящейся во все стороны молнии. Эффектнее неё был разве что паук прямо посреди шеи. Обсидиан невольно усмехнулась, вспомнив, как они закрашивали эту татуировку перед их первой встречей с Поганкой.

«И всё-таки мне стоило выбрать не его для бала, слишком хорош», – отметила про себя королева, и из мыслей её выдернуло смелое заявление:

– Обс, я конечно пьян, но не настолько.

– А я что-то предлагала?

– Твой пытливый взгляд очень красноречив, – отставил пустой бокал на подоконник.

Королева второй раз за вечер закатила глаза.

– Я задумалась о наёмнике. Нам предстоит с ним долгий путь. Рассчитываю провести его обоим в удовольствие.

Аэмор фыркнул:

– Боюсь, сестрица, он не в твоём вкусе.

– Тебе ли знать о моих вкусах?

– Он и в половину не так хорош, как я.

– Теперь уже ты что-то предлагаешь?

– Ни в коем случае, – выставил вперёд ладони. – Лишь оберегаю тебя от разочарования.

– Я уже взрослая девочка и сама разберусь.

– Как скажешь. Он будет ждать тебя на рассвете у гнезда. Завтра. Запросы его велики, но мы ведь заплатим, да?

– Да, заплатим сколько нужно.

Юнис подоспела только к самому окончанию разговора, но этого было достаточно, чтобы понять – пора собирать вещи. Она идёт на поверхность.

Глава 4. Сети страха

Сделав шаг, не ищи пропасти под ногами

Темнота и тишина обволакивали замок – такие густые и плотные, словно весь мир был создан из них.

Юнис сидела в углу. В том самом, в котором за всё своё детство приняла бессчётное количество наказаний. Что же она должна принять сейчас? Свой выбор?

Склонив голову, девушка сутулила плечи и прижимала колени к груди всё теснее. Ей не хотелось света – хотелось стать частью безликого и бесформенного «ничто». Не думать, не чувствовать, не быть.

Она не готова.

Откуда герои берут силы на подвиги? Откуда ей, простой юной эльфийке, их взять? Юнис не могла даже найти в себе силы порадоваться тому, что скоро окажется на поверхности. А ведь это было её заветным желанием. Её целью, мечтой, самыми сладкими грёзами. Она жила ради этого момента. Но теперь, когда этот момент оказался так близок, она видела в нём не счастье, а перемены. Резкие, быстрые, колоссальные. Она не успела к ним подготовиться, не успела настроиться и привыкнуть к этой мысли. Ей нужно было время – ещё хоть немного.

Как будто целой жизни для этого оказалось недостаточно…

Юнис нравилось думать, что её мечта исполнится когда-то, в далёком будущем. А тут как обухом по голове – завтра. И что она должна чувствовать? Восторг? Пока была только растерянность. И страх. Много страха. Что может быть хуже неопределённости? Юнис не знала, что её ждёт там, наверху, какие опасности ей встретятся.

Справится ли она?..

Ночь длилась бесконечно. Юнис пыталась уснуть, пыталась расслабиться, пыталась не позволять тревожным мыслям захватить её разум. Пыталась. Но все попытки обернулись пытками. Девушка ворочалась с боку на бок, не находя удобного положения на перине, словно бы та была набита не мягким пухом, а грубыми булыжниками, и ни разу не сомкнула глаз.

Рано утром, не дождавшись, когда Лили сама придёт в её покои, Юнис спустилась в Привратную башню, где жили слуги. Она хотела попросить, чтобы Лили одолжила ей что-нибудь из своих одежд, сочтя их удобнее нарядных платьев.

Дверь в комнату оказалась чуть приоткрыта.

– Впереди очередной позорный день. И почему именно мне приходится прислуживать светлой?.. – слова сопроводил тяжёлый вздох. – Представляете, она ночами бродит по замку, надеется Аэмора встретить, – рассмеялась Лили, а следом и другие служанки. – На что вообще рассчитывает? Надо её чаще к зеркалу подводить.

- Уж скорее Аэмор опустится до связи с нами, нежели с ней.

- У хромой старухи-кухарки и то больше шансов.

Юнис, уже взявшаяся за ручку двери, медленно её отпустила и отошла на шаг назад. Потом ещё на шаг. А затем резко развернулась на пятках и побежала вверх по лестнице обратно в свои покои. Ничего ей больше не нужно от Лили: ни вещей, ни помощи.

