Fex

Экзамен на выживание

ГЛАВА 1 (ПРОЛОГ)

— Стрелка часов на стене дергалась, как пульс умирающего. Я с тоской смотрел на доску, где учительница математики выводила формулы, которые мне никогда не пригодятся. Четырнадцать лет — это возраст, когда ты вроде уже не ребенок, но всё еще заперт в этой школьной клетке. Девятый класс, программирование — всё это казалось таким далеким, почти недостижимым.

— Артур! Ты что опять в облаках летаешь? Живо доставай тетрадь!

— Простите, Ольга Петровна. Больше не повторится.

— Я поспешно взял ручку. Звонок прозвенел как музыка. Я поспешно сгреб тетрадки в рюкзак. Наконец-то перемена! Мы с Димой вышли в коридор и направились в сторону столовой, но путь нам преградил Виктор.

Чёрт, опять он. Что ему нужно?

— Ну чо, мудачьё? Понимаете ли, я деньжата дома забыл, а жрать охота! — Виктор ухмыльнулся, перегородив проход. — Короче, бегом в столовку, купите мне сок, булку и сосиску в тесте.

Внутри всё закипело от ярости. Я сжал кулаки, чувствуя, как пульс стучит в висках.

— Иди ты в баню, — отрезал я. — Ничего мы тебе не купим.

Виктор опешил на секунду, а потом его лицо исказилось.

— Ах так? Тогда гони всё бабло сюда, я сам куплю!

— Ничего я тебе не дам!

Он полез в драку. Я не умел драться, но отступать было некуда. Виктор двигался легко, картинно уворачиваясь от моих неуклюжих взмахов, пытаясь унизить меня перед всей школой.

— Ну что, мудак, ещё не устал? Готовься к смертельному! — он начал замахиваться.

Не думая, я рванул вперед и со всей дури вложил всё отчаяние в удар. Кулак влетел точно в его нос. Раздался неприятный хруст. Виктор охнул, схватился за лицо, потекли слезы, и он, не оглядываясь, бросился прочь. Ого я ощутил себя героем! И кенты Виктора предложили стать их боссом и я им сказал: — достаточно того что бы вы ни к кому не приставали. Я словно поднялся у всех на глазах. Ладно, очередной звонок на урок — придётся возвращаться в класс.

Был обычный, ничем не примечательный урок русского языка у классного руководителя, как неожиданно раздался голос из колонок школы. Мы подумали: пожарная тревога. Но не тут-то было!

— Внимание, учителя и учащиеся! Сохраняйте спокойствие, не покидайте здание, не открывайте окна и двери. Снаружи критический радиационный фон. Ожидайте МЧС. Прошу учителей сгруппировать учеников и проследовать в столовую, где распределят припасы. А если кто-то чувствует себя плохо, прошу подойти к медицинскому кабинету на втором этаже.

О боже! Я просто офигел от происходящего. Посмотрев в окно, увидел апокалипсис: земля стала жёлтой, а деревья — мёртвыми.

— Не волнуйтесь, стены школы сделаны из двадцатисантиметрового слоя бетона и пяти сантиметров свинца, — раздался голос директора из динамиков.

Эти слова меня поразили. У нас не школа, а настоящий бункер! Так вот на что ушёл весь бюджет строительства… ладно учительница нас довела по коридору до столовой а там был вооружённый класс трудовика!

ГЛАВА 2 (Пищевая цепь)

Столовая тонула в сером дыму, пахло гарью и резким запахом школьной мастерской. Трудовик стоял на столе, сжимая в руке работающую «болгарку». На его лице была опущена сварочная маска, превращая его в жуткий, безликий силуэт. Рядом замерли его ученики: двое стояли прямо на столе — один со сварочным аппаратом, другой с перфоратором. Остальные облепили их, вооруженные чем попало: ножовками, шуруповертами, молотками и даже электролобзиком. Они выглядели как настоящие постапокалиптические рейдеры.

Наша классная руководительница, Анастасия Петровна, сделала шаг вперед:

— Извините, а что здесь происходит? Директор приказал всем классам собраться здесь для распределения еды!

Трудовик с издевкой хмыкнул, перекрывая гул инструментов:

— Долю еды?! Дамочка, у нас тут апокалипсис намечается, проснись!

Мой инстинкт самосохранения буквально кричал: «Беги!», но я остался с одноклассниками.

— Валите по-хорошему, пока я вас всех не прикончил! — рявкнул Трудовик.

— Да что вы себе позволяете?! — возмутилась Анастасия Петровна и потянулась к подносу с едой.

Это было ошибкой. Со стороны мастерских со свистом прилетел заостренный кол, выпущенный из самодельного арбалета. Учительница охнула и рухнула на пол.

— Анастасия Петровна! — мы всем классом бросились к ней, подхватили под руки и потащили обратно в класс.

— Ребята, кто-нибудь хоть немного разбирается в медицине? — мой голос сорвался на крик.

Андрей, который обычно сидел на последней парте, метнулся вперед: — Я! Я смотрел кучу обучающих роликов по первой помощи, хочу стать врачом!

— Так чего ты ждёшь?! Оказывай помощь!

Андрей склонился над Анастасией Петровной. Секунды тянулись бесконечно. Он замер, приложив пальцы к её шее, и побледнел: — У неё нет пульса… Совсем.

Мы не хотели в это верить, но тут она открыла глаза. Это был не взгляд человека. Она с диким, хриплым криком дернулась, вскочила на ноги и с клацаньем челюстей бросилась на ближайшего одноклассника. Тот едва успел увернуться, когда её зубы с лязгом сомкнулись в воздухе.

— В сторону! — заорал тот самый хулиган, который ещё час назад пытался забрать мои деньги. Он схватил тяжелый металлический стул и с размаху врезал им по голове учительницы.

Она рухнула. Мы, не раздумывая, подтащили её к окну и вытолкнули наружу. Но тишина длилась недолго. Снаружи раздался страшный скрежет, вопль — и через секунду она, уже не похожая на человека, скрылась в густом желтом тумане.

Мы стояли, тяжело дыша, боясь пошевелиться. Надо было срочно что-то делать, иначе мы сойдем с ума. Я начал обыскивать учительский стол, надеясь найти хоть что-то полезное. И тут мой взгляд упал на выдвижной ящик. В глубине, под стопкой бумаг, я нащупал что-то холодное и металлическое.

