Элантида. Книга 5.

Глава 1. Элантэ

Этана была в бешенстве.

Этана в бешенстве была прекрасна. Как копченый окорок. Увиденный голодающим в витрине мясной лавки, в которую его не пустили.

Это ей Таш так сказал. И после этого остался жив. И даже не улетел в какой-нибудь незнакомый мир посредством внезапно разверзшегося под ногами портала.

А мог бы…

Не знаю, что заставило Этану усмирить свой гнев и не обрушить его на Лантрена. То ли она на самом деле прониклась идеями нашей революции, а в нем видела ее вождя и икону… Ну что, великомученик все-таки – поднял бунт, был сожжен прилюдно, а теперь вернулся – практически воскрес! – для того чтобы продолжить начатое и с новыми силами служить великой цели. Еще и такую толпу за собой привел. Мое участие в этом во всем не особенно рассматривалась – для Этаны лидером был все-таки Таш, он и тогда всех на стачку подбил, и сейчас народ привел – в том числе и меня. А я уж ему худо-бедно подыграла.

То ли он ей был просто дорог как память – о былых временах. Или вообще просто нравился – почему бы и нет? Он всем женщинам нравится, почему Этана должна быть исключением? Да и не только женщинам, Таш вообще личность харизматичная…

И вот сейчас эта харизматичная личность зачем-то говорила сомнительные комплименты Этане, причем так искренне, радостно и восторженно, что та даже не знала, как на это реагировать. А Этана очень не любит выглядеть глупо, поэтому необдуманных поступков почти никогда не совершает. Почти – это когда нет рядом Дани. Сейчас Дани рядом был, но не один – как-то так получилось, что на одном «пятачке» собрались почти все обитатели ее Призрачной Цитадели, а при всех никаких осечек быть не может. Поэтому она не стала отвечать сразу – а вдруг он искренне выразил свое восхищение? ну, так, как мог? – и задумалась. А пока думала – успокоилась. И метать молнии и швыряться порталами было уже глупо – на состояние аффекта уже не свалишь, да и вообще, после драки кулаками не машут.

Вообще, чисто по-человечески я ее отчасти понимала – команда у нас подобралась уникальная, что ни персонаж, то самородок, нас и по отдельности воспринимать трудновато, а уж когда вместе собираемся – это вообще жестокий удар по незакаленной психике. Тем более что Этана за столько лет молчания и сидения в своем «хрустальном ларце» от нормального-то общения отвыкла, и было бы глупо предполагать, что она с восторгом отнесется к высадке нашего маловменяемого десанта. Нет, она, конечно, сама нас пригласила и убежище сама предоставила, но это никоим образом не означает, что она должна нас любить. Мы для нее – не команда спасения, мы – наименьшее зло. Поэтому она нас не любит, но терпит. И в этом как раз ее ошибка. Так как чтобы с нами нормально общаться, нас надо любить. Потому что иначе терпеть нас ну просто невозможно.

И сейчас, глядя на ее бешенство, я даже не пыталась строить какие-либо предположения по поводу того, что было тому причиной. Так как знала – Этане, чтобы придти в подобное состояние, нужно лишь преодолеть расстояние от своей комнаты до обеденной залы. Пешком. По дороге она обязательно кого-нибудь встретит, и скорее всего это будет Дани. И дальше ей не нужно будет ничего делать. И что самое забавное – и ему тоже. Оно у них как-то само происходит. Спонтанно. Впрочем, это не обязательно должен быть Дани, на роль возмутителя спокойствия Этаны подойдет любой из нас – тот же Таш, а также Эльстан, Витольд… и даже Корд. Ну про себя я вообще не говорю, по шкале раздражения Этаны я занимаю второе почетное место после Дани. Но его обскакать пока ни у кого не получается. Даже у моего вороного красавца.

Что самое интересное, сейчас этот самый страшный и ужасный раздражитель вообще не обращал на нее никакого внимания и, казалось, вообще не видел. Он премило беседовал с Дарсинеей, воркуя ей на ушко какие-то байки, а она заливалась смехом, повисая на его руке, как подвыпившая старшеклассница. Этана смотрела на все это таким ненавидящим взглядом, что по законам жанра эта сладкая парочка должна была в самое ближайшее время переместиться на какой-нибудь безлюдный остров или в непригодный для человеческой жизни демонический мир. Или не в демонический, просто – в непригодный.

Но Этана была молодцом. Она смотрела на них, не отводя глаз, но при этом ничего не предпринимала. Совсем ничего. Я проверила. Видимо, либо это зрелище ее завораживало, либо она просто решила выработать у себя силу воли.

Надо сказать, зрелище и впрямь было любопытным. Я вот не Этана, а тоже уставилась на них, как завороженная.

Прежде всего, конечно же, на Дани. Я не знаю, что с ним сделал Таш, но я бы ему за это, наверное, памятник поставила. При жизни. И оду бы поэтам заказала.

Эльф, задорно сверкая глазами, так увлеченно о чем-то рассказывал своей зеленоволосой красавице, что если бы мне кто-то сейчас сказал, что не было вот этих предыдущих дней, когда он в истерике метался от меня к Ташу, я бы ему поверила.

– Это удивительно, правда? – прозвучал совсем рядом голос Эльстана.

Я так засмотрелась на эту странную пару, что не сразу его услышала. Впрочем, отвлекаться от своих размышлений мне не пришлось – Его Перворожденное Высочество полностью разделяло мое недоумение и, судя по всему, надеялось получить развернутый ответ на мучивший его вопрос. Наивный эльфийский юноша...

– Эльстанушка, – не отрывая взгляда от увлеченных своей милой беседой специалиста по чудовищам и собственно чудовища, прошептала я, – скажи мне, что я пропустила?

Мой прекрасный принц погрустнел. Привык уже, что я знаю ответы на все его вопросы, и решил уже, что я вообще все знаю. Как бы не так!

Хотя... Я подобралась к Ташу и ущипнула его за руку. Вообще я хотела ущипнуть его совсем за другое место, но Этана, с превеликим трудом оторвав от ненавистного ей эльфа взор, полный возмущения и осуждения, зачем-то уставилась на меня, взывая к... В общем, к чему она там взывала, я толком не поняла, так как Дани ничего такого не делал, но что-то мне подсказало, что щипать Таша за попу в этот момент будет не совсем уместным.

Итак, я подкралась к нему и ущипнула его за руку. Он резко обернулся и удивленно воззрился на меня. Да что за день такой! Все друг на друга так пялятся, как будто в первый раз увидели!

– Это ты? – провозглашая полную и окончательную победу воцарившегося сегодня в Чертогах идиотизма, спросил меня Таш.

– Нет, не я! Установка ракетная! – вспылила я.

– А чего в такие нетривиальные места стреляешь? Прицел сбился, что ли?

– Маневры отрабатываю! Таш, – зашептала я ему в ухо, как только Этана снова переключилась на Дани – то ли она его так ненавидела, что не могла надолго оторвать взгляда, и смотрела на него, как кролик на удава, с каким-то извращенным удовольствием, то ли мы ее бесили еще больше, и на наше с Лантреном общение ей смотреть было просто противно, этого я так и не поняла. – Таш, скажи мне, что ты с ним сделал?

– Я? – картинно взметнул он брови. – Вообще ничего.

Ага, понятно. Значит, сделал. Но Этане лучше об этом не знать. А знать ей об этом как раз очень хочется, иначе с чего бы ей так «пасти» нас с Лантреном? Мало ли о чем нам поговорить приспичило? Да и не только поговорить! Может, у нас вообще медовый месяц? Может, мы вообще жить друг без друга не можем? И только и ждем повода, чтобы скрыться от посторонних глаз и остаться наедине!

Ан нет. Этана всегда на страже. Вот все нормально реагируют, когда мы с Ташем начинаем шептаться, а потом удаляемся в комнату, но только не Этана – ее прямо как черти дерут! Что самое смешное, мы туда удаляемся чаще всего действительно для того, чтобы обсудить дела, но никто ведь об этом не знает. Все тактичные, понимают, что мы с Ташем – влюбленная, практически семейная пара, не виделись люди давно, соскучились, хотят одни побыть... То, что мы сами везде суемся и со всеми общаемся, это одно. Но если у меня в комнате Таш... Да что там, если хоть в какой-нибудь комнате мы с ним вдвоем, никто туда без нашего приглашения не зайдет.

Кроме Этаны. У нее тут же появляется к нам – обоим или по отдельности – куча дел. Как правило, неотложных. Но то ли из-за того, что она взялась играть роль радушной хозяйки, то ли просто с фантазией проблема, дела у нее в основном однотипные. Чаще всего она врывается к нам в комнату, чтобы пожаловаться на Дани или услужливо поинтересоваться, не нужна ли нам ее помощь и что она может для нас сделать. Однажды я не выдержала и брякнула: «Свечку подержать!» – Таш заржал как... собственно, Таш, а она с минуту хлопала глазами, не понимая, что я имею в виду. За это время я почти раскаялась в своей вспышке гнева и, мысленно радуясь, что она ничего не поняла, решила спустить все на тормозах... Но не тут-то было!

Таш, не так давно поразивший меня своей неожиданно открывшейся любовью к лингвистике, поведал нашей необразованной хозяйке, что это – идеоматическое выражение Изначального мира, а также доступно объяснил ей, что оно означает.

Этана пришла в ярость и просто пулей вылетела из комнаты, а потом еще долго близко к нам не подходила.

Часа четыре.

Но потом все началось по новой, из чего мы сделали вывод – если гордость богини попрать можно, то победить ее любопытство – никогда.

Впрочем, осуждать ее за это я не могла – сама такая. В смысле, любопытная. И Таш, паршивец, этим нагло пользуется. Вот намекнет на что-нибудь и ведь знает, что я не успокоюсь, пока все не выведаю. И начинает тут же на глазах у Этаны мелькать, так как я при ней точно впрямую не спрошу. А избавиться от чопорной Этаны можно только одним способом – разыгрывая неземную страсть. Она впадает в ступор и тут же перестает подслушивать. Уже не раз проверяли. Вот просто так подойдешь к Ташу, скажешь тихонечко – все услышит. А прижмешься покрепче и, страстно закатив глаза, в ухо прошепчешь – даже громче, чем нужно – ни слова до нее не донесется. Фильтр что ли, поставила...

Надо ли говорить, что Таш, узнав о том, какое влияние оказали на Этану его лекции по лингвистике, пришел в дикий восторг. И предложил мне хотя бы при ней изображать, будто я по нему действительно соскучилась. А я на тот момент как раз держала оборону – всячески давала ему понять, что его чудесное превращение меня нисколько не растрогало, что конем он был куда симпатичнее, и что со всеми своими личными проблемами и пожеланиями пусть обращается к своей обожаемой Дарси. Ну чтобы он не думал, что я вот так раз и разомлела от явления прекрасного принца! Нет, на самом деле я действительно ему была очень рада, но, черт возьми, он же мне все-таки изменил! Ревновать к Дарси я его, конечно, не ревновала, но это же дело принципа!

Так что настроена я была вполне решительно. Сначала. А потом он начал давить на мое любопытство и... оно меня предало, перейдя на сторону неверного, но когда-то любимого бога магии. А потом еще и память вернулась, совершенно некстати... В общем, вот так, все вместе, они меня и победили. Но все-таки основным фактором его бесчестной победы над моими принципами я считаю именно свое любопытство, ведь именно оно сыграло роль библейской Раав – той самой дамы небезызвестного поведения, которая во время осады Иерихона пустила к себе вражеских разведчиков и легко и непринужденно, между делом, практически сдала им город – разве что ключи не принесла. Но присоветовала, как его можно захватить. За что удостоилась благосклонности захватчиков (подобревшие от теплого приема и профессионально оказанных услуг, отвыкшие за время военных действий от женской ласки, солдатики порекомендовали ей привязать к окошку ленточку – ну для того, чтобы когда они придут резать весь город, такую красоту не тронули, пригодится еще...), а также особого упоминания в Книге Книг, причем, в качестве праведницы и всей такой из себя молодчины, чуть ли не святой. Возможно, ссылка на источник такого рода звучит здесь несколько неуместно – могу себе представить, как это выглядит со стороны: в мире, полном эльфов, орков и даже просто магов сидит демиург и рассуждает о Библии! – но зато этот пример как нельзя более точно иллюстрирует поведение моего предательского любопытства в нашей с Лантреном войне, закончившейся моим полным и разгромным поражением.

– Лана, не думай так много, – прошептал мне в ухо мой заклятый супруг. – Я бы сейчас на месте Этаны вообще из себя бы выпрыгнул. Не знаю, о чем ты, но у тебя сейчас такое лицо, что даже мне любопытно стало, о чем ты думаешь.

– О любопытстве, – честно призналась я. – А еще о Библии, Иерихоне и наших с тобой отношениях.

Таш собрал губы в трубочку – надо полагать, чтобы не рассмеяться, и понимающе кивнул.

– Философствуешь, значит... – он прикрыл глаза, искрящиеся от беззвучного смеха. – Бедная Этана, если она когда-нибудь решится влезть в твою голову, чтобы почитать твои мысли, никогда в жизни выход не найдет из этого лабиринта! Это я вот знаю, что когда на тебя задумчивость нападает, надо не то что к тебе не соваться – бежать надо в неизвестном тебе направлении, чтоб ментальным потоком ненароком не зацепило!

– Что ж ты не убегаешь тогда? – прищурилась я.

– А я смелый, – подмигнул мне Таш. – И потом, я не могу тебя бросить погибать от одиночества. Если я убегу, кто с тобой останется?

– Милый, а тебе не кажется, что ты несколько... хм... ненаблюдателен? – проворковала я. – Ты не замечал – ну, хотя бы иногда – что мы с тобой все это время не одни по лесу круги нарезали? Мне просто интересно, ты считаешь, что ребята к нам присоединились исключительно из-за того, чтобы на тебя полюбоваться, что ли? Или ты их за людей не считаешь?

– Дорогая, ты как всегда проницательна! – в тон мне пропел Таш. – Во-первых, я их действительно за людей не считаю, так как они не люди – это к вопросу о наблюдательности. Во-вторых, насколько я помню, господин Эльстан действительно при нашей первой встрече оказал мне подобающие почести, а у господ Корда и Данириэля вообще выбора особо не было... Нет, был, конечно – либо ты, либо эшафот, но согласись, такая альтернатива несколько влияет на чистоту эксперимента. И потом, они тогда тебя еще не знали. Если бы они были с тобой знакомы чуть больше, вполне возможно, предпочли бы эшафот. Единственный, кто не вписывается в мою концепцию – это господин Витольд. Но он ведьмак, а ведьмаки вообще склонны ко всякого рода экстриму, так что это тоже вполне понятно. И потом, ни один из них не знает тебя столько, сколько знаю я – дай им больше времени, и они разбегутся, причем, так, что тебе их придется искать в самых отдаленных концах этого замечательного мира. А то и дальше – если с нашей разлюбезной Этаной договорятся. Нет, я не про сейчас – сейчас оно понятно, у всех одна цель, причем, красивая и благородная, но если бы ее не было...

– Джен, не слушай его, – встрял в наш разговор Дани, и я только сейчас поняла, что Таш уже не шепчет, а вещает во весь голос, – мы тебя никогда не бросим!

– Вот, слышал? – подхватила я. – Общественность тебя не поддерживает!

– Это общественность? – картинно изумился Таш. – Это банда авантюристов! К тому же с явно выраженными суицидальными наклонностями. Потому что только самоубийцы могут идти за тобой и еще при этом радоваться.

– Но ты же как-то идешь? – усмехнулась я.

– А у меня выбора нет, – кивнул Таш. – Я грехи отрабатываю. И вообще это, можно сказать, плата за мое могущество. О законах равновесия слышала? Так вот этим самым законом я приговорен к общению с тобой. За все приходится платить. У меня Дар сильный, значит, и платить я за него должен жестоко. Вот я и плачу. Так что ты – моя кара.

– Бедный, как же тебе тяжело приходится! – покачала я головой.

– Тяжело – не то слово, – согласился Таш. – Но что ни сделаешь ради Искусства.

– Теперь я понимаю, откуда ты взялся на мою голову...

– Хм, я думал, ты давно знала, откуда все берутся, – поднял бровь Таш. – Хотя ты демиург, а у демиургов фантазия богатая на всякие извращения – традиционные способы вас, поди ж ты, не устраивают! Кто из ребра, кто из морской пены творит... Креаторы! Нет чтоб старым дедовским способом...

– Таш, я понимаю, что ты – плата за мой Дар, но какая-то она непомерная! Ты можешь хоть иногда вести себя нормально?!

– Я и веду себя нормально, – пожал плечами Таш. – Соответственно. Своей великой миссии. Ты мне буквально своим обожествлением обязана. Вот кем ты без меня была? Ну, исследователем, ну магом. А кем стала? Богиней. А почему? Потому что росла не только в профессиональном плане, но и духовно. А кому за это надо спасибо сказать? Правильно, мне, кому ж еще!

– Таш, ты... – я попыталась облечь в устную форму то, что я о нем думаю, но дар речи мне изменил вслед за любопытством. – Вот я уже вообще забыла, зачем пришла!

– А это уже не важно, – фыркнул Таш. – Важно, что ты пришла вовремя.

– Вовремя?

– Ну да.

– Но к чему?

– Да ни к чему, – он философски пожал плечами. – Просто вовремя. Лана, тренируй абстрактное мышление! Как ты демиургом стала с такими способностями, вообще непонятно!

Я сделала глубокий вдох, потом выдох, изгоняя из своего сознания тонны информационного мусора, набросанного Ташем. Зачем же я сюда шла? Ну не на Этану же любоваться! И не на...

– Дани, ты сейчас очень занят? – вспомнила!

Эльф с гибкостью кошки, не высвобождаясь из объятий Дарсинеи, в одно мгновение повернулся ко мне всем своим существом, выражая полнейшее внимание.

– Ну это смотря для чего, – игриво прищурился он. Дарси хихикнула, прижимаясь к нему еще сильнее. Даже так? Ну ничего себе!

– Для меня.

– Для тебя я всегда свободен! – он обворожительно улыбнулся. От таких вот улыбок молоденькие девушки теряют сначала голову, потом волю и как следствие – невинность. Паршивец!

– Прекрасно. Эльстан, а ты?

Перворожденный только недоуменно развел руками – ну да, если надо, значит, надо, чего спрашивать-то? Ох уж мне эти эльфы со своей субординацией! Лишний раз теперь побоишься его о чем-нибудь попросить, слово Богини – закон! Вот на каком уровне у них это укореняется? Вроде сын Илидора, моего друга, коллеги и даже учителя, но... хотя что я говорю? Эльфы – это эльфы, у них свои порядки. Бедный Дани, чует мое сердце – не приживется он у них...

– Прекрасно. Тогда еще один вопрос – у кого-нибудь сейчас есть какие-нибудь неотложные дела?

– Джен, ты меня уже совсем заинтриговала, – заерзал Дани. – Ну какие у нас тут могут быть дела? Разве что у Корда. Так что ты хотела?

– Я? Да в принципе, ничего особенного. Просто я подумала, что мы с вами так давно не общались, – боже мой, я оказывается, умею говорить таким занудным голосом! – Может, соберемся все вместе, попьем чаю с пирогами, поболтаем о том, о сем, вспомним былые времена... Просто в последнее время произошло столько событий... которые отдалили нас друг от друга...

Таш издал неопределенный звук, отдаленно напоминающий хрюканье, за что тут же был наказан – я снова ущипнула его за руку и постаралась это сделать намного болезненнее, чем в прошлый раз. Эльстан удивленно вскинул брови, Дани прикрыл искрящиеся от смеха глаза длинными пушистыми ресницами. На лице ведьмака, как всегда, ничего не отразилось, но я была уверена, что он думает о том же, что и Дани. Просто у него глаза фасеточные, ему их прикрывать не надо, все равно по ним ничего не разберешь. Этана заметно поскучнела лицом. Ну да, как же я сразу не догадалась! Вот уж куда она точно не сунется! Тихие семейные торжества, вечера воспоминаний и прочие сантименты – все это у нашей «снежной королевы» должно вызывать устойчивое отвращение. Под этим предлогом можно собираться в любом количестве и обсуждать все, что надо, не опасаясь прослушки – она сама обходить нас будет дальними коридорами.

– Прошу извинить меня, – очень вежливо пропела Этана, – но я не смогу составить вам компанию, – кто бы сомневался! – К сожалению, мои дела не могут ждать.

Я так же вежливо выразила сожаление по поводу ее занятости, после чего предложила всем переместиться в комнату Корда – а то он пост покинуть не может, а без него былые времена как-то не вспоминаются.

– Переместиться? Да без проблем, – Дани встряхнул кончиками пальцев, и я чуть не откусила себе язык за безалаберное употребление двусмысленных слов и выражений. Но паршивец делать этого не стал. – Простите, руки заняты, – промурлыкал он, виновато улыбаясь, – так что придется пешком.

Причина занятости его рук снова хихикнула. Ой, малыш, доиграешься! Превратит она тебя в какое-нибудь чудовище, как потом расколдовываться будешь, понятия не имею. Это же Дарси! Она же мстительная. Вон Таша как любила, а в коня все-таки его превратила в последний момент. И ее ничуть не смутило, что эта ее выходка чуть не привела к провалу их блестяще разработанную операцию по возвращению Элантэ и спасению мира.

Но нашего эльфа, казалось, это нисколько не тревожило. Он учтиво попросил нас подождать, пока он проводит даму до ее покоев. Однако дама провожаться не хотела. Она очень удобно висела на кавалере, обхватив его за талию, ей было хорошо и комфортно, и отлепляться она уж точно не собиралась. В принципе, я не имела ничего против того, чтобы Дарси присутствовала при нашей беседе, но мне стало интересно, сможет ли он ее спровадить и остаться при этом самим собой... или хотя бы в рамках своего биологического вида, или же нам предстоит созерцать рождение принципиально нового чудища-уродища. Но оказалось, что я его недооценивала – он что-то прошептал ей на ушко, и она тут же отклеилась. И прошелестела, что будет его ждать. Столько, сколько потребуется. После чего помахала всем ручкой и ушла. Довольная-предовольная.

Дождавшись, когда она скроется из виду, я повернулась к Дани, всем видом выражая недоумение.

– Дани, что это было?

– Я хотел задать тебе тот же вопрос, – сверкая бесенятами в глазах, едва заметно улыбнулся темный эльф. – Но подумал, что уместнее это будет сделать в комнате Корда.

– Правильно подумал. Но все-таки? Нет, я все понимаю, ты парень рисковый, но... ты хоть отдаешь себе отчет в своих действиях? Ты хоть представляешь, что она с тобой сделает и во что тебя превратит, если вдруг заподозрит, что твои намерения недостаточно чисты?

Дани расплылся в невероятно счастливой улыбке, из-за чего я вообще перестала что-либо понимать.

– Джен, ты правильно сказала, – подмигнул он мне, – я парень рисковый. Да ладно тебе, – рассмеялся он. – Мои намерения чисты, как новенькая мантия первокурсника на параде.

– Я заметила.

– Так, я надеюсь, ты позвала меня не для того, чтобы прочесть инструкцию по правильному обращению с Дарсинеей? – повел бровью Дани. – Ты будешь смеяться, но на самом деле я очень сильно занят. Конечно, я тебя очень люблю, и ради тебя готов бросить все и сразу, но мне бы хотелось думать, что ты меня вызываешь не просто чтобы поглумиться.

– А просто поглумиться нельзя? Какая жалость!

– Тебе – можно, – разрешил Дани. – Но нечасто.

– Ну на самом деле я тебя вызвала не просто так, – призналась я, входя в комнату к Корду вместе со всей честной компанией. – Здравствуй, Корд, мы к тебе на совещание, – орк деловито кивнул. – Итак. Мне все не дает покоя этот блок в голове у короля. Дани, скажи, если этот блок такой же, какой был у Эльстана, сколько у нас шансов снять его безболезненно?

– У нас – это понятие растяжимое, – он уселся на стол, поставив себе на колени вазу с фруктами, чье место так бесцеремонно занял. – Вот у тебя этих шансов намного больше, чем у меня.

– Но у Эльстана ты же его снял, – возразила я.

– Честно говоря, я сам до конца не понял, как это получилось, – признался Дани. – Подозреваю, что это ты мне сильно помогла – просто подсознательно сработали твои способности Богини Жизни.

– А в чем разница?

– В том, что я использовал обычное исцеление, а ты влила жизненную силу. Объясняю на пальцах. Целитель лечит двумя способами. Первый – он берет контроль над организмом пациента, заставляя его работать в нужном ему режиме. То есть, ускоряет регенерацию и вообще, управляет внутренними процессами. Второй – делится своей жизненной силой, но, как ты понимаешь, в очень ограниченном количестве. Ты же эту жизненную силу просто вливаешь – причем, столько, сколько ему потребуется для восстановления. И организм пациента восстанавливается не за счет собственных ресурсов, а благодаря этой внешней подпитке, причем, никаких ограничений для нее нет и быть не может. Разница понятна?

– В целом, да, – задумчиво кивнула я. – То есть, если стоит блок, который вступает в реакцию с любым магическим воздействием, обычное исцеление бессильно – так как оно основано на активизации внутренних процессов. Блок начнет разрушать организм, а тот попытается восстановиться за счет самого себя, что приведет к его полному истощению и, соответственно – гибели.

– Умничка! – похвалил меня Дани. – Хочешь фруктики? А я пока сигаретку выкурю.

– Нашел все-таки?

– Дарси снабдила. У нее столько всяких травок растет, просто не комната, а табачная плантация!

– Так вот ты из-за чего вокруг нее кружился? – прищурилась я. – И это ты называешь чистыми помыслами?

– Кристальными, – кивнул он. – Но не только из-за этого. Я у нее информацию собирал. И еще напросился на несколько уроков.

– Поподробнее можно?

– Поподробнее позже.

– Дани, ты бы там поосторожнее, травки тоже разными бывают. Вот так выкуришь чего-нибудь не то и превратишься в какое-нибудь чудилище...

– Джен, все в порядке, я предохраняюсь, – усмехнулся он. – Ну не будь жмотиной, подержи вазу!

Боже мой, зря я успокоилась насчет него, этот сумасшедший опять что-то задумал!

– Итак, что я узнал от Дарси, – обстоятельно начал Дани, закуривая сигарету. Вазу он мне все-таки вручил. И вот после этого пусть хоть кто-нибудь попробует меня убедить, что они с Ташем не родственники! – Блок, который стоял у Эльстана, точно не местного происхождения. Я передал ей ментальную проекцию того, что я обнаружил у нашего Перворожденного Высочества, и у нас с госпожой Дарсинеей состоялась весьма продуктивная научная дискуссия. Она рассказала мне о ряде чудовищ, обладающих ментальными способностями, я ей – о возможностях ментатов из Темной Гильдии, и мы пришли к выводу, что ни те, ни другие не прилагали руки или лапы к этому блоку. Также я понял из ее слов, что Гаронд таковыми способностями тоже не обладает. А еще я ей подробно описал Клементину – прости, друг, – кивнул он в сторону Эльстана, – и выяснил, что она также не относится ни к одной из местных форм жизни. Частично она напоминает лапидему – это так называемый «ужас пустошей». Заводится в местах с сильной концентрацией магического фона, а также там, где произошло что-то нехорошее – проклятие кто-то повесил, или убили кого, или и то, и другое, и в большом количестве. Промышляет тем, что заманивает случайных прохожих – как правило, людей с неустойчивой психикой, принимая облик близких людей или же тех, с кем у этого прохожего связаны болезненные воспоминания. Делает это следующим образом – сканирует память жертвы, срисовывает наиболее болезненную картинку и воспроизводит необходимый мыслеобраз, передавая жертве его ментальную проекцию. Для тех, кто не понял – не физически принимает форму того или иного человека, а внушает жертве нужную картинку. Как следствие, жертва впадает в ступор, полностью деморализуется, и лапидема ее хавает. Кстати, Джен, наш знакомый воин из Арионова войска столкнулся с этой тварью под Хорраном, когда ему там посреди поля что-то примерещилось. Но он молодец, не повелся, просто решил, что сбрендил совсем, что в принципе, было недалеко от истины... Так вот, Клементина – не лапидема, – резюмировал Дани.

– Прекрасно! Но?

– Но очень похожа, – прищелкнул пальцами темный эльф. – Причем, похожа очень сильно, по нескольким параметрам. Прежде всего тем, что она воздействует на мозг. Но не только этим. В своем истинном обличии лапидема – уменьшенная копия Клементины во гневе. Кстати, проецируя жертве нужный мыслеобраз, она притупляет ее мыслительные способности, и жертва при всем желании не может думать ни о чем другом. Это, конечно, не блок, но что-то общее в этом есть, не находишь?

Я нахмурилась.

– И что из этого следует?

– А хрен ее знает! – развел руками Дани. – Может, она оттуда же, откуда и Клементина, а может, Клементину завезли именно под тем предлогом, что здесь нечто такое есть, и при необходимости можно свалить все на случайную мутацию.

– То есть, ты настаиваешь на том, что Клементину именно завезли.

– Однозначно, – кивнул Дани. – Как предполагает Дарси, лапидема – это как раз и есть случайная мутация. И развилась она из степной хагурры. Видимо, над местом ее кладки было либо проклятие повешено, либо еще по каким-то причинам магический фон шкалил – при том же Рандольфе войн было много, чем только там ни швырялись. Почему она так предполагает – да потому что хагурра устроена точно так же, что внешне, что внутренне. Только вот на мозг никак не влияет – разве что голову откусить может. Никаких психических и тем более магических способностей у нее нет. А у лапидемы – есть. Понимаешь, к чему я клоню?

– Если честно, не очень.

– Джен, вот сразу видно, что ты не метаморф! – покачал головой Дани. – К тому, что лапидема – случайная мутация хагурры. А мутация – процесс не циклический. И один и тот же биологический вид не может мутировать несколько раз подряд. Причем, случайно и, заметь, прогрессируя с каждой последующей мутацией. Это не просто ненаучно, это даже не фантастика, это – бред собачий.

– Итак, – попыталась подытожить я. – Значит, по-твоему, Гаронд специально подбирал демона, который будет схож по своим характеристикам с обитателями этого мира, чтобы потом можно было свалить на случайную мутацию?

– Я имел в виду не совсем это, но… скорее да, чем нет.

– То есть из этого вытекает, что у него открытый доступ к неограниченному количеству миров, населенных тварями всех мастей, из которых он выбирает то, что ему подойдет больше всего?

– Нет, – рассмеялся Дани. – Если бы у него был такой доступ, плевать бы он хотел на все эти нестыковочки, и соблюдением внешних приличий уж точно не заморачивался – набрал бы себе тех, что поопаснее и делов-то. Проблема в том, что у него такого неограниченного доступа нет. Из чего я делаю следующие выводы – Этана если и помогает ему, то очень неохотно. И редко. Насколько я понял, она еще не определилась, на чьей она стороне, и хочет оставить за собой возможность отступления.

– Погоди, что значит «если»? – не поняла я. – Я думала, ты как раз определился в отношении Этаны.

– Еще нет, – его улыбка скорее напоминала хищный оскал. – Тебе это может показаться странным, но я все же хочу надеяться на лучшее. Мне совсем не улыбается перспектива отбиваться от полчищ неведомых тварей, которые могут устремиться в наш мир из раскрытых ею порталов.

– Так. То есть ты считаешь, что демон может попасть к нам из другого мира без участия Этаны?

– Я не исключаю возможность случайного портала, – кивнул Дани. – Большое скопление магической энергии может привести не только к мутациям живых существ, но и к завихрениям пространства. Вон как в Рейнгарде, например. Есть же там портал в Хорран!

– Но если демон попал сюда случайно, – возразила я, – то твоя теория о схожести чудовищ трещит по швам.

– Почему? – удивился темный эльф.

– Потому что поверить в то, что в наш мир случайно попал демон, который случайно оказался похож на случайно смутировавшую тварь, поверить еще сложнее, чем в предыдущую версию, хотя ты ее окрестил бредом собачьим. Или этот портал открывался случайно несколько раз, впуская сюда разных демонов, из которых Гаронд выбрал наиболее подходящего?

– Джен, твоя фантазия меня потрясает, – улыбнулся Дани, прислонившись спиной к стене. Кажется, рано я за него обрадовалась – с депрессией и психозами, кажется, покончено, но выглядел он, как будто на нем мешки с цементом всю ночь грузили. – Жалко, что вы с Гарондом не дружите. Не мир был бы, а сказка – непонятная, бредовая, но с захватывающим сюжетом. В этой версии случайно только попадание демона в наш мир – и то, если мы считаем, что Этана действительно не при чем. А вот что касается схожести, – он извлек из внутреннего кармана миниатюрную складную пепельницу и затушил то, что осталось от сигареты, – то ее просто не было.

– То есть как? – запуталась я.

– А вот так, – Дани защелкнул пепельницу и положил рядом с собой. – Изначально демон не был ни на что похож. Но Гаронд подумал и решил, что неплохо было бы найти ему какое-нибудь соответствие в местной фауне – ну чтобы как-то объяснить его здесь появление. И нашел. Хагурру. Мысль моя понятна? – обвел он взглядом присутствующих, потянувшись за новой сигаретой.

– Кажется, да, – каким-то потусторонним голосом проговорил ведьмак.

– Кому непонятно, поясню, – продолжил Дани. – Поскольку хагурра так себе соответствовала новообретенному демону, Гаронд проявил фантазию. Он сделал так, что она стала ему соответствовать – то есть устроил «случайную мутацию», в результате чего появилась лапидема.

– И я, кажется, даже знаю, где он ее устроил, – глухо отозвался Витольд. – Под Аргитариумом.

– Именно, – кивнул Дани, протягивая ведьмаку сигарету, – прости, друг, что по живому режу, но нарывы надо вскрывать... Хотя, может, это и не тот случай, но медицина мне никогда не давалась – так что как умею, так и режу.

Витольд покачал головой, затянулся и замолчал.

Я переводила взгляд с одного на другого, ожидая дальнейших объяснений, но ведьмак был совершенно не склонен рассказывать что бы то ни было, а Дани, судя по всему, посчитал свою миссию выполненной.

– И что все это значит? – спросила я, понимая, что милости ждать от природы бесполезно.

– В смысле? – встрепенулся Дани. – А, ты про Аргитариум... Да ничего, просто Гаронд там кучу народу перемочил. И воинов, и магов, и... – он задержал взгляд на ведьмаке, – как я понимаю, не только.

– Не только, – эхом отозвался Витольд. – После того, что Гаронд сделал с Аргитариумом... – он замолчал, собираясь с духом. Видно было, что слова даются ему с трудом, причиняя почти физическую боль.

– После того, что Гаронд сделал с Аргитариумом, – пришел ему на помощь Дани, – он, как честный человек, должен был на нем жениться. А уж какие плоды принесли эти... хм... взаимоотношения – и сказать страшно. Аргитский лес всегда был знаменит своими чудовищами – там очень сильный магический фон, и в чаще леса они растут, как на дрожжах. А после того, как Гаронд развязал там войну с применением магии, а потом еще и устроил массовые казни аргитов, я даже представлять не хочу, что в этом лесу стало водиться. Ты мне можешь, конечно, возразить, что Инквизиция как раз специализируется на том, чтобы подчищать последствия ненужных магических выбросов, но не для того он все это устроил, чтобы все подчистить, а как раз наоборот. Ему эти выбросы были как раз очень нужны. И его каратели там работали совсем не над очищением жизненного пространства, а как раз над тем, чтобы концентрация негативной энергии достигла нужного ему уровня. И ушел он оттуда только после того, как добился результата своих действий – то есть, после того, как появилась тварь, схожая по своим характеристикам с его прирученным демоном. Витольд, как ты считаешь?

– Вполне возможно... – прошелестел ведьмак. – Первая лапидема была обнаружена именно в Аргитском лесу и именно после того, как город покинули каратели Гаронда... Просто я не связывал эти события...

– А никто не связывал, – согласился Дани. – Но такое может быть?

Ведьмак молча кивнул, погруженный в тягостные воспоминания.

– Дарси тоже так считает, – сообщил темный эльф. – Мы с ней только еще не поняли, был ли у Гаронда этот демон в наличии на тот момент или он только собирался его заполучить. Если он уже был, то он мог его использовать в битве – тайно, разумеется, выдав его за неведомое Аргитское чудовище, с его помощью и спровоцировав нападение. Или скрестив его с какой-нибудь тварью. То есть это бы значило, что лапидема – результат не мутации, а селекции. Но вполне возможен вариант, что демона еще не было, и он готовил почву для его вызывания. То есть, он уже знал, откуда он его возьмет, и каким будет его гость. И там же его и вызвал – магический фон там так шкалит, что открытия межмирового портала там никто не заметит. Если что, и подчистить можно – Инквизиция там зря, что ли, шарахалась... Но все упирается в участие Этаны – кроме как от нее, ему неоткуда взять информацию о других мирах и их обитателях.

– То есть, если на тот момент демона у него не было, и все, происходящее в Аргитариуме было четко спланированной операцией по подготовке к его появлению...

– ...то вызов Клементины – дело рук Этаны, и весь аргитский беспредел – их совместная операция, – закончил за меня Дани. – Но, как я уже говорил, не стоит спешить с выводами...

– ...так как демон на тот момент мог уже быть, – подхватила я, – и принимать в этом беспределе участие.

– Ключевое – в качестве провокатора, – пояснил Дани.

– Но это не исключает возможности участия Этаны, – возразила я.

– Не исключает, – кивнул эльф, – но это также не исключает возможности ее непричастности. Тут уже пятьдесят на пятьдесят – либо демон попал случайно, и Гаронд его использовал в зачистке Аргитариума, либо его притаранила Этана, и Гаронд его использовал в зачистке Аргитариума.

– Слушайте, а как он мог попасть случайно? – неожиданно спросил Таш. – Нет, я не про техническую сторону вопроса – про завихрения пространства в местах сильного скопления энергии я все услышал. Меня другое интересует – как это могло пройти незамеченным? Вы сейчас привели очень красочный пример с аргитской бойней – тут все понятно, если там и открыли портал, действительно этого никто бы не заметил. Но соответственно, если демон проник в наш мир не тогда, а раньше, то в том месте тоже должна была быть обстановка не менее располагающая к этому событию?

– Хорран, – коротко ответил ведьмак. Вернее, попытался – коротко. Но не получилось, так как все тут же уставились на него, ожидая продолжения. – В Хорране располагался Орден Саккора, – неохотно продолжил он. – Там проводились разного рода эксперименты... С применением магии, разумеется. А потом Инквизиция объявила Орден вне закона, нагрянула туда и уничтожила его... Физически. Всех, кто там был. Меня там не было по чистой случайности – я был на свадьбе своего друга. Собрата по ордену.

– А ведьмак разве может... – некстати спросил Эльстан, и тут же осекся, – простите, что это я такое говорю...

– Жениться – может, – спокойно ответил Витольд. – Детей заводить не может, но жениться – почему бы нет? Правда, не каждая женщина согласится выйти замуж за ведьмака, да и профессия эта как-то не очень располагает к семейной жизни, но Шардоса это не останавливало...

– Шардоса?! – подскочил Дани. – Графа Аргитариума?!

– Тогда он еще не был графом, – голос Витольда утратил всякую окраску. – Он был всего лишь ведьмаком, который женился на сироте, дочери деревенского охотника. Аргитариума тогда тоже не было. То есть, город был, и крепость была, только называлась она по-другому. Глава города, узнав, что заполучил себе ведьмака, пришел в дикий восторг и тут же назначил Шардоса своим военачальником. На то, что Инквизиция подвергла Орден Саккора гонениям, он плевать хотел – как верно заметил Дани, чудовищ под Аргитариумом было больше, чем жителей во всех окрестных деревнях. Так что он рассудил просто: Гаронд далеко, а твари под боком, и свой ведьмак здесь намного важнее хорошей репутации у Архиепископа Гаронда в Эвенкаре. А через какое-то время, после того, как город благодаря Шардосу отразил несколько атак лесных чудовищ, градоправитель и вовсе отошел от дел, передав бразды правления ведьмаку. Так он и стал графом города, впоследствии получившего название Аргитариум...

– А что означает это название? – осторожно спросил Эльстан.

– Аргитариум... – Витольд все больше походил на статую – он стоял неподвижно, серебристо-серое лицо стало почти белым, как гипсовая маска, и совсем ничего не выражало, голос звучал глухо, а фасеточные глаза смотрели куда-то за пределы Бытия. – Его создание – это главная ошибка Шардоса. Став главой города, Шардос решил продолжить дело Саккора.

– Воссоздать Орден?

– Не совсем. Создать свой, – отчеканил Витольд. Дани присвистнул. – Сказать, что он был правой рукой Саккора, я не могу – Мастер ни с кем не делился своими секретами. Но Шардос был очень любознательным. И очень толковым учеником. В отличие от всех нас, заботящихся о том, как овладеть своими новыми способностями и развить их до максимума, Шардос думал о том, как эти способности изменить – он еще при Саккоре загорелся идеей создания нового поколения ведьмаков. Но у него не было возможностей для претворения своих идей в жизнь. Получив во владение город, он решил осуществить свою давнюю мечту и вывести новый, более совершенный подвид ведьмаков – аргитов. Чем сразу же и занялся. И надо сказать, небезуспешно – конечно, более совершенными их не назовешь, но на людей аргиты похожи все-таки больше. В принципе, это нечто среднее между человеком и ведьмаком – у них вполне нормальный человеческий вид, их выдает только цвет глаз и оттенок кожи – она больше похожа на человеческую, чем, например, моя, но все же отливает серебром.

– Аргентум, – задумчиво проговорила я, – так у нас называется серебро в периодической системе химических элементов... Поэтому они аргиты?

– Не знаю, – покачала головой статуя ведьмака. – Я о вашей системе ничего не знаю, также как и о том, чем руководствовался Шардос в своих исследованиях.

– И... У него получилось? – осторожно поинтересовался Эльстан. – Он создал этот... подвид?

– Создал, – вздохнул Витольд. – Только их всех уничтожила Инквизиция – именно по ним и прошли карательные отряды Инквизиции во время зачистки Аргитариума – той самой, о которой мы говорили.

Повисла тяжелая пауза. Гнетущую тишину прорезал голос Дани – вопросом, который в данной ситуации был не просто неудобным или нетактичным, а вообще издевательским:

– Кто-нибудь уцелел? – мальчишка никогда не боялся задавать неудобные вопросы.

Ведьмак покачал головой.

– Нет, – припечатал он. – Гаронд начал с Шардоса и не успокоился, пока не извел последнего аргита.

– Хм... – Дани задумчиво почесал подбородок, – странно...

– Как раз ничего странного в этом нет, – горько усмехнулся ведьмак. – Архиепископ любое дело доводит до конца... Особенно если надо кого-то извести...

– Не-не, я не об этом, – замахал руками эльф, – Я о том, что... Хотя нет, я пока не буду говорить. Я еще сам до конца не понял, что именно в этом во всем мне показалось странным. Вот пойму, сформулирую, тогда и скажу. Ну что вы все на меня смотрите? – неожиданно возмутился он. –Всё, забудьте о том, что я сказал, не было ничего.

Я переглянулась с Ташем. Да, ответил мне Таш одним взглядом, да, мальчишка что-то задумал или хотя бы до чего-то додумался, да, конечно же, расскажет, потому что если не расскажет, то взорвется, но нет, не сейчас. Сейчас на него давить бесполезно, только надуется – у него кокон еще не спал, он еще нервный. Не такой психованный, как накануне, но все равно лучше его зазря не трогать. Тем более, что он сам вот-вот прибежит все рассказывать.

Дани поймал наш взгляд и прищурился.

– А так не честно при всех мысленно разговаривать! – попытался надуться он.

– А мы и не разговариваем, – расплылся в улыбке Таш. – Можешь проверить.

Дани вздохнул.

– Эх... И не придерешься к вам... Ладно, давайте думать, чего с королем делать, а то окочурится ж бедолага, пока мы тут всех невинноубиенных оплакивать будем.

– Дани! – одернула я его.

– А что Дани? – встрепенулся он, как внезапно разбуженный щенок. – Джен, Гаронд много чего плохого сделал и много кого изничтожил, причем, подошел к этому делу творчески и с фантазией, и к тому же на средства не скупился. Объяви по каждому убитому минуту молчания, и весь мир на год онемеет! Только сейчас не время оплакивать мертвых – живых спасать надо. Пока хоть кто-то еще остался. Витольд рассказал историю, полезную – без сомнения, познавательную – безусловно. Что от нас требуется? Сопоставить полученную информацию с уже имеющейся, сделать выводы и подумать, как мы можем эти знания применить – во благо миру. А мы послушали, попереживали, пострадали и вообще забыли, зачем тут собрались! – он всплеснул руками. – Это я у них психованный, это у меня нервы не в порядке!

Я с надеждой посмотрела на Лантрена – кто как не он сможет успокоить разбушевавшегося эльфа? Таш отвернулся, сделав вид, что не заметил моего взгляда. Предатель!

– Данириэль, не говори так, – зато заговорил Эльстан. Только этого не хватало! – Витольд – твой друг, а ты своими словами делаешь ему больно.

– Это не я больно делаю, а Гаронд, – окрысился Дани. – И не словами, а – делами. Что намного больнее. И чем больше мы будем ходить вокруг да около, тем больше его ударов пропустим. Я не спорю, история печальная, трагичная, но...

– Да не может быть здесь никакого «но»! – воскликнул Эльстан. – Ну зачем ты хочешь казаться хуже, чем ты есть на самом деле?! Зачем ты пытаешься выглядеть таким бесчувственным и черствым? То, что ты говоришь – это разумно, да, но... бесчеловечно!

– Высочество, ты это сейчас серьезно? – приподнял бровь Дани.

– А ну прекратите оба! – рявкнул на них Витольд, окончательно приходя в чувство. – Вы что, с ума посходили?! – он сделал глубокий вдох, выпрямился и заговорил своим обычным, спокойным будничным голосом, без замогильных интонаций. – Если кому-то интересно мое мнение – Дани прав, сейчас не время устраивать панихиды. Простите, я действительно что-то расчувствовался...

– Ничего, бывает, – подмигнул ему Дани. – Я вот тоже недавно так... да, Джен? Так меня Таш так отчехвостил, до сих вспоминать стыдно.

– Да я вроде ничего такого не делал, – мурлыкнул Таш своим грудным баритончиком.

– А за это отдельное спасибо! – Дани отвесил ему шутливый поклон. – Когда вы так говорите, я даже представить боюсь, чего это такого вы могли бы сделать, но чувство благодарности – за то, что не сделали – меня переполняет неимоверное!

