Экзамен принцессы

Студентка

Небо. Огромное и манящее. Глейс смотрела в эту бесконечную синеву и представляла, как летит, вбирая в себя всю красоту мира. Свободная от всего. Особенно от проверенной веками системы упражнений. Голос Мастера движений быстро вернул на землю.

– Раз-два, поворот, остановка!

Два взмаха, и простор небес перед глазами сменился шпилями монастыря Сестер Природы. Глейс, как и все студенты ее группы, замерла в канонической стойке: спина прямая, руки слегка расслаблены, а ноги напряглись в ожидании новой команды. Утоптанная тысячами ударов площадка для тренировок венчала небольшой зеленый холм, позволяя солнцу, ветру и дождю сполна напитывать учеников энергией. К счастью, в начале семестра осенние дни еще баловали теплом, а облака – сияющей белизной.

Почувствовав, что теряет равновесие, Глейс повела хвостом – этим главным отличием жителей Тэи от обычных людей Галактики. О Тэе, правда, по Млечному пути даже слухов не ходило. Глейс в этом лично убедилась, когда ее похитили с планеты. Сами же тэянцы пока только спутники на орбиту выводили. При этом, кто похищал и зачем, ни Глейс, ни спасший ее Поль так и не узнали. Поэтому Поль – та еще инопланетная личность – предложил не извещать власти о прогулке среди звезд.

Вторым отличием были уши лодочкой, поднимавшиеся чуть не до макушки, но шевелить ими редко кому удавалось. Тонкий же хвост вертелся у всех без проблем, вызывая недовольство Мастера.

– Держим стойку!

Мастер придирчиво осмотрела пятерых юношей и семерых девушек. Глейс не удержалась и тоже скользнула взглядом вокруг себя: «Первокурсники!» Все, как и она, только-только из колледжа. Парни больше пялятся на девушек в первых рядах, чем слушают учителя. А те и рады, хоть вида не показывают. «Два мальчика еще ничего, а троим надо бы почаще в спортзал ходить, - она мысленно сравнила их со своим парнем. - А то на жерди похожи: Полю на один укус!»

– Не сутулимся!

Глейс перевела взгляд на Мастера.

ЛиГунь, несмотря на сорок три года, выглядела и двигалась куда лучше большинства учеников. Темные волосы, раскосые карие глаза и очень острые – прямо-таки запредельно-аристократические – уши выдавали в ней уроженца Восточных гор.

Ее легкие, воздушные махи всегда смотрелись дивным танцем, пока кулак не разбивал в щепки деревянную мишень. При разучивании нового упражнения свободные движения ЛиГунь текли сонным ручьем, позволяя увидеть все тонкости. Зато во время итоговой демонстрации Глейс едва могла уследить за бурным водопадом – скорость ЛиГунь потрясала воображение. Хотя и не у всех.

– Дирга Гвинтог! На следующем занятии прошу встать в третьей линии.

Волна смоляных волос разметалась по спине обернувшейся студентки, и раздался на удивление мелодичный голос:

– Чем же это мне поможет?

– Это поможет юношам не отвлекаться на ваши движения.

После этой фразы даже девушки посмотрели на черноволосую красотку: обтягивающий спортивный костюм эффектно подчеркивал ее грудь и осиную талию. Услышав пояснение, Гвингот прогнулась сильнее, а хвост совершил настолько двусмысленное движение, что парни чуть не попадали. Победно улыбнувшись, Дирга решила постонать.

– Что поделать! Мы все лишены простых удовольствий.

– Желающие развлекаться по вечерам в Дандифе могут перевестись на стандартную схему обучения. Кто первый?

Тишина в ответ никого не удивила. Стандартное обучение позволяло жить в городе под горой и получить при этом неплохое образование. Но строгий распорядок «пятидневщиков» и дополнительные предметы, включая занятия с Мастером движений, вели к очень ценному диплому.

Для многих этот диплом открывал двери к вершинам власти. Глейс даже удивилась, насколько просто оказалось ей попасть в элиту. Тетя Ирвен сказала, что воспользовалась связями, а суженый добавил про желание Сестер Природы изучить девушку поближе после непонятного похищения и столь же странного возвращения. Как бы то ни было, но Глейс даже на выходных спешила домой в Картреф, а не на ближайшие дискотеки: ведь дома ее ждал Поль!

Насладившись молчанием, ЛиГунь скомандовала:

– Позиция «воин»!

Под взглядом Мастера все сделали выпад правой ногой, развели руки в стороны и принялись созерцать.