Это было старое красное радио. Три крутилки, кнопки, ручка динамо-машины сбоку и даже крошечная солнечная панель сверху.

— Смотрите, — мой голос дрожал от облегчения. — Мы теперь можем узнать, что происходит в мире. — Все радиостанции как назло перестали работать даже музыку не послушать! Наступила ночь. Школа, которая еще утром казалась привычным местом, теперь превратилась в огромный, давящий склеп. Мы баррикадировали дверь, с грохотом сдвигая парты и шкафы, чтобы хоть как-то обезопасить себя. Спальные места распределили стихийно: кто-то устроился на столах, кто-то прямо на полу, подложив рюкзаки под головы.

Колю я назначил нашим радистом — он единственный, кто хоть немного понимал, как крутить эти ручки и настраивать чистоту сигнала. В классе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь всхлипами — многие до сих пор не могли прийти в себя, оплакивая родителей и разрушенные жизни. Еды не было, голод начинал сосать под ложечкой, но в руках Коли наше красное радио было единственной связью с миром.

Итог первого дня был ужасающим. Мы потеряли учителя, мы заперты в «бункере», и никто из нас не знал, доживем ли мы до рассвета. Сон как рукой сняло. Тишину разорвал резкий металлический скрежет — звук шел откуда-то из глубины коридора. Кирилл резко сел на парте, вглядываясь в густую темноту.

— Что это за шум? — прошептал он, но тут же осекся.

С улицы, сквозь окна, донеслись шорохи и странные, нечеловеческие крики. Звуки были такими близкими, что, казалось, твари уже скребутся в стены нашей «крепости».

Наступило утро. Я проснулся, чувствуя непривычную бодрость, хотя спать на жесткой парте было сущим мучением. Почти девяносто процентов класса уже были на ногах. Коля, наш радист, не спал всю ночь — он всё-таки поймал какую-то волну, «Ретро Радио». В классе негромко играли беззаботные хиты из нулевых. Контраст между этой веселой музыкой и нашими голодными, испуганными лицами был просто сюрреалистичным.

Я встал на парту, чтобы меня услышали все: — Ребята, нам нужно решить вопрос с едой! У кого есть хоть что-то?

Начали собирать всё, что у кого завалялось в портфелях. У Глеба нашлась сосиска в тесте, у Насти — булка. Мы разделили это на всех. Кусочки были ничтожно малы, но это лучше, чем ничего.

Вдруг ко мне подскочил Андрей — тот самый хулиган, который вчера помог нам с учительницей. Он был в ярости: — Артур, глянь на того тихоню! Он в углу булку втихаря жрет! В одну харю!

Я почувствовал, как внутри всё закипело. Мы все объединились, чтобы выжить, мы делились последним, а он крысятничал? Я подошел к нему, и мы отобрали еду. Когда мы вытряхнули его рюкзак, у всех отпали челюсти: пол-литра колы и целая литровая бутылка воды! Вот же нахал! Мы остатки колы допили еще вчера, горло пересохло, а воды в кранах не было... до недавнего времени. Оказалось, в коридорных трубах всё еще текла ледяная, чистая вода. Это была наша золотая жила!

В этот момент радио, которое стояло на парте, ожило. Сквозь треск помех прорвался хриплый, прокуренный голос: — В эфире «Торгаш». В ассортименте обрез 12-го калибра, состояние рабочее. Отдам за 10 литров воды. Кто заинтересован — выходите на связь.

Я замер. Обрез! Это не просто оружие, это шанс выжить. Но как ответить? Рация была спрятана так глубоко, что мы и не знали о её существовании.

В этот момент «Тихоня», который сидел в углу, вдруг зарычал. Его глаза налились кровью, он подскочил и бросился на нас. Мы втроем налетели на него, сбили с ног, и в этой потасовке радио вылетело из рук и с грохотом ударилось об пол. Мы думали, что всё — конец, сейчас оно разлетится в щепки.

Но нет. Корпус треснул, и из-под него вывалился скрытый блок — полноценная передающая рация. Я не раздумывая схватил тангенту и нажал кнопку вызова. — Прием! Это школа номер... — я назвал адрес, чувствуя, как от волнения дрожат пальцы. — У нас есть вода. Мы готовы к сделке. Нам нужно проявлять предельную осторожность. Кто знает, что у этого "Торговца" на уме? Он обещал прибыть в течение дня, и это наше единственное окно возможностей.

Мы собрали класс, чтобы провести голосование. Нужно было решить, куда двигаться дальше, и от этого выбора зависели наши жизни.

Вариант первый — кабинет ОБЖ на третьем этаже. Там был наш главный джекпот: ТОЗ-34, патроны, автомат Калашникова и Glock-17. С таким арсеналом мы могли диктовать свои условия. Но риск был колоссальным: три этажа вверх по кишащим опасностями коридорам, неизвестность за каждым поворотом и вероятность того, что кабинет заперт намертво.

Вариант второй — школьная мастерская. Прямая противоположность. Там было полно инструментов, которые можно пустить в дело, да и аптечка с материалами пришлась бы очень кстати. К тому же, она на первом этаже — добраться легко. Но был нюанс: мастерская находилась на другом конце школы, и никто не мог гарантировать, что класс трудовика не вычистил там всё подчистую, оставив нас с пустыми руками.

Класс замер в ожидании. Тишину нарушало только потрескивание рации. Решение нужно было принимать немедленно. В столовую никто идти не хотел. Воспоминания о вчерашней трагедии превратили её в "зону отчуждения". Девочки наотрез отказались покидать класс, поэтому я взял с собой двоих ребят из нашей "хулиганской гвардии". Теперь, когда мы все оказались в одной лодке, старые счеты отошли на второй план.

Мы прокрались к мастерской. По пути пришлось пройти мимо дверей столовой — меня бросило в холодный пот, но на наше счастье, там было тихо. Вход в мастерскую оказался не заперт. Внутри царил бардак: столы перевернуты, инструменты разбросаны. Видимо, кто-то искал здесь что-то очень важное.