– Юнис, познакомься, – Констанция, открыв двери, пропустила вперёд девушку в скромном платье и с заправленными за уши короткими волосами, длина которых едва достигала подбородка, а после сама вошла следом. – Это Лили, твоя служанка. Теперь она будет тебе во всём помогать вместо меня.

– А вы?

– Ты уже взрослая, больше тебя не нужно учить и воспитывать. Пришло время мне тебя покинуть и взять под опеку другое дитя.

Другое дитя… Будто не два слова, а два удара ножом в спину.

Наверное, Юнис должна была испытать облегчение, ведь гувернантка доставила ей немало страданий и боли. Но вместо этого она чувствовала себя покинутой и брошенной, ненужной и неважной. Какой бы Констанция не была, но она буквально заменила Юнис мать. А мать любят любой, какой бы жестокой она не была. Теперь же та прямо в лицо без доли сожаления говорила ей о том, что у неё будет новое дитя.

– Здравствуй, меня зовут Юнис, – представилась она служанке. – Надеюсь, мы поладим.

Девушка смотрела на неё большими пурпурно-розовыми глазами, в которых читался лёгкий испуг. Тогда Юнис подумала, что та тоже страшится этого места: замка и тех, кто его населяет. Но видимо её страшила только участь прислуживать ей – единственной светлой.

Юнис не могла просить Констанцию остаться. Пришлось смириться, пытаясь заполнить образовавшуюся пустоту другим человеком. Юнис хотелось, чтобы эта девчонка, что была её ровесницей, стала ей подругой, а быть может, даже сестрой. Эльфийку то и дело тянуло разоткровенничаться со служанкой. Хотелось делиться своими мыслями, переживаниями и даже мечтами. Отчего-то казалось, что человек, который помогает тебе одеться и принять ванну, буквально видит тебя обнажённой, априори достаточно близок, чтобы видеть и обнажённую душу. Но получалось, что все неосторожные слова Юнис просто превращались в почву для сплетен.

– Лили, ты просто не представляешь, как я счастлива! – восторженно лепетала Юнис, пока служанка застёгивала мелкие крючки на её цветочном платье. – Аэмор такой необыкновенный! Как только я его увидела… Моё сердце… Оно словно взорвалось, а потом тут же волшебным образом исцелилось!

– Да вы влюбились, госпожа.

– Нет, ты что, – замялась смущённая Юнис. – Я же его совсем не знаю. Хотя… Такое чувство, что знаю. Кажется, будто мы вечность знакомы! Как жаль, что я не встретила его раньше…

– Я слышала, что он долгое время жил на другом краю королевства, рядом с гнездом.

– С гнездом? И при этом никогда не бывал на поверхности? Да он действительно странный.

– И вам это нравится.

Доверие звучит как синоним слова «ошибка». Юнис ведь знала, среди кого живёт. Но отчего-то каждый раз с надеждой думалось «а может этот дроу другой?», ведь не могут же все быть одинаковыми.

Оказалось – могут. Ещё как могут.

Юнис была уверена, что даже для Констанции, которая провела с ней столько лет, она стала не более, чем самым сложным случаем за всю практику. Наверняка гувернантка лишь порадовалась совершеннолетию своей непутёвой подопечной – возможности наконец от неё избавиться. Теперь воспитывает какую-нибудь несносную девчонку вроде Присциллы и с упоением вышивает с ней гладью надгробные плиты для врагов.

Но оно и к лучшему – Юнис не за что держаться. Она спокойно может уйти отсюда и больше не вернуться. Остаться наверху. Если конечно будет, где оставаться… Никаких сожалений. Не по кому скучать. Нужно только набраться решимости, избавиться от страха, а ещё – найти подходящее платье.

Однако сколько бы раз Юнис не пересматривала ящики своего комода, содержимое не менялось. Всё те же парадные платья, в которых было удобно разве что сидеть за столом. Как правило, у тёмных эльфиек имелось облачение для тренировок, частью которого были брюки. Юнис же никто не тренировал. Её даже с банальным кинжалом не учили управляться – видели в этом угрозу. Будто желание убивать тёмных передавалось по наследству. А потому у Юнис не было ни брюк, ни кинжала.

Перемерив все свои платья и испытав их взмахами рук, приседаниями и прыжками, Юнис устало выдохнула – они никуда не годились. Мечущийся по комнате взволнованный взгляд зацепился за ночную рубашку, мрачным призраком свисающую с балдахина кровати.