Когда Глейс впервые оказалась на легендарном холме, у нее дух захватило от восторга. Высоченные северные горы добрыми великанами закрывали монастырь от холодных ветров, а с юга плато обрывалось так резко, что, казалось, миг – и взлетишь над равниной. Зеленеющие леса и поля, рассеченные нитками дорог, зеркало водохранилища на реке Слау, и Дандиф с его древними башнями и развеселой студенческой жизнью – все как на ладони.

– Занятие окончено. Напоминаю для любителей бега. Купание в озере только с разрешения настоятельницы!

– Но почему?

Возглас одного из парней прозвучал с вызовом: Фанк Ферилид, несмотря на образ классического домашнего мальчика, всегда стремился продемонстрировать свою закалку. Гвинтог надменно прищурилась.

– Сразу видно – равнинный! Хвост в леднике отморозишь и станешь мне неинтересен!

Глейс хмыкнула. Происходя из небольшого селения на склоне Айрычке, Дирга, конечно, не обладала экзотической внешностью ЛиГунь, но все равно считала горцев особенными с рождения. И воздух в горах чище, и звезды ярче, вода в ручьях живая, а уж парни... Был у девушки пунктик насчет мужчин. Несколькими «виляньями хвостом» она с легкостью расположила к себе всех парней группы, чем вызвала недовольство студенток. Кроме Глейс, конечно.

Оставив спорщиков, Глейс потрусила к маленькой башенке. Там от заросших мхом каменных стен начиналась древняя тропа. Тысячи лет она вилась среди скал к монастырю Стражей Перевала. Правда, пользовались ей нечасто: ведь даже на пути к ближайшему озеру приходилось огибать крутой выступ. В этом месте тропа сужалась до ширины двух ладоней. В результате студентке приходилось двигаться приставными шагами, едва не царапая щеки о скалу. Вниз при этом смотреть не стоило – лететь сорвавшемуся далеко. В смутные времена подобные препятствия сдерживали врагов, а сейчас не давали всем подряд бегать купаться.

Стоило миновать дубовую дверцу, всегда запиравшуюся на ночь от диких зверей, как в лицо дохнуло осенью. Это в монастыре следили за газонами и вовремя поливали деревья. Здесь же пожухлые травы щетинилась серыми стеблями, а ветер тормошил пожелтевшие листья на колючих кустах. Его новый порыв донес клич орла.

«Вот уж кому падать не страшно!» – проводив птицу взглядом, студентка сосредоточилась на камнях. Их вокруг валялось хоть отбавляй: и здоровенные булыжники с гладкими боками, уже заросшие травой, и свежая мелочь, сброшенная горными козами. Та самая, что так и норовила попасть под кроссовки и заставить скользить.

Скользить и спотыкаться Глейс запрещала себе категорически. По крайней мере, на пути к обрыву. Он, конечно, даже в самом крутом месте едва достигал семидесяти градусов. Но это на рисунках и схемах. Стоило пойти по тропе над ним, он превращался в отвесную стену, ведущую в пропасть.

– Тихо-тихо-тихо!.

Девушка осторожно засеменила, спускаясь боком к гладкому выступу. Внезапно по кроссовку чиркнул серый камешек.

– Ой!

За первым подарком пронеслось еще пять. Хорошо хоть, мелких – пощелкивая на булыжниках, щебенка быстро застряла в пучках травы. Внезапно воздух разорвал крик:

– Свобода!

От дикого вопля Глейс запрокинула голову: в десяти метрах выше прыгал странный человек. Его белая одежда болталась пижамой, а рукава развивались рваными лентами.

– Свобо…

Нога крикуна подломилась, и он грузно закувыркался прямо на студентку.

– Мама!

Глейс дернулась в сторону. В голове вспыхнула мысль, что человек летит в пропасть бревном – даже не пытаясь остановиться. Рухнув на колени, тэянка сумела схватиться за рукав пижамы. Студентку бросило на камни и потащило вниз. Упираясь локтями, она попыталась затормозить.

- Блин!

Сил Глейс не хватило, и они вместе заскользили к обрыву. Вот человек съехал на тропу, вот его ноги повисли над пропастью.

- Нет!

Живот девушки сжался от страха: еще немного – и ловить придется ее саму.

«Бросить?»

Сбоку кто-то упал, хватая человека за штаны. Помощником оказался Фанк. Стиснув зубы, парень тянул упавшего, а тот просто висел набитым мешком. И не пухом, а гирями. Глейс взвыла от боли в сжатых пальцах.

– Нужен кран!

Сзади послышался голос ЛиГунь:

– Обойдемся! Дирга, держи мои ноги!

Быстро, но без суеты ЛиГунь опустилась на колени между студентами и взялась сразу двумя руками за одежду мужчины.

– Вместе. И – раз!