Наш "улов": горсть гвоздей, доски, молоток и три ножовки — две по металлу и одна по дереву. Честно говоря, ножовка по металлу в ближнем бою — вещь сомнительная, а вот пила по дереву… это уже серьезный аргумент. Если придется драться, она оставит страшные раны. В сейфе для аптечки мы нашли лишь пузырек перекиси водорода, рашпиль и электрический выжигатель по дереву.

Негусто. Но всё же это лучше, чем драться голыми руками. Мы решили не просто закрыть дверь в класс, а баррикадировать коридор, расширяя нашу территорию. Вскоре на связь вышел Торговец. Мы договорились, что переговоры пройдут через окно.

Когда он подошел, мы все напряглись. Мужчина лет тридцати, с тяжелым взглядом, он держал в руках настоящую M16. Мы осторожно приоткрыли окно.

— Ну что, детишки, грабить я вас не буду, я человек добрый, — проговорил он с усмешкой. — К делу. Что интересует?

— Нам нужна тушенка, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Легко. Пять литров воды за банку? Нет, пять литров за… скажем, тридцать банок. Идет?

Мы наполнили бутылки из школьных труб и передали их ему. Сделка состоялась. В руках у нас оказалось целое состояние — тридцать банок консервов. Осмелев, я рискнул:

— А… можно еще воду на ваш ТОЗ-34 обменять?

Он громко расхохотался. Его смех звучал холодно.

— Братишка, это не игрушка, — отрезал он, становясь серьезным. — Если нет денег или ценностей, лучше рот не открывай. Здесь за такие вопросы пристрелить могут.

С этими словами он развернулся и ушел в туман. А вечером, когда стемнело, мы увидели его. Мутант. Человекоподобное существо с неестественными движениями, до боли напоминающее «кровососа» из Зоны. Я всегда думал, что это только в играх бывает… Тварь заметила нас в окне, издала пронзительный визг и сорвалась с места, исчезнув в темноте. Она бежала к главному входу.

Нет, только не это. Только не сейчас.

ГЛАВА 3 (Первая кровь)

Я скомандовал всем, у кого было хоть какое-то оружие, занять позиции у нашей баррикады из парт. Мы ждали. Тишина коридора давила на уши, пока вдали не раздался скрежет парадной двери.

Я сжал в руках свой «главный калибр» — доску, утыканную длинными гвоздями, с грубо примотанной рукояткой. Тяжелая, неудобная, но в ближнем бою она могла проломить голову даже мутанту.

Из темноты показалась тварь. Она визжала, готовясь к прыжку, но внезапно из-за угла выскочили двое. Это были ученики из класса трудовика. Первый бежал так быстро, что не успел затормозить, врезался в «кровососа» и сбил его с ног.

Тварь среагировала мгновенно: она вцепилась в парня, разрывая ему живот. В игре кровососы казались опасными, но в реальности это была чистая, беспримесная жестокость. Второй «Кузнец» — так они называли себя — поднял самодельный арбалет. Выстрел! Мутант дернулся и затих.

Парень, оставшийся в живых, обернулся к нам. В его глазах читалась не благодарность за то, что мы не вмешались, а чистая ярость. — Это вы виноваты! — прокричал он и бросился на нашу баррикаду.

Я понял: сейчас он разнесет её в щепки. Я и двое моих «хулиганов» выскочили из-за парт навстречу. Он вскинул арбалет, но я успел ударить доской первым. Гвозди вошли в цель, парень рухнул. Мы отобрали арбалет — наш первый серьезный трофей. Тела двух «Кузнецов» мы вытащили подальше в сторону столовой, чтобы запах не привлекал другую нечисть.

На их одежде красовались нашивки: наковальня, молоток и надпись «КУЗНЕЦ». Теперь всё стало ясно. Они не просто выживали, они охотились. И наш класс, расположенный ближе всего к столовой, стал их первой целью. Мы подлатали баррикаду и начали осваивать этот самодельный арбалет который стреляет заострёнными палками. Мы опять по радио услышали знакомый голос торговца и на этот раз у него в арсенале было: 1 фильтр для противогаза цена за него 15 банок пищи или 5000 рублей или грамм золота также он продавал тоз-34 и набор для сборки кресла за 10 литров воды и мы его позвали к нам торговать кресло. И мы пошли спать. Ночь. Я лежал на жестких партах, глядя в потолок, и сон не шел. Мысли крутились, как заевшая пластинка. Вдруг в голове всплыло лицо Анастасии Петровны. Её пустые глаза, ярость, этот скрежет зубов...

А что, если это не просто вирус?

Меня бросило в холодный пот. Мы ведь пили эту воду. Мы умывались ею, мы наполнили ею бутылки для торговца. Если в трубах школы радиация или какой-то мутаген, то мы не «выжившие», мы — «мертвецы в отпуске».

Я сел, стараясь не разбудить остальных. В тишине класса я вдруг отчетливо понял: мы живем в зараженном реакторе. И этот «Торговец»... если он придет завтра, он заберет нашу воду, принесет её к себе, и мутация пойдет дальше. Мы не торгуем — мы распространяем заразу.

Я смотрел на спящих одноклассников и чувствовал, как внутри растет паника. Сколько у нас осталось времени? Часы? Дни? Нужно было что-то предпринять, пока мы еще сохраняли человеческий облик. Я почти не спал, но утро встретило нас стуком в окно. Торговец пришел. С дрожащими руками я обменял воду на "кресло" — детали, которые он принес в ящике. Сборка стала моим спасением: когда руки заняты делом, страх отступает. Бонусом мы получили десять банок горошка. Хоть какая-то еда.

Но покой был недолгим. Громкий щелчок и вскрик заставили меня подскочить. Валера-тихоня снова сотворил безумие: он засунул металлическую заготовку в розетку, закоротив её и себя вместе с одноклассником. Едва успев отодвинуть его доской, мы спасли обоих, но нервы сдали. Валеру пришлось снова связать. Он становится всё опаснее.

Мы решили идти на риск — кабинет ОБЖ. На втором этаже нас остановили. "Пустошные скряги" — так называла себя эта банда. Они не были похожи на безумных "Кузнецов", они были расчетливыми. Дали нам пройти бесплатно, но с условием: на обратном пути мы должны принести "ценное", иначе — смерть.