– И все-таки я считаю, что вы не правы, – в голосе Эльстана звенела обида, – должно же быть что-то святое...

– Ой, Высочество, хорошим ты королем будешь, – вздохнул Дани, – добрым. Народ тебя будет любить. А чтоб этот влюбленный народ выжил, возьми меня к себе злым министром. Я буду порядок наводить и следить за вашей безопасностью, пока вы будете цветочки нюхать да в любви друг другу объясняться.

Эльстан поджал губы.

– Если мне когда-нибудь придется стать королем, я обязательно возьму тебя министром, – отчаянно пытаясь справиться с волнением, пообещал сын Илидора. – Но не из-за того, что ты сейчас сказал, а потому что ты – мой друг.

– Та-ак, – протянул Дани, – защищать твой народ мне будет еще сложнее, чем я думал вначале. Высочество, должности не по дружбе надо раздавать, а по способностям! Боги, дайте здоровья твоему отцу и дяде! – поднял он глаза к небу.

– Дадим, – пообещала я. – А теперь делаем так: все прекращаем препираться, а Дани высказывает свою мысль, только четко и без выкрутасов.

– Мысль? – какие у него, однако, лучезарные глаза, особенно когда он пытается сделать вид, что чего-то не понимает!

– Чудо мое, ну конечно же! Господа, – обратилась я ко всем присутствующим, – как я поняла, Дани пытается обратить наше внимание на один важный нюанс, который мы не заметили, попав под власть захвативших нас эмоций. Итак, что мы пропустили?

– Джен, так не честно! – зафыркал возмутитель всеобщего спокойствия. – Я же сказал, что еще не сформулировал!

– Зато обвиноватить всех успел. Дани, хорош ломаться, что я тебя уговариваю?

Он надулся на меня, как мышь на крупу, засверкал исподлобья своими звездными глазищами – боже, ну до чего же они с Ташем похожи! Чувствую, когда все закончится, скучать они мне не дадут. Оба.

– В общем, – неожиданно замялся Дани, – я вот что подумал. Да ну, Джен, я так не могу! – сорвался он. – А ну как окажется, что мне только показалось, как я потом в глаза смотреть себе буду? Обнадежу человека, а окажется, что зря...

– Ну допустим, что в глаза себе смотреть ты и так не можешь без специальных приспособлений, – усмехнулся Таш. – А то, что зря обнадежишь – не переживай, слабонервных тут нет. Так ведь? – обратился он ко всем. И получив подтверждение своих слов в виде разнокалиберных кивков, добавил, – А если у кого проблемы будут, я память подчищу – типа ничего не слышал, и вроде как не обнадежился.

– Ты же не умеешь память подчищать, – удивилась я.

– Лана, ну что ты вечно встреваешь не вовремя! – взорвался Таш. – Он уже почти согласился! Устроили тут институт благородных девиц! То ни скажи, это ни подумай! Это нетактично, то негуманно! Тьфу! Я не понимаю, мы войну готовим или бабушкины рецепты обсуждаем?!

– Все, я понял уже, не ругайтесь! – остановил его Дани. – В общем... Витольд, прости, если что – это только предположение. Но я вот что подумал... Если, как ты говоришь, никто не уцелел, то с какого гракха вход в город Инквизиции запрещен? Насколько я помню из истории, главным условием вассалитета Аргитариума было непосещение города Инквизицией, так ведь? Или что-то в этом роде. Но тогда понятно, но почему сейчас, по прошествии стольких лет запрет все еще не снят? Из принципа? И вообще весь город держится особняком – аргитарцы сидят у себя в городе, как кроты, не вылезая из своих нор – это тоже из-за обид тридцатилетней давности? Кто-нибудь, хоть когда-нибудь видел живого аргитарца – за пределами города?

– Да их, в принципе, и мертвыми-то никто нигде не видел, – задумчиво отозвался ведьмак. – И ты считаешь…

– Я считаю, что аргиты там есть, – кивнул Дани. – Ну, хотя бы один точно. Но вряд ли из-за одного весь город держал бы подобную политику. Хотя может, я и ошибаюсь, может, дело и не в аргитах. Но в любом случае – если люди что-то скрывают, значит, им есть что скрывать. А они скрывают это очень тщательно. Что не может не наводить на мысли. Так, по поводу мысли – с учетом рассказа Витольда я готов внести коррективы в свою теорию о происхождении Клементины. Итак, появилась она в Хорране – как раз после расправы над Орденом Саккора или во время оной. Гаронд в нее вцепился, как дурень в книгу заклинаний – то есть, что это такое, не знаю, но пусть будет – вдруг пригодится, хоть костер развести можно будет, когда похолодает. А когда разобрался, понял, как с ее помощью стать единовластным правителем мира. Сначала он опробовал ее на эльфах – вот теперь, Высочество, реально прости, но это как раз про тебя – потому что эльфы для нее наиболее уязвимы. Но эльфы помолвку расторгли, что его, в принципе, не особенно и расстроило, он примерно этого и ожидал, и тогда, как мне кажется, он решил женить на ней короля – Рандольфа Великолепного. Но там тоже вышла промашка – король вроде как поддавался влиянию, но почему-то так и не женился. В принципе, насчет Рандольфа и этой красавицы у меня информации нет, – признался Дани, – просто… судя по поведению Его прошедшего Величества, у него тоже явно что-то с головой было. Уж как-то слишком его завоевательские набеги были целенаправленны и необоснованны. Опять-таки, из того же курса истории, я припоминаю, что Рандольф считался королем очень импульсивным и непредсказуемым, что поневоле наводит на мысль о его психических недомоганиях определенного характера. С Рагнаром Гаронд был уже осторожнее – видимо, он понял, что с его предшественником он несколько «пережал», и решил все-таки немного ослабить влияние Клементины. Но и этого хватило, чтобы довести короля до невменяемого состояния, в коем он сейчас и пребывает. Но зато смотрите, как Архиепископ преуспел – да, Рагнар, в отличие от своего отца, не пускался в походы, уничтожая врагов Гаронда, но зато жениться на Клементине он был вполне даже готов, а эта свадьба в один день сделала бы Гаронда верховным правителем и обезглавила бы все магические гильдии и эльфийские дома.

– Так, погоди… – прервал его ведьмак. – Какое это имеет отношение к Аргитариуму?

– Прямое, – прикрыл глаза Дани. – Во-первых, Рандольф отправился завоевывать этот город именно под воздействием влияния Клементины. Объясняю. Никакой стратегической важности этот город не представлял, а Рандольф был отличным стратегом – его битвы, которые он проводил до разгрома Ордена Саккора Инквизицией, принесли ему славу блестящего полководца, а это не пустые слова. По схемам его войн преподают воинское искусство, и я готов спорить на что угодно, что эти войны – именно «доклементинского» периода. Если кому интересно, можем уточнить в библиотеке, здесь все эти книги точно есть. Итак, взятие Аргитариума было нелогичным с самого начала. Будучи в нормальном состоянии, Рандольф в жизни бы в это во все не ввязался. Но Гаронду нужны были аргиты. Думаю, зачем – и так понятно. Во-первых, они полумагические существа, то есть, казнив их, он получит силу едва ли не больше, чем от хорошего мага. Во-вторых, они не поддаются ментальному воздействию, то есть, на них чары Клементины, вызывающие тупоумие и веру в правоту Гаронда, попросту не действуют, следовательно, от них жди беды.

– Думаю, твое «во-первых» уже все объяснило, – тряхнул гривой Таш. – В общем, все понятно. Я только одного не понял – при чем тут ваши метаморфические премудрости с хагуррой и этой… лапидемой?

– Теперь уже не знаю, – устало улыбнулся Дани, – Я, честно говоря, уже сам несколько запутался… Но лапидемы до разгрома Ордена Саккора в этом мире не было. Как мы уже заметили, первый раз лапидема появилась в Хорране, второй – в Аргитском лесу. Причем, и там, и там раньше водились хагурры, так что они могли мутировать под воздействием демонических эманаций…

– Зоологи, – покачал готовой Лантрен, – а вам не кажется, что вы все слишком усложняете? Нет, какая-то закономерность в этом есть – например, что эти самые лапидемы появляются там же, где бывает она. Причем, чуть позже, словно она след оставляет, что ли…

Дани внезапно побледнел и уставился на него с таким ужасом, будто Таш сам превратился в демона.

– Или потомство, – пробормотал он утратившими подвижность губами.

Глава 2. Арион

В этой комнате было странно все – от оконных рам до коврика у входной двери. Причем, что именно в этом было странного, Арион понять не мог, но что-то, безусловно, было. Он попытался сформулировать для себя, что же его насторожило, и решил для этого обследовать комнату повнимательнее. В очередной раз осматривая обстановку, он зацепился взглядом на стоящий на столе подсвечник. Вот с ним точно что-то было не так. Арион сконцентрировался и направил на подсвечник все свое внимание. Он смотрел и смотрел, думал и думал, но мысль категорически не желала облекаться в форму, и неизвестно, сколько бы это еще продолжалось, если бы подсвечник не пришел ему на выручку. Он заговорил.

– Какая странная реакция, – задумчиво произнес подсвечник.

Арион прикрыл глаза. Только этого еще не хватало...

– Не переживайте, вы не сошли с ума, – ободряюще прошептал подсвечник, – это скоро должно пройти. Только умоляю вас, скажите своим ребятам, что с вами все в порядке, иначе они все здесь разнесут.

Арион покосился в сторону оконной рамы. Та изогнулась, растянулась в стороны, сплющив окно сверху и снизу – довольно реалистично изобразила улыбку. Он повернул голову в другую сторону – входной коврик приветливо помахал ему кисточкой, а дверная ручка, смущенно вздрогнув, поползла вдоль косяка. И это называется все в порядке?!

– Поверьте мне, вам ничего не грозит, – продолжал убеждать его подсвечник. – Никто здесь не желает вам зла. То, что случилось – чистейшее недоразумение.

– А что случилось? – спросил Арион.

– Даже не знаю, как сказать...

– А вы говорите, как есть, – потребовал Арион, походя размышляя, уместно ли к подсвечнику обращаться на «вы». – Хотя, с другой стороны, повода для фамильярности тоже нет – они ни друзья, ни приятели, даже не знакомые. Мятежный Магистр, может, и не эталон внимательности, но если бы его когда-нибудь знакомили с подсвечником, он бы это точно запомнил.

– Вы внезапно потеряли сознание, и ваш отряд полагает, что виной тому – хозяин «Гракховой пасти», – просветил Ариона подсвечник. Хм... «подсвечник просветил»... Забавно... Граф Вальдос наверняка оценил бы этот каламбур...

– А на самом деле?

– А на самом деле господин Герхат совсем не при чем. Он – безобиднейшее создание, которое всей душой жаждет мира во всем мире.

– Этого многие жаждут, – фыркнул Арион. – Проблема лишь в том, что этот самый мир все представляют по-разному.

– А вы философ! – развеселился подсвечник, однако Арион во всей этой ситуации ничего смешного не увидел. – Знаете, мне даже не хочется вас торопить, но у меня, к сожалению, нет выбора – ваш отряд слишком непредсказуем. В другое время я бы с удовольствием с вами побеседовала...

Побеседовала?! Так это женщина?! Арион судорожно начал вспоминать, может ли быть подсвечник женского рода, и если да, то как он называется – не подсвечница же!

– Что было в вине? – решив положить конец всему этому безобразию, спросил Арион.

– Ничего такого, что могло бы причинить вам вред...

– Однако причинило. Что было в вине?

– Прежде чем я отвечу, я хочу, чтобы вы знали – наши намерения...

– Да плевать мне на ваши намерения! – вспылил Арион. – Вы мне можете сказать, что за зелье вы подмешали?

– Приворотное... – смутился подсвечник.

– Так я и знал! – простонал Арион.

– Что?! – подсвечник выглядел удивленным настолько, насколько это возможно для подсвечника. – Так вы не считали, что мы хотим вас отравить?!

– А какой вам в этом смысл? – в свою очередь удивился Арион. – Разве что принести в жертву чудовищу? Но для этого не травят, для этого лишают воли. Ну, я так предполагаю, – поправился он. – Тем более, господин Герхат так расстроился, когда мы отказались принять участие в... хм... старинном местном обычае...

– Подождите! – голос подсвечника звучал растерянно и обескуражено. – То есть, вы знали, что это...

– Приворотное зелье? – усмехнулся Арион. – Честно говоря, это первое, о чем я подумал. К сожалению, уже после того, как сделал глоток.

– Значит, вы не...

– Не сержусь, – успокоил Магистр свою невидимую собеседницу. – А если вы введете мне какой-нибудь нейтрализатор, я вообще стану совсем душкой. Ну, в пределах разумного, само собой.

– Нейтрализатор? Простите, я не понимаю...

– А вот это уже плохо, – Арион попытался по привычке потереть подбородок, но не почувствовал собственного тела. – Потому что если я в ближайшее время не приду в себя, мои ребята начнут буянить. Ваши, разумеется, тоже не будут сидеть, сложив лапки, и дадут им достойный отпор. В результате мы получим чувствительные потери с обеих сторон. Меня лично такой расклад не устраивает. И, как вы понимаете, дело вовсе не в том, что мне не нравится сидеть в комнате с ползающей дверной ручкой, приветливым ковриком и улыбающимся окном, и при этом разговаривать с подсвечником...

– С подсвечником?! – изумилась собеседница. – Какая забавная фантазия!

– Мы можем обсудить это позже, – предложил Арион. – Сейчас меня интересует три вопроса – где я, как долго я без сознания, и как скоро вы можете прекратить действие зелья.

– Я думала, одним из ваших вопросов будет, с кем вы, собственно, разговариваете, – кажется, она слегка обиделась. О, эти женщины!

– Полагаю, процедуру знакомства стоит перенести на более благоприятное время. А пока...

– Хорошо, хорошо, – согласилась незнакомка. – Вы в своей комнате, кроме вас в ней находится ваш целитель и, как вы уже поняли, я. Целитель меня не видит, как и другие воины. Еще двое ваших красавцев дежурят за дверью – целитель их выгнал, чтобы они ему не мешали, но они приоткрыли дверь и не спускают с вас глаз. Весь ваш отряд уже оповещен о случившемся, и от активных действий всех сдерживает только лекарь. Кстати, он у вас достойный юноша, настоящий воин.

– Да, Рико у нас – зверь, – подтвердил Магистр. – Я сам его иногда боюсь. На первый вопрос вы ответили. Дальше?

– Вы без сознания около четверти часа, – кивнул подсвечник.

– Прекрасно, – выдохнул Арион. – Надеюсь, за это время ничего фатального не произошло. Третий вопрос повторить?

– Ваша напористость меня заводит, – в голосе невидимой собеседницы зазвучали игривые нотки.

– Спасибо, – небрежно бросил Арион. – Но меня больше интересует, как скоро вы сможете завести меня – то есть, привести в более или менее дееспособное состояние. Напомню – это в ваших же интересах. Вам повторить почему?

– Нет-нет, я все прекрасно понимаю, – не стала спорить с Магистром женщина. – Просто я думаю... Откровенно говоря, ваш вопрос поставил меня в тупик. Я никогда не сталкивалась с такой реакцией и даже не знаю, как в подобных случаях поступают. Давайте сделаем так. Я вам скажу, из чего это зелье состоит, а вы мне скажете, на какой из его ингредиентов у вас аллергия...

– Вы меня не поняли, – попытался покачать головой Магистр. – У меня аллергия не на конкретный препарат. – У меня такая реакция именно на приворотное зелье. На любое приворотное зелье. Прекратите его действие или влейте отворотное, если у вас такое есть, и я сразу же успокою своих ребят. Более того, я даже, возможно, изменю свое решение по поводу вашего обычая.

– То есть?

– А вот об этом позже. Вы бы поторопились, Рико медлить не любит, – предупредил Арион. – Сейчас еще покопается в своих пузырьках и решит, что лучше обратиться к старому дедовскому способу.

– То есть?

– Промывание желудка, – усмехнулся Арион. – Универсальное средство против любых отравлений. Накачает меня рвотным и всего делов... Хотя я не уверен, что это подействует – как выводится из организма магическая составляющая зелья, я понятия не имею. Но даже если это и приведет меня в чувство, не думаю, что в ближайшее время я буду способен ко всякого рода общению – Рико с лекарствами не мелочится, это я вам как его пациент говорю.

Подсвечник выругался. Видимо, Рико прекратил рыться в своем мешке и, сжимая руке один-единственный пузырек, отправился к хозяину спрашивать тазик.

– Да, он у нас решительный юноша. Героическая личность, – прокомментировал Арион.

– О боги, что же мне делать?!

– Понятия не имею. Но что-нибудь делайте. И быстро.

Подсвечник нервно замерцал язычком пламени и выскочил в улыбающееся окно.

Занятно. Женщина, которая незаметно прыгает в окно второго этажа. Женщина, которая сидит в комнате рядом с пострадавшим, который, кстати сказать, находится под охраной двадцати воинов-магов и бдительного ока целителя, и ее никто не видит – в том числе и бдительное око. А еще она как-то с этим самым пострадавшим общается – в то время, как он лежит без сознания и ничего вокруг себя не видит, кроме странных, но весьма дружелюбных предметов интерьера.

Куда исчезла таинственная незнакомка, исчезла ли она, и что дальше происходило, Арион не знал. Но спустя некоторое время показалась дверная ручка – выползла из темного угла, где доселе скрывалась, проползла все по тому же косяку на свое место и призывно изогнулась. Арион протянул к ней руку и... открыл дверь.

В глаза ему тут же ударил яркий свет, в нос – терпкий запах женских духов, а в уши – истошный вопль целителя: «Не подходите к нему!». Голос у Рико был громкий, и неизвестно, на чем бы все закончилось, если бы Магистр промедлил хоть мгновение. Арион собрал все силы и резко выдохнул:

– Рико, замолчи!

Мальчишка подпрыгнул на месте и уставился на своего господина, словно на воскресшего бога. Воины застыли в дверях, не зная, что им делать – бить или не бить, стрелять или не стрелять, и если да, то – в кого. Женщины в комнате уже не было, и куда она исчезла на этот раз, Арион заметить не успел, но почему-то был уверен, что она где-то рядом и очень скоро появится снова.

– Ваша Светлость! – выдохнул Рико, когда Магистр начал уже сомневаться, действительно ли все замерли, услышав его голос, или просто неизвестное колдовство их обратило в статуи. – Вы... Вы...

– Я безусловно жив, почти полностью здоров и даже частично понимаю, что здесь происходит, – поспешил успокоить его Арион. – Рико, можешь отменить тревогу – никакой опасности нет. По крайней мере, здесь – то есть, в этом трактире и вообще в этой деревне.

– Простите, но...

– Не спрашивай. Просто поверь мне на слово. Я знаю, что говорю.

– Хотелось бы на это надеяться, – недоверчиво прищурился Рико.

Арион прикрыл глаза.

– Рико, успокойся! Я не отравлен и не заколдован.

– А что тогда? – если бы мальчишка решил вдруг податься в Святой Орден, мог бы сделать там неплохую карьеру – дознаватель бы из него получился просто идеальный!

– Долго рассказывать. Да и смысла в этом я не вижу.

– А я вижу, – уперся Рико. – Я ваш врач и обязан знать...

– О боги, за что мне это... – простонал Арион. – Так, ладно. Тогда слушай мою команду. Отряд отправляется спать... или еще чем-нибудь заниматься, по своему усмотрению, только недолго и без фанатизма – не забывайте, что завтра нам отправляться в путь, – воины попытались возразить, что нет, никогда, они же на службе, но Арион поднял руку, пресекая все возмущения. – Приказ слышали? Выполняйте. Рико... От тебя мне все равно не избавиться, так что остаешься здесь, прекращаешь панику и не задаешь лишних вопросов. И еще. Передай господину Герхату, что мне нужен отдельный номер. Ничего не объясняй, просто передай. Когда комната будет готова, поможешь мне туда перебраться. Как только ты узнаешь обо мне все, что велит тебе твой врачебный долг, гражданская позиция, просто совесть или как там это у тебя называется, оставишь меня в покое и дашь мне возможность забыть о твоем существовании как минимум до утра. Задание понятно?

Судя по округлившимся глазам целителя, Рико было ничего не понятно, но он, тем не менее, кивнул. Умница!

Дальше все было очень быстро, четко и со стороны напоминало смену декораций в каком-то театре. Ничего не понимающие воины прекратили спорить и отправились по комнатам, ничего не понимающий целитель передал волю Магистра трактирщику, который, как оказалось, все это время стоял за дверью и словно только того и ждал. Трактирщик очень неестественно удивился, совершенно натурально обрадовался и сообщил, что комната уже давно готова и ждет своего хозяина. Тут Рико, видимо, вообще перестал что-либо понимать, но уже не спорил и не упирался, молча подставил плечо своему Магистру и помог ему добрести до номера.

Когда дверь закрылась, Арион опустился в глубокое кресло и попросил Рико пошире распахнуть оконные створки – душно в комнате не было, просто стало интересно, сможет ли нежданная гостья появиться так же, как и ушла – через окно?

– Рико, ответь мне, – Арион в задумчивости провел пальцами по подбородку, – с кем ты разговаривал, когда я пришел в себя? Вернее, на кого ты кричал?

Целитель нервно моргнул.

– А вы... разве ее не знаете? – явно растерялся малыш. – Вы же сказали, что вам ничего не грозит?

– Я и сейчас это повторю, – кивнул Магистр. – Рико, не спрашивай пока ничего, просто отвечай на мои вопросы. Кто это был?

Рико неожиданно покраснел.

– Я... не совсем это понял... – пробормотал он. – Она сказала, что может помочь, и ее... почему-то пропустили... Ребята охраняли вход, но ей почему-то поверили... И я тоже... Пока она не подошла к вам и... Я не понял, что она сделала, но у меня как-то внезапно в голове все прояснилось, и я закричал.

– Ты стоял рядом со мной? – уточнил Арион.

– Да. А потом... вокруг нее вспыхнул свет, и она исчезла.

– Понятно. Глубокоуважаемый подсвечник, – повысил он голос, – не могли бы вы пролить свет на некоторые обстоятельства?

Раздался деликатный стук в дверь.

– Уже можно? – пропел знакомый женский голос.

– Нужно, – ответил Арион. – И прикажите подать вина, только без всяких ваших зелий. Что-то мне подсказывает, что разговор будет не из легких.

Уговаривать гостью (или хозяйку?) долго не пришлось – дверь слегка приоткрылась, впуская удивительную незнакомку.

Что в ней было удивительного, понять было сложно – внешне она ничем не отличалась от большинства знакомых ему женщин, только в движениях скользило что-то неуловимо звериное. Ступала она неслышно, двигалась легко и плавно, но он не мог избавиться от ощущения, что она вот-вот сорвется, бросится и перегрызет ему горло. Где-то он что-то подобное уже встречал...

– Вы охотница? – прищурился Арион.

Женщина округлила глаза и рассмеялась.

– Вы меня поражаете своей проницательностью, – развела она руками. – Обычно предполагают все, что угодно, но только не это.

– Можете не поражаться – у меня охотник в отряде, – признался Арион. – У вас пластика похожая. Так, давайте сразу договоримся – времени у нас мало, так что не будем тратить его зря. Предлагаю построить наше общение по принципу «вопрос-ответ», не размениваясь на лишние формальности. Итак, спрашивайте.

– Я?

– Ну вы же дама... – пожал плечами Арион. – Хотя если у вас нет вопросов...

– Есть! – почти выкрикнула она. – Простите, – смутилась женщина, – просто я не привыкла к такой... прямолинейности. Вы удивительный человек... Вы всегда так поступаете?

– Да. Теперь мой вопрос.

– Погодите, это не было вопросом!

– Сожалею. Тем не менее, теперь моя очередь. Кто вы?

– Графиня Ванда Аргитская, супруга графа Зондера, – с вызовом вскинула голову женщина.

Рико открыл рот от изумления.

– Я так и думал, – небрежно бросил Магистр.

– А вы?

– Арион дю Солэр, Светлый Магистр, повелитель Хоррана, – в свою очередь представился он.

– Хоррана?! – побледнела графиня.

– Да. Следующий вопрос. Что вам нужно от нас?

– А вы не догадыва... Продолжение рода! – выпалила она. – Почему вы мне доверяете?

– Я вам не доверяю, – фыркнул Арион. – Ваш муж – аргит?

– Я не могу вам этого сказать, – опустила она глаза.

– Не говорите, – разрешил Арион.

– Я слышала, как вы сказали своему целителю, что вам здесь ничто не угрожает. Почему вы так решили?

– Будете смеяться, но мне подсказали мои галлюцинации, – улыбнулся Магистр. – В моих видениях коврик у входной двери приветливо махал мне кисточкой – это значило, что в комнате мне ничего не грозит, окно улыбалось – это значило, что и на улице, по крайней мере, рядом с трактиром, ко мне относятся вполне дружелюбно, а вот дверная ручка от меня сбежала – это означало, что выпускать меня не собираются, несмотря на доброе расположение. Тогда появились вы в образе подсвечника, из чего я сделал вывод, что вы прольете свет на эту темную историю. Пока все показывает, что я был прав.

– Потрясающая логика, – с искренним восхищением в голосе похвалила его графиня.

– Спасибо.

– Вы не хотите спросить у меня подтверждения своей догадки?

– Нет. Вы задали два вопроса подряд, теперь я тоже задам два. Первый вопрос...

– Так не честно! – возмутилась графиня.

– Честно. Чем вы нейтрализовали зелье?

– Лапидием, – Арион поднял бровь, и графиня пояснила. – Это препарат, который мы научились получать из скорлупы лапидемы – она высиживает яйца, как хагурра, только... Препарат из ее скорлупы отнимает магию...

– Хм... – потер Арион подбородок, – то-то я думаю, отчего это у меня плечо опять разболелось. И когда моя магия и магия моего целителя восстановится? Как я понял, его вы тоже зацепили, поэтому он вас и увидел.

– Ваш магический резерв затронут совсем чуть-чуть, – поспешила объяснить она. – Вы и сейчас можете пользоваться своей магией, а ваш целитель – полноценно лечить. То, что у вас забрал лапидий, восстановилось за несколько минут – я использовала его совсем немного. Ровно столько, сколько понадобилось, чтобы убрать эффект предшествующих ему магических вмешательств.

– Понятно. Рико, ты теперь понял, почему ты сначала ее пропустил, а потом внезапно кинулся меня защищать?

– Кажется, да... Я ощутил резкий запах и внезапно словно прозрел. И вдруг увидел склонившуюся над вами женщину, хотя еще мгновение назад ее там не было... Это эффект зелья прервался? Того, что был в вине?

– Именно, – кивнул Арион. – Приворотного. Это было подмешано всем, просто на меня оно не очень правильно подействовало. План госпожи графини был прост и безобиден. Господа маги пьют вино, после чего им приносят ужин... А ужин им приносят девушки – специально отобранные в деревне и городе уж не знаю по какому принципу, переодетые в служанок гостиницы. Господа маги на них правильно реагируют, в результате чего проводят прекрасную насыщенную ночь, а наутро отправляются в поход. И все довольны – и гости, и хозяева. Гости получают удовольствие, город и деревня – потомство. И никто не виноват в том, что у главы отряда оказалась нестандартная реакция на приворотное зелье...

– Кстати, почему? – спросила женщина.

– Почему... – Арион почувствовал, как по всему телу разливается тепло, на душе светлеет, а все проблемы начинают казаться незначительными неприятностями, на которые и отвлекаться-то не стоит. – Потому что у меня очень ревнивая невеста...

– Госпожа Линара? – не смог сдержать изумленного возгласа Рико.

– Хм... Может, я и произвожу впечатление не очень порядочного человека, – усмехнулся Магистр, – но, насколько я помню, невеста у меня только одна.

– Простите, – смутился лекарь.

– Она целительница и мастер любовной магии, – продолжил Арион. – И еще дочь травника-зельевара. Однажды ей взбрело в голову, что меня кто-то хочет увести, и она повесила на меня какое-то заклинание, вступающее в реакцию с любым приворотным зельем. И от волнения что-то перепутала, с чем-то перестаралась... Я тогда чуть не умер, – рассмеялся Магистр. – Она ужасно испугалась и решила все исправить.

– И опять перенервничала и что-то перепутала? – предположила графиня.

– Именно, – весело закивал Арион. – И я опять чуть не умер. В конце концов я попросил ее больше не экспериментировать и оставить все как есть. Она еще что-то там подправила, сделав так, чтобы если мне случайно что-то такое подмешали, это не закончилось бы летальным исходом, но окончательно убрать эффект не удалось. Поэтому сейчас, когда ко мне применяют магический приворот, я либо на него вообще никак не реагирую – если он слабый, или же если он сильный – падаю в обморок и галлюцинирую. Вообще-то сейчас она может это снять – она уже очень сильный маг, но я предложил ей все оставить как есть.

– Почему? – в один голос спросили целитель и графиня Ванда.

– Ну как вам объяснить... – пожал плечами Арион. – Для меня это как добровольный отказ от страховочного троса. Я хочу, чтобы она знала – если я изменю ей, то только по доброй воле. Так проще и честнее – ведь свалить мне не на что. Я никогда не смогу сказать, что меня опоили, приворожили и прочее...

– Но это опасно...

– Не опаснее обычного насморка, – махнул он рукой. – А вот галлюцинации у меня очень даже полезные. Вот как сейчас, заметьте – если бы не они, вернее, не те знаки, которые они мне передали, мы бы сейчас с вами не разговаривали. Может, и разговаривали бы, но не так доверительно.

– Да уж, – протянула графиня Ванда, – не думала, что еще способна удивляться...

– Поверьте мне, это только начало, – пообещал ей Арион. – До недавнего времени я придерживался того же мнения, что и вы. А сейчас у меня что ни день, то сюрприз...

– Мне бы не хотелось, чтобы наш город стал для вас неприятным сюрпризом, – слегка поклонилась женщина.

– Мне бы не хотелось, чтобы ваш город стал для меня последним сюрпризом, – поправил ее Магистр. – И раз уж мы с вами так премило беседуем, я бы хотел воспользоваться случаем и напроситься на аудиенцию к вашему мужу.

Графиня Ванда тут же преобразилась, в одно мгновение став именно графиней – вскинула голову, взметнула брови, поджала губы, выпрямила спину, взгляд приобрел жесткость и некоторую надменность.

– Как у вас тут все запущено, – щелкнул языком Арион. – Я и раньше замечал, что упоминание о муже вызывает у некоторых женщин странную реакцию...

– Да как вы смеете! – сверкнула глазами графиня.

– Смею что? – в свою очередь взметнул бровь Арион.

– Кем бы вы ни были, я не позволю вам отзываться в подобном тоне о моем муже, – прошипела бешеной кошкой бывшая охотница, – и ваши грязные намеки...

– Так, стоп! – резко оборвал ее Арион. – Я понятия не имею, что тут у вас происходит, я первый раз вижу вас и никогда не видел вашего мужа, и мне, честно говоря, плевать с высокой башни на все ваши внутрисемейные, внутриклановые, внутригородские и еще какие-то там отношения. Если вам в моих словах мерещатся какие-то намеки, к тому же еще и грязные, это вам вот, – он указал на Рико, – к моему целителю. Или к любому другому, если у вас таковой имеется. Я не имею обыкновения ни на что намекать, я всегда говорю прямо. Я не знаю, что вы там себе нафантазировали, но мне действительно нужно видеть вашего мужа, чтобы попросить его выделить нам проводника или еще лучше – эскорт из нескольких охотников. Ваши леса, мягко говоря, небезопасны, а мне необходимо через несколько дней быть в столице.

Графиня смущенно опустила голову, внезапно заинтересовавшись своим маникюром.

– Простите, Магистр, – не сводя глаз со своих ноготков безупречной формы, пробормотала она. – Просто... Я понимаю, все эти приворотные зелья и прочее... Полагаю, у вас могло сложиться неверное впечатление о наших устоях...

– Оно не сложилось, – перебил ее Арион. – Я высоко ценю ваше гостеприимство и безмерно уважаю вас и вашего мужа, скажу больше, я вами обоими искренне восхищаюсь. Я потрясен его способностью управлять таким непростым городом, как Аргитариум, его стойкостью и силой духа, с которой он противостоит Инквизиции – а это значит, практически всему миру. Я восхищен тем, с какой самоотверженностью вы пытаетесь сохранить жизнь этому городу, вопреки всему на свете. Далеко не каждая женщина пойдет на такое. Вы ведь не аргит, вы же можете уйти отсюда, – графиня вздрогнула, – вы можете жить в столице и вести совершенно иную жизнь – блистать при дворе, устраивать салоны, танцевать на балах, выезжать на королевскую охоту...

«А зная любовь короля к охоте, вообще могли бы стать королевой», – подумал про себя Арион, но вслух говорить этого не стал. С комплиментами тоже главное не перестараться, а то мало ли, может ей это все просто в голову не приходило. А сейчас вот послушает, подумает и уедет. А Магистру отвечать потом перед графом Зондером... Нет, он, конечно, Магистр, но граф-то аргит... А что эти аргиты умеют, вообще никто не знает. Этого и раньше никто не знал, слышали что-то, что вроде были где-то такие, вроде как полуведьмаки, что ли... А вот какие у них способности – да гракх их разберет? Но, видимо, какие-то были, не просто же так их Инквизиция изводила... Да и вообще, без всяких там опасений – чисто по-человечески неудобно.

– Я еще раз прошу прощения, – подала голос графиня, – за то, что заподозрила вас...

– Вас не за что прощать, – просто ответил Арион. –Вы вправе подозревать меня в чем угодно, хоть в поедании младенцев – вы ведь тоже видите меня в первый раз. Кстати, насчет поедания – у вас не найдется пару аппетитных кусочков жареного кабанчика? Так уж и быть, с младенцами сегодня повременю...

– Да, разумеется, – вскочила женщина. – Я потороплю господина Герхата.

– Буду очень вам признателен, – поклонился Арион. – И еще – если вы никуда не спешите, я могу попросить вас отужинать со мной? У меня к вам возникло несколько вопросов, и они почти сформулировались, но на голодный желудок я плохо соображаю.

Дама присела в учтивом реверансе.

– Не вижу причин для отказа. Я прикажу господину Герхату подать ужин на... три? – вопросительно посмотрела она на смутившегося целителя.

– На две персоны, – кивнул Арион. – Рико будет ужинать у себя в комнате. Завтра предстоит тяжелая дорога, и целитель мне нужен в дееспособном состоянии. А мы своими разговорами не дадим ему спать.

Рико попытался возразить, что он не оставит своего господина, никогда и ни за что, что никакое колдовство не заставит его отказаться от своих слов, что он будет самым верным стражем, даже если... Что «даже если», Рико даже придумать не успел, не то, что сказать... Потому что наткнулся на повелевающий взгляд своего господина. Какое тут колдовство, какие зелья! Магистр без всякого колдовства так смотреть умеет, что опомниться не успеешь, как уже все выполнил. Так и сейчас – вот только хотел все сказать, только сформулировал – раз! – и уже изучаешь замысловатые узоры с обратной стороны двери. Вот как он так делает?

– Что, малыш, выставили? – участливо поинтересовался мягкий женский голос.

Рико фыркнул. Много она понимает!

– Не стой в коридоре, простудишься. Пойдем лучше в комнату, тебя там заждались...

Рико и тут хотел возразить, что он никуда не пойдет, тем более с ней, но тут совсем рядом распахнулась дверь. Оттуда потянуло ароматами аппетитнейшего в мире жаркого, послышались веселые голоса его друзей, звонкий женский смех...

Он не собирался никуда идти. Он и не пошел бы... Если бы не приказ Магистра. Но Магистр приказал отдыхать и ни о чем не думать. Только к утру надо быть в хорошей форме. Он посмотрел внимательнее на своих друзей, пытаясь увидеть следы колдовства. Но никаких следов не было. Приворотное зелье давно выветрилось, и то, что сейчас на коленях у Клареда сидела пышная блондинка, никакого отношения к колдовству не имело. Господин Герхат, если это была его идея, отлично разбирается в психологии – зелье нужно только в самом начале, в малой дозе, для подстраховки, лишь для того, чтобы направить мысли гостей в нужное русло... А дальше все сделает природа. Гости – молодые и сильные мужчины, и объяснять им, как вести себя с женщинами, не требуется. Нужно лишь слегка дать понять...

Единственно, что могло разрушить планы организатора мероприятий, подумал Рико, – это приказ Магистра. Если бы Магистр запретил, никакое зелье бы не помогло. И это не пустые слова – маги Арионова войска отличаются пониженной восприимчивостью к магическому воздействию, это один из главных критериев при наборе в отряд. Но Магистр не запретил. Более того – разрешил. Даже почти приказал. Причем, отдавая такой приказ, он был абсолютно вменяем, в этом Рико мог поклясться... Ну, насколько вообще может быть вменяем человек, восставший против главы своей Гильдии и всей Инквизиции в целом.

Рико нервно хихикнул. Да уж, в их ситуации бояться нападений местного населения или лесных чудовищ – это даже забавно. Нет, исключать такой возможности, конечно, тоже не надо, но бояться...

И все-таки... Что задумал Магистр? А ведь он задумал...

– А что это у вас целитель такой грустный?

– Он не грустный, он злой – ему завтра всех нас от похмелья лечить, – усмехнулся Кларед. – Рыжий, не боись, мы свою меру знаем. С утра будем все как огурцы.

– Зеленые и пупырчатые, – вздохнул Рико, – это я уже понял...

– Так,погоди, – отвлекся Лис. – С Магистром все в порядке?

Рико нахмурился. Как раз это он и хотел бы узнать!

– Лис, давай я поясню, он тебя не понимает, – отозвался Элгрин. – С Магистром все в порядке физически?

Рико неуверенно кивнул.

– Еще раз, – вздохнул Найд. – На тот момент, когда Магистр отдавал приказ, он был в нормальном состоянии – физическом? С точки зрения врача.

– Да. У него немного плечо болело...

– Это ерунда, – махнул рукой Найд. – Дальше. В тот момент на него оказывалось магическое воздействие?

– Нет.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Тогда все в порядке.

– Но...

– Рыжий, – усмехнулся Лис. – Если хочешь остаться в отряде, привыкай не только к геройству Магистра, но и к его придурям – что чаще всего практически одно и то же. Он часто отдает приказы, которые кажутся нелогичными, и часто совершает сумасбродства. Но он всегда четко знает, что делает. И если он отдает приказ, его надо выполнять. Ну, за исключением некоторых случаев...

– Вы про Хорран? – догадался Рико, вспомнив, как Магистр пытался распустить отряд перед битвой.

– Ага, – вздохнул Кларед. – Это у него бывает. У него периодически случаются приступы самоедства, когда он считает, что чего-то там недостоин. Вот тогда он может сделать какую-нибудь глупость. А вообще...

– Вообще он четко контролирует ситуацию, – подхватил Найд. – И кстати, терпеть не может, когда в этом сомневаются. Так что расслабься.

Рико передернул плечами.

– Я бы не назвал эту ситуацию четко контролируемой... Хотя... – он вспомнил, как Магистр явился в Крадос нежданно-негаданно и вытащил его и других магов из подвалов Инквизиции. Это ведь тоже было сумасбродство. И тоже мало походило на «контролируемую ситуацию». Именно этим поступком он вызвал гнев Лотара, за что и был лишен своего замка и сослан в Хорран. Из Магистра Ариона дю Солэр и члена Совета Гильдии он превратился в Мятежного Магистра – но, с другой стороны… а кто сказал, что это плохо? Теперь он – символ надежды, свободы, бесстрашия, победы и… революции. Он – тот, кто бросает вызов всему на свете, кто идет наперекор судьбе и, разумеется, побеждает. Он – тот, для кого нет ничего невозможного. Если он захочет перевернуть мир, под его знамена встанут тысячи. И не факт, что эти тысячи будут знать, куда идут – они все равно пойдут, просто потому что не идти за ним невозможно.

Рико поднял глаза на своих товарищей.

– У-у-у-у-у… – протянул Кларед, – кажется, все намного серьезней, чем я думал.

– Что-то не так? – не понял целитель.

– Да нет, все так… – пожал плечами Лис, – только ты когда на Магистра будешь смотреть, чуть попроще взгляд делай, ладно? А то преданность, конечно, хорошо, но фанатизм пугает.

– Я не фанатик! – покраснел Рико.

Маги дружно рассмеялись.

– Да не переживай, через это все проходили, – похлопал целителя по плечу Элгрин. – Это нормально. Особенно для впечатлительных. Что поделать, Магистр влюбляет в себя почище его распрекрасной Линары. Еще сегодня ты живешь своей, в общем-то, нормальной жизнью, а завтра ты уже в его отряде – бросил все, чем жил, и мчишься куда-то навстречу неизвестности, чувствуя себя при этом абсолютно счастливым. Даже суровый полковник, и тот не устоял... Как же здорово, что он выжил! – с чувством выдохнул Найд.

– Полковник? – оживился Кларед. – Конечно, здорово. Предлагаю выпить за здоровье Фаэнора Тринни!

На это Рико возразить было нечем. Да и не хотелось возражать. То, что Фаэнор выжил, было не просто «здорово», это было... чудом. Невероятным, волшебным чудом, увидев которое, хочется верить в то, что все будет хорошо. Хочется верить в победу, в Магистра, в успех их непростой миссии, в справедливость… и во все самое невозможное.

Глава 3. Рейнгард

– Так, а теперь все быстро включили мозг и подумали, кто из нас всех тут маг?

Все быстро включили мозг и подумали. Это Вальдос понял по внезапно наступившей тишине. А, кстати, отличный способ для пресечения народных волнений – задать тупой вопрос и призвать всех подумать. И все будут думать не над ответом на вопрос – вопрос-то тупой! – а над тем, зачем его задали и что хотели сказать. И пока все думают, у тебя есть время – чтобы тоже подумать и придумать что-нибудь стоящее... Только думать, в отличие от всех, нужно не молча, а болтая в полный голос, заливая деморализованное сознание общественности потоком какой-нибудь ненужной и трудно усваиваемой информации.

Хотя стоп! Какие такие народные волнения? Никаких волнений нет. Есть только вопросы. Причем, эти вопросы возникли даже не у народа в широком смысле слова, а только у нескольких граждан. Правда, если учесть, что эти граждане сколотили какой-то там «правовой комитет» и пришли ни свет ни заря чуть ли не в личные покои графа Рейнгарда, да еще и накануне его свадьбы, да еще и размахивая каким-то там ультиматумом, то можно это назвать волнениями... Или, скорее, поводом для волнения.

– Итак! – обрубил их Вальдос. – Если кто-то тут сильно переживает по поводу того, как светлейший Архимагистр отреагирует на мою свадьбу и прочие дела, происходящие в городе, спешу уведомить – мои взаимоотношения с господином Лотаром никого более не касаются, поскольку он является главой Светлой Гильдии магов, а никто из присутствующих здесь, кроме меня, в этой Гильдии не состоит. Маг здесь только я, то есть мои взаимоотношения с Гильдией остаются моими личными взаимоотношениями с Гильдией и при непосвященных даже не обсуждаются. Если кто-то переживает по поводу того, как отреагирует на мою свадьбу и прочие дела, происходящие в городе, Святой Орден, также спешу уведомить, что это тоже никого более не касается, так как все вопросы, которые у них могут возникнуть, будут заданы лично мне – опять-таки, как магу. И ответы будут получены, не сомневайтесь. И независимо от того, понравятся им эти ответы или нет, жителям города ничто не угрожает – если что-то не так, спрашивать будут исключительно с меня лично. Как с мага.

– Разумеется, – после длительной паузы взял слово один из «комитетчиков» – должно быть, самый бойкий. – Только кроме того, что вы маг, вы еще и градоправитель. И если с вами что-нибудь случится – как с магом, разумеется – расхлебывать это будет весь город.

Вальдос прищурился.

– Напомните мне хотя бы один раз, когда по моей вине город что-то расхлебывал. Ну хорошо, не город. Назовите хотя бы одного человека, который бы из-за меня пострадал.

Тон должен быть максимально спокойным, даже немного небрежным. Покажешь, что ты воспринял их демонстрацию всерьез – ты проиграл. Они для тебя – дети, взрослый здесь только ты. Ты можешь позволять им высказывать свое мнение, но сомневаться в тебе – никогда. Твой авторитет – это то, на чем держится все. Дашь слабину – потеряешь авторитет – потеряешь город. Ох, папа, папа, как у тебя все это складно выходило! И как просто и понятно – на словах...

– Согласен, вы никогда не позволяли себе подставлять под удар своих граждан, – кивнул парламентер. – Но что касается личных взаимоотношений... Магистр дю Солэр испортил личные отношения с Архимагистром и лишился замка. Его город остался без своего хозяина.

– Пример неудачный, – снисходительно улыбнулся Вальдос. – Во-первых, не город, а замок. Во-вторых, Ариону замок был пожалован Гильдией за заслуги, а что Гильдия пожаловала, то имеет право и отобрать. Это, конечно, не очень красиво, но в рамках закона. Рейнгард же является моей фамильной собственностью, которую никто у меня отобрать не может. Единственная причина, по которой в городе может смениться владелец – это моя смерть. В-третьих, замок Солэр после размолвки, произошедшей между господами Лотаром и Арионом, отошел не кому-нибудь, а мне – позволю себе заметить, не самому плохому хозяйственнику. Замок не разрушен, не разорен, а напротив, он преуспевает и приносит доход. Более того, я его выкупил у Гильдии и могу теперь вернуть Ариону, после чего Магистр автоматически станет его полноценным собственником, коим он никогда ранее на был. А теперь объясните мне еще раз – что вас беспокоит?

Бунтари смутились. Это хорошо. Плохо другое – Лотар имеет здесь язык, а следовательно – глаза и уши. Только человек Лотара мог организовать здесь оппозиционное движение.

Хотя можно, конечно, предположить, что дело обошлось и без Архимагистра – граждане города Рейнгарда могли возмутиться против того, что граф привел орков. И не просто привел, а взялся строить для них деревню. И пока она строится, выделил им для проживания целый квартал. А ведь соседством с орками довольны далеко не все. Орки, конечно, молодцы, они ведут себя тихо, но в любом случае для горожан они – инакие. У них свои обычаи, своя культура... И еще они занимают рабочие места. Граф Рейнгард открыл заброшенную шахту – и туда отправились работать орки. Идет стройка города – на ней тоже работают орки. Нет, конечно, людям там работать тоже никто не запрещает, но предпочтение отдается оркам – они сильнее и выносливее.