Рубашка проверку прошла. Хотя по правде говоря, прошла она её уже давно: ещё во время ночных вылазок. Сорочка была свободного кроя из лёгкой чёрной ткани. Квадратный воротник украшали мелкие оборки, а свободные рукава и подол заканчивались пышными рюшами. Конечно, для выхода в свет, это выглядело чересчур откровенно, поэтому сверху девушка надела корсет на широких бретелях, который шнуровался спереди – чтобы это было удобно делать самой. Чем не платье? Кто заметит разницу?

Нашлась у юной эльфийки и кожаная сумка через плечо, которая тут же была нагружена необходимыми мелочами. Обычно Юнис использовала её для книг или своего дневника, в котором она делала записи в Теневом саду. Когда приходится постоянно носить с собой фонарь, сложно уместить в руках ещё что-либо. Эта сумка всегда спасала её – спасла и сейчас.

На кухне прислуга удивилась тому, что фрейлина зашла к ним сама, а не послала свою служанку, но в ответ на её «хочу попутешествовать по королевству» еды немного выдали.

А путешествие ей действительно предстояло, ведь дорога до гнезда была не близкой. Юнис решила прийти заранее, чтобы там уже и поджидать Обсидиан, а не отправляться за ней следом по подземелью, рискуя тем, что свет фонаря может легко выдать её.

Юнис хотелось бы сказать, что она покинула замок, когда солнце достигло своей максимально возможной точки на небе… Но в пещере было всё также темно. Разве что уже не так тихо, как ночью – вот и всё отличие. Она не хотела оборачиваться, запретила себе. Этот замок вовсе не был ей домом – он был темницей. И неважно, что это единственное, что она знала. Что в его стенах прошла вся её жизнь. Темница не может быть родной. Но когда Юнис спустилась с лестницы к Теневому саду, тоска всё же защемила сердце. Сад стал её убежищем. А теперь она покидает его навсегда.

До чего же это странное чувство, когда жаждешь перемен и одновременно не хочешь их. Как в одном теле, в одной голове могут ютится такие противоположные чувства и мысли? Юнис мечтала о Высшем Свете как о самом счастливом и прекрасном, но Обсидиановое Королевство, несмотря на все минусы, было уже изведанным и понятным. И даже здесь были приятные её душе уголки, как этот Теневой сад. Покидать его было больно, даже устремляясь к чему-то лучшему.

Юнис провела рукой по мягкому мху на скамье. Зелёному. Как долго он ещё останется таким без неё?

– Ты должен справиться, – прошептала она ему. – И я тоже.

Сначала путь лежал через множество мостов и лестниц, соединяющих разноуровневые части огромного грота, в котором и жили большинство дроу, высекающих свои нескромные имения прямо в горных породах. Дальше тянулись узкие пещерные туннели. Они извивались бесконечной лентой, то и дело расходясь на новые, ведущие к другим подземельям – менее масштабным, чем замковое. Юнис редко бродила по туннелям. Разве что ходила в одну из нелюдимых пещер, обнаруженную ею случайно несколько лет назад. Пещера была совсем небольшой, но впечатление оставила величайшее. Её своды были усыпаны сотнями полупрозрачных кристаллов, которые мерцали тусклым белым светом. Юнис могла часами сидеть там, запрокинув голову, и представлять, будто это те самые звёзды, о которых она читала в книгах. Она так и прозвала эту пещеру – звёздной.

Это было ещё одно её убежище, в котором ей больше не удастся спрятаться от всех проблем.

А проблема у неё как раз намечалась – гнездо.

Где находится гнездо Юнис знала по учебникам и картам, которые не раз изучала с Констанцией. Поэтому была уверена, что сможет его отыскать. Но смочь не значит хотеть. Юнис определённо точно не хотела его найти.

Гнездо являлось входом в недра вулкана – в Обсидиановое Королевство. Оно же служило и защитой от непрошенных гостей. А кто может быть лучшим стражем, как не паук?

Гнездо принадлежало Анафемскому каракурту.

Большой и ядовитый, Анафемский каракурт вызывал у дроу восхищение, а у Юнис – панику. Хотя видеть ей его доводилось лишь на картинках. В сравнении с ним Тартар казался милым зверьком – «белым и пушистым». У каракурта же не было ни шерстинки. Скользкий и противный, с длинными тощими будто изломанными ногами, размах которых достигал двух метров, – он выглядел как самое настоящее исчадие ада. Паук имел чёрный окрас, а округлое туловище, которое было в разы крупнее головы, покрывали красные пятна, напоминающие по своим очертаниям черепа. Из-за этого его прозвали могильщиком.