Третий этаж встретил нас мертвой тишиной. Кабинет ОБЖ был почти пуст, но в углу, словно дожидаясь нас, лежала она: винтовка Мосина. Рядом — коробка патронов 7.62, противогаз и бинт. Настоящий арсенал.

Обратный путь по второму этажу превратился в пытку. Мы шли, зная, что в руках у нас "имба", способная переломить ход любой схватки, и что "Скряги" ждут нашего возвращения. Но, к нашему удивлению, они нас пропустили, бросив лишь короткое предупреждение. Мы вернулись в класс. Винтовка при нас. Мы выжили. Вопрос оставался открытым: если кабинет ОБЖ был закрыт, а ключ был только у директора и учителя, то кто его открыл? Кто-то в школе всё ещё активен, и этот кто-то обладает властью.

Но мои размышления прервал крик. Один из одноклассников, решив, что это смешно, изобразил "зомби" и побежал прямо на меня. Я, не раздумывая, вскинул тяжелую винтовку Мосина. Палец лег на спусковой крючок. За долю секунды до выстрела он остановился, вскинул руки и заверещал, что это была шутка.

Шутка?! Мое сердце колотилось так, что казалось, вот-вот проломит ребра. В этом мире за такие "приколы" отправляют в могилу, а не смеются.

Позже, сидя с радистом в нашем "кресле", я поймал себя на ужасной мысли. Девочки едят нашу еду, пьют воду, но не приносят никакой пользы. Зачем мы их кормим? Может, стоит оставить только тех, кто может сражаться?

От этой мысли меня бросило в дрожь. Что со мной происходит? Я замотал головой, отгоняя эту гадость. Это не я, это всё проклятая школа...

В этот момент рация ожила. Новый голос, холодный и расчетливый, предлагал противорадиационный костюм "Чижик". Цена была неподъемной: вода, еда и золото. Золота у нас не было, как и лишней еды, поэтому сделку пришлось проигнорировать.

Мы смотрели на заколоченные окна. Вопрос висел в воздухе, тяжелый, как бетонная плита: готовы ли мы выйти наружу? С одной винтовкой, без защиты и с припасами, которых хватит на пару дней? Ответ был пугающе очевиден. Припасы подошли к концу. Вечный источник воды в коридоре — единственное, что у нас было, но от воды сыт не будешь. Все уже валились с ног от голода и бесконечной скуки. Я вспомнил про спортзал: мы смастерили примитивный лом, взломали дверь, и на пару часов школа ожила. Мячи, скакалки... Но спустя два часа эйфория сменилась еще большей тяжестью — на голодный желудок любая активность выматывала мгновенно.

Спасение пришло по радио. Знакомый голос! Это был Димон из моей старой платной школы. Мы перешли на английский — на случай, если кто-то из «Скряг» или «Кузнецов» слушает эфир. Оказалось, Димон неплохо обустроился и готов помочь с провизией.

Мы ждали его пять часов. Наконец, он вышел на связь: подойти к окну он не может, слишком много «подозрительных личностей» вокруг. Придется идти к парадному входу.

Мы с ребятами, сжимая в руках наше скудное оружие, добрались до главного коридора. Там, за баррикадами, нас ждал Димон в компании двух ребят в суровых сталкерских комбинезонах. Я сделал шаг вперед, как вдруг Димон вскинул дробовик и направил его прямо мне в грудь. Я замер, чувствуя, как внутри всё похолодело.

— Руки вверх, — серьезно сказал он, а потом расхохотался. — Расслабьтесь, шучу!

«Шутит». Опять. У меня уже дергался глаз от этих «приколов».

Он передал нам 15 банок кукурузы и 15 банок свиной тушенки — целое состояние. А еще он отдал какой-то странный костюм, назвав его «Хламовщиком». По его словам, он не спасет от пуль или ударов, но отлично защищает от радиации. На том и разошлись. Наши припасы таяли на глазах, но с провизией ситуация немного наладилась. Появилась, правда, новая проблема: у нас в классе были ребята-мусульмане, которым свинина была запрещена. Хорошо, что Димон принес кукурузу — это помогло распределить паек так, чтобы никто не остался голодным.

Я понял, что сидеть и ждать чуда — путь в никуда. Припасов надолго не хватит, а школа постепенно умирает вместе с нами. Нужно идти наружу.

Я натянул комбинезон «Хламовщик». Резина неприятно липла к телу, но я знал, что она — мой единственный шанс не «сгореть» от радиации в первый же час. Затем я взял винтовку. В голове созрел рискованный план: в патронник я загнал холостой патрон. Это был идеальный инструмент устрашения — громкий звук, вспышка, и враг в ужасе. Но я прекрасно осознавал риск: если я встречу кого-то с огнестрелом, времени на передергивание затвора, чтобы дослать боевой патрон, у меня просто не будет. Это была игра с собственной жизнью.

Я выбрал парадную дверь. Димон предупреждал про «подозрительных личностей» у окон, поэтому парадный вход казался безопаснее, хотя и был чертовски опасен. Хулиганы молча проводили меня до самой двери.

Я положил руку на тяжелую ручку. С той стороны веяло прохладой, запахом сырой земли и чего-то еще — запахом свободы, или, возможно, запахом смерти. Я глубоко вдохнул, сжал винтовку и толкнул дверь.

Снаружи меня ждало что-то, к чему я не был готов…

Выживание в одиночку — дело трудное, а вот с поддержкой — куда проще. Если вам интересно, что ждет Артура дальше, ставьте отметку "нравится" и делитесь мыслями в комментариях. Каждый ваш отклик заряжает меня на работу над следующими главами! Мне важно знать, что вы думаете о первых главах. Понравилась ли атмосфера? Что показалось интересным? Пишите в комментариях, я читаю всё. Ваша активность — главный двигатель сюжета, так что не стесняйтесь делиться мнением!

ГЛАВА 4 (За бежевой пеленой)

Я и не думал, что снаружи будет такой туман. Неприятно-бежевого цвета, плотный, он сильно напрягал и вдребезги разбивал обзор. Видимость сократилась всего до пятнадцати метров — дальше начиналось сплошное марево.