И самое главное – граф Рейнгард, самый завидный жених королевства, собрался жениться на... орчанке! И это когда добрая половина городской знати спит и видит, как бы отдать за молодого графа свою дочь! Нет, почтенные отцы города, конечно, понимали, что вряд ли граф Рейнгард обратит свое внимание на их чада – скорее всего, он женится на какой-нибудь графине или маркизе... или хотя бы на выдающейся магессе из Гильдии, это они еще могли ему простить... Но пренебречь их дочерьми ради безродной орчанки?!

Да, все это повод для возмущения. И для сплетен.

Но не для бунта.

Потому что такого правителя, как он, еще поискать надо. И это Вальдос не просто предполагал, он знал это наверняка. Жители его города никогда ни в чем не нуждались. Что бы ни происходило в мире, все бедствия обходили их стороной. Как ни крути, Вальдос действительно никогда даже повода не подавал для недовольств.

Что интересно, вот король, например, спокойно закрывает глаза на бесчинства, творимые Инквизицией, но бунта никто не поднимает. Наоборот, ему все сочувствуют, что он такой хороший, душевный, а ему приходится терпеть под боком такое зло... Хотя казалось бы, что там терпеть, запретил и всего делов-то! Но этого никто королю не вменяет в вину, напротив, все его жалеют и входят в положение.

А вот в положение Вальдоса почему-то никто входить не хочет. Старался-старался быть хорошим правителем, облизывал своих горожан, облизывал, холил, лелеял, но стоило жениться на орчанке – и любовь славных жителей города как-то раз! – и закончилась. И уже будто не он их от всего оберегал, и не из-за него по своему благополучию город Рейнгард запросто мог соперничать со столицей – просто само как-то вот так совпало! Ну что сказать, повезло!

А вот теперь думай, Вальдос, думай. То ли Лотар подослал своего провокатора, то ли твои добрые горожане попросту залезли тебе на шею. То ли и то, и другое – провокация Лотара пустила корни в благодатной почве, легко подействовав на расслабленные и незамутненные умы горожан, не привыкших ни в чем нуждаться. Это как зараза – сильнее всего она действует как раз на тех, кто никогда ничем не болел. Попади она в организм, переболевший чем-то подобным, тот отобьет ее, даже толком не разобрав, что отбил. А вот для организма, не привыкшего бороться, любая зараза смертельна.

– Так, господа, простите, но мне не хотелось бы тратить ваше и мое время, которого и так мало, – проговорил Вальдос, не дождавшись ответа. – Давайте сделаем так. Вы еще раз хорошенько подумаете, посоветуетесь, напишете все свои требования, а потом еще раз придете ко мне, и мы с вами обязательно побеседуем.

Переговорщик стал пунцовым.

– Позвольте, но мы же написали… – начал он возмущенную речь, но замолчал, смущенный мягкой улыбкой графа Рейнгарда.

– Разумеется, написали, – кивнул Вальдос. – Но в ваших требованиях я не увидел никакой конкретики. Вернее, я не увидел ни одного требования. Я понял, что вы возмущены, что так продолжаться не может, но… конкретно, чем возмущены? Что не может? И чего вы от меня хотите? Сформулируйте и мы с вами все обсудим.

– Ваше сиятельство, – процедил парламентер, почуяв неладное, – мне кажется, что вы нас не воспринимаете всерьез…

Вальдос медленно приподнял бровь. «Глас народа» съежился и снова замолк. Граф Рейнгард откинулся на спинку кресла, забросив ноги на стол.

– Простите, но… а как же вас еще воспринимать? – усмехнулся Вальдос. – Вот посудите сами. Вы голодаете? Нет. Вас притесняют? Нет. У вас проблемы с устройством на работу? Нет. С деньгами? Нет. С урожаем? Нет. С образованием для ваших детей? Нет. Со здоровьем? Нет. Вы живете так, как не живет ни один город, – развел он руками. – Вам завидуют даже жители столицы. Граждане других городов уже не знают, каким богам молиться, чтобы их хозяин выдал свою дочь или сестру за графа Рейнгарда, или хотя бы взял у него пару уроков по градоправлению. Вы уже давно стали символом достатка и благополучия. И у вас хватает наглости, – голос его стал жестче, а глаза слегка сузились, – приходить ко мне с утра и еще тыкать мне в лицо какой-то бумажкой? Чем вы недовольны? Вы сами слышите, что вы говорите? Тем, что мои действия могут оскорбить моего же Архимагистра? Какие действия? Конкретно? И с какого, простите, пня вам стало интересно мнение моего Архимагистра по поводу моих каких-то там абстрактных действий? Вы недовольны тем, что я открыл старую штольню и начал там добывать алмазы, что в несколько раз увеличит казну города, с которой вы все кормитесь? Или тем, что в шахте работают орки – сильные, привыкшие к физическому труду ребята? А кто из вас сможет там работать? Что-то я не видел желающих, когда открывалась шахта… Вы недовольны тем, что в моем городе гостят маги, которые помогают в работе всем вам и лечат так, как никто никогда не лечил? Вы недовольны тем, что я женюсь? Ну это, простите, я уже даже не знаю, как комментировать. Ваше выступление я могу расценить или как глупую необдуманную выходку, спровоцированную лицом, заинтересованным в развале города… или же как предательство, – закончил Вальдос ледяным тоном.

«Правовой комитет» вздрогнул и… совсем замер, не зная, что делать. Если бы их было больше, они бы сейчас принялись шептаться и роптать, но их было мало, что лишало их возможности незаметного перешептывания. Поэтому они могли только стоять и мечтать о том, чтобы провалиться сквозь землю – по крайней мере, именно это явственно читалось на их побелевших лицах.

– Ваше сиятельство, что вы такое говорите? – выдавил из себя парламентер. Не зря его назначили переговорщиком!

– Кажется, я, в отличие от вас, свою мысль выражаю достаточно ясно, – отчеканил Вальдос. – По некоторым причинам, от оглашения которых я пока воздержусь, я имею основание полагать, что существует определенный круг лиц, заинтересованных в подрыве стабильной экономики Рейнгарда. Поскольку всем известно, что пока я занимаю пост градоправителя, это практически невозможно, первое, что они попытаются сделать – это устранить меня с этого поста. А как устранить с поста градоправителя человека, который занимает этот пост пожизненно? Устроить переворот. Для начала – подорвать авторитет этого человека. До этого момента все понятно? – поинтересовался Вальдос у «комитета».

Комитет кивнул. Вальдос продолжал:

– Для этой цели в город внедряется специально обученный человек, который распространяет информацию о том, что градоправитель на самом деле вовсе не такой хороший, как все думают, а также сеет нужное настроение. Или просто покупает голоса своих сторонников. И вот тут у меня возникает вопрос – вы пришли сюда, потому что поддались влиянию ораторского искусства «сеятеля настроения» или… или потому что вам заплатили? В первом случае это будет глупость, во втором – предательство. Есть, конечно, и третий вариант, – поморщился Вальдос.– Что вы сами все это придумали. Тогда это глупость вдвойне. Это, конечно, лучше чем предательство, но… не намного. Потому что это будет свидетельствовать о том, что вы не цените сделанного вам добра и совершенно серьезно думаете, что ваш градоправитель обязан перед вами пресмыкаться и мыть вам полы в гостиной. Кстати, этого пункта нет в вашем ультиматуме? – Вальдос обвел всех взглядом. Выдержал долгую паузу. Удостоверился в смятении своих оппонентов. А потом заговорил – спокойно и небрежно, расправляя оборки на расшитых манжетах, сплетенных из тончайшего эльфийского кружева. – В общем, так. Если сформулируете что-нибудь внятное – я вас жду через неделю. До этого настоятельно прошу меня не беспокоить, у меня свадьба. Однако долго я тоже ждать вас не буду. Если через неделю я не увижу ваших имен в списке просящих аудиенцию, то расценю это как то, что вы образумились, признали свою неправоту и решили больше подобных вопросов не поднимать. С извинениями приходить не надо, я сделаю вид, что сегодняшнего разговора попросту не было – мне ваше унижение не нужно, достаточно того, чтобы вы все поняли. Мое распоряжение вам ясно? – он снова поднял на них глаза – возможно, чуть резче, чем следовало, но это подействовало.

Заговорщики хмуро кивнули.

– Отлично, – бросил Вальдос, – а теперь сделайте так, чтобы за всю эту неделю я ни разу не вспомнил о вашем существовании.

Они торопливо ушли. Граф Рейнгард закрыл глаза и забросил руки за голову. Быстро же Лотар действует, быстро.

Интересно, он оставил своего человека, когда гостил здесь в последний раз? Или тот был заслан еще раньше? Или буквально на днях?

Если недавно, то это плохо – значит, Лотар что-то подозревает или даже знает наверняка, иначе зачем ему подсылать в фамильную резиденцию безобидного и глуповатого графа Рейнгарда своего лазутчика?

Если слежка велась давно, то она могла иметь чисто профилактический характер. То есть, за городом присматривали, но ничего конкретного не искали. Это хорошо. Значит, по большому счету, что здесь происходит, никто не знает. Кроме того, что граф Рейнгард сюда буквально с неба свалился вместе с орками, затеял большую стройку и собрался жениться. Это все, конечно, вызывает подозрения, но к тому, чего опасается Лотар, не имеет никакого отношения. Так что Лотару все будет доложено, он будет думать над тем, что все это значит, но с мятежом Ариона вряд ли сопоставит. А сейчас для него главное – Арион. Остальное все может подождать. Тем более, что он лишился поддержки Ордена – Гаронд сейчас занят поисками Богини, и на Лотара ему плевать. Так что этот вариант, как ни крути, предпочтительнее. Один изъян – за долгое время здесь могли подготовить отличную почву для бунта. Это плохо, но не страшно.

Если лазутчики появились только после недавнего визита Лотара, то... гракх разорви, что бы это могло значить? Думай, Вальдос, думай! А такое тоже может быть – хозяйничал же здесь Лотар, когда Вальдос был в столице. Недолго, но прецедент был. Что-то ему здесь было нужно.

А если ему здесь что-то было нужно, значит, возвращаемся ко второму варианту. Слежка за замком велась уже давно. Только не профилактическая, а вполне конкретная. Искали то, о чем давным-давно знал Лотар, и о чем понятия не имел Вальдос. И приезжал сюда Лотар не просто так. Его лазутчики донесли ему, что что-то нашли, и он тут же примчался сюда. Иначе чем еще можно объяснить его визит в Рейнгард во время отсутствия хозяина? Тем, что дела у него были, но не к хозяину, а к кому-то еще. Или к чему-то, находящемуся в замке. Именно в замке, потому что он занял именно замок. И не просто занял, а везде расставил свою охрану и провел обыск. Не просто же так он спустил своих собак на Фаэнора! Что-то Фаэнор там увидел не то. Или просто попался под горячую руку, если Лотар ничего не нашел. А он ведь не нашел, иначе не был бы таким обозленным. Лотар же был в бешенстве. Поскольку съездил зря, ничего не нашел, да еще засветился перед Фаэнором. Но ведь Фаэнор для Лотара кто? Да вообще никто. Полуспятивший, полуспившийся ветеран. Что же там мог увидеть Фаэнор такого, чего не видели остальные? Или, может, действительно, просто под руку попался...

Вальдос налил себе вина, но пить не стал, просто поднял бокал и смотрел, как красиво играет в нем солнце. Думай, Вальдос, думай! Ответ должен быть простым и лежащим на поверхности, отец всегда говорил, что истинное сокровище от глаз не скрывают! И еще он говорил…

«Человек – самое противоречивое существо. Он смотрит не видя, слушает – не слыша, думает – не понимая. Хочешь что-то скрыть – положи на самое видное место, и это точно никто не найдет. Ответ на самый сложный вопрос чаще всего прост и лежит на поверхности, просто его никто не замечает. Истинное сокровище от глаз не скрывают…»

Кстати, а может, он и правда какие-нибудь сокровища искал? Ну, например, какой-нибудь артефакт? Да нет, это уже бред. Артефактов у Лотара своих должно быть предостаточно, он же Архимагистр... И если уж на то пошло, то искать артефакты следует у артефакторов. Хотя тоже не обязательно... В любом случае, если бы отец владел какими-нибудь важными штуками, Вальдос бы об этом знал. Каким бы ни был пронырливым Лотар, вряд ли он осведомлен о сокровищах графа Рейнгарда лучше, чем единственный сын и наследник оного графа.

Вальдос перебрал в памяти все фамильные драгоценности. Магии на них не было никакой, сто раз проверял. И не могло быть. Отец никогда не доверял бездушным предметам, он верил только в людей. Вообще он относился пренебрежительно ко всем предметам роскоши и посмеивался над теми, кто завидовал его благосостоянию. Для него деньги всегда были не целью, а средством для ее достижения. Цель же была весьма благородной – сделать город счастливым. А тех, кто делал из обогащения культ, он просто презирал. Он не любил богатство. А оно его просто обожало. Отец шутил, что богатство – как женщина. Чем меньше ты любишь ее, тем больше она любит тебя. Парадокс! И этому отец учил Вальдоса с детства. Вальдос никогда не гордился фамильными драгоценностями, он гордился тем, что его город живет хорошо, и что в этом есть и его заслуга тоже. Отец учил его с детства: «Богатство города – в руках графа Рейнгарда, а главное сокровище города – голова его графа. Открой городу свое сердце, и это приведет тебя к процветанию». Вальдос чтил заветы отца и старался использовать свою голову по назначению – защищать вверенный ему город и преумножать его казну. И справлялся с этим, вроде бы, неплохо.

Только вот сейчас эта голова напрочь отказывалась соображать. Если Лотар искал артефакт – то какой? Давным-давно ходил такой слух, что Рейнгард владеет тайным словом, превращающее камень в алмазы… Что якобы он когда-то напал на след гномов, и они научили его заговаривать то ли камни, то ли руду, или подарили особый артефакт – то ли посох, то ли кайло… Эту сказку придумали еще во времена деда Вальдоса менее удачливые маги и просто завистники. Молодой маг усмехнулся – интересно, что теперь будут говорить после того, как он, Вальдос, привел в замок орков и нашел в заброшенной шахте алмазы?

В дверь постучали. Так, кого еще принесла нелегкая?!

– Маг, мне надо с тобой поговорить…

– Урфис?!

Вальдоса затрясло, как будто он попал под действие Лотарского Посоха Молний.

– Чт-то случилось?! – выдавил из себя он.

– Маг, ты что, снова боишься меня? – приподняла бровь орчанка.

– Я?! Нет, ты не поняла… Жених не должен видеть невесту до свадьбы!

– Вообще никогда? – орчанка приподняла вторую бровь. – А как же тогда вы женитесь – совсем не знакомясь?

– Нет, я имею в виду, в день свадьбы! В день свадьбы жених не должен видеть невесту до самой церемонии!

– Это что, обычай такой? – нахмурилась Урфис.

– Ну… вообще-то да. А тебе не сказали?

– Кто? Шереила? – усмехнулась орчанка.

– А, ну да… Шереила и правила – это взаимоисключающие понятия, – вздохнул Вальдос. – Но тем не менее... Урфис, нам нельзя сегодня видеться!

– Уже можно, – фыркнула орчанка.

– Почему?

– Потому что мы уже увиделись, – пожала плечами невеста.

– Ну да, действительно, – грустно усмехнулся Вальдос.

Орчанка подозрительно поджала губы, повела носом, словно что-то вынюхивая, нахмурилась.

– Здесь кто-то был, – констатировала она. – И этот кто-то тебя расстроил.

Вальдос махнул рукой и уже хотел сказать ей, что все это, в сущности, ерунда, не стоящая внимания, но девушка внезапно отступила на шаг и сказала так тихо, что он едва расслышал ее:

– Маг, это из-за меня? Они не хотят, чтобы ты на мне женился? Потому что я орк? Потому что в их городе теперь живут орки?

– Та-а-а-к, стоп-стоп-стоп! – замахал руками Вальдос. – Не части. Сразу видно, что ты с Шереилой общалась эту ночь – она тебя укусила и заразила словесным бешенством. До сегодняшнего дня тут была только одна женщина, которую я не мог переговорить… Давай по порядку. Вопрос первый звучал так: «Маг, это из-за меня?» – отвечаю: нет, это не из-за тебя. Вот если бы ты, как шаманка, прокляла чью-то курицу, и она стала нести кирпичные яйца, тогда было бы из-за тебя. А ко мне никто с кирпичными яйцами не приходил… Так, что ты краснеешь, вы о чем там с Шереилой разговаривали? – с напускной строгостью спросил он.

Орчанка еще больше покраснела и пробормотала:

– Не только с Шереилой. Там была еще Линара.

– О боги, где были мои глаза! Куда я тебя отпустил! – рассмеялся граф.

– Маг, ты уходишь от темы, – прищурилась Урфис. – Мне нравится, как ты это делаешь, но мне все-таки хотелось бы получить ответ на свой вопрос…

– Вернее, ответы на свои вопросы, – приподнял бровь Вальдос. – Итак, на первый вопрос я ответил – это не из-за тебя, так как ты ничего плохого не делала. Далее. Как звучал твой второй вопрос? «Они не хотят, чтобы ты на мне женился?», да, конечно же, не хотят. Они не хотят, чтобы я вообще женился. Или женился, но на их дочках. Так как ты таковой не являешься, они, естественно, против. Но, опять-таки это не твоя вина и не повод забивать себе голову всякой ерундой. Далее. Что-то там такое прозвучало «Потому что я орк?» – кажется, что-то такое, да? Так вот, ты не орк. Ты орчанка. На орке я б никогда не женился. Хотя бы потому, что первый же орк, к которому я подошел бы с подобным предложением, сразу же проломил бы мне череп. И потом, такой брак не смог бы принести наследника… Ну вот, ты опять краснеешь…

– Потому что ты сознательно говоришь такие вещи…

– Конечно, сознательно! Я всегда сознательно говорю. Я только когда пьяный совсем, тогда несознательно говорю, ну, или когда сплю еще…

Урфис рассмеялась.

– Прости меня. Ты и так расстроен, а тут еще я…

– Милая, все в порядке. Просто ты волнуешься. Это нормально.

– Просто я так подумала… – опустила глаза Урфис. – Может, тебе действительно не стоит жениться на…

– Так, стоп! – скомандовал граф Рейнгард. – Ты теперь понимаешь, почему жених и невеста не должны видеться в день свадьбы? Чтобы не наговорить от волнения друг другу глупостей.

– Просто мы такие разные…

– Конечно, разные. Ты женщина, я – мужчина. Это нормально. Урфис, не забивай себе и мне голову всякой ерундой. Скажи лучше, что ты хотела?

Орчанка замялась.

– Я не знаю, как тебе это объяснить, маг… У нас принято…

– Что? Я еще не прошел какой-то смертельно опасный ритуал? – заинтересовался Вальдос.

– Нет, что ты! Хотя… – она глубоко вздохнула и выпалила на одном дыхании, – у нас принято просить благословления у предков.

– И?

– Перед свадьбой мы вызываем духов предков и просим у них благословления…

– Так, погоди. Я что-то не понял, – прищурился Вальдос. – Ты хочешь сказать, что они должны присутствовать на свадьбе?

– Нет, я хочу сказать именно то, что сказала…

Урфис смущалась все больше и больше, и Вальдос все меньше и меньше понимал, чего она хочет.

– Погоди! – взмахнул он руками. – Но мы ведь уже просили их благословения! И они же нас вроде как благословили…

– Мои предки – да. Я имею в виду твоих предков, маг. Мы должны испросить благословения хотя бы у твоих родителей…

– Хотя бы?! – опешил Вальдос. – То есть, по-хорошему, стоит поднять всех моих предков?!

– Не всех, достаточно только трех поколений, – терпеливо разъяснила Урфис. – И не поднять, а вызвать духов... Но так как ты – герой и почетный орк, можно только родителей.

– Да, это существенно облегчает задачу, – потер виски Вальдос.

Да, действительно, граф Рейнгард еще не по всем статьям нарушил закон. Осталось вызвать духов. И осквернить могилы прежних градоправителей. А то у Инквизиции недостаточно поводов сравнять этот город с землей! Ну или хотя бы отправить на костер его хозяина.

– Маг, тебе нехорошо? – услышал он обеспокоенный голос орчанки.

– Мне замечательно. Просто я думаю, как сделать то, о чем ты говоришь и остаться при этом в живых, – усмехнулся граф Рейнгард.

Урфис нахмурилась.

– Вызов духов предков – безобидный ритуал... – удивленно развела она руками.

– Но запрещенный. Потому как приравнивается к некромантии.

– Но это не некромантия!

– Урфис, я знаю. Я и некромантию не считаю плохим занятием. Но у Святого Ордена иное мнение по этому вопросу.

– И что же делать? – растерялась девушка.

Вальдос посмотрел ей в глаза и...

– Что делать, что делать, – пожал плечами он, – будем вызывать духов.

– Но...

Он приложил палец к ее губам.

– И не спорь со мной, – с шутливой строгостью проговорил он. – У нас, людей, это не принято.

– Хорошо, я буду послушной невестой, – Урфис подалась вперед и поцеловала его в губы. – И женой тоже.

И вышла. Вальдос оперся руками о стол, опустив голову.

А вот теперь, Вальдос, думай. Думай во всю силу своих недоразвитых мозгов. Думай не как влюбленный юнец, не как жаждущий подвигов отрок, а как градоправитель, человек, от действий которого зависят жизни людей. И не только людей.

«Главное сокровище города – голова его графа». Сомнительное сокровище. Потому что голова нынешнего графа на редкость тупая...

Если провести тот ритуал, о котором говорит Урфис, этой же ночью незадачливого графа сожгут на костре. И донесут на него свои же сограждане. Те самые, которых так раздражает, что он во всем потакает своей зеленокожей красавице.

А если не проводить? Тогда для орков их брак не будет иметь законной силы. То есть, это поколение еще сохранит ему верность, хотя бы в знак благодарности, но уже следующее назовет его узурпатором и рабовладельцем, который обманом и силой захватил власть над свободным племенем орков, превратив их в рабов.

Так, спокойно, не раскисать. У тебя сегодня торжественный день. Свадьба. Надо, кстати, проверить, все ли в порядке со свадебным камзолом...

Он позвонил в колокольчик. Дверь распахнулась. На пороге появился камердинер – чисто выбритый, в безупречно выглаженном, отутюженном костюме. Вальдос представил, как сейчас выглядит он сам, и устыдился. Хорошо хоть побриться успел с утра, а так – потрепанный, помятый, бррр! Волосы растрепаны, камзол расстегнут, рубашка не заправлена... Про лицо вообще можно не говорить – какое оно еще может быть после бессонной ночи и количества выпитого! И это граф Рейнгард, безупречный и блистательный Вальдос... Позор!

– Принесите мой свадебный костюм, – приказал маг. – И позовите господина Фрама с супругой.

«Отутюженный» камердинер бесстрастно поклонился и удалился выполнять приказ.

Вальдос снова потер виски. Боги, боги, а ведь день только начался... До церемонии еще далеко... Душно. Наверное, это нервы. Вальдос сильнее распахнул окно. Не помогло. День выдался жарким и на редкость безветренным. Безветренным?! Маг едва не подпрыгнул от внезапно стукнувшей в голову мысли. Что значит «выдался»?! Кем выдался?! С каких это пор в городе мага воздуха погода выдается кем-то или чем-то помимо самого мага?!

– Совсем с ума посходили, – неизвестно кому и неизвестно на кого посетовал Вальдос и тут же одернул себя. Стены имеют уши, и эти уши – Лотара. А перед Лотаром и его ищейками граф Рейнгард должен быть безупречен... в своем идиотизме. То есть, все должны видеть, что Вальдос думает только о своем костюме и грядущей церемонии, больше мыслей мозг Вальдоса вместить просто не в состоянии...

Хотя тут и играть-то ничего не надо... Ох, отец, отец, видел бы ты, каким недотепой вырос твой сын!

В дверь осторожно постучали.

– Церемониальное одеяние для вашего сиятельства! – провозгласил голос за дверью, и началось...

Вальдос всегда спокойно относился к примеркам и переодеваниям по сто раз на дню – что там говорить, жизнь столичного модника предполагает постоянные визиты, балы, посещение салонов, игорных домов, театров и прочих мест, где появляться дважды в одном и том же платье считается просто неприличным. И надо сказать, это его никогда не тяготило, напротив, он получал удовольствие от такой жизни, сыпал деньгами и драгоценностями, меняя в неделю столько нарядов, сколько не каждый мог позволить себе и за всю жизнь...

Так что же сейчас не так? И дело не только в том, что у графа Рейнгарда уже какой день мозги не на месте и нервы не в порядке. Что-то не так с костюмом. Но что? Вальдос придирчиво осмотрел свое отражение в зеркале. Костюм сидел безупречно. Да что там сидел, он был безупречным во всех отношениях! «Надо премировать портного», – отметил про себя Вальдос. Но если с костюмом все в порядке, тогда... Тогда чего тебе еще, сукин сын, не хватает?! И чего ты маешься в этот самый счастливый день твоей жизни?!

Вальдос готов был сам себя возненавидеть. Потому что это невестам положено паниковать, а женихам – радоваться. Разумеется, кроме тех случаев, когда они не хотят этой свадьбы. Так что ты-то места себе не находишь? Что, передумал жениться?! Да нет, даже наоборот... Любовь прошла?! Нет, ничего подобного! Но что тогда?

– А к этому костюму... Полагается еще что-нибудь? Украшения или еще что-то...

Задавая этот вопрос, Вальдос чувствовал себя полным идиотом – парадный костюм и без того сверкал так, что глазам больно было. Но чего-то в нем все-таки не хватало.

– Разумеется, – поклонился портной. – Еще есть парадный гарнитур – браслеты и обруч, символы власти...

– А где они?

– В сокровищнице вашего сиятельства...

Сердце внезапно забилось так, что чуть не выпрыгнуло из груди. Не их ли искал Лотар? Парадные реликвии графа Рейнгарда?!

«Богатство города – в руках графа Рейнгарда, но главное сокровище города – голова его графа...»

Браслеты и обруч – руки и голова! Артефакты!

– Ой какой ты нарядный! Прямо хоть сейчас под венец! – Шереила. Очень вовремя!

– Шере, ты мне нужна. Срочно.

– Рейнгард, я понимаю, что ты весь такой сейчас из себя красивый, но у меня муж есть.

– Вот вместе с мужем ты мне и нужна!

– О-очень интересно, – приподняла бровь Шереила. – Что-то случилось?

– Да.

Вальдос знаком приказал всем посторонним покинуть комнату.

Шере мигом стала серьезной. Ведь умеет, когда хочет!

– Моя невеста хочет вызвать духов моих предков... – проговорил Вальдос, оставшись с женой некроманта наедине.

– Посмотреть, в кого ты такой непутевый? Извини. Молчу, – она постучала себя по губам. – Говори дальше.

– А я хочу проверить свадебные реликвии на предмет того, что в них заключено, – продолжил Вальдос. – И еще осмотреть замок – у меня такое ощущение, что где-то спрятаны какие-то очень важные артефакты... Но какие и где – я не знаю.

– Это все? – со скучающим видом спросила Шере. И прежде, чем Вальдос успел удивиться ее равнодушию, пояснила. – То есть, ничего больше не надо? Ну, например, ограбить королевский дворец или принести нижнее белье Архиепископа? Рейнгард, ты что, сдурел?! – взорвалась она. – Какие духи предков?! Да ты глазом моргнуть не успеешь, как тут будет Инквизиция! И спалят тебя вместе со всем замком!

– Не спалят. Это оркский обряд. Традиционный.

– Но ты не орк!

– Орк. Почетный. И ты, кстати, тоже.

– Орк! – Шере заметалась по комнате. – Вальдос, очнись! Видели бы тебя твои родители!

– Скоро увидят.

– Рейнгард, я все понимаю, но...

– Значит, не все.

– А тебе не кажется, что ты заигрался?

– Мне кажется, что игры кончились. Уже давно.

– Но то, что ты собираешься делать – это... это святотатство!

– Так, понятно, – вздохнул Вальдос. – Позови Джерда, пожалуйста.

– Ты с ума сошел!

– Да. И давно.

Шереила поджала губы. Посверкала глазами. А потом внезапно закрыла лицо руками

– Рейнгард, прости, – глухо проговорил Шере, – я веду себя как эгоистичная тварь. Когда ты помчался со мной в Хорран, что-то я не бросилась тебя отговаривать, пугая Инквизицией и здравым смыслом…

– У тебя бы это и не получилось.

– И тем не менее...

– Шере, да брось ты. Сейчас у всех нервы на пределе, это нормально. Ты можешь сейчас со мной спуститься в сокровищницу – артефакты проверить?

Шереила энергично закивала. Отлично. Сомнения – в сторону, делаем то, что велит... а кто велит, кстати? Мир опять требует каких-то действий от своего «предохранителя»? Боги диктуют свою волю? Или это просто не дает покоя дух авантюризма? В принципе, его можно понять – столько лет спал себе, спал, проснулся в орочьей деревне, и началось! Одно приключение за другим. И теперь он так увлекся, что уже не может жить спокойно, и в каждом событии видит повод для сногсшибательной авантюры.

И вот сейчас этот дух просто визжал от восторга, неся своего хозяина к сокровищнице, да так, что тот едва успевал касаться ногами пола. Вальдосу даже показалось, что несколько раз он все же не успел, но... это вряд ли. Шерила бы заметила. А если бы она заметила, он бы об этом сразу узнал. И еще половина замка. Кстати, надо будет на досуге потренироваться – маг Воздуха все-таки, почему бы и нет?

– Рейнгард, у тебя все в порядке?

Неужели и правда?

– Почему ты спрашиваешь?

– Не знаю, – неуверенно проговорила Шереила. – Просто ты какой-то... как в Хорране.

– То есть?

– Я не знаю, как это объяснить, просто там, во время битвы, ты очень изменился. И сейчас ты какой-то... другой.

– Шере, у меня теперь вся жизнь – битва, – горько усмехнулся Вальдос. – Так что привыкай.

Шереила молча кивнула. Вальдос уже собрался этому удивиться, причем два раза, – тому, что кивнула (то есть вроде как согласилась), и тому, что молча, – как показалась дверь, ведущая в сокровищницу, усыпанная сапфирами и горным хрусталем.

– Красотища! – щелкнула языком Шере, не в силах оторвать взгляда от зачарованных камней. – Замок?

Вальдос кивнул и тронул несколько сапфиров. Дверь открылась.

– О! – послышался за спиной восхищенный вздох Шере. Вернее, не вздох, а выдох. Восхищенный, восторженный, похожий на сладострастный стон... Похожий на сладострастный стон женщины в тот самый момент, когда... Похоже, кому-то надо попить успокоительных травок, и этот кто-то – не Шере. А что, у этого кого-то сегодня, между прочим, свадьба, о чем он еще может думать?! Так что ничего такого, это нормально... Но травок попить все-таки не мешает... Или Линару попросить наложить какое-нибудь успокоительное заклинание, пока окончательно не свихнулся от этой нервотрепки...

Вообще да, не согласиться с ней было сложно, действительно «О!». И вот именно такое «О!», которое она изобразила. По-другому и не скажешь.

Потому что сокровищница славного города Рейнгарда действительно поражала воображение. И не только своей роскошью – к этому готов каждый, кто открывает дверь сокровищницы. Любой сокровищницы. Только не этой.

Так вот, эта сокровищница поражала своим порядком. Скорее она была похожа на музей. Вереница залов, сменяющих друг друга, нанизанных, словно бусины, на нить времени. Один зал – одно поколение Рейнгардских графов. Ближе к выходу – ближе к настоящему, а вот путешествие к дальним залам уводит вглубь веков. Все экспонаты покоятся в витринах, на каждой витрине – табличка. То есть для хозяина замка это табличка. А для всех лишь красивая инкрустация.

– Рейнгард, возможно, то, что я сейчас скажу, покажется тебе странным... – услышал он голос Шереилы. – Но по-моему ты должен меня убить.

– Не понял? – не оборачиваясь, уточнил Вальдос.

– Потому что я не смогу молчать о том, что видела.

– Не можешь – не молчи, – пожал плечами граф Рейнгард.

– То есть как?! Это же сокровищница!

– Шере, о моей сокровищнице легенды ходят, – усмехнулся Вальдос. – Такие сказки рассказывают – у меня даже фантазии не хватает все это представить.

– А, ну да, действительно... То есть, что бы я ни рассказала, мне все равно не поверят. Логично, – она как-то внезапно подобралась, мгновенно преобразившись. Теперь перед Вальдосом стояла не его давняя подруга, а мастер-артефактор, крупный специалист и исследователь. – Так, тебя какие конкретно камешки интересуют? – спросила обновленная Шереила.

Обладатель наследия богатейшего рода Элантиды знаком пригласил ее продолжить экскурсию и двинулся дальше. Зал за залом, коридор за коридором...

– Это просто немыслимо, – послышался восторженный шепот Шере – видимо, она просто физически не могла долго оставаться серьезной. – Здесь так роскошно, что мне все время кажется, что сейчас набежит стража и нас арестует. Или выскочит какой-нибудь воздушный элементаль, охраняющий сокровища и начнет швыряться молниями...

– Не боись, отобьемся, – рассмеялся Вальдос. – Стражу и элементаля я беру на себя.

– Ты мой герой!

– А то...

Шереила шла за Вальдосом, осторожно ступая по отполированному до зеркального блеска полу из синего мрамора.

– Слушай, а пол здесь тоже зачарован?! – изумилась магесса.

– Ну так, слегка, – поморщился Вальдос. – Тут слабенькие, бытовые заклинания висят – воздух очищают, пол моют, пыль убивают... Как во всем замке. В принципе, это практически все, что я умею... Умел, – поправился он. – До Хоррана. Шере, ну что ты на меня так смотришь, как первый раз увидела?

Она неопределенно покачала головой.

– Ничего. Не обращай внимания, – отмахнулась она. – Просто все так быстро меняется, что я даже не успеваю это осмыслить.

– Ну, это как раз тебе было присуще всегда, – рассмеялся Вальдос.

– А по шее?

– А нельзя – тут элементали и волшебные колотушки всякие. Включаются, как только чувствуют агрессивный настрой и прочие недобрые намерения.

– А как они распознают эти намерения?

– А гракх их разберет! – пожал плечами Вальдос. – Это ж не я ставил. И даже не мой отец. Подозреваю, что это создавалось гораздо раньше.

– А если я с добрыми намерениями тебе пенделя дам? – заинтересовалась Шере.

– Мне – тем более нельзя, – довольно оскалился маг. – Потому что я – хозяин замка. При малейшем проявлении агрессии, направленной на хозяина замка, они реагируют мгновенно.

– А как?

– Не знаю. Хочешь проверить?

– Да не, как-то не очень... – поежилась Шереила. – А в чем разница между «включаются» и «мгновенно реагируют»?

– Ну мгновенная реакция – это, само собой, нападение. А при обычном включении они сначала просто следят. Разведывают обстановку. Может, твоя агрессия на кого-то постороннего направлена – на соперника, например, или вообще Инквизицию. Может, ты кого-то ненавидишь и даже прибить хочешь – но так, теоретически. Или просто настроение плохое, и тебя все бесит. Да ну, у каждого из нас бывают дни, когда хочется убить всех на свете, что мы, не люди что ли? Каждый имеет право на любовь и ненависть, это нормально...

– Так странно... – очень тихо проговорила Шере, но Вальдос ее все равно услышал – здесь каждый звук отражался от стен, пола, потолка и, не найдя места, где можно было бы спрятаться, повисал в воздухе.

– Что странно?

– Странно, что ты говоришь о ненависти, – она и правда смотрела на него с таким удивлением, будто он только что признался ей, что на завтрак ест демонов из другого мира, которых отлавливает в собственном пруду.

– Что же тут странного? – пожал плечами Вальдос. – Я неземной добротой никогда не отличался...

– Нет, я не об этом, – перебила его жена некроманта. – Просто понимаешь, одно дело, когда тебе что-то не нравится, другое – когда ты это ненавидишь. Я не говорю о том, каким ты был раньше, я говорю о тебе сегодняшнем. Я видела тебя в битве. Я видела в тебе ужас, который сменился решимостью и готовностью пожертвовать собой. Видела, как тебя наполняет ликование силы, видела боевой азарт, видела торжество победы. Видела боль за союзников и даже жалость к поверженному врагу. Но я не видела в тебе ненависти...

Вальдос задумался, вспоминая битву при Хорране.

– Шере, ты не права, – возразил он. – Кого там было ненавидеть? Мертвых? Тех, что попали под власть проклятия и обезумели? Или шахаакшу – тварь, не имеющую разума? Твой пример некорректен. Мы бились с жертвами проклятия. А не с теми, по чьей вине оно возникло...

Магесса вздрогнула и невольно отшатнулась.

– Что, теперь увидела? – грустно усмехнулся Вальдос.

Она молча кивнула.

– Да, – не сразу заговорила Шере. – Теперь вижу... Так странно... Я вообще не думала, что ты способен ненавидеть...

– Это потому что я раньше никогда не любил, – вздохнул граф Рейнгард и двинулся дальше по коридору, рассуждая на ходу. – Ненависть приходит вслед за любовью. Когда ты понимаешь, что кто-то может отнять у тебя то, что ты любишь.

– Почему мне кажется, что говоря о любви, ты имеешь в виду не свою орчанку?

– Потому что я имею в виду не только ее, – задумчиво ответил Вальдос. Я не знаю, что со мной произошло... Но я полюбил не только женщину, я полюбил жизнь. Полюбил магию, свой город, своих друзей, которых у меня раньше никогда не было, и... Этот мир. Шере, я наверное сошел с ума, – признался граф Рейнгард. – Но у меня такое чувство, что я всю жизнь спал, и вот сейчас проснулся.

Она положила ему руку на плечо, понимающе вздохнула и сказала только:

– С добрым утром...

Вальдос тряхнул головой и резко свернул в угловую комнату.

– А кстати, насчет элементалей, – неожиданно для самого себя развеселился граф Рейнгард. – Надо было Лотара пригласить в замок и предложить прогуляться в сокровищницу – ну, под тем предлогом, что тут тихо и разговору никто не помешает... Один на один. И спровоцировать его... А потом сказать, что не справился с управлением. А что, это же не я все это создавал, откуда я знаю, как они выключаются?

Шереила рассмеялась.

– Рейнгард, ты сумасшедший! – покачала она головой. – Ты хоть сам понимаешь, что ты говоришь?

Вальдос нахмурил брови и зашевелил губами, беззвучно повторяя только что произнесенную фразу.

– Ну да, – ответил он. – А ты что, не понимаешь? Я на каком-то другом языке заговорил?

– Рейнгард! – топнула ножкой Шереила. – Ну хорош глумиться! С языком у тебя все в порядке. Я про голову...

– Опаньки, – приподнял бровь маг. – А голова моя чем тебе не нравится? По-моему, вполне даже симпатичная...

– Рейнгард, Лотар вообще-то глава вашей Гильдии, – осторожно напомнила ему госпожа Фрам.

– Шере, а мы вообще-то в отряде Мятежного Магистра, – в тон ей ответил Вальдос.

– Ты думаешь, будет переворот? – задала Шереила уже давно мучивший ее вопрос.

– Переворот? – усмехнулся граф. – Ну что ты. Я думаю, переворота не будет. Я думаю, будет война. И далеко не гильдейского масштаба, – он, наконец, дошел до конца коридора и уперся в стену, увенчанную старинным ростовым щитом, украшенным каменьями.

– Ты думаешь, это будет война со Святым Орденом?! – почти прошептала Шере.

– Я думаю, будет война с богом-инквизитором, – Вальдос нажал на нужные камешки, и щит отодвинулся в сторону, открыв узкий проход. – И с Орденом тоже, – кивнул он, шагая в потайную комнату. – И с Лотаром. И со всеми, кого подмял под себя Гаронд, – маг подошел к единственной витрине, окутанной мерцающим свечением. – Это будет большая война, Шере. Таких войн прежде не видел этот мир, – он коснулся витрины, и крышка подалась под его руками. Вальдос провел пальцами по древним реликвиям, чувствуя, как они радуются встрече с хозяином, трепещут и едва не дрожат от восторга. – И в этой войне мы должны победить.

– Рейнгард, мы победим, – как-то слишком уверенно отозвалась Шере.

Вальдос скептически щелкнул языком.

– Ну чего ты щелкаешь? – возмутилась Шереила. – Мы же выиграли бой при Хорране! Так что у нас есть отличный опыт...

– В том-то и дело, – покачал головой Вальдос, – что мы выиграли бой. А надо – войну. А это принципиально разные вещи. Ладно, не будем сейчас об этом. Посмотри реликвии, что с ними? Какие на них заклинания?

Шереила задумчиво повертела в руках старинные артефакты.

– Хм... – нахмурилась она. – Такое ощущение, что комплект неполный... Тут точно больше ничего не было?

Вальдос напряг память.

– Вроде нет... Если б что-то было, здесь бы стояла еще одна витрина. А что с ним не так?

Шере прикрыла глаза, словно к чему-то прислушиваясь.

– Я не знаю... Тут чего-то не хватает. На них есть заклинание, но оно скрыто. Даже не одно... – она нахмурилась, по виску потекла струйка пота. Шере открыла глаза и выдохнула, сбрасывая напряжение. – Рейнгард, это сильный маг делал, намного сильнее меня. Я тебе могу одно сказать – заклинание активизируется, если собрать полный набор. И недостающий предмет где-то не очень далеко. Возможно даже в замке. Но не в сокровищнице...

Вальдос взял браслеты и обруч. Что если их надеть? Что если недостающее звено – он сам?

Он аккуратно расстегнул застежки. Просунул руку в один браслет. Застегнул. Прислушался к своим ощущениям. Ничего не происходило, только сердце от переполнявшего его волнения стучало так, словно вот-вот выскочит из груди. Надел второй браслет на другую руку. Застегнул. Водрузил обруч на голову. Прикрыл глаза.

– Ну что? – настороженно прошептала Шере.

Вальдос нервно вздрогнул, с какой-то обидой срывая с себя древние реликвии.

– Ничего, – буркнул он. – Надо искать еще один предмет. Вот где мне его искать?! – выходя из себя, вскричал он. – Мне вот больше заняться сегодня нечем, как поисковые экспедиции устраивать!

– Тихо, тихо, не заводись, – попыталась его успокоить Шереила.

– Я не завожусь, – раздраженно огрызнулся он. – У меня уже нечему заводиться.

– Ну подожди, может, не обязательно их искать именно сегодня...

– Нет, обязательно! – Вальдос сжал руками виски. – Шере, я не знаю...

– У тебя опять ощущение? – понимающе кивнула жена некроманта.

– У меня, по-моему, уже просто истерия, – вздохнул маг. – Я на самом деле не знаю, надо это или нет, ведет меня что-то или просто нервы сдают, вот меня и швыряет из стороны в сторону... Но я знаю, что теперь не успокоюсь, пока не соберу этот треклятый гарнитур, а как найти недостающий элемент, я не знаю... А у тебя нет такого заклинания, типа поиска артефактов?

Шере погрустнела.

– Есть, но на него не подействует – тут от таких, как я, защита стоит...

– От таких, как ты... – автоматически повторил за ней Вальдос, и тут же чуть не упал, как громом пораженный внезапной догадкой. – Шере! – заорал он так, что, наверное, все элементали и големы проснулись и тут же впали в спячку от страха. – Я знаю, кто нам нужен! – и помчался прочь из сокровищницы.

Глава 4. Арион

Светлый Магистр разглядывал внутреннее убранство главной залы сурового аргитского замка, и думал, что примерно так в страшных сказках и описывают обиталище самых свирепых злодеев. Стены из грубо обработанного камня, тяжелая деревянная мебель, двери, окованные железными полосками... Не хватало только подсвечников, сделанных из человеческих черепов, или, на худой конец, дверных засовов в виде когтей свирепых чудовищ, хотя, возможно, если приглядеться, то найдутся и они. Арион подумал, что здесь еще должны быть ловушки для непрошенных гостей, что-то вроде вырывающихся из стен струй огня или ядовитого газа, выскакивающих отовсюду топоров, пик или стрел, а еще, конечно же, проваливающегося пола и прочих не менее увлекательных элементов культурной программы, тщательно подготовленной заботливыми хозяевами. Переступив порог этого милого дома, гость ни в чем не будет нуждаться. Никогда. Даже в месте захоронения. А еще Арион подумал, что если бы ему взбрело в головукогда-нибудь написать сказку про страшного и ужасного оборотня или людоеда, этот оборотень-людоед просто обязан был бы жить в таком замке.

Если раньше Арион полагал, что его любимый Солэр выглядел аскетично, то сейчас он понимал, что с точки зрения владельца Аргитариума Солэр практически ничем не отличается от Рейнгарда. Иными словами, вотчина графа Зондера Аргитского напоминала слегка облагороженный Хорран. Ну что ж, у каждого свой вкус...

– Да, здесь мрачновато, я с вами согласен, – голос графа Зондера гулко и тяжело ударился о стены и, кажется, разбился насмерть, но, не желая сдаваться, он все же попытался оттолкнуться от них, цепляясь за неровные выступы, сполз на пол, забился в угол, немного поагонизировал и затих уже окончательно. – Зато здесь спокойно, не находите? – спросил граф, безжалостно бросая в воздух новую партию звуков-смертников

«Как в могиле», – подумал Арион, но говорить этого не стал – он, конечно, не граф Вальдос, но хоть какое-то представление о приличиях все же имеет... Правда, не всегда им пользуется, но все-таки...

– Я бы так не сказал, – проклиная себя за упорство (ну вот что стоило согласиться?!), ответил Магистр. – По моему скромному мнению, город, выросший на склоне спящего вулкана, излучает примерно такое же спокойствие.

Граф Зондер приподнял бровь. У него это получилось очень выразительно и как-то... хищно, что ли... Хотя у него все так получалось.

Вообще не понять то, что перед ним хищник, мог только полный идиот. Ну, или человек, который ни разу хищника не видел. Даже на картинках. И не слышал о нем ничего. И сказки не читал.

Зондер Аргитский не был похож на хищного зверя – он им был. Он был настолько зверем, что даже вряд ли был человеком, потому что на человека он был похож гораздо меньше. Хотя внешне он обладал всеми признаками человеческой расы. Но на человека он был похож примерно так, как оборотень – на волка. То есть, если человек, ставший оборотнем, будет превращаться в некое подобие волка, то волк (в смысле, настоящий волк, рожденный от волка и волчицы и пробывший волком большую часть сознательной жизни), попав под действие аналогичного колдовства, превратится в некое подобие человека. Со всеми повадками, с психологией волка. И выглядеть будет примерно так, как по представлениям волка должен выглядеть человек.