Втроем они быстро вытянули безвольное тело на тропу. Причем Глейс показалось, что Мастер и в одиночку бы с этим управилась. Хотя, конечно, якорь в виде Гвингот оказался кстати.

С трудом отцепившись от рукава, Глейс принялась тереть сведенную судорогой ладонь.

– Да чтоб тебя!

Студентку потряхивало, да и Фанк никак не мог отдышаться.

Спасенный оказался полным мужчиной лет тридцати. Его бритая налысо голова напоминала мухомор – столько на ней горело пятен зеленки. «Теперь к ним прибавятся новые!» - подумала Глейс. Рубашка и штаны на поверку действительно оказались пижамой монастырского госпиталя. А вот шифр «Пс-1» на кармане заставил девушку вздрогнуть – в первом психиатрическом лечили самые тяжелые случаи. Взгляд мужчины шальным зайцем скакал по спасителям, а из раскрывшегося рта вылетали лишь жалкие всхлипы.

ЛиГунь помогла ему сесть и устало спросила:

– Вильсен. Что вам тут понадобилось?

Голова-мухомор дернулась вместе с руками, посеревшие от пыли губы зашлепали в поисках слов и выплюнули ответ.

– Здесь обрыв – я должен!

– Вот я и спрашиваю: что?

– Я ученик Великого Кастора!

Новый звук отвлек студентов от больного – стуча ботинками по камням, к ним спускалось двое мужчин в синих форменных куртках. Нашивки на нагрудных карманах с алой каплей крови сразу выдали в них парамедиков. Разглядев мужчин, Вильсен засуетился, попытался спрятать руки за спину, затем резко развернулся и вытаращился на Глейс:

– Это она! Она!

– Хорошо хоть, не он, - хмыкнула Дирга.

Но безумец не унимался:

– Она – королева эгеров!

– Что?! Королева – рыжая?

– Я не рыжая!

Глейс возмутилась искренне, поскольку считала, что нотки охры в золоте прически не дают права так ее называть, однако Гвингот продолжила ерничать:

– Еще скажи, что брюнетка!

– Да при чем здесь волосы?

– Королева эгеров может быть только с гор! Сказки слушать надо.

Выдав кичливую фразу, Дирга развернулась и легко понеслась к башенке. Что ни говори, на подъеме горянка могла сделать любого первокурсника. Провожая ее взглядом, Глейс вздохнула: «Похоже, приматы-эгергы, из-за которых меня похитили, будут преследовать всю жизнь!»

Словно в подтверждение этого Вильсен встрепенулся. Дрожащий палец указал на черноволосую студентку.

– Это она! Она королева!

Один из медиков осторожно обнял пациента. Мягко, словно капризного ребенка, он принялся его уговаривать.

– Ну конечно! Вне всякого сомнения! Поэтому она под надежной защитой. Посмотрите, какие у монастыря стены, – врач показал на добротную кладку из массивных серых глыб. – Вам нужно ее охранять. Пойдемте, поможете нам!

– Да-да…

Жалобно кряхтя и припадая на правую ногу, Вильсен заковылял ко входу в монастырь. По дороге он опять вырвался и крикнул:

– Меня учил Великий Кастор!

ЛиГунь посмотрела на притихших студентов.

– Это укротитель из цирка Картрефа. Весной попал в руки контрабандистов. Видимо, хотели припрячь для работы с эгерами. Ударная доза наркотиков – и все, почти овощ.

Мастер зло сплюнула в пропасть. Глейс тоже захотелось сплюнуть или выругаться. Она знала, что полиция летом искала этого дрессировщика. И даже нашла! Но студентка не представляла, насколько плачевно его состояние. Фанк шевельнулся.

– Тебя ведь тоже похитили?

Девушка кивнула:

- Попалась под руку!

Благодаря истории с Вильсеном ее приключения удалось замаскировать под очередное нападение злобных контрабандистов. На самом деле Глейс Хардвич побывала на десяти планетах. При этом выпускница колледжа едва не попала на сковородку, стала принцессой и вышла замуж за капитана.

Впрочем, по законам ее планеты Поль Кверкус мужем пока не считался. Он вообще малость не походил на жителя Тэи: ни длинного хвоста, ни утонченных ушей. Зато сумел вернуть принцессу домой.

– За меня выплатили кругленькую сумму. Повезло!

– Ну да, повезло! На фотках у тебя тот еще видок был – ушиб всем телом.