Подойдя к школьному забору, я с досадой заметил, что все красивые цветочки, которые раньше так аккуратно росли на клумбах, полностью завяли и превратились в безжиловую труху. Зато земля преподнесла сюрприз: прямо в грязи наполовину торчала жестяная банка. То ли её случайно засыпало во время катаклизма, то ли кто-то намеренно пытался закопать схрон. В любом случае, долго раздумывать я не стал — трофей есть трофей, и банка отправилась ко мне в карман.

А потом я заметил его.

Вдалеке, сквозь пелену, проступил крупный силуэт. Существо было заметно больше обычной собаки, а передвигалось оно странно и жутко — на четырех лапах, или, скорее, на четвереньках. Какое-то мгновение мы словно прислушивались друг к другу, а потом оно резко повернуло голову в мою сторону.

Внутри всё оборвалось. Я начал медленно пятиться назад, но стоило мне сделать шаг, как эта тварь сорвалась с места и рванула прямо ко мне.

Адреналин ударил в голову. Забыв про осторожность, я что есть мочи припустил к школьному крыльцу, влетел в парадную дверь и захлопнул её перед самым носом преследователя, едва переводя дыхание.

Внутри, прямо у входа, меня уже поджидали свои. Наши школьные хулиганы — те самые парни, с которыми мы делили тяготы и на ОБЖ, и на уроках труда. Переглянувшись, они молча помогли мне привалить дверь тяжелой тумбой, а потом проводили до базы.

И знаешь что? Одна банка тушёнки — это вполне неплохой улов для первой вылазки. Учитывая, что я по сути даже толком отойти от школы не успел, а день уже выдался незабываемым. В классе реакция на моё возвращение оказалась предсказуемой. Кому-то было глубоко всё равно, жив я вообще или нет; кто-то искренне обрадовался, что я цел да еще и с добычей; а другие открыто ворчали, что ради одной несчастной банки тушёнки не стоило и рисковать. Было, конечно, неприятно, но что поделать — апокалипсис быстро обнажает истинную натуру людей. Пришло время в очередной раз развязать Тихоню. Будем надеяться, изоляция пошла ему на пользу, и он усвоил урок. Едва освободившись, Тихоня радостно выскочил в коридор и забился в дальний угол возле туалета. Сначала мы не придавали этому значения: он просто увлеченно стучал железным прутком о другой такой же пруток. Выглядело странно, но пока он никому не мешал, всем было всё равно.

Внезапно старый радиоприемник ожил. Из динамика донесся голос торговца: он предлагал выжившим занятный товар — счётчик Гейгера, автомат и двадцать пять граммов ртути. Я уже собирался махнуть рукой на эту сделку, но один из одноклассников тут же оживился: — Стой, нам нужен счётчик Гейгера. Обязательно нужен!

Я тогда еще смутно представлял, что это за штуковина. Как выяснилось, это прибор, который измеряет радиационный фон вокруг, и в наших реалиях без него никуда. Торговец просил за него сущую мелочь по нынешним меркам — всего одну банку еды и немного воды. Мы переглянулись и согласились. Всё-таки впереди неизвестность, и эта вещь вполне может спасти кому-нибудь жизнь.

Открытие спортзала неожиданно подействовало на одноклассников очень положительно — ребята стали заметно веселее и оживленнее. Раз уж мы расчистили пространство, останавливаться не хотелось. В нашем коридоре за баррикадой оставалось еще одно заброшенное место — каморка, где вечно крутилась уборщица. Кто-то в классе шептался, что это секретная комната, а самые оптимистичные фантазеры даже верили, будто там спрятан вход в шпионский бункер. Насчет бункера я сильно сомневался, а вот в то, что там может найтись что-то полезное, верил охотно.

Наш самодельный ломик справился со старым замком без лишних проблем. Внутри, конечно, чуда не произошло: ржавое металлическое ведро, грязная швабра, едкое моющее средство и старые тряпки. В общем, ровно то, чего я и ожидал.

Погодите-ка... В углу валялась целая булка! Я уже обрадовался, но, присмотревшись, понял, что она полностью покрылась густой зеленой плесенью. Пришлось с тяжелым сердцем отправить её на выброс. Жалко до слез, но рисковать желудком в наши дни — неподская роскошь.

Тем временем голод снова затянул тугой узел на животе, а в запасах не осталось ни крошки. Нужно было срочно что-то предпринимать. И тогда у одного из парней родилась безумная идея: прорваться за школу, найти черный вход на кухню и попытаться утянуть хоть какую-то съестную мелочь у кузнецов.

Затея была самоубийственной. Кухня и столовая — сообщающиеся сосуды, и у кузнецов туда есть прямой доступ, так что столкнуться с ними проще простого. Вариантов развития событий виделось ровно три: либо еды там нет вообще, либо она есть, но охраняется этими громилами, либо — самый сказочный вариант — еда на месте, а в помещении пусто. Конечно, мне хотелось верить в третий исход. Но идти далеко, рисковать на открытом пространстве — перспектива так себе. Впрочем, когда жрать нечего вовсе, выбора не остается.

Я достал свой костюм, подключил компактный насос из комплекта и до отказа накачал воздушный баллон. Тяжело вздохнув, я понял: вылазка будет одиночной. Брать с собой трехкилограммовую винтовку Мосина — чистой воды безумие. Она тяжелая, неповоротливая, сильно замедляет бег, да и руки будут постоянно заняты. Даже закинутая за спину, она только мешала бы и создавала лишний шум.

Поэтому в этот раз я решил положиться на самодельный арбалет. Я заранее выточил для него пару крепких палок-стрел, зарядил одну и проверил натяжение. Оружие легкое — весит меньше килограмма, но бьет достаточно мощно и бесшумно. Оставалось только надеяться, что этой игрушки мне хватит, чтобы защитить свою шкуру. Мы тихонько проскользнули к парадной двери, хотя из глубин столовой доносились какие-то тревожные шорохи. Надеюсь, это были не идущие за нами кузнецы. Снаружи меня снова встретила эта удушливая бежевая пелена, но хотя бы чистый воздух из баллона не давал потерять сознание.