Примерно так и выглядел граф Зондер. Кожа слегка отливала серым – совсем чуть-чуть, но смотрелась она все же весьма органично, в отличие от ведьмаков, чья кожа больше всего напоминала сплав серебра с каким-нибудь мягким, но чрезвычайно прочным металлом. Впрочем, Ариону никогда не доводилось видеть настоящих ведьмаков, хотя он слышал, что где-то они, возможно, существуют.

Граф Зондер ведьмаком не был. Его волосы – обычные, черные с едва заметной проседью, не отливали серебром. Глаза... Глаза вроде бы не сильно отличались от человеческих, по крайней мере, внешне. Разве что зрачки чуть больше... Арион поймал себя на мысли, что, кажется, понял, почему здесь так тщательно сохраняется полумрак, несмотря на то, что на улице светит солнце. Глаза, все дело в них. В темноте у всех нормальных людей зрачки расширяются, а при свете – сужаются. Только вот расширяются они у всех одинаково, а сужаются – по-разному. Посмотрите на кошку в полумраке – у нее будут нормальные круглые зрачки, только, может, чуть больше, чем у человека. А при ярком свете ваши зрачки превратятся в круглую точку, а кошачьи – в тонкие вертикальные полоски. А в полной темноте у нее глаза вообще светятся. Но если смотреть на нее в сумерках, ничего такого заметно не будет.

Хотя, может, у графа Зондера нормальные человеческие глаза. И кожа просто бледная, а не какая-то там аргитская... И черты лица хищные от природы – не всем же быть такими красавчиками, как Вальдос!

– Простите, я не так часто принимаю гостей, – непонятно за что извинился граф Зондер. – Уже подзабыл, как это делается. Сюда редко заходят…

«А уходят отсюда еще реже», – подумал Арион, но вопреки своему обыкновению, все-таки промолчал. Но промолчал, видимо, не очень тихо – глаза аргитского графа сверкнули как-то чересчур понимающе… Интересно, он мысли читает? Или просто у кого-то как всегда на лице все написано…

– Хм… – смущенно кашлянул аргит, – и не без причины…

– Как бы то ни было, вашей вины тут нет, – пришел ему на помощь Арион. – Да, ваш город не пользуется популярностью у странников, и с моей стороны было бы глупо вас убеждать в обратном. Но, как вы верно подметили, тому есть причина, и эта причина – не вы.

Граф Зондер заинтересованно встрепенулся.

– О чудовищах, обитающих в ваших лесах, ходят легенды, – продолжал Арион. – А некоторым легендам я склонен доверять.

Изучающий взгляд аргита пронизал Магистра до самого костного мозга.

– Вы не похожи на человека, который верит в легенды, – недоверчиво покачал головой граф.

– Я же сказал «некоторым», – терпеливо повторил Арион. – После осады Хоррана я стал чаще прислушиваться к тому, что говорят местные жители.

– Хоррана? – едва не подскочил на месте аргит. – Вы были в Хорране?!

– И надеюсь побывать там еще не раз, – улыбнулся Магистр. – С некоторых пор я его хозяин.

– Хозяин?! – взревел граф Зондер. Если бы он сейчас был в обличии волка, то его шерсть сейчас встала бы дыбом. – У Хоррана нет хозяина! У него есть только рабы! Юноша, – взволновано зашептал он, – возблагодарите судьбу за то, что вы выбрались живым их Хоррана и никогда более туда не возвращайтесь. Не испытывайте удачу, второй раз вам может так не повезти! Хорран выжмет из вас все соки, сожрет ваше тело и выпьет вашу душу, оставив от вас одну тень, которая будет служить ему вечно! Этот город проклят, и лучшее, что вы можете сделать, это отречься от него! Если только еще не поздно...

– Господин граф, прошу вас, успокойтесь! – попытался остановить его Арион, не на шутку испугавшись за аргита – кто их знает, что с ними происходит, когда они теряют над собой контроль? Обернется еще каким-нибудь чудищем, что тогда делать?

– Успокойтесь?! Мальчишка, ты не знаешь, что там такое!

– Возможно, – не стал спорить Магистр. – Но что бы там ни было, позвольте вам сообщить, что ваши сведения несколько устарели. В настоящее время Хорран представляет собой вполне мирный город с территорией, чистой от проклятий и прочих пережитков прошлого.

Граф Зондер издал какой-то гортанный звук и удивленно моргнул.

– А вы уверены, что мы с вами говорим об одном и том же Хорране? – хрипло спросил аргит – то ли от волнения, то ли голосовые связки частично трансформировались в звериные, Арион так и не понял.

– Абсолютно уверен. Если вы располагаете временем, могу вам рассказать, как это случилось.

– Расскажите, – кивнул Зондер. – Только погодите, я прикажу подать вина…

…Вообще Арион редко доверял посторонним людям. И тем более, когда эти люди жили в дремучей глуши среди чудовищ и выглядели, как недообернувшиеся оборотни. Но что-то ему подсказывало, что с графом Зондером нужно быть предельно откровенным. Не из-за того, что граф был приятным собеседником или обладал располагающей внешностью – ни тем, ни другим Зондер Аргитский похвастаться не мог. Более того, общение с этим человеком не просто не располагало к откровенности – от одного только его взгляда слова сами застывали в горле и не желали выбираться наружу ни под каким предлогом. Но тем не менее Арион понимал, что у Зондера еще меньше причин доверять ему, Светлому Магистру, неизвестно откуда свалившегося ему на голову вместе с вооруженным до зубов отрядом. И завоевать доверие этого загнанного в угол хищника можно только одним способом – безгранично довериться ему со своей стороны.

Что он и сделал.

Арион не был уверен, что графу Аргитскому будет интересен подробный рассказ о его дорожных приключениях, но… кто его знает? И Магистр рассказал гостеприимному хозяину все как есть – в подробностях и без утайки.

Рассказ, как ни странно, Зондеру чрезвычайно понравился. Он пришел в такое воодушевление, что Арион еще раз подумал, превращаются ли аргиты в волков и если да, то при каких обстоятельствах. А потом понял, что не может больше молча об этом думать, и задал мучивший его вопрос самому графу.

Хозяин Аргитариума очень удивился, но не рассердился совершенно, а наоборот, расхохотался, первый раз за все время общения став похожим на человека.

– Я не оборачиваюсь в волка, – вздохнул он, отсмеявшись.

– А в кого? – спросил Арион, слишком поздно прикусив язык – по законам жанра, после этого вопроса граф Зондер должен был свернуть ему шею за чрезмерное любопытство. Ну, если верить страшным сказкам…

– Доведется – увидите, – беззлобно фыркнул аргит. – Скажите, а что вы знаете об истории Хоррана?

– В принципе ничего, – пожал плечами Магистр. – Кроме того, что это место было проклято, и долгие годы его называли не иначе как «местом, которого нет на карте».

– Хм, – протянул граф Зондер, прихлебывая вино из старинного кубка с изображением волчьей головы, – а что вы знаете об аргитах?

– Еще меньше, – вздохнул Арион. – Прошу простить мне мое невежество, но…

– Уже простил, – кивнул хозяин замка. – Тайна на то и тайна, она не гулящая девка, каждому в руки не дается… Но вам, думаю, будет интересно кое-что узнать. Тем более, что речь идет о вашем новом приобретении… Да и потом, откровенность за откровенность. Вы были со мной честны, грех не отплатить вам той же монетой.

Арион насупился. События минувшей ночи не позволяли ему говорить о честности с мужем графини Ванды, не испытывая при этом угрызений совести. Нет, умом-то он понимал, что все сделал правильно, но все же...

Граф Зондер как-то странно прищурился (все-таки читает мысли или чует перемену настроения, как зверь) и, никак не комментируя не укрывшееся от его внимательного взгляда замешательство гостя, начал свой рассказ.

Арион слушал, не прерывая его ни словом, ни звуком, и даже временами забывая дышать – настолько рассказ графа аргитского оказался захватывающим и… душераздирающим. Зондер рассказывал просто и сухо, без лишних эмоций, не впадая в сантименты, но у Ариона сложилось полное впечатление, словно он перенесся туда, в те далекие времена, и увидел воочию все, что случилось с Саккором и его Орденом – там, в Хорране, а потом – с их последователями в Аргитариуме. Почему его так пробрало – то ли граф Зондер умел влиять на подсознание, то ли земля Аргитариума с готовностью делилась с ним информацией, то ли это было побочным действием еще не до конца выветрившегося зелья, то ли просто с недавних пор он стал слишком впечатлительным – этого Арион не понял, но на душе после рассказа графа стало как-то тяжело и паскудно. И больно – даже на физическом уровне.

– Вам нехорошо? – обеспокоенно спросил хозяин.

– Да нет, все в порядке, – Арион осторожно вздохнул, фиксируя про себя, что раньше от душевных переживаний сердце вроде не кололо. – Это я так, расчувствовался что-то…

– Бывает, – понимающе кивнул Зондер. – Я прикажу подать травяной настой – у нас хорошие целители.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Магистр, невольно вспоминая Линару. – Но я хотел бы попросить вас познакомить меня с другими вашими специалистами.

Граф Зондер склонил голову набок.

– Вы мне очень напоминаете меня в молодости, – задумчиво проговорил он.

– Это большая честь для меня, – поклонился Арион. – Если, конечно, вы не имеете в виду, что в молодости вы были совсем другим человеком, причем, таким, вспоминать о котором сейчас стыдитесь.

Аргит расхохотался во второй раз. Арион поздравил себя с удачной шуткой, подумав, что Вальдос все же высказал бы эту мысль более изящно, но для него сойдет и так. Тем более что он не в лучшей форме, а собеседник светскими беседами явно не избалован.

– Хорошо, давайте о деле, – Зондер отодвинул кубок. – Что-то мне подсказывает, что вы вызвались ко мне на прием не из любви к старинным историям. Итак. О чем вы хотите меня попросить?

– А вы-то сами как думаете? – вырвалось у Магистра. Арион тут же поругал себя за невежливость, но… вообще это нормально, такие вопросы задавать?!

Граф Аргитский поджал губы. Как хотелось надеяться магу, не оскорбленно, а задумчиво. Посмотрел в окно. Вздохнул.

– Я могу выделить вам проводников… – каким-то потусторонним голосом заговорил он. – Они помогут вам не утонуть в болоте и отбиться от местных тварей. Вот только если вы встретите лапидему…

– Лапидема – это кто? – уточнил Арион.

– Да боги ее знают, – устало покачал головой граф Зондер. – Эта тварь похожа на хагурру, только принимает облик кого угодно… Чаще всего знакомых, а то и родных людей. Она как-то действует на психику… А еще отнимает магию. И предпочитает охотиться на магов. Так что вы постарайтесь там не колдовать…

Арион задумался. О чем-то подобном ему уже доводилось слышать – и не здесь, в деревне при Аргитариуме, а гораздо раньше. Может, в Хорране? Что-то подобное там было… кажется…

– Слушайте, – неожиданно для себя спросил он. – Я понимаю, что, может, сейчас скажу что-то очень глупое или крамольное… Но если у вас живет какая-то неведомая тварь, которая жрет всех подряд, почему бы вам не оповестить об этом Корону? Нет, я понимаю, что раньше здесь была война, но… тогда был другой король и другое время…

Граф Зондер посерел лицом, а зрачки вытянулись в вертикальные полоски. «Да! Они все-таки вертикальные!» – обрадовался Магистр, но вовремя сообразил, что если он сейчас что-то не предпримет, то это будет его последней радостью в жизни.

– Да, вы в обиде на Корону, да, вы сильно пострадали – но нельзя же все время жить прошлым! – затараторил Арион. – Если бы вы могли справиться с этими тварями своими силами – тогда другое дело. Но ведь это не так! Вы выстроили этот забор, вы живете отшельниками – и ладно, если бы вас все устраивало! Но ведь вам самим не нравится, что происходит. На ваших крестьян нападают чудовища, ваши охотники погибают от лап этой… лапидемы… Пока вы еще сдерживаете их натиск, но они же размножаются! Если они похожи на хагурру, то… у них должна быть огромная кладка! И скоро вы не сможете им противостоять!

– Хватит! – рыкнул граф Зондер.

Арион замолчал, расстроившись, что все-таки провалил переговоры. Ведь вроде так хорошо поладили, нашли общий язык… Так приспичило ему лезть со своими поучениями…

– Вы правы, – неожиданно проговорил граф Аргитский. – Вы тысячу раз правы. Мы держимся. Но держимся из последних сил. Еще чуть-чуть – и они снесут забор… Уже сейчас лапидемы выманивают людей, даже не заходя в деревню. Стоит хоть одной подчинить себе человека и заставить его открыть ворота – и… мне даже страшно представить, что будет. Мои охотники в состоянии справиться с разными чудовищами. Но лапидема… это наш больной мозоль. Она что-то там внушает им и всегда уходит. Как и куда – мы не знаем. И как она размножается, мы не знаем тоже. Но даже если нам кажется, что мы ее уничтожили, она потом снова появляется – эта или другая, не знаю. Да, мы не справляемся, – он поднял на Ариона тяжелый взгляд. – Но… мы не можем обратиться к Короне. Тем более, пока при короле есть Инквизиция.

– Из гордости? Или из соображений безопасности? Потому что вы и ваши охотники – аргиты?

– Молодой человек… – голос Зондера зазвучал как-то совсем замогильно. – Обычно мы не сильно скрываем, кто мы, от гостей нашего города…

– Потому что никто отсюда не уходил живым?

Зондер кивнул.

– Мы никому не желаем зла. Но наши леса придерживаются другого мнения… Но, тем не менее, мы все равно стараемся не распространяться. Вам же я рассказал историю нашего города не из-за того, что рассчитывал, что она умрет вместе с вами через несколько часов. Вы мне нравитесь. И вы победили Хорран… А если так, то мы просто обязаны вас сохранить…

– Это очень трогательно, но…

– Я еще не договорил.

– Извините…

– Но я не могу снять барьер между Империей и Аргитариумом. Аргиты живы только благодаря своей обособленности.

– Но из-за этой обособленности они могут погибнуть!

– От лап чудовищ – возможно. Но это лучше, чем смерть от пыток Инквизиции.

– Так, погодите, – Арион потер руками виски. – Простите, я сейчас не очень хорошо соображаю… Но… слушайте, но если вы обратитесь за помощью к королю, вовсе не обязательно, что к вам придет Инквизиция. У вас очень давно обнародован запрет на вход Инквизиции в город, и этого запрета никто не отменял. А если поговорить с королем… Рагнар не Рандольф, с ним вполне можно договориться.

– Да, я знаю, – немного успокоился Зондер. – Когда наши леса были не так опасны, он посылал нам продовольствие, одежду… И даже работников, лекарей и учителей. У меня нет претензий к нынешнему королю. Кроме одной. Он на коротком поводке у Инквизиции.

Арион задумался.

– К сожалению, я сам давно не был в столице, так что ничего сказать не могу. Знаю только, что свадьба инквизиторской племянницы и Его Величества расстроилась. Почему – неизвестно, но… мало ли, вдруг это означает, что у короля открылись глаза?

– А может, и не означает…

– А может, и не означает, – согласился Арион. – Но вдруг?

– Вдруг? Железный аргумент, – усмехнулся граф Зондер. – Вы, я смотрю, оптимист…

– А что, по мне не заметно? – нервно хмыкнул Магистр.

Граф Аргитский расхохотался в третий раз, и вот сейчас Арион вообще не понял, что его так насмешило.

– Заметно, и еще как, – Зондер залпом осушил свой кубок. – Признанный мятежником, почти изгнанный из Гильдии, сосланный в Хорран… А теперь попавший еще в наши замечательные края… И при этом не теряющий присутствия духа и верящий во вселенскую справедливость – таким может быть только законченный оптимист! И, кстати, весьма удачливый, – добавил граф.

– Удачливый? – не поверил своим ушам Арион.

– А как же? Вы же вышли победителем из Хоррана, и не только благодаря своему мастерству, ведь так?

Ну да, разумеется. Благодаря свалившемуся как снег на голову Вальдосу Рейнгарду со товарищи, которые оказались там из-за удачного стечения обстоятельств…

– Значит, отсюда вы тоже выберетесь, – подытожил граф.

– Я так понимаю, это означает, что сопровождения вы мне не дадите? – приподнял бровь Арион.

– У меня была такая мысль, – признался аргит, – но мне показалось, что этот поступок будет смахивать на подлость.

– Надеюсь, вас это остановило? Или вы еще подумали и решили, что вполне сможете с этим жить?

– Ну, вообще-то смогу, – не моргнул глазом граф Зондер. – Но, тем не менее, я вам помогу.

– Как это благородно с вашей стороны! – не смог удержаться от сарказма Арион. – Но вообще-то спасибо, – поклонился Магистр. – А по поводу короля… Вы очень умело перевели тему, но…

– Я подумаю над тем, что вы сказали, – перебил его граф.

– Ну это само собой разумеется, – гнул свою линию Арион, кляня себя за упрямство. – Только вот у меня нет времени ждать.

– У вас? – удивился граф Зондер. – Простите, но вы-то тут причем?

– Видите ли… Если вы надумаете побеседовать с королем с глазу на глаз, вам нужно будет как-то обойти Архиепископа.

– Насколько я понимаю, в этом как раз и состоит проблема? – хрипло усмехнулся недооборотень.

– Нет, это как раз вообще не проблема, – раздраженно бросил Арион. – Простите, но мне очень сложно излагать свою мысль, когда вы меня все время перебиваете.

Граф Зондер удивленно сверкнул глазами, виновато развел руками и замолчал.

Арион поднял руку с кольцом, прилетевшим с королевским посланием.

– Это «Щит лебяжьего пера». Человек, носящий это кольцо, находится под личной защитой Его Величества. Его не имеет права остановить ни Инквизиция, ни какой-либо другой государственный орган, подвластный королю. Предъявитель этого кольца имеет право говорить с королем лично, и только после аудиенции король может передать дело просителя в ту инстанцию, в которую сочтет нужным. Но до встречи с королем личность носителя «Щита» неприкосновенна.

Зондер смотрел на кольцо как зачарованный, но понимания ситуации в этом взгляде было все же не очень много.

– Я думаю, это кольцо пригодится вам больше, чем мне, – Арион снял кольцо с пальца и протянул аргиту. – Тот вздрогнул и отшатнулся, как волк от горящей головешки. – Не переживайте, у меня есть еще письмо короля, где он обещает мне защиту, так что одним «панцирем» я могу пожертвовать безболезненно. Тем более, я и так, по вашим словам, просто сказочно везучий… Берите, не стесняйтесь. Только обещайте поехать к королю вместе со мной.

Полуведьмак нахмурился. Арион его не торопил, понимая, что поставил аргита перед непростым выбором. Одно дело предоставить сопровождение, и совсем другое – пойти самому. И не только через лес, а к самому королю – и это после почти вековой вражды между Аргитариумом и Эвенкаром. Честно говоря, Магистр сам не мог внятно объяснить самому себе, зачем предложил графу Зондеру такую продолжительную прогулку, и еще и кольцо решил отдать… Но с другой стороны… оставить это просто так он тоже не мог. Ясно же, что Аргитариум долго не продержится – ну сколько еще они смогут просидеть за барьером? Рано или поздно этот город просто перестанет существовать.

Хотя может, и нет, может, они продержатся еще очень и очень долго – если они хотя бы наполовину ведьмаки. Допустим, с чудовищами они справятся. Но эта изоляция просто невыносима. Город живет в состоянии войны. Постоянно. С чудовищами и всем миром. Так нельзя…

Арион провел рукой по лицу. Ну вот, опять. Сколько можно уже всем навязывать свое мнение? Ну почему нельзя?! Они же тут живут, и неплохо живут-то, и их вроде даже все устраивает. Так чего ты лезешь ко всем со своими переменами?!

– Простите, – устыдившись своего напора, смутился Арион. – Конечно, вы не обязаны никуда ехать. У вас хороший город, и вы с ним прекрасно справляетесь. И чудовища вам в принципе не помеха – за столько лет вы научились с ними правильно обращаться… Вам действительно не стоит никуда ехать. Простите, что сбил вас с толку…

Зондер задумчиво покачал головой.

– Да нет, вы как раз правы… – проронил он.

– Да ничего я не прав! – неожиданно вскричал Магистр, разозлившись на самого себя. – Просто мне вечно неймется – сам лезу, куда не надо, и других за собой тащу! А потом голову ломаю, чего мне спокойно не жилось – да ладно самому, тут уж сам виноват, но вот людям как в глаза смотреть?! Сорвал их с насиженных мест и потащил, непонятно зачем и для чего… – Арион прикрыл глаза, пытаясь справиться с волнением. – Да, и за истерику тоже простите, – уже тише и спокойнее добавил он. – Все-таки вы тогда правильно подметили, нервы меня подводят.

– И неудивительно, – понимающе хмыкнул повелитель Аргитариума. – Когда в твоих руках судьбы людей, которые в тебя верят, ты не имеешь права на ошибку… даже если они сами считают иначе. Это как идти по тонкому весеннему льду или по учебному полигону, где на каждом шагу ловушки… И никакого отдыха, всегда предельная концентрация. Не стыдитесь своих чувств, мой друг – то, что они у вас есть, говорит очень даже в вашу пользу.

Арион покачал головой, внезапно осознав, что упустил из своего рассказа едва ли не самую главную деталь.

– Иногда чувства ослепляют. Как сейчас, например… Я вот столько с вами разговариваю, а не сказал самого главного… В мир вернулась Элантэ. Она исцелила моего воина и сняла у нас с хвоста Инквизицию. Она не одна. С ней темный маг и, возможно, кто-то еще. Я не знаю, какие у нее планы, но…

Граф Зондер энергично заходил по зале.

– И вы говорите это только сейчас?! – прорычал он.

– Да. Простите, я должен был сказать об этом с самого начала.

– Не извиняйтесь, все в порядке, – отмахнулся Зондер. – Главное, что сейчас сказали… Ну что, вы еще сомневаетесь в своем везении? Если сама Богиня вернулась в мир и увела от вас гончих Святого Ордена?

– Не думаю, что она вернулась именно с этой целью, – фыркнул Арион. – Но тем не менее, я ей за это очень благодарен.

– Давайте сюда ваше кольцо, – протянул руку Зондер. – И собирайтесь в дорогу. Я еду с вами.

Арион опешил.

– Вы же говорили, что вам надо хорошенько все обдумать?

– Некогда думать. Когда, вы говорите, вам надо быть в Эвенкаре?

Глава 5. Рейнгард

День выдался жарким. Сонное марево полуденного зноя окутало город вязкой пеленой. И вроде бы тучи не угрожали небу захватом территории, а земле – проливным дождем, но на улице было душно, как перед грозой. Деревья застыли каменными изваяниями, ленясь лишний раз пошевелить листьями, река не играла волнами, тихо и ровно протекая по своему руслу.

Вообще такое поведение воды и воздуха вызывало недоумение, тем более, что город принадлежал магу Стихий, а если точнее – Воды и Воздуха. И если что-то не задалось с погодой, значит… Впрочем, что это могло значить, жители города не знали, так как не были сведущими в вопросах магии, так что внезапная перемена погоды никаких беспокойств и опасений у них не вызывала, только разве что раздражала немного…

Белоснежный конь графа Рейнгарда пронесся по улицам города, словно порыв свежего ветра, рассекая знойное марево. За ним темной тенью промчалась на темно-серой лошади Шереила Фрам. На центральной площади маги остановились, но ненадолго – оставив Шереилу возле главного фонтана, граф Вальдос полетел дальше, свернув в сторону строящейся деревни орков.

Деревня орков больше всего напоминала походный лагерь. На время постройки домов орки не пожелали занимать ничьи жилища и разбили шатры. Выглядело это очень красиво, но несколько диковато, особенно если учесть, что перед заселением вокруг каждого шатра с бубном в руках проскакала шаманка в ритуальном танце… Местные жители поглядывали в их сторону с опасением, но орки плевать хотели на какие-то там взгляды. Работы они не боялись, даже как будто с удовольствием шли туда, где было тяжелее, делали все добросовестно, не ленились… Те, кому довелось узнать их получше, проникались уважением к этим рослым угрюмым ребятам, скрывавшим за грубой внешностью почти детскую наивность и чистоту души.

Хотя, конечно, были и те, кому орки откровенно не нравились. Но… как показало сегодняшнее утро, некоторым горожанам не нравился и сам граф Вальдос – причем, как ни странно, в вину они ему вменяли совершенно не то, что следовало.

И это как раз не нравилось Вальдосу. Вот пришли бы они к нему с возмущениями по поводу внезапно испортившейся погоды – слова бы не сказал. Мол, маг ты или не маг, занимаешься неизвестно чем, а город страдает. Но ведь этого никто даже не упомянул… Следовательно, версия с давно запланированным бунтом была правильной… Ох, как не вовремя…

Вальдос вытер пот со лба белоснежным платком, сотканным из нежнейшего эльфийского шелка, и воздел руки к небу, на ходу читая заклинание Ветра. Сила запульсировала где-то в районе солнечного сплетения и прокатилась по всему телу, побежала по нервам, потекла по венам и выплеснулась в воздух невидимым постороннему глазу вибрирующим воздушным потоком. Листья на деревьях зашевелились, побежали по небу облака, заплескала река прибрежными брызгами. Птицы радостно защебетали, расправили крылышки и принялись сновать над крышами.

Граф Рейнгард стряхнул с кончиков пальцев остатки волшебства. На первое время хватит. Где-то так на день-два. А дальше уже будет работать артефакт, над котором сейчас трудится Шереила. В принципе, этот артефакт тут работал еще со дня основания Рейнгарда – Главный городской фонтан на центральной площади потому и главный, что в нем установлен артефакт, регулирующий погоду… Только вот кто и зачем его вывел из строя – непонятно. Ну, пока непонятно. Эх, мало вот сегодня проблем, еще вот эту диверсию расследовать…

Всему свое время. Расследуем. Но позже. Сейчас важно другое…

Вальдос влетел в орочий поселок и остановился перед шатром невесты. Спешился. Привязал коня к вбитому перед входом столбику. Подумал над тем, как полагается стучаться в шатер, если и двери, и стены у него тканные, но потом обнаружил шнурок звонка, чему обрадовался несказанно – все-таки неудобно так вот вваливаться без стука и приглашения, да еще и к даме… да еще и к невесте… да еще и к своей…

Урфис, как настоящая женщина племени орков, привыкшая не просто смотреть в лицо опасности, а очертя голову в это лицо бросаться, причем, не подручными предметами, а самой, с дубиной в руке, выскочила из шатра, как ошпаренная. Не с дубиной, правда, но… Вальдос почему-то был уверен, что в руке, заведенной за спину, она сжимала не букет невесты, а кинжал. Острый. И наверняка отравленный.

– Тихо-тихо, я на минутку! – отшатнувшись, развел руками граф Рейнгард, показывая, что у него нет оружия.

Урфис посмотрела на него с ласковой укоризной, как на ребенка, заявившего, что мама его не любит.

– Маг, неужели ты мог подумать, что я причиню тебе вред? – попыталась пристыдить его орчанка.

– Мог, – не стал возражать Вальдос. – Я не знаю всех ваших обычаев, а они у вас не всегда безобидные. И не обижайся, это так. Я не помню, чтобы у вас в испытаниях или наказаниях фигурировали ватрушки с творогом или булочки с джемом, все как-то горящие уголья или еще что-нибудь смертоубийственное… Но я тебя все равно люблю. Только… вот сейчас еще раз не обижайся, но я пришел по делу.

Орчанка, кажется, не обиделась, но вид у нее стал крайне заинтересованный.

– И что тебе нужно?

– Не что, а кто. Твой брат.

– Груг? – удивленно моргнула Урфис.

– А у тебя несколько братьев?

Девушка покачала головой.

– Где он сейчас? – старясь, чтобы вопрос прозвучал как можно естественнее, спросил Вальдос.

– Не знаю, я его не видела. А зачем он тебе? – встревожилась Урфис.

– Не спрашивай, долго объяснять… Но все в порядке, – поспешил он успокоить свою невесту.

Она прищурилась. Конечно же, не поверила.

– Маг, если у тебя неприятности, я встану рядом с тобой мечом в руках, – пророкотала она. – И весь мой народ…

– Да-да-да, я знаю, спасибо, – перебил ее Вальдос. – При случае я обязательно воспользуюсь твоим любезным предложением. Но сегодня я надеюсь видеть тебя своей женой, а не соратницей, а твой народ – благодушно настроенным, расслабленным и в меру пьяным. У меня правда все в порядке.

– А зачем тебе тогда мой брат? – точно, не поверила. Ни единому слову.

– А я потерял кое-что, – не моргнул глазом Вальдос. – Побрякушку одну. Стал примерять свадебный камзол, а там побрякушки одной не хватает.

– Какой еще побрякушки? – опешила орчанка.

– Фамильной, – важно кивнул граф Рейнгард. – Нет, можно и без нее, конечно, но не так красиво… – Урфисрастерянно замахала ресницами, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. – Да и потом, что ж ты думаешь, только у вас традиции соблюдаются? На парадных портретах все мои предки изображены с полным набором побрякушек, я же не могу нарушить обычаи – у нас через три часа свадьба, а значит, с нас тоже напишут парадные портреты, чтобы повесить их в галерее… О боги… – Вальдос чуть не упал, пораженный, как громом, внезапной мыслью. – Какой же я идиот! Урфис, спасибо! – забыв о строгости орочьих нравов, он притянул невесту к себе и поцеловал. Девушка даже возмутиться не успела, как он уже впрыгнул в седло и помчался к замку.

«…Хочешь что-то скрыть – положи на самое видное место, и это точно никто не найдет. Ответ на самый сложный вопрос чаще всего прост и лежит на поверхности, просто его никто не замечает. Истинное сокровище от глаз не скрывают…»

– Шере! – закричал Вальдос, едва копыта его скакуна коснулись центральной площади. – Возвращаемся!

Шереила тоже не успела возмутиться, даже не спросила, куда нужно возвращаться и зачем, просто вскочила в седло своей гнедой кобылы и помчалась рядом.

Вальдос спешился у замка, бросил поводья слуге и полетел в галерею. Шере следовала тенью, боясь спугнуть его неосторожным вопросом. За это он ей был благодарен – нет ничего хуже, чем объяснять то, чего сам до конца не понял.

В галерее Вальдос остановился. Отстегнул от пояса кошелек, достал оттуда парадный гарнитур и вперился взглядом в портреты своих ушедших в небытие родственников.

С портрета на него смотрели бывшие властители замка, в точно таких же обручах и браслетах, как и те, что он сейчас сжимал в руках. Смотрели и улыбались, словно что-то пытались сказать…

Шере скользнула к одному портрету, провела по нему рукой, шепча слова заклинания, потом двинулась к следующему… Судя по ее недовольному лицу, ничего не происходило – так же, как и в сокровищнице… Но Вальдоса это не смущало. Не сводя глаз с портретов, он двинулся дальше по галерее, пока не остановился напротив изображения своего прадеда. Граф Вэйнар Рейнгард, или «старина Вэйн», как его называли родственники, ничем особенно не выделился в истории рода. Он был довольно средним магом… нет, не таким негодным, как Вальдос, но все же не очень выдающимся. Да и человеческие его качества оставляли желать лучшего – вечно недовольный, подозрительный, нелюдимый – удивительно, что род графов Рейнгард на нем не прервался, но это явно не его заслуга, это заслуга исключительно прабабки. И градоправителем был так себе – опять-таки, по большей части всеми вопросами занималась графиня. Он не был харизматичным лидером, не был душой компании… Но зато он был бережлив. Нет, не жаден, а именно бережлив. У него никогда не пропадало ни одной монетки, он все тщательно рассчитывал. Говорили, что у него две любви – это графиня и бюджет. Однако именно благодаря этому качеству город ни в чем не нуждался, и множественные благотворительные акции графини не наносили ущерба городской казне… Вот уж кому как ни старине Вэйну прятать артефакты!

Вальдос сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду. Сейчас должно будет что-то свершиться… В том, что артефакт, на существование которого всю жизнь намекал его отец и который искал Лотар, находится здесь, он уже не сомневался. И не потому что вспомнил биографию своего бережливого предка.

А потому что под портретом, на скамеечке, свернувшись клубочком, спал орчонок.

– Рейнгард, с тобой все в порядке? – услышал он за спиной обеспокоенный голос Шереилы.

Вальдос медленно кивнул.

– А чего ты тогда стоишь как громом пораженный? Хоть слово скажи!

Маг, не отрывая взгляда от портрета, поднял указательный палец, призывая к тишине.

– Шере, – прошептал он, – ты знаешь, кто это? – указал он на спящего малыша.

– Нет, но я так понимаю, ты его хорошо знаешь, иначе стража бы его не пропустила.

– Это – Груг, – торжественным шепотом представил Вальдос своего будущего родственника. – Брат Урфис.

– Здорово. Но это, видимо, не основная его характеристика?

– Именно. Он хранитель сокровищ своего племени. Он их чует…

– То есть то, что он здесь спит, означает…

– …то, что во-первых, меня приняли в племя, и во-вторых, что главное сокровище Рейнгарда – здесь, – закончил за нее Вальдос.

Шереила присвистнула.

– Ну что? Будем будить? – спросила она.

Вальдос покачал головой.

– Шере, «прощупай» этот портрет.

– Щупаю. Только ничего не нащупываю. Или здесь стоит очень сильная защита от артефакторов, или твой братец просто заблудился во дворце и, не найдя выхода, уснул на первой попавшейся скамейке, безо всякого умысла.

– Шере, ты в своем уме? – зашипел Вальдос. – Заблудился? Как тут можно заблудиться? У меня здесь что, лабиринт?!

– Для ребенка, родившегося в деревне – еще какой лабиринт, – не отступала магесса.

– Да этот ребенок в лесу ориентируется, как…

– Так то в лесу! – всплеснула руками жена некроманта. – Там же способов найти дорогу – как листьев на дереве! Можно ориентироваться по солнцу, по ветру, по траве, по мху, по деревьям, по насекомым, по следам… Тем более, что он в этом лесу вырос. А тут – ни травы, ни насекомых, ни ветра, ничего. Даже следы твое «уборочное» заклинание подтирает… И вот как тут бедному ребенку быть?

– Так, Шере, не сбивай меня с мысли! – прервал ее умозаключения Вальдос и погладил орчонка по голове. – Груг, проснись, – тихо позвал он, стараясь не напугать парнишку.

Орчонок открыл глаза и удивленно заморгал.

– Доброе утро, малыш, – неожиданно нежно проворковала Шереила – Вальдос даже не знал, что она так умеет разговаривать. – Как ты себя чувствуешь?

Груг сел, потряс головой и взъерошил волосы, словно пытаясь избавиться от остатков сна. Но получилось только растрепать прическу – теперь его волосы торчали во все стороны, как гнездо ходулочника, на макушке появился ужасно забавный хохолок, а надо лбом – чубчик.

– Все хорошо… – пробормотал он. – А что я здесь делаю?

Вальдос многозначительно посмотрел на Шереилу. Она кивнула, признавая его правоту.

– Уже ничего, – улыбнулся пареньку граф Рейнгард. – Все, что нужно, ты уже сделал… я надеюсь… – добавил он, глядя на портрет. – Прости, не хотел тебя будить, но нам с госпожой Фрам здесь нужно немного поработать.

– Ничего-ничего, все правильно… – он кивнул, смешно тряхнув чубчиком. – Спасибо! Меня, наверное, уже ищут… Можно я пойду домой?

– Да, конечно… Подожди, я сейчас прикажу, чтобы тебя проводили.

– Спасибо, – расплылся в счастливой улыбке орчонок. – А то у вас такой лабиринт, я тут до вечера плутать буду… То ли дело в лесу…

Шереила вернула магу многозначительный взгляд.

Вальдос нервно передернул плечами и, чувствуя, что на сомнения у него уже просто нет сил, подошел к портрету вплотную. Браслеты и обруч на старине Вэйне были точно такие же, как те, что Вальдос сейчас сжимал в руках. И на каждом – герб Рейнгарда: родовой замок, над ним – облака, у его подножия – волны, на фоне замка реет белая птица с голубым опереньем. Красивая символика, ювелирная работа – все это высечено в большом сапфире, замок – вставка из жемчуга, птица – из редчайшего звездчатого алмаза, белого в середине и голубого по краям, и волны – из лазури, облака и морская пена – бриллиантовая крошка. Только вот на портрете все символы отображены наоборот, словно в зеркале…

Граф Рейнгард, стараясь скрыть дрожь в руках, поднес фамильные реликвии к портрету предка. Приставил обруч к обручу, соединив инкрустированный герб с изображением на портрете. Герб встал как влитой. Вальдос почувствовал, что ладони постыдно потеют, как перед экзаменом в Академии, а воротничок внезапно стал враждебным и теперь отчаянно пытается его задушить. Стараясь не обращать внимания на предательское поведение воротничка, Вальдос попробовал отпустить обруч, чтобы взять в каждую руку по браслету, но едва его рука оторвалась от реликвии, неведомая сила тут же отпустила артефакт и он упал бы на пол, если бы Шере его не подхватила.

– Ух ты! – восхищенно прошептала Шереила. – А что будет, если я так сделаю?

И прежде чем Вальдос успел что-то ответить, она приставила обруч к портрету. Ничего не произошло. Инкрустированный герб никак не реагировал на свою нарисованную копию, не желая держаться ни под каким предлогом.

– Какая прелесть! – щелкнула языком Шере. – Это заклинание реагирует только на владельца замка. Или на прямого потомка. Скорее всего, на крови сделано. Шикарно!

– Шере… ты в своем уме?! – задыхаясь от волнения, прошипел Вальдос.

– А что такое?

– А если бы там стояли охранные заклинания от «чужой руки»? Что если каждого, подносящего реликвии к портрету и не являющегося владельцем замка или прямым потомком, портрет убивает на месте?! Ты об этом подумала?!

– Хм… – задумалась магесса. – Если честно – нет. Хотя ты прав, такого типа заклинания тоже встречаются…

Вероятно, она вознамерилась привести какой-нибудь пример из жизни, но Вальдос ее прервал. Молча взял у нее из рук обруч и, держа его в одной руке, а в другой – браслеты, соединил изображения герба. Все. Одновременно.

Едва реликвии заняли свое место, Вальдос почувствовал, как по ним пробежала молния, прокатилась по всем его нервам и сконцентрировалась где-то в районе солнечного сплетения, пробуждая Силу. Он не отпускал реликвии, но и не сжимал их, однако на портрете они держались как приклеенные. По ним без конца пробегали какие-то невидимые волны, вливались в его тело, играли на струнах его души, он не мог понять, что это значит, но и остановить это тоже не мог… И не хотел. Его бросало то в жар, то в холод, все тело слегка вибрировало, он чувствовал себя сначала звеном цепи, по которому бежит силовой поток, а потом вообще перестал ощущать собственное тело, словно оно рассыпалось на мельчайшие элементы и само стало частью этого потока…

А потом… все вокруг завибрировало и стало терять очертания. Четким оставался лишь портрет старины Вэйна. Но вот он качнулся и поплыл в сторону. Вальдос, не отпуская артефактов, двинулся за ним. Портрет замер и... волшебство спало. Артефакты, словно утратив силу, «отклеились» от портрета и Вальдос едва не упал, обнаружив, что все это время портрет держал его. Он и упал бы, если бы чьи-то сильные руки не подхватили его.

– Ну вот, а ты говоррил, что у тебя все в поррядке, – нежно пророкотал совсем рядом до боли знакомый голос.

Вальдос хотел ответить, но понял, что пока не в состоянии это сделать. Чувства возвращались медленно и не все сразу. Едва он подумал, сколько ему понадобится времени на то, чтобы обрести контроль над телом, как кто-то ему залепил звонкую пощечину, и дело сразу же пошло быстрее. Он сделал вдох. Потом выдох. Потом повторил это еще несколько раз. В голове начало понемногу проясняться, конечности стали обретать чувствительность.

– Пррости, если я помешала твоему рритуалу, – промурлыкал голос. – Но мне показалось, что я должна быть с тобой ррядом…

– Очень правильно показалось, – попытался связать три слова Вальдос. Кажется, получилось. Зрение понемногу нормализовалось, и он обнаружил себя лежащим на скамейке, на которой недавно спал Груг. Но ему был лежать комфортнее, чем орчонку – потому что голова его покоилась на коленях Урфис, а это было мягко и приятно.

– Маг, почему как только я оставляю тебя без пррисмотрра, с тобой что-то случается? – проворчала Урфис, очень неумело пытаясь скрыть волнение.

– Потому что не надо оставлять меня без присмотра, – уже совсем бодро ответил граф Рейнгард. – Я существо нежное, в боях не закаленное. Меня надо холить, лелеять и любить. Последнее обязательно – я без этого захирею и зачахну. – Урфис покраснела и смущенно фыркнула. – А на Шере не смотри, она – артефактор, ей можно только ценные предметы доверить, а живых людей – никогда. Так что с ней – это все равно что без присмотра. Не, костюмчик мой со всеми побрякушками она тебе вернет, если что, в целости и сохранности. А вот меня в нем – вряд ли.

– Мне не нужен твой… костюмчик, – совсем смутилась орчанка. – И побрякушки тоже…

– А вот нам – нужны, – озадаченно протянула Шереила. – Рейнгард, заканчивайте там уже с лирикой и присоединяйся ко мне, что-то я ничего не понимаю.

Вальдос вскочил, как подброшенный. Шере стояла напротив того места, где раньше висел портрет, а сейчас зияла небольшая ниша.

Пустая.

Так, стоп. Как пустая?! То есть, Лотар здесь уже побывал?! И уехал отсюда не с пустыми руками? Он тут что-то нашел? И это что-то видел на нем Фаэнор, и поэтому Лотар хотел его убить?! И почему тайник поддался Лотару?! Если он реагирует на кровь владельца, не значит ли это, что Лотар – его родственник?! Не потому ли он так покровительствует Вальдосу? И не потому ли хочет завладеть его фамильным замком? Или не хочет? И… о боги, да вложите же вы в эту глупую украшенную блондинистыми локонами голову хоть немного ума!

– Рейнгард, хватит истерить!

Шереила. Он что, все это вслух говорил?!

– И остановись, у меня уже голова кружится на тебя смотреть!

Размышлял вслух и бегал кругами, очертя голову. Бедная Урфис, сейчас она насмотрится на все это и откажется выходить за него замуж!

– Урфис, скажи этому сумасшедшему, что ты его не разлюбила, а то он сейчас расплачется и с мысли собьется, – попросила Шере.

Орчанка истово замотала головой.

– Маг, я тебя не разлюбила, не надо плакать… – о боги, она же все за чистую монету принимает!

– Спасибо, милая, я тебя тоже люблю и плакать не буду, – поспешил успокоить ее Вальдос. – Только Шере сейчас голову откручу и совсем повеселею.

– Рейнгард, ты лучше свою голову на место прикрути, – посоветовала Шереила. – Лотар мне тоже не нравится, но не надо из него уже центр мирового зла делать. Не мог он тут побывать.

– Почему?

– Потому что для того, чтобы открыть этот тайник, надо, во-первых…

– Быть моим родственником?!

– Достать артефакты из сокровищницы, – с видом профессора Академии, принимающего экзамен у бестолкового студента, вздохнула Шереила. – То есть, пройти в сокровищницу, взломать все ее заклинания, обойти все ловушки, достать артефакты, вынести их оттуда, пойти в галерею, открыть тайник, а потом вернуться в сокровищницу и положить артефакты на место. И все это незаметно-незаметно. Не вызвав подозрения у стражи, не потревожив големов, не активируя охранные заклинания и главное, не оставив следов на самих артефактов. Знаешь, Рейнгард, будь он хоть твоим единоутробным братом, у него бы ничего не получилось.

Вальдос закрыл голову руками.

– Ничего не понимаю… но если он ничего не нашел… Зачем он тогда хотел убить Фаэнора?

Шере несколько раз непонимающе моргнула.

– Это ты сейчас к чему спросил?

– Когда Лотар гостил в моем замке, сюда приходил Фаэнор. И Лотар приказал его убить. Я подумал, что это как раз из-за того что Фаэнор что-то увидел…

– Возможно. Но чтобы это узнать, нам понадобятся Фаэнор и Лариус. И это, скорее всего, не имеет никакого отношения к тому, что ты сейчас ищешь.

– Шере, я уже сам перестал понимать, что я ищу!

– Не паникуй. Ты нашел тайник. И если он пустой, вовсе не значит, что его до тебя взломали.

– То есть? – не понял Вальдос. – Ты хочешь сказать, что он и был пустым?

– Это может быть ложный тайник. Для отвода глаз.

– Шере, но его же Груг почувствовал!

– Груг почувствовал магию. А магия тут есть. Та, что открывает этот тайник. Про артефакт Груг ничего не говорил.

Вальдос перевел взгляд на орчонка. Тот сидел, съежившись на краю скамьи, смущенно морщил нос, но к сестре не жался, хотя очень этого хотел, и взгляда не отводил.

– Там… ключ, – пробормотал он.

– Какой ключ? – попытался уточнить Вальдос, но орчонок, не поняв вопроса, удивленно заморгал.

– Тот, который открывает дверь… – стушевался мальчишка.

– Рейнгард, ты еще тупее не мог вопрос задать? – занервничала Шере.

– Да нет, я в том смысле, что… Ты видел тот ключ, который уже сработал? Тот, что открыл этот тайник? Или в этом тайнике лежит какой-то другой ключ?

Мальчишка смутился еще сильнее.

– Я не знаю…

– Шере, посмотри в нише. Тут что-нибудь есть?

Шереила подошла к тайнику вплотную и прикрыла глаза.

– Фонит очень сильно… если что-то и есть, то распознать невозможно. Да и что тут может быть? Ты думаешь, в самой кладке что-то? Может, стену кинжалом поколупать?

Вальдос засунул руку в нишу, тщательно обследуя поверхность стен.

– Не надо ничего колупать, – задумчиво пробормотал он, пытаясь понять, что же на самом деле ищет.

Пустая ниша была не такой уж и пустой. Каменная кладка лежала не очень ровно. Словно один из камней вынимали… Вальдос вынул из прикрепленных к поясу ножен фамильный кинжал, с которым уже давно не расставался, и попытался освободить большой камень… Глина вокруг него оказалась мягкой и легко поддалась. Он осторожно вытащил камень… и обнаружил еще одну пустую нишу.

– Вы что, издеваетесь?! – адресуя этот вопрос не то камням, не то своим хитроумным предкам, возмутился граф Рейнгард.

Шере заглянула в проем и присвистнула.

– Дальше монолит. Просто стена. Глухая. Без следов магии. И камень в эту стену упирался. То есть, это даже не тайник. Потому что между камнем и стеной места нет. Тут можно было хранить разве что записки…

Вальдос потер руками виски. Что известно о старине Вэйне? Что он был бережлив. Но идиотом он не был. И он ничего не делал просто так.

– Записки? – попытался ухватиться за соломинку Вальдос. – Зачем ему прятать там записки? И кому он мог их писать? Он не участвовал ни в каких интригах.

– А может, любовнице?

– У него не было любовницы. Он очень любил свою жену…

– Ну тогда жене.

– А зачем жене писать записки?

– Ну, может, он писал их до того, как она стала его женой, – предположила Шере. – А потом решил увековечить их тайник – как символ зарождения их любви…

– Увековечить пустой тайник? – приподнял бровь Вальдос. – Нет, это не к Рейнгардам. В нашем роду даже оболтусы – и те практичные, ты вот на меня посмотри. Или мы что-то пропустили, или он что-то хотел мне сказать, – он снова запустил руку в тайник, изо всех сил стараясь понять, что же такое задумал его далекий предок.

Но в нише не было ничего. Кроме комьев глины, отколупанных кинжалом…

Внезапно Вальдоса осенило.

Глина!!!

Он принялся разминать комья и… о чудо! – нащупал жемчужину! Вцепившись в нее, как утопающий – в весло гребущей к нему лодки, он вытащил ее на свет, обтер платком из эльфийского шелка, и…

– Это еще что? – удивленно уставилась на жемчужину Шере.

– Ты меня спрашиваешь?! – зашипел Вальдос, чувствуя, что если сердце не прекратит так бешено биться, он рискует не дожить до начала свадьбы.

Жемчужина выглядела… как жемчужина. Обычная, ничем не примечательная. Слишком простая, чтобы ее вставлять в оправу, но и без сквозных дырочек – значит, ее ни на что не нанизывали, и ничто ей не расшивали.

– Шере, я больше не могу, – покрутив жемчужину в руке, устало вздохнул Вальдос.

– Рейнгард, не ной. Думай.

– Думать?! – завопил маг. – У меня сейчас мозг через уши вытечет!

На его плечи опустились мягкие сильные руки орчанки.

– Не волнуйся, маг. У тебя все получится.

– Это ты ему сегодня ночью будешь говорить, – съязвила Шере. – А сейчас просто в челюсть тюкни, и он успокоится.

– Скорее, упокоится, – горько усмехнулся Вальдос, даже не обижаясь на давнюю подругу. – Знаете… я думаю, что уже просто не доживу до этой ночи…

Не успев договорить фразу до конца, Вальдос почувствовал, что его ноги как-то внезапно перестали касаться пола.

– Не смей говоррить так, маг! – прорычала орчанка, хорошенько встряхивая жениха в полном смысле этого слова – схватив за грудки и приподняв на вытянутых руках. – Все слова имеют силу. Особенно сейчас…

Вальдос попытался возразить, что если бы все его слова имели хоть какую-то силу, он бы уже давно… но невеста тряхнула его еще раз, и что он хотел сказать после «давно», вылетело у него из головы.

– Урфис, прекрати меня трясти, – зашипел он, как строптивый кот, схваченный хозяйкой за шкирку. – Я от этого не поумнею. Ну вот, сейчас еще и бусину потеряю… Бусина! – внезапно завопил маг, отчего орчанка вздрогнула и поставила его на место. То есть на ноги. Но отпускать пока побоялась.

– Потерял? – взвыла Шере.

– Нет, нашел! То есть, я понял! Это бусина! – Вальдос так радовался, что все смотрели на него, как на сумасшедшего, но ему уже было все равно.

– Это не может быть бусиной, потому что в ней нет дырочек, – попыталась унять его восторг Шереила.

– А ей не нужны дырочки! – расплылся от счастья Вальдос. – Потому что ее ни на что не нанизывают!

– Подруга, встряхни его еще раз, – попросила Шере, но Урфис внимательно смотрела на жениха, пытаясь вникнуть в суть его мысли. Бедненькая… Тяжело же ей придется… Хотя, может, со временем привыкнет…

– А что с ней тогда делают? – нетерпеливо спросила Шереила, видимо, рассудив, что без наводящих вопросов он ничего не скажет, а так и будет счастливо щериться и скакать на месте от восторга до самого вечера.

– Ее прилепляют.

– Рейнгард, я тебя сейчас убью! – вспылила жена некроманта. – И мужа попрошу тебя потом не поднимать.

– Ну-у-у-у, это не наказание, – с разочарованием в голосе протянул Вальдос. – Вот если бы поднять и потом издеваться…

– Что там с этой грахковой бусиной?!

– Она не гракхова, – обиделся за реликвию Вальдос. – Она очень даже красивая. И чуть-чуть волшебная.

– Рейнгард, тебе сейчас пинок прилетит, чуть-чуть волшебный и чуть-чуть лечебный. Только куда, я еще не придумала.

– Вот видишь, как ты медленно соображаешь…

– Говори, маг, – внезапно перебила его Урфис.

Вальдос переглянулся с Шере – он вроде и так говорил, но, несмотря на общее взбудораженное состояние, из-за которого хотелось не то танцевать, не то в окно вылететь, не то в фонтане утопиться, все-таки понял, что она имела в виду. Он немного успокоился и продолжил.

– У старины Вэйна было две любви, – стараясь сохранять голос ровным, проговорил он. – Деньги и жена. Логично, что сокровища у него ассоциировались исключительно с ней. Эта бусина… – держа жемчужину двумя пальцами, он поднял руку на уровень глаз. Взгляды собеседников тут же впились в этот маленький камешек, как будто ожидая, что из него вылупится сама Богиня. – Эта маленькая бусинка, – не решаясь сказать главного, чтобы ненароком не ошибиться, повторил Вальдос, – от ее платья. С ее портрета.

Взгляды присутствующих, как по команде, переместились немного влево, остановившись на портрете супруги графа Вэйнара.

Портрет был хорош.

Женщина на портрете – графиня Литта – смотрела на своего недалекого (во всех смыслах) потомка тепло, ободряюще и чуть-чуть лукаво. Ее парадное платье несколько отличалось от нарядов других хранительниц рода – на нем не было ни бриллиантов, ни сапфиров, ни бирюзы…

Только жемчуг. Крупный и мелкий. Жемчужные бусины всех размеров и форм буквально усыпали платье графини, словно та была дочерью морского короля из старых сказок – в платье, сотканном и жемчуга и морской пены… Графиня не разбрасывалась бриллиантами, зато жемчужин на ее платье было примерно столько, сколько звезд на небе…

И одной не хватало.

Вальдос с замиранием сердца перевел взгляд на руку, которая была готова уже отняться от волнения и… поднял ее к портрету.

Место для пропавшей жемчужины он нашел почти сразу – наверное, первый раз за все это время просто повезло, или же богам надоело над ним издеваться… а может, им просто тоже не терпелось узнать, что же будет дальше… но вот эту небольшую выемку, на локте, он заметил сразу. И тут же вставил в нее жемчужину.

Портрет отъехал в сторону, чему Вальдос уже даже не удивился. Он без полагающегося трепета засунул руки в предсказуемо открывшуюся нишу и выудил…

– Да-а-а-а!!! – заорала Шере, чуть не оглушив его и всех присутствующих. – Рейнгард, ты гений!!!

«Гений» тупо пялился на мощный кулон на серебряной цепи, изображающий герб рода. Тот самый, который красовался на портрете основателя рода…

Ну да, обруч, браслеты, амулет. Голова, руки, сердце.

«Богатство города – в руках графа Рейнгарда, а главное сокровище города – голова его графа. Открой городу свое сердце, это приведет вас к процветанию».

Сердце…

Дрожащими от волнения руками Вальдос перекинул через голову цепь, надевая амулет. Водрузил на голову обруч. Защелкнул браслеты. И… потерял сознание.

Глава 6. Арион

Обычно сразу так, нахрапом, в лес никто не выезжал. Полагалось свериться со всеми приметами – посчитать, сколько раз поутру прокричала ннара (да еще громко ли, тихо ли, далеко, близко, и в котором часу), высыпать перед голубями разноцветных зерен и посмотреть, какие они начнут клевать первыми (и вообще, сколько каких склюют, а сколько оставят), выйти на порог и подметить, какая живность первой на глаза попадется – кот, собака, лошадь или вообще птица, и какой масти. И еще по звездам что-то увидеть можно. И по облакам. И по ветру. Знающие – видели, сверялись и подмечали. Приметы были какие-то общие, а какие-то – свои, те, что у каждого разные. И чем искуснее охотник, тем больше у него примет. Некоторые даже, не стесняясь, выполняли на главной городской площади смехотворные действия, какими обычно веселят народ проигравшие в карточной игре «на желание» – мазались сажей, лезли на крышу и кричали ннарой. Но никто не смеялся. Охотничьи приметы и ритуалы – это святое. И чем нелепее они выглядят, тем вернее работают.

Охотники люди не суеверные. Просто осторожные. Потому живые.

Но на этот раз ничего такого не было. Может, конечно, кто-нибудь втихаря и считал встречных голубей и кошек, но вымазываться грязью, рвать подушки и обсыпаться перьями явно никто не собирался.

– Кто такая ннара? – уточнил Арион, слушая рассказ Клареда Лиса.

Лис, охотник с младых когтей… (ногтей, конечно же, хотя кто их, охотников, знает?) уже успел зазнакомиться с собратьями по ремеслу и обменяться с ними кое-какими секретами. И теперь он эти «секреты» беззастенчиво выдавал Ариону. Собратья не возражали. Они бы сами с удовольствием развлекли чужаков своими байками, которых у каждого накопилось немало, но почему-то стеснялись – то ли чужого Магистра, то ли своего графа, то ли обоих. Охотничьи байки – дело такое, там и покрасоваться можно, и приврать для красного словца, но не при благородных же… Арион мысленно усмехнулся – видимо, у Зондера та же проблема с субординацией – вернее, с подчиненными, которые слишком уж эту субординацию соблюдают, будь она неладна…

– Ннара – это птица на болоте, – пояснил Лис. – Высиживает яйца на кочках, в самых топких местах. При приближении хищника орет громко и пронзительно, отчего тот чаще всего оступается, соскальзывает и попадает прямиком в топь.

– А как она сама не тонет?

– Ну вот как-то не тонет, – пожал плечами охотник. – Перепонки у нее и… пузыри. Она на них ходит, как на воздушных подушках. Даже если упадет, может пузырем надуться. И крылья у нее кожистые, без перьев… Вообще, отвратительная тварь, – резюмировал Лис. – Представьте себе что-то среднее между птицей и жабой… Хотя такое и представить трудно…

– Жабоптица? – оживился Арион. – То есть, жаба, которая сидит на кочке, вопит, клюется и топит всех, кто осмелится к ней приблизиться? Ну почему же, очень хорошо представляю, – воображение живо нарисовало Архимагистра Лотара, изрыгающего проклятия вперемежку с кваканьем и птичьим клекотом, раздувающего зоб и машущего кожистыми крыльями. А между пальцев у него перепонки. И пузыри. Арион невольно улыбнулся.

– Думаю, в жизни каждого есть такая жабоптица, – философски изрек Элгрин Найд.

В отряде послышались смешки – видимо, Элгрин был прав. Арион покосился на графа Зондера. Тот сохранял невозмутимость, реагируя на шутки молодых магов не больше, чем на комариный писк, но человеческий облик, кажется, терять не собирался. За что Арион был ему благодарен. Отчасти. Всю дорогу Магистр не спускал с него глаз, ожидая, что тот в кого-нибудь да превратится. И вот это «в кого-нибудь» не давало Ариону покоя. Ладно если в волка… а если нет? И насколько он сможет себя контролировать в другом обличии? И что нужно, чтобы он превратился? Экстремальная ситуация? И насколько экстремальная? И превращается он произвольно или нет? И вообще, в конце-то концов, он в кого-нибудь превращается? Зондер не превращался, и Магистр молча бесновался, разрываемый на части противоречивыми чувствами. С одной стороны, он, повинуясь голосу рассудка, радовался, что превращения не произошло, с другой – изнывал от тревоги, понимая, что это может произойти в любой момент, и что тогда делать?! С третьей – наоборот, страстно желал этого превращения, скрежетал зубами от разочарования, что этого не случилось, не оставлял надежды на то, что все же это еще увидит, и едва не плакал от отчаяния, в ужасе представляя, что не увидит этого никогда.

– Как вам наши леса? – граф так внезапно подал голос (человеческий!), что Магистр от неожиданности чуть не свалился с лошади.

– Леса? – смутился Арион. Ну да, леса. Вот где надо было любопытство проявлять! А не пялиться на несчастного аргита, как на зверушку в зоопарке… особенно после чересчур откровенной ночи с графиней Вандой… Ариону стало стыдно, и он смутился еще больше. – Глуховаты.

– В каком смысле? – еще неожиданнее заинтересовался граф Зондер.

– Земля обычно охотно делится информацией о том, что на ней произошло. Она может предупреждать об опасности, может взывать о помощи… А здесь она молчит. И молчит громко. Словно что-то скрывает. Так, словно хочет или оградить нас от того, что там в Лесу, или…

– Или что?

Арион в задумчивости потер подбородок.

– Или хочет оградить Лес от нас.

Граф Зондер кивнул.

– Вы к какому варианту склоняетесь?

– Ко второму, – с сожалением вздохнул Арион. – До такой степени склоняюсь, что мне даже не хочется спешиваться и «щупать» землю… Хотя такого со мной еще не случалось.

– Вы думаете, ловушка?

– Не думаю. Уверен.

Аргит потянул носом воздух. Неужели превратится?! Но нет… так, все, хватит! Кто сказал, что они вообще должны превращаться?

– Магистр, вы как себя чувствуете? – продолжая исследовать атмосферу, спросил граф.

– Нормально… Что-то не так?

– Если начнет ныть плечо, сразу говорите.

Арион кивнул. Зондер прав – как только приблизится существо, пожирающее магию, исцеляющее заклинание снова даст сбой. Вот только плечо уже почти совсем зажило, так что это вряд ли сработает. Разве что заново его рассадить…

– Только сознательно себя увечить не вздумайте, – почти весело усмехнулся аргит.

– Вы что, мысли читаете?

– Нет. Просто у вас на лице все написано.

– Всё?! – подпрыгнул в седле Арион.

– Всё, – подтвердил граф.

Ну да… Для скупого на мимику аргита, который наверняка носом чует эмоции, непроницаемая маска Ариона – что-то вроде книжки с картинками. Или спектакля уличных артистов. Арион мысленно взвыл, надеясь, что это не будет замечено графом. По крайней мере, не сразу.

Но граф не заметил. Потому что совсем рядом взвыла ннара.

Маги замерли. Одновременно и всем отрядом.

– Очень интересно, – невозмутимо отметил граф Зондер. – Раньше здесь топи не было.

Арион не выдержал и все-таки спешился.

– Интереснее всего, что ее и сейчас здесь нет, – сообщил он, касаясь руками земли. – Но здесь есть… что-то другое…

Земля затряслась под ногами и рванула Магистра к себе. Нет, она не разверзлась, не проломилась, не превратилась в топь, увлекая его вглубь, к подземным водам, внешне все осталось так, как было – вот он наклонился над ней, вот коснулся ладонью и замер...

Замер, потому что оцепенел – его словно парализовало. В один миг его, Магистра, смяло сильнейшим магическим ударом, даже не магическим, нет... Это какая-то чуждая сила, незнакомая, агрессивная и... голодная. Граф Зондер говорил, что здесь есть нечто, способное выпить магию... Магию? Нет, ЭТО выпьет всего без остатка, вместе с магией, жизненной силой и пряжками на сапогах не побрезгует. Одно прикосновение – и тут же мощный удар под дых, выбивший воздух из легких. Удар сильный, внезапный, но невидимый посторонним глазом. А руки уже не оторвать от земли – ОНО уже впилось в них невидимыми губами и теперь выкачивает силу, глоток за глотком. И сила бежит по венам, по нервам, и, даже не сопротивляясь, утекает... куда-то под землю. Под землю? У нее там кладка!

Связь оборвалась так резко, что Арион даже закричал от боли и внезапно охватившего его ужаса. Его собственная сила проникла так глубоко под землю, что... если можно так сказать, проросла, пустив корни, и вырывать ее было больно физически. Земля не хотела отпускать. И не из-за того, что нуждалась в помощи. А потому что так хотел ее хозяин. И этим хозяином Арион не был. Арион был ее пищей – главным блюдом на столе хозяина.

Но это он понял уже позже. Сначала ужас его охватил не по этой причине. А потому что он уже почти почувствовал себя деревом, которого выдергивают из земли с корнем. И корни не хотят отпускать землю, они рвутся и болят. И сохнут без родной земли... И им страшно...

А вот когда Арион пришел в себя и осознал, что его чуть не подчинило себе НЕЧТО, фактически превратив в дерево, ему стало страшно по-настоящему. Что же это за тварь, которая за считанные секунды ломает волю без пяти минут Верховному Магистру?!

Ход его мыслей прервался, разбившись о непонятный предмет, ударивший по лицу. При ближайшем рассмотрении предмет оказался пучком какой-то отвратительно вонючей травы. Настолько вонючей, что Арион тут же закашлялся, а потом долго не мог отдышаться, словно вынырнул из морской пучины, где пробыл превышающие человеческие возможности сроки. Легкие горели, жадно глотая воздух, как недавно НЕЧТО – его собственную силу.

Что случилось? – прохрипел Арион, возвращаясь в мир живых.– Тебя чуть не сожрали, – флегматично пояснил граф Зондер, стряхивая с хвоста (с хвоста?!) комья земли.

Арион кивнул, даже не удивляясь переменам в облике графа, еще недавно таким долгожданным.

– Спасибо, – выдохнул он. – Там кладка.

– У кого?

– У… у той, которая меня… – тяжело дыша, попытался объяснить Магистр, но получилось не очень, – я ее не разглядел…

– Лапидема? – удивился Зондер. – Так близко…

– Я не знаю, как ее зовут, – поморщился Арион. – Я не видел ее. Я только чувствовал…

– Магистр, вы много знаете тварей, способных вас подчинить? – спросил граф Зондер. – Нет? Вот и я не знаю.

– Но это не обязательно должна быть лапидема, – заупрямился Магистр. – Это может быть что-то иное…

Аргит посмотрел на него так, как будто он сказал какую-то явную глупость, неприличную к тому же. Или сделал… например, ни с того, ни с сего взялся жевать свой сапог… По крайней мере, по взгляду Зондера Арион понял, что если он сейчас не заткнется, то сжевать свой сапог ему очень скоро предстоит…

– Да, не должна быть, – с нажимом повторил аргит. – Но мне все же было бы приятнее думать, что мы имеем дело с опасной, но все же знакомой тварью. А не то, что лес битком набит совершенно незнакомыми мне чудовищами, о природе которых я понятия не имею.

Арион хотел возразить, но понял, что еще слово – и его сожрет если не лапидема, то сам граф Зондер.

Особенно, если учесть, что то, что сейчас с ним разговаривало, графом Зондером уже, в общем-то, и не было.

Аргит преобразился. Его кожа, до того вполне человеческая, покрылась серебристыми чешуйками, волосы легли на плечи тончайшими прутьями стальной проволоки, защищая голову и шею лучше любого кольчужного шлема, зрачки вытянулись в вертикальные полоски, уши заострились, как у нетопыря, клыки обнажились, а… о боги, хвост! Да, вокруг ног нервно мотылялся хвост, с пикой на конце. Хотя нет, не так уж и нервно – хвост двигался вдоль земли медленно и осторожно, словно сканируя почву.

– А мне было бы приятнее заниматься любовью с матерью своего будущего ребенка в своем собственном замке, – парировал Арион, невольно копируя интонацию аргита, – но, тем не менее, я сейчас здесь, в этой глуши, полной незнакомых мне чудовищ. И я не собираюсь умирать, подменяя факты иллюзиями, которые тешат ваше самолюбие. Давайте смотреть на вещи здраво, независимо от того, нравятся они нам или нет.

Аргит замер, наградив Магистра испепеляющим взглядом.

– Очень страшно, – не кривя душой, кивнул Арион. – Но, думаю, я это как-то переживу. А вот еще одного «захвата» этой твари – нет. Так что вы там нащупали? – переключился маг на деловой тон.

– А вы наглец, юноша, – прошелестел граф Зондер, оскалив пасть в усмешке.

– Да. А вы теряете время, – глядя в середину вертикальных зрачков, напомнил Арион. – Не забывайте, что оно нас тоже обнаружило. И вышло на охоту.

– Я ничего не забываю, – прорычал аргит, но спорить не стал. Отвернулся, принял боевую стойку и начал отдавать команды своим людям.

Что он говорил, Арион не понял – голос аргита больше всего напоминал свист, шипение, скрежет, рычание и лай, но уж никак не человеческую речь. Однако охотники Аргитариума реагировали нормально… ну да, а чего бы им на это плохо реагировать, они сами были точно такими же…

А вот маги Ариона такими не были, но понимали все не хуже аргитов – что тоже неудивительно, так как перед походом все действия были тщательно отработаны, с учетом всех возможных «неожиданностей».

В одно мгновение стрелки взяли Магистра в кольцо. И не только стрелки – граф Зондер сразу выделил ему для охраны несколько аргитов. И теперь этой охраной можно было воспользоваться. Арион поджал губы, но спорить не стал – а что тут спорить, и так все ясно, магию применять нельзя, к тому же эта тварь его «попробовала», теперь она ищет его, истекая слюной (или что там у нее есть), клацая зубами, шурша когтями и проявляя нетерпение всеми возможными способами.

И с одной стороны это вроде удобно – она себя обнаружила, значит, скоро появится, и ее можно будет ловить.

Но с другой… ловля на живца, конечно, идеальный способ охоты на неведомую тварь, но есть в этом способе что-то... ну, что-то не очень приятное. Особенно, если живец - это ты. И при этом ты не можешь пользоваться магией. А ничем другим ты пользоваться не можешь в принципе, потому что ты – маг. Спасибо, хоть оружие не отобрали… хотя толку с него… Ну серьезно, как ему может помочь один короткий кинжал, выданный якобы для самозащиты?! От чего это поможет ему самозащититься? От бурундука, в панике бросившегося на него, убегая из леса? От болотной ннары? От…

Земля задрожала. Не сильно, едва заметно. Магу Земли. Эта тварь все же нетерпеливая. Логичнее всего было бы немного подождать, и когда Магистр с отрядом двинется дальше – напасть. Но она не хочет ждать. Онахочетесть.

Хм… а ведь как интересно… никто не говорил, что эта связь двусторонняя. И что не только эта Тварь чует жертву. Жертва тоже чует эту Тварь.

Невдалеке закричал ребенок. Истошно так. Жалостно. Арион видел только спины стрелков, но почувтсвовал, как они напряглись.

– Это она, – проронил Зондер.

– А вдруг это… – прошептал Рико.

– Нет, – отрезал аргит. – Никаких «вдруг» здесь быть не может. Это она.

А вот его воины, в отличие от магов, расслабились. То есть, так могло показаться со стороны. Ничто не сковывало их движений. Существа, лишь слегка похожие на людей, разминали затекшие плечи, слегка покачивали хвостами… видимо, притворяться человеком – это все же утомительное занятие. Да, сейчас им предстояло сразиться. Но они не боялись этого. Наоборот – ждали. Потому что битва с неведомым чудовищем – это законный повод стать самим собой…

Арион подумал, что надо будет потом поговорить с графом, не одолевает ли аргитов в мирное время жажда крови, и если да, то как они при этом «выпускают пар». Ну в самом деле. Как бы ни ворчал граф Зондер, но ведь все же его ребята в одно мгновение словно ожили. Да они все ждали этой трансформации еще сильнее, чем Арион. Они все ждали этого момента. Они ехали сюда ради этого момента. Да что там, они ради него жили. Они созданы для битвы. Да, надо будет обязательно поговорить с графом… если не пришибет за такой вопрос…

– А если это действительно ребенок? – не унимался Рико.

Зондер покачал головой. Рико умоляюще воззрился на Магистра.

– Рико, без самодеятельности, – успокоил его Арион. – Граф Зондер прав.

– А вы откуда зна…

– А я знаю. Откуда – не твое дело.

Это было чистой правдой. Арион чувствовал ее. Ему не надо было выходить на соседнюю поляну, чтобы видеть, что там вытворяет эта… как ее? – лапидема.

– Но там что-то шевелится…

– Рико!

– Но это же ребенок!!! Я даже вижу…

– Это называется «визуализация».

– Но если…

– Магистр, если вы не прикажете мальчишке замолчать, мы завяжем ему рот, – прошипел Зондер. – Он отвлекает моих ребят. И сеет сомнения в ваших.

– Рико, слышал?

Целитель одарил Магистра убийственным взглядом, но Арион выжил. И даже совестью не стал мучиться, а та, поняв, что ее никто слушать все равно не будет, не стала выпускать зубы, скомочилась и уползла куда-то в самый дальний уголок души.

– А если это действительно она, мы не будем с ней драться? – слегка обидевшись на отсутствие какой-либо реакции у Магистра, спросил Рико.

– Не «если» – а действительно она. И «мы» с ней драться не будем, это будут делать воины – если она подойдет к нам ближе. – Арион вздохнул, понимая, что просто так он не замолчит. Вот как у Фаэнора получалось с ним справляться? – Идти за ней, проверять, что там кричит, никто не будет. Потому что во-первых, и так всем ясно, что это она, а во-вторых – она только того и ждет. Там ловушка. И если ты задашь еще хоть один вопрос на эту тему, я сам завяжу тебе рот.

Рико покраснел. Потом побледнел. Потом снова покраснел.

– Просто… такой крик… – замялся он.

– Ваша Светлость, а можно я лекарёнка свяжу? – вызвался Лис. – Я много разных узлов знаю.

Рико стушевался и замолчал. Арион вздохнул с облегчением. Да, парнишка добрый и хороший, но сейчас доброта его не ко времени. Отвлекает. А сейчас отвлекаться нельзя. Сейчас надо… Магистр ощутил покалывание в пальцах ног. Такое неприятное онемение, словно ноги затекают… Затекают… вытекают… протекают… перетекают…

– Она приближается! – прохрипел он, сбрасывая оцепенение.

Оцепенение… оцепление… цепи… тяжелые цепи… холодные цепи… голодные цепи… голодные цепни…

Едкий запах снова ударил в нос – так резко, словно рядом взорвался котел с каким-то зловонным некромантским зельем… хотя почему именно с некромантским? Потому что некроманты всегда плохие, а светлые маги – хорошие? Но разве не благодаря хорошим и светлым магам под Аргитариумом появились чудовища? Нет, конечно, аргитов уничтожала Инквизиция… а разве это не одно и то же? Нет, конечно. Ни Хорран, ни Аргитариум Лотар не трогал. Он просто тебя туда послал… в Хорран, да. А сюда ты сам пришел…

Сам… пришел… чтобы остаться здесь…

Боги, да что же это такое?! Что, даже вонючее зелье не действует?!

– Что-то оно не действует… А можно еще раз? – это Рико, кажется…

– Можно. Только смотри, чтоб он не задохнулся, – а это граф Зондер. – Давай я ему лучше в челюсть стукну.

– Не надо, я уже в норме, – еле успел возразить Арион. – Она совсем близко.

Граф Зондер кивнул и уставился ему под ноги. Ну да, близко. Буквально пару шагов. Вниз. Аргит тоже ее чувствовал, но по-своему. Он чуял ее, как хищник – свою добычу. И, кажется, даже радовался ее приближению. Ну да, действительно, а чего бы ему не радоваться? Он собирается поймать тварь, которая много лет наводит ужас на его город. Судя по тому, как отточены движения его воинов, они уже не раз ходили на эту лапидему. Но только она все время ускользала. Потому ее до сих пор и не вывели. Уж больно она осторожная. На одиноких путников напасть – это да. Или даже на небольшой отряд. Заманит, разделит, а потом и нападает. А вот если большим отрядом – тихо-тихо сидит, не высовывается. Подлая тварь. Осторожная. Хотя, конечно, на болоте у большого отряда и без нее проблем достаточно – но на превосходящего противника она никогда не полезет. Будет выматывать нервы детскими голосами, даже что-нибудь попробует изобразить – на соседней поляне. Но близко не подойдет. Никогда.

А сейчас она почуяла мага. И даже попробовала. И опьянела от счастья. Аргиты, конечно, тоже немного маги, но они ей недоступны – на то они и охотники на чудовищ, что твари их не чувствуют. То есть, даже если она услышит, что кто-то ходит по земле, подумает, что ветер камни перекатывает. Если, конечно, она умеет думать…

Она, судя по всему, думать умела. И сейчас она думала только о том, как полакомиться магом. Ее даже не заботил тот факт, кто этот маг не один на поляне. Да, есть еще несколько, но ими можно будет заняться позже. Когда с главным блюдом будет покончено. Уж больно лакомый кусочек… Столько силы, бурной, горячей… Ммм! Хотя остальные тоже ничего. Хорошо бы их не сильно поранить. Чтобы потом тоже съесть живыми. Чтобы не обронить ни одной капли силы… Но сначала…

По тому, как изменилось лицо графа Зондера, Арион понял, что ему конец. Потому что такого восторга он еще не видел в жизни ни разу. Да, лапидема сейчас опьянена запахом мании, она обезумела от предвкушения… Но граф Зондер опьянен не меньше. Такой взгляд мог быть только у человека, который всю жизнь гонялся за мечтой, и вот, наконец, поймал ее… Арион даже не сомневался – Зондер победит. Даже если ему придется положить весь отряд. Два отряда. И чужой, и свой. В конце концов, люди – это всего лишь люди, Магистр – тот вообще чужак, а мечта – это мечта…

В одно мгновение по ногам Магистра ударили щупальца, во второе – обвили ноги целиком, поднялись выше, дойдя до торса, в третье – оторвали от земли и…бросили куда-то вверх и в сторону.

В то же время из места, на котором он стоял, брызнул фонтан. Фонтан из пыли, болотной жижи… и живой плоти… И вот эта плоть устремляется за ним и одним хлопком раскрывает пасть – так быстро натягивают ткань пожарные, чтобы люди смогли спрыгнуть с горящей башни… Только ткань эта не смердит, а вот пасть – да. Голодная, огромная, она стелется над землей спасательным ковром и ждет, когда ты упадешь… А ты летишь, сам не зная куда, но понимаешь, что куда бы ты ни летел, твой полет скоро закончится, и закончится он в этой пасти. В смердящей зубастой пасти. К горлу подкатывает тошнота, но… Но нет, нужно держать себя достойно. Даже если… тем более если это последние мгновения твоей жизни. И ведь ни лука нет, ни даже меча… только короткий кинжал… ну и как он поможет? Разве что ударить ее изнутри, если она заживо заглотит… Но судя по зубам, «украшающим» эту невероятную пасть бодрым частоколом, тебе это не грозит. На них стоит только упасть – и уже ни один лекарь не спасет… Острые колья, по которым стекает зловонная слизь – больше чем уверен, что одна царапина такого зуба смертельна. А упадешь… если не умрешь сразу от ран, то тебя добьет либо яд, либо инфекция… Брррр… Но с другой стороны – это же быстро. Потому что как только упадешь, пасть захлопнется. Так что страдать не придется. Все равно бррр… Странные мысли, совсем не героические… А о каком геройстве может идти речь, когда ты летишь в эту мясорубку и даже сделать ничего не можешь?!

А потом…

Щупальца снова бьют по ногам, снова обвивают – быстро, но все же осторожно, не то чтобы очень бережно, но, кажется, боясь покалечить. И полет прекращается. Вернее, прекращается падение, начинается висение. Вверху, но чуть поодаль, откуда видно поле боя…

Но тварь этого еще не знает. Она ждет, замерев в предвкушении…

И дожидается. Что-то летит в пасть твари, пасть рефлекторно захлопывается, и тут же на нее сверху валится сеть – хитрая, охотничья, с утяжеленными краями, которыеопадают, затягиваясь на шее. И прежде чем тварь успевает понять, что произошло, ей на шею бросается граф Зондер. Именно бросается, вцепляясь в нее не то когтями, не то металлическими крюками, которые он держит в руках… сверху трудно разглядеть, что это такое… Почему он не стал рубить ее мечом?! Почему в нее никто не стреляет?! Что там, гракхи разорви, происходит?!

Граф Зондер, гарцует на шее извивающейся твари, как опытный берейтор, объезжающий норовистого жеребца. Гарцует, но не убивает ее. Вонзает в нее когти, но не отсекает голову. Почему?! Она пытается его сбросить, но – безуспешно. Аргит – не человек. Он тоже чудовище. Гибкое, цепкое и сильное. И, хотелось бы надеяться, соображающее, что делает. Ребенок на соседней поляне кричит все сильнее. Да так жалостно, что даже Арион начинает сомневаться. Но воины стоят на месте – и маги, и аргиты. Ну ладно маги, но почему аргиты не двигаются? Почему никто не хочет помочь Зондеру?

Но подумать над этим Арион не успевает, так как его чувства реагируют быстрее, чем голова, и он выкрикивает:

– Найд! Вторая волна!

Тут же взлетает в воздух Элгрин Найд – так же, как и он сам, подхваченный хвостом ближайшего аргита… Так вот что это были за «щупальца»! Найда так же отбрасывает вверх и в сторону, и так же его подхватывает другой аргит, стоящий чуть поодаль. И так же из того места, где стоял Найд, выпрыгивает пасть, но даже не успевает раскрываться, как на нее набрасывается сеть и – ближайший аргит. Но он с ней не церемонится, сразу отсекает голову. Обрубок уползает обратно в нору, а «пленница» Зондера визжит, как подрезанная свинья.

– Это одна и та же тварь!!! – догадывается Арион, и тут же сообщает: – Зондер, она уходит!

Вообще-то она не уходит, а собирается уйти. Но Зондер то ли не слышит предупреждения, то ли его коготь застревает в сведенных мышцах твари... И тварь ныряет под землю, увлекая за собой Зондера.

Но аргитов это, кажется, не беспокоит.

– Рико! Третья волна!

То же повторяется с целителем… Боги, да сколько их здесь?! Сколько голов у этой твари?! И сколько тварей?!

Разе на пятом очередной аргит прыгает на тварь также, как и Зондер, и так же исчезает вместе с ней под землей… Отправился выручать своего господина? Или как-то определил, что это уже другая тварь, а не всего лишь очередная голова?

Внизу земля кипела и клубилась. Маги один за другим взлетали с кочек. Некоторые из них умудрялись оттуда даже стрелять.

А потом на поляну вышла Линара.

Вернее выехала. В порванном платье, на раненном коне… с ребенком на руках. Видимо, с тем самым, который кричал… Ребенок тихо постанывал, прижимаясь к ее груди…

Кларед дрогнул, и его стрела ушла в небо – хорошо ни в кого не попала…

– Я же говорил, что там был ребенок! – завопил Рико.

– Рико, молчать! – заорал Арион, судорожно соображая, как можно предотвратить истерию отряда, когда сам висишь в воздухе, скрученный хвостом соратника. – Не смотрите туда! Это ловушка!

– Арион… – голос Линары был слабым, но… демоны разорви, это был ее голос! – Вальдос показал мне секретный ход… такой же как в Хорран… Через час здесь будет его войско… Он сказал, чтобы я сюда не совалась… но я не выдержала… я так беспокоилась о тебе!

– Госпожа Линара…

– Рико, заткнись!!!

Боги, боги, что это, кто это?! Если это тварь, то ее надо немедленно остановить. Потому что она слишком близко. Она ступает на поляну. Она больше не зовет, не заманивает в болото. Она подходит. Сама.

А если это… Если это и вправду Линара?! Перенеслись же каким-то невероятным образом орки из деревню в Рейнгард! Перешли же они потом – другим невероятным образом – из Рейнгарда в Хорран! Материализовалась же невесть откуда Богиня, исцелила Фаэнора и отправила к Линаре… Так почему бы Линаре не прийти сюда? Вальдос, экспериментируя с новообретенной силой, узнал у ветра, что они в беде – почему нет? А в какой-нибудь затопленной штольне обнаружил еще один портал. Или нет, он его обнаружил при застройке Хоррана. Раскопали подвалы и обнаружили – как раз тот самый ход, благодаря которым и спаслись прародители аргитов… Зондер говорил, что изначально Орден Саккора был в Хорране? И что кому-то удалось спасти и основать нечто подобное в Аргитариуме… Вот посредством портала они и спаслись. И твари через него же ходят, что объясняет их присутствие и здесь, и под Хорраном…

У Магистра закололо сердце. Одно из двух. Либо это его любимая женщина и мать его будущего ребенка, либо – смертоносная тварь. Соответственно, либо ее надо броситься спасать, либо – немедленно убить. И решить это должен он. Немедленно. Потому что если это Линара – то ее сейчас сожрет еще одна вырвавшаяся из-под земли пасть. А если это лапидема или как ее там, то она сейчас сожрет весь отряд. Те пасти, что выскакивали до этого – не главные. Главная – это она. Это мозговой центр, и бить нужно именно в нее. Если это, конечно, не галлюцинация… и не Линара.

Думай, думай, быстро думай! Ты не можешь не почувствовать мать своего сына! Также, как и не можешь не почувствовать тварь… Включи свое чутье!

Чутье не включалось. Он вообще ничего не чувствовал. Кроме бешенных ударов сердца, грозящегося проломить грудную клетку изнутри.

– Что вы видите?! – спросил он, в общем-то, всех, но ответа ожидал в основном от аргитов. В том, что маги увидят Линару, он не сомневался.

Все это, как ни странно поняли.

– Женщину, – ответил кто-то из охотников графа Зондера. – Блондинку. С ребенком. На коне.

– Вы что-то чувствуете? – да, не очень легко вести беседу, когда вместе с несколькими собеседниками висишь в воздухе на хвостах других собеседников. Но тем не менее.

– Н-ничего…

Аргит запнулся всего на одно мгновение. Чуть-чуть затянул первую букву в слове. Одну. И другие аргиты сразу же закивали. И Магистр сразу понял – врут. Все до единого.

Потому что чувствуют. Только не тварь. И не женщину. А то, в чем признаться не могут. Они чувствуют страх. Леденящий ужас. Да. Это то самое чувство, что охватывало всех в Хорране. И сердце так стучит не от волнения, что ему предстоит определить судьбу лесной гостьи, и не от волнения отказывают все чувства, так, что он не может определить, кто перед ним… Леденящий ужас, сковывающий тело и высасывающий душу. Тот самый, что шел из-под земли. Тот самый, которым был пронизан Хорран. И чем ближе тварь, тем страшнее и холоднее…

Прекрасная, нежная, желанная, хрупкая, беззащитная и как никогда нуждающаяся в помощи Линара сделала еще шаг на поляну…

– Лис, стреляй! – заорал Арион. – Стреляй в нее!

Несколько стрелков уставились на Магистра, как будто вместо него заговорил хвост аргита.

– Это же… – попытался возразить Найд…

– Это Тварь! Стреляйте!

Линара, дрогнув, остановилась.

– Арион… – ее прекрасные глаза наполнились слезами. – Ты… мне не веришь? Прости, я так хотела тебя увидеть, что даже не подумала… Да, тебе трудно поверить, что я здесь… Но вспомни Хорран… Вальдос тоже пришел к тебе из ниоткуда… – она читает мысли! – И сейчас придет… Один раз он тебя спас, спасет снова… Он запретил мне идти с ним, но я не удержалась… я так боялась за тебя…

Она попыталась спуститься с коня, но посмотрела вниз, потом на прижимающегося к груди ребенка и…

– Кто-нибудь мне поможет?

Еще шаг. Маги смотрят на нее с суеверным ужасом. Аргиты – с недоумением. Никто не может понять, кто это, но маги верят, что это Линара. Аргиты Линару не знают, но им непонятно, если это галлюцинация – то почему все они видят одну и ту же женщину?

Сейчас у кого-нибудь сдадут нервы, и все будет кончено. Арион дернулся, привлекая внимание держащего его аргита.

– Набросьте на нее сеть, – приказал он тихо, но аргит услышал и что-то зарычал на своем языке.

– Сеть?! – она… вернее, оно это тоже услышало. – Арион, ты с ума сошел?!

Она натягивает поводья и пускает коня вперед. Больше медлить нельзя. Арион не может выстрелить – не из чего... Кинжал! Ну да, у него же есть кинжал! Правда, короткий, но… разве что подойти к ней и пырнуть… нет, так не пойдет – у нее мгновенная реакция, он даже приблизиться не успеет, как она его заглотит… А вот метнуть… Он потянулся за кинжалом, наткнувшись на хвост аргита. Аргит, кажется, понял, и подвинул хвост, освободив ножны и перехватив мага выше пояса.

– Арион, выслушай меня! – взмолилась женщина.

– Слушаю. Внимательно.

Кинжал полетел точно в цель. Он вонзился прямо в грудь прекрасной Линаре. Божественная целительница распахнула свои прекрасные глаза, поднесла руки к ране, роняя ребенка, и тут же спустили стрелы аргиты, Раненный конь, утыканный стрелами, как и сама женщина, встал на дыбы, земля под ними заходила ходуном… но тут же сверху упала сеть, накрывая целиком жертвы жестокого Магистра.

И… ничего не произошло. Жертвы опали на землю. Совершенно обычно упали. Так падают, когда убивают. Никто ни во что не превратился. Они просто лежали на земле… и агонизировали…

– Стоять!!! – заорал Арион сорвавшемуся с места магу…

Парень был ближе всех к месту события. И державший его аргит то ли ослабил хватку, то ли сам его отпустил… Маг бросился к Линаре. И тут же получил хвостом под ребра от другого аргита, отшвырнувшего его назад. Потому что земля под ним тут же провалилась и… поглотила Линару вместе с конем, ребенком и сетью.

Ариона затрясло. А что если… если это была правда она?!

– Рико, осмотри Юниса, он, кажется, ребра сломал, – невозмутимо скомандовал он целителю.

Рико уже смотрел на него, как на самое страшное чудовище в Аргитариуме.

– Нужно уходить, – прорычал аргит Ариона. – Тварь нас видела, она ранена и в бешенстве. Сейчас поляна провалится под землю.

– Уходим, – согласился Арион.

И аргиты пошли. Не выпуская магов из хвостов. Арион подумал, что наверное так они перетаскивают своих детенышей.

Они прыгали по деревьям, цепляясь за ветки, отталкивались от болотных кочек… Одного аргита пыталась цапнуть какая-то болотная мелочь, но тут же захрипела и свалилась обратно в болото, а ее несостоявшаяся жертва даже не замедлила шаг, только когти отряхнула походя.

На покинутой поляне послышался шум и треск обвалившихся деревьев – безумствующая тварь действительно вернулась и, не застав обидчиков, крушила все вокруг. У Магистра с души посыпалась груда камней – да, да, да, это была всего лишь галлюцинация!!! Качественная, цепляющая за душу и выворачивающая ее наизнанку, но – галлюцинация! Боги, как хорошо-то…

– Господа аргиты, – обратился Арион к хранителям, – не подумайте, что нам что-то не нравится… Но сколько нам еще полагается висеть на ваших хвостах?

– Пока граф Зондер не отменит приказ, – так же невозмутимо ответил державший его аргит.

Вот значит как. Граф Зондер исчез под землей, сражаясь с неведомой тварью, и вполне возможно – почил. Геройски, конечно, но… Арион подумал, что ужаснее и, вместе с тем, нелепее боя ему в жизни еще видеть не доводилось. Висеть среди леса, полном чудовищ, на хвостах вроде бы дружественно настроенных полулюдей, убить свою любимую и ждать приказа от человека, который оседлал ночной кошмар нескольких городов и деревень, а потом провалился сквозь землю.

– Отсюда мы можем стрелять?

– Можете, но тогда она бросится на вас. Она, кажется, сильнее предыдущих, так что убить вы ее вряд ли убьете, зато она вас обнаружит и сожрет.

– Прекрасная перспектива. А магией в нее точно нельзя бить? Если я пущу в нее струю огня? Это ее сожжет?

– А гракхи ее знают… Может, и сожжет… А может, она еще больше вырастет.

Арион смотрел на поляну. Тварь не унималась… Сейчас она немного успокоится и начнет мстить, обратив свой гнев на Зондера, если он еще жив, конечно…

– Скажите своим, чтобы посадили магов на деревья.

– Приказ графа Зондера…

– А мой приказ такой. Посадите магов на деревья. Это раз. Мы с вами ее выманим – не прямо сюда, а… где ей нужно будет стоять, чтобы до нее долетели стрелы моих воинов?

– На краю поляны, – буркнул аргит, борясь с противоречивыми чувствами – нового командира ему признавать явно не хотелось, но еще более не хотелось стоять без дела тогда, когда его графу явно нужна была помощь. Эта борьба очень хорошо слышалась в его голосе, чем Арион и собирался воспользоваться.

– Вы будете держать меня, а остальные ваши ребята – бить остальные головы тварей.

– Каких тварей? – оживился аргит.

– Тех, что повыскакивают из-под земли, когда их хозяйка увидит меня. Вы же видели, она обезумела. Поднесите к ней меня, и она бросится к нам всем своим выводком.

Аргит переглянулся со своими, что-то торопливо зарычал. Остальные зарычали в ответ, но разговор получился коротким. Видимо, им роль носильщиков тоже надоела вусмерть.

– Если магов посадить на деревья, оно их тоже почует – не так быстро, как через землю, конечно, – повернулся «парламентер» к Ариону.

– Оно не будет этим заниматься, если увидит меня, – возразил Магистр.

Аргиты закивали.

– Сети еще остались? – увереннее взял бразды правления Арион.

– Да, две на той поляне, и пять – на этой.

– Отлично. Где именно?

Оказалось, что две – под ближайшими деревьями, и три – у другого края поляны. Лучше и быть не может. Две подстрахуют стрелков, а три – накроют мишени.

Отдавать команды аргитам оказалось легко. Даже странно. То ли их так выбило появление твари в образе женщины с ребенком, то ли то, как Арион с ней разделался… Ладно, это все потом. Сейчас…

План был разработан в считанные секунды и почти что воплощен. Стрелки засели на деревьях, аргиты заняли места на линии фронта, готовясь сойтись в рукопашной с неведомой тварью. Арион… вот что делать ему, он как раз не знал. Вернее знал, но в правильности этого решения уверен не был. Вернее, был уверен в его неправильности. Но выхода не было.