От нахлынувших воспоминаний Глейс поежилась. В ловушке Лабиринта – этого жуткого измерения, оказавшегося на пути звездолета к Тэе – их с Полем молотило тряпичными куклами о кресла, выворачивало наизнанку гравитационными ударами и едва не убило молниями. Гримироваться для фальшивого освобождения не потребовалось. Глядя на ее синяки и шишки, все репортеры возмущались жестокостью бандитов. Благодаря общим усилиям инсценировка выкупа прошла убедительно, и все официальные структуры Тэи сочли ее подлинной.

– Лучше избитой, чем растением, – сказала Глейс.

– Так никого и не нашли?

– Нет!

– А у Вильсена?

ЛиГунь покачала головой и сообщила:

– Бункер сторожил один наркоман, но его использовали втемную: никаких концов.

Отдышавшись, Глейс решила, что приключений на сегодня хватит. Фанк помог ей встать и проводил до общежития. По дороге парень старался держаться поближе и в лицах рассказывал забавные случаи с олимпиады по химии. Собственно, только благодаря победе в этой олимпиаде он и сумел попасть на пятидневку, да еще и со льготной оплатой обучения.

Вскоре под ногами зашуршали гаревые дорожки монастыря. Теплыми бордовыми потоками они текли вокруг каменных гномов и горных кедров, даря мир и покой. Причем если гномами студенты называли статуи известных ученых, то кедры росли самые настоящие. Легендарными витязями они возвышались над кустами терновника и щедро одаривали запахом смолистой хвои.

Самое смешное, что похожие сосны встречались и на других планетах. Поль объяснял это множеством «кротовых нор», соединявших миры в легендарном прошлом. К сожалению, с тех пор от коротких путей не осталось и воспоминаний. Даже продвинутые миры не могли построить маяки за пределами двадцати пяти световых лет от материнской планеты. Только дальние разведчики совсем уж древних цивилизаций беспрепятственно путешествовали по Млечному Пути. Отсюда следовал не очень приятный вывод: похищали тэянку отнюдь не злодеи-контрабандисты. И расследовать похищение было вопросом жизни и смерти. Ведь повторное могло довести до могилы. К сожалению, Поль для расследования еще не восстановился.

Впрочем, в настоящий момент Глейс волновали совершенно другие проблемы. Например, Фанк ее провожает просто по-рыцарски или имеет более серьезные намерения? С этим пареньком она не раз пересекалась в колледже, да и дед его жил по соседству в коттеджном поселке. В последнее время Ферелид серьезно занялся спортом и уже не выглядел типичным ботаником: «Хотя до Поля ему еще пыхтеть и пыхтеть!» Нет, конечно, она не собиралась вертеть с Фанком хвостом, но мужское внимание приятно грело самолюбие.

Весело болтая, они добрались до симпатичного трехэтажного здания. Как и большинство построек монастыря, его стены покрывала терракотовая краска, а на шатровой крыше изгибались ряды красной черепицы. Впрочем, эти цвета щедро разбавлялись салатовыми окнами и карнизами, а каминные трубы с коваными флюгерами смотрелись настоящими домиками лилипутов.

Церемонно взмахнув хвостом, студентка направилась ко входу в женскую половину общежития. Угадайте, с кем она проживала? Да-да-да! Глейс оказалась единственной в группе девушкой, не включившейся в борьбу за внимание парней. Остальные напрочь отказались жить с «горной зазнайкой». Войдя, Хардвич увидела привычную картину: куртка валяется на кровати, а сама горнячка списывает реферат по творчеству поэтов-авангардистов. Не буква в букву – на столе лежала еще и раскрытая антология. Бороться с таким отношением к учебе Глейс не собиралась, но по привычке проворчала:

– Какого лешего тебя занесло на пятидневку?

– Этого лешего зовут Дэнген Арибрик.

– Так он же э-э… горнорудный магнат. Ты собралась с дипломом биолога рыть шахту?

Черноволосая снисходительно улыбнулась.

– В отличие от равнинных, горные мыши друг другу помогают.

– Не вижу связи.

– Дэнген помог папочке с плантацией килиноки, а взамен намекнул на золотой диплом для меня.

– Золотой?

– А то ты за другим намылилась!

Глейс припомнила, как Поль вытащил из ее тети признание, что вся элита планеты может похвастаться дипломом пятидневщика одного из монастырских университетов. И ни одна страна на Тэе не могла этого изменить – соседи быстро одергивали. Конечно, подобная практика резко ограничивала конкуренцию при пути наверх. С другой стороны – на Тэе давно не было серьезных конфликтов. Но политика сейчас выглядела скучищей по сравнению с другими вопросами.

– А зачем тебе сразу пять парней?

– Вам, равнинным, этого не понять.

– Да где уж нам!

– Были бы мальчики – работа найдется. Лучше расскажи, ты отдавалась бандитам за еду?