Пока я обходил школу, в голове крутилась навязчивая мысль: как там пацаны справляются с торговцем насчет счетчика Гейгера? Обычно все сделки вел я, а тут пришлось оставить их самих. Хоть бы не испортили отношения и не сплоховали. В одиночку двигаться становилось всё страшнее — путь неблизкий, костюм тяжелый, а бегать в нем — то еще удовольствие.

Сбоку от школы мое внимание привлек плотный мешок на десять килограммов. Я пригляделся к надписи: «Грунт для всех овощных культур и цветов». По нынешним временам — настоящее золото! Я решил обязательно забрать его на обратном пути: кто знает, вдруг в будущем удастся что-нибудь вырастить прямо в стенах школы. Правда, насчет радиации... если земля заражена, растениям, наверное, всё равно, но я в этом деле не специалист.

Наконец я добрался до нужной двери. Ох, чёрт. Кажется, дверь на кухню была заперта. А нет, просто заклинило намертво. Правда, когда я дернул её изо всех сил, получилось громковато. Сердце ухнуло в пятки, но, к счастью, на шум никто не отреагировал.

Проскользнув внутрь, я обнаружил на кухне всего одного человека — того самого кузнеца, который обычно выдавливал шлаг на сверлильном станке. Стараясь не делать резких движений, я тихонько прошел мимо него вглубь помещения. Удачи подкинул холодильник: рядом с ним стояла кастрюля с остывшим киселем. Я осторожно, тщательно пряча лицо под маской, достал из кармана маленькую бутылочку и набрал туда немного киселя. В самом же холодильнике обнаружились картошка и сырые котлеты. Всё это полетело в пакет. А уходя из зоны столовой, я приметил валяющуюся зажигалку — её тоже прихватил.

Я понимал, что этого вполне хватит, и нужно срочно валить, пока меня никто не приметил. Я же в этом ярко-желтом костюме выглядел как ходячий дорожный знак с кричащей надписью: «Эй, я враг!». И кто вообще додумался делать такие защитные костюмы столь яркого оттенка?

Выскочив на улицу, я аккуратно притворил за собой дверь и припустил к парадному входу. Прорываться обратно через кухню и столовую было бы смертельной ошибкой, и хорошо, что я догадался пойти в обход.

Пока я бежал по пустоши, стало казаться, что воздух в баллоне подходит к концу. Жалко, что этот костюм — всего лишь куски резины и ткани, здесь нет никаких манометров, и я никак не мог проверить оставшийся кислород. Может, это просто паранойя, но мне реально стало душно. Назло погоде поднялся подозрительно сильный ветер.

К счастью, я успел добежать до парадного входа, влетел внутрь и сразу бросился в класс. Правда, у входа в столовую меня всё-таки заметили дежурившие там кузнецы. Очень надеюсь, что они не догадались о назначении моего костюма и о том, какое преимущество он нам дает, иначе они точно захотят его отобрать.

В класс я ввалился тяжело дыша, но с отличной добычей: пол-литра киселя, сырые котлеты, картошка и зажигалка. Теперь мы сможем готовить еду! Оставалось надеяться, что зажигалка рабочая. О, слава богу, газ в ней есть, и она исправно зажглась. А бонусом оказалось то, что она электрическая: когда газ закончится, мы сможем использовать её внутренний механизм в качестве самодельного шокера. В наших реалиях вещь незаменимая.

Вернувшись на базу, я почти сразу хлопнул себя по лбу: вот она, моя сороковая ошибка. Я совершенно забыл захватить тот самый десятикилограммовый мешок с грунтом. Впрочем, может, оно и к лучшему — с ним на плечах я вполне мог бы не дотянуть до базы, хотя кислорода в баллоне, наверное, всё-таки хватило бы. Если земля действительно понадобится для дела, сгоняю за ней в следующий раз, а пока придется довольствоваться тем, что есть.

Мы тут же пустили добычу в дело. С помощью новой зажигалки быстро развели огонь и поджарили котлеты. Снаружи они покрылись симпатичной корочкой, а вот внутри остались сыроватыми, но в условиях постапокалипсиса выбирать не приходится — съели и так. По крайней мере, голод немного отступил.

В спортзале тем временем вовсю кипела жизнь. Настоящих тренажеров или гантелей у нас, конечно, не было, но ребята нашли выход: почти все дружно занялись бегом и общей физической подготовкой. Глядя на это, я даже подумал, что жизнь в школе начинает понемногу налаживаться.

Но расслабляться было рано. За окнами мелькнули тени пары мутантов. Память мгновенно услужливо подкинула кадры прошлой встречи с этими тварями, и я, не раздумывая, бросился закрывать все шторы в помещении. К счастью, сработало — нас они не заметили.

Тут ко мне подскочил Дима и торжественно вручил счётчик Гейгера. — Всё прошло как по маслу! — радостно объявил он.

Стоп. Они что... пытались торговаться?! У меня чуть сердце в горло не прыгнуло. Вести переговоры о снижении цены с нашим торговцем — это же колоссальный риск посадить репутацию на дно или вообще остаться ни с чем. Оставалось только молиться, чтобы они ничего не испортили.

Но в итоге всё обошлось. Банку еды пацанам удалось отстоять полностью — торговец на неё не покушался, однако затребовал компенсацию в другом виде. Воды пришлось отдать больше: целый литр вместо изначально планироватых полулитра. Что ж, ради такой полезной штуки в наших реалиях это была вполне справедливая цена. Стоило мне немного выдохнуть и перевести дух, как в классе поднялся новый шум. Пока я рисковал жизнью на кухне, этот самый Тихоня решил, будто я уже не вернусь, и с ходу вообразил себя новым «капитаном команды». Но останавливаться на достигнутом он, судя по всему, не планировал.

Оказалось, пока мы тут разбирались со счётчиком Гейгера и делили скудную добычу, Тихоня устроил настоящий переворот местного масштаба. Он раздобыл где-то кусок бумаги и набросал на нем монументальный документ. Настоящую «конституцию» постапокалипсиса, где кривым почерком значилось: «Документ. Завещаю правительство Валериевичу».

Мы с пацанами переглянулись, уставившись на эту бумажонку. Вот уж точно: изоляция пошла ему на пользу... в кавычках. Корона у новоиспеченного диктатора явно жла мозги, и с этим надо было что-то делать, пока он тут окончательно не развернул свою «монархию». Ох, чёрт, история с этим «документом» оказалась куда серьезнее и страшнее, чем казалось поначалу. Пока я добывал еду на кухне, Тихоня совсем потерял рассудок, возомнив себя единоличным правителем новой «страны». Но дело зашло слишком далеко.