Аргит-носильщик поднес Магистра к самому краю поляны, почти вплотную у тому месту, где бесновалась обезумевшая Тварь.

– Милая, не меня ищешь? – позвал ее Арион.

И началось.

Тварь замерла, словно не веря своему счастью, и в тот же миг, раскрыв пасть, бросилась на жертву. Вокруг Магистра вспенилась земля, выплескивая другие пасти – поменьше, но такие же голодные… У Ариона даже успела мелькнуть мысль – интересно, они могут подраться между собой за право первого укуса? Мысль только мелькнула, а аргит уже резко дернул его вверх, и две пасти впились одна в другую на том месте, где только что стоял Магистр. Но Арион этого уже не видел. Не видел он и то, как метались другие головы, умирая под стрелами лучников и когтями аргитов. Он видел только Ее.

По воздуху плыла его Линара – прекрасная, зовущая, в полупрозрачном платье… истекающая кровью. Тварь уже не пыталась обмануть его, всем было понятно, что это никакая не Линара, просто ей нравилось действовать ему на нервы. И он смотрел на нее, смотрел, как она приближается к нему… Ближе… ближе…

Он ударил в нее струей огня. Да, он знал, что она питается магией. Но это ее хотя бы отвлекло. Она замерла, развела руки в стороны, прикрыла глаза… Скорее всего, она раскрыла пасть, но этого никто видеть не мог – иллюзия была качественная… До того, как она не начала есть. А как начала – замерцала. Потеря контроля. Потеря воли. Непростительная ошибка для чудовища. Тут же на Тварь бросились аргиты – с когтями и мечами. Тварь взвыла, не зная, что ей делать – отбиваться или продолжать есть…

Магия огня – это, конечно, магия. Но это также и огонь. Он сжигает. Чтобы питаться магией огня, нужно сначала ее переварить – обезвредить, высосать магию из огня. Судя по вою твари, она этого делать не успевала – аргиты очень отвлекали. Огонь ее обжигал, но оторваться она уже не могла. Столько силы, столько магии… Арион продолжал «лить». Он не видел, разделались ли воины с другими пастями, но почему-то знал, что осталась только она. И ей осталось недолго.

Но хуже всего было осознавать, что и ему – тоже. Здесь не Хорран. Здесь нет Вальдоса, и воззвать к силе всех стихий он не может. Он может просто лить огонь и молиться о том, чтобы ее силы закончились раньше, чем его. А сколько осталось его сил, он не знал. Судя по тому, что все его чувства сконцентрировались только на твари – немного. Тварь выла, но умирать не хотела. И еще она не хотела отпускать его.

Арион почувствовал, что прирос к Твари так же, как незадолго до этого – к земле, когда она схватила его «за силу», если можно так сказать. И сейчас она также держала его за эту струю огня. Она обжигалась, выла, но держала струю, держала, не отпуская. И его вместе с ней.

Сколько так продолжалось, Арион не знал. Может, несколько мгновений, а может – вечность. Он пытался сообразить, как ему выбраться из этой ловушки, но мысли не складывались в слова, только рисовали странные картинки. Наверное, так и думает Тварь. Наверное, так она разговаривает. Он увидел, как огонь течет у нее внутри, как магия растекается у нее по телу… о, теперь он видел ее тело – скрытое под землей. У нее действительно несколько голов, а еще там есть другие… Это ее личинки, они сосут с нее, и тоже растут. У них пока по одной пасти, они меньше и слабее, но их много… хотя не так уже много – большинство пали от стрел магов и аргитских ножей… а кого-то порешил граф Зондер. Наверняка он и был тем чудовищем, которое ворвалось в ее нору, перерезало несколько личинок и уничтожило кладку. Она хотела на него наброситься, но не успела – почуяла магию снаружи. Много магии. Вкусной и дикой. Она так изголодала за последнее время, что совершенно обезумела. И забыла обо всем на свете…

Она насытится и покончит с обидчиками. Вот только еще чуть-чуть… немножко… Еще… еще чуть-чуть… А-а-а-а-а!!!

Голову Магистра пронзил нечеловеческий вопль. Он до нее добрался. В тот самый момент, когда она была так беззащитна… Он пришел и вонзил меч в то самое место, в единственное место, от удара в которое выжить невозможно. Тварь завопила в последний раз и умолкла навеки. Через несколько мгновений затихли и ее детеныши – их прикончили его сообщники.

Арион опустил руки.

Внизу выругался аргит. Магистр перевел взгляд на ладони, проверяя, не льется ли с них еще пламя, но пламени не было. Вместо него с кончиков пальцев капала кровь. Это было так странно…

– Вас что, вообще нельзя одних оставлять?! – услышал он знакомое хриплое рычание.

Граф Зондер стоял одной ногой на земле, а другой попирал голову убиенного им чудовища – выглядело это очень красиво, прямо как на старинных фресках. Только на фресках рыцарь обычно чистый и благородный, а Зондер был грязный, в земле, слизи и болотной жиже, и сам от чудовища отличался не слишком сильно. Но стоял красиво. И меч вгонял в землю, очищая его от крови чудища – тоже очень красиво.

– Слизь может быть ядовита, – не отвечая на его вопрос, предостерег Арион. – А еще в ней может содержаться парализующее вещество…

– Я знаю, – фыркнул Зондер. Он был счастлив, и замечания Ариона от него отскакивали, как стрелы – от камнееда. – Рико или как тебя там, слезай с куста и окажи помощь своему Магистру. А то он сейчас или кровью истечет или на меч бросится. А я за него отвечаю…

– На меч? – изумился Арион. – С чего вы…

Но Рико уже летел, перескакивая через утыканные стрелами трупы чудовищ.

– Ваша Светлость!!!

– Граф Зондер, не могли бы вы пояснить…

Граф Зондер ничего пояснять не собирался. Он только фыркнул насмешливо и принялся изучать свой трофей, не обращая на Магистра никакого внимания, словно его и не было рядом. Да и Рико тут же впился мертвой хваткой, не хуже, чем Тварь... Теперь пока помощь не окажет, о разговоре с Зондером можно забыть.

– Рико, а ты Юниса осмотрел? – Арион все же попытался выиграть немного времени, но безуспешно – целитель на него так глянул, что будь у Магистра нервы послабее, он бы от страха язык проглотил – чтобы впредь не задавал подобных вопросов…

– Нет еще, – пробурчал Рико.

– А вот зря. Иди осмотри, я никуда не денусь. А у него могут быть ребра сломаны. Или внутреннее кровотечение, что еще хуже. Или…

– Я сейчас, – процедил Рико сквозь зубы, отправляясь к ушибленному хвостом аргита магу.

Граф Зондер, не отводя взгляда от Твари, усмехнулся.

– Вы любопытны, но не любите, когда чужое любопытство направлено на вас, – проговорил он почти человеческим голосом.

Арион хотел возразить, но не стал. Он и так постоянно возражает аргиту, странно, что тот еще его терпит. Да и потом, не так уж он и не прав… Да что там, конечно же, он прав!

– Это и есть лапидема? – оставив реплику графа без комментария, задал Арион мучивший его вопрос.

Зондер медленно кивнул.

– Видимо да… – неопределенно пояснил он. – Что интересно, она ведь действительно похожа на хагурру. У нее даже уязвимое место тоже одно. Только…

– Только что? – переспросил Арион, когда пауза стала невыносимой.

– Только она совсем другая. Хагурра – безмозглая тварь, которая только жрет, растет и размножается. А эта… Ладно, думаю, это мы можем обсудить и позже. Вы можете ехать или вернемся в замок?

– В замок? – Магистр покачал головой. – Не хотелось бы. Впрочем, если вам нужно вернуться… Я могу вас попросить на время приютить раненого? Разумеется, если целитель сочтет нужным…

– Чщ-щ-щ-щ-щ! – зашипел Зондер, осаживая Ариона. – Я спросил – лично вы можете ехать? Конечно, я отправлю в замок раненых, и своих и ваших. Не думаю, что нам еще встретится по дороге такая красотка, – кивнул он в сторону своего трофея. – Так что мы вполне обойдемся малыми силами. Учитывая, что вся болотная мелочь еще долго будет отсиживаться в своих норах, боясь вылезти на свет.

– Это вы так предполагаете или точно уверены?

– Точнее не бывает. Так что у нас с вами два варианта – вернуться в замок, привести себя там в порядок и поехать снова или же – двинуться дальше, пока местные хищники не поняли, что им уже ничто не грозит, и не вылезли из своих убежищ. За болотом будет чистая поляна и ручей, там можно будет сделать привал, помыться и переодеться. Если не побрезгаете, конечно.

– Я бы предпочел второй вариант.

– Ну и отлично, – как-то даже обрадовался Зондер. – Еще один технический вопрос… вам туша нужна?

– Что? – не понял Магистр.

– Туша этой твари. Нужна?

– Да нет, куда мне ее, да и зачем?

– Ну насчет «зачем» это вы зря, – оскалился аргит. – Из нее много чего можно сделать… Но вы правы, тащить ее с собой вам как-то не с руки. Если вы не против, я отправлю ее с ранеными в город, а мы с вами продолжим путь.

Арион был не против, о чем тут же поведал аргиту. Тот еще больше обрадовался и тут же чуть ли не вприпрыжку пошел раздавать указания.

Раненых оказалось немного, точнее – всего двое, так что отряд аргитов не сильно поредел. Юнис тот вообще отделался небольшими ушибами и парой трещин в ребрах, но ехать в город отказался, несмотря на грозные взгляды Рико. Впрочем, «грозность» взглядов целителя не выходила за рамки обычного беспокойства, а значит, за жизнь и здоровье сердобольного мага можно было не опасаться. Больше всего Арион переживал, что транспортировка туши потребует много времени и человеческих (вернее, аргитских) ресурсов, но, как выяснилось – напрасно. К двоим раненым Зондер добавил троих сопровождающих, и на этом успокоился. По его мнению, пятерых аргитов вполне достаточно, чтобы справиться с дохлой лапидемой. А что двое из них полуживые – так она вообще дохлая, так что в любом случае перевес на их стороне. Арион спорить не стал – в конце концов, его люди – ему виднее. Да и сил на споры у него попросту не осталось.

В принципе, у него и на дорогу-то их осталось немного, так что если бы аргит предложил сделать привал прямо сейчас, на развороченной поляне, рядом со зловонной тушей, он согласился бы с удовольствием. Но до реки – так до реки. К тому же земля здесь изранена, не даст отдохнуть спокойно… Хотя…

Арион наклонился и провел руками по рытвинам.

– Что-то не так? – обеспокоился граф Зондер, уловив во взгляде Ариона то, что не успел осмыслить сам Магистр.

– Что-то не так, – задумчиво протянул Арион. – Только я никак не могу понять, что.

– Там кто-то остался? – аргит спросил очень тихо, но от напряжения, прозвучавшего в его голосе, все его люди мгновенно замерли. Интересно, это инстинкт или выучка?

– Нет, там все чисто.

Зондер выдохнул, аргиты зашевелились.

– Тогда что? – не отставал клыкастый граф.

– Понимаете… Земля здесь очень долгое время была больна, – попытался сформулировать Магистр, водя окровавленными пальцами по рваным ранам земли. – Эта тварь сидела в ней и пила из нее соки. Она издевалась над землей, делая ей больно каждый миг, год за годом, десятилетие за десятилетием. Она откладывала личинки, которые тоже питались ее соками, и отравляли землю. И она ничего не могла никому сказать, она держала все в себе и делала вид, что все прекрасно. Она даже продолжала плодоносить, наливать соком деревья, траву… хотя чаще всего ее хватало только на болото…

– Очень трогательно, – кивнул граф, не сводя глаз со своих ребят, грузящих на тележку тушу Твари. Транспортировка вожделенного трофея занимала его куда больше, чем страдания земли. – Но нельзя ли покороче?

– Можно, – выдохнул Арион. – Так вот дело в том, что она… земля – должна была хоть как-то отреагировать на то, что мы вскрыли нарыв. Она так долго молчала, так долго терпела… меня должно было просто разорвать от ее эмоций!

– Ну вообще это хорошо, что не разорвало… А если она просто устала, и этих эмоций просто не осталось? – нахмурился Зондер, с явным неудовольствием отвлекаясь от дорогого его сердцу зрелища.

– Тогда бы она попыталась потянуть из меня силу… или нет… ну не важно… Даже если бы она решила снова замкнуться, я бы все равно это почувствовал.

– Так, – подытожил граф. – И что это означает?

– Я не знаю, – просто пожал плечами Арион. – Такого со мной еще не было.

Граф что-то прорычал сквозь зубы.

– Да, мне тоже это не нравится, – согласился с ним Магистр. – Но как бы то ни было, нам пора ехать. Если вы только не передумали.

– Из-за того, что земля перестала вам отвечать? – удивился Зондер. – Честно говоря, я на вашу дальнейшую помощь вообще не рассчитывал. Основное мы с вами сделали, а дальше уже работа наших разведчиков и охотников. Не знаю как у вас, а у нас не принято, чтобы высшие чины грядки пололи.

– Простите? – не понял Арион.

– Субординация, – важно поднял палец вверх граф Зондер. – Высшие вступают в работу тогда, когда низшие не могут справиться. Пока низшие справляются – высшие отдыхают.

– Но мне казалось, что проще будет, если…

– В алхимическом перегонном кубке не варят каши, даже если он не занят. Ювелир не выковывает кочергу, даже если у него есть на это время. Хирургическим ножом не чистят картошку, даже если…

– Можете не продолжать, я понял, – смутился Арион.

– Мы не варим каши в алхимических ретортах, – неожиданно улыбнулся Зондер. – Так что отдыхайте. Вы уже поработали. Дайте теперь поработать нашим ребятам.

Зондер говорил так уверенно, что Ариону оставалось только согласиться. Тем более, что возразить все равно было нечем.

– Ваша Светлость, покажите руки! – о, Рико вернулся.

– На привале, Рико, все осмотры – на привале.

– У вас кровь!

– Это не моя.

– А чья?

– Не важно.

– Важно! Если твари, то она ядовитая!

– Рико, все в порядке, сделаем привал – осмотришь.

Целитель попытался обратиться за поддержкой к графу Зондеру, но аргит почему-то захохотал, весело и совсем не по-графски. Мальчишка нахмурился.

– Кстати, вас мне тоже нужно осмотреть, – пригрозил он аргиту.

– Осмотришь, осмотришь, поехали, – смеясь, пообещал граф и дал команду отправляться в путь.

Целитель попытался возразить, но промолчал, так как понял, что слушать его все равно никто не будет. Тогда он надулся, но не отстал, занял место рядом с Магистром и не отлипал до привала. Впрочем, Арион надеялся, что мальчишка держится рядом с ним, чтобы понаблюдать за графом Зондером – думать надо, живой аргит! Благо наблюдать за Зондером было удобно – тот, хоть и заметил повышенное внимание наивного целителя, но особо не сопротивлялся, кажется, его это даже веселило. А может и не это, но настроение у аргита было, судя по всему, распрекрасное.

– А вот и речка! – радостно прорычал граф, легко соскальзывая с коня. Его аргиты тут же последовали его примеру, и буквально через несколько мгновений был разбит походный лагерь. Аргиты отстегнули походные сумки, расстелили покрывала, вытащили провизию и свежую одежду, развели костер и даже поставили три палатки, приспособив для опоры ветки близлежащих деревьев, найденные под ногами или срезанные когтями – аккуратно, для общественных нужд.

– Ого, – подивился Кларед Лис, всегда гордившийся быстротой реакции.

– Ага, – довольно усмехнулся Зондер. – Ну что, ребятки, мыться и за стол.

Аргиты тут же бросились в реку, маги, дождавшись приказа своего Магистра (Арион кивнул) – тоже.

– Ну как, выяснили, наконец, что вас беспокоит? – спросил граф, пользуясь тем, что сейчас их вряд ли кто-нибудь услышит.

Арион покачал головой.

– Ну ладно, тогда тоже пойдемте мыться, – голос аргита был таким жизнерадостным, что Магистр почувствовал себя сварливой старухой. Даже стыдно стало. – Вода придает силы.

– Да, жалко, что я не маг воды…

Арион осекся и провел по земле рукой. Потом поднес руки к костру. Потом снова к земле. К костру. Поднял глаза на аргита.

– Ой, только не надо сейчас закатывать глаза и падать в обморок, – жизнерадостности в голосе Зондера не убавилось ни на грош. – Помыться, поесть и поспать – вот что вам сейчас нужно. Отдохнете и будете как новенький.

– Вы не поняли… – в обморок падать Арион, конечно, не собирался, но вот к тому, чтобы побиться головой об землю, уже был почти готов.

– Нет, это вы не поняли. Потому что еще до сих пор сидите здесь.

Эта похожая на оскал улыбка, как ни странно, вселяла уверенность, причем, во что – непонятно. Потому что какая может быть уверенность у мага, когда он…

– Я… ничего не чувствую, – сам себе не веря, прошептал Арион.

– Ноги чувствуете? – таким тоном обычно спрашивают, какое вино подавать к столу, красное или белое.

– Д…да, – растерялся Магистр.

– Ходить можете? – боги, он что, издевается?!

– Могу…

– Ну так и идите, – ухмыльнулся аргит. – Вот эта палатка – ваша, – указал он рукой. – Идите и поспите. Если б вы не так вымотались, я бы вам порекомендовал сначала помыться, потом поесть, а потом уже – спать, но вы сейчас не в том состоянии… То есть вообще ни в каком. Так что – спать, а потом уже все остальное.

– Послушайте, я…

– Я не буду вас слушать, пока вы хорошенько не отдохнете. Потому что сейчас в вас будет говорить вызванная упадком сил истерика, за которую вам же потом будет стыдно. Мне-то с нее ни жарко, ни холодно, а вы потом себя будете до конца жизни грызть, что вот так вот недостойно себя повели. Хотя, если вам интересно мое мнение, ничего недостойного в этом нет. Все мы живые существа, состоящие из плоти, крови… и нервов. Которые иногда сдают. И это нормально. Так что расслабьтесь. До реки сами дойдете?

– Д…да, конечно…

– Ну и отлично. Завтра утром жду вас к жаркому из… не знаю, что там настреляют наши ребята.

– Утром?

– Ну или вечером – это уж когда проснетесь. Один день остановки ничего не решит, если что – нагоним. А я хочу, чтобы вы оценили настоящее походное аргитское гостеприимство. Спокойной ночи.

– Но…

– Вам что, так понравилось кататься?

– Что? – не понял Арион.

– Прикажете вас на хвосте тащить? Или сами все же доберетесь?

– Ну что вы, я…

Арион не договорил, только рукой махнул. Похоже, спорить с аргитом бесполезно – не успокоится, пока спать не уложит «дорогого гостя». Походное аргитское гостеприимство, будь оно неладно… Толку ложиться спать, если все равно заснуть невозможно? Как можно заснуть, если… если не чувствуешь в себе магию?!

Как можно уснуть, если ты бросил вызов своему Архимагистру, повел за собой людей и… остался без магии вообще?! Как смотреть им в глаза?! Как идти дальше? Куда? И вообще – что теперь делать?!

– Ну начало-о-о-ось, – закатил глаза граф Зондер. – Рыжий, дай своему господину снотворного, а то он сейчас от обиды убьется, а мне отвечать.

– Я не…

– Ну раз «не», тогда идите спать, – рыкнул Зондер.

Арион нервно передернул плечами и тяжело поднялся на ноги. Идти на самом деле не хотелось. Не спать – никуда. Вообще. Но Зондер следил за ним рассерженным волкодавом, пас каждое движение. Сопротивляться бесполезно. Лучше сделать так, как он хочет, иначе не отстанет. Но с другой стороны… какая разница, куда идти, если все равно идти некуда? В палатку – так в палатку. Хуже уже не будет. Потому что хуже уже некуда…

Магистр, слегка пошатываясь, побрел в сторону палатки. От помощи целителя отказался. Не хватало еще, чтобы сейчас этот впечатлительный мальчишка почувствовал, что же на самом деле случилось с Магистром.

Рико попытался настоять, но Зондер на него рыкнул, и тот как-то сразу понял, что его настойчивость неуместна.

И правильно. Войдя в палатку, Арион почувствовал себя забившимся в нору раненным зверем.. Аргит не соврал по поводу походного гостеприимства – «нора» была что надо. Несмотря на то, что стены у нее были тонкие, тканные, казалось, будто они отгораживают от всего мира. Здесь хотелось спрятаться, укрыться, здесь хотелось зализывать раны, выть на луну и никогда больше отсюда не выходить. Арион подумал, что если такие ощущения возникают у людей, то что же здесь происходит с аргитами? А потом он подумал, что с аргитами как раз такого не происходит – полуведьмаки сильны, суровы и не склонны к пустопорожним переживаниям. Потом еще немного постыдил себя за малодушие. А потом уснул.

Глава 7. Рейнгард

В славном городе Рейнгарде, древней вотчине магов Воды и Воздуха, сегодня сияло все. Обычные флюгеры, и без того нарядные и резные (а какими они еще могли быть в Рейнгарде?!), были заменены на парадные, с инкрустацией из горного хрусталя и сапфировой крошки. Легкий ветерок подхватывал их и кружил в веселом танце, поворачивая их к солнцу то одним боком, то другим, и солнце танцевало вместе с ними, от души поливая город игривыми солнечными зайчиками. Крыши сверкали белоснежными черепицами, окна – разноцветными витражами, фонтаны – прозрачными струями воды, и даже мостовые сверкали – начищенными до блеска булыжниками.

Великолепные рейнгардские алькры – стройные деревья с гладкими белыми стволами и густой сине-голубой кроной, выведенные специально по заказу одного из достославных повелителей Рейнгарда, – благосклонно подставляли юным горожанкам свои отливающие перламутром ветви. Девушки повязывали на них ленты, доверяя алькрам самые заветные свои желания, и алькры таинственно шелестели листвой, нашептывая о них ветру, а ветер уже нес их вдаль, через миры и пространства, к самой Всеблагой, которая, где бы она ни была, конечно же,услышит просьбу, переданную через алькров, и обязательно исполнит ее, чего бы ей это ни стоило. Тем более, в такой день…

Свадьба графа – это всегда событие торжественное, волнующее и, конечно же, веселое. Особенно, если это свадьба графа Вальдоса! Молодой граф любит веселиться, к тому же он обладает потрясающе тонким вкусом и, что немаловажно – безграничной щедростью (не безграничной, конечно, но граждане этих границ никогда не видели). Городские праздники – это всегда музыка, фейерверки, умопомрачительные представления мастеров иллюзий, ярмарки, выставки и – подарки, подарки, подарки.

День стоял теплый, но не жаркий, ветер дул свежий, но не сильный, на ясном небе не висело ни облачка, но солнце не палило, а ласкало мягким, нежным теплом… а хотя чему тут удивляться? Какой еще может быть погода в городе, чей повелитель – сильнейший маг Воды и Воздуха? Тем более – в день свадьбы этого самого повелителя? Который женится, к тому же – на шаманке?

Но во всем должно быть равновесие. И если ни одна тучка не могла себе позволить омрачить чистоту неба в такой светлый во всех отношениях день, то существовала иная сила, сладить с которой не мог бы ни один маг-погодник. К стенам «цитадели света», собираясь в мрачные серые тучи, стекались со всех сторон люди в серых плащах…

***

– Урфис, а ты уверена, что хочешь видеть родителей этого придурочного истерика?

«Придурочный истерик» стоял у врат склепа, очень реалистично изображая парадную статую одного из своих далеких предков – такой же нарядный, торжественный… такой же неподвижный, с таким же белым лицом.

– Рейнгард, ты хоть отвечай иногда на мои гадости, а то я решу, что тебя парализовало. Или еще того хуже… ну, какое-нибудь охранное заклинание тебя в камень превратило, или ты просто это… того… от нервов…

– Шере, замолчи, пожалуйста, и не порть мне торжественность момента.

– Это ты не порть, у меня подруга замуж выходит, а ее жених тут памятником прикидывается...

– Шере, ну на самом деле! – заступился за графа Джердалин. – Что ты пристала к человеку? Я б тоже перед свадьбой в камень превратился, если б додумался вовремя.

– Что?! – супруга некроманта взвилась, как неупокоенный дух, наградив мужа тычком в бок. Тот перехватил ее руку и поднес к губам.

– И потом, у него под стенами Инквизиция, а он собирается закон нарушить, и сурово, – нежно целуя пальчики жены, проворковал некромант.

– Спасибо за поддержку, – вздохнул Вальдос.

– Обращайся, – не отрываясь от своего занятия, разрешил Джерд.

Вальдос хотел что-то ответить, но в это время Шереила выдернула пальцы из рук мужа и поцеловала его в губы. Его – в смысле, мужа, разумеется. Джерд тут же перехватил инициативу, и уже через мгновение парочка самозабвенно целовалась, не обращая внимания на присутствие графа, его невесты и, возможно – привидений за дверью, которую Вальдос как раз намеревался открыть.

Граф попытался сосредоточиться и протянул руку к двери, но тут же отдернул ее.

– Ребят, я все понимаю, но…

– Что? – мурлыкнул Джерд, не выпуская супругу из объятий.

– Вообще-то это фамильный склеп!

– А мы куда шли? – в перерывах между поцелуями спросил темный.

– Сюда и шли, но…

– Так в чем проблема?

– В том, что… вас обстановка не смущает?!

– Обстановка? – Джерд огляделся. – Да нет, нормальная обстановка. Друг, я некромант. Скажи мне, чем склеп может смутить некроманта?

Вальдос вздохнул, впервые в жизни почувствовав себя ханжой.

– Я открываю дверь…

– Рейнгард, мы очень на это надеемся, – подала голос Шереила. – Тебе уже давно сказали открывать, а ты тут чего-то стоишь.

– А вы меня подстраховать не хотите?

– Нет! – единодушно ответила темная чета.

– А если там заклятие? – допытывался Вальдос.

– Нет там никаких заклятий, я проверяла, – фыркнула Шере, к ужасу графа начиная расстегивать камзол на муже. – И проклятий тоже.

– А если там духи?

– Так они нам как раз и нужны, – простонал некромант.

– А если…

– Рейнгард! Если ты сейчас не откроешь эту гракхову дверь, – прошептала Шереила, – брачная ночь настанет у нас, а не у тебя. Сколько можно стоять?!

Вальдос встряхнулся.Момент был безнадежно испорчен. Какая уж тут торжественность, когда… Гракховы некроманты, ничего святого! Стиснув зубы от обиды (так цинично поступить в такой важный для него день – а еще друзья называется!), он решительно коснулся двери склепа.

– Ну наконец-то! – воскликнула Шереила, мгновенно, отлипая от мужа и становясь рядом с Вальдосом.

Джерд тут же встал с другой стороны, на ходу поправляя камзол. Глаза некроманта горели каким-то потусторонним огнем, словно он уже видел духов – как будто не он только что чуть не превратил коридор склепа в брачное ложе…

– Вы что… издеваетесь? – надтреснутым голосом проговорил Вальдос.

– Ну надо же было тебя как-то заставить прийти в себя! – усмехнулась Шере. – А то встал как вкопанный…

– Так вы это делали специально?!

– Конечно! – хмыкнул Джерд. – Но с удовольствием.

Вальдос прошептал еще что-то нелестное о гракховых некромантах и, сбросив остатки оцепенения, дернул на себя тяжелое металлическое кольцо, заменяющее дверную ручку.

– Погоди, – перехватил кольцо Джерд. – Надо сначала постучать.

Некромант несколько раз коснулся кольцом двери. Медленно. Тихо. Потом громче. А потом заговорил. На каком-то совершенно непонятном языке, но Вальдос никак не мог понять, что это – заклинание или какой-то специальный язык, которым пользуются некроманты при общении с духами. Глаза у него засияли еще ярче… то есть глубже, если можно так сказать. Сейчас голубые глаза некроманта были похожи на бездонные колодцы, на омуты, на дне которых скрывалось что-то чудовищное, на порталы, ведущие в иные миры… Вальдос поежился. И чем дольше шевелил губами Джерд, тем сильнее в глубине его глаз шевелилось Нечто… Вальдос понял, почему эльфы физически не могут быть некромантами – потому что ни один эльф не смог бы носить в своих глазах Бездну…

– Все нормально, они нас ждут, – Джердалин Фрам опустил руки и отступил за спину графа Рейнгарда. Тон его был будничным и спокойным, словно он уточнял, ждут ли их в таверне друзья, с которыми договорились встретиться, чтобы выпить по кружечке орксого пива. А с другой стороны… что ему нервничать-то? Он некромант, общение с духами умерших – это его работа…

– Можно заходить? – замер на пороге Вальдос.

– Да, конечно, – кивнул Джерд. – Если что – я рядом.

Что темный подразумевал под этим «если что», Вальдос даже узнавать не хотел. Он положил руку на кольцо и рванул дверь на себя.

Из склепа потянуло холодом.

Этот холод пронизывал насквозь, окутывал, словно саваном, сковывал движения. Стало трудно дышать. Вальдос сначала даже подумал, что это предки, разозлившись на вторжение, откачали воздух из коридора – все-таки они тоже были магами Воздуха, и неслабыми. Кстати… неплохой боевой прием, подумалось Вальдосу, но он тут же отбросил эту мысль. Сосредоточиться, главное сосредоточиться и прекратить волноваться… может, и с воздухом все в порядке, просто сердце бьется слишком быстро… И скорее всего с вентиляцией здесь не очень – склеп все-таки… Вальдос щелкнул онемевшими от нервного напряжения пальцами, нагнетая воздух в помещение – дышать стало легче. Действительно, проблемы с вентиляцией. Не надо искать магию там, где ее нет. Граф Рейнгард сделал глубокий вдох, попытался выровнять дыхание и шагнул внутрь склепа.

Сначала ничего не произошло. Совсем. Вальдос даже немного расстроился. Он ожидал, что навстречу ему выйдет разгневанный дух-хранитель, или что призраки предков будут возвышаться посреди каменного зала… Но никто из рейнгардских магов, видимо, не пылал страстью к сценическим эффектам, так что пугать нерадивого потомка они не стали… или им было просто наплевать на нерадивого потомка, что тоже вполне возможно. В общем, Вальдос расстроился. Он с плохо скрываемым разочарованием смотрел на каменные статуи своих родителей, внутри которых покоился их прах, и уже склонялся к мысли, что зря согласился принять участие в этой авантюре, которая мало того, что явно не приведет ни к чему хорошему, но и вряд ли вообще хоть к чему-то да приведет.

Но пока он расстраивался, Урфис грациозно скользнула к статуям, поставила рядом с ними свечи, щелкнула огнивом и забормотала что-то на гортанном языке своего народа. За ее спиной, положив ей руки на плечи, встал некромант. Дослушав ее бормотание до конца, Джерд подошел к свечам и, внезапно полоснув по своей руке ритуальным кинжалом, капнул в каждую свечу по капле крови.

Пламя взвилось, впитывая жертвенную кровь, и в тот же момент Вальдос почувствовал, как в надетых на него артефактах запульсировала сила.

Они засветились, сначала немного, потом сильнее и сильнее, и вот уже мягкий голубоватый свет окутал все помещение склепа. Но на этом все не закончилось. Воздух стал густеть, а свет – усиливаться, и через несколько мгновений склеп заливал густой светящийся туман. А потом… туман стал сжиматься, превращаясь в облако, отходить от стен и, что самое странное, от самих артефактов, которые уже не светились, но все так же пульсировали. Облако сжималось еще сильнее, загустевая и уменьшаясь в размерах, скапливаясь в светящую плотную массу в самом центре зала. Наконец, оно остановилось и разделилось на две части. Но движение продолжалось. Светящаяся масса принялась менять очертания. Вальдос смотрел на это чудо, как завороженный. Он не знал, сколько времени прошло, мгновение или вечность – ему показалось, что время остановилось. Он смотрел на то, как масса становится похожа на человека, как у него появляются руки, ноги, голова, лицо… как эти лица приобретают знакомые черты… как вырисовываются складки на одежде, проявляются рисунки на ткани… как завиваются локоны и дрожат ресницы… Словно невидимый скульптор работает с невероятно тонким материалом, или маг плетет изящную иллюзию… Но это было что-то совсем иное. Его сердце билось в такт с пульсирующими артефактами, и ему показалось, что он живет с ними одной жизнью…

Призрачные фигуры полностью обрели форму – теперь уже ни у кого не оставалось сомнений, что они видят перед собой родителей Вальдоса, предыдущих правителей, графа и графиню Рейнгард. Фигуры замерли и… открыли глаза.

– Рейнгард, только в обморок не падай, я тебя умоляю, – прошипела в ухо Вальдоса Шереила, в очередной раз нарушая торжественность момента.

Вальдос не ответил, глубоко задышал и совершенно не по-графски захлопал ресницами, пытаясь справиться с накатившими эмоциями.

– И не реви, – сурово прорычала Шере.

Призрак отца нахмурил брови, открыл рот, и все уже приготовились услышать его речь, судя по всему, гневную, но тут «ожил» призрак матери. Графиня грациозно шевельнула тонкой призрачной рукой и взяла супруга под локоть.

– Владиар, – ее голос, нежный, тихий и проникновенный, зазвучал волшебной музыкой, зацепив самые сокровенные струны в сердце нерадивого сына, – не забывай, наш мальчик очень впечатлительный…

«Впечатлительный мальчик» стоял столбом – таким же каменным, как статуи предков, и боялся пошевелиться, потому что… потому что очень хотелось броситься на шею матери и взахлеб рассказать обо всем, что с ним случилось за… пожалуй, за всю жизнь. О том, как учился, как закончил Академию, как стал магом… как встретил самую лучшую девушку на свете, как обрел силу, и… что Богиня вернулась, вернулась и помогает ему и Магистру, с которым они вместе разрушили проклятие Хоррана… И еще о том, как на него сам мир возложил какую-то загадочную миссию, если верить древним пророчествам… Рассказать, как его ценят горожане, как прочел всю библиотеку в замке, как использовал мудрость предков, сколько всего добился… И конечно же о том, что он хочет познакомить их со своей невестой.

И… Вальдоса словно молнией поразило. Он только сейчас понял, что родители его погибли совсем не так, как ему говорили раньше. Когда он учился в Академии, его вызвал к себе Лотар и сообщил, что родители погибли… в результате несчастного случая. Трагическая случайность. Река принесла к городу неизвестный артефакт невероятной силы, и этот артефакт был готов вот-вот расколоться – это угрожало гибелью целому городу. Сила, скрытая в артефакте, смела бы его с лица Элантиды… Так сказал Лотар. Откуда был этот артефакт, кто его сотворил, как он попал в реку, и почему его принесло в Рейнгард, никто не знал. Знали только, что граф Владиар взялся его обезвредить. Он бы мог это сделать в защищенной лаборатории, в подвале замка, мог бы подготовиться лучше… но у него не было на это времени – велика была опасность, что он не дойдет до этого защищенного места – все-таки замок стоял посреди города, а подвергать такой опасности людей… Поэтому он попытался сделать это на месте – под открытым небом, на берегу реки, под стенами Рейнгарда… Может, он подумал, что река даст ему силы, неизвестно. Графиня Дайра, почувствовав, что ее мужу грозит опасность, вышла к нему. Она тоже была магом, и тоже воды и воздуха. Он попросил ее оставить его одного, но она отказалась. Она не бросила супруга, она поделилась с ним своей силой. Но этого все равно было недостаточно. Артефакт раскололся. Чудовищная сила, заключенная в нем, вырвалась наружу, распылив артефакт бесследно… Но город не пострадал – маги приняли удар на себя. Их поразило молнией. Прямо как сейчас – Вальдоса внезапной догадкой.

– Малыш, не надо так расстраиваться в такой торжественный день, – мать протянула к нему руку и коснулась лица.

А потом улыбнулась. Тепло и солнечно. Словно не было стольких лет… словно это не они уже столько лет как…

Вальдос упал на колени.

– Простите, – вырвалось из его вмиг пересохшего горла.

– Милый, не кори себя, ты ни в чем не виноват, – мать, вопреки всему тому, что обычно говорят о призраках, опустилась на колени рядом с ним, а потом… обняла его.

Это было последней каплей. Он не смог больше удерживать свои чувства, и обнял сияющий призрак.

– Сын, ты должен держать себя в руках, – раздался голос отца, и Вальдос был ему благодарен: можно, конечно, устроить призраку истерику с рыданиями, но делать этого при невесте все же не стоит.

Рейнгард-младший часто-часто закивал, не выпуская мать из объятий.

– Мама… я… я не знал… – прошептал он. – Я ничего не знал и даже не пытался узнать… Ведь это не был несчастный случай?

– Тс-с-с-с! – его губ коснулся призрачный пальчик. – Ты умница. Ты уже сам все понял. Или поймешь очень скоро. Но давай сейчас поговорим о более важном. Ты женишься, сын мой?

Вальдос встрепенулся. При всей своей любви к Урфис, он не смог бы назвать выяснение обстоятельств смерти родителей менее важным делом, чем его свадьба, но у матери было свое мнение на этот счет.

– Влад, ты можешь в это поверить?! – графиня Дайра резко обернулась к мужу. – Наш сын все-таки женится!

– Милая, может, тебя это удивит, но очень даже могу, – проворчал граф Владиар. – Во-первых, потому что на нем свадебный наряд Рейнгардов – не просто же так он его надел, чтоб покрасоваться перед нами. А во-вторых – в нашем роду все рано или поздно женились, почему наш сын должен быть особенным?

– Он особенный, – возразила мать. – Иначе мир не выбрал бы его.

– Так вы все знаете?! – воскликнул «особенный» сын, помогая матери подняться с колен – о том, что это призрак, меньше всего нуждающийся в помощи при перемещении в пространстве, Вальдос уже и думать забыл.

– Милый, все – слишком размытое понятие даже для мага воды, – улыбнулась графиня. – Если ты о том, что так сильно хотел рассказать нам – ты уже рассказал. Не словами. В твоем взгляде мы прочли больше, чем многие – в библиотеках за всю жизнь.

– Вы можете читать мысли?

– Твои – да. Нас связывает кровь и магия. На тебе артефакты нашего рода – те, которые связывают нас с твоим разумом, сердцем, душой и даже магической силой. Мы слышим твои мысли, мы чувствуем, что происходит в твоей душе, в нас звучит твой пульс, мы говорим с тобой благодаря твоей магии… Конечно, не только твоей – у тебя отличные помощники, – графиня поклонилась всем присутствующим, – но если бы ты умел управлять своей силой, ты справился бы без них.

– Но пока ты ей управлять не умеешь, – покачал головой отец. – А это плохо.

– Но его сила удивительна, – снова возразила мужу графиня. – Я никогда не видела ничего подобного. Он не просто сильнейший в нашем роду, я вообще никогда не встречала магов такой силы…

– В том-то и дело. Иметь силу и не уметь ей управлять – это недопустимо. Тем более, что скоро война…

– Он получил ее совсем недавно, научится.

– Если успеет.

– Успеет – иначе мир не доверил бы ему эту силу.

– Миру, конечно, виднее… – скептически пожал плечами отец, – Хотя… учитывая, что этот мир допустил гибель Лантрена и уход Элантэ…

– Которая вернулась, не забывай. И, возможно, не одна.

– Отец, я больше не подведу вас! – вклинился в диалог родителей Вальдос. – Никогда!

– Все-таки он излишне впечатлителен, – нахмурился граф Владиар. – С таким настроем хорошо героически гибнуть. Мне это не нравится.

– Вальдос, обещай, что не наделаешь героических глупостей? – как-то очень проникновенно попросила графиня.

Рейнгард-младший почувствовал себя ужасно глупо. Родители говорили с ним, как с маленьким ребенком, и обиднее всего было сознавать, что он сам подавал им для этого прекрасный повод.

На плечо легла рука Урфис.

– Маг, я всегда буду рядом с тобой. Я не дам тебе погибнуть.

Вальдос вздрогнул всем телом. Графиня перевела взгляд на орчанку, потом повернулась к графу. Тот задумчиво кивнул.

– Ты знаешь, я не прав, – вдруг заговорил он. – Возможно, мир знает, что делает. Это ж надо так было – привести нашему оболтусу такую женщину! Юная госпожа, – обратился он к орчанке, – а вы уверены, что хотите за него замуж?

– Владиар! – одернула его графиня.

– Я не уверена, в том, позволительно ли мне говорить с вами, – прорычала Урфис. – Я очень уважительно отношусь к ушедшим в небытие. Я преклоняюсь пред вами, как перед родителями моего будущего мужа – перед теми, кто дал ему жизнь, вложил в сердце любовь, и в голову – разум. Без вас не было бы того, с кем моя судьба связана навечно. Но… я никому не позволю пренебрежительно отзываться о моем муже, – голос орчанки стал глуше. – И только мое безграничное уважение к вам…

– Удерживает вас от того, чтобы не развеять нас к Бездне, я понял, – усмехнулся Рейнгард-старший.

– Я этого не говорила, – прищурилась Урфис.

– А я, знаете ли, догадливый, – граф Владиар, кажется, даже развеселился. – Хотя если вы надумаете развеять – лично я против не буду. Раньше я не мог уйти, опасаясь, что вдруг моему непутевому сыну понадобится моя помощь, я меня рядом не будет. Но теперь я за него полностью спокоен. У него прорезалась сила, заработали мозги и появилась жена, с которой он не пропал бы даже без мозгов и силы. О таком чудесном сочетании я и мечтать не мог.

– Отец… – опешил Вальдос.

– Владиар прав, – зазвенел голос графини. – Наша помощь тебе больше не понадобится. Теперь ты достаточно силен, чтобы справиться со всем сам.

– Что?!

– Богиня вернулась в мир, значит, скоро нас ждет новый круг.

– Вы говорите о… перерождении? – попытался поймать Вальдос путающиеся мысли.

– Именно, – кивнул отец. – Мы достаточно засиделись здесь. В мире грядут перемены, и не хотелось бы их встречать призраками – бесплотными и бесполезными.

– Но… – к такому повороту событий Вальдос совсем не был готов. – Сейчас мне ваша помощь требуется как никогда. Ведь когда начнется война…

– … Тебе нужно будет принимать решения, ни на кого не оглядываясь, – жестко проговорил отец. – Сын мой, я знаю тебя достаточно, поверь мне. Все, что ты делал в последнее время, достойно восхищения. Ты творил невозможное. А знаешь почему? Потому что ты не ждал ничьего одобрения. Ты знал, что можешь полагаться только на себя. И полностью брал на себя ответственность за последствия. Если бы ты задумался, правильно ли ты поступаешь, если бы ты думал, что бы сказали об этом старшие, ты не сделал бы и половины из этого. Ты – Воздух, Вальдос. Для размаха крыльев тебе нужна полная свобода. Ты взлетаешь только когда не чувствуешь почвы у себя под ногами. И ты Вода. Как только ты видишь укрытие, тут же забираешься в него. Посмотри на свою жизнь. Пока мы были живы, ты не проявлял ни малейшего интереса к хозяйственной части города. Но ты стал идеальным градоправителем, как только ответственность за Рейнгард легла на твои плечи. Ты был слабым магом, пока рядом с тобой были те, за чьи спины можно было спрятаться. Но как только от твоих действий стала зависеть жизнь людей, ты обуздал Силу. Грядет война. Мир выбрал тебя. Ему нужен ты. Ты, а не тень того, за кем ты мог бы спрятаться. Может, это звучит жестоко, но чтобы поддержать тебя в битве, нам нужно оставить тебя одного.

– У тебя есть друзья, соратники, помощники, – продолжила за мужа графиня Дайри. – И за них ты не пытаешься спрятаться. Они верят в тебя. Они знают тебя настоящего – сильного, мудрого и решительного. В нас же ты видишь себя прошлого. Рядом с нами ты будешь пытаться вернуться к прошлому, а это недопустимо. Мы не можем позволить себе так рисковать тобой.

– Я не буду…

– Ты будешь, – грустно улыбнулась графиня. – Будешь оглядываться на нас, ждать нашего одобрения, думать о нем, вместо того, чтобы принимать мгновенное решение. Милый, ты должен знать одно. Что бы ты ни сделал, какое бы решение ни принял – мы на твоей стороне. Мы счастливы, чтосмогли увидеть, каким вырос наш сын, и мы одобрим все, что ты сделаешь. Даже если в глазах других это будет выглядеть полнейшим безумием.

– Погодите! – Вальдос прижал руки к вискам, пытаясь унять нарастающий шум в ушах и услышать сквозь него мысль, которая уже устала биться о черепную коробку. – Я хотел спросить вас об одной важной вещи…

Призраки замерли, на их сияющих лицах появилось выражение заинтересованности.

– Что Лотар искал в нашем замке? И почему он вас убил? И… как?

Призраки переглянулись.

– Он действительно вырос, – каким-то странным голосом констатировал отец. – Видишь ли, сын… – он выдержал такую длинную паузу, что Вальдос испугался, что тот больше ничего не скажет. – Когда-то наши предки возглавляли Светлую Гильдию. Это было очень давно, еще до того, как Гаронд казнил Таша Лантрена. Не удивляйся так, наш род действительно очень древний.

– Вы сказали «предки?»

– Да, это был не единичный случай – на месте Архимагистра сменилось несколько поколений.

– Но разве эта должность передается по наследству?

– Нет. Но хозяйственность у Рейнгардов в крови. Поэтому Совет Гильдии несколько раз выбирал Архимагистров из нашего рода. Так было до тех пор, пока не казнили Таша. После казни бога магии Валлард Рейнгард отказался от должности Архимагистра и удалился из столицы, полностью посвятив себя домашним делам. Но Совет Магов не позволил ему уйти насовсем – старейшины упросили его остаться в Совете и, несмотря на его нежелание принимать участие в делах Гильдии, назначили Хранителем устоев Гильдии.

– Что?

– И вот как раз эта должность передавалась по наследству – так постановил Совет Магов в благодарность за все, что род Рейнгардов сделал для Гильдии.

– Я вообще ничего не слышал об этой должности… – опешил Вальдос.

– Это было нашей ошибкой, – вздохнула мать. – Вернее моей. Это я настояла на том, чтобы не впутывать тебя в политику Гильдии до совершеннолетия. Я подумала, что тебе будет сложно учиться в Академии вместе с другими магами, зная, что тебе когда-нибудь придется их контролировать. Я хотела, чтобы ты спокойно выучился, чтобы ничто не осложняло твое общение со сверстниками.

– Так вот почему Лотар… – начал Вальдос, но замолчал на полуслове.

Ну да. Именно поэтому Лотар убил родителей. Потому что с таким контролером, как граф Владиар, Лотар бы никогда не стал Архимагистром. А убить графа и оставить в живых графиню – это отличный вариант для тех, кто хочет свести счеты с жизнью каким-нибудь нетривиальным способом. Уж на что, а на фантазию графиня Дайри никогда не жаловалась, так что убийце ее обожаемого мужа пришлось бы долго умолять безутешную вдовицу не о пощаде, нет, и даже не о быстрой и безболезненной смерти, а вообще о смерти как таковой – все равно какой, но только чтобы она наступила, положив конец мучениям… А еще графиня подготовила бы достойного преемника своего мужа, воспитав сына в лучших традициях Хранителей устоев… Так что вопрос о жизни графини даже не стоял. А вот Вальдос… Как это ни обидно осознавать, но выжить ему на тот момент помог собственный непогрешимый идиотизм. Лотар понял, что юный граф Рейнгард знать не знает ни о работе отца, ни о его подозрениях, ни о собственном предназначении, а также не интересуется причинами гибели родителей и явно не собирается мешать Лотару. Даже наоборот – считает его другом покойного отца, то есть вроде как почти членом семьи. Так что даже если бы когда-нибудь он и узнал бы о своих обязанностях Хранителя – а он бы это узнал, причем, от самого Лотара, то всеми силами бы поддерживал горячо любимого Архимагистра. Кормить с рук Хранителя – это же так просто! Тем более что тот особенно и не сопротивляется – заглатывает наживки одну за другой, сам ничего вроде бы не просит, но и от подарков не отказывается – ну, в самом деле, а зачем? Раз дают, надо брать. В хозяйстве все пригодится.

Вальдос покраснел. Эти мысли они наверняка тоже прочли. Позорище! Он даже не стал поднимать на них глаза, но почувствовал, что призраки улыбаются. Отец – насмешливо, а мать – ласково, но оба как-то по-доброму, без осуждения…

Так, стоп! Еще один важный момент!

– А что Лотар делал в нашем замке? – выпалил Вальдос. – Он был здесь, он что-то искал…

– Милый, ну ты ведь уже сам все понял.

– Артефакты? Но какие? Эти? – он указал на фамильные реликвии.

Мать кивнула.

– Но зачем ему? Они ведь…

– Да, они зачарованы на кровь, как любые фамильные драгоценности. На кровь рода. Причем, на живую кровь.

– То есть, убить меня и позаимствовать мою кровь – не вариант… – кивнул Вальдос. – Но тогда зачем? Только не говорите, что он наш родственник!

– Нет, ну что ты… – замахала руками мать. – Хотя… в каком-то смысле…

– В каком смысле?!

– Твой отец неспроста считал Лотара другом. Ты знаешь, что отца всегда было сложно обмануть, практически невозможно, но Лотару он всегда доверял. Не то чтобы всегда, но очень долгое время. И даже когда отец узнал о связях своего «друга» с Инквизицией, то не хотел в это верить. До последнего.

Теперь, кажется, пришла очередь Рейнгарда-старшего отводить глаза. Вальдос почему-то подумал, что если бы отец не был призраком, он бы сейчас покраснел и засопел.

– А все потому что Лотар однажды спас ему жизнь, – продолжала графиня. – Еще в студенческие годы. Им в Академии попался артефакт…

– Опять артефакт? – приподнял бровь Вальдос. – И, конечно же, тоже неодолимой силы?

– Ты определенно вырос, – улыбнулась мать. – Да, и очень опасный. Неизвестного происхождения. Отец попытался его обезвредить, но… тут вмешался Лотар. Он оттолкнул Влада, заслонив его своим телом. И сам едва не погиб. Лотар получил серьезные повреждения, потерял много крови… И Влад, чувствуя себя обязанным, отдал ему часть своей крови.

– Умно… – щелкнул языком Вальдос. – Рискованно, но умно. Хотя… зная, что в Академии преподают сильнейшие целители, не так уж рискованно… Особенно, если артефакт срабатывает именно так, как тебе нужно. Значит, у Лотара либо есть свой артефактор, либо артефактор – он сам. Правда, странно… два раза один и тот же прием? Это же могло вызвать подозрения!

– Нет-нет, как раз именно это и насторожило отца, когда этот артефакт появился около Рейнгарда. Влад уже знал, какой вред может причинить камень, и поэтому действовал поспешно… возможно, слишком поспешно.

Вальдос закусил губу. История обрастала новыми подробностями, а времени оставалось все меньше. Может, магии Урфис, Джерда и Шереилы и хватит еще на несколько часов, но его силы уже явно на исходе. Голова кружилась, и уже не от волнения и не от недостатка воздуха – призраки тянут с него жизнь, таково действие заклинания. Так что надо поторапливаться.

– Значит, Лотар знал о реликвиях Рейнгардов еще в Академии. Что он о них знал? – спросил он.

– В принципе, не так много, – пожал плечами отец. – То, что они есть.

– И все? – удивился Вальдос.

– Об остальном ему приходилось только догадываться.

– Видимо, у него очень богатая фантазия… – усмехнулся молодой граф. – А что в них скрыто на самом деле?

– В них – ничего. Они увеличивают силу, скрытую в тебе.

– Насколько? И какие у них есть ограничения?

Граф Владиар вздохнул.

– Сын мой… мне никогда не приходило в голову исследовать их предел. И нашим предкам – тоже. По крайней мере, насколько мне это известно. Рейнгарды никогда не были обделены магией, и поэтому не видели нужды в применении подобных артефактов. По мелочам тревожить такие ценные предметы не имело смысла, а серьезных случаев, в которых они могли бы пригодиться, как-то не представлялось.

– А когда случай представился, вы не успели до них добраться… – заключил Вальдос.

– К тому же, чтобы исследовать артефакты такой мощности, нужен очень сильный мастер, – заговорила графиня, не давая сыну поддаться мрачным воспоминаниям. – В нашем роду артефакторов не было, а доверить фамильные реликвии стороннему человеку мы не могли…

Вальдос побледнел.

– Только не говорите, что вы доверили их изучать Лотару! – подскочил он.

– Нет, что ты, – успокоила его мать. – Отец, конечно, ему доверял, но… не до такой степени.

– Слава Богине! – выдохнул Вальдос. – Ну хоть что-то…

– Влад… – не отрывая глаз от сына, заговорила мать, – я горжусь им.

– Я тоже, – в голосе отца зазвучали торжественные нотки.

– И мне нравится его невеста, – добавила графиня.

– Мы благословляем вас, дети, – возвестил граф Владиар.

Повинуясь внезапному порыву, Вальдос взял за руку Урфис и преклонил колено перед призраками. Орчанка сделала то же самое. Графиня подошла к молодой шаманке, а потом сняла со своей руки обручальное кольцо. С призрачной руки призрачное кольцо… и надела его на палец Урфис. Кольцо заиграло гранями, отразило мягкий свет свечей и озарило все вокруг, превратив свод склепа в звездное небо… Граф повторил действия супруги, и «звезд» на «небе» стало вдвое больше. Вальдос недоумевающее смотрел на свое кольцо, пытаясь сообразить, из чего оно сделано, и растает ли после ухода призраков.

– Растает, – улыбнулась мать, видя его растерянность, – но лишь на время. И снова проявится во время церемонии, когда вы произнесете слова клятвы. Эти кольца вам не придется снимать – они будут становиться видимыми, когда вам будет нужно, и невидимыми, когда вы того захотите. Их нельзя украсть, нельзя потерять. Они – часть вас. Обоих. Вы всегда будете чувствовать друг друга – даже на расстоянии. Если одному будет грозить беда или потребуется помощь – второй тот час же узнает. А еще в них – часть нас, – Вальдос готов был поклясться, что глаза матери заблестели от слез. – Совсем маленькая. Это сделано, чтобы мы могли ограждать вас от бед… Но… – голос графини сорвался. Казалось, она сейчас разрыдается или бросится в объятия сына, но граф взял ее за руку и графиня, глубоко вздохнув, продолжила. – Вальдос, ты – замечательный сын. Ты – сильнейший маг. И ты – очень мудрый человек. Конечно, мы не сможем защитить тебя от всего, особенно от… впрочем, ты в этом и не нуждаешься. Ты сам сможешь прекрасно защитить своих близких и… весь этот мир. Мы верим в тебя. У тебя все получится.

Графиня Дайри все-таки вырвалась из рук мужа и обняла сына.

– Прощай, малыш. Мы всегда будем с тобой…

Вальдос прикрыл глаза, чтобы не видеть, как они уходят. Но даже с закрытыми глазами он чувствовал их дыхание, он слышал, как мать говорит напутственные слова Урфис и обнимает невестку… слышал, как отец говорит напутственные слова ему и обнимает непутевого сына… но это уже было словно во сне…

А потом действительно пришел сон.

Глава 8. Арион

Проснулся Арион, как ни странно, вечером того же дня. Ранним вечером. Еще даже не смеркалось. Но спать уже не хотелось. Да и не требовалось. Чувствовал он себя вполне бодро, даже плечо не болело. Силы полностью восстановились.

Граф Зондер был прав. Всего пара часов сна, и Магистр бодр и силен, как… «Бревно», – подумал Арион. – «Бодрое такое бревно. Крепкое, сильное и бестолковое»,

Магии по-прежнему не было. Совсем. Но что удивительно, ощущение безысходности, сводившее с ума пару часов назад, исчезло вместе с усталостью. Этого Арион никак не мог понять. Пару часов назад он был близок к тому, чтобы молить судьбу о внезапной смерти во сне. Да, это малодушно и недостойно, но потеря магии – это конец всему. Слишком много на кону жизней и судеб, слишком много людей верит в его победу, и потерять магию сейчас – это значит предать их всех. Впрочем, смерть во сне – это тоже предательство и к тому же – трусость, но она оставляла хотя бы призрачный шанс остаться в памяти своих ребят хорошим командиром… Уж всяко лучше, чем проснуться с надеждой, что к утру все вернется и… понять, что это не вернется никогда. И что ты развязал войну, собрал под свои знамена людей, а бить-то тебе нечем... И то невероятное ощущение Силы, которое пришло в Хорране – оно никогда не повторится. Как после этого жить?! Что делать?! В самом деле, лучше умереть – сейчас и безболезненно.

Но он все же удержался от подобной просьбы и не стал искушать богов. Отругал себя за малодушие и… заснул.

А когда проснулся, почему-то это гнетущее чувство исчезло. Нет, магии в нем не было по-прежнему. И надежды на чудесное исцеление не было тоже. Но было спокойствие и странное ощущение того, что все идет так, как нужно. Магии нет – значит, не надо. Понадобится – будет.

– Я что-то пропустил, – неожиданно сказал вслух Арион.

– Ваша светлость? – услышав голос господина, заглянул в палатку Рико. – Звали?

– Нет-нет, все в порядке, – успокоил целителя Магистр.

Все в порядке… Что в порядке? Все же как раз не в порядке? Что-то произошло. Что-то явно произошло в то время, пока он спал. Возможно, это что-то даже произошло в его сне. Но вот только что – он не мог вспомнить. И что все это значит?

Впрочем, какая разница, почему его отпустило? Важно этим грамотно воспользоваться. Что успокоило его нервы – подмешал ли что-то в питье граф Зондер, сплел какое-то заклинание, или это воздух аргитского леса сыграл с ним такую шутку, а может, действительно, сон приснился – сейчас это не имеет значения. Главное, что сейчас потеря магии прекратила пожирать его изнутри, и ему уже не хочется утопиться в ближайшем болоте. Голова снова ясная, разум чист, он, Арион, полон решимости, как бы абсурдно это ни звучало. Сколько это продлится – неизвестно, но надо сделать максимум до того, как на него снова обрушится апатия, а она обрушится несомненно. Магия, может, и исчезла, но разум-то никто не забирал, и отличить выздоровление от анестезии Магистр худо-бедно мог.

– Раненько вы, – послышался снаружи голос графа Зондера. – Ну что ж, рад видеть вас в добром здравии.

– Спасибо, – кивнул Арион, выходя из палатки. – Я много пропустил?

– Ровным счетом ничего. Ребята отдыхают, дежурные заканчивают готовить ужин.

Арион потянул носом – запах жареного мяса с какими-то невероятно ароматными травами дразнил и звал к костру. Если бы таинственное нечто не заставило бы Магистра отрешиться от проблем с магией, то это сделало бы жаркое – прямо сейчас. Потому что сейчас Магистр готов был забыть не только о потере магии, но и вообще обо всем на свете.

– Простите, а… какие специи вы добавляете к мясу? – не смог сдержать любопытства Арион.

– Голод, – усмехнулся граф Зондер.

Арион кивнул. А ведь есть действительно хотелось. И судя по тому, как косились на костер все остальные, не только ему.

– Уже скоро, – поймав взгляд Магистра, рассмеялся аргит.

Магистр смутился. Вот так походная жизнь заставляет забыть о манерах… Хотя… он же, в конце концов, не придворный, все время о них помнить! Вот если бы на его месте был граф Вальдос – это другое дело.

Сердце защемило. Граф Вальдос сейчас охраняет его Линару – его наиценнейшее сокровище. Его женщина и его ребенок… Вальдос их защитит. Он будет их оберегать до последнего… Потому что он, как и многие другие, тоже готов жизнь отдать за Магистра... И они даже не знают, что он...

– Юноша, спокойнее. Если вы будете так переживать по пустякам, то не то что до столицы – до следующей поляны не доедете, – в голосе графа Зондера звучало какое-то звериное спокойствие.

По пустякам?! Арион чуть не выкрикнул это вслух, но дежурный объявил, что обед готов, и весь отряд тут же уставился на своего командира. Ах, ну да, эта проклятая субординация… Магистру пришлось проглотить возмущение и отдать распоряжения, касающиеся обеда. Зондер это заметил и, кажется, даже развеселился – граф присоединился к общей трапезе, заняв место рядом с малышом Рико, и тут же стал травить байки о походной жизни, вгоняя в краску несчастного целителя. Рассказывал он, кстати сказать, весьма талантливо – скоро уже вся поляна грохотала от смеха. Потом рассказчика сменили аргиты, а потом и маги, которым тоже, как оказалось, было чего вспомнить. Арион смотрел на эти посиделки у костра, слушал беззаботный смех воинов и думал… хотя нет, пожалуй, впервые за долгое время он ни о чем не думал. Просто смотрел и слушал. И наслаждался жизнью.

После привала поехали веселее. Маги и аргиты, как и полагается воинам, спина к спине выстоявшим в смертельном бою, сдружились, а многие даже побратались. Разговоры, начатые на привале, в дороге не затихли. Ехали, переговариваясь, чуть более расслабленно, чем обычно, и Арион не счел нужным этому препятствовать. Пусть отдохнут. И так на долю этих ребят в последнее время выпало столько, сколько многим и за всю жизнь не выпадает... Тем более что с аргитами действительно было спокойнее – что-что, а уж опасность они чуяли за версту. В самом что ни на есть прямом смысле.

Патруль Святого Ордена тоже почуяли аргиты. Тут же ощетинились и тихо зарычали, приняв боевую готовность.

Граф Зондер, не произнеся ни единого слова, жестами отдал несколько коротких приказов и занял место рядом с Арионом.

– Магистр, – понизив голос, едва слышно прохрипел он, и маг заметил, как трудно аргиту удерживать человеческий облик. – Я уже понял, что личность вы у нас героическая, но... могу я попросить вас воздержаться от подвигов хотя бы до завтра?

– Простите? – опешил Арион, не ожидая такого поворота.

– На войне нужны не только лобовые атаки. И тактическое отступление не всегда является бегством...

– И?

– Послушайте, я не умею начинать издалека, – раздраженно прорычал граф.

– Это прекрасно. А я не умею понимать, когда начинают издалека. Говорите как есть, – приободрил его Магистр.

– Как есть... – эхом повторил аргит и выпалил на одном дыхании: – Вам нужно занять место в обозе. Среди моих охотников.

Магистр вздохнул. Ну да. Как все просто. Инквизиция ищет Магистра Ариона. Как избежать конфликта с Инквизицией? Спрятать Магистра Ариона... Всего-то...

Граф Зондер закатил глаза.

– Мой юный друг, – фыркнул он, – это единственная возможность не закончить наш путь в подвале Инквизиции, и я хотел бы ею воспользоваться. Я понимаю, вам эта идея не нравится...

– Вопрос не в том, нравится мне это или нет, – перебил его Арион. – А в том, что это все равно не поможет. Я уверен, что по всем кордонам объявлено распоряжение задержать Светлого Магистра, путешествующего с отрядом светлых магов-воинов. Известно, что в последний раз его видели в окрестностях Аргисткого леса. Также известно, что обычные светлые маги, да и просто нормальные люди предпочитают держаться от этого самого Аргитского леса подальше.

Зондер нахмурился, но ничего не сказал.

– И если на выезде из Аргитского леса появляется отряд светлых магов, – продолжал Арион, – что они, по-вашему, должны подумать? Что это какой-то другой отряд? Каких-то других магов? Которые случайно здесь оказались? Вы много можете назвать магов-воинов, путешествующих отрядами? Тем более, здесь? Они же не идиоты, в конце концов...

– Ну, ну, не заводитесь, – по голосу Зондера Арион понял, что тот успокаивает не столько Магистра, сколько самого себя. – Конечно, они не идиоты. И что это тот самый отряд – они, конечно же, поймут, причем сразу. Но только – зачем им отряд? Что они с ним будут делать? Двадцать магов-воинов. Двадцать! В сопровождении воинов-аргитов. И что они – будут нападать? Мы уже выяснили, что они не идиоты. Да и Гаронд не дурак – разбрасываться своими людьми. Тем более, когда разбрасываться почти и некем... Это же не столица, это заброшенная окраина, на которую ссылают тех, кто больше никуда не годится. Что вы тут, армию предполагаете увидеть? Или думаете, что Гаронд стянет войска вам навстречу?

– Нет, конечно, – Арион немного смутился. – Если честно, я вообще не думаю, что Гаронду есть дело до моей персоны... Скорее всего, он просто выполняет просьбу своего...

– Пса, – скривился Зондер.

– Я бы сказал – друга, – пожал плечами Магистр.

– У таких как Гаронд, нет друзей, – отрезал аргит. – У них есть псы, добыча и хозяин.

– Хозяин? – удивился Арион.

– Ну или Хозяйка. Это в ее отсутствие он так разошелся. Но ничего, скоро она поставит его на место... – аргит сверкнул глазами. – Но вернемся к теме. Итак, если он это делает по чьей-то просьбе, то тем более не будет рисковать понапрасну.

– Подождите! Но если здесь недалеко граница с Аргитариумом, то наверняка стоит в резерве...

– Армия?

– Ну не знаю... Хотя бы полк...

– Вряд ли, – повел носом Зондер, словно к чему-то принюхиваясь. – Они привыкли, что мы не выползаем из своего логова, так что сторожить нас незачем. Разве что сюда ссылают нерадивых адептов... на перевоспитание. Я оценил вашу попытку увести разговор в сторону, но тем не менее. Вряд ли нерадивые адепты хорошо знают вас в лицо. Другое дело, что вожака в стае всегда видно. Именно поэтому я хочу, чтобы вы ехали с моими охотниками – у нас стая несколько иная. Но зато я уверен, что они умеют определять магию. Не знаю уж как, но как-то они ее чувствуют.

– Как она? – кивнув в сторону леса, спросил Арион.

– Как она, – в том ему ответил граф.

Арион потер подбородок. Как бы ни было обидно это сознавать, но Зондер прав. Инквизиции не нужны маги Ариона, им нужен сам Магистр. А как можно найти Магистра? Правильно, по следам его магии… Попытайся он скрыться – магия выдала бы его. Это то, что спрятать невозможно. Один маг всегда узнает другого по Силе, незримой для всех, но для мага – видимой и ощутимой. И особенно – для Святого Ордена. Но сейчас магии у него нет…

– Я так понимаю, вы уже почти готовы принять мое предложение? – не сводя с Ариона внимательных волчьих глаз, спросил граф Зондер.

– Предложение у вас дельное, – ничего не выражающим голосом произнес Арион. – В лицо они меня не знают, а по магии – не найдут. Один вопрос – почему отряд Магистра путешествует без предводителя? Магистр где?

– В лесу сгинул, – ответил Зондер, но тут же передумал, – нет, это они могли бы почувствовать. Ну хорошо – был ранен и отправлен в город, лечиться. Или взят мной в заложники… Или и то, и другое.

– Был ранен и взят в заложники, – эхом отозвался Арион. – А зачем я вам в заложниках?

– А это гарантия моей безопасности, – оскалился аргит. – Чтобы первый же кордон не попытался нас арестовать. Мне надо попасть к королю, а если я поеду с одними аргитами, то на нас тут же нападут. Мне нужно сопровождение ваших магов, но я так одичал в глуши, что по-хорошему просить не умею, вот и взял Магистра в заложники. А сопротивляться Магистр не мог, потому как ранен.

– Хм… Не думаете, что это уж как-то слишком? – поморщился Арион.

– Нормально, – фыркнул Зондер. – Для аргитов самое то.

Все обстоятельства говорили в пользу идеи графа Зондера. Но так поступать было нельзя. Прятаться за спинами своих воинов – это худшее, что только можно представить. Какой он после этого будет предводитель? За кем они пойдут? За трусом? Который спрячется в обозе, изображая некого примкнувшего к отряду путника? Нет. Святому Ордену нужен Арион, Ариона они и получат. Это его война. Развязать войну, набрать войско и спрятаться за ним, скрыв имя – это не малодушие даже. Это трусость и подлость. И предательство. Предательство по отношению к людям. Предательство принципов.

– Отличная идея, – кивнул Арион. – Но это невозможно.

Граф Зондер вздохнул.

– То есть, вы не будете этого делать, – как-то слишком спокойно и медленно проговорил он.

– Нет.

– Ну что ж, на самом деле я так и знал. Но попытаться стоило. Как вы считаете?

Арион никак не считал. Он слегка пожал плечами… то есть попытался пожать, но не смог – тело словно налилось свинцом, каждое движение стоило непосильного труда. Он поднял глаза на графа Зондера, но тот развел руками.

– Простите, Магистр. Но вы не оставили мне выбора.

Глава 9. Рейнгард

– Рейнгард, ну ты и свинья. В день свадьбы притащить невесту в подвал, привести в семейный склеп… и задрыхнуть! Прямо в этом самом склепе. Если бы я раньше знала, что ты на такое способен… обязательно бы в тебя влюбилась!

Вальдос стоял у зеркала, поправляя парадный камзол, и не обращал на Шереилу никакого внимания.

– Как я выгляжу? – не отрываясь от своего отражения, спросил он подругу.

– Отвратительно! – соврала она.

Вальдос удовлетворенно кивнул. Выглядел он прекрасно – словно не было всех этих волнений, метаний и обмороков. В глазах разливалась синева неба, в золоте волос путались солнечные лучи. «Хоть сейчас под венец», – весело подумал он. Можно было начинать.

– Я тоже тебя люблю, Шере. Спасибо.

На площади, казалось, собрался весь город. Орки стучали в барабаны, задавая ритм, в который, словно тончайшее кружево, вплетали свою музыку изящные рейнгардские флейты. Эту мелодию подхватывал ветер и нес по воздуху, принося ее в каждый дом. Город пел и веселился, предвосхищая событие, которого ждал так долго…

***

…А колонны в серых плащах подходили все ближе, сжимая кольцо…

***

На самом деле свадьба представителей двух народов – удивительно красивое зрелище. Свадьба – событие важное и священное, и каждый народ стремится доказать, что именно его свадебный ритуал – лучший в мире. А уж когда свадьба объединяет два народа, и говорить нечего – лучшие элементы разных культур сплетаются в неповторимой красоты узор, собираясь в единый ритуал, в настоящее чудо.

Линара стояла на балконе, наблюдая за приготовлениями, и поймала себя на том, что сердце ее радостно трепещет, словно это ее свадьба состоится вот уже через несколько барабанных ударов. То ли это музыка флейт пела глубоко внутри, задевая самые сокровенные струны ее души, то ли разливающаяся в воздухе магия, то ли ребенок, шевелящийся под сердцем, подпевал рейнгардским флейтам… Линара не задумывалась над этим. Она знала только, что сегодня в Рейнгарде – самый важный день, который решит судьбу города и возможно, всего этого мира…

– Господин Фаэнор, – пропела она, не отрывая взгляда от танцующих на площади горожан, – как вы себя чувствуете?

– Прекрасно, моя госпожа, – поклонился полковник Тринни.

– Сегодня городу понадобится ваша помощь.

Фаэнор замер, ожидая продолжения.

– Нужно выставить охрану и укрепить гарнизон.

– Гарнизон в полной боевой готовности, охрана выставлена по всему городу.

– Спасибо.

– Линара… с ним тоже все будет хорошо.

Линара кивнула. Да. Несомненно.

***

Заточка ритуальных ножей сама по себе была отдельным ритуалом – долгим и кропотливым. Опытный некромант никогда не точит ножи перед самим проведением ритуала, так как на это уходит много сил. После заточки клинок должен испить крови некроманта. Омыться кровью. Напитаться ей. Впитать ее в себя, пока лезвие станет сначала алым от крови, а потом снова заблестит сталью. Джерд был опытным некромантом, так что все ножи у него всегда были загодя наточены и напитаны. Так что сейчас их нужно было только разбудить. Всего несколько капель крови.

– Это поэтому всех некромантов рисуют такими бледными? – спросила Криса.

– Сюда вообще-то нельзя заходить, – Джерд медленно провел пальцем по боковине лезвия, словно поглаживая его.

– Я знаю. Я вам воды принесла. И еды. И вина еще. Ваша жена передала.

– А почему она сама не пришла? – он развернул лезвие и, коснувшись острием запястья, рассек острием кожу. Показалась кровь.

Криса вздрогнула.

– Сказала, что если она придет, то вы не сможете работать.

– Я смогу, – капля крови упала на лезвие.

– Неа, – рассмеялась Криса, хотя смех получился нервным. – Она сказала, что она вас будет отвлекать…

– Не будет.

– Будет-будет, она обещала… Я пойду?

– Да.

Джерд закрыл глаза. Будет отвлекать… да. Сначала уговаривать уйти. А потом – прощаться. Долго, упоительно и навсегда.

Потому что совершенно непонятно, на что рассчитывает граф Вальдос, и как он собирается выиграть предстоящую битву. А выиграть он ее намерен – судя по тому, какой грандиозный праздник он устраивает. Ведь не собирается же он красиво погибнуть на глазах у всего города. И жертвовать людьми он тоже не будет – он не такой. Но тогда почему он не отправил всех в Хорран? Совершенно непонятно. Никому. Ни воинам, ни магам. Джерд вздохнул. Ну и что с того. Главное, чтобы это было понятно самому Вальдосу.

Он рассек второе запястье и окропил кровью следующий клинок.

***

– А почему мне не выдают оружие?

– Потому что оружие для солдат, а магов приказано беречь. Приказ командира гарнизона.

– Какой я маг, я ментат!

– Тем более. Вы головой работаете, а это не из пушки палить.

Лариус был вне себя. Ну какого гракха?! Все что он мог сделать, уже сделал. И что теперь, сидеть и смотреть, как другие дерутся? Это когда такое было-то?!

– И кто у вас тут командир? Я буду говорить с командиром!

– Я командир, – в дверях показался Фаэнор Тринни. Солдаты встали навытяжку, салютуя полковнику. – Вольно, – скомандовал он. – Лариус, тебе поговорить не с кем?

– О, я думал, ты еще лечишься, – пыл ментата слегка утих. – Они мне оружия не дают!

– Я знаю, это мое распоряжение, – Фаэнор говорил негромко, но в гарнизоне повисла такая тишина, что даже если бы тут водились мыши, они бы не шуршали, передвигаясь не на цыпочках даже, а, видимо, исключительно по воздуху. – Маги нам нужны для других целей.

Лариус выругался. Он уже сделал все, что от него требуется – зарядил вместе с Шереилой ментальными заклинаниями необходимые артефакты. А теперь ему приказывают только отдыхать и ничего не делать. До следующего распоряжения. До какого распоряжения, гракх побери?!

– Для каких целей?! Менталом мне запретили пользоваться, оружия не выдают…

– Тебя еще позлить, и без оружия на врагов спускать можно, – усмехнулся Фаэнор. – Тебе Шере показала точку, с которой ты будешь поддерживать заряд артефактов?

– Показала, – Лариус совсем сдулся – тема так быстро сменилась, что он даже возмутиться не успел.

– Тогда отправляйся туда. С тобой будут двое солдат охраны. На всякий случай. Больше дать, извини, не могу, все наперечёт.

Лариус хотел спросить, зачем эти двое, если там нужно будет только подзаряжать, и то на безопасном расстоянии, но смутился – слишком много выходило из границ его понимания, и любой вопрос мог показаться глупым человеку, владеющего большей информацией, чем он. А полковник Тринни, кажется, входил в число избранных. Он что-то знал, как и граф Вальдос. Знал и был уверен в том, о чем Лариус не мог даже подумать.

– Лучше спроси, – снова усмехнулся Фаэнор. – Ты мне глазами уже дыру в черепе просверлил. А мне вот только этого сейчас для полного счастья не хватает.

– Я… я не понимаю, – признался Лариус.

– Что не понимаешь? Твоя задача…

– Я помню задачу, мы ее обсуждали, – перебил ментат командира. – Я не понимаю, как вы планируете отбить…

– Какой же у вас, магов, бардак в организации, – покачал головой Фаэнор. – Хотя, может, это и к лучшему. Был бы порядок, вы бы друг друга уже переубивали. Войной бы пошли гильдия на гильдию и под трубы и барабаны организовано самоуничтожились. А так хоть кто-то жив остался…

Лариус открыл рот, чтобы возмутиться, но Фаэнор продолжил:

– Это я к тому, что иногда нужно просто выполнять приказ. Четко и без лишних вопросов.

– Я не военный, – попытался обидеться Лариус.

– И слава Богине, – лицо полковника озарила мечтательная улыбка.

Богине… Лариус внезапно осек себя. Ну конечно… Богиня! Фаэнор видела Богиню, и она спасла… практически вернула ему жизнь, с которой он уже успел проститься. Теперь для него нет ничего невозможного. В мир вернулась надежда. Мир будет спасен… Но как это поможет сейчас Рейнгарду?

– Лариус, тебе…

– Пора на позицию, я понял, – кивнул ментат. – Уже иду. А… граф вообще в курсе того, что тут затевается? – задал он волнующий его вопрос.

Фаэнор приподнял бровь.

– А ты как думаешь?

– Я понятия не имею, – признался ментат. – Мысли читать мне запретили, а так… я вообще не понимаю, что его заботит, а на что ему откровенно наплевать…

– Это хорошо, – кивнул Тринни. – Если ты не понимаешь, значит, другие тем более.

***

Очень красив свадебный обряд орков!

Горожанки Рейнгарда, разрумянившиеся, разгоряченные легким молодым вином и ярким, невиданным доселе зрелищем, не сводили восхищенных глаз с шутейных боев молодых орков – дерзких и мужественных, сильных и красивых – какой-то другой, диковатой, почти животной красотой.

Облаченные в свои необычные яркие и разноцветные одежды, состоящие из лент, повязок, ремней, перьев и бус, которые не столько скрывают от посторонних глаз, сколько наоборот, выставляют напоказ налитые бурлящей силой мускулы, они под бой барабанов бьются на посохах и кинжалах, сходятся в рукопашной, то припадая к земле, то взмывая в воздух, демонстрируя превосходное владение телом. Навершия посохов тоже украшены лентами. Эти ленты на одежде и оружии мелькают, точно огненные сполохи, придавая еще больше жара, еще больше страсти в шутейной битве. Орки рычат, топают, клацают клыками, бьют себя кулаками по могучей груди, выкрикивают боевые кличи, бросают друг друга в воздух, поют победные песни.

Горожанки, немного смущаясь, хлопают в ладоши – сначала аплодируя, а потом, увлекаясь, ловят барабанный ритм, и хлопают и топают уже в такт диковатой, непривычной музыке, и вот они уже поют вместе с орками, на незнакомом языке поют песню о торжестве силы и достоинства.

Горожане тоже поют, вся площадь поет песню орков.

После молодых орков выходят с танцем орчанки – в струящихся до земли лентах, они словно плывут над землей. Их танец полон чистоты и грации. Мужчина – огонь, женщина – вода. Танец мужчин – танец битвы, танец девушек – обряд плодородия. Городская площадь из поля битвы превратилась в поле для посева, девушки вскидывают руки, разбрасывая семена. Орчанки поют песни о том, что добро, посеянное с любовью, скоро даст свои всходы и будет несокрушимо.

Возвращаются орки и начинается парный танец. Движения мужчин – резкие и порывистые, движения женщин – мягкие и плавные. Но с каждой фигурой, с каждым барабанным ударом все смелее движения орчанок и все бережнее – движения орков. Мужчина – огонь, женщина – вода. Огонь способен заставить воду бурлить, но вода способна усмирить огонь. Под воздействием мужчины меняется женщина, под воздействием женщины меняется мужчина. И только эти изменения делают их полноценными – так юноша становится мужчиной, а девушка – женщиной. Они дополняют друг друга. По раздельности они – только части большой силы. И только вместе они – одна сила, цельная и неделимая. Только вместе они могут создать новую жизнь.

Барабаны бьют все быстрее, танец становится все более жарким – в сполохах лент, широких и узких, коротких и длинных, мелькают молодые тела. Парни и девушки, стройные и красивые, с горящими глазами… Парни поднимают в воздух девушек, подбрасывают их, ловят, сжимают в объятиях, отпускают, снова ловят, огонь опаляет воду, вода струится по огню, языки пламени ласкают волны, волны укрощают пламя, снопы огненных искр соединяются с водяными брызгами, вулканы, извергающиеся из ледяных гор, сменяются фонтанами, бьющими посреди жаркой пустыни…

Всюду жизнь. Всюду ее дыхание.

Горожане смотрели на танец орков как зачарованные, отдаваясь этому танцу всей душой, вплетая в ритм барабанов биение своего сердца…

***

А колонны серых, подойдя к стенам города, остановились.

***

– Госпожа Линара, я буду вам очень признателен, если вы наденете накидку – дождь собирается…

Дождь и правда собирался. Собирались тучи в кольцо, нависая над крепостными стенами славного города. И в самом городе начинал накрапывать мелкий дождик, словно подгоняя зазевавшихся горожан, тех, кто не успел еще пойти на праздник, поторопиться и занять свои места на главной площади города – ведь только там, под ясным синим небом, по-прежнему сияло солнце, время от времени прикрывающееся белыми облачками (надо полагать, чтобы горожанам не стало слишком жарко), там гулял приятный ветерок и гремели лишь орочьи барабаны.

Горожане, поспешая, бежали к площади. Место хватало всем. Остальные части города быстро опустели – там понемногу усиливался дождь и где-то за городом даже были слышны раскаты грома, сливаясь с барабанной дробью молодых орков. Горожан это не беспокоило – они доверяли своему графу и восхищались, как эффектно он использовал погоду в качестве декораций для великолепного представления.

– Не беспокойтесь за меня, господин Фаэнор, я не промокну. Граф Рейнгард не допустит, чтобы на меня упала хоть одна капля, – светло улыбнулась богоподобная.

Фаэнор, помедлив, кивнул. Но все же… накидку бы ей следовало надеть. Это хорошо, что она так доверяет графу Вальдосу. Но он не бог. К тому же, на нем и так лежит ответственность за целый город. Вряд ли у него будет время следить за каждой каплей… И хватит ли ему на это сил…

– Господин полковник, разрешите доложить!

Король воров. Отличный парень. Который знает здесь каждый закоулок.

– Все артефакты размещены в стратегических местах!

Слов каких набрался. «Стратегических»… Ну что ж, молодчина. А ведь и правда, кому как не ему доверить эту работу? Кто, как не он, знает обо всех «стратегических местах» города? Кто, как не он, знает, как туда пролезть? Ох, как же грамотно граф Вальдос использует человеческие ресурсы вверенного ему города!

Фаэнор поблагодарил Короля воров за службу, отправил его с новым поручением и уже сам собирался уходить, как что-то его остановило.

– Бедные детки… несчастные, глупые мальчики… – совершенно не к месту вдруг прошептала Линара. – Бедные, глупые детки… – прекрасные глаза целительницы наполнились слезами.

Хорошо, что Король воров не услышал этого, подумал полковник Тринни. Он все равно ничего бы не понял, но слезы женщины, оплакивающей кого бы то ни было, пусть даже неясно кого – совсем не то, что должен видеть воин перед битвой. Самого Фаэнора-то мало чем можно испугать. И даже слезами Линары. Хотя… как раз именно Фаэнору ничего объяснять было не нужно, он сразу понял, о чем и о ком она плачет. И от этого у него самого ком подкатил к горлу.

– Ой… Полковник, простите меня! – Линара, внезапно спохватившись, закрыла ладонью рот. – О Богиня, какая же я дура! Простите! – и прежде чем Фаэнор успел возразить, что она вовсе не дура и ничего страшного не произошло, целительница бросилась к нему и обняла, как родного. Фаэнор даже растерялся.

– Право, не стоит… – только успел пробормотать он.

– Госпожа Линара, прекращайте обнимать полковника, он мне нужен, – бросил походя внезапно появившийся рядом граф Вальдос, и полковник смутился окончательно.

– Простите… – повторила Линара, – я совершила такую бестактность…

– Прощаем, – просто кивнул Вальдос. – А вы, полковник, покиньте стратегическую точку госпожи Линары. Пойдемте со мной!

И помчался дальше, даже не оборачиваясь, в полной уверенности, что полковник последует за ним. Конечно, так и было, но откуда, гракх разбери, у него такая непогрешимая уверенность в себе и людях?

– Не подходите к ней пока, – не оборачиваясь, проговорил граф. – И не обращайте внимания не то, что она говорит. Она немного… – он запнулся и изобразил неопределенный жест, подбирая слова, – на своей волне.

– Но она права! – полковнику стало обидно за Линару.

– Права, да. Но вам это слушать незачем.

Вальдос резко остановился и обернулся, вперившись в лицо Фаэнору холодными голубыми глазами. Полковник, спешивший за графом по лестнице, едва не налетел на него, ему даже показалось, что именно этот взгляд его остановил и заставил замереть на месте.

– Полковник. Я знаю вашу историю. И знаю, как вам… тяжело вступать в эту битву.

Фаэнор почувствовал, как кровь приливает к лицу и стучит в висках.

– Ваша светлость! – прорычал Тринни. – Я готов отдать жизнь…

– Не сомневаюсь, – перебил его Вальдос. – Только мне как раз не нужно, чтобы вы ее отдавали – ни за меня, ни за Богиню, ни за Линару или за кого или что вы там еще собираетесь ее отдать. У меня, знаете ли, свадьба. И я не хочу, чтобы такое радостное событие омрачалось чьей-либо смертью. Вы меня понимаете?

Фаэнор кивнул.

– Прекрасно. Так вот, – продолжал он. – Я знаю, как вы относитесь к Инквизиции, и какие противоречивые чувства вас одолевают.

Фаэнор скрипнул зубами. Сын. Его сына пытались посвятить в Инквизиторы, и он умер, не пройдя посвящения… А те, кто выжил – заняли место в рядах Серого Братства, неся эту заразу по всему миру… Они несут смерть, они забирают жизни и души людей… Они убили его сына… но в то же время они – такие же, как и его сын… это такие же фанатики, у которых отняли душу… Бедные, глупые мальчики… Несчастные мальчики…

– Это не помешает мне выполнить свой долг, – выпрямился Фаэнор.

Вальдос долго смотрел ему в глаза. Даже ментат так не смотрел, как граф Рейнгард. Даже Линара. Ментат, который читал мысли. И Линара, которая читала душу. Вальдос смотрел долго и пронзительно. А потом его взгляд снова стал простым и беспечным

– Ну как хотите, – пожал плечами граф. – Это, в конце концов, ваше дело. Тогда выполняйте, – и, отвернувшись, побежал вниз по лестнице.

– Благодарю вас! – прокричал ему вслед Фаэнор, но граф только отмахнулся – он уже занимался другими делами – к нему спешили маги, что-то выясняли, проверяли, уточняли – граф уже наверняка забыл, о чем только что говорил с полковником, а вот Фаэнор вряд ли забудет этот взгляд графа, пронзительный и незнакомый.

***

Серые Братья, сомкнув кольцо вокруг крепостной стены города, перестроились.

Интересно, будут сразу атаковать или попробуют для начала поговорить? Конечно, не для того они пришли, чтобы разговаривать, но атаковать без предупреждения – это нападение. А нет такого закона, по которому можно было бы просто так нападать на мирный город, без объяснения причин.

– Именем Святой Инквизиции, откройте ворота!

Ага, все-таки решили поговорить. Ну что ж, почему бы и нет.

– Господа, вы уже вернулись? – на крепостной стене, словно принесенный внезапным порывом ветра, появился граф Вальдос. – Простите, но сегодня я никак не могу принять вас – у меня, знаете ли, свадьба. Если бы я знал, что вы придете меня поздравить, я распорядился бы о том, чтобы вам тоже подготовили места, но сейчас мне просто негде вас разместить!

– Святой Орден располагает сведениями, что в вашем городе скрывается некто, обвиняемый в совершении ряда преступлений против Короны! Мы требуем от графа Вальдоса Рейнгарда выдачи преступника или предоставления Ордену возможности его поимки и ареста, иначе граф Рейнгард будет арестован по обвинению в пособничестве преступнику и препровожден в тюрьму!

Инквизитор шутить был не намерен. Он зачитывал приказ своего Архиепископа ровным, монотонным голосом, не обращая внимания на Вальдоса.

Хм. Даже обидно.

– Нет, я не хочу в тюрьму. У меня свадьба, какая тюрьма? Что я потом скажу своей невесте? Она еще подумает, что я сбежать решил… Обидится... И родня ее обидится… А знаете, что со мной сделают орки, которые решат, что я обидел их сестру? Меня даже тюрьма ваша от них не спасет!

– Граф Вальдос Рейнгард, или вы немедленно выдаете нам преступника…

– А что это за преступник? Я даже близко не представляю, о ком вы говорите.

– Или вы предоставляете нам доступ в город, замок, каждый дом и иной объект…

– Ну нет, это исключено.

– Это ваше последнее слово?

– Нет, конечно, вы что, с ума сошли? Свое последнее слово я на смертном одре скажу. И то еще не факт – скорее всего, еще долго буду являться во снах своим потомкам и рассказывать много интересного. О том, как Инквизиция решила превысить свои полномочия и напасть на мирных жителей, например.

Серые перестроились. Блеснула сталь.

На крепостных стенах показались лучники.

– Господа Инквизиторы! – Вальдос легко запрыгнул на парапет и стал прогуливаться по бойницам, словно был совсем невесом. – Да будет вам известно, что город хорошо укреплен. У вас есть возможность поверить мне на слово, что здесь нет никаких преступников, и уйти благополучно, или же мы будем вынуждены вступить в бой. И тогда вы все погибнете. Мне будет очень жаль омрачать такой радостный день таким горестным событием, но… вы не оставляете мне выбора. Поверьте. Я не хочу вас убивать. Но я буду вынужден защитить свой город.

Главный Инквизитор отдал короткий приказ.

Серые братья достали оружие, осадные крюки и…

И грянул гром. Разразилась гроза. Дождь лил стеной, нещадно поливая серых братьев. Гром гремел, дождь шумел, заглушая голос командира, вода заливала глаза, не давала прицелиться и сосредоточиться.

Совершенно непонятно было, откуда взялось столько воды.

Не из реки же, которая опоясывала город…

Город, который было почти не видно из-за дождя. Над рекой стоял туман. Этот туман был настолько густым, что и без дождя в нем невозможно было ничего разглядеть. От реки поднимался пар, он устремлялся в небо и там, собираясь в тучи, обрушивал потоки воды на серые отряды, которые могли ожидать всего, но не удара стихии. Потом эта вода возвращалась в реку и шла на новый круг…

Обычный круговорот воды в природе. Никакой магии.

Казалось бы.

Белая легкая фигура графа была почти не видна в толще воды.

К тому же, ветер усиливался и грозился превратиться в ураган.

Старший Инквизитор недоумевал. Он попытался блокировать магию графа Вальдоса, но… с удивлением заметил, что граф Вальдос магию не применял. Он ходил по парапету, словно подставляясь под удар, дразнил непрошенных гостей, но… магии он не применял! Это было невозможно, но это было так.

Да, магия была в самом графе Вальдосе, она чувствовалась даже на расстоянии. Но он не применял ее! Дождь и ветер, этот безумный круговорот… в это невозможно было поверить, но их происхождение не было магическим!

Чего не скажешь о самой воде… Что-то в ней было не то. На серых братьев не действовала магия. Они ее поглощали, это было известно каждому. Но вода…

Двигаться в ней было все тяжелее. Мысли серых братьев путались, руки переставали слушаться.

И тогда на стену вышла Она.

Она вышла, и словно солнце взошло над замком. Там, где стояла она, тучи рассеялись, и лучи солнца озарили ее золотым светом… Она стояла в полупрозрачном платье, прижав руки к груди… Она была воплощением жизни, воплощением женщины, воплощением Матери…

– Бедные детки… – ее голос прозвенел над стеной, отзываясь в голове каждого… – Несчастные, глупые мальчики… Что же с вами сделали?!

В рядах серых началось что-то непонятное. Кто-то упал на колени. Кто-то зашатался и рухнул наземь.

– Бедные, несчастные мальчики! Возвращайтесь домой! – женщина протянула руки.

– Назад! – не своим голосом заорал старший. – Отступаем! Быстро отступаем!

Но сделать это было не так-то просто.

Братья ошалело трясли головой, таращили глаза. Кто-то вообще не понимал, что происходит. Остальные, кто мог стоять на ногах, хватали своих потерявших разум товарищей и утаскивали на себе. Дождь прекратился, засияло солнце, но Серые Братьев это не радовало – как от чумы бежали они от замка.

Вальдос подошел к Линаре, обнял ее за плечи.

– Не плачь. Все будет хорошо.

– Нет, не будет, – шептала она, глотая слезы. – Не все вернутся… Не все…

Граф прижал ее к груди.

– Многие погибли… многих не вернуть… многие погибнут еще… так много… много смерти… – плакала Линара, не в силах остановиться.

– Да, много, – не стал спорить Вальдос. – Где жизнь, там и смерть. Но где смерть, там жизнь. Жизнь всегда побеждает. Иначе ничего бы не было. Вообще.

Линара кивнула.

– Ты знаешь… – подняла голову целительница, – а ведь я почувствовала, что кто-то из них очнулся… я не знаю как… но они очнулись… и они могут вернуться… они не погибли! Не все погибли! Их можно вернуть! Не всех… но кого-то – можно! Ты понимаешь, что это значит?!

Вальдос понимал. Но это все требовало хорошего обдумывания в тихой обстановке, в кабинете, за бокалом вина, а не на крепостной стене замка. С босой беременной целительницей.

– Понимаю, Линара, – граф осторожно высвободился из ее объятий. – И мы это обязательно обсудим. Но не сейчас. Сейчас тебе пора отдохнуть, – он снова запрыгнул на парапет. – А мне пора…

Линара закричала, как будто увидела смерть.

А может, так это и было.

Лучник – не в рясе, нет, одетый, как обычный горожанин, натянул тетиву и выстрелил. Графа Вальдоса подбросило вверх, закружило порывом ветра, и он, раскинув руки, словно подстреленная птица, полетел со стены.

Глава 10. Элантэ

Всё хорошо, что хорошо кончается.

Как я ни переживала за Илидора, он, слава Богу, выжил. Мой старый друг и соратник, мудрейший эльф, восседал в Зале Совета, полный сил, молодости и энергии, готовый к действиям – любым, какие только от него потребуются.

Он был спокоен и гармоничен. А в таком состоянии он мог свернуть горы или построить новые. Ох, сколько же его врагов ловилось на это обманчивое спокойствие! Многие видели в этом спокойствии инертность, неготовность к действию – в чем была их огромная ошибка. Спокойствие Илидора было спокойствием океана, дремлющей силой вселенского масштаба. Это тетива должна быть натянута перед тем, как пустить стрелу. А взведенный курок может оставаться спокойным и неподвижным сколько угодно. Но в этом мире не знакомы с огнестрельным оружием. Поэтому вправе ошибаться и насчет Илидора.

Илидор был великолепен. Я смотрела на него с таким удовольствием, что даже Таш, по-моему, немного обиделся. Но отвести от него глаз было просто невозможно.

– Ты вообще слушаешь, что они говорят? – прошипел у меня в голове голос Таша. И вправду обиделся, надо же.

Я не стала отвечать, только кивнула.

– Ничего ты не слушаешь, ты только пялишься на него и всё.

– Слушаю, – успокоила я его. – Они заверяют в своей преданности и выражают надежду на то, что им дозволено будет принять участие в общем кипише.

– А толку с того, что они выражают и заверяют, если Инквизиция блокирует магию, а они из нее состоят примерно настолько же, насколько огурец из воды?

– А зато у нас есть Дани, который блокирует Инквизицию. Если не окуклится на момент битвы, конечно.

– А если окуклится?

– Тогда у нас есть ты, единственный и неповторимый, который им всем покажет. Или я ошибаюсь?

Таш засопел. И даже замолчал на какое-то время.

– Погоди! – ненадолго его хватило. – А как Дани блокирует Инквизицию?

– Ты мешаешь мне слушать, что говорят эльфы.

Он зашипел и замолчал.

Зато заговорил министр Талиэн.

– Мы все выражаем единение и солидарность с Верховным Владыкой Перворожденных Эллионелем, – Талиэн поклонился своему Владыке, только что державшему речь. – И подтверждаем свою безоговорочную преданность Дарующей Жизнь, – поклонился он мне. – Однако мне хотелось бы узнать, какие объективные шансы могут быть у Перворожденных против Инквизиции, если Святой Орден располагает артефактами, высасывающими магию, а в случае с Перворожденными – и жизнь?

Эллионель застыл как каменное изваяние. На его лице не дрогнул ни один мускул – наверное, только потому, что их, мускулы, просто парализовало. Илидор не счел нужным демонстрировать свое отличное владение лицом и воззрился на Талиэна с таким удивлением, как будто вообще увидел его впервые.

– Я осознаю, что подобный вопрос может вызвать неудовольствие Всеблагой, – скривил губы Талиэн, – но кто-то должен был его задать. Мы все говорим о преданности и о готовности ударить по врагу, но почему-то никто не заводит разговор о рисках.

– И этот разговор решили завести вы, – кивнула я, – будучи уверенным, что вызовете этим мое неудовольствие. Ну что ж, похвально. Смелый шаг. Давайте поговорим с вами о рисках.

Эллионель побледнел. Илидор с интересом наблюдал за Талиэном. Эльстан – с восхищением. Ну да, конечно, такой смелый поступок – вот так, при всех, не боясь, задать неудобный вопрос Богине. Дани… хм… наверное, со стороны это выглядело тоже как восхищение, но я бы не хотела, чтобы мной так восхищались.

– Джен! – тут же завопил у меня в голове его голос. – Ты это видела?! Ну ведь красавец, да?! Как тонко, как красиво! Вот так и становятся верховными главнокомандующими!

Я не смогла сдержать улыбки и перевела взгляд на Илидора, приглашая его к разговору. Илидор кивнул.

– Радость моя, ты тоже это заметил? – спросила я у Дани.

– А что тут замечать? Мне кажется, он это даже особо и не скрывал. Но красавец, конечно. Вот так при всех опустить начальника – это даже не прыгнуть через голову… Типа он один заботится о своем народе, а Владыка – трус и подкаблучник, боится против Богини слово сказать, готов всех положить, лишь бы в ее глазах показаться хорошим. А он, вишь, не боится. Он готов на себя принять ее удар, но зато он за свой народ. Не то что этот. И не придерешься ведь. Если бы он выкинул такой фортель при своих подданных – было бы понятно, что это на них рассчитано, но их тут нет, так что он типа искренний. Значит, он успел понять, что ты любишь смелых и искренних, которые не боятся сказать правду в лицо. Откуда он это понял только, неизвестно.

– Ну тут думать особо не надо, – подключился Таш. – Она на первом совете показала себя Богиней-Воительницей, готовой к праведной битве. Так что образ довольно прост.

– Согласен, – фыркнул Дани.

Илидор ничего не сказал, только едва заметно улыбнулся. Кажется, я знаю, куда мне пристроить Дани, когда все закончится.

А Талиэн был красноречив. Дерзок и смел. Он рубил правду-матку, словно напрочь забыв о хваленой эльфийской дипломатии. Он взывал к ответу, рубил сплеча, бил наотмашь. Рыцарь в сверкающих доспехах. Без страха и упрека. На белом коне…

– Таш, – шепнула я. – А ведь он пытается занять место не Верховного Владыки.

Мой прекрасный бог подобрался, от любопытства превратившись в статую, даже дышать перестал.

– Он ведь пытается занять твое место.

Я думала, что он взорвется. Но нет. Только слегка сузил глаза и очень-очень внимательно стал рассматривать дипломата.

– Ведет себя импульсивно, – прокомментировал Таш. – Нарушает субординацию. Гарцует и бьет копытом. Ну да. Ты права. Я именно так выгляжу со стороны?

– Мне кажется, или ты пытаешься обидеться на меня сейчас?

Таш фыркнул, но ничего не сказал.

Мы вели диалог с Талиэном, и я все больше понимала, почему столько лет он занимает свой пост на высшей дипломатической должности. Он действительно был хорош. Эта горячность, с которой он сейчас обрушивал на меня свои потоки гнева, очень ему шла, хотя была совершенно ему несвойственна. Слишком уж он был холеным, слишком изящным, слишком утонченным, эльф из эльфов, чистокровный, породистый. Да, вот именно, породистый. Вот это ощущение собственного превосходства, которое сквозило в каждом его движении, в каждом взгляде, в каждом вздохе, это самолюбование, даже самообожание – его очень сложно было скрыть. Но у него почти получилось. Черные с маленькими серебряными искорками глаза светились таким воодушевлением, что вполне возможно, я приняла бы это все за чистую монету. Будь у меня чуть поменьше опыта.

Я вспомнила своего второго мужа, Алехандро. Боже мой, как он был искренен – когда ему это было нужно! Каким душевным, каким горячим! И каким холодным и расчетливым он мог быть. Это не лицемерие, это бизнес… Так говорил Алехандро. И я научилась понимать, когда он был настоящим, а когда – таким, каким требовали от него обстоятельства. Я научилась это видеть. Я научилась это чувствовать. Я научилась сама быть такой. Это неприятно, но – это правда, стоит это признать, ведь самая страшная ложь – когда лжешь самому себе. Я научилась лгать. Я научилась выдавать ту эмоцию, которую от меня ждет собеседник, и в это время читать его намерения.

Мы с Талиэном вели поединок. Я убеждала его, что у нас все готово к наступлению, он мне не верил, укоряя меня в том, что я ставлю под удар его – ЕГО! – народ, тыкал мне в уязвимость эльфов и мою безответственность, я каялась, посыпала голову пеплом и клялась, что сделаю все возможное, чтобы минимизировать потери – у нас же это получится, так ведь? Ну, если мы объединим усилия? ВМЕСТЕ мы способны на все?

Нет, я не могу сказать, что я говорила неправду. Конечно, предотвратить потери – это было моей основной задачей. В этом я не слукавила ни на миг. Также как и в том, что я планировала объединить усилия.

Вопрос только – с кем. И в каком качестве.

Талиэн распустил хвост. «Тщеславие – мой любимый грех», как говорилось в моем любимом фильме. Богиня перед ним оправдывалась, а он диктовал ей условия и обещал подумать над ее предложением – союзничества и, как ему это уже виделось, чуть ли не руки и сердца.

– Лана, скажи, зачем ты это терпишь, или я развею его прямо сейчас, – зашипел Таш.

– Не ревнуй. Он должен себя проявить. У него довольно интересные идеи, он очень умен, но он недоговорноспособен. Он не хочет никого слушать, кроме себя. Это плохо, потому что он имеет довольно сильное влияние на Эллионеля.

– Ну что, проявил? Можно развеивать?

– Не стоит. Думаю, Эллионель сам сделает нужные выводы.

– И сошлет его. А тот выйдет на Инквизицию и сдаст все наши планы.

– Не исключено. Поэтому никакие планы мы с ним обсуждать не будем.

– Я не думаю, что министр Талиэн способен на предательство, – подал голос Илидор. – Но считаться с чужим мнением он не будет, в этом я согласен с Элантэ.

– Саботаж устроить может? – уточнил Таш.

– Вполне.

– Государственный переворот? Захват власти?

Илидор помолчал.

– Я так понимаю, это значит да, – резюмировала я.

– Эй-эй, ребята, давайте не увлекаться, – вклинился Дани. – Мне кажется, не стоит назначать предателем человека из-за одного только предположения, что он может предать. Мне он тоже не нравится, но попытаться произвести впечатление на Богиню и предать всех – это все же разное.

– Так, кто детей пустил в переговорную? – проворчал Таш. – Мальчик, иди спать, тут взрослые разговаривают.

– Таш, прекрати! Ты что себе позволяешь?! – попыталась осадить его я, но куда там.

– Никто никого никем не назначал, – фыркнул Таш. – Просто мы тоже должны… как он говорит… учитывать риски.

– Согласен, – не стал спорить Дани.

Илидор приподнял бровь.

– Господин Данириэль, позвольте мне выразить свое восхищение вашим столь рано проявившимся талантам, – неожиданно обратился к нему Илидор так, что паренек смутился. – Вы рассуждаете очень зрело, несмотря на свой юный возраст…

– Возмутительно юный возраст, – перебил Таш расчувствовавшегося Владыку. – В таком возрасте обычно…

– Говорят глупости, – осадила его я. – И не умеют вести себя в обществе. Но для некоторых возраст не помеха.

Нашу перепалку с богом магии Илидор великодушно проигнорировал, равно как и смущение Дани, и продолжил свою мысль, как ни в чем не бывало.

– Я полагаю, что скоро Владыке Эллионелю может понадобиться новый Министр.

***

Министр Талиэн был окрылен. Он клеймил позором саму Богиню – да-да, ту самую Богиню, от одного взгляда которой все живое расцветало и заходилось в благоговейном трепете – он клеймил позором саму Богиню, и Богиня ему внимала. Это был его триумф. Еще никогда он не чувствовал себя таким сильным. Его не смущало даже присутствие Владык – Илидора и Эллионеля, да что там владык – богов! Он смотрел, как раздуваются ноздри Таша Лантрена, как безуспешно пытается скрыть свое бешенство бог магии – смотрел и ликовал. Он видел, как побледнел Эллионель, от страха – боги мои, от страха! – что его министр вызвал гнев великой и прекрасной Богини! – и понял, что на верном пути. Он видел, как задумался Илидор. Мудрый, но уже – да-да, пора бы это признать – старый Илидор, ведь он уже так стар, что вряд ли его что-либо может удивить в этой жизни. Удивить или испугать. Или порадовать. А если в жизни нет места радости или страха – зачем она нужна, такая жизнь? Он не стремится к власти только потому, что даже власть не может его порадовать. А как может не радовать власть? Как может не радовать ощущение собственного превосходства? Когда смотришь на них всех, таких великих и таких… жалких? Ну да, жалких. Иметь такую силу и не пользоваться ей? Что толку в силе этих самых Владык, если все что их интересует – это благополучие Изумрудных Чертог? Ах, посмотрите, как растут наши деревья! Какие у нас прекрасные цветы! Как чудесно поют птицы! Илидору столько лет, он, если верить легендам, стоит у истоков создания этого мира, и всё, на что он готов тратить свою вечность – это на созерцание этих вот прекрасных цветов?! Какая чушь! Какая нелепая чушь!

Какое счастье, что Богиня переродилась! Ведь слушая когда-то рассказы о Всеблагой, Талиэн представлял ее совсем не такой – скорее похожей на Илидора, такой благостной, многомудрой, осеняющей всех вокруг легкой, едва заметной, всепонимающей улыбкой… Но она оказалась другой, совсем другой, такой земной, состоящей из плоти и крови, желаний и... грехов? Почему бы и нет? Талиэн заметил, как у нее загорелись глаза, когда она услышала его пламенную речь, как на ее щеках заиграл румянец… Ведь не просто же так нахмурился Таш, словно почуяв неладное… Женщина не прощает измен, а ведь Богиня в первую очередь – женщина. Таш понял, что ему осталось недолго быть подле Богини. Его время на исходе. Как и время Илидора – верного друга Богини, мудрого, несомненно, но лишенного стремления к власти. А власть же тоже женщина. И она не любит равнодушных.

Неизвестно сколько еще бы правил Владыка Эллионель. Наверное, вечность. Неизвестно сколько направлял бы его Илидор. Наверное, чуть больше чем вечность. Но теперь пришла Богиня. Юная, дерзкая и сильная. Которая не может не ценить дерзость и силу в других. И молодость. Стоит только посмотреть на ее свиту – на тех, кого она называет своими друзьями.

Кстати, а ведь действительно стоит на них посмотреть, не собирается ли кто из них, пользуясь доверием Богини, заполучить себе во владение самую желанную женщину на свете – власть? Сын Илидора – ну нет, он не в счет. Конечно же, он такой же, как его отец, такой же благодушный и бескорыстный. И смотрит восторженно. Нет, он не составит конкуренцию Талиэну. Ведьмак – ну это было бы смешно, ведьмак он и есть ведьмак, не зверь, но и не человек, получеловек, полу-неизвестно-кто. Таш – ну он бывший, да еще и проштрафившийся, как только она немного освоится, сразу же его прогонит, еще и отомстит. Темный эльф… Так, погодите, а это еще кто?!

Талиэн, выдающийся дипломат, изысканный и несгибаемый, замолк на полуслове, сбившись с мысли и перестав дышать, словно получив удар под дых... Он только смотрел перед собой и понимал, вот он – провал, вот он – крах всех надежд, вот он – конец, полный и неотвратимый! Какой же это подлый удар! Столько лет прятаться в тени, не давая о себе знать, чтобы сейчас прийти и все уничтожить! Чтобы забрать его победу! Ведь сейчас он как никогда близок к победе, он буквально в шаге от того, чтобы стать безграничным властелином мира! И этот ничтожный ублюдок надеется вот так прийти и забрать всё себе? Да как он смеет?! Ну а с другой стороны, зачем еще он здесь? Ведь он почти такой же, как Талиэн, в нем есть все то же, что есть в Талиэне, даже глаза точно такие же, как звездное небо, темные-темные, с маленькими искорками… Точно такой же, только… в нем еще больше магии, еще больше силы, еще больше… молодости! Он такой, каким когда-то был Талиэн... но нет, Талиэн таким никогда не был, даже в свои лучшие годы… Скорее он такой, каким всегда мечтал быть Талиэн, но каким так и не смог стать. А этот мальчишка смог! И стал. И теперь он рядом с Богиней. Как?! Как такое могло случиться?! О великие боги, как?! За что?! Что не так сделал министр Талиэн, чтобы получить такой удар в спину в самый важный для него момент?!

Не справившись с охватившими его чувствами, Талиэн замолчал. Да, это фиаско. Да, это будет расценено как слабость. Министр не смог удержать лицо. И сорвал важное, уже такое успешное (благодаря ему же самому!) заседание. Впрочем, возможно, Богиня оценит такую эмоциональность… хотя вряд ли. Ничего исправить уже нельзя. И все это из-за НЕГО. Который сидит сейчас подле Богини, смотрит на Талиэна его же глазами и делает вид, что ничего не происходит. Какая подлость!

Талиэн был готов растерзать обидчика прямо сейчас, сокрушить, испепелить его здесь, дотла... да, это будет последнее, что он сделает, так как он будет тут же уничтожен на месте, но зато он будет отомщен…

Хотя вряд ли. Ведь силы неравны. И его самого развеют по воздуху, как только он попытается причинить вред хоть кому-то в этом зале… Так что месть не состоится. По крайней мере не сейчас. Позже. Но позже – обязательно. Потому что никто не имеет права становиться между Талиэном и его мечтой… Его прекрасной мечтой.

Талиэн попытался прийти в себя, но понял, что не справляется – мысли о жестокой мести терзали душу, разрывая ее изнутри. Он заставил себя сесть на свое место, но отвести ненавидящего взгляда от юного темного эльфа просто не мог. Что было дальше, он плохо помнил – кто-то начал что-то говорить, но это было не важно. Он сидел и смотрел в глаза своему обидчику. В глаза цвета звездной ночи. Смотрел и сыпал проклятиями. Мысленно. Жалея, что этим мыслям нельзя придать магическую силу… Он чувствовал себя настолько разбитым, настолько раздавленным, опустившимся на дно своего отчаяния, что даже стал слышать свой голос, как будто он говорил эти проклятия вслух. Но вряд ли. Рядом никто не ничего не услышал. Только глаза цвета звездного неба, в которых, как в пагубном омуте, тонул Талиэн, распахнулись, словно заполнив собой все пространство, а потом закрылись, всего лишь на миг, но Талиэну хватило этого мига, чтобы прийти в чувство. Юный темный эльф снова взмахнул ресницами, побледнел и вылетел из залы. Талиэн сразу почувствовал себя лучше. Стало легче дышать, мысли потихоньку собирались, чувство ненависти и зависти перестало жечь душу… Можно было снова вникать в то, о чем говорят за столом переговоров – может быть, еще не все потеряно…

Но только он пытался обратиться к Богине, как она внезапно поднялась, извинилась перед присутствующими и поспешно покинула залу. Да что ж это такое! Что-то идет не так, совсем не так – думал Талиэн, но сбитый с толку противоречивыми чувствами, никак не мог понять, что…

***

– Дани, что случилось?

Наплевав на придворный этикет, на то, что это важное мероприятие, настолько важное, что на нем судьба мира вообще-то решается, я ринулась за мальчишкой, как орлица за орленком. Всё-таки и правда я его усыновила. Ну а что мне оставалось делать? Мой темный эльф побелел так, что я думала, он умрет на месте. Господи, вы бы видели его глаза! Огромные, беззащитные глаза ребенка, полные изумления и боли, в которых застыл крик, такой пронзительной и щемящий, от которого разрывается сердце… Надо ли говорить, что он сразу же перекрыл все ментальные каналы, чтобы никто ничего не услышал… Но мне этого слышать было не надо, я это почувствовала и так, потому сорвалась с места и помчалась его догонять.

Далеко он сбежать не успел – больше всего я боялась, что он куда-нибудь улетит со своими новообретенными сверхспособностями, и я не смогу его вовремя найти, но, видимо, он был так ошеломлен, что даже не сообразил что делать. Потому просто сидел у стены, обхватив голову руками, распахнув свои небесные глаза и почти не дыша… Я сразу же вспомнила Эльстана, когда он впервые столкнулся с магией смерти, как ему было больно и страшно, как Бездна вытягивала из него все жизненные соки… Вспомнила Илидора, который едва не…

– Данечка, мальчик мой, что с тобой?! – я бросилась к этому потрясенному, потерянному детенышу, скулящему одними глазами, обняла, его, прижала к себе, стала гладить по голове, целовать, как мать целует ребенка, тормошить, пытаясь согреть его ледяные руки, которые, как и весь он целиком, становились все прозрачнее с каждым мгновением, словно он сейчас растает, рассыпавшись своими гребаными мерцающими искрами… - Дани, ты меня слышишь? Дани!

Он вздрогнул и задышал. Моргнул несколько раз. Но вот эта пугающая меня прозрачность не уходила.

– Джен… – простонал он.

– Да, это я. Что случилось? Этот министр? Талиэн? Что он тебе сказал?

Дани закрыл глаза.

– Я так надеялся, что ты сдохнешь на руднике… – не своим голосом прохрипел Дани и немеющим языком добавил, –грязный ублюдок…

Мне показалось, что земля задрожала подо мной. Задрожала и раскололась. И откуда-то из ее недр, с ревом и клекотом, вырвался огонь. Прорываясь сквозь древние породы, сминая и сплавляя их, превращая их в кипящую и бурлящую лаву, он охватил меня целиком, наполнив яростью матери-земли…

– Джен, это мой отец… – прошептал Дани.

Но я его уже не слышала. Во мне клокотала ярость, ярость напополам с болью… Как же так можно? Маленького! Маленького отдать на рудники! Когда он рассказывал об этом еще давно, у меня в голове не укладывалось, как, как так можно? Отдать на рудники ребенка?! Своего собственного ребенка! Младенца! Он же такой маленький, такой нежненький, тепленький, с такими огромными глазами, жадно смотрящими на мир! Как можно быть таким безжалостным?! Как?! И тогда, и сейчас я вспоминала своего сына, своего малыша, ради которого я всегда была готова перевернуть этот мир, чтобы как можно быстрее обнять его, взять на руки, прижать к груди… И сейчас я к этому готова как никогда. Но как можно ненавидеть собственного ребенка… как можно хотеть гибели такому ангелочку… кем надо вообще быть?!

Моя собственная боль и ярость матери смешалась с болью и яростью матери-земли. Да, я богиня. Созидательница. Богиня-мать. А это не только Всеблагая. Богиня-мать дает жизнь, но горе тому, кто поднимет руку на ее детей!

В ушах шумела и клокотала ярость, перед глазами стояла огненная пелена. Не помня себя, я развернулась и шагнула в зал, где всё еще шли переговоры.

Талиэн. Темный эльф с белоснежной кожей, с черными, цвета ночного неба, глазами… Считающий себя воплощением красоты и ума. Какой же он мерзкий, гадкий и ничтожный…

– Талиэн! – с порога обратилась к нему я.

Все замерли и обернулись. Кто-то с удивлением, кто-то с интересом. Но пока никто – со страхом. А зря. На месте Талиэна я бы бежала что есть мочи, хотя куда тут убежишь…

– Ты когда-нибудь замечал, что вы очень похожи с Дани?

Министр посерел.

– Н-нет, – выдавил из себя он.

– И правильно, – кивнула я. – Ничего общего.

– Я…

– Заткнись, – грубо оборвала его я. – Данириэль – прекрасный темный эльф, величайший маг, верный товарищ и лучший на свете друг. И просто чудесный сын. И у него ничего не может быть общего с гнусной, премерзкой, отвратительной тварью, у которой нет ни сердца, ни души, ни разума, одно сплошное самолюбование. С тварью, которая по ошибке родилась эльфом. А должна была родиться…

– Да как вы смеете…

– …жабой. Да, жабой. Гнусной, премерзкой, отвратительной жабой. Которая может только квакать на болоте. На вонючем, гнилом, противном болоте.

– Я…

– Но я здесь для того, чтобы исправлять ошибки.

– Но позвольте, я…

Я вытянула руку вперед и не своим голосом проревела:

– Ты – жаба!!!

***

Ты жаба! – словно рев вырвавшегося из-под земли вулкана, прогремел голос богини-матери.

Ты жаба! Ты жаба! – отдалось эхом от призрачных стен чертог богини граней…

Ты жаба! – раскат грома пронесся по зале, и в тот же миг министра Талиэна поразила молния…

Присутствующие на совете имели уникальную возможность наблюдать, как высокий и статный темный эльф за считанные мгновения превратился в почти бесформенную, склизкую и отвратительную жабу. Как и говорила Богиня.

И что удивительно, никто даже не спросил почему. А Владыка Эллионэль только приподнял бровь и пожал плечами.

– Ну что ж, Богиня продемонстрировала, что готова исправлять ошибки. У нее есть для этого не только желание, но также сила и воля. Так что в нашей грядущей победе, думаю, можно не сомневаться. Перворожденные готовы сражаться рука об руку с Богиней столько, сколько потребуется. Я, Эллионель, приношу тебе клятву верности и вверяю тебе свою жизнь и жизнь своего народа.

– Клятва принята. Я, Элантэ, принимаю щедрый дар Эллионеля и клянусь распорядиться им с мудростью, оберегая каждую вверенную ей жизнь. Мною движет мудрость и любовь.

– Клятва принята.

Перворожденные поднялись и так же степенно, как и появились, покинули залу. Только на мгновение владыка Эллионель задержался, подошел к замершему на пороге темному эльфу, не сводящему полных ужаса глаз с отвратительной жабы.

– Для меня будет большой честью, если вы примете мое предложение занять кресло министра. Оно как раз освободилось, – невозмутимо добавил он, словно не заметив, что его собеседник вздрогнул всем телом. – С решением я вас не тороплю, – и не дожидаясь ответа или какой-либо реакции на свои слова, поклонился всем присутствующим и удалился в сияющее облако.

Задержался и Илидор. Покосился на жабу.

– Забрать?

– Нет, – ответствовала богиня. – Жабе не место в Изумрудных чертогах. Жаба должна жить на болоте.

Тогда Илидор кивнул и тоже удалился.

***

Дани в ужасе таращился на жабу, не в силах не произнести ни слова. Но потом всё-таки прошептал:

- Джен… это же мой отец!

- Нет. Это просто жаба. Отвратительная гадкая жаба. Она не стоит твоих терзаний.

- А можно я ее раздавлю? – внезапно подал голос Корд.

- Нет. Жаба будет жить на болоте. Пока ее не сожрет какая-нибудь… кто там жрет жаб? Птица или какая-нибудь другая жаба.

– Или жабьи паразиты, - добавил ведьмак.

– Или так. Фу какая мерзость! А ты еще кровожаднее чем я, - я одобрительно кивнула Витольду, он в улыбнулся в ответ и развел руками, мол, чем могу…

– А я думаю, что жаба должна жить вечно, – мечтательно, словно думая о чем-то самом приятном в жизни, протянул Таш. – Жить вечно жабой и осознавать, кем ты был и кем ты стал. Вечно. Без права на перерождение. Слышишь ты, тварь? – обратился он к жабе, но та только невразумительно квакнула.

– Он слышит, – заверила я. – И понимает. Таш, ты гений. Это же почти как проклятие Каина!

– Почти, да не совсем, – возразил Таш. – Каин все-таки остался человеком. И его никто не мог убить. Жаба же теоретически может убиться, но… тут уже стоит вопрос – жить вечно, но жабой, или не жить вообще. Никогда. Потому что другой жизни у тебя не будет. Никакой.

– Таш, ты гений.

– Всё для тебя, любимая.

– А вы не допускаете, что эту жабу кто-нибудь сможет расколдовать? – предостерег нас Витольд.

– Нет, – в один голос ответили мы с Ташем, а я продолжила, – потому что это не магия, а божественная сила.

- Отлично, - кивнул ведьмак.- Осталось только подумать, как транспортировать вашу жабу на болото. Не будет же она тут сидеть…

Дани передернул плечами.

– Мы не можем открывать портал так часто, - простонал он и тут же попытался меня успокоить, – Джен, со мной все в порядке, мне не тяжело, просто это может быть опасно…

- Во-первых, опасно, а во-вторых, тебе тяжело, и это нормально, - оборвал его Таш. – Иди-ка ты, дорогой друг, отдыхать, и не трави душу богини своим умирающим видом.

- Таш! – одернула я бога магии.

- Что «Таш»? Да, день выдался нервным, особенно вот для этого парня, но это не повод играть в героя, – Дани опустил голову, но Таш был неумолим. – Если ты сдохнешь накануне сражения, пользы от этого не будет никакой. Еще и эта, – кивнул он в мою сторону, – расстроится и наделает глупостей. А что ты так смотришь? Она тебя усыновила, парень, так что терпи. Любовь богини бывает безжалостна. Так что иди отдыхай, не нервируй мамулю.

- Таш, я тебя сейчас убью!

- Нет, потому что, во-первых, я крутая боевая единица, а во-вторых, ты меня тоже любишь.

- У тебя есть какое-то хоть малейшее понятие о такте?!

- Какое-то есть. Но я тоже устал. Ты, мелкий, иди спать, Корд, отведи его, а то он сейчас грохнется в обморок, Лана начнет истерику, а мне ее успокаивать. А я пока возьму вашу жабу и отнесу к Дарси, пусть у нее пока побудет. Она – специалист по всяким тварям, наверняка она придумает, как сделать… ну не болото, но что-то, что временно его бы заменило, - Таш подошел к жабе. - Фу, Лана, он весь в слизи!

- Ну да, это же склизская жаба, которая живет на вонючем болоте, - мстительно улыбнулась я.

- Даже не буду спрашивать, кого из нас двоих ты больше ненавидишь, - хмыкнул Таш.

- Ну что ты, дорогой, тебя я не ненавижу. Но не могу отказать себе в удовольствии лишний раз доставить тебе неудобство.

- Спасибо, дорогая.

- Всё для тебя, любимый.

... Вот так, в атмосфере легкого цинизма и закончил свой путь министр Изумрудных Чертог, благородный Талиэн… и продолжил свой путь в облике жабы, от которой всех воротило с души.

Я рассказала историю жабы Дарсинее, и она нас поддержала. Дарси согласилась с Ташем, что жаба должна жить вечно, осознавая собственное уродство. И даже кое-что добавила лично от себя. Она не была бы богиней-метаморфом, если бы тоже не приложила к этому руку. Проникшись историей уже успевшего ей полюбиться Дани, Дарсинея сделала жабу еще более уродливой, хотя нам это уже казалось невозможным, кроме того, она навесила проклятие – жаба будет жить вечно, у всех вызывая стойкое отвращение и брезгливость. Даже у других жаб. Даже у птиц, которые попытаются ее съесть. Даже… в общем, у всех. Все живые существа этого мира будут презирать эту жабу, сторониться ее – не из-за ненависти, а из-за брезгливости. Но при этом жаба будет жить вечно, без возможности прервать эту никчемную, отвратительную жизнь.

Пожалуй, одного Талиэн все-таки добился – вряд ли кто-то еще мог похвастаться таким вниманием сразу двух богинь.

Ну разве что кроме Таша. Он и тут всех обскакал.

Глава 11. Арион

На самом деле очень обидно, когда в самый ответственный момент люди, которым ты доверяешь, просто выводят тебя из строя. Да, для твоего же блага. Да, потому что ценят и оберегают. Да, потому что любят. И это, конечно, приятно. Но все равно обидно. И обиднее всего, что ты ничего не можешь с этим поделать. Ты можешь только лежать как бревно, не подавая признаков жизни, и видеть, как твои близкие рискуют собой, чтобы спасти твою шкуру…

Ты можешь слышать, как отряд Серых братьев разговаривает о чем-то с графом Зондером, как они проверяют охотничьи удостоверения (какие к грахкам клыкастым охотничьи удостоверения?!) у аргитов...

Можешь слышать увлекательный рассказ графа Зондера, больше похожий на охотничью байку, о том, как тот охотился в лесу вместе со своими людьми и подобрал каких-то оборванцев… ну возможно магов, он не проверял. Нет, имен не спрашивал. Да, предоставил им убежище, а что еще оставалось делать, их же тут чуть не сожрали… а хагурра была во-о-от такая! Даже две. Нет, три! Три во-о-от такие хагурры! Арион? А это еще кто? Нет, не видели. Так вот, хагурра была во-о-от такая! Да, магам убежище предоставили. Нет, выдать Инквизиции их граф Зондер не может. Ну почему-почему, потому что он предоставил убежище, а затем и покровительство. Так что, во-первых, он не может нарушить закон гостеприимства, потому что это ударит по его репутации, а репутацией он очень дорожит, а во-вторых, они же еще присягу ему принесли. Ну как зачем? Затем что граф Зондер попросил. Потому что Аргитариуму нужны защитники, здесь каждый воин на вес золота, а они воины, да еще и охотники. Конечно, он их теперь никуда не отпустит. Они принесли ему присягу в благодарность за приют, и теперь они воины Аргитариума. Нет, допросить их нельзя. Ну потому что они теперь его воины, а своих граф Зондер не выдает. Нет, даже на пару вопросов. А вот потому что так графу Зондеру захотелось, такой вот у него каприз. Да ему плевать, кого вы там ищете и какой у вас приказ, граф Зондер не подчиняется Инквизиции. Да-да, идите у себя распоряжайтесь, а на Аргитариум ваши полномочия не распространяются. Маги? Какие маги? Вам же сказали, это воины графа Зондера, практически его собственность, защитники Аргитариума. Идите своей дорогой и ищите кого вам нужно, а графу Зондеру не докучайте. Он нервный сегодня. Во-о-о-т с такими хагуррами сегодня справился. Нет, не устал, размялся только. И с вами справится, если докучать будете. Идите-идите. Да что хотите докладывайте своему начальству. А будете хамить, граф Зондер вас самолично тут прикопает – во-о-о-н у того пригорочка. Ну хотите не у того, можно у другого. Спасибо за понимание. Хорошей дороги.

Арион только лежал и слушал. И думал о том, что если сейчас начнется бой, то он даже не сможет пошевелиться… А бой, между прочим, начнется из-за него, потому что это его ищут Серые братья…

Но бой не начался. Серые братья постояли какое-то время, пререкаясь с графом Зондером, и отправились восвояси. А аргитский обоз двинулся дальше. Повозка, в которой лежал Арион, скрипнула и тронулась с места, мерно раскачиваясь под цокот копыт. Ариону уже стало интересно, он так и будет здесь лежать бревно-бревном или намечается какое-то развитие, но тут в повозку прямо на ходу вскочил граф Зондер.

– Мое почтение, – шутливо кивнул он, закуривая трубку. – Я так понимаю, у вас сейчас есть острая потребность высказаться, но вы не можете ее реализовать из-за того, что вы пока не обрели возможность говорить. И я также понимаю, что как только эта возможность говорить появится, вы тут же начнете реализовывать свою потребность высказаться. То есть, слушать меня не будете. Поэтому пока вы молчите, поговорю я.

Арион попытался возмутиться, но смог только закрыть глаза, впрочем, графа Зондера это ничуть не смутило.

– Вы очень хороший лидер, – начал граф, – в том смысле, что за вами готовы идти люди – радостно и толпами, и это хорошо. Но вы совершенно отвратительный руководитель. В том смысле, что вы совершенно не думаете, что будет с этими людьми, если вы пострадаете. Вы бросаетесь спасать всех и каждого, не отдавая себе отчет, что если вас схватят, то все они, – он сделал круговой жест в сторону, обозначая людей снаружи, – все они будут обречены. Они все вверили вам свои жизни, а вы тут лежите и рефлексируете на тему – ах я недостоин, ах из-за меня все пострадают… Конечно, пострадают. Если вас схватят. Потому ваша задача как лидера – спасти себя. Чтобы вас не схватили. Потому что сейчас вы не просто мятежный магистр – ну да, я уже послушал, что о вас рассказывают – вы лидер бунта. А с вашей поимкой бунт будет обезглавлен. И все ваши люди будут приговорены.

Арион прищурился.

– Да-да, я понимаю, что вы хотите сказать, – пыхнул трубкой граф Зондер, – они уже приговорены. Но они ощущают себя частью могучего войска, пока есть вы. В вас они видят надежду на избавление от этого вашего Лотара. И от Инквизиции в том числе. Пока есть вы – есть надежда. Не будет вас – не будет надежды. Так получилось, что ваши люди назначили вас своим новым Архимагистром, нравится вам это или нет, но вы должны соответствовать. Вы должны им стать. Вы должны выжить, добраться до своей цели и свергнуть Лотара. Да, мы вам поможем, я уже обещал. Но нам будет намного легче вам помогать, если вы не будете сопротивляться. И не будете самолично и с энтузиазмом соваться во все выставленные ловушки. Руководитель должен быть не только сильным и смелым, но и хитрым тоже. Расчетливым. Продуманным. Так как от него зависит жизнь других людей и успех всего предприятия. Не будет вас – не будет ничего, – граф Зондер вздохнул, похлопав по плечу обездвиженного Ариона. – Ну да, это неприятно выслушивать, а осознавать, что это правда – тем более неприятно. Но что делать. Не всё в этой жизни складывается так, как нам хочется. И чтобы повернуть судьбу в нужную тебе сторону, поставить ее повозку на нужную тебе колею, порой приходится повозиться в грязи. А потом уже можно спокойно ехать, нестись, красиво так, подставляя лицо встречному ветру… Но сначала надо сколотить повозку… И да. Это хорошо, что у вас сейчас нет магии. Иначе Серые ее бы обязательно почуяли. Так что всё к лучшему, – Зондер как-то совсем по-дружески подмигнул и одним движением, бесшумно, как зверь, выпрыгнул из повозки.

Арион закрыл глаза. Как ни обидно было сознавать, граф Зондер был прав. Настолько прав, что хотелось выть в голос. Ведь если бы не он, Арион никогда не согласился бы спрятаться за спины своих людей. А значит, была бы битва. В которой погибли бы люди. А сам Арион мог бы быть убит или схвачен. И тогда все жертвы, которые уже принесены, были бы напрасны. По большому счету, граф Зондер сделал то, что должен был сделать сам Арион – взял на себя ответственность за спасение мятежного Магистра от Инквизиции. Он спас не только Ариона, но и сохранил его репутацию. Выходка графа дала возможность Магистру не только спасти свою жизнь, но и сохранить лицо перед своими людьми… О, как же это все тяжело!

И магия… неужели она так и не вернется? И какой тогда смысл в том, что за ним идут люди? За кем они идут? За тем, кто лишился собственной магии? Какой из него, гракх раздери, Мятежный Магистр, если он ничего не может?! Ну ладно пошевелиться, это действует зелье Зондера, подвижность к нему вернется, а магия?! Что если она ушла навсегда?!

Повозка резко остановилась, заставив Ариона подскочить на месте. Там, снаружи, слышался какой-то шум, но магистр не успел даже о нем подумать, как в повозку впрыгнул Рико, как всегда взволнованный, всклокоченный, растрепанный, сжимая в руке платок с чем-то очень резко пахнущим.

– Магистр, граф Зондер сказал, что вы должны это вдохнуть, тогда придете в себя. Наверное… – неуверенно добавил рыжий целитель.

Арион вздохнул. Тяжело, наверное, графу с ними – он столько делает, чтобы помочь, но воины Магистра ему не доверяют. Наверное, потому что не доверяет сам магистр…

– Дышите, дышите, поторопитесь! – Зондер заглянул в повозку, – Пока есть возможность. А то скоро дышать тут будет нечем.

Арион вдохнул что есть мочи, потом еще раз, потом еще… Запах был и правда очень резкий и даже противный, но он вдыхал его с наслаждением, чувствуя, как тепло разливается по телу, как тело обретает чувствительность, как под действием колдовского аргитского зелья тают невидимые, но так надежно сдерживающие его оковы… Какое же это счастье – ощущать, осязать, двигаться! Он уже готов был ликовать, как до него начал доходить смысл последней фразы графа Зондера.

– Что… – прохрипел Арион, пытаясь совладать с еще до конца не пробудившимися голосовыми связками, – что значит нечем… что тут…

– Пожар, – как-то слишком буднично вздохнул граф Зондер и неловко, словно извиняясь, развел руками, как бы говоря – ну простите, так уж получилось.

И от этого будничного тона, от этой неловкости видавшего виды аргита Ариону захотелось стонать, метаться и рвать зубами землю – потому что теперь он понял, как выглядит обреченность. Граф Зондер, не терявший присутствия духа ни в битве с лапидемами, ни в разговоре с Серыми братьями, сейчас был спокоен и никуда торопился, потому что торопиться было уже некуда.

Теперь Арион понимал, что за шум он слышал снаружи. Шум лесного пожара. Пока еще далекий рев огня, треск деревьев... Не хватало только криков птиц и звуков бегущих из пожара животных, но ни птицы, ни животные не селились в проклятом лесу, ставшим прибежищем для лапидемы... Однако шум был не очень явный - видимо, пожар был еще далеко.

– Здесь много болот, – как бы невзначай бросил граф Зондер. – Они выделяют газ. Как только огонь до них доберется, будет взрыв. Ну или большой такой факел, не знаю. Но мы это вряд ли увидим, так как дым до нас доберется раньше.

– В нашем отряде есть маги воды и воздуха, – вскинулся Рико, но Зондер только махнул рукой.

– И что они сделают? Нашлют дождь? Только силы потратят. Нет, тут нужно нечто большее… но этого большего у нас нет, – заключил граф.

– Мне нужно туда, – прохрипел Арион, пытаясь вылезти из повозки, но тело еще плохо слушалось. Рико бросился ему на помощь, но Зондер его опередил, одним движением вытащив Магистра на пока еще свежий воздух. Сильные все же они, эти аргиты. Жаль что сейчас от этой силы мало толку…

Арион опустился на землю и застонал. Столько всего пройти! Выжить в Хорране, скованном древним проклятием, обрести там силу, бросить вызов своему Архимагистру и Великому Инквизиору, объединиться с Аргитариумом, получить покровительство короля, сразиться с лапидемами и одержать победу, несколько раз уйти из-под носа Серых братьев – для того чтобы так нелепо погибнуть при банальном лесном пожаре?! Арион, Мятежный Магистр, маг огня и земли, погибнет от огня в проклятом лесу, при полном боевом снаряжении, в окружении боевого отряда магов… Маг огня погибнет в огне… Боги, как же это нелепо!

Арион лег на землю, уперся в нее лбом, словно хотел то ли провалиться сквозь землю, то ли разодрать ее, расковырять, чтобы ей тоже было так же больно, как и ему, чтобы она почувствовала его боль, чтобы отозвалась, пришла на помощь... Хотя нет, никакой помощи от нее он не ждал, просто хотелось как-то выплеснуть свою обиду, потому что это единственное, на что хватало силы…

Обида клокотала внутри, пожирала душу, грызла все его существо, билась, не находя выхода, и наконец, нашла – Арион зарычал, завыл, вцепился в землю ногтями, вгрызся в нее…

– Услышь меня! – рычал он. – Я же убил эту тварь, которая сидела в тебе! Я же исцелил тебя! Я же отдал тебе все свои силы! Так что же ты молчишь?! Ты же видишь, что мне нужна твоя помощь! Я не могу без тебя!!! Да, я плохой лидер, я не дипломат, я не умею быть изворотливым, хитрым, продуманным, мне плохо удаются стратегические планы, но я должен сберечь жизни всех, кто в меня верит! Я должен выйти отсюда! Я должен их спасти!!! Я должен вывести отсюда всех этих людей! Я должен сохранить их жизни! И я должен… смести со своего пути тех, кто несет скверну… уничтожить того, кто пытался уничтожить тебя… кто пытается уничтожить этот мир… Клянусь, я не пощажу его… Я явлю ему мощь твоего огня, я испепелю его в огне твоих недр… И я явлю миру свет жизни… той жизни, которой ты питаешь всех нас… Доверься мне… я не подведу…

Земля задрожала, пошла трещинами, разверзлась и… поглотила Магистра.

Но лишь на время.

Вскоре она снова задрожала и исторгла его из своей плоти.

Магистр поднялся на колени, потом медленно выпрямился, встал во весь рост, расправил плечи. В каждом его движении чувствовалась мощь и сила. Он стоял твердо, словно скала. В глазах полыхал огонь. Он был подобен спящему вулкану, готовому в любой момент пробудиться, чтобы излить огненные потоки на обидчиков его матери-земли.

– Огонь… – заговорил Арион, и его голос разнесся по всей поляне, – уймись, огонь. Не тронь этот лес. Он не твой.

И в лесу стало тихо. Огонь, не успев добраться до поляны, просто исчез – успокоился и потух, оставив в покое деревья. Арион опустился на колено и поцеловал землю.

– Спасибо тебе, Мать-Земля.

Потом снова встал и повернулся к своему отряду. Огонь уже не полыхал в его глазах, но искры еще поблескивали. Однако во всем остальном он, казалось, ничуть не изменился. Может, кожа стала более смуглой, а мантия – более белой… Да, его мантия, та самая, к которой никогда не приставала грязь, сейчас она просто слепила глаза своей белизной… Но в целом он был все тем же Магистром, каким его знали все.

– Можем ехать, – обратился он к своим спутникам, и они выдохнули, услышав его знакомый голос. – Путь свободен.

Все тут же начали собираться в дорогу, кто-то подвел Магистру коня, все вели себя, как ни в чем ни бывало, только граф Зондер даже не пытался скрыть любопытства, с живейшим интересом наблюдая за метаморфозами Магистра.

– Как интересно, – не удержался Зондер, – расскажете потом? Как это было. Вы так… Ух! Не сейчас, по дороге. Ну или когда вас отпустит…

На лице многомудрого аргита играло столько детского восторга, что Арион не смог сдержать улыбку, но графа это ничуть не смутило.

– Ну так расскажете? – повторил он с надеждой.

– Расскажу, – заверил Арион, взлетая в седло.

Граф довольно фыркнул и пошел раздавать указания аргитам.

Арион тем временем пытался прислушаться к своим ощущениям. Он чувствовал силу земли и огня, текущую по его жилам. Но… это не была магия. Это было что-то другое. Чистая сила земли. Чистая сила огня, скрытого в ее недрах. И он, Арион, ощущал себя их частью. Он знал, что ему не нужна больше магия, чтобы обратиться к земле, или призвать огонь. Потому что он и есть огонь. Огонь, рожденный от земли. Вставший на службу своей великой Праматери.