Дирга забавно поиграла хвостом – про похищение она уже слышала и теперь жаждала подробностей.

– А у них ключей не было.

– Какая ты скучная! – горянка зевнула. – Наверно, влюбилась в того, кто тебя освобождал, и пошло – поехало. Первая любовь – первая постель… Я читала о таком.

«Ты умеешь читать?» – Глейс сжала в руке хвост, чтобы удержаться от колкости.

– Мы любим друг друга!

– Любовь и доходы обычно различны. Он богат?

– Достаточно.

«Ну не говорить же, что Поль присвоил ей титул принцессы, а его друг – Император Карьяда – с удовольствием титул подтвердил». Соседка ответ истолковала по-своему.

– Значит, нет. Любовь уйдет, и что ты будешь делать в нищете?

– Мои мама с папой любят друг друга до сих пор. А богатые – они все старые! Арибрику сколько лет?

Вот теперь Глейс не кривила душой: «Поль в семь раз меня старше. Или в восемь? Да хоть в десять – с его-то темпераментом!» Воспоминания о выходных заставили отвернуться, чтобы скрыть розовеющие щеки. Разговор же затухать не собирался.

– Ну, нет! - протянула Дирга. - У Дэнгена есть сынок. И собой хорош, и папаша наследством не обидит.

– И как таким командовать?

Веселые искорки в глазах и дружеский кивок показали, что вопрос перевел принцессу во мнении соседки на следующий уровень.

– Постель, Глейсик, постель.

– Он может купить себе новое развлечение!

– Не найдет! Поговори с Мастером движений как-нибудь на эту тему.

– Она ведет факультатив?

– А это мысль! Давай раскрутим ее на пару семинаров.

К счастью, первые недели никаких факультативов для первокурсников не проводили.

День начинался с зарядки.

В плохую погоду тренировки позволялось пропускать, и Дирга этим всегда пользовалась. Она бы и обычные тучи считала за ненастье. К ее сожалению, в монастыре знаком непогоды служил поднятый на спортплощадке оранжевый флаг с черной полоской, а не мнение нерадивых студентов.

Глейс, уставшая от задраенных люков звездолета, выходила и под мелкий дождик. Случалось, тучки спускались в долину, позволяя принцессе парить в мечтах над облачным морем. И тогда среди туманных волн ей начинали мерещиться очертания дивного города с прямыми проспектами, широкими площадями и высокой белой башней, поднимающейся в центре идеально круглого озера. Но стоило шевельнуться, и иллюзия таяла, растекаясь белесой дымкой несбыточных фантазий.

Дальше все приступали к собственно обучению. Поль вначале долго терзал семейство Хардвич вопросами о том, какие культы исповедывают в монастырях. Но после нескольких бесед с тетей Ирвен порадовался за тэянцев, доросших до осознания бесполезности жертвоприношений и молитв, напоминающих заклятья. Почитание Творца проявлялось в соблюдении гуманистических заповедей. Встречались, конечно, и поклонники рукописных текстов, и настоящие аскеты-отшельники, но обычно в монастырях творили ученые, избегающие соблазнов цивилизации. Папа хвостатой студентки признался, что раздумывал о подобном, но, влюбившись, коренным образом изменил отношение к жизни.

В древности монастыри считались хранителями знаний, а в эпоху спутников превратились в настоящие университетские городки. Стражи Перевала наибольшее внимание уделяли физике и математике. Сестры же Природы учили всему, связанному с биологией и медициной, но и про точные науки не забывали. Преподавателей традиционно называли Мастерами.

Мастер физики выглядел настоящим дедом. Его уши забавно двигалась в седой шевелюре во время чтения лекций, а крепкая палка быстро одергивала болтунов характерным стуком о кафедру. Он любил вывести на доске формулу с малюсенькой ошибкой и попросить проверить:

– Кажется, я допустил неточность…

Глейс по первому разу купилась и лихорадочно залистала конспекты. И ведь нашла! Даже руку одной из первых подняла.

Потом все привыкли. Ошибки выискивали уже не для помощи лектору, а демонстрируя знания. На удивление, Мастер физики жил в Дандифе, объясняя это любовью к путешествиям. Каждый день он вместе со студентами четверть часа поднимался на электричке в окружении просыпающихся гор, а вечером любовался на спуске закатом.

Мастера химии и генетики также приезжали со студентами из Дандифа, но вот Мастер движений жила в монастыре постоянно. Да и Мастер растений не спешила покидать любимый сад-огород.