А ещё потому, что он убивал и хоронил в своих сетях светлых эльфов.

Своды пещерного прохода становились всё ниже, а стены сужались. Юнис по-прежнему свободно проходила, но замкнутое пространство начинало давить. Гулом разносился каждый шаг, и девушке казалось, что её непременно кто-то слышит, кто-то знает куда идёт, кто-то начнёт её преследовать и попытается остановить…

Похоже, паранойя прилагалась бонусом к разносящемуся эху.

И снова юную эльфийку одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось скорее покинуть эти бесконечные туннели и вдохнуть полной грудью воздух свободного пространства, а с другой – заблудиться и остаться в них навечно, лишь бы только не встречаться с каракуртом. Она пыталась отвлечь себя любыми другими мыслями, но у неё это никак не выходило.

Проход закончился внезапно – Юнис едва успела остановиться, когда услышала, как из-под её ног отскочил камень и с характерным плеском ударился о воду. Эльфийка опустила руку с фонарём и посмотрела вниз: она стояла на самом краю обрыва, а вдалеке поблёскивала река. Юнис помнила, что где-то рядом должен быть мост, вот только и справа и слева была лишь сплошная темнота.

Посветив ещё раз из стороны в сторону, Юнис обнаружила слева едва выступающий каменный карниз. Она буквально всем телом прижималась к скале, пока осторожно ступала боком по свободной полоске камня, что был меньше её ступни. Невольно ей вспомнилось как Аэмор вёл её в темноте по лестнице над пропастью. Она не боялась – она доверяла. Точно также нужно и сейчас – просто доверять, но на этот раз себе.

И всегда только себе.

Юнис казалось, что вместе с камнями с крошащегося края срывалось вниз и бесчисленное количество минут. Будто целую вечность она провела в шаге от того, чтобы разбиться. Но всё было не напрасно. Мост действительно нашёлся. Подвесной и полуразрушенный, но главное – он был. Девушка с облегчением ступила на него – и тут же снова задержала дыхание от испуга. Находиться на непрочной конструкции, которая колышется над пропастью, едва ли лучше, чем на краю обрыва. Особенно, когда держаться за канат возможно только одной рукой, ведь вторую занимает фонарь.

Девушка несмело сделала шаг и тут же одёрнула ногу. Вниз сорвалась трухлявая доска. Удар о воду – и тишина. Река поглотила останки.

«Хорошо, что не мои», – подумала Юнис и продолжила путь с большей осторожностью.

Спустя ещё одну вечность по ту сторону её встретило гнездо. И паутина. Много паутины. Настолько, что выход из пещеры был едва различим. Огромные белые полотна раскидывались во все стороны, покрывая своды и стены. Кое-где свисали ошмётки, а с них – целые ожерелья костей. В некоторых местах на паутине выделялись небольшие уплотнения и даже коконы, содержимое которых было надёжно укрыто от глаз. Но эльфийка и не хотела знать, кто внутри. Для внушения страха хватало и того факта, что коконы были в человеческий рост.

Руки Юнис дрожали, а вместе с ними и свет фонаря, которым она водила из стороны в сторону. Паутина отбрасывала тени, которые трепыхались подобно призракам от каждого движения фонаря.

Хозяина не было.

Учебники говорили, что Анафемский каракурт пропускает «своих», а вот чужих – нет. Именно поэтому эльфийка никогда не предпринимала ни одной попытки выбраться на поверхность. Даже не помышляла о том, чтобы сделать это одной.

И вот теперь она здесь. Одна.

Юнис подошла ближе к выходу. Паутина была настолько плотной, что рассмотреть что-то сквозь неё просто не представлялось возможным. Но скоро Юнис всё увидит – своими глазами. Будучи уже с той стороны. Осталось только сделать отчаянный шаг…

Примет ли каракурт её за «свою»? Или она чужая?

Рывок – и вскинутая рука хватает паутину в попытке раздвинуть волокна, освобождая путь. Но вместо этого лишь вязнет в липкой субстанции. Юнис ещё больше подаётся вперёд и пытается прорваться всем телом. Но теперь клейкие сети держат её всю - мёртвой хваткой. Испуг и отчаянье перерастают в самый настоящий ужас, из-за чего эльфийка начинает только ещё больше трепыхаться. И ещё больше вязнуть – в паутине и собственной панике. На мгновение Юнис обессилено замирает, и вот тут ужас достигает своего апогея – девушка чувствует, как по паутине расходятся лёгкие колебания, перерастающие в настоящие содрогания.

Могильщик приближается.

Она не «своя».

Глава 5. Звёзды в клетке

Тьма скрывает – свет откроет,

Где ищешь счастье, сыщешь горе

Юнис знала, что Анафемский каракурт огромный, но всё равно не ожидала, что настолько. Когда из-за угла показались тонкие угловатые ноги, ей чудилось, что они бесконечны. Даже время будто замедлилось, давая ей возможность разглядеть каждую деталь своего убийцы и запомнить каждую деталь своей смерти.

Тело онемело. Мысли тоже. Юнис чувствовала себя лишь сторонним наблюдателем: беспомощным и безучастным. Даже биться в истерике уже не было ни сил, ни желания.

Когда ноги появились и с другой стороны, а потом ещё и сверху, Юнис поняла, что информация в учебниках давно устарела – Анафемский каракурт в гнезде не один.

Намечается семейный ужин.

В меню – свежее эльфийское мясо под ароматным соусом из животного страха.

Хотя в случае с пауками, она скорее сладкий пунш. Юнис прекрасно знала, что её ожидает. К сожалению. Яд каракурта размягчает внутренние органы жертвы, превращая всё в одно общее месиво, которое потом остаётся только испить.

Губы эльфийки нервно дёрнулись: она всегда считала, что это Обсидиан высасывает из неё все соки, а теперь их высосут в буквальном смысле – те, кого она боялась даже больше, чем свою мучительницу. Какая ирония.

Юнис уже видела знаменитые алые черепа на огромном брюхе и представляла, как её собственный череп останется здесь навсегда – в качестве декорации, аксессуара – когда справа вдруг мелькнуло лезвие меча и резким движением рассекло паутину по дуге вокруг девушки. Юнис буквально провалилась назад, падая навзничь на землю. Она даже вскрикнуть не смогла – настолько сильным был доводящий до оцепенения страх.

«Звёзды», – только и успела подумать Юнис, как кто-то не церемонясь подхватил её под руки и поволок в сторону от пещеры. Девушка не сопротивлялась. Она уже приняла свою неминуемую гибель, потому теперь всё казалось неважным. Кроме травы, которая щекотала запястья рук, и неба, которое подмигивало ей сотнями сверкающих глаз.

– Ты не похожа на дроу, – в её поле зрения возник новый объект – юноша.

– Какая красота…

– Благодарю. Уверен, ты тоже ничего, когда не находишься на смертном одре.

Но Юнис не слышала сбитого с толку внезапным комплиментом юношу. Она вообще его не замечала. Девушка смотрела ему за плечо – туда, где серебристая россыпь блёсток покрывала чёрное полотно. Если бы восторг имел облик, он бы определённо выглядел как звёздное небо. Мерцающее и необъятное. Именно поэтому он так переполняет – неисчислимое количество звёзд не может уместиться в тесной грудной клетке.

Юнис не ошиблась, сравнивая кристаллы в своей пещере со звёздами. Но у неё был лишь кусок упавшего неба – сейчас же перед ней раскинулась целая высь. А в ней самой – ещё больше.

Лёгкий порыв ветра шевельнул тонкую ткань ночной рубашки и пряди волос, что защекотали лицо. Воздух движется… Чувствовать это было так странно. Юнис зажмурилась, прислушиваясь к каждой клеточке своего тела – ей хотелось с головой погрузиться в ощущения. Это было похоже на потоки воды, но мягче, нежнее – ласково. Будто чьё-то дыхание: кого-то родного и близкого.

Звёздное небо в груди Юнис разрасталось.

– С тобой всё в порядке?

Теперь она услышала его – ветер донёс голос, но не слова. Он звучал непривычно: бархатно, глубоко и проникновенно. Голос обволакивал также как этот ветер, словно у них была одна природа, словно они были отражением друг друга. Если бы требовалось дать им одно имя на двоих, Юнис выбрала бы «трепет». Сейчас она чувствовала его всецело – трепетало всё её естество.

Звёздное небо рвалось из клетки – груди Юнис.

– Паук успел тебя укусить? – её взволнованно потрясли за плечо, и Юнис, будто выдернутая из гипнотических оков, растерянно захлопала ресницами.

– Я не умираю. Я отдыхаю.

– Извини, что помешал, я-то думал, что спасаю тебя.

– Спас. Могильщики не выйдут наружу, они преследует жертв только внутри подземелья, – губы едва шевелились, слова давались с трудом, а голос Юнис звучал тихо и безжизненно.

Звёзды внутри погасли – их потушил поток накативших воспоминаний. Подземелье. Спасение мира. Пауки. Всё позади – но это только начало. Хотелось действительно немного передохнуть, восстановить силы и вернуть себе восприятие действительности. Но эта самая действительность была слишком невероятной, чтобы позволить себе отлёживаться.

Упёршись одной рукой в землю и чувствуя, как пальцы утопают в мягкой траве, Юнис села. Ночь на поверхности оказалась куда светлее дня под землёй. Темнота не была привычно непроглядной: на небосводе сиял тонкий полумесяц, а в руках Юнис – привычный фонарь. Она видела конус вулкана, походящий на гору со срезанным пиком. Видела лес – самые настоящие деревья, лиственные шапки которых выглядели такими пушистыми и мягкими, словно были предназначены для того, чтобы на них отдыхало само небо. Видела закрытый бутон, что колыхался на ветру прямо рядом с её ладонью. Юная эльфийка прикоснулась к нему лишь кончиком пальца, а он в ответ раскрыл свои белые лепестки, обнажая солнечную душу. Цветок. Настоящий цветок.

– Вот он какой – Высший Свет…

– Это не Высший Свет. Он дальше на юг.

Юнис сконфуженно промолчала. Верно, Высший Свет – королевство светлых эльфов, а здесь просто поверхность. В сознании Юнис эти два понятия слились воедино. Всё, что было над подземельем, всё, чего касались солнечные лучи, казалось достойным того, чтобы зваться Высшим Светом.

Девушке стало так неловко за себя, что захотелось максимально уменьшиться, стать крохотной, чтобы можно было спрятаться за лепестками этого цветка. Просто закрыть бутон – и себя в нём.

– Тебе надо в Высший Свет? Подсказать как добраться?

Эти вопросы наконец привлекли внимание Юнис к тому, кто их задал. Тому, кто хотел указать ей путь «домой». Отбросив неловкость, она подняла взгляд. Перед ней, расслабленно опираясь на тонкий меч с изогнутым клинком, стоял молодой парень. В прядках его длинных чёрных волос мелькали бусины разных размеров и разных оттенков синего. Более мелкие бусины и камни свисали водопадом вдоль мочек ушей, вытянутые концы которых завершались наростами с перепонками. Одет юноша был в одни лишь свободные подвязанные широким поясом штаны глубокого сапфирового цвета – их лёгкая ткань переливалась в свете фонаря вместе с бусинами и такой же сапфировой чешуёй, что покрывала фарфорово-бледную с голубым подтоном кожу, спускаясь с двух сторон по шее, плечам и внешней стороне рук.

Сирена – поняла Юнис.

– Так что? Тебе нужна помощь? – в узких миндалевидных глазах плескались воды самых опасных глубин – такими чёрными они были.

– Нет, спасибо, вы и так мне уже очень помогли.

– Можно на «ты», – он открыто улыбается – и в его глазах больше не видится пугающая бездна, они становятся подобны полумесяцам – не только формой, но и своим сиянием. – Как видишь, – развёл в стороны руки, в одной из которых был меч, – я не королевских кровей.

Девушка в ответ лишь кивнула. В обществе, в котором она росла, это было не принято. Но ведь она сейчас и не в замке среди благородных господ – перед ней простой наёмник. Вероятно, тот самый, что ждёт Обсидиан.

– Тебя держали в плену? – вопрос заставил Юнис вновь вспомнить о том, от какой жизни она ушла.

Юная эльфийка поникла и вместе с тем испытала огромную благодарность к этому незнакомцу с чудесной улыбкой – она могла умереть, так и не увидев солнце. Взгляд невольно упал на фонарь. Оказалось, она всё это время держала его мёртвой хваткой – настолько боялась потерять. Девушка разжала пальцы, взяв фонарь в другую руку: на ладони краснели следы от впившихся ногтей, а сами пальцы едва разгибались от напряжения.

– Можно и так сказать.

– В таком случае, ты первая, кому удалось сбежать, – в его тоне слышались нотки восхищения. – Тебя встретят как героя.

Юнис хотела, чтобы это было так. Мечтала. Но встречать её было некому. Да и героем она себя не считала.

– Без твоей помощи не сбежала бы.

– Если бы так сильно не паниковала, то догадалась бы поджечь паутину своим фонарём.

– Если бы всё было так просто, могильщики бы не охраняли вход в наше… – Юнис осеклась. – В Обсидиановое Королевство. Их паутина не горит. Да и не каждый меч способен её перерубить.

– Мой делал дроу – искусней мастеров в оружии не сыскать.

В ответ на вопросительный взгляд Юнис он пояснил:

– Не все дроу живут под землёй.

Для Юнис это стало самым настоящим потрясением. В королевстве никогда не говорилось о том, что тёмные эльфы живут и за его пределами. Она ни разу не слышала хоть каких-либо историй о том, как кто-то покинул его. Бесспорно, некоторые бывали на поверхности, но по определённым причинам, по важным делам, по поручениям королевы. Да и то, это были лишь единицы и все они возвращались. Большинство же дроу за всю свою жизнь ни разу не покидали подземелья, они даже не видели в этом смысла. Не только светлые невзлюбили тёмных – их презирали и избегали буквально все расы. А когда все относятся к тебе враждебно, на кой лишний раз провоцировать, если только сам не идёшь убивать? Этим как раз дроу и славились. Особенно ночными нападениями – без угрызений совести вырезали других во сне. За дроу закрепился статус подлецов, и абсолютно никто не делал скидку на то, что связано это было вовсе не с тем, что тёмные не желали сразиться в честной битве, а лишь потому что ночь была единственным безопасным временем. На солнце не привыкшая к свету и теплу кожа тёмных эльфов начинала болезненно трескаться, а чувствительные глаза и вовсе могли лишиться зрения. Изменения касались и магии, которая черпала свои силы из тьмы – использовать её было невозможно.

А теперь вдруг оказалось, что не всех это останавливало. Вероятно, кто-то так и живёт на поверхности, ведя активную жизнь только по ночам, а днём отсыпаясь. А быть может, амулет Обсидиан не единственный.

Видя замешательство эльфийки, парень сочувственно произнёс:

– Сколько же ты пробыла под землёй?

– Достаточно.

Достаточно, чтобы иметь абсолютно неправильное представление о мире – то, которое навязывается обсидианцам.

Проведя напоследок рукой по траве и нежно пригладив лепестки цветка, Юнис поднялась на ноги. Тело немного ныло: то ли от пережитого стресса, то ли от того, что его тянули по земле. Кое-где на одежде оставались ошмётки паутины, как напоминание о пережитом кошмаре. А ещё о том, что она выжила.

– Я, пожалуй, пойду. Спасибо тебе… – закончила Юнис вопросительной паузой, взглянув на юношу.

– Тион, – представился он.

– Спасибо тебе, Тион.

Она правда пыталась вложить в эти слова всю свою благодарность, но казалось, что их недостаточно. Что никаких слов не будет достаточно, чтобы выразить настоящие чувства. Наверное, для таких случаев и придумали объятия. Но Юнис не умела, просто не знала, как это – взять и кого-то обнять. Дроу не обнимались.

А потому девушка просто продолжала смущённо топтаться на месте, не решаясь ни сказать что-то ещё, ни уйти от так открыто улыбающегося юноши.

– Не хочешь называть своё имя? – по-своему истолковал её неловкость Тион.

– Юнис.

– Удачно тебе добраться, Юнис, куда бы ты ни шла.

Эльфийка благодарно кивнула и тоже растянула губы в лёгкой улыбке, потом ещё несколько раз повернулась то к лесу, то к парню – и всё же направилась к темнеющим впереди деревьям.

Ей нужно было затаиться и дождаться Обсидиан.

Королеву Обсидиан могильщики встретили как верные псы, едва ли не ластясь к ногам. Пока она гладила огромное гладкое туловище – то одно, то другое – маленький Тартар ревниво мельтешил рядом, однако слишком близко подходить не рисковал, вполне обоснованно опасаясь быть съеденным.

Стоя в шаге от выхода на поверхность, где она никогда не была, Обсидиан не чувствовала страха, скорее лёгкое волнение и предвкушение. Она многое знала из книг, но печатный текст неровня личному опыту. Вероятно, ей стоило раньше там побывать, изучать и пробовать всё постепенно – это было бы правильно. Но кто придумывает эти правила? Обсидиан поступала так, как хотела. А у неё не было абсолютно никакого желания покидать комфортную обстановку, наполненную повиновением и преклонением – менять этот порядок на какой-то хаос. А уж если и сражаться, то лучше на своей территории.