Как выяснилось, новоиспеченный диктатор снарядил целую «экспедицию». Он выгнал в бежевую петель тумана пятерых человек — четырех девчонок и одного парня, приказав им шагать куда глаза глядят и не возвращаться без чего-нибудь ценного. Иначе, дескать, казнь. Разумеется, до самого вечера никто из них так и не объявился.

Настроение в классе упало ниже пнувшегося пола. Многих накрыла тяжелая депрессия из-за пропавших товарищей. Конечно, с циничной точки зрения выживальщиков был и «плюс» — ртов стало меньше, а значит, нашей скудной еды теперь хватит на чуть дольше. Но искать их вслепую по удушливой пустоши было бы чисто самоубийством.

Терпеть этот беспредел больше никто не собирался. За такое наглое и жестокое поведение мы схватили зарвавшегося самозванца, скрутили и привязали к его любимому стулу-изолятору как можно крепче.

В дело пошел выжигатель по дереву, прихваченный из мастерской. Мы воткнули его в розетку и разогрели до минимальных триста градусов. Для начала взяли его палец и прижали жало ровно на полсекунды. Тихоня завопил так, будто режут свинью, но в его крике слышалось столько фальши, что казалось, будто он просто наигрывает на публику, чтобы мы побыстрее отстали.

Не поверив этому спектаклю, мы повторили процедуру на двух пальцах уже другой руки — тоже на полсекунды каждому. На этот раз крики стали громче, а на коже отчетливо проступили следы ожогов.

Тогда мы решили перейти к аргументам посерьезнее. Задрав его рубашку, мы приложили жало к животу, ближе к пувку. Вот тут фальшь мгновенно испарилась: Тихоня заверещал так громко и истошно, что всем стало очевидно — теперь-то ему по-настоящему больно. Ожоги останутся с ним на пару недель, но наш штатный «медик» из класса, осмотрев пациента, авторитетно заявил: ничего страшного, жить будет, просто заживет со временем. Мы ведь всё-таки не хладнокровные убийцы, а просто восстанавливаем справедливость.

Разобравшись с внутренними делами, мы наконец решили проверить наш новый трофей — тот самый продвинутый счётчик Гейгера с кастомной прошивкой. Включив прибор, мы с замиранием сердца ждали цифр. К счастью, радиационный фон в комнате оказался вполне нормальным. Конечно, прошивка выдала сравнение: уровень радиации здесь был как в очень сильно оживленном мегаполисе. Это выше идеальной нормы, но вполне допустимо для жизни.

Мы с облегчением выдохнули. По крайней мере, хотя бы от радиации здесь и сейчас мы не сдохнем. После всей этой суматохи с Тихоней я решил наконец детально изучить свой главный трофей — тот самый ярко-желтый противорадиационный костюм. Вооружившись фонариком, я принялся внимательно осматривать швы, клапаны и узлы.

И не зря. Возле самого места крепления газового баллона, прямо на прорезиненной ткани, обнаружилась едва стертая заводская штамповка с техническими характеристиками. Я вгляделся в выбитые цифры и мысленно поблагодарил инженеров прошлого. Черным по белому там было указано: костюм гарантированно защищает от шести микрозиверт в час. Выше этого порога, вплоть до пятнадцати микрозиверт в час, защита тоже работала, но уже без всяких гарантий — как повезет.

Информация оказалась поистине бесценной. Теперь, когда в нашем распоряжении появился продвинутый счетчик Гейгера, мы больше не были слепыми котятами. Мы могли точно сопоставлять цифры с прибора и возможности костюма, понимая, куда соваться можно, а где этот желтый резиновый балахон превратится в бесполезную тряпку. По крайней мере, одно серьезное преимущество перед внешним миром у нашего класса теперь было.

Тишину в классе неожиданно нарушил треск рации. Один из парней крутил ручку настройки, как вдруг из динамика полился странный, жалобный голос какого-то молодого паренька: — Эй, кто-нибудь в пустоши! Интересуется кто радиоэлектроникой? Или вообще хоть какой-то электроникой? Короче, у меня есть всё, что вам нужно, целый арсенал... Пожалуйста, ответьте кто-нибудь, мне очень нужно любое пропитание.

Пацана стало по-человечески жалко. Мы переглянулись и решили откликнуться: ответили, что готовы послушать и посмотреть, что у него там за добро. Голос в рации мгновенно ожил и зазвучал едва ли не счастливо. Мы объяснили ему, как нас найти, назвали школу, и стали ждать.

Пользуясь моментом, я решил заодно просветиться у нашего знающего одноклассника насчет радиации — что вообще считается нормой? Тот пояснил без запинки: норма, при которой можно полноценно и относительно безопасно жить, — это если фон не превышает двух микрорентген в час. Если переваливает за двойку, последствия рано или поздно дадут о себе знать. Так что без защиты соваться туда категорически нельзя. Я мысленно вздохнул, вспомнив технические характеристики на своем костюме, и крепко понадеялся, что производители не соврали и мои заветные шесть микрорентген меня действительно прикроют.

Вскоре мы легли спать. Правда, уснуть получилось далеко не сразу: в голове роился целый рой тяжелых мыслей. Больше всего тревожил поступок Тихони и судьба тех бедных ребят, которых он вытолкал на верную смерть в бежевую пелену. Вернутся ли они? Живы ли? Ответов не было.

Среди ночи меня кто-то бесцеремонно и тревожно потряс за плечо. Открыв глаза, я увидел одну из наших девчонок. Она заговорщически шепнула, что нашла в кладовке тайную нычку.

Сон моментально слетел, и я поплелся за ней по темному, зловещему коридору. И ведь не обманула! В дальнем углу действительно обнаружился скрытый схрон. Внутри пряталась коробочка с тридцатью чайными пакетиками и целая полукилограммовая банка кофе. Полноценным калорийным обедом это, конечно, не назовешь, но находка была роскошной. Горячий чай и кофе хотя бы на время создадут иллюзию нормальной еды и хоть немного согреют в этом замерзающем мире. Мы твердо решили заняться сельским хозяйством, хотя никаких семян у нас, разумеется, не было. Каково же было мое потрясение, когда выяснилось, что для выращивания картошки не нужны никакие семена — достаточно закопать в землю практически любой клубень, и он даст новые всходы. Это стало для меня настоящим открытием.