Гвелиен относилась к цветам и деревьям с тем же трепетом, что и Свента с планеты Оазис. Но в отличие от карьядки, к пятидесяти годам Мастер располнела и напоминала матушку-гусыню. Важно переваливаясь с ноги на ногу, она неспешно обходила свои владения и так же спокойно вела семинары. Впрочем, ни одного зачета пятидневщикам она автоматом не ставила:

«Знания о растениях очень важны и останутся у вас навсегда!»

Пока стояла теплая погода, принцесса помогала подготавливать растения к зимовке. И не только: девушка продолжила воплощать в жизнь мечту о цветочной электростанции. Гвелиен не возражала.

– Идея эта – замечательная. Вот только электричество растения вырабатывают нерегулярно. Особенно в период зимней спячки.

– Но ведь можно энергию накапливать.

– Пока это очень сложно.

– Я слышала, появились новые аккумуляторы.

– Аккумуляторы Берра еще не прошли Ученый совет. Ведь ты о них вспомнила?

– Ну и что, что не прошли! Можно попробовать в качестве теста.

– Придется копать. Будешь?

– Буду-буду-буду!

Пару раз за ней увязывалась и Дирга – горянка объяснила это требованием отца знакомиться с будущим сельского хозяйства. Знакомилась она, конечно, со скрипом, но пару ямок вырыла. Придя в очередной раз в домик при огороде, студентки обнаружили листок с заданием и припиской, что Гвелиен задержится у настоятельницы. Не успела Глейс подойти к стойкам, где садовый инвентарь хранился наподобие мечей ЛиГунь, как услышала:

– Зараза!

– Что случилось?

– Улетел под дверь!

– Кто?

– Лист этот с заданием.

Скрестив руки на груди, Дирга уставилась на дверь кабинета, как на тормозящего бойфренда. Глейс скользнула вперед и подергала фигурную ручку – та не шелохнулась. Поглядев на бронзовую пасть волка, студентка задумалась: «Странно... Гвелиен, вроде, на ключ никогда не запирает». Девушка надавила сильней.

– Да открывайся ты!

Дверь с легчайшим щелчком распахнулась, будто и не пыталась до этого стоять насмерть. Лист с заданием лежал в двух шагах.

– Нехорошо без разрешения.

– Тогда чего замок открыт?

Задрав нос, горянка направилась к листу, и Глейс поспешила следом:

«Любопытно ведь!»

Кабинет не впечатлял размерами: большой стол, стул – вернее, кресло, – на столе монитор, микроскоп под чехлом и толстенная книга со стертым золоченым названием – явно гербарий. А вот стену напротив окна украшала роскошная гравюра. В широком серебряном багете под стеклом желтел пергамент с видом монастыря в глубокой древности. Скорее даже, королевского замка, поскольку над стеной реял флаг с короной, а склон внизу пестрел пеньками: деревья вырубили, чтобы врагов издалека увидеть.

Студентка знала о черной полосе монастырской истории, а потому все внимательно рассмотрела. Тем более что художник постарался на славу – каждый кирпичик в стене виден. Среди аккуратной штриховки нашлись и знакомые иероглифы: «Ага: вода, огонь земля, металл и воздух в облаках». Дирга тоже уставилась на гравюру.

– Ну и что здесь интересного?

– Знаки первоэлементов.

– А-а.

– Пойдем!

Глейс силой выволокла подругу из кабинета и захлопнула дверь. Как оказалось – вовремя: Гвелиен уже входила в свои владения. Чтобы отвести малейшие подозрения, Глейс решительно схватила лопату и протянула Дирге – та поморщилась.

– Что за показушный энтузиазм!

– Взяла бы с собой Фанка! Или Эртена.

– Подданные с равнин не должны видеть, как королева возится с землей ради репутации.

Однако лопату она взяла, и девушки потопали на огород. Уже на улице Глейс спросила:

– Кстати, а почему королева эгеров – брюнетка?

– Ну ты и полевка!

– При чем здесь я?

– Действительно! – Гвингот оперлась на лопату и смерила подругу оценивающим взглядом. – Ты про потоп-то слышала?

– Читала!

– Вот! – Дирга подняла палец, уронив при этом лопату. – До потопа было в горах несколько царств людей и обезьян. И каждому царю хотелось богатства и женщин. У мужиков так всегда: чем больше баб, тем выше статус.

Суть сказки, щедро сдобренной сексуальными похождениями, сводилась к надувательству. Причем первым царя людей обманул царь обезьян. Когда людской правитель довоевался до гибели половины войска, то попросил помощи, а царь обезьян решил взять плату за своих солдат женщинами.

– Долго думал царь людей – враги уже ко дворцу подошли. Тогда по приказу царя собрали женщин павших воинов и отвели в лес. Пришло обезьянье войско и погнало врагов. Тогда решил царь: пока обезьяны бегают, вернуть своих женщин, и пришел к царю обезьян. А тот собрал старых самок и запер в подвале своего дворца. Тут приходит человеческое войско.

– Отдавай моих женщин! – сказал царь людей.

– Да забирай!

И отдал ключ от подвала. Люди пошли в подвал, а там в темноте и не разберёшь, кто скулит. Пока разбирались, на них самки как накинутся! Вот после этой оргии и появились те, кого мы зовем эгеры. Понятно теперь, почему королева только с гор может быть?

– Да-да-да. Понятно, почему мне в детстве не рассказывали про это.

– Тебе много чего не рассказывали. Потому что женщины так замучили обезьян приставаниями, что те взмолились своим богам, и начался великий потоп.

– Дирга!

– Такова правда жизни, Глейсик!

Вот что после такого увидишь во сне? Хвостатой принцессе явился чудный город из ее видений. Невесомой пушинкой она скользила над зелеными скверами к озеру, из которого резным бивнем поднималась белая башня. Внезапно из башни вылезла кошачья морда в кожаном пилотском шлеме и запела: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…» Студентка подскочила, глядя на орущий будильник, и тут же получила подушкой от Дирги.

– Глейсик! Задолбала маршами.

– Подъем, немощь! Сегодня будем грызть белки.

– Скучища!

– Немощь!

То, что белок делается по матрице ДНК, давно было известно всем студентам. В пятницу группе выпало задание встроить в эту матрицу нужный ген и запустить производство белка в культуре бактерий.

– Ничего сложного, сказала Мастер генетики. - Аккуратность, точность и усидчивость!

Под ее неусыпным контролем лабораторная работа закончилась на отлично: все двенадцать капсул заняли место в термостате. А вот на огороде Глейс ждало разочарование: один из аккумуляторов «сгорел на работе». Разглядывая его остатки, Гвелиен вздохнула.

– Пример очень поспешных решений. Дэнген придумал хитрость и обошел Ученый совет, а в результате пробой изолятора.

– Но ведь это только один из десяти.

– Уверена?

Глейс покопалась с остальными и поняла: еще три «финтифлюшки» раздулись и готовились рвануть. Пришлось срочно демонтировать всю сеть: «Грустно-грустно-грустно!»

– Ты согласна, чтобы такие поставили в самолет?

– Нет! Но…

Но у красавицы в рукаве имелся джокер: «Сам напросился!»

Электричка, скоростной поезд и такси. Полтора часа хвостатая студентка невозмутимо читала учебник или смотрела в окно. А вот в родной дом ворвалась ураганом – Поль носа из комнаты высунуть не успел.

– Видишь!

Поцелуй, и перед лицом суженого замерла прозрачная коробочка с жертвой поспешных решений. Хоть коробочка ничем не напоминала лимон, но капитан скривился.

– Аккумулятор?

– Он сдох! Сдох-сдох-сдох. А с ним и вся моя электрогрядка!

– Погоди!

Поль взял коробочку, покрутил в руке и со вздохом прилег на кровать. Силиконовые уши держались на его голове как-то криво, а хвост вообще валялся в углу под гимнастической стенкой. Видимо, капитан не собирался гулять по улице в ближайшее время. «А может, и с понедельника взаперти сидит» - подумалось девушке. Печальный взгляд, брошенный Полем на остатки аккумулятора, закончился еще одним вздохом. Безысходность, сквозившая в каждом жесте дальнего разведчика, заставила девушку топнуть ногой.

– Идеи есть?

– А что мне за это будет?

Неожиданно бодрое мурлыканье сопровождалось такой игривой улыбкой, что Глейс подскочила.

– Ах, ты! Я мчалась сломя голову, а ты... Нос оторву!

И прыгнула на Поля. Тот уворачиваться не стал – как кот, поймал принцессу в полете на четыре «лапы» и поднял над собой. Почти сразу дверь в спальню открылась, и на пороге замерла красивая женщина лет сорока. Строгий серый костюм резко контрастировал с широкой улыбкой, разлившейся по лицу тети Ирвен.

– Я, кажется, не вовремя?

– Вовремя-вовремя-вовремя! – заверещала Глейс.

– Мы обсуждаем проблему аккумуляторов Берра. – сказал Поль.

И тут же был схвачен за нос.

– Победа!

Разведчик опустил любимую на кровать, а сам решил подняться. «Ага!» – Глейс придавила его рукой и схватила коробочку.

– Тетя! Я показала остатки аккумулятора, и Поль что-то понял!

– Похоже на цинковую чуму наоборот, – сказал разведчик.

– Но это изолятор, – сказала Ирвен.

– Тогда просто на чуму.

– Ты шутишь?

Тетя растерялась, и пальцы Глейс вновь сомкнулись на злополучном носе.

– Есть!

Полю пришлось срочно прогундосить догадку:

– Как и на Искре, у вас нашелся вирус, который прилипает к изолятору и осаждает ионы металла. В результате замыкание.

– Вирус? – глаза Ирвен вспыхнули. – Ну, держись, Дэнген. Еще пожалеешь, что не прошел Ученый совет.

Тетя быстро вышла из комнаты, но дверь закрыла плотно. Поль потянулся к принцессе.

– Кажется, на тебя возложили обязанность меня отблагодарить.

– В пределах разумного. Скажем, разгладить листочки в блокноте.

Вильнув хвостом, Глейс отодвинулась на другой край кровати. Тогда капитан нахмурился.

– Угу.

– Угу?

– Вопрос в том, что, если делать эти аккумуляторы с нуля, на вирус наткнешься быстро. И либо победишь, либо обойдешь.

– Что?

– Дэнген их не разрабатывал! Технология пришла со стороны или поднята из архивов.

– Серьезно? Из каких?

– В библиотеке на Лайне я как-то обнаружил чертежи Глаза Императора.

– Чего? – тэянка засмеялась в голос. – Что за чушь?

– Главный калибр увчрадольского линкора.

– Но Хил Увчрадол грохнули пять тысяч лет назад!

– Но в разделе фантастики все прекрасно сохранилось! В любой момент можно было начать строить.

Глейс поежилась, вспоминая посещение убитой планеты. Именно убитой. Перед этим девушка побывала на пробуждающейся к жизни планете и слышала ее «песню». Хил Увчрадол молчала, обдавая холодом братской могилы. Ее обитатели так хотели обратить в рабство весь Млечный Путь, что заслужили полное уничтожение. Даже их союзникам досталось по самые уши.

Поль наконец-то дотянулся до ее хвоста, но только чтобы легко пощекотать.

– Не бойся, я уничтожил чертежи.

– Это не повод считать успех Денгена плагиатом.

– Зато еще одна причина с осторожностью расследовать твое похищение.

– Разведчик хренов!

– Если Тэя однажды столкнулась с моркригарами, то настоящие правители постараются не допустить нового удара. Они выльют воду и выкинут кастрюлю, чтобы не обжигаться на молоке.

Даже краткое знакомство с возможностями темных хранителей Галактики не оставляло сомнений в словах разведчика. Пока Глейс раздумывала над возникшей проблемой, руки Поля змеями скользнули под блузку и принялись гладить спину и грудь красавицы. Попытка вывернуться привела к щелчку застежки бюстгальтера.

– Да ты…

Губы парня накрыли изящный ротик, и коробочка вывалилась из ослабевшей руки.

«Вот так всегда!» – подумала Глейс, с жаром отвечая на поцелуй. Кто по кому соскучился больше, она не выясняла: пришло время наслаждений. Разведчик ласкал ее и шептал нежные слова на всех языках Галактики, а принцесса млела под сильными руками. Потом резко обернулась фурией и сорвала с любимого рубашку.

– Жер-ртва!

– Да счас!

Одежда обоих улетела к фальшивому хвосту, и началась любовная битва. Ради таких моментов, по мнению Глейс, и стоило терпеть одиночество на пятидневке. Яростный напор сменялся чувственным массажем, поцелуи – пылкими объятиями. Поль рвался к телу любимой неистовым чудовищем. Да, собственно, он и был таковым: перевертыш, способный изредка становиться драконом. Они упивались друг другом. Сердца стучали в унисон, дыхание все учащалось. Еще немного, и вот он – пик наслаждения.

Только рухнув без сил на подушки, Глейс наконец сообразила, что со спиной любовника не все в порядке. Попихавшись немного, она заставила его лечь на живот. Теперь можно было разглядеть ряды плотных черных выступов вдоль позвоночника, напоминающих панцирь крокодила.

– Ты что, превращаешься в дракона? А почему не в зеленого?

– Изумрудного!

– Без разницы: сейчас в черного!

Принцесса прекрасно помнила цвет крыльев двенадцатиметрового чудища, но мало ли что он забыл рассказать о своем метаболизме?

– Перед тобой защитный контур, а не чешуя. Для восстановления. Это тебя «Орлион» в Лабиринте защищал.

Хвостатая вздохнула – звездолет с капитаном боролись за ее жизнь с такой силой, что оба до сих пор напоминали жертв кораблекрушения. Причем только что случившегося. Поль грустно улыбнулся, развел руками. И набросился на принцессу с такой силой, что у той закралось сомнение, а не врет ли хитрый разведчик о своих бедах.