Несмотря на хорошие навыки, Обсидиан не была воином, как её мать. Не потому что не могла, а потому что не хотела. Она не видела ничего приятного в убийстве, а вот в унижении врага – да. Зачем быстро прекращать чьи-то мучения вместо того, чтобы растянуть?

Но теперь ей предстоит убивать. На пути к цели или только самой целью – неважно. Важно лишь то, что это не её решение, не её выбор. Бремя с плеч матери перешло на неё как заразная болезнь – смертельная для других.

Когда Обсидиан шагнула на усыпанную мелкими каплями росы траву, только начинало светать, но даже так было слишком ярко. Ей не понравилось. Совсем не понравилось. Однако своенравно развернуться и уйти не получится. Не в этот раз.

– Приветствую вас, Ваше Величество, – сидевший на земле наёмник поднялся и чуть шевельнул головой в лёгком поклоне, вслед за чем мелкие бусины в чёрных волосах зазвенели, ударяясь о чешую на плечах и шее.

«Аэмор был прав, – взглянув на него и скривив губы, отметила Обсидиан. – Совершенно не в моём вкусе».

Черты лица юноши, что выглядел на порядок младше самой королевы, были мягкими и плавными, словно вылепленными из глины – неровня точёным каменным лицам дроу. Слишком пухлые губы, абсолютно бледные и обескровленные по краю, но яркие и сочные внутри, смотрелись нелепо и женственно. Обнажённый подтянутый торс, казалось бы, должен был придавать своему обладателю мужества, но тот напротив добавлял его образу лишь какой-то беззащитности и изнеженности. И только его голос внушал трепет – низкий и томный, таким только шептать всякие непристойности за запертыми дверьми спальни.

– Что за прореха в паутине? – начала королева знакомство с претензии.

– Вам проход прорезал, – спокойно ответил он.

– Это сделать не так-то просто – не каждый может попасть в подземелье.

На её подозрительный прищур парень лишь улыбнулся:

– Я могу попасть куда угодно.

– А ты уверен в себе – мне это подходит.

– Я думал, что я уже получил эту работу, – хмыкнул, – а тут оказывается ещё проверка.

– Я могу избавиться от тебя в любой момент.

– Надеюсь, вы имеете в виду лишение меня работы, а не жизни. А то я вижу, вы хорошо подготовились.

Обсидиан невольно коснулась кинжала, закреплённого кожаным ремнём на бедре поверх облегающих штанов, а за спиной тяжелел увесистый арбалет – излюбленное оружие тёмных эльфов. Деревянные луки светлых против него – лишь детская игрушка. Облачение Обсидиан покрывало её буквально как вторая кожа. Это было удобно, но некрасиво: королева больше любила роскошные платья, а не тренировочные костюмы. Здесь даже цепей никаких не навешаешь – из украшений у неё были разве что только кожаный ремень с поясной сумкой, гартеры, да портупея, на которой крепился арбалет. Завершали образ высокие сапоги.

Королева перевела взгляд со своих ног на босые ноги наёмника.

– Не заработал на обувь?

– Мне просто так удобнее. Но спасибо за беспокойство.

Обсидиан почувствовала себя так, словно её уличили в чём-то постыдном и унизительном. Захотелось наслать на него Тартара, но тот слишком увлечённо исследовал окрестности.

– Не о тебе беспокоюсь – о деле, – холодно отрезала она. – От покалеченного наёмника мало пользы, а от мёртвого – тем более.

– Поверьте, Ваше Величество, мне тоже невыгодно умирать, – и снова эта улыбка, превращающая глаза с узкие щёлки.

– Не обращайся ко мне так. Мне ни к чему, чтобы кто-то узнал, что я королева – будет слишком много желающих отделить мою голову от тела.

– Мне звать вас по имени? – заинтересованный тон.

– Зови меня госпожой, – Обсидиан вскинула вверх острый подбородок.

– Вот так сразу?

Затянувшаяся пауза и кончик языка в уголке пухлых губ. А потом он прячется в недрах рта – и Обсидиан наконец выдыхает:

– Твои сиреновские штучки на мне не сработают.

– Знаю, я и не пытался. Глаза дроу иначе устроены.

Обсидиан не стала говорить, что она имела в виду другое, лишь неопределённо махнула рукой вперёд:

– Хватит болтать. Веди.