Не теряя времени, я натянул свой желтый противорадиационный костюм, предварительно проверив баллон, и быстро сгогал к боковой стене школы. Десятикилограммовый мешок с грунтом для овощей и цветов ждал меня на прежнем месте. Он оказался тяжелым, по пути немного просыпался, но дотащить его до класса удалось на удивление легко и без приключений.

Сразу после этого мы с моими верными парнями-хулиганами отправились в кабинет труда. Набрали там досок, притащили их обратно и смастерили отличную мини-клумбу. Установить её решили в просторном спортзале: там было полно места, а высокие окна отлично пропускали дневной свет. Для эксперимента отобрали три самые страшные на вид картофелины — сморщенные, с огромными проросшими корнями. Щедро полив их водой, мы закопали их в землю, надеясь на быстрый урожай, и вернулись к остальным делам.

Но долго почивать на лаврах не пришлось.

Где-то в глубине главного коридора, со стороны парадного входа, раздался жуткий, скрежещущий визг. Звук был до боли знакомым и не предвещал ничего хорошего — точно так же орал кровосос во время нашего самого первого столкновения. Мы моментально сорвались с мест и забились в класс, строго-настрого запретив кому бы то ни было выходить в общий коридор.

Наша баррикада, при всей её массивности, была довольно хлипкой — она строилась исключительно для ближнего боя, а не для сдерживания серьезного натиска. Кто знает, какой дурной силой обладают эти твари? Если этот монстр решит проверить её на прочность, он мог снести всё сооружение одним ударом лапы. Оставалось только сидеть тихо.

Заниматься было абсолютно нечем. Все мячи в спортзале оказались сдутыми, уцелел лишь один, но погоды он не делал. Тягучую скуку прервал новый сигнал рации.

На связь вышел еще один торговец. Список его товаров впечатлял: шахматы, шашки, карты, «Уно», «Тетрис» и даже кубик Рубика. Мы тут же передали ему координаты и стали ждать. Учитывая, что гость был незнакомцем, рисковать мы не собирались: приготовили винтовку Мосина и арбалет, взяв прибывшего на прицел прямо из окна, чтобы у него даже мыслей не возникало качать права.

Вскоре к нашему окну подошел пацан лет шестнадцати. Опершись руками на внешний подоконник, он огляделся. За спиной у него висела серьезная валына — кто-то из парней шепотом предположил, что это дробовик. Но выглядел парень мирно и даже доброжелательно.

Именно он оказался тем самым продавцом радиокомпонентов из недавнего радиовызова. Нас жутко заинтересовал выставленный у него датчик движения — из него можно было смастерить отличную сигнализацию. Кроме датчика, мы прикупили горсть светодиодов, пять метров изолированного медного провода и небольшой динамик с уже записанным звуком сирены. Продавец объяснил, что громкость динамика напрямую зависит от подаваемого напряжения, прочитал нам небольшую лекцию про транзисторы и тиристоры, набросал на клочке бумаги схему подключения и отдал впридачу батарейку «Крона» на девять вольт абсолютно бесплатно. Вся покупка обошлась нам всего в одну картошину и одну сырую котлету. Сделка века состоялась, и парень скрылся в тумане.

Один из наших сообразительных одноклассников быстро разобрался в мудреной схеме и установил датчик прямо перед баррикадой, замаскировав провода. Для проверки мы аккуратно активировали систему. Сирена взвыла так оглушительно и громко, что мы испугались, как бы этот вой не привлек кого похуже со всей округи. Быстро отключив её, мы вбежали обратно в класс и спрятались за укрытиями.

И будто в подтверждение наших страхов, сразу после проверки сирены из коридора снова донесся этот невыносимый, леденящий душу визг кровососа.

Воздух в классе словно стал свинцовым. Мы сидели в абсолютной тишине, боясь издать хоть звучок, покрытые холодным потом. Время остановилось. Ничего больше не происходило — ни шороха, ни движения. Так, в липком страхе и ожидании худшего, мы просидели до самого вечера. Так и прошёл этот унылый, выматывающий день. Мы уснули в тяжелом напряжении, а проснулись от странного, громкого гула за окном.

К школе подкатила машина МЧС. Из кабины выскочили двое в форме, но насладиться надеждой мы даже не успели: из густой бежевой пелены мгновенно вылетели изуродованные уличные псы-мутанты. Мужики тут же выхватили пистолеты и отчаянно попытались отстреливаться, но твари оказались слишком быстрыми и яростными. Несколько жутких мгновений — и всё было кончено.

Когда стая исчезла в тумане, во мне взыграл прагматизм выживальщика. Захотелось разжиться оружием с тел. Я быстро натянул свой желтый противорадиационный костюм и через оконную раму нашего класса впервые выбрался наружу, прямо за пределы школы.

Но то, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах. Машин МЧС оказалось не одна — целая колонна. И возле каждой громоздились тела погибших. Страшная, удушающая правда навалилась всей тяжестью: нас никто не спасет. Сюда уже отправляли людей, целые группы спасателей, но все они нашли здесь свою смерть.

Внезапно тишину разорвали странные, неестественные звуки. Из пелены на меня надвигались фигуры. Люди? Похоже, но двигались они отвратительно ломано, жутко, с постоянно разинутыми ртами. Кто это был — сумасшедшие, больные или ожившие мертвецы? Разбираться не хотелось. Один из этих «людей» с пугающей сноровкой подбежал к павшему бойцу МЧС, подхватил его пистолет и неумело, косо, но опасно открыл по мне огонь. Пули щелкнули где-то рядом.

Рисковать и вытаскивать арбалет я не стал — страх гнал меня вперед. Что есть мочи я припустил к нашему окну, влетел внутрь класса, захлопнул раму и заблокировал её, тяжело задыхаясь. Оглядев бледные лица одноклассников, я хрипло бросил: — Никому! Ни под каким предлогом не выходить на улицу!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге