Экстремальные способы использования инвентаря.

Глава 0. Призыв в новый мир.

Это был самый обычный день. Я сидел на лавочке в городском парке — птицы щебетали, дети играли вдали, люди смеялись и веселились, и я с интересом наблюдал за ними. Воздух был наполнен лёгким ароматом свежескошенной травы и сладковатым запахом еды с ближайших киосков. И вдруг кожа начала светиться мягким жёлтым светом. Боли не было, страха тоже — только лёгкое удивление, как будто кто-то внезапно включил лампочку внутри меня. Мир вокруг дрогнул, и в следующее мгновение всё исчезло.

И вдруг я оказался на пустом холме, посреди широкой равнины. Вдалеке, примерно в шести километрах, виднелся небольшой город, похожий на маленькую столицу. Пространство вокруг казалось тихим и странно пустым. Я стоял, пытаясь понять, что произошло, когда вдруг передо мной резко появился человек ростом около 190 сантиметров — я даже слегка вздрогнул. Его синие глаза холодно смотрели на меня, белая одежда сияла, а в руке он держал трость с резным черепом. Лицо украшала натянутая улыбка — фальшивая, словно её заставили изображать работодатели, и в глазах читалась странная решимость.

— Твоя задача — выбрать способность, — сказал он ровным, спокойным голосом, от которого внутри всё напряглось. Я почувствовал странное давление, словно каждая его фраза отзывалась во мне. Передо мной возник выбор, и я не знал, что именно выбрать. После недолгих раздумий я остановился на бесконечном магическом инвентаре — желтоватом портале с маленькими чёрными пятнами, способном вместить бесконечное количество неживых предметов. Живое в него проникнуть не могло, а достать предмет оттуда мог только я. Кроме того, портал не пропускал части тела длиннее 15 сантиметров.

Человек в белом сделал шаг вперёд и внимательно посмотрел на меня. — Ты и ещё пятнадцать тысяч людей твоего возраста — вы не здесь случайно, — сказал он. — Каждый из вас выбран. У всех есть цель: уничтожить десять богов, каждый из которых олицетворяет одну из человеческих эмоций. Но решать, как идти к этой цели, вправе только вы сами — кто-то будет сражаться, кто-то спрячется, кто-то останется здесь до конца своих дней. Выбор за вами. Только те, кто пойдут до конца, получат шанс изменить судьбу этого мира... и, возможно, вернуться домой.

Он сделал шаг назад и начал объяснять:

— В этом мире существует десять богов. Каждый из них олицетворяет одну из человеческих эмоций, а сила бога напрямую зависит от той эмоции, которую он воплощает.

Слабейшим считается бог Зависти. Следом за ним идёт бог Вины, чья сила рождается из сожалений и самобичевания смертных. Третье место занимает бог Отчаяния — он питается утратой надежды и медленно подтачивает разум.

Четвёртым идёт бог Гнева, несущий разрушение и вспышки ярости. Пятым — бог Страха, чья власть растёт с каждым сомнением и дрожью в сердце.

Шестое место занимает бог Гордыни, чья сила основана на чувстве превосходства и презрении к другим.

На седьмом месте находятся два божества-близнеца — боги Похоти. Их сила делится поровну: один воплощает телесное желание, манипулируя плотью и страстью, другой олицетворяет искушение разума, вызывая соблазн через мысли, образы и эмоции. Каждый из них сильнее шестого бога, но даже вместе они остаются слабее восьмого. Вместе они представляют разные стороны одной сущности, но действуют независимо друг от друга.

Восьмым является бог Ненависти, чья ярость холодна и целенаправленна.

Девятым — бог Алчности, ненасытный и вечно требующий большего.

И, наконец, сильнейший из всех — бог Безумия. Там, где он проходит, эмоции теряют форму, а разум — опору.

У каждого из богов есть ядро, расположенное там, где у обычного человека находится сердце. Разрушить это ядро значит временно уничтожить бога. После смерти его тело обращается в пыль менее чем за двадцать секунд, а сам бог со временем возрождается.

— Боги появляются определёнными циклами, — продолжил он. — Каждый бог проявляется только в течение двадцати дней в году. Пока не умрёт предыдущий, следующий не появляется. Если не победить бога в этот период, придётся ждать его возвращения в следующем цикле.

После этих слов Белобрысик резко исчез со звуком, похожим на лопнувший мыльный пузырь. Я остался один на холме, глаза разбегались от количества информации. Пятнадцать тысяч людей, десять богов, сложные правила их появления... и моя собственная цель. В мыслях я уже успел прозвать его «Белобрысиком» из-за его белых волос и холодного взгляда — как будто это имя могло сделать его менее страшным и более понятным для меня. Я пытался представить, как мне с этим справиться, как выбрать свой путь и выжить в мире, где каждый шаг может стоить жизни. Сердце колотилось, а мысли метались между страхом и решимостью.

Обдумав всё, что сказал Белобрысик, я встал и направился в сторону замка, видневшегося на холме. Дорога заняла около часа. Когда я подошёл ближе, ко мне подошёл охранник с копьём. Он заговорил на каком-то непонятном языке, и первые десять слов я не понял, но внезапно что-то щёлкнуло в голове — и я начал понимать его. — Кто ты? — спросил он, оглядывая мой спортивный чёрный костюм. — Никогда не видел такой одежды на человеке, — добавил охранник, явно удивлённый. Я сглотнул, собрался с мыслями и рассказал, что пришёл из другого мира, но не упомянул о Белобрысике. Охранник выслушал и кивнул: — Так ты призванный? Тогда тебе к королю. Эй! — он крикнул своим товарищам — Тут призванный! Привезите карету!

— Карета? Он сказал «карета»? — подумал я, всё ещё не отойдя от шока после того, что мне сказал Белобрысик. Рыцари быстро подвели карету, и она выглядела так, как будто сошла прямо из манги про попаданцев. Я сел внутрь, и мы отправились к замку. Дорога заняла около трёх часов, и меня несколько раз вывернуло, но в голове всё ещё крутились мысли о новом мире и заданиях, которые ждут впереди. Я пытался представить себе, что ждёт меня за стенами замка, как будут развиваться события и смогу ли я выжить в этом жестоком мире.

Пройдя в тронный зал, я увидел, что всё прямо как в аниме: красный ковер, гигантские колонны, покрашенные золотой краской — неужели это настоящее золото? Увидев короля, я заметил на нём красно-золотое одеяние и полностью золотую корону на голове, украшенную тремя крупными рубинами. Его взгляд был настолько жуткий, что я испугался его в несколько раз больше, чем того, что попал в этот мир. Его выражение было одновременно недовольным и немного злым, но назвать его злым полностью было трудно.

Когда мы подошли достаточно близко, охранники встали на одно колено, и я повторил за ними — лучше так сделать, чем проявить неуважение, хрен знает, как мне потом это обернётся, — подумал я. Посмотрев на короля, я увидел, что он слегка улыбнулся.

После улыбки король представился: — Меня зовут Курель Симерго, будем знакомы, — сказал он, слегка отодвинувшись на своём кресле. — Меня зовут Даниель Стронг, мне также приятно с вами познакомиться, — ответил я.

Курель Симерго снова выпрямился и продолжил: — Сейчас я расскажу тебе, как устроен этот мир. — Его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась сила и опыт. Он начал объяснять, что существует около шестнадцати рас, каждая со своими особенностями, силой и культурой. Сказал, что при рождении или призыве у каждого есть 70% шанс обладать маной, 29% — стать поздно магическим типом (мана появится где-то в возрасте 20–30 лет или в предсмертном состоянии) и 1% — быть лишённым маны, но с усиленными физическими данными. Он также пояснил, что для демонов и элементалей существуют отдельные измерения, попасть в которые можно только при огромном запасе маны, но вернуться назад почти невозможно.

— Я уверен, что Беловолосый бог, — начал Курель Симерго спокойно, — сообщил тебе о необходимости победить десять богов, если ты хочешь вернуться домой. — Его голос был ровным, но в нём сквозила та самая властная усталость, что звучала в каждом его слове. — Но даже не мечтай об этом как о лёгком пути.

В голове рвануло: «Беловолосый бог? Он назвал его богом... Неужели мне придётся с ним сражаться?» — и сердце невольно сжалось.

Король сделал паузу и перевёл взгляд на служителей у тронного зала, затем снова посмотрел мне в лицо. — Слушай внимательно: прошлая экспедиция героев — одиннадцать местных воинов и семь призванных — прошла дальше большинства. Они добрались до десятого бога. Им повезло меньше, чем следовало. В бою с ним они потерпели поражение. Наследием той неудачи стала гибель целой расы — полудемонов, которые были связаны с этими событиями. Их земли и народы были уничтожены.

Король говорил спокойно, но в его словах не было ни капли шелоха — только холодный расчёт и тяжесть ответственности. — Пойми, — продолжил он, — боги здесь не просто противники в поле: они — явления, которые изменяют мир вокруг себя. Они рождают войны, раздор и разрушения. Если вы пойдёте на это без подготовки — это будет не подвиг, а самоубийство. Более того, во многих странах такие действия трактуют как богохульство и государственную угрозу; тех, кто пойдёт на это без санкции, ждёт кара — вплоть до казни. У нас, в этой стране, к этому относятся не менее строго: попытки свергнуть или уничтожить божество считаются преступлением против порядка и безопасности — наказание также смерть. Так что даже не думай об этом легкомысленно.

Я молча слушал, тяжесть слов давила на грудь. — Я понял, — ответил я наконец, и в этом простом признании чувствовалась и тяжесть, и отчётливая искра решимости: теперь я знал цену задачи и то, что от неё может зависеть.

Король ненадолго помолчал, давая мне время унять дрожь в руках. Затем его голос смягчился, но стал ещё более решительным: — Понимаю твоё возмущение, Даниель. Законы — это законы. Но реальность здесь жестока. Поэтому делать поспешные выводы бесполезно. — Он чуть наклонил голову. — Через месяц мы начнём твоё обучение. За это время посмотрим, проявится ли в тебе мана; если нет — это будет отдельная история. Но даже если ты не обретаешь магию сразу, подготовка нужна: физическая, тактическая, знание мира.

Затем Курель Симерго слегка поднялся и сказал, обращаясь к присутствующим: — Позовите старшую горничную. После короткой паузы он снова посмотрел на меня и добавил: — Каролина, отведи этого парнишку в комнату недалеко от тренировочного зала и тронного зала, чтобы ему было удобно и он быстро мог возвращаться.

В зале сразу зашуршали слуги, один из рыцарей сделал знак своим товарищам, и старшая горничная, Каролина, поспешно появилась в дверях. Я ощутил лёгкое, но отчётливое волнение — шанс подготовиться к тому, что ждёт впереди, был шансом выжить.

Каролина вела меня по длинным коридорам замка, на каждом шагу ощущалась величественность и порядок этого места. Высокие своды, огромные витражи, через которые пробивался мягкий свет, и ковры с замысловатым узором создавали ощущение одновременно роскоши и строгости.

Наконец мы подошли к двери, которую Каролина открыла, и я оказался в комнате, которая была одновременно просторной и уютной. Здесь было всё необходимое: широкая кровать с мягким покрывалом, письменный стол с креслом, небольшая библиотека с книгами и полки для моих вещей. Стены украшали картины с видами замка и окружающей равнины.

— Теперь это твоя комната, — сказала Каролина. — Можешь немного обустроиться, привести себя в порядок. Я буду рядом, если понадобится что-то ещё.

Когда я остался один, я подошёл к окну и задумался, глядя на город и равнину вдали: «Похоже, это начало чего-то большего, чем просто жить задротом без шанса на нормальное будущее... хах.»

Глава 1. Парень без маны.

И вот прошёл месяц. Целый месяц в другом мире — и знаете что? У меня до сих пор ни капли маны. Прямо как Wi-Fi у бабушки в деревне — везде есть, а у меня нет. Ну хотя-бы у меня будет повышенная физуха, уже радует.

Зато в замок за это время привезли ещё четырнадцать таких же призванных, как я. Ну, почти таких же — потому что у всех них была мана. Кто-то уже научился огонёк на пальце зажигать, кто-то воду крутить, один парень даже пытался стрелять молнией… правда, у него не получилось и он случайно ударил себя огнём. Но мана есть. А я… я как старый Nokia — прочный, но без приложений.

Из-за этого мне пришлось пойти по самому трудному способу — вкачиваться через физуху. То есть учить местные боевые искусства. Их здесь много но самые популярные это вот эти четыре… и я почти на сто процентов уверен, что их названия придумывал человек без фантазии, который просто кричал первое, что видел.

Первый — Спокойный поток. Он больше про защиту и перехваты, когда ты используешь силу противника против него же самого. Мягко, но эффективно.

Второй - Стиль Дробящий Камни Полная противоположность первому: сплошная атака и ломание костей. Жуткий, но эффективный против всякой нечисти.

Третий - Молниеносный Звон Он был чем-то средним, одинаково полезен и в защите, и в нападении, и позволял наносить быстрые серийные удары.

И наконец Четвёртый - Золотая Рука. Объединяет все стили, считается самым сложным в обучении и нацелен на убийство монстров высокого ранга и даже сдерживание богов. Я его ещё не видел в действии, но чувствовал — он самый зрелищный

Ну и, конечно, начал я со Спокойного Потока.

Тренировки

Для начала мне нужно было хотя бы поднять свою выносливость, ведь самое тяжёлое, что я делал в своём мире — это поднимался пешком на пятый этаж. Иногда даже дважды в день. Гордость за страну, блин.

Подъём в семь утра. Разминка. Пробежка всего лишь три километра, для местных это разминка, а для меня — прощальная гастроль лёгких. Потом пятьдесят приседаний, пятьдесят отжиманий и пятьдесят подтягиваний. Рядом ребята с маной прыгают как козлы и делают всё это в два-три раза больше, ещё и улыбаются. Ненавижу.

Но вот что удивило — мышцы растут ненормально быстро. Не как раньше: неделю позанимался — и всё ещё дохляк. А тут я через две недели уже начал походить на человека, который иногда поднимает не только вилку.

Я подошёл к учителю выяснить, в чём дело.

Учитель

Передо мной стоял старик лет шестидесяти. Волосы седые, но видно, что раньше были чёрные. На нём что-то вроде тёмно-коричневого кимоно, на поясе — несколько банок. Я до сих пор не понял — это зелья или бухло. Лично я ставлю на бухло. Он ходит босиком. По холодной земле. Почему его ноги не отваливаются — загадка.

— Учитель, — начал я. — А почему моё тело так быстро прокачивается? В моем мире прогресс которого я достиг за этот месяц люди достигали за пол года и больше. Я же не жрал стероиды. Получается, я как… магический пылесос?

— Что за «пылесос» и «стероиды»? – Спросил старик.

— Это такая штука, которая—

— Неважно, — перебил он, даже не дослушав. — Но смысл я понял. Нет, ты не пылесос. Пылесос хотя бы осознанно втягивает. Ты просто стоишь и удивляешься, почему мышцы растут.

— Это звучало как оскорбление, — вздохнул я.

— Это и было оскорбление. С элементами мотивации.

— …Справедливо. Но почему я всё равно расту быстрее других? Даже тех, у кого есть мана?

Старик вздохнул, скрестив руки за спиной:

— У призванных тела работают иначе, — начал учитель. — Когда вас переносят между мирами, структура вашего организма проходит через что-то по типу мановых полей. Даже если ты не получил саму ману — твои ткани всё равно становятся… магически адаптивными. У местных мышцы крепнут постепенно, а у тебя — агрессивно реагируют на нагрузку, будто пытаются догнать тот уровень, который должен был быть изначально.

Он прищурился, разглядывая меня, и продолжил:

— Но в твоём случае всё ещё интереснее. Ты адаптируешься слишком быстро, даже по меркам призванных. Обычно такие показатели бывают либо у гениев, либо у тех, кто одной ногой уже в могиле и организм в панике борется за жизнь. Ты вроде жив, поэтому, видимо… — старик хмыкнул. — Похоже, у тебя талант. Даже если ты сам ещё этого не понял.

— Ну, если я ответил на все твои вопросы, я пойду — Сказал старик спокойно, поправляя свой тёмно-коричневый халат. Казалось, он вот-вот снова сделает глоток из того подозрительного флакона на поясе… но вместо этого вдруг распахнул глаза и как заорёт:

— ТОГДА ЧЕГО ТЫ СТОИШЬ, БЕЗДАРЬ?! ИДИ ТРЕНИРУЙСЯ, ПОКА Я ТЕБЯ НЕ УБИЛ!

Я подскочил как кота током шибануло, развернулся на сто восемьдесят градусов со скоростью офисного кресла и рванул обратно к своей группе.

Несмотря на то что раньше я двигался мало, тренировки мне неожиданно зашли. В этом было какое-то своё кайфовое чувство — будто тело наконец нашло, для чего вообще было создано.

Прошёл ещё один месяц, и я уже выучил все основные приёмы стиля «Спокойный поток». Началась настоящая — отточка движений до автоматизма, иногда даже не спал ночами. Всё-таки чем быстрее я освою этот стиль — тем быстрее смогу перейти ко второму. Ну а там, глядишь, и до «Золотой руки» доберусь. Главное — не умереть по дороге.

Тренируясь вместе с другими, я заметил, что реально имею к этому талант. Я уже стоял на несколько ступеней выше большинства. Кстати, про ступени. Это я их так назвал — «шаги». У местных официально они называются «звёзды стиля», но… камон, «звёзды»? Что за гороскоп для бойцов? «Шаги» звучит практичнее.

В общем, есть всего десять шагов, прям как и богов:

1–3 шаг — это обучение основам. Теория, стойки, бой с тенью. Скука.4–6 шаг — вот тут начинается веселуха. Раз в неделю нам устраивают спарринги с кем-то из местных, кто на один-два шага выше. Обычно это заканчивается выбитым зубом, но зелье восстановления решает любые стоматологические проблемы.С 7-го по 9-й шаг начинается сущий ад. Там спарринги уже не шутка — бьют так, что люди падают в обморок, ломают кости, и всё это считается «частью обучения».На 10-м шаге дело совсем переходит в другую лигу: на этот уровень выходят уже не просто бойцы, а настоящие звери— тебя отправляют на дуэль с учителем или с тем, кто близок к его уровню. Я один раз наблюдал за парнем с десятым шагом: он вышел уверенно, ровно держал стойку… и через шесть минут его упаковали в землю, словно он был мешком с песком. Бедолага. В его глазах ещё долго плясал отголосок гордости — и это было жалко.И вот настал мой третий по счёту спарринг с парнем, который был на 6-м шаге. История у нас с ним тёмная: в первом поединке, когда у меня ещё был 4-й шаг, мне быстро сломали руку — тогда я это списал на глупость и неопытность. Во втором поединке я уже колебался на грани пятого шага: продержался 7 минут, пару раз прошёлся по нему удачными контратаками, но в конце мне показали моё место — один мощный удар по голове и тьма. Сейчас я только-только в начале пятого шага и, честно говоря, рассчитывал уйти целым. Хоть бы не сломали ничего — зуб, рука, гордость.

И вот прозвучал звон гонга, и мы встали на дистанцию. Площадка пахла потом, шкурой и диким адреналином; публика — парочка учеников и наш учитель — смотрели спокойно, как будто наблюдали за учебной сценкой. Противник — шести шаговый парень — улыбался по-наглому: у него были такие глаза, в которых читалось «сейчас по тебе пройдутся». Он шёл в стиль «Дробящий Камни»: плечи квадратом, удары короткие и невероятно мощные.

Я же держался по-другому: «Спокойный Поток» — уклоны, перехваты, мягкий перевод силы. Стал ждать момента, когда он кинется и выложит свою мощь — и пытаться отразить её в свою пользу.

Первый залп — и он рванул, как колесо тачки с горы: прямая, вторая, мах. Я спокойно скользнул в сторону, чуть сдвинул его центр тяжести и перевёл мощь в толчок, который сбил его на секунду с ритма. Это было чисто: руки-ноги сработали как часы, и я успел ткнуть локтем по его боку — лёгкий удар, но точный. Он матернулся и даже слегка покосился — первая моя удача за поединок.

Дальше он изменил тактику: стал цепляться ближе, подавать серию локтей в корпус, втыкать коленями. Я скользил и парировал, чувствовал, как мышцы горят, как дыхание идёт в разнос, но тело делало своё: тренировки, шаги, выросшая выносливость — всё это помогало держать темп. Несколько раз я ловил его на контрударе: переводил его мощь, отталкивал и наносил быстрый каменный апперкот в брюшную область. Он хромал на дыхании, но не сдавался — такие парни редко сдаются.

На пятой минуте он выдал приём, от которого хотелось прятаться: короткий бросок с подъёмом корпуса и ударом плечом в грудь, потом вращение для добивания. Я почувствовал, как его сила целиком целится в моё тело — и тогда решил рискнуть: принял удар почти целиком, сделал шаг вперёд и провёл встречный бросок, используя его же инерцию. Он пару секунд завис — и это была моя возможность. Я вколотил ему локтем в солнечное сплетение, потом быстрый захват за руку и «щипок» по опорной ноге — он плюхнулся на землю, свистнул, но тут же вскочил. Судьи почти махнули, но учитель нет — бой продолжается.

Мы обменялись ещё парой ударов; я получил пару хороших попаданий в плечо и бок — неприятно, но терпимо. Он одним диким ударом почти сбил меня с ног, но «Спокойный Поток» сработал: я отразил, прокрутил его силу и вколол ладонь в его плечо так, что тот на миг затих. Публика ахнула — не ожидаемо, парень шестого шага получил от «нулевого» для них такого.

В девятой минуте соперник, вымотанный, повёл мощную серию — и вот тут я на секунду пропустил, руки заполонила боль — он врезал мне по правому веку; мир поплыл. Но сознание не ушло: я сделал шаг назад, закрылся, и уже чувствовал, как доходит конец раунда. Судья визгнул остановку: хватит. Мы оба упали на колени, глухо дыша, кузнецы боли и гордости в одном флаконе.

…Учитель подошёл, посмотрел на нас обоих, и на лице его не было ни удивления, ни особой радости — скорее тихое, сдержанное одобрение. Противник сначала хотел что-то буркнуть, но потом лишь кивнул — нехотя, но искренне, признавая, что я уже не тот мальчик для битья.

Результат объявили сухо: поражение по очкам. Формально — я снова проиграл. Но в отличие от прошлых разов, я не лежал в отключке и меня не уносили под руки. Я стоял. На своих ногах. С целыми костями и ясной головой. И впервые за всё время, вместо злости или разочарования… я почувствовал что-то вроде гордости.

Не победа — но чёрт возьми, похоже, я действительно расту.

Я вытер пот со лба, посмотрел на соперника и, не сдерживая улыбки, пробормотал себе под нос: — В следующий раз я тебя закопаю.

Он фыркнул, я усмехнулся — и в этот момент понял, что желание победить стало сильнее страха проиграть.

Глава 2. Становление монстра.

Прошла неделя после моего последнего спарринга, и в один из дней ко мне подошёл один из помощников наставника и объявил, что мне предлагают стать спарринг-партнёром для ученика с четвёртым шагом. Забавно… меня никто никогда не учил — меня просто били, словно это и был урок. А теперь я должен показать кому-то, как правильно? Ну ладно.

Парень оказался невысоким, жилистым, с явным напряжением в глазах — он явно ожидал, что я буду делать с ним то же, что делали со мной. Мы встали друг напротив друга, наставник дал знак, и бой начался.

Он кинулся в атаку первым — неловкий прямой удар в корпус. Я специально повторил его движение зеркально и ударил его в том же темпе и по той же траектории, только чуть точнее, чтобы он понял, где ошибка.

— Видишь? — сказал я коротко, отклоняясь от его следующего взмаха. — Ты сам открываешь свой бок, даже не замечаешь.

Он снова бросился вперёд, но теперь я подставил блок так, чтобы он почувствовал, куда должен был бить. Потом мягко ткнул его в плечо тем же движением, которым он пытался достать меня.

Мы дрались так минут пятнадцать: он атакует — я повторяю, показывая, как делать правильно, иногда фиксируя его ошибки ударом или подсечкой. Без злобы, без желания размозжить лицо… просто как должно быть, если хочешь, чтобы человек научился.

Когда бой остановили, он был выбит из сил, но не избит. А я... чувствовал себя странно. Раздражения — ноль. Злости — тоже нет. Может, меня всё-таки можно считать учителем, а не мешком для битья?

После того, как бой кончился и парнишка отлёживался, ко мне подошёл тот же помощник и вручил новый план тренировок — коротко и по делу: всё увеличивается втрое. То есть те жалкие три километра стали рулоном под названием «кардио», а количество повторений — как будто кто-то перепутал нас с какими-то живыми пушечным мясом.

После выдачи плана мне выдали и «браслеты смерти» — не по одному, а на каждую руку и каждую ногу. Каждый смотрелся как обычный браслет, но весил по десять килограммов, то есть в сумме на теле висело сорок килограммов. Надеть их означало сразу поднять планку сложности в несколько раз: шагнул — и всё тело кричит, поднял руку — и кажется, что её сейчас оторвёт. Снимать разрешалось только перед сном и непосредственно перед поединком — честный бой должен быть честным, объяснили тренеры.

Первые два дня с ними были сущим адом: пробежка превратилась в марш с подпрыгиванием рюкзака из свинца, мышцы дрожали как желе, дыхание сходило с ума после каждого подъёма по лестнице. Но уже к концу недели, когда я, натянув очередные 50 отжиманий в полутемной тренировочной, с трудом, но всё же довёл сет — внутри меня вспыхнула странная гордость. Эти утяжелители не просто крали силы — они их закладывали как депозит. И та мысль, что сначала казалась шуткой, стала вырисовываться яснее: если так дальше пойдёт, то однажды я не просто уйду целым с арены — я уйду с ней победителем.

И ещё спустя неделю адских тренировок я уже стоял на грани шестого шага. Сон стал чем-то вроде редкого бонуса, утяжелители въелись в тело так, будто я с ними родился, а мышцы ныли даже тогда, когда я просто сидел. И вот, сразу после очередного «пробуждения через боль», я сам предложил спарринг тому самому парню из школы «Дробящего Камня». В отличие от меня, он за это время почти не изменился — ни в теле, ни в духе.

Мы вышли на арену, позвали учителей, и на трибунах быстро собрались зрители — парни всех возможных шагов, от зелёных четвёрок до надутых девяток.

Гонг прозвенел, и мы бросились друг на друга. Он шёл в тот же стиль — «Дробящий Камни» — короткие, зверские удары, каждое движение рассчитано выбивать из тебя не только дыхание, но и волю. Я встретил его спокойной твердостью: «Спокойный Поток» — не бей первым, жди момента, переводь энергию.

Он полез со всей мощью, как будто хотел закончить всё одним выпадом — быстро и больно. Но у меня в планах было другое. Вдруг он рванул к моим рёбрам кулаком, явно рассчитывая разнести грудную клетку; я едва успел среагировать — сдвинул корпус влево, пригнулся, и в тот момент, как он пролетел мимо, нанёс ответный удар по локтю. Удар попал чётко, по лицу у него блеснуло короткое, резкое выражение боли, и я тут же добил — кулаком по подбородку. Его спина неожиданно выпрямилась, и мы влетели в серию — друг в друга, без пауз.

Эти удары были не такими ломовыми, как те, что он мне раньше выдавал, но я работал иначе: не силой, а скоростью и уклонами. Я уклонялся, переводил импульс, отталкивал и сразу отвечал — каждый раз чуть точнее, чуть быстрее. На пятой минуте он начал сдавать: дышал тяжело, движения стали короче, и я почувствовал, что сейчас — мой шанс. Я оттолкнул его, сделал шаг вперёд — и он снова кинулся, упираясь прямо на мои рёбра, как будто не учился на ошибках.

Я не хотел жалеть. Цель — сломать, чтобы он запомнил урок; не сломать — значит вернуть его к старому образцу. Я пустил в ход всё, что было: техника, накопленная сила и утяжелители. Хватка пришла резкая и железная — и удар вывел его из строя. Сначала мне показалось, что это просто перелом, но рука повисла неверно: ладонь висела неестественно, движения исчезли. Он взвыл так, что вокруг глаза побелели — крик был дико острым.

Сразу после того как он упал, к нему примчались лекари — причём гораздо быстрее, чем когда он раньше что-то ломал мне. Они мгновенно принялись за работу, и магия исцеления стащила его с края мясного ужаса. Я подошёл, подал ему руку, чтобы он поднялся. Он схватил меня, посмотрел в лицо — и оцепенел.

Я улыбался так, будто только что убил дракона. Ни капли пота, ни сбитого дыхания — даже усталость не пришла. По его лицу пробежали мурашки. Почему он улыбается? — наверное, пронеслось у него в голове.

Сразу после того как я помог ему подняться, к нам подошли наставники обеих школ — «Спокойного Потока» и «Дробящего Камня». Они коротко поздравили меня с победой, и мой учитель без лишних слов объявил о переходе сразу на седьмой шаг.

Учителя отошли на пару шагов и заговорили между собой. Я не услышал всего разговора, но обрывки донеслись:

— Почему ты поднял его сразу до седьмого ранга? — недовольно спросил наставник «Дробящего Камня».

— А ты не видишь? — спокойно ответил мой тренер. — Твой ученик уже на середине шестого шага, но этот даже не вспотел.

— Ты хоть понимаешь, что скажут другие твои ученики?

— Переживут. Все видели, как он тренируется. Мне даже интересно… в какого монстра он превратится в будущем.

Я сделал вид, будто не слушаю, но внутри щёлкнуло. «Монстр», значит? Ну… посмотрим.

Сразу после моей громкой победы я направился в тренировочную комнату. На удивление, там не было ни души — что, по правде говоря, было только на руку. Без лишних глаз и разговоров.

Я сразу встал в стойку и начал разминаться. Но биться с тенью было уже скучно, поэтому я активировал один из тренировочных манекенов. Внутри такого стоит кристалл маны — из-за него конструкция может двигаться, реагировать и даже атаковать. Я выставил ему уровень седьмого шага и начал спарринг.

Хватило меня ненадолго. Минут через пять я тяжело дышал, мышцы ныли, а сердце ухало как кузнечный молот. Я остановил бой и отступил к лавке, чтобы передохнуть.

Минут через десять, когда дыхание уже более-менее выровнялось, дверь в зал открылась.

Зашёл король.

Я моментально поднялся, опустился на одно колено и склонил голову:

— Здравствуйте, ваше величество Курель Симерго . Как поживаете?

Он посмотрел на меня не сурово, как обычно на собраниях, а мягким, почти спокойным взглядом.

— Встань, — сказал он. — Я слышал, ты поднялся до седьмого шага за… сколько там? Два месяца с момента призыва?

Он даже слегка приподнял бровь.

— Это быстрее, чем у некоторых дворянских сынков с личными наставниками. Поздравляю.

Сразу после поздравления мы без лишних формальностей перешли к делу. Король Курель Симерго говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась весомость приказа:

— Через месяц твоя школа Спокойного Потока, а также школы Дробящего Камня и Молниеносного Звона отправятся в подземелье с древним второго ранга. Чтобы ты понимал: «древние» — это не просто монстры. Их можно считать потомками богов. С шестого по девятый ранги среди них встречаются души павших героев — тех, кто даже после смерти жаждал битвы, и боги сделали их хранителями подземелий.

Король сделал короткую паузу и продолжил:

— Ты пойдёшь не как ученик. Твоя роль — младший инструктор. В твоём отряде будет десять человек, с третьего по пятый шаги. Подземелье второго ранга, так что сложностей быть не должно… если не считать древнего. К нему не подходи. Несмотря на его «низкий» ранг, по силе он не уступает тренеру Спокойного Потока.

Он скользнул по мне взглядом — оценивающим, но не сомневающимся.

— Всего формируется десять таких групп, по одиннадцать человек каждая — вместе с тобой. Итого сто десять участников. Главная цель — новый проход, найденный вглуби. Если наткнётесь на сокровищницу, каждому разрешено взять по одному предмету… или по десять монет, какие там окажутся.

Король перешёл к последнему:

— Выдвижение через Месяц. За это время тебе желательно довести седьмой шаг до максимума, чтобы не возникло лишних проблем. Монстров в этом подземелье не ожидается — только ловушки. Но ловушки там куда смертоноснее зверья, так что не вздумай расслабляться.

Когда король закончил, он неожиданно пожал мне руку — коротко, крепко — и уже через пару секунд исчез в своих делах. Я остался один посреди тренировочного зала.

«Отлично… младший инструктор, ловушки, сто десять человек и какой-то древний, который по силе как мой учитель. Интересное развитие событий. Главное — самому не попасться под его благородное бессмертное настроение. Если уж героев боги превращают в сторожевых собак, то мне точно не хочется стать мебелью в его зоопарка».

Я чуть усмехнулся про себя.

«В общем… в сокровищницу — можно. В древнего — ни ногой. А то ещё окажусь не проводником, а историческим экспонатом».

Глава 3. Свои ученики.

Спустя неделю после разговора с королём я всё никак не мог выкинуть из головы его слова. «Помимо богов появились ещё и Древние… Сколько мороки. А ведь в будущем, когда я предам короля и пойду биться с богами, за мной ведь ещё и убийц будут посылать. Чтобы не повторить трагедию с Десятым…»

Мда. Но даже с такими мыслями я не мог бросить тренировки. Сказать, что между пятым и седьмым шагом есть разница — ничего не сказать. Да что там с пятым — даже шестой теперь казался жалкой ступенькой. Тренировки усилились до предела. Чтобы перейти на восьмой шаг, нужно было буквально почти полностью перестать чувствовать боль. И я чувствовал: сломанные кости, кровавые губы, поражения от манекена, который настраивал на седьмой уровень, — всё это стало частью дня.

В какой-то момент, после очередного удара, я просто рухнул на землю и уставился в небо. Начал размышлять, как же быстро всё перевернулось за пару месяцев.

— Эй! — крикнул кто-то. — Ты что там делаешь на земле?

— Принимаю стратегическую позу лёжа, — пробурчал я.

— Быстро встал! — голос был мужской, сильный, но силуэт заслоняло солнце.

— Мужик, отцепись… — осмелился я дерзнуть.

— Чё сказал?! — прозвучало с таким нажимом, что по коже побежали мурашки.

И тут я узнал этот голос. Чёрт…

— Простите, учитель! — выпалил я, резко поднимаясь. — Не смог разглядеть вас из-за солнца…

Я даже не успел встать в стойку приветствия, как тут же получил удар по печени. Мир перед глазами дёрнулся, дыхание сбилось. Я отлетел метров на семь, а то и больше, и остановило меня только дерево.

Сразу после того как я впечатался в дерево, перед глазами всё потемнело. Тело не слушалось, но сознание оставалось ясным. Несколько секунд я просто лежал, стараясь снова почувствовать конечности. Когда слабость отступила, я медленно поднялся, сдерживая рвущийся наружу стон.

Не теряя времени, я открыл инвентарь и достал зелье лечения. За последнее время я привык не тратить их без нужды и копить, но сейчас выбор был очевиден. Выпив настой, я ощутил, как переломы срастаются, дыхание выравнивается, а боль уходит вглубь.

Подойдя к учителю, я склонил голову: — Здравствуйте, учитель. Благодарю за урок. — Я говорил ровно, без попытки оправдаться или объясниться — так, как он требовал от учеников.

Но он не дал мне продолжить и сразу перешёл к делу: — Теперь ты будешь получать жалование. Десять серебряных и пятнадцать медных монет в месяц.

Я поднял руку, намереваясь уточнить, но он даже не посмотрел на меня и продолжил: — В этом мире четыре вида монет. Медная — за одну таких хватит только на два яблока. Серебряная равна десяти медным, значит двадцати яблокам. Золотая — это уже две сотни яблок. Платиновая — две тысячи.

Ну, яблоки так яблоки. Зато наглядно, — подумал я, убрав руку.

— Спасибо, тренер, — ответил я спокойно.

Он кивнул, будто оценивая мою реакцию, а затем сказал: — Те, с кем ты отправишься в подземелье Древнего, уже ждут тебя в казарме. Познакомься, узнай их уровни и обучи тому, чему сможешь. Удачи. — Он коротко усмехнулся и развернулся, ясно показывая, что разговор окончен.

Я направился к казарме, что находилась почти в километре от тренировочных залов. Дорога тянулась между низкими каменными корпусами, где жили ученики разных рангов. Воздух был сухим, пропитанным запахом раскалённого камня и пыли. По пути встречались знакомые лица — те, с кем я когда-то тренировался, сражался или просто пересекался на аренах.

Некоторые лишь кивали, другие поднимали руку в знак приветствия. Я отвечал так же — короткими жестами, не сбавляя шаг. Пара ребят из пятого шага переглянулись и что-то шепнули друг другу, но я не стал вслушиваться. Сейчас это не имело значения.

Вскоре здания стали реже, а впереди показалась казарма, выделяющаяся на фоне остальных. Она была шире и выше стандартных жилищ — прямоугольное двухэтажное строение из тёмного камня с толстыми стенами и мощными деревянными дверями, украшенными металлическими вставками. Над входом висел символ школы — круг из спокойных волн, пересечённый вертикальным клинком.

Внутри помещение оказалось просторным и прохладным. Свет проникал через узкие высокие окна под потолком. Слева тянулись ряды крепких кроватей с деревянными ящиками в ногах — по одной на каждого. Справа стояли оружейные стойки и шкафы с тренировочным снаряжением. Возле стены располагался длинный стол для приёмов пищи и обсуждений, рядом — несколько табуретов и брусков для сидения.

Прямо по центру, ближе к задней стене, стояла группа из десяти человек. Они были разного роста, телосложения и возраста, но все носили знаки от третьего до пятого ранга. Кто-то сидел на лавке, кто-то стоял, опершись на древко копья или меч в ножнах. Их разговор затих, когда я вошёл. Несколько взглядов скользнули по мне — осторожно, оценивающе, с разной степенью интереса и недоверия.

Я остановился в нескольких шагах от них, молча оглядывая будущую группу.

Сразу после того, как я на них посмотрел, сказал: — Здравствуйте, я ваш младший наставник, Даниель. Прошу в будущем обращаться ко мне так. На ваши имена мне как‑то всё равно — я всё равно их не запомню, — сказал я специально, пытаясь их рассердить. Они поприветствовались, и я решил рассмотреть их получше: девять парней и одна девушка. У девушки и ещё у двух парней были мечи — судя по всему, они шли по пути «Меча спокойного потока». У каждого стиля, кроме «Золотой руки», есть ответвления с мечом; в будущем я тоже планировал освоить их.

— Сэр, — сказал один из парней, очень похожий на девушку, стоящую рядом с ним. — Моя сестра глухонемая, но она может читать по губам, поэтому если она не услышит вас, не сердитесь. Я слегка удивился и ответил: — Хорошо, спасибо, что сказал.

Я махнул рукой в сторону улицы, и мы пошли туда, где меня когда‑то «отпинал» учитель. — Сейчас я проведу спарринг с каждым из вас по две минуты, — сказал я. — Чтобы понять, чего вам не хватает.

Спарринги начались. Две минуты — это почти ничего, но за это время можно понять многое: как человек держит дистанцию, насколько уверен его корпус, какие у него привычки в атаке и защите. Первые двое выходили робко: удары медлительны, дыхание сбивает темп. Я гладко переводил их силу, показывал, где ставить стопу, как работать тазом. Третьему досталась пара резких контрударов — он и ухватился за то, что я показывал, и сразу стал осторожнее.

Была и неожиданность: один из парней, поначалу выглядевший самым обычным, в движении сделал скачок и короткий выпад мечом — техника не от «Дробящего камня», а нечто промежуточное, близкое к «Молниеносному звону». За доли секунды он сменил угол атаки, и это заставило меня прищуриться. Значит, у кого‑то тут есть талант не только на силу, но и на импровизацию.

Когда цикл по второму кругу почти закончился, я остановил всех и сказал: — Хорошо. У кого есть вопросы по технике — подходите после общего разбора. А теперь — к форме: те, у кого руки работают медленно, получают дополнительную работу на скорость. Те, кто слишком лезет вперёд силой, — на баланс и захваты. И помните: две минуты — это не про мощь, это про зрение. Учитесь видеть движение до того, как оно случится.

В конце ко мне вышла глухонемая девушка с мечом. Ростом около 170 см, может и меньше, но сказать, что она меня удивила — это ничего не сказать.

Я жестами показал, что мы начинаем. И она ринулась на меня с огромной скоростью. Каждое её движение было отточенным, как механизм: ножка за ножкой, смена углов атаки, минимальные лишние движения. Единственное, чего ей не хватало — это физической силы и чуть больше практики в реальном бою. Но даже с этим ограничением её скорость и точность заставляли меня быть предельно внимательным.

Каждый выпад я встречал блоком или перекатом, каждый шаг считывал заранее. И всё же, наблюдать за её мастерством в сочетании с решимостью было почти завораживающе. Она училась быстро, буквально читала мою защиту и подбирала новые углы атаки. Я понимал: с такой дисциплиной и усердием она скоро станет настоящим мастером меча.

Но, несмотря на её скорость, умения и даже пол, я не собирался давать ей поблажек — аперкот не щадит никого. Я сдерживал силы, но было видно, что мой удар сильно потряс её.

Сразу после того, как я увидел, кто на что способен, я собрал всех и сказал, как будем тренироваться дальше.

Я разложил всех по группам и объяснил каждому, что им делать:

Группа 1 (2 парня):

Укреплять защиту, точность ударов, скорость и лёгкую силовую выносливость. Я выбрал их для этого, потому что видел, что у них есть базовые навыки, но им не хватает контроля и точности. Им важно научиться правильно защищаться и попадать в цель, прежде чем идти дальше.Группа 2 (3 парня):

Комбинировать атаки, развивать скорость и ловкость, контролировать силу, работать над защитой. Эту группу я поставил на развитие связок и манёвренности, потому что они уже довольно быстрые, но пока плохо синхронизируют свои действия и иногда слишком сильно бьют, теряя выносливость.Группа 3 (4 парня):

Точность и реакция, синхронизация движений, скорость, силовая выносливость. Здесь я объединил тех, кто сильнее, но медленнее или менее скоординирован. Им важно работать вместе, учиться быстро реагировать и сохранять выносливость при серии ударов.Группа 4 (одна девушка):

Работа с манекенами 6-го уровня, скорость и точность ударов, контроль силы, укрепление защиты, координация движений, реакция на разные сценарии. Она одна, но очень быстрая и техничная, поэтому ей лучше тренироваться с манекенами, чтобы отрабатывать удары против разных стилей и скоростей. Физической силы ей немного не хватает, так что манекены позволят безопасно прокачивать технику и выносливость.Сразу после того, как я выдал всем план тренировок, я понял, что пора заняться самым важным делом на сегодня. В казармах нам выдавали еду, одежду, зелья — всё, что нужно для жизни и тренировок, кроме одного. Сладостей. А я их так любил. И именно из-за этого я решил прогуляться по магазинам.

Первый ларёк встретил меня запахом свежей выпечки. Я задержался, выбрал пару мягких булочек и слойки — маленькая награда за утренние тренировки.

Следующий ларёк был магазинчиком с фруктами. Я присмотрел несколько необычных фруктов, которые редко попадались в казармах, и купил их, представляя, как позже буду наслаждаться сладким угощением.

Проходя мимо третьего ларька, я заметил ещё выпечку, на этот раз с медом и орехами. Я не мог пройти мимо и взял немного, наслаждаясь ароматом и предвкушая вкус.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая улицы золотым светом. Я сделал последний взгляд на городские крыши и повернул обратно к казарме, чувствуя лёгкую усталость и приятное предвкушение того, что ждёт дома.

Когда я вошёл внутрь, вечерние лучи скользнули по полу, освещая мои покупки. Я положил выпечку и фрукты на стол, сел и подумал: иногда самые простые радости делают день действительно особенным.

Теперь я тихо похвалил себя за выбор этой способности — действительно крутая штука. И самое главное — её больше некому показывать. Пока я шёл к казармам, мысли сами собой возвращались к бою. Я уже представлял, как в самый нужный момент — в гущи схватки или когда противник не ждёт — просто достану из инвентаря меч или какую‑нибудь похожую штуку.

Эта мысль греет — не потому что я хочу пугать людей, а потому что с этой способностью у меня есть преимущество, о котором не знают другие. Секрет — моя броня. И пока он со мной, я чувствовал себя спокойнее на тренировках и даже немного самоуверенно.

Я задержал шаг у ворот казармы, глубоко вдохнул вечерний воздух и снова сунул руки в карманы — туда, где теперь лежала моя маленькая тайна. Потом спокойно вошёл внутрь: тренировки ждут, люди ждут… а у меня — ещё один козырь в запасе.

Глава 4. Экстремальный способ №1.

Прошла неделя после того, как я раздал инструкции своей группе и расписал тренировки. Каждое утро начиналось с привычной рутины: спарринги, работа с манекенами, контроль прогресса. Но к вечеру я понимал, что даже самый усердный день оставляет последствия — усталость, напряжение в мышцах, мелкие травмы.

Чтобы восстановиться, я отправился к горячим источникам. Вода была невероятно тёплой, обволакивающей тело, смывающей усталость и боль. Я лёг на камни, позволяя парам горячей воды играть с мышцами, и впервые за долгое время ощутил полное расслабление.

И тогда заметил кое-что новое. Пока вода касалась кожи, я понял, что могу поглощать жидкости прямо в инвентарь, без бутылок и фляг. Достаточно было коснуться воды ладонью — и она исчезала, словно растворяясь в невидимой ёмкости, которой я владею. Лёгкое удивление сменилось азартом: если я могу делать это с водой, значит, с любыми жидкостями тоже получится.

Сразу после восстановления я подошёл к учителю и попросил разрешения заглянуть на склад, чтобы взять с собой несколько зелий восстановления на будущее — всё-таки он знал о моей способности. — Разрешаю, — кивнул он.

Я зашёл на склад, снял с полки пару банок, аккуратно вылил их содержимое в открывшийся инвентарь на ладони и почувствовал, как жидкость стягивается в невидимую пустоту инвентаря. Затем открыл маленький инвентарь у себя во рту и начал заливать зелье прямо в желудок.

— Получилось, — пробормотал я с удовлетворением. — Теперь могу регенерировать без использования маны. Немного нагружает желудок, но зато это даёт большое преимущество.

Я задержал дыхание, ощущая, как новая возможность влилась в моё тело, открывая горизонты для тренировок и боёв. Мысли сами собой переключились на предстоящие события — подземелье, группа учеников, сокровищница. Всё это теперь казалось чуть более выполнимым, ведь с моей новой способностью я мог действовать быстрее и безопаснее.

Собравшись с мыслями, я направился к казарме, где уже ждала моя группа. Ветер с улицы напоминал, что время не ждёт: предстоящий выезд к подземелью был уже сегодня, и от того, насколько мы подготовлены, зависел успех всей операции. Внутри меня тёпло разгоралась уверенность — ещё один козырь в рукаве, которого никто не ожидает.

Момент выезда настал быстрее, чем кто-либо ожидал. Повозки и всадники выстроились в колонну ещё до рассвета, и вскоре мы пересекли границы учебных земель, углубляясь в лесные тропы. Дорога заняла несколько часов, но стоило появиться каменным аркам у входа, как усталость испарилась сама собой.

Сразу после прибытия всех собрали на широкой вытоптанной площади перед входом в подземелье. Ученики, наставники и кураторы образовали целую человеческую волну. Когда последние группы построились, учитель вышел вперёд и поднял голос, чтобы его слышали даже с задних рядов:

— Сейчас каждая группа отправится в свой сектор прохода. Ваша цель — найти сокровищницу. В этом подземелье нет монстров, только ловушки, но не вздумайте расслабляться!

Он обвёл толпу тяжёлым взглядом.

— Кураторы, ваша задача — наблюдать и лишь в крайних случаях подсказывать. Если ситуация станет опасной — вмешиваетесь, но не раньше. Серьёзных травм мы не допускаем.

После короткой паузы учитель добавил почти криком:

— И ещё раз напоминаю: приближаться к Древнему строго ЗАПРЕЩЕНО!

Толпа моментально притихла. Даже те, кто шептался, замолчали.

— Комната Древнего состоит из множества позолоченных колонн. В центре находится он. Древний не может покинуть свои покои, но стоит вам войти — комната мгновенно накроется защитным барьером. Никто не выйдет, и никто не войдёт, пока всё не закончится.

Кто-то нервно сглотнул, другой едва заметно сжал руку на рукояти меча.

— Также возможны телепортационные ловушки. Будьте внимательны к каждому шагу. А в сокровищнице — каждый член группы может взять либо одно оружие, либо десять монет того типа, что там окажутся. Не больше.

С этими словами он сделал шаг назад, давая понять, что объяснения закончены.

Сразу после ухода учителя люди начали расходиться к своим кураторам. По лицам видно было не страх — скорее возбуждение: все ждали сигнала, чтобы рвануть к сокровищнице. Я со своей группой подошёл к наставнику и задал давно терзавший меня вопрос:

— Учитель, а почему вы просто не убьёте Древнего? Чтобы мы случайно не забрели в его обитель или кто-то из кураторов не решил бросить ему вызов?

Учитель внимательно посмотрел на нас. В его взгляде сквозила усталость, но не гнев.

— Наконец-то нормальный вопрос, — сказал он. — Сразу после убийства Древнего подземелье начнёт разрушаться, и уже через час от него не останется ничего. Оно держится только за счёт его присутствия.

Он сделал паузу, чтобы мы прочувствовали серьёзность слов:

— Представляете, что будет, если нарушить этот баланс? Сокровищница исчезнет вместе с тем, кто мог бы её заслужить. И сами вы окажетесь в ловушке, если барьер сработает раньше, чем успеете выйти.

Кураторы переглянулись, седовласый мужчина добавил хмуро:

— Кроме того, власти это не простят. Уничтожение Древнего — вмешательство в природный порядок. Даже если справитесь, последствия будут на всех нас.

Я почувствовал холодное понимание — это не игра ради добычи. Тут были правила, и их нарушение имело цену. Люди шумели, спорили, кто-то пытался подкинуть шутку «а вдруг мы успеем», но в глазах учителя их шум тонул.

— Ладно, — произнёс наставник, переходя к практическому тону. — Каждая группа — к своему входу. Кураторы — возле своих отрядов. Помните: сигнал — и вы в путь. И ещё одно: если почувствуете хоть малейшее изменение пространства — отступайте. Быстро и без вопросов.

Мы последовали за ним к нашему сектору. По дороге я ещё раз глянул на девушку с мечом — она сжимала рукоять, как будто привыкала к тяжести будущего. В голове крутились мысли о предстоящих ловушках и испытаниях. Впереди был проход, тёмный и узкий, и за его углом уже слышалось лёгкое эхо — словно подземелье шептало: «Проверь, кто достоин».

— Время! — прогремел чей‑то голос. — Можете проходить, каждый в свою сторону. Через четыре часа, если не вернётесь — будем считать вас мертвыми. Будьте бдительны.

Мы шагнули в тёмный коридор. Камень под ногами отдавал холодом, воздух сужался, и свет факелов словно отбрасывал впереди только узкий клин пути. Спустя несколько шагов я остановился и сказал:

— Поднимите руки те, кто способен чувствовать ману.

Руки подняли все десять учеников — быстро, без лишних слов, уверенно. Я взглянул на них один за другим: взгляд у кого‑то усталый, у кого‑то возбужденный, у кого‑то сосредоточенный. Ни одной робкой руки — это радовало и настораживало одновременно.

— Ясно, — сказал я. — Значит, я тут один особенный. Ну и ладно.

Про себя отметил: быть не способным чувствовать ману делает меня уязвимым к магическим ловушкам, но зато я могу реагировать на людей и ситуации иначе, не отвлекаясь на шум магии.

Проходя по коридорам, мы сталкивались с различными ловушками: стрелы из стен, внезапные дыры в полу, движущиеся блоки стен. Ученики быстро реагировали на всё это, уверенно обходя опасности, а я шёл немного в стороне, размышляя о будущем и предстоящих испытаниях.

Вдруг один из учеников наступил на плиту. Мгновение — и на нас покатился огромный валун. Он был слишком велик, чтобы ученики могли его разрушить, и слишком быстр, чтобы мы успели увернуться.

Я не колебался. Мгновенно шагнул вперёд и точными, многочисленными ударами сначала замедлил движение глыбы, а затем расколол её на несколько частей. Каменные осколки разлетелись во все стороны, но нам удалось остаться невредимыми.

Ученики переглянулись, а напряжение в воздухе ещё не спадало — каждый понимал, что впереди нас ждёт ещё много опасностей, и что привычная осторожность здесь — единственный верный путь.

Проходя коридор за коридором, ловушку за ловушкой, мы шли около часа. Ноги ещё не уставали, дыхание было ровным, но несколько учеников начали жаловаться на лёгкий голод. Я же решил перекусить теми сладостями, что купил ранее, и достал из рюкзака пару булочек и фрукты.

Ученики осторожно осмотрели местность на магические ловушки, а я тем временем проверял пол, стены и потолок на механические — дыры, скрытые рычаги, трещины. Всё оказалось безопасно.

Мы сели на камни у стены и начали болтать, попутно наслаждаясь перекусом.

— Кто у нас сколько уже продержался на пути меча спокойного потока? — спросил один молодой парень с короткой стрижкой.

— Я на третьем шаге, — ответил другой, почесав затылок. — А ты?

Глухонемая девушка, сжимая рукоять меча, просто показала число на пальцах, а затем улыбнулась, кивая в знак согласия, что готова к дальнейшей тренировке.

— Четвёртый, — сказал один из старших учеников. — Но чувствую, что мне нужно ещё больше работать над скоростью и координацией.

— Скорость — это хорошо, — продолжил другой, — но если пытаешься попасть в цель слишком быстро, теряется контроль над силой.

Я наблюдал за ними, улыбаясь про себя. Атмосфера была лёгкая, почти домашняя, хотя все понимали, что коридоры подземелья таят в себе опасность.

— Кто-нибудь пробовал комбинировать защиту с быстрыми ударами? — спросил кто-то из середины группы.

Глухонемая девушка показала, что пробовала: она сжала кулаки и сделала быстрый жест рукой, имитируя движение меча, показывая, что понимает, о чём речь, и готова применять на практике.

— Главное, — вставил я, — использовать привал не только для отдыха, но и чтобы обсудить ошибки и укрепить навыки.

Мы немного поели, обменялись впечатлениями, посмеялись над мелкими промахами, и напряжение спало. Но все понимали: это лишь короткая передышка. Через несколько минут мы снова отправимся в глубь подземелья, где новые ловушки и испытания ждут каждого из нас.

Спустя пятнадцать минут отдыха мы снова отправились в путь. Я шёл сзади группы, размышляя о том, что магических ловушек почему-то почти нет. Подземелье было сильно насыщено механическими капканами — их устанавливать сложнее, чем магические. Странно… — подумал я.

Вдруг под ногами появился магический круг. Его диаметр был метров сорок, и сразу стало ясно — сейчас что-то произойдёт. У меня был выбор: выйти из круга самому или выкинуть из него часть учеников. Я решил спасти их.

Ринувшись к ученикам, я сильным ударом оттолкнул глухонемую девушку и ещё четырёх парней из круга. Они исчезли, словно растворившись в воздухе.

Оставшиеся в круге, включая меня, мгновенно перенеслись. Когда глаза привыкли к свету, перед нами открылся огромный зал, похожий на тронный: сверкали позолоченные колонны, пол был отполирован до блеска, а в центре стоял мужчина. Его присутствие ощущалось мощным, словно воздух вокруг стал плотнее, а свет сосредоточивался именно на нём.

Оглянувшись, я посмотрел на человека, стоящего в самом центре зала. И тут… по спине пробежали мурашки. Всё тело словно сковало ледяной ток. Это был Древний.

-П##дец - подумал Даниель.

Глава 5. Я больше не буду лежать.

Зал был настолько огромен, что звук наших шагов растворялся в нём, будто само пространство не позволяло нарушать тишину. Свет, падающий с потолка, не имел видимого источника, но освещал всё до мельчайшей пылинки, зависшей в воздухе. Мужчина в центре стоял неподвижно, словно статуя, но стоило взглянуть в его сторону — и сердце непроизвольно начинало биться быстрее. Его взгляд, спокойный и холодный, скользнул по нам, будто оценивая каждую душу.

Я почувствовал, как пальцы слегка дрожат, и сжал кулаки, чтобы скрыть это. Остальные ученики стояли молча, боясь даже дышать громко. Он не излучал злобы — лишь власть, абсолютную и неоспоримую. И чем дольше я смотрел, тем отчётливее понимал: перед нами не просто сильный человек. Перед нами тот, о ком ходили легенды. Древний.

Через мгновение мужчина, стоявший в центре зала, повернул голову и посмотрел прямо на меня. От его взгляда воздух словно сгустился, грудь сдавило так, будто на плечи обрушилась гора. Давление было настолько сильным, что колени сами собой дрогнули — ещё чуть-чуть, и я бы не устоял.

Я перевёл взгляд на остальных учеников: половина уже лежала без сознания, рухнув под тяжестью одной лишь ауры. Те, кто оставались на ногах, едва дышали, боясь даже пошевелиться. Их лица побелели, а глаза метались между мной и тем, кто стоял перед нами, — воплощением силы, древней и неподвластной времени.

Мужчина сделал шаг вперёд, и эхо его движения растянулось по залу. Тишина стала ещё тяжелее, почти осязаемой.

— Ты... пришёл, — его голос прозвучал медленно, будто каждое слово вызывало бурю в воздухе. — И ты думаешь, что сможешь понять... то, что стоит за этими колоннами?

Я почувствовал, как каждое слово бьёт по мыслям, заставляя сердце биться чаще. Это был голос, от которого невозможно было отвести взгляд, от которого невозможно было отвести разум.

— Многие... — продолжил он, опуская взгляд на учеников, — падают не от меча или заклинания... а от одного лишь присутствия.

Я замер, пытаясь осознать: передо мной не просто существо, не просто препятствие, а живой символ силы, способный стереть разум одним взглядом.

Через мгновение он улыбнулся и сказал: — Но ты даже не упал... неужто думаешь, что сможешь меня победить?

«Победить?» — подумал Даниель. — «Да мне и пошевелиться не получится, а тут про победу... Хуже ситуации и не придумаешь. К тому же вход, через который обычно попадают люди, окружён барьером, и нам просто так не выб...»

Не успев закончить мысль, в мгновение ока перед Даниелем появился Древний. Дрожь пробрала всё его тело, а Древний продолжил говорить, словно читая страх в его мыслях: — Ты слишком много думаешь о невозможном, и слишком мало о том, что уже перед тобой.

Даниель судорожно вдохнул, стараясь взять себя в руки. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Он шагнул назад, но холодный, скользкий каменный пол под ногами требовал предельной осторожности — любое движение могло стоить ему жизни.

— Думаешь, страх поможет тебе? — голос Древнего прозвучал одновременно мягко и смертельно угрожающе. — Нет... страх лишь обнажает твою слабость.

Даниель понял, что паника здесь бесполезна. Он сжал кулаки, сосредоточился на дыхании, на каждом движении, на том, что может контролировать. Мышцы напряглись, каждый нерв вибрировал. Нужно было действовать не как ученик, а как тот, кто уже переживал невозможное.

Инстинкты включились сами собой: шаг в сторону, лёгкий уклон, подготовка к обороне. Даниель понимал одно: даже на мгновение уступив страху, он мгновенно проиграет.

Через мгновение, даже не успев осознать происходящее, Даниель оказался атакован. Удар Древнего отправил его в другой конец зала: ребра были раздроблены, руки и ноги переломаны.

— Если бы я был чуть слабее... — подумал про себя Даниель, — отправился бы на тот свет.

Он тяжело дышал, боль разрывала тело, но взгляд его устремился к Древнему, который медленно приближался к оставшимся ученикам. Каждое его движение источало угрозу, а напряжение в воздухе ощущалось буквально осязаемо.

— Я не могу просто лежать и смотреть! — подумал Даниель. — Нужно что-то делать!

Сразу после этих мыслей он влил в себя немного зелий лечения, постепенно восстанавливая силы. Но восстановление шло слишком медленно, а Древний всё ближе подходил к ученикам.

— Чёрт... — пробормотал Даниель. — И так каждый раз. Я снова лежу в луже собственной крови, наблюдая, как тот, кто сильнее, издевается над теми, кого я знаю...

В этот момент его мысли невольно перенеслись в прошлое. Шесть лет назад, до призыва, старшие парни, отбывшие хулиганы, снова решили поиздеваться над ним. Он лежал у стены: зуб был выбит, пальцы сломаны.

— Ха-ха, ну и придурок... А ведь у него даже телефона нету, ну и бомжара — насмешливо сказал один из парней. Девушка, стоявшая рядом, кивнула в знак согласия, а третий пытался рыться в его рюкзаке в поисках денег.

Смотря на всё это и не в силах больше терпеть, я заметил у своей ноги пустую стеклянную бутылку из-под пива. Взгляд упёрся в неё — и что-то щёлкнуло внутри. «В этот раз я не буду просто лежать», — подумал я. Взяв бутылку, встал и пошёл к своим обидчикам. — Ну и что ты сделаешь, недоумок? — насмешливо произнёс один из них и шагнул ко мне. Он схватил меня за шиворот, как будто хотел показать, кто здесь хозяин. — Что ты мне сделаешь, а? — продолжил он, хохоча. Когда он оказался рядом, бутылка хрустнула — и в ту же секунду первый из хулиганов рухнул, без сознания, голова лежала в луже крови.

— Бл# — сказал второй парень. — Судя по всему, у него крыша поехала, — продолжил он, а я подходил всё ближе. — П###да тебе, — проворчал он и ударил меня по лицу. В мгновение ока острое горлышко от бутылки, что осталось у меня после того, как я разбил голову первому, я воткнул ему в плечо. Он завыл, как резаный, и упал; я добил его сильным ударом ногой по паху — и он потерял сознание.

— Ты ведь не тронешь девушку? — прошептала подруга двоих парней. Я посмотрел на неё холодным взглядом. Кровь стекала по моему лбу, в глазах была пустота — и этого оказалось достаточно, чтобы испугать её. Она попыталась развернуться и бежать, но было уже слишком поздно.

Через мгновение рядом со мной возникли несколько полицейских. Девушка, за которой я гнался, лежала без сознания, а её рука была сломана. В воздухе стоял глухой звук сирен, предвещавший, что последствия этого столкновения только начинаются.

Через мгновение я вернулся назад. Древний держал за горло одного из учеников. Мои рёбра, хоть и чувствовались лучше, всё ещё были сломаны, а руками и ногами я почти не мог двигать.

— Я должен что-то сделать! — подумал Даниель и, с трудом опираясь на стену, встал. С каждым мгновением шансы учеников на спасение уменьшались, и Даниель понимал, что действовать нужно немедленно. Даниель вливал в себя всё больше зелий лечения и напрягал мышцы до предела. Мышцы постепенно начинали ломать кости, ему мне приходилось принимать ещё больше зелий, чтобы справляться с болью. Когда я увидел, что ученик был на грани смерти, я решил действовать.

Через мгновение рука Древнего, которая держала ученика, была раздроблена, а сам Древний отскочил в другой конец зала.

— Кажись, темная лошадка сделала свой ход, — сказал Древний, наблюдая за мной.

— Ну давай, нападай, — добавил он с лёгкой насмешкой.

В тот же момент я ринулся на него с огромной скоростью. Первые удары почти не приносили эффекта: Древний отражал каждое движение, и мне приходилось вливать в себя всё больше зелий лечения, чтобы оставаться на ногах. Боль от старых переломов и свежих травм с каждым ударом отдавалась во всём теле, но злость и желание выжить подталкивали меня вперёд.

Я прыгал в стороны, отбивался, уклонялся от его атак, каждый раз едва успевая отступить. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а тело кричало о боли — но я не останавливался. Постепенно я начал напрягать мышцы до предела, позволяя телу двигаться быстрее, чем раньше. Скорость моих движений выравнялась с его, и вскоре я стал даже опережать Древнего.

Я скакал по всей комнате, меняя направления, делая неожиданные выпадения и уворачиваясь от его ударов. Каждый прыжок и резкий рывок был одновременно атакой и демонстрацией контроля. Казалось, я смеюсь над его спокойствием, словно подшучивая над ним, а он, обычно невозмутимый, на мгновение замедлил движения, и в его глазах мелькнула редкая тень удивления.

Я чувствовал, как энергия тела перерастает боль. Каждое движение было как взрыв, каждый прыжок — как вызов. Я понимал: если сумею удержать темп, Древний не сможет предугадать мои действия. Бой превращался в хаотичный танец скорости и силы, где каждая секунда могла стать решающей, а каждый удар — переломным моментом.

И вдруг — мгновение. Всего лишь на мгновение я увидел, что Древний оступился: он сделал ошибку, которая могла стоить ему жизни, и я не мог не воспользоваться ею. В тот же миг я уже был у него за спиной и был готов нанести решающий удар — и тут он резко дёрнулся. Он сумел повернуть корпус в мою сторону, при том что ноги всё ещё смотрели в другую; выглядело это жутко и неестественно, будто тело просто ломало само себя. Изо рта у него тонкой струйкой текла кровь — похоже, такое движение только сильнее разорвало внутренние ранения. Его рука резко пронеслась в мою сторону, но попала лишь в моё послеследие — иллюзию скорости, оставшуюся там, где я был мгновение назад.

Я не дал себе замешкаться. Ещё одним рывком оказался за его спиной и собрал в кулак всё, что осталось сил. Серия выверенных приёмов «Спокойного потока» сначала разрушила опорные точки его корпуса, а затем последовал финальный, скоординированный удар — настолько точный и мощный, что полностью отделил его корпус от нижней части тела. Тот рухнул, без шанса подняться; бой был окончен.

Сразу после того, как он рухнул, тело Древнего начало рассыпаться, словно кто‑то стирал его с ткани реальности. Из его груди выскользнул клинок — тонкий, чёрный, словно выкованный из тени. Когда остатки тела окончательно рассеялись, из сводов потолка посыпались монеты и драгоценности, как будто сама сокровищница решила вознаградить тех, кто сумел дойти до конца.

Я молча подхватил клинок и спрятал его в инвентарь. На миг повернулся к ученикам — они стояли с раскрытыми ртами, глаза у всех горели. Через мгновение барьер, отделявший нас от прохода, исчез, и к нам прорвались учитель с группой кураторов и остальных учеников, крича от удивления и облегчения.

Но не успел я встретить их взгляды: боль и истощение взяли своё. Последнее, что я почувствовал, — руки учителя, тянущиеся ко мне, и крики вокруг, а затем — Я потерял сознания.

Глава 6. На грани смерти.

Спустя несколько дней я очнулся в медицинском блоке казармы. Воздух здесь пах травами, кровью и чем-то металлическим — то ли железом из бинтов, то ли смертью, витавшей над койками. Несмотря на зелья лечения и заклинания восстановления, большую часть моих травм не удалось исцелить. Всё тело было перемотано бинтами, словно я стал частью какой-то гигантской мумии, а при каждом движении корпуса изо рта сочилась алая пена. Но, как ни странно, боли не было. Лишь тихое спокойствие и лёгкий страх — страх не проснуться на следующий день.

Осмотрев комнату, я заметил рядом со своей койкой несколько пустых кроватей и кучу бинтов — окровавленных, слипшихся, пропитанных до самого края. Судя по их близости, всё это — мои бинты. Запах железа стоял в воздухе настолько густо, что казалось, будто я дышу собственной кровью. Прошёл, наверное, час. За всё это время никто не заходил, лишь тихо трещали свечи у дальней стены.

Дверь наконец приоткрылась, и внутрь вошёл врач. Высокий, с серыми, будто выгоревшими глазами и дрожащими руками. На нём был чистый халат, но я заметил, как на манжете уже проступили тёмные пятна — недавние пациенты.

— Наконец-то очнулся, — произнёс он устало. — Честно говоря, я не ожидал. — Сколько... я был без сознания? — голос мой звучал глухо, будто из глубины колодца. — Три дня. Мы думали, ты не доживёшь и до первого утра.

— Наконец-то очнулся, — произнёс он устало. — Честно говоря, я не ожидал. — Сколько... я был без сознания? — голос мой звучал глухо, будто из глубины колодца. — Три дня. Мы думали, ты не доживёшь и до первого утра. Он подошёл ближе, проверил пульс, потом взглянул мне в глаза. — Из-за проклятия от Древнего на тебе временно перестали действовать лечебные зелья высокого уровня и заклинания восстановления. Большая часть лечения просто не сработала… если бы не твоя сила воли, ты бы уже был на том свете.

Я попытался поднять руку, но бинты натянулись, и где-то внутри что-то хрустнуло. — Осторожнее. — Врач мягко прижал меня обратно. — Даже с твоим организмом восстановление займёт недели. Он немного помолчал, а затем добавил почти шёпотом: — Кстати... тот, кто тебя притащил, сказал, что ты победил самого Древнего. Это правда?

После его слов о Древнем перед глазами вспыхнули картины боя. Я вспомнил каждый удар, каждую вспышку боли, каждый вдох, что давался с трудом. Вспомнил, как его огромная рука проломила каменный пол рядом со мной, и как я, задыхаясь от усталости, рванулся вперёд, вбивая кулак в его грудь снова и снова, пока не почувствовал, как под кожей хрустнуло что-то важное. Помню жар его дыхания, гулкий рёв, удар, отбросивший меня к стене, и тот миг, когда он, наконец, рухнул.

Я рассказывал обо всём — в мельчайших деталях, словно снова находился там. Наверное, я даже хвастался. Врач слушал молча, не отводя взгляда. По мере того как я говорил, выражение его лица менялось: удивление, недоверие, а потом — откровенный шок.

— Ты... хочешь сказать, — наконец произнёс он, — что ты один... сразил Древнего?

Я кивнул. Он долго молчал, потом тяжело вздохнул и тихо добавил: — Тогда... всё только начинается.

Сразу после того как доктор закончил фразу, дверь в медицинский блок взлетела с таким грохотом, что едва не сорвалась с петель. — Ну что, док, как там этот полоумный недомерок?! — прогремел грубый, хриплый голос.

Я замер. Узнав этот голос, всё тело будто онемело. Не думая ни секунды, я закрыл глаза и притворился без сознания. Пусть решат, что я всё ещё на грани смерти. Лишь бы он не начал свои бесконечные нотации… или, что хуже, не решил закончить то, что не доделал Древний.

Это был мой учитель.

Врач, не успев даже выпрямиться, вздрогнул и обернулся. — Тише, командир! Он только очнулся, ему нельзя... — Очнулся, значит, — перебил учитель, подходя ближе. Его шаги звучали тяжело, почти как удары молота по полу. — Этот чертов мальчишка живучее таракана.

Я чувствовал, как он встал рядом с койкой. Его тень легла на моё лицо, и воздух будто стал гуще. Он молчал. А потом я услышал тихое, едва различимое: — Глаза можешь не закрывать. Я всё равно вижу, что ты не спишь.

Через мгновение кулак тренера остановился всего в паре сантиметров от моего лица. Воздух вокруг будто взорвался — стулья и столы разлетелись по сторонам, даже доктор отлетел к стене, а кровь на моём лице моментально засохла, будто испарилась от ударной волны.

— Бац! — по голове учителя прилетела пустая стеклянная банка из-под зелья.

— У меня и так полным-полно бумажной волокиты, а ты ещё и моего пациента добить собрался?! — заорал доктор, злобно держа банку в руке, словно собирался метнуть ещё одну.

Он не остановился — продолжил сыпать словами, будто хотел выплеснуть всё накопившееся: о наставнике, о его методах «воспитания», о том, что с его характером даже демоны в аду бы сбежали. Даже его мать упомянул — причём не в самом почтительном контексте.

Я лежал, стараясь не засмеяться, и только думал: «Честно говоря, я бы не рискнул сказать ему даже половину из этого». Но доктор, похоже, был больше напуган тем, что я проснулся, чем тем, что перед ним стоит человек, способный с одного удара стереть полпалаты.

Когда доктор и учитель наконец более-менее успокоились, они коротко попрощались и покинули палату, оставив меня в тишине. Спустя несколько часов я заснул — и проснулся уже на следующий день.

Новые бинты, запах спирта, таблетки и витамины… Всё повторялось снова и снова. Раны снова открывались, и приходилось менять перевязки по нескольку раз в день. Зелья на меня временно перестали действовать, но, к счастью, боли я всё равно не чувствовал — только лёгкую слабость и усталость. Так проходила вся неделя: бинты, лекарства и тишина.

Спустя ещё несколько дней, когда тело уже более-менее зажило и бинты больше не были нужны, оставалось только ждать, пока кости окончательно срастутся. Я лежал на кровати, скучая и глядя в потолок, когда дверь тихо открылась. В палату вошла та самая группа, с которой я спускался в подземелье.

— Ну, черти, — произнёс я, едва сдерживая сарказм, — я тут почти две недели гнию, а вы только сейчас соизволили навестить? Я попытался улыбнуться, но вместо этого получилось что-то вроде кривой гримасы. — А ведь половина из вас мне жизнью обязана.

Наступила неловкая тишина. Первым заговорил младший из них — светловолосый парень, который тогда чуть не погиб от ловушки. — Прости нас… — он опустил взгляд. — Мы не знали, в каком ты состоянии, и тренер… ну, он сказал, что тебе нужен покой.

За ним вперед выступила глухонемая девушка. Она не произнесла ни слова, но подошла ближе и, сложив руки у груди, медленно склонила голову — знакомый мне знак извинения.

— Ладно, ладно, — вздохнул я, — не стойте, как на похоронах. Всё живы — и это главное.

Она слегка улыбнулась, а остальные начали переглядываться, не зная, что сказать. В комнате повисло то самое чувство, когда и стыдно, и тепло одновременно.

— Ну ладно, чего пришли-то? — хрипло сказал я, глядя на их растерянные лица. — И кстати, что насчёт моей награды за зачистку подземелья? Тренер говорил, что я могу её забрать.

— Награда?.. — переспросил один из парней, явно избегая моего взгляда.

— Тут… такое дело, — вмешался брат глухонемой девушки, почесав затылок. — Поскольку мы не нашли сокровищницу, нам награда не положена.

— Не нашли? — я нахмурился. — А разве комната древнего не была сокровищницей?

— Нет, — покачал он головой. — Настоящую сокровищницу нашла другая группа. Они всё забрали и… ну, ни с кем не поделились.

Я замолчал на пару секунд, чувствуя, как что-то внутри сжимается. — Бл**ь… — тихо выдохнул я, сжимая простыню. — То есть я, выходит, вместо них всё сделал, а награду получили они?

Никто не ответил. В воздухе повисла тяжёлая тишина. — Не повезло их лидеру, — холодно произнёс я, опуская взгляд. — Очень не повезло.

— Эхх, ладно, — сказал я, стараясь не сломать себе ещё что-нибудь. Про себя же подумал: Зато у меня теперь есть крутой меч.

— Кстати, а кто лидер их группы? — спросил я с явным желанием узнать, кто этот самоубийца, что прихватил то, что нам причиталось.

— Нам велели не разглашать, чтобы защитить этого человека, — пробормотал один из ребят.

— Бл**ский старик, — вырвалось у меня, и в голове тут же промелькнула мысль, как я мечтаю переломать ему шею.

— Ну и ладно… — проглотил я, скрипя зубами.

Так мы и продолжали разговаривать, шутить, натягивая разговоры поверх напряжения. Дети тихо смотрели на меня: с каждой новой фразой я становился всё краснее и злее. Ночь опустилась быстро — и ещё один день в больнице закончился.

Глава 7. Непреодолимая стена.

Спустя ещё пару дней — когда большая часть костей наконец срослась и оставалось ждать лишь заживления нескольких рёбер и левой руки — мне разрешили ненадолго покидать палату. Я уже почти полгода находился в этих землях, и за это время казарма стала казаться чем-то вроде дома: шумного, пахнущего металлом и потом, но всё же своего.

По коридору я шёл медленно. Бойцы останавливались, кто-то кивал, кто-то пытался завести разговор, но я отвечал коротко. После всего произошедшего мне не хотелось говорить — только убедиться, что я всё ещё способен стоять на ногах.

Когда я вышел во внутренний двор, там уже ждал король.

На этот раз он выглядел иначе, чем обычно — не таким строгим и уверенным, а скорее сосредоточенным, будто перед ним стоял не просто подчинённый, а человек, от которого зависело нечто большее.

— Здравствуй, ваше величество, — произнёс я, останавливаясь.

— Здравствуй, Даниель, — ответил он. Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение. — Рад видеть тебя на ногах. Судя по всему, раны уже почти зажили?

— Почти, — кивнул я. — Остались рёбра и рука. Пара недель — и вернусь в строй.

Король медленно кивнул, словно подтверждая собственные мысли.

— Хорошо. Но я пришёл не только ради визита. После боя с Древним многое изменилось.

Он сделал паузу.

— Люди говорят, что ты совершил невозможное — победил то, что не смогли остановить даже маги.

— Маги, может, и не смогли, — усмехнулся я, — зато у меня не было выбора.

Он слегка улыбнулся, но почти сразу стал серьёзным.

— И всё же твой поступок привлёк слишком много внимания. Появились те, кто хотят узнать, как ты выжил, кто тебе помог и почему именно ты оказался там, где должен был погибнуть каждый.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Мне не нравится, когда слишком много глаз следят за моими людьми.

Я напрягся.

— Думаете, за мной кто-то наблюдает?

— Я не думаю, я знаю, — спокойно ответил он. — Сразу после того, как та группа забрала всю сокровищницу и тебя отправили в лазарет… они исчезли. Все одиннадцать человек. Ни следов, ни тел. Будто их никогда и не существовало.

— То есть вы хотите сказать, — я нахмурился, — что десять новичков до пятого шага и один сопровождающий примерно моего уровня просто взяли по паре монет и сбежали?

— Почти, — ответил король, глядя куда-то в сторону. — Изначально они поделили награбленное: кто по десять монет, кто по оружию. Но вскоре после того, как тебя отправили в лазарет, всё исчезло. Вся добыча из подземелья. До последней монеты.

Я недоверчиво усмехнулся. — Как это «исчезло»? Карета с сокровищами ведь должна была охраняться. Как они вообще смогли провернуть такое?

Король медленно перевёл взгляд на меня, не отвечая.

— Стоп, — я прищурился. — Кажется, с ними был один из Призванных. Возможно… его способность — телепортация?

Я видел, как угол губ короля дёрнулся, но он не подтвердил и не опроверг.

— Я бы не стал делать поспешных выводов, — произнёс он наконец. — Но если ты прав... всё становится куда сложнее, чем казалось.

Ещё немного поболтав с королём, я выяснил, что наши северные соседи — королевство Мифуа — решили бросить вызов на Фестивале Огней.

— Ваше величество, — я нахмурился, — а не могли бы вы рассказать подробнее об этом фестивале?

— Конечно, — кивнул он. — Для простолюдинов это просто праздник: дешёвая еда, песни, танцы и улицы, залитые светом. Но для знати — это испытание. Каждый король, герцог или глава ордена выставляет своих лучших бойцов. Сражения проходят на арене — один на один. В этом году ожидается около тысячи участников.

— Тысяча? — переспросил я. — Неплохая толпа.

— Фестиваль длится почти месяц, — продолжил король, будто не заметив моего тона. — Каждый бой — событие, за которым следят и простые люди, и послы из других стран. Победа на Фестивале Огней — не просто честь, а политический козырь.

Он сделал паузу и, посмотрев прямо мне в глаза, произнёс: — И да, Даниель. Ты — один из участников.

Я застыл, не сразу поняв, шутит он или нет.

— Подождите… я? — переспросил я. — Может, вы перепутали с кем-то, кто хотя бы способен держать меч двумя руками, а не одной сломанной?

— Не перепутал, — спокойно ответил король. — С момента твоей битвы с Древним твое имя слишком часто звучит в устах знати. Отказаться ты уже не сможешь.

— Да и к тому же, — продолжил король, — фестиваль начнётся только через полтора месяца. Так что у тебя будет достаточно времени, чтобы восстановиться.

Он произнёс это спокойно, как будто ставил точку в разговоре.

— Хорошо, — ответил я, хотя на самом деле участвовать мне совсем не хотелось.

— Ну, если ты всё понял, тогда я пойду, — сказал король и направился к выходу. Его шаги гулко отдавались по каменному двору, пока не затихли совсем.

Я выдохнул. — Ну и почему именно я попал в эту ловушку?.. — пробормотал я себе под нос.

Продолжая свой обход, я встретил почти всех, кого только можно: товарищей по казарме, врачей, даже королеву — ту самую, что почти не выходит из своих покоев. Правда, поговорить нам не удалось — она выглядела слишком занятой, да и, если честно, я не был уверен, что готов к подобным встречам.

Зато меня насторожило другое: тренера не было видно вовсе. Обычно стоило мне только подумать об отдыхе — как он тут же появлялся из ниоткуда с новым заданием или моралью. А теперь… ни следа, ни слуха.

И именно это тишина тревожила больше всего.

Это сильно насторожило меня. Обычно он только и делает, что бьёт меня или других учеников — иногда по делу, иногда просто “для воспитания”. Поэтому я решил поискать его сам.

Я обошёл всю тренировочную зону: пустые залы, двор с манекенами, даже заглянул в комнату со стойками для оружия. Ничего. Ни его рычания, ни тяжелых шагов, ни привычных криков на новичков.

Тогда я направился дальше — в соседние школы: Дробящего Камня и Молниеносного Звона. Обычно тренеры этих школ всегда тусуются вместе, обсуждая методы тренировок или споря о том, чья школа сильнее.

Но и там — никого.

Слишком тихо. Слишком пусто.

Будто все трое учителей исчезли разом.

И от этого ощущение тревоги только усилилось.

Ещё немного походив по территории, я набрёл на небольшую арену, о существовании которой даже не подозревал. Я видел её впервые. Каменные стены покрыты мхом, местами свисают высохшие тёмные лианы, будто сама природа пыталась спрятать это место от чужих глаз.

Но самое странное — запах. Запах крови.

Я стоял больше чем в ста метрах от арены, но всё равно чувствовал его отчётливо, будто кто-то только что вылил ведро свежей крови прямо на камни. В груди что-то холодно ёкнуло.

Такого не бывает. Не в тренировочных зонах. Не днём. И уж точно — не незамеченным.

Не раздумывая, я сорвался с места и помчался вперёд.

Слишком многое в этом дне шло наперекосяк, чтобы я позволил себе игнорировать ещё и это.

Пройдя на саму арену, я застыл, будто в меня ударили молнией.

То, что лежало передо мной, не походило на тренировку — это было побоище.

Учитель Дробящего Камня — неподвижный, вся его левая сторона отсутствовала ниже локтя. Учитель Спокойного Потока — лежал на боку, дыхание рваное, грудь едва поднималась. Учитель Молниеносного Звона… без двух рук и ноги, обмякший, а кровь под ним уже успела впитаться в землю, оставив тёмное пятно.

Но даже это было не самым страшным.

Перед ними стоял манекен.

Не деревянный. Не тренировочный. Тот, что я видел — был выше обычных, шире, словно его делали под человека куда крупнее любого из нас. И его руки… были золотыми, блестели тусклым, холодным светом, будто металл только что остыл.

Я почувствовал, как холодок пробежал по позвоночнику.

Ни один из стандартных манекенов таким не был.

Ни один.

Я шагнул вперёд — не думая, не анализируя, просто видя, как учитель Молниеносного Звона едва шевельнулся, будто пытался позвать на помощь.

И в тот же миг манекен исчез.

Я даже моргнуть не успел.

Он был в двадцати шагах — и внезапно оказался прямо передо мной, словно между этими точками никогда и не было дистанции. Земля под его ногами хрустнула, будто что-то тяжёлое ударило в неё сверху.

А потом воздух взорвался.

Не метафорически — взорвался. От его удара раздался резкий хлопок, как при достижении скорости звука, и от давления у меня заложило уши. Волна шла прямо на меня, сминая воздух и подминая всё вокруг.

Я резко выдохнул и отшатнулся — и лишь тогда понял, что произошло.

Мой ботинок чуть коснулся линии, что обозначала вход на арену. Всего пару сантиметров — и я бы её переступил.

Манекен бил только тех, кто заходил внутрь.

Этот удар предназначался не по воздуху.

Он был предназначен мне.

А сила его была такая, что моя голова разлетелась бы как арбуз. И даже этого манекена не замедлило бы.

Я замер, ощущая, как холодный пот стекает между лопаток. Манекен не двигался — будто ждал. Стоял прямо перед входом, золотые руки чуть опущены, но напряжение в позе чувствовалось даже у бездушной конструкции.

Учителя — три сильнейших бойца столицы — были изувечены так, что едва дышали.

И это творение даже не выглядело уставшим.

Оно словно наблюдало.

Ожидало.

И стоило мне переступить через эту линию — оно бы закончило начатое.

Глава 8. Знакомство с учителями.

Мгновение — и манекен просто замер. Будто кто-то щёлкнул невидимым выключателем. Но я понимал: достаточно мне сделать один шаг вперёд, всего один, — и можно было бы попрощаться со своими почти беззаботными деньками, что оставались в этой жизни.

— Даниель… — голос прозвучал хрипло, едва-едва различимо. Учитель Спокойного Потока лежал на боку, бледный, как мел. Губы у него дрожали, будто каждое слово давалось с усилием. — Медленно… очень медленно… протяни руку. Ему… за спину… и проведи… от шеи… к тазу. Это… отключит его…

— Вы издеваетесь… — хотел сказать я, но вышло лишь тихое, рваное дыхание.

Манекен стоял в шаге от меня, неподвижный, но напряжение в его позе чувствовалось так ясно, будто он всё ещё ждал. Ждал, когда я ошибусь. Когда дрогну. Когда сделаю резкое движение.

Я сглотнул, выдохнул — и медленно, почти незаметно двинул руку вперёд.

Это был ад.

Я тянулся сантиметр за сантиметром. Двигался так медленно, что на один сантиметр по ощущениям уходила минута. Пот стекал по спине, капал с подбородка, мешал дышать. Казалось, если я сделаю движение на миллиметр быстрее — манекен разорвёт меня пополам.

Мою руку начало сводить от напряжения, но я продолжал. Шея… ключицы… середина спины… ниже…

Прошло полвечности.

И только когда пальцы коснулись нижней точки — едва ощутимого металлического выступа у основания спины — манекен вздрогнул.

Золотые руки опустились. Корпус наклонился вперёд. А затем он рухнул, гулко ударившись о землю, будто мешок с металлом потерял силу держаться вертикально.

Я выдохнул так громко, будто впервые вдохнул за этот долгий час, и позволил себе на мгновение закрыть глаза.

— Чёрт… — прошептал я. — Если так выглядит «учебное пособие»… то что же тут считается настоящим врагом?..

Но времени отдыхать у меня не было. В ту же секунду, как я убедился, что манекен больше не поднимется, я рванул к учителю Молниеносного Звона, на ходу вытаскивая из инвентаря зелье восстановления. Его раны были слишком серьёзными — если бы я пришёл хоть чуть позже, он бы точно не выжил.

Убедившись, что жизни учителя больше ничего не угрожает, я быстро напоил зельем и остальных наставников. То, что зелье не смогло восстановить, я аккуратно перемотал теми несколькими бинтами, что оставались у меня под рукой.

Немного переведя дух после произошедшего, я всё-таки начал допрашивать учителей.

— Какого хрена здесь вообще происходит? — спросил я, стараясь удержать голос от срыва.

— Даниель, — тяжело выдохнул учитель Дробящего Камни. — Ты ведь помнишь, что в нашем королевстве существует четыре основных боевых искусства? Спокойный Поток, Дробящий Камни, Молниеносный Звон и… Золотые Руки.

Он кивнул в сторону лежащего без движения манекена; его собственная рука при этом едва держалась.

— Перед тобой — единственный тренер Золотых Рук на всё королевство, — добавил он хриплым, почти сломанным голосом.

Учителя тяжело дышали. Манекен лежал неподвижно, но напряжение в его позе ощущалось даже в отключке.

— Подожди, — я нахмурился. — Единственный тренер… это? Манекен? Вы вообще в своём уме?

— Был бы выбор — мы бы давно разрушили эту штуку, — ответил учитель Спокойного Потока, прижимая треснувшее ребро. — Но Золотые Руки… это искусство, которое нельзя передать словами. Настоящий мастер умер восемьсот лет назад. Он создал этот манекен как последнего носителя техники.

— Наследника? — переспросил я. — Он же едва нас всех не убил!

— Такова природа Золотых Рук, — мрачно сказал учитель Молниеносного Звона, прислонившись к земле. — Манекен распознаёт любого, кто вступает с ним в контакт, как кандидата на наследование. Если кандидат слаб… арена становится его могилой.

— Стой… — холод прошёл по спине. — Вы хотите сказать, что…

— Да, — тихо сказал учитель Спокойного Потока. — За последние пятьдесят лет он убил каждого, кто пытался учиться у него.

— Подожди, — я нахмурился. — Единственный тренер… это? Манекен? Вы вообще в своём уме? Но ведь это один из базовых стилей, по вашим же словам, а тренер — не человек, а манекен?

— Да, всё именно так, — ответил тренер Спокойного Потока. — Он единственный, кто владеет полным стилем Золотой Руки.

— Всмысле «полным»? — переспросил я. — А как насчёт вас?

— Мы владеем не больше чем лишь одним приёмом на всех,— хрипло сказал он. — И не только мы. Даже те, кто работают удерживателями богов — из двенадцати человек лишь трое владеют больше чем тремя формациями, а всего их существует более двадцати.

— Но тогда почему вы вообще вышли против него, если понимали его мощь? — спросил я, искренне недоумевая, каким идиотом нужно быть, чтобы добровольно выйти против такого монстра.

Учитель Спокойного Потока тяжело выдохнул:

— Понимаешь, Даниель… мы уже достигли пика своих собственных боевых искусств. Более того, мы даже выучили техники друг друга. Но Золотые Руки… этот стиль можно изучать только через книги и свитки. И даже тогда — некому подсказать, правильно ли ты выполняешь движения. Всё приходится делать на ощупь, без наставника.

— Но если можно выучить через свитки, почему вы не… — начал было я, но договорить не успел: учитель Дробящего Камня со всей силы треснул меня по затылку.

— Ну и как ты собираешься через пару картинок выучить весь стиль? — прорычал он. — Ты хоть понимаешь, что в одном единственном приёме может быть до сотни движений?

— Сотни? — я отшатнулся. — Но как это вообще возможно?

— Сотни — это минимум, — хрипло сказал учитель Молниеносного Звона. — Это ты назвал сотню чем-то большим, а для Золотых Рук это даже не разминка.

Он чуть повернул голову, глядя прямо на меня.

— Один из приёмов называется Десять Тысяч Молотов. Это десять тысяч ударов… меньше чем за тридцать секунд. Именно этим приёмом мне и оторвало руки с ногой.

Я моргнул, пытаясь осмыслить услышанное.

— Десять тысяч?.. Это же физически—

— Для человека — физически невозможно, — перебил он снова. — Но этот стиль давно перестал быть человеческим. Его создатель делал вещи, которые даже маги не способны повторить. Манекен — всего лишь его отражение.

— Да и к тому же, нечего нам здесь обсуждать, — сказал учитель Спокойного Потока. — Эй, Дробящий Камни, вставай.

Кстати… я ведь так и не знаю имён ни одного из учителей. Полгода с ними тренируюсь, а толком не знаю даже, как их зовут… — подумал я.

— Простите за вопрос, но… как вас зовут? — спросил я, чувствуя сильнейшее смущение.

Учитель Спокойного Потока чуть приподнял бровь, будто удивляясь, что я решился задать этот вопрос только сейчас.

— Аурел Винтари, — спокойно представился он. Его голос был мягким, но в нём ощущалась уверенность человека, которого ничто не может вывести из равновесия. Небольшая аккуратная коса тянулась вдоль затылка, подчёркивая его спокойный, собранный вид.

Высокий мужчина с каменным взглядом — тот самый «Дробящий Камни» — коротко хмыкнул:

— Гаранд Столскол, ученик. Запоминай, раз уж спросил.

Он лежал, но даже так было видно его массивное телосложение. Абсолютно лысая голова, огромная мышечная масса и ощущение давления, будто он и в таком состоянии способен сломать стену. На руках — старые, глубокие шрамы.

Чуть поодаль, прислонившись к стене — мужчина с тёмным капюшоном, которого я видел всего пару раз, — едва заметно кивнул:

— Лиорен Ширен. Наблюдаю за тренировками, когда это нужно.

Он был самым высоким из всех, даже сейчас, лежа/полулёжа, казался вытянутым и длинным. Из-под капюшона выбивались аккуратно уложенные длинные пряди с мягкой, почти женственной укладкой, резко контрастирующей с его холодным взглядом.

Только сейчас, услышав их имена, я вдруг понял, насколько мало вообще знаю об этих людях… людях, которые ежедневно выбивают из меня дух в попытке чему-то научить.

— Ну ладно, имена ты уже знаешь, — сказал Лиорен Ширен. — Теперь неси меня. Всё-таки у меня только одна нога, а у этих двоих рука ещё не отросла.

Я моргнул, ощущая, как мир слегка перевернулся.

— Ты… серьёзно? — спросил я, пытаясь сообразить, как в этой ситуации лучше действовать.

— Абсолютно, — усмехнулся он, опираясь на оставшуюся ногу. — Так что пошевеливайся, герой.

Я вздохнул, скривившись, и осторожно присел, позволяя Лиорену опереться на моё плечо. Его вес оказался удивительно лёгким — или, может, я просто привык к нагрузкам последних месяцев.

— Осторожно, — пробормотал я, приподнимая его. — Не хочу снова рисковать твоей ногой.

Лиорен лишь усмехнулся и слегка подвинулся, чтобы удобнее устроиться. Я поднял его, и наши взгляды встретились. В его глазах была лёгкая ирония — мол, «ну наконец-то пригодился».

С Лиореном на плече я шаг за шагом подошёл к Гаранду и Аурелу. Аккуратно опустил их рядом, достал зелья и бинты, чтобы хоть как-то помочь им прийти в себя.

Когда мы добрались до лазарета, дверь распахнулась, и медики остановились, словно их ударило током. Их глаза расширились, рты слегка приоткрылись — молчаливое, но очень яркое выражение полного удивления и непонимания того, как мы вообще сюда добрались с такими ранами.

Я просто кивнул и прошёл дальше, стараясь не обращать внимания на их ошарашенные взгляды, быстро занимаясь тем, что мог: бинты, зелья, аккуратные движения, чтобы закрепить всё, что ещё можно было спасти.

Лиорен, всё ещё усмехаясь, прислонился ко мне:

— Временную победу, говоришь… Да уж, обычные дни прошли окончательно.

Я осторожно положил Лиорена на койку, его дыхание стало ровнее, хотя лёгкая улыбка всё ещё играла на губах. В глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения — он явно наслаждался тем, что теперь оказался «в безопасности», пусть и временно.

Я отошёл к Аурелу и Гаранду, проверяя бинты и протирая пот со лба. Они оба молчали, но напряжение не покидало их тел. Каждый взгляд на манекен, на разрушенные техники, на мои собственные руки напоминал о том, что граница между жизнью и смертью здесь была слишком тонкой.

Лиорен хмыкнул, заметив мою концентрацию: — Смотри на себя, а не на них. Мы ещё не закончили. Я сжал кулаки. Ещё один вздох — и я понял, что усталость и боль отступают перед необходимостью действовать. Манекен всё ещё лежал в памяти, как безжалостный экзаменатор, а перед нами оставалась задача не просто выжить, но понять, как жить дальше с этим знанием.

Доктора, наконец, начали подходить. Их взгляды медленно возвращались к обычному, но в их жестах оставалась та странная смесь удивления и уважения, словно мы сделали что-то невозможное и теперь просто продолжаем двигаться дальше.

Глава 9. Новый ад и новая награда.

Ещё спустя две недели меня выписали окончательно. Раны затянулись, кости срослись, и хотя шрамы всё ещё побаливали при движении, доктор уверял, что со временем они станут едва заметными. По сравнению с тем, что было, я уже считал себя почти здоровым.

Учителей же забрали в лазарет сразу после того, как я их туда донёс. Несмотря на то, что выглядело это как вереница полутрупов — окровавленные, изломанные, местами буквально без конечностей — доктора встретили их спокойно, будто такое для них вовсе не редкость. Позже один из медиков, поправляя очки, почти безэмоционально заявил мне:

— Их состояние стабильное. Для обычного человека, конечно, это была бы смерть. Но если переломы девяноста процентов тела считается нормой в их профессии — то они в норме.

Я тогда только кивнул. Возражать было глупо. Слишком многое из того, что я видел за последние месяцы, давно перестало вписываться в моё понимание «нормального».

Но перед тем как окончательно отключиться, Аурел всё-таки успел сунуть мне в руки свиток — план тренировок для Девятого шага. Впрочем, неудивительно. После победы над Древним меня повысили практически сразу; по словам докторов и наблюдателей, формально я давно подходил под требования, просто никто не ожидал, что я перейду границу так… резко.

Теперь оставалось лишь дождаться, когда учителя восстановятся. Затем — попытаться победить самого Ауреля Винтари, Учителя Спокойного Потока, в официальном спарринге. И после этого я вступлю на Путь Меча. А там начнётся совсем другая жизнь: новые техники, новое тело, новый ритм… и, как сказал Аурел, «новое понимание того, что значит выживать».

Если честно, я всё ещё не был уверен, радоваться мне этому или нет.

Но несмотря на эту новость, меня не покидала мысль о манекене. Почему, несмотря на его опасность, его до сих пор не уничтожили? Как бы там ни было, он — единственный относительно «живой» носитель стиля Золотой Руки, но при этом контролировать его невозможно от слова совсем.

Да и вообще… если этот манекен — единственный способ полноценно увидеть стиль в действии, то почему за ним никто не следит? Я бы даже сказал, что то место выглядит заброшенным, словно его не открывали годами.

Чем больше я об этом думал, тем сильнее становилось ощущение, что в этой истории есть что-то, о чём мне никто не рассказывает.

Ну, если о нём никто не знает, значит, так и должно быть. Есть вещи, в которые лучше не лезть… и, пожалуй, мне стоит засунуть любопытство подальше и не трогать эту тему.

Сразу после этой мысли я отправился выполнять новый план тренировок. Судя по тому, в каком состоянии был Аурел, восстанавливаться он будет не меньше двух месяцев — времени у меня достаточно, но радости это всё равно не добавляло.

Открыв лист с тренировками, который он успел мне сунуть перед тем как отключиться, я некоторое время просто сидел и смотрел на него. Было чувство, будто вместо бумаги мне выдали приговор. По-хорошему, можно было бы сразу лечь под гильотину — эффект примерно тот же.

Две тысячи отжиманий. Две тысячи приседаний. Пятьдесят километров бега за двадцать минут — если не получилось, то ещё сто километров без ограничения по времени. И всё это — в четырёх утяжелителях по пятьдесят килограммов каждый. Хорошо хоть материал у них специальный и они компактные. Если бы они ещё и гремели, я бы вообще не дошёл до арены.

Но самое «весёлое» ждало внизу листка.

Мне предстояло одновременно участвовать в спарринге против трёх тренировочных манекенов Спокойного Потока… и продержаться двадцать пять минут, желательно победив хотя бы двоих.

На секунду я даже засомневался: точно ли Аурел хотел меня подготовить, а не избавиться?

Как же хорошо, что в этом мире почти нет такого понятия, как ограничители. Здесь можно развивать физические показатели почти безгранично — и тело при этом не превращается в гору мышц. С одной стороны, звучит как благословение… с другой — тренировки выглядят настолько жутко, что благословением это назвать сложно.

Но для меня всё это было более чем возможно.

Начав выполнять план ближе к обеду и закончив уже под самый закат, я в итоге всё же признал: я переоценил свои возможности. К вечеру я буквально тащил себя в казарму, едва чувствовал ноги и был уверен, что завтра проснусь трупом. Но — я вернулся. Впервые за долгое время.

И, как оказалось, за это время многое поменялось. К нашему отряду присоединились ещё шесть призванных. И — вот чудо — один из них тоже был без маны. Наконец-то я не единственный такой.

Вот только этот парень… был немного странным.

Слишком нервный. Даже для новичка. Он вздрагивал от каждого резкого звука, будто кто-то постоянно стоял у него за спиной. А в глазах было что-то такое… как будто он что-то скрывает. Или от чего-то бежит.

И почему-то от этого у меня внутри стало чуть холоднее, чем от любых тренировочных манекенов.

Однако это была проблема завтрашнего меня. Сейчас же я хотел только одного — добраться до своей койки и провалиться в сон. По крайней мере, так я думал.

Но стоило мне ступить в казарму, как меня остановил один из старших. Без лишних объяснений он жестом попросил идти за ним. Пришлось развернуться и поплестись следом, пытаясь не уснуть на ходу.

По пути он всё-таки заговорил:

— Для тебя и ещё четырнадцати везунчиков из других школ подготовили отдельное помещение. Отдельные спальни, нормальные кровати, и горячие источники в шаговой доступности.

— За что нам такое счастье? — пробормотал я, слишком усталый, чтобы радоваться.

— Я точно не знаю, — пожал он плечами. — Но говорят, что вы показываете аномально быстрое продвижение. Особенно ты. Говорят, древнего убил. Обычно за такое дом в центре столицы выделяют.

Я чуть не споткнулся.

Дом в столице… за убийство древнего? И это они так спокойно говорят, будто речь о походе за хлебом?

Но спорить не хотелось.

Если мне действительно положена отдельная комната — я возражать точно не собираюсь.

Подходя к месту назначения, я сначала подумал, что ошибся адресом. Передо мной возвышался огромный дом, больше похожий на небольшой дворец. Стены, крыша, колонны — всё выглядело так, будто сюда должны въезжать послы или знать, а не уставший полумертвый ученик без маны.

Перед входом стояли те самые четырнадцать «везунчиков», обсуждая что-то между собой. А рядом с ними — сам король. КурЭл Симерго. Спокойный, величественный, будто это обычная прогулка, а не встреча группы учеников.

Когда я приблизился метров на сто пятьдесят, один из учеников резко выдвинулся вперёд. Улыбка у него была странная — натянутая, злая, слишком уверенная. Он бросился на меня, даже не пытаясь скрыть намерений.

Если бы это произошло несколько месяцев назад, я бы, наверное, испугался. Сейчас… после Древнего, манекена и бесконечных тренировок… этот прыжок выглядел чуть опаснее комара.

Я перехватил его насквозь читаемое движение и одним быстрым, почти ленивым жестом отбросил его в сторону. Он влетел в дерево, хрипнул и сполз вниз, теряя остатки боевого запала. Даже несмотря на мою усталость, на это ушла только доля секунды.

Остальные ученики переглянулись, тяжело вздохнули и неторопливо направились ко мне. Король тоже сделал несколько шагов вперёд, наблюдая за упавшим парнем скорее с разочарованием, чем с гневом.

— Извини за нашего напарника, — сказал один из учеников, потирая переносицу. — Как узнал, что кто-то победил Древнего, не закончив даже школу, у него сразу крышу сорвало. Он всем подряд рассказывал, как собирается тебя «поставить на место».

Парень у дерева тихо простонал, подтверждая каждое слово.

Сразу после произошедшего король подозвал нас всех ближе к себе. Он говорил спокойно, уверенно, почти торжественно. Похвалил нас, напомнил, что страна гордится юными талантами, и что мы — будущее королевства. Затем его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на остальных.

— Даниель, через месяц начинается Фестиваль Огней, — напомнил он. — Ты обязан присутствовать. И, учитывая твои последние заслуги, допуск для тебя уже оформлен.

После этого король жестом указал на двери дворца и дал нам официальное разрешение войти в новое жилище.

Основные помещения находились на первом этаже: просторная столовая, охрана, обслуживающие и элитные повара, которые, как нам сказали, будут готовить для нас питание высшего уровня. несколько ванных комнат и уборочные комнаты. Чисто, аккуратно, всё новое — даже пахло так, будто их только что достроили.

Комнаты девушек были на втором этаже. Комнаты парней — на третьем.

И чем дольше нам рассказывали о «престиже» и «уникальности» этого места, тем сильнее меня настораживало. Слишком щедро… слишком роскошно.

В моём мире, когда готовились к войне или к чему-то ещё хуже, солдат начинали кормить как королей — чтобы хоть немного поднять дух. А тут нам выделили целый мини-дворец.

Нет. Слишком уж хорошо. Ой, не к добру это…

Глава 10. Слишком безупречное утро.

Проснувшись на следующий день, Даниель сперва подумал, что чувствует себя на удивление хорошо. Комната была безупречной: чистые стены, широкая кровать, ровный солнечный свет через окно. Тишина. Ничего подозрительного.

Он оделся, прислушиваясь к собственному дыханию. Тело не болело, не дрожало — даже после всего пережитого. Но где-то на краю сознания копошилось лёгкое, навязчивое недоверие. Это была обычная паранойя человека, который слишком резко сменил суровые условия на комфорт. Всё вокруг казалось слишком декоративным, словно в дорогой гостинице, где за каждым углом ищешь скрытый подвох или выставленный позже счёт.

Выйдя из комнаты, он заметил, что и коридор ничем не отличается от вчерашнего. Другие ученики, жившие в особняке, выглядели вполне обыденно: кто-то сонно поправлял волосы, кто-то тащил полотенце к душе, кто-то уже сидел у окна и читал. Никаких следов волнения. Никаких странных взглядов.

Но бытовая подозрительность не проходила. Даниель ловил себя на том, что слишком пристально разглядывает стыки обоев и углы потолка.

Спустившись на первый этаж, он увидел горничных. Они ловко расставляли тарелки, переносили блюда, накрывали длинный стол. Всё выглядело слишком аккуратно, слишком продуманно — как будто королевский дворец подготовили за одну ночь. Ему, привыкшему к более простой и грубой обстановке, эта вылизанность просто не нравилась. Напрягала.

Желая избавиться от этого дурацкого ощущения, он прошёл через главный холл и открыл боковую дверь, ведущую во внутренний двор.

Там, на залитом солнечным светом каменном дворе, уже кипела привычная жизнь. Трое учеников, которых вместе с ним переселили в этот дом, тренировались. Двое сошлись в спарринге — быстрые, хлёсткие движения, столкновения деревянных мечей, короткие выкрики. Третий в одиночку отрабатывал связки ударов, бьющаяся о воздух скорость была выше, чем Даниель видел у них вчера. Все выглядели сосредоточенными.

Даниель остановился на пороге, наблюдая. Тихое, чистое, безупречное утро. Он вдохнул глубже, мысленно приказывая себе расслабиться. Хватит искать подвох там, где людям просто создали хорошие условия.

Он сделал шаг вперёд, направляясь к тренировочному кругу. День только начинался.

Пройдя еще несколько шагов к остальным, Даниель вдруг уловил краем глаза резкое движение у себя за спиной. Инстинкты, заточенные под выживание, сработали быстрее мыслей. Воздух позади исказился от удара. «Тот самый парнишка», — мелькнуло в голове. Тот, что вчера, красный от ярости, пытался доказать всем, что сможет его победить.

Даниель успел лишь слегка повернуть голову. Он вовремя сместил центр тяжести и легко ушёл в сторону. В тот же миг его нога мягко, но уверенно подрубила ноги нападавшему. Парень глухо ударился о землю, но тут же вскочил, словно не почувствовал падения, и ринулся вперёд.

Теперь он атаковал как берсерк — в глазах пылало безумное упрямство, а руки двигались в хаотично-рваном ритме. Удары были непредсказуемыми, резкими, порой даже опасными… но только для того, кто медленнее Даниеля.

«Хаотично эффективные… но всё равно читаемые», — спокойно отметил он.

Юноша раз за разом бросался вперёд, не щадя ни себя, ни чужих костей. С каждой секундой его дыхание становилось громче, удары — отчаяннее. Казалось, он бил не врага, а собственную слабость. Даниель позволил ему выкинуть ещё пять, шесть, семь атак. Просто смотрел. Оценивал. Привыкал к ритму.

Потом ему надоело.

Одним коротким шагом он исчез из поля зрения противника и возник у него за спиной. Парень дёрнулся, но не успел ни повернуться, ни поднять руки. Ладонь Даниеля мягко легла на выступающий позвонок у основания шеи. Даже не надавила. Просто коснулась.

Прозрачный намёк. Предупреждение без слов: «Я не собираюсь с тобой долго возиться».

Мальчишка застыл. На мгновение его дыхание сбилось, а лицо побледнело — осознание пришло быстро. Он поднял руки вверх, демонстративно, почти судорожно.

— Сдаюсь… — выдохнул он хрипло.

Тишина двора стала тяжелее. На них уже смотрели остальные ученики — кто с удивлением, кто с уважением, а кто с откровенным страхом. Но Даниель просто опустил руку и отошёл на шаг назад, будто ничего особенного не произошло. Он не улыбнулся. Не сказал ни слова. Именно это, почему-то, пугало всех сильнее всего.

Осмотрев тренировочную площадку и убедившись, что ничего интересного больше не происходит, Даниель вернулся в дом. Аромат жареного мяса и свежего хлеба тянулся из кухни уже с порога.

Он остановился возле одной из горничных: — Через сколько будет готов завтрак?

Та, не поднимая глаз от огромной кастрюли, спокойно ответила: — Примерно через два часа.

Даниель моргнул. — Два часа? Вы там завтрак готовите… или пир на полстраны?

Горничная лишь бросила на него короткий, тёплый взгляд, немного улыбнулась и молча продолжила своё дело — словно его возмущение было всего лишь частью утреннего шума, который не стоит принимать всерьёз. В помещении снова зазвучал тихий стук ножей, запахи усилились, а Даниель лишь недовольно выдохнул. Похоже, придётся ждать.

Поняв, что завтрак будет нескоро, Даниель решил вернуться к казарме — тот странный безманный новичок всё ещё не давал ему покоя. Слишком он был… неправильным.

Когда он вернулся на тренировочную территорию и начал спрашивать про того новичка, реакция оказалась совсем не той, что он ожидал.

— Парень без маны? — удивился один из знакомых. — Ты точно ничего не путаешь? — Все новички, которых привели вчера — с маной, — уверенно сказал другой. — Шестеро. Мы их сразу проверили. — Нет, — Даниель покачал головой. — Он был среди вас. Дёрганый… будто чего-то боялся. Его даже назвали «ещё одним без маны». Я это слышал.

Ученики переглянулись. Но не удивлённо — скорее… обеспокоенно.

— Ты, может, устал просто, — попытался аккуратно сказать один из них. — Вчера ты еле стоял на ногах. Могло показаться. — Ничего мне не показалось, — спокойно произнёс Даниель.

Он слишком отчётливо помнил парня. Его взгляд. Его дрожь. Ту странную тень, что будто липла к нему. Но сейчас — никто о нём не знал. Никто даже не слышал. Словно его и не было.

И это заставило Даниеля нахмуриться. Что-то было тут явно не так.

«Может, мне и вправду это приснилось? — подумал Даниель, выходя из казармы. — Всё-таки про него не помнит даже младший инструктор, а этот человек знает всех, даже тех, кто задержался здесь всего на один день».

Он покачал головой, отгоняя мысли. «Ну и ладно. Скоро будет готов завтрак — нужно поспешить, пока не съели мою порцию».

Он двинулся обратно к дому. На полпути Даниель внезапно ощутил на себе несколько взглядов. Тяжёлых, внимательных — будто кто-то оценивал каждое его движение. Однако он не придал этому значения. Здесь он всё-таки был наподобие живой легенды — ученика, который без маны победил Древнего. На него смотрели постоянно. Шёпоты за спиной давно стали привычным фоном. Не стоит обращать внимания на такие мелочи.

Даниель лишь слегка ускорил шаг, даже не повернув головы. Если кто-то и следил за ним — то пусть смотрит. Ему было всё равно.

Вернувшись в дом, Даниель едва успел закрыть за собой дверь, как в нос ударило такое многообразие запахов, что он невольно замер. Столько видов еды он не видел и не чувствовал за всю свою жизнь.

Плотный аромат свежего мяса, чуть солоноватый запах рыбы, тягучая пряность каких-то неизвестных существ, которых он даже не смог определить по запаху. Десятки сортов хлеба, жареные крупы, тушёные овощи… всё это смешивалось в воздухе так густо, что казалось — можно было есть, просто дыша.

Когда ученики, жившие с ним в доме, подошли ближе и увидели накрытые столы, их реакция была почти одинаковой. Глаза расширились, дыхание сбилось, а ноги сами понесли вперёд. И спустя секунду все набросились на еду словно хищники, как будто за последние три недели жили только на воде и надежде. Некоторые ели стоя, другие — даже не садясь как следует. Кто-то громко стонал от восторга, кто-то давился от спешки, но никого это не смущало.

Лишь Даниель остался спокойным. Он неторопливо прошёл к самому далёкому месту за огромным столом — туда, где шум и толкотня ощущались меньше всего. Спокойно сел, взял тарелку и начал есть ровным, размеренным темпом.

Не потому, что хотел выделиться. А потому что тело ещё помнило, как существа вроде Древнего ловят тех, кто теряет осторожность. И даже в роскошном доме, среди еды, что раньше он видел разве что на праздниках — привычка не исчезала. Он ел молча. Спокойно. Словно был здесь не гостем, а наблюдателем.

Наблюдая за этими счастливыми, почти беззаботными детьми, Даниель наконец позволил себе немного расслабиться. Их смех, громкие шутки, лёгкая болтовня — всё это звучало так естественно, так по-домашнему, что утренняя подозрительность к новому жилью окончательно растворилась.

Ученики ели, спорили, хвалили поваров, сравнивали блюда — и просто радовались жизни. А когда тарелки опустели и столы начали убирать, все почти одновременно поднялись, переглянулись и направились к выходу. Кто-то потянулся, кто-то лениво выругался, вспоминая, что сейчас начнутся тренировки, но в целом настроение у всех было бодрым.

Дружной толпой они вышли во двор и разбрелись по привычным местам: кто-то к полосе препятствий, кто-то к манекенам, кто-то к площадке для спаррингов. Даниель чувствовал себя вполне буднично. Мысли о доме больше не отвлекали.

Всё-таки тренировки сами себя не выполнят. Даниель направился к лесу рядом с горячими источниками, где заранее присмотрел укромную и достаточно просторную поляну для занятий. Используя инвентарь, он перенёс туда всё самое тяжёлые снаряжение и начал тренировку.

Однако не прошло и десяти минут, как в его сторону внезапно прилетел моргенштерн — тяжёлый железный шар с шипами на цепи.

Еле успев развернуться, Даниель подставил предплечье и заблокировал удар. Тяжёлый моргенштерн скользнул мимо, взрыхлив землю. В ту же секунду он заметил нападавшего — того самого парнишку, чьё лицо никто так и не смог толком запомнить. В руках у него сверкнули два кинжала. Быстрыми, почти незаметными взмахами он нанёс несколько поверхностных порезов по рукам Даниеля и отскочил назад, к девушке с длинными тёмными волосами.

Спустя мгновение к ним подошла ещё одна девушка — та самая, что держала моргенштерн.

— А он плотнее, чем я думала, — хмыкнула она, проверяя цепь оружия. — Ага, — ухмыльнулся парень с кинжалами. — Я вообще-то рассчитывал отрубить ему обе руки. Елизабет, ну что там? Выяснила, какая у него способность?

Девушка с длинными волосами чуть прищурилась, наблюдая за Даниелем. — Судя по тому, что мы видели раньше, — сказала она, — это что-то вроде портала. Однако условий активации я пока не понимаю.

«Это плохо… — мелькнуло у Даниеля. — Чем же я успел разозлить этих ребят?»

— Эй… могу поинтересоваться, что я вообще такого натворил? — спросил он вслух, аккуратно переводя взгляд с одного нападавшего на другого.

Парень с кинжалами чуть приподнял уголки губ, будто разговор был для него обычной болтовнёй. — На грядущем Фестивале Огней ты — одна из самых сложных целей. Поэтому наш король попросил нас… ну, скажем так, отговорить тебя от участия. Так что, если можно, я бы предпочёл, чтобы ты сдался без драки.

«Он сейчас серьёзно? — ошеломлённо подумал Даниель. — Чуть руки мне не отрубил, а теперь просит такое…»

— Даже и не дума… — начал он, но договорить не успел.

В него снова стремительно прилетел металлический шар моргенштерна. Он едва успел отклониться — удар прошёл так близко, что воздух возле лица свистнул.

«Когда она успела?! — Даниель судорожно огляделся. — Я не видел, чтобы она раскручивала или даже замахивалась… Значит, это часть её способности».

Парень с кинжалами ринулся вперёд в тот же миг, будто ждал только разрешения своей напарницы. Он двигался с такой скоростью, будто его тело не имело веса: шаг — скольжение — выпад. Даниель едва успевал замечать вспышки стали. Каждая атака была точной, почти хирургической — не широкие, силовые удары, а короткие, выверенные, нацеленные на сухожилия, суставы и точки, которые ограничивают подвижность.

Первый удар пришёлся в плечо, но Даниель подставил предплечье и уводом тела снизил силу. Второй — в бок, от которого он открылся, защищаясь от первого. Третий — по кисти, чтобы выбить хват. «Чужой стиль», — понял он. Не местный, не такой, к которому он привык, — резкий, рубящий, слишком экономный и слишком умный.

Даниель попытался оттолкнуть атакующего, но не успел: металлическая звезда моргенштерна снова вылетела сбоку — так внезапно, будто девушка даже не начала вращать его. Ни звука цепи, ни характерного свиста. Просто удар, словно оружие телепортировалось с полной кинетикой прямо в цель. Даниель нырнул вниз, чувствуя, как над головой рассекает воздух. Земля дрогнула от удара, и комья мокрой почвы осыпались с веток.

— Лево на полшага, — прозвучал тихий шёпот за спиной у нападавших.

Парень с кинжалами мгновенно подчинился, сместившись именно туда, куда говорила девушка с длинными волосами. Даниель едва не попался: он как раз готовил удар ногой по ноге противника, но парень ушёл с линии атаки ещё до того, как нога начала движение.

«Она подсказывает… не просто так. Она предугадывает?» — понял он. Ситуация становилась опасной.

Моргенштерн снова исчез из поля зрения — и появился уже в метре над ним, обрушиваясь сверху вниз. Девушка стояла в трёх шагах, но оружие будто не подчинялось законам движения. Даниель успел выставить руку, перенести часть удара на бок, а потом откатиться, но цепь всё равно полоснула по плечу, оставив жгучую, мгновенно наливающуюся кровью полосу.

Парень с кинжалами тут же воспользовался его потерей баланса. Серия ударов — слишком быстрая, чтобы каждый можно было увидеть. Даниель ушёл от двух, третий отбил, четвертый поймал на предплечье, чувствуя, как лезвие вскрывает кожу. Пятый удар он заблокировал, схватив запястье противника, и рывком попытался опрокинуть его на землю.

— Право, низко, — снова шепнула Елизабет.

Парень мгновенно расслабил ногу, позволив себе провалиться вниз под захват, и скользнул под рукой Даниеля, оставляя длинный порез по боку, почти незаметно проведённый кинжалом.

«Она ведёт ими как фигурами на доске… Если я буду просто реагировать, меня прижмут в угол за минуту».

Он разорвал дистанцию, пользуясь плотными деревьями. Между стволами ему легче было держать обоих на одной линии. Но девушка с моргенштерном не дала ему закрепиться. Она двинулась вперёд без спешки, будто гуляла, но её оружие — как живое — летело то слева, то справа, то сверху. Оно ускорялось в последний момент, перескакивало фазы разгона. Даниель блокировал как мог, слыша только удар, удар, удар, будто кто-то постоянно бил в барабан рядом с ухом.

— Ты медлишь, — сказал парень с кинжалами, быстро вытирая кровь с клинка. — Я думал, ты сильнее. — А ты слишком разговорчив, — процедил Даниель и сделал рывок вперёд.

Он не атаковал парня — он ударил по стволу дерева рядом так, чтобы земля дрогнула и разлетелась крошка. Пыль взметнулась, заслоняя обзор на секунду.

«Она скажет ему, куда идти, — понял он. — Мне нужно, чтобы хотя бы она ошиблась».

Спрятавшись за пеленой пыли, он резко шагнул вбок — не туда, куда ожидалось бы в бою, а резко под углом, почти нелогично. Он никогда не тренировался так, но интуиция сработала. Парень с кинжалами, услышав подсказку Елизабет, рванул влево — туда, где его не было. Даниель почувствовал удивление нападавшего и впервые за бой получил возможность нанести полноценный удар. Его кулак врезался в плечо врага с глухим хрустом, отбрасывая того к корням дерева.

Но радоваться было рано. Трава под ногами вздрогнула — моргенштерн снова появился рядом, нацелившись в висок. Девушка ударила уже в прыжке.

Даниель поднял руку, понимая, что не успевает увернуться…

Моргенштерн врезался в землю рядом с Даниелем так резко, что из-под травы взметнулся ком мокрой земли. Шипы прошли всего в пальце от его голени. Он дёрнулся — и в ту же секунду коснулся ладонью цепи, едва заметно, большим пальцем.

Холод металла. Контакт. Пошёл отсчёт.

«Двадцать пять секунд… только бы успеть», — мелькнуло у него.

Парень с кинжалами уже был там. Он двигался как тень — быстро, правильно, экономно. Техника не была местной: плавные атаки, но с резкими провалами ритма. Лезвие скользнуло вдоль руки, режа кожу; второе ударило в плечо — и тут же отступило, чтобы войти с другой стороны, словно знал все углы.

Елизабет стояла чуть позади. Она не атаковала, но её шёпот звучал непрерывно — тихий, холодный, будто она озвучивала чьи-то мысли.

— Слева. — Под ноги. — Он отвёл подбородок, бей ниже.

И парень слушался. Каждый удар ложился в тот момент, где Даниель должен был быть.

Девушка с моргенштерном взмахнула рукой — хотя её оружие всё ещё лежало за спиной Даниеля. В следующее мгновение моргенштерн дёрнулся сам, словно его потянула невидимая рука хозяйки. Он сорвался с земли и рванулся обратно к ней по прямой линии, даже не раскручиваясь.

Удар в рёбра — треск. Ещё один — кровь во рту.

Он не успевал. Он защищался инстинктами, а не мастерством. И если бы не кровь, которая каждую секунду согревала его рот… и не зелье, которое он в этот же момент втолкнул в своё тело прямо из инвентаря — он бы рухнул.

Это всегда было его нечестным преимуществом: инвентарь позволял не только хранить предметы — но и телепортировать их себе внутрь. Как только зелье оказалось в его желудке, раны стягивались, кости трескались обратно, дыхание выравнивалось.

«Если бы я не мог пить зелья прямо через инвентарь… я бы уже проиграл».

Парень с кинжалами сделал шаг назад, поймав паузу. Елизабет прошептала: — Он лечится. Не давай ему времени. В будущем ты режешь ему ахилл и он падает. — В будущем? — прорычал Даниель. — А в настоящем?

Он рванул вперёд. Парень был готов — но не к такой скорости.

Даниель ударил плечом. Кинжал скользнул по груди, оставляя огненный след — но парень потерял линию атаки. Даниель перехватил его локоть, дёрнул вниз и врезал коленом в лицо. Парень рухнул на траву.

Елизабет вздрогнула — впервые за бой. — Не бывает… — прошептала она. — Я не видела этого. Не было такого варианта…

Девушка с моргенштерном сделала жест — и оружие сорвалось с земли, летя к ней по прямой линии. Даниель успел прикоснуться ладонью к цепи, и в этот момент снова почувствовал, как предмет растворяется внутри него. 25 секунд, чтобы переместить его внутрь инвентаря — он действовал мгновенно. Предмет исчез из реальности, и в голове промелькнуло ощущение: «он внутри».

И в ту же секунду моргенштерн исчез. Как будто его стерли из реальности: вспышка, короткая дрожь воздуха — и пустота.

Девушка замерла с пустой цепью в руке. И на её лице впервые появилась паника. — Этого… не должно быть… — прошептала она.

Даниель мысленно пробежал условия использования своего инвентаря. Предмет должен находиться не дальше двух метров от него. Касание ладонью давало всего двадцать пять секунд, чтобы поместить его внутрь. Если время истекало — нужно было коснуться снова. Всё просто, но требовало мгновенной реакции.

Даниель двинулся к ней. Елизабет зашептала быстрее, громче — будто заглушая собственный страх. — Уходи назад! Ей нужен шаг на разгон! Он пойдёт справа, он…

Но её слова прервались ударом.

Даниель сделал шаг и ударил ногой в живот. Девушку отбросило, она перекувырнулась через траву и осталась лежать согнувшись.

Парень с кинжалами попытался подняться. Даниель схватил его за ворот, втащил вверх и ударил головой в лоб. Парень упал без сознания.

Оставалась Елизабет.

Она стояла, прижав руку к груди, бледная и уже не шептавшая. Её глаза бегали, пытаясь найти хоть какой-то вариант исхода.

— Ты… не должен был победить… — прошептала она. — Во всех путях, что я видела… ты падал на девятой секунде. — Значит, ты плохо смотрела, — сказал Даниель.

Елизабет рухнула на колени. Она проиграла ещё до того, как он подошёл.

Глава 11. Способности врагов.

На следующее утро, сразу после утренней разминки, к Даниелю подошёл один из дворецких. Он молча поклонился и протянул конверт с чётко отпечатанной королевской печатью. Даниель взял письмо и вскрыл его без лишних эмоций.

«Даниель.Я уже наслышан о вчерашнем инциденте.Сегодня после обеда к нам прибудет человек, чья способность — узнавать возможности призванных.Ждём тебя в трёх километрах к востоку от твоей казармы. Не опаздывай.После прочтения сожги письмо».

Даниель дочитал до конца, аккуратно сложил лист и поджёг его. Бумага быстро почернела, а печать рассыпалась в пепел. Ветер унес остатки, оставив Даниеля наедине с мыслями. Приказ соблюдать секретность был вполне логичен — после нападения троих диверсантов король явно не хотел привлекать лишнего внимания к расследованию.

Он посмотрел на небо и мысленно прикинул время. До назначенного выхода оставалось около семи часов.

— Достаточно, — тихо сказал он сам себе.

Тратить время впустую он не собирался, поэтому привычно направился к тренировочной площадке.

Добравшись до своей укромной поляны, Даниель уже собирался достать снаряжение из инвентаря, как заметил движение у края леса. Там стоял тот самый парнишка из особняка — упрямый боец, который при каждой встрече пытался затеять с ним спарринг.

Даниель выпрямился и спокойно подошёл ближе. — Что ты здесь забыл? — спросил он без раздражения, но прямо.

Парень повернулся, смерил его взглядом и усмехнулся: — А что, нельзя? Или ты уже выкупил это место? — Пока нет, — ровно сказал Даниель. — Но обычно сюда не заходят просто так.

Парнишка фыркнул, хотя в его глазах читалось плохо скрываемое любопытство. — Значит, повезло. Хотел посмотреть, как тренируется «герой без маны». Я вчера видел твой бой в лесу. И вообще не понял, в чём твой секрет.

Даниель на секунду задержал на нём взгляд. — Ты так и не представился.

Парень помолчал, затем выпрямился, сбросив напускную наглость. — Калистро. Запомни. Ещё услышишь. — Возможно, — спокойно ответил Даниель. — И зачем ты здесь, Калистро?

Тот на мгновение отвёл взгляд, справляясь с гордостью, затем посмотрел прямо: — Потренируй меня. Ответ прозвучал неожиданно серьезно. — Ты ведь без маны, — продолжил Калистро. — И всё равно раскидал тех троих, как детей. Я хочу понять, как двигаться с такой скоростью без магии.

Даниель молчал несколько секунд, оценивая парня. В его упрямстве было что-то знакомое. — Я не учитель, — наконец сказал он. — Мне и не нужен учитель, — отрезал Калистро. — Мне нужен тот, кто знает, как выживать на чистой физике.

Даниель медленно выдохнул. — Тогда не ной и не выпендривайся. Если начнём — будет больно. Калистро оскалился в предвкушении: — С этим я как-нибудь справлюсь.

Тренировать Калистро оказалось специфическим удовольствием. Глядя на то, как парень раз за разом валится на траву от простейших подножек и завалов, Даниель впервые по-настоящему понял своего собственного наставника, который когда-то гонял его по арене без малейшей жалости. Но Калистро, надо отдать ему должное, не жаловался. Он хрипел, стискивал зубы и снова поднимался.

Время пролетело незаметно. Семь часов испарились в постоянном движении.

— Малой, мне нужно уйти по делам, — сказал Даниель, вытирая пот с лица. — А ты продолжай. Калистро, жадно глотая воздух, поднял на него мутный взгляд. — Так я уже… выполнил твой план. Причём, по-моему, на два дня вперёд.

Даниель посмотрел на него пару секунд, развернулся и бросил через плечо: — Продолжай тренировки.

Парень хотел что-то возразить, но лишь хрипло выдохнул и снова послушно встал в стойку.

Дорога до указанной точки заняла меньше времени, чем Даниель ожидал. Когда он вышел на просторную поляну в лесу, его уже ждали.

В центре стоял король. По обе стороны от него застыли два старших помощника с каменными лицами. Чуть поодаль устроился сутулый старик с цепким, очень внимательным взглядом. А за их спинами стояли три массивные металлические клетки. В них сидели те самые нападавшие из леса. Избитые, связанные и растерявшие весь свой вчерашний пафос.

Король сделал шаг вперёд и коротко кивнул в сторону старика: — Это Сииру, призванный предыдущего поколения. Его способность позволяет видеть суть чужих сил.

Старик медленно поднял голову. В его глазах была абсолютная, холодная ясность. — Я не читаю мысли, — хрипло произнёс Сииру. — Я вижу структуру способности. Её пределы, логику и то, где она ломается. — Он повернулся к клеткам. — Начнём.

Сииру подошёл к первой заключенной. — Способность «Изменение направления», — медленно сказал он. — Любой предмет, к которому она прикрепляет свою ментальную цепь, меняет траекторию по её воле. Цепь создаётся ею самой. Максимальная дистанция на данный момент — двенадцать метров, дальше контроль теряется.

Король удовлетворенно кивнул. Сииру сделал шаг к парню с кинжалами. — «Абсолютное забвение». Все, с кем он не пересёкся взглядом, забывают о его существовании через определённый промежуток времени. — Старик слегка повернул голову в сторону Даниеля. — В казармах его не помнят именно по этой причине.

— Но Даниель его помнит, — заметил король, нахмурившись. — Потому что пересёкся взглядом в бою и удержал на нём фокус внимания, — пояснил Сииру. — Большинство обывателей теряют этот фокус мгновенно, даже не осознавая этого.

Старик остановился перед последней клеткой. Елизабет смотрела на него исподлобья, сжав губы. — Её способность — «Абсолютный расчёт», — произнёс Сииру. — Это не пророчество и не предсказание будущего. Это чистая математика и моделирование. Она мгновенно анализирует притоки маны противника, параметры окружения и выстраивает идеальные сценарии исхода.

Сииру посмотрел девушке в глаза: — Именно поэтому ты не видела финала вашего боя. В твоих расчётах Даниель просто отсутствовал.

Старик повернулся к Даниелю: — Его нельзя рассчитать. У него нет маны. Нет привычных для магии параметров, нет излучения. Для твоей способности, девочка, он — пустое место. Ошибка в формуле.

В воздухе повисла тишина. Король медленно выдохнул, обдумывая услышанное: — Значит, для неё он был… слепым пятном.

Даниель молчал. Внутри него крепло чёткое понимание: отсутствие маны, которое все здесь считали дефектом, на самом деле было его главным козырем. Он был невидим для их магических радаров.

— Ну а что касается способности самого Даниеля… — начал было Сииру, переводя на него взгляд.

Он не успел договорить. В одно мгновение Даниель оказался рядом. Скорость была такой, что воздух даже не успел свистнуть. Тяжёлая ладонь Даниеля плотно легла на лицо старика, перекрывая рот.

— Это можешь оставить при себе, — тихо, но веско сказал Даниель. — Все, кому нужно было знать, уже в курсе.

Несмотря на близость чужой ладони и явную угрозу, Сииру даже не вздрогнул. Он не задергался и не попытался отстраниться, продолжая смотреть на Даниеля всё с тем же спокойным интересом. Через секунду Даниель убрал руку и отступил на шаг.

Сииру коротко кивнул, принимая правила игры, и повернулся к правителю: — Ваше Величество, это всё, что вы хотели от меня узнать? — Да, Сииру, спасибо, — ответил король с легкой улыбкой. — Можешь идти. Отдыхай, я позову тебя, когда возникнет необходимость.

Старик развернулся и, не сказав больше ни слова, скрылся среди деревьев. Король перевёл взгляд на Даниеля: — Ты тоже свободен. На сегодня дела закончены, возвращайся в особняк. — Хорошо, Ваше Величество, — кивнул Даниель. — А что будет с ними?

Король равнодушно скользнул взглядом по клеткам: — Мы обменяем их на наших военнопленных. Страна, откуда они прибыли, быстро согласится на возврат таких ценных кадров. — Он кивнул своим помощникам. — Уведите.

Два старших офицера подошли к клеткам. Один из них легко поднял конструкцию одной рукой, будто та ничего не весила. Второй подхватил оставшиеся две. Спустя минуту поляна опустела.

Даниель пошел обратно к казармам. Этот день принес ему полезные ответы, но вместе с ними пришло и понимание: Фестиваль Огней будет гораздо опаснее, чем он думал изначально. Если враги присылают таких специалистов ради его устранения, то ставки в этой игре явно выше обычного турнира.

Глава 12. Секретное оружие Короны.

На следующее утро, сразу после утренней разминки, к Даниелю подошёл один из дворецких. Он молча поклонился и протянул конверт с чётко отпечатанной королевской печатью.

Даниель взял письмо и вскрыл его без лишних эмоций.

Даниель. Я уже наслышан о вчерашнем инциденте. Сегодня после обеда к нам прибудет человек, чья способность — узнавать способности призванных. Ждём тебя в трёх километрах к востоку от твоей казармы. Не опаздывай. После прочтения сожги письмо.

Даниель дочитал до конца, аккуратно сложил лист и, не колеблясь, поджёг его. Бумага быстро почернела, а печать рассыпалась в пепел. Ветер унес остатки, будто письма никогда и не существовало.

Он посмотрел на небо и мысленно прикинул время.

До назначенной встречи оставалось около семи часов.

— Достаточно, — тихо сказал он сам себе.

Развернувшись, Даниель направился обратно к тренировочной площадке. Раз уж время есть, тратить его впустую он не собирался.

По дороге к месту тренировок Даниеля не отпускало странное ощущение.

Письмо было настоящим — королевская печать не оставляла сомнений. Но сама формулировка… просьба сожечь его сразу после прочтения. Такое происходило впервые. Слишком осторожно. Слишком скрытно для правителя целой страны.

«Зачем королю прятаться на собственной земле? — размышлял Даниель, мерно чеканя шаг. — Если бы это была обычная проверка пленных, её провели бы в подземельях замка или в штабе гвардии. Но встреча назначена в глуши, в трёх километрах от казарм. Значит, Его Величество не доверяет собственному окружению. В замке есть чужие уши. Или, что ещё хуже, среди высокопоставленных чинов затаился тот, кто координировал вчерашнее нападение».

От этой мысли по спине пробежал едва заметный холодок. Даниель на секунду прикрыл глаза, запоминая это специфическое ощущение надвигающейся политической бури, и решительно отложил его в сторону. Сейчас — тренировка. Информации слишком мало, а чистая голова нужна прямо сейчас.

Он запомнил это ощущение и отложил в сторону. Сейчас — тренировка.

Добравшись до своей укромной площадки, Даниель уже собирался достать снаряжение из инвентаря, как заметил движение у края поляны.

Там стоял тот самый парнишка из особняка.

Тот, кто при каждой встрече старался доказать всем вокруг, что он сильнее. Даже без повода.

Даниель выпрямился и спокойно подошёл ближе.

— Что ты здесь забыл? — спросил он без раздражения, но и без дружелюбия.

Парень повернулся, смерив его взглядом, и усмехнулся.

— А что, нельзя? — ответил он нагло. — Или ты уже выкупил это место?

— Пока нет, — ровно сказал Даниель. — Но обычно сюда не заходят просто так.

Парнишка фыркнул.

— Значит, повезло. Хотел посмотреть, как тренируется «герой без маны».

В его голосе была насмешка, но и что-то ещё — плохо скрываемое любопытство.

— Посмотрел? — спросил Даниель.

— Посмотрел, — кивнул тот. — И не понял, в чём твой секрет.

Даниель на секунду задержал взгляд на нём.

— Ты так и не представился.

Парень помолчал, затем выпрямился, будто принял какое-то решение.

— Калистро, — сказал он. — Запомни. Ещё услышишь.

— Возможно, — спокойно ответил Даниель. — И зачем ты здесь, Калистро?

Тот на мгновение отвёл взгляд, затем снова посмотрел прямо.

— Потренируй меня.

Ответ прозвучал неожиданно прямо, без насмешки.

— Ты ведь без маны, — продолжил Калистро. — И всё равно сильнее половины тех, кого я видел. Я хочу понять как.

Даниель молчал несколько секунд, оценивая его не как соперника, а как ученика.

— Я не учитель, — наконец сказал он.

— Мне и не нужен учитель, — упрямо ответил Калистро. — Мне нужен тот, кто знает, как выживать без магии.

В воздухе повисла тишина.

Даниель медленно выдохнул.

— Тогда не ной и не выпендривайся, — сказал он. — Если начнём — будет больно.

Калистро усмехнулся, но на этот раз без насмешки.

— С этим я как-нибудь справлюсь.

И Даниель понял: эта встреча была не случайной.

Хотя уровень Калистро был на порядок ниже моего, тренировать его оказалось тем ещё «развлечением». Только теперь я по-настоящему понял, как чувствовал себя мой учитель, когда швырял меня из одного угла арены в другой, без малейшей жалости.

И всё же даже это не могло продолжаться вечно.

Время пролетело незаметно. Семь часов исчезли так, будто их и не было.

— Малой, мне нужно в одно место сбегать, — сказал я, вытирая пот с лица. — А ты продолжай тренировки.

Калистро, жадно глотая воздух, поднял на меня взгляд.

— Так я уже выполнил дневной план, — прохрипел он. — Причём сразу на два дня вперёд.

Я посмотрел на него пару секунд.

— Продолжай тренировки, — коротко ответил я.

Он хотел что-то сказать, но лишь хрипло выдохнул и снова поднялся в стойку.

Я развернулся и направился к месту, указанному в письме.

Дорога заняла меньше времени, чем я ожидал. Без происшествий. Без лишних взглядов.

Когда я пришёл, меня уже ждали.

Передо мной стоял король. По обе стороны от него — два старших помощника, лица которых были каменными и безэмоциональными. Чуть поодаль — какой-то старый дед с сутулой спиной и цепким, неприятно внимательным взглядом.

А за ними…

В металлических клетках сидели те самые трое, что напали на меня.

Избитые. Связанные. И теперь уже не такие уверенные в себе.

Я понял: разговор будет долгим.

Король сделал шаг вперёд и коротко кивнул в сторону старика. — Это Сииру, — сказал он. — Призванный предыдущего поколения.

Старик медленно поднял взгляд. Его глаза были мутными, но в них чувствовалась неприятная ясность, будто он смотрел не на людей, а сквозь них.

— Я не читаю мысли, — хрипло произнёс Сииру. — Я вижу структуру способности. Её пределы. Логику. И то, где она ломается.

В этот момент Даниеля осенило. Пазл в его голове наконец сложился, и утренняя загадка с тайным письмом обрела чёткий смысл. Вот почему король требовал сжечь послание и назначил встречу в глуши. Дело было не только в пленных. Дело было в самом Сииру.

Человек, способный видеть суть любой магии и находить её уязвимости, — это слишком мощный козырь, чтобы светить им во дворце, полном чужих ушей. Король держал существование этого старика в глубочайшей тайне, оберегая его от шпионов и покушений, и Даниель оказался в числе той горстки людей, кому было позволено о нём узнать.

Сииру тем временем перевёл взгляд на клетки. — Начнём.

Он перевёл взгляд на клетки.

— Начнём.

Сииру подошёл к девушке с моргенштерном.

— Способность «Изменение направления», — медленно сказал он. — Любой предмет, к которому она прикрепляет свою цепь, меняет траекторию по её воле.

Старик прищурился.

— Цепь создаётся ею самой. Максимальная дистанция на данный момент — двенадцать метров. Дальше контроль теряется.

Король кивнул.

Сииру сделал шаг к парню с кинжалами.

— «Абсолютное забвение», — произнёс Сииру. — Пассивная ментальная способность. Сила его присутствия стирает память о нём у любого, чья воля и ментальная защита слабее, чем у него самого. Стоит ему скрыться из виду, и люди забывают о его существовании через определённый промежуток времени.

Старик слегка повернул голову в сторону Даниеля.

— В казармах его не помнят именно по этой причине. У тамошних гвардейцев просто не хватило духа сопротивляться этому давлению.

Король нахмурился, переведя взгляд на героя.

— Но Даниель его помнит.

Сииру усмехнулся краем губ, и в его глазах промелькнул искренний интерес.

— Потому что воля этого юноши оказалась крепче гранита, — сказал старик. — Он не просто выдержал ментальный удар, но и удержал на парне фокус внимания, полностью подавив его способность. Большинство людей на такое физически не способны.

Он остановился перед последней клеткой.

Елизабет смотрела прямо, не отводя глаз.

Старик задержался, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

— Её способность — «Абсолютный расчёт», — произнёс он. — Это не предсказание будущего.

Он поднял палец.

— Это моделирование. Она анализирует способности противника, параметры окружения и собственные ресурсы, после чего выстраивает вероятностные сценарии исхода.

Сииру посмотрел на неё.

— Именно поэтому ты сказала, что не видела такого исхода, — добавил он. — В твоих расчётах он отсутствовал.

Его взгляд вновь вернулся к Даниелю.

— Потому что его нельзя было рассчитать, — тихо сказал старик. — У него нет маны. Нет привычных параметров. Нет опоры для модели.

В воздухе повисла тяжёлая тишина.

Король медленно выдохнул.

— Значит, для неё он был… ошибкой в системе.

— Хуже, — ответил Сииру. — Пустым местом.

Даниель молчал.

И впервые за долгое время он ясно понял: его отсутствие маны — не слабость. Это слепая зона для чужих способностей.

— Ну а способность Даниеля… — начал было Сииру.

Он не успел договорить.

В одно мгновение Даниель оказался рядом. Настолько быстро, что воздух даже не успел дрогнуть. Его ладонь легла на лицо старика, плотно закрывая рот.

— Это можешь оставить при себе, — сказал он тихо. — Все, кто должен был знать, уже знают.

Несмотря на скорость и близость смерти, Сииру не дрогнул. Не напрягся. Даже не попытался отстраниться.

Он продолжал смотреть на Даниеля так же, как и прежде — словно на пустое место.

Через секунду Даниель убрал руку.

Сииру лишь коротко кивнул.

— Ну ладно, — произнёс он спокойно и повернулся к королю. — Ваше Величество, это всё, что вы хотели от меня?

— Да, — ответил король, слегка улыбнувшись. — Можешь идти, Сииру. Я позову тебя, когда понадобишься. А сейчас отдыхай.

Сииру развернулся и, не сказав больше ни слова, ушёл.

Король перевёл взгляд на Даниеля.

— Ты тоже свободен. На сегодня все дела закончены. Иди отдыхай.

— Хорошо, Ваше Величество, — кивнул Даниель. — А что будет с заключёнными?

Король даже не задумался.

— Мы обменяем их на военнопленных, — спокойно сказал он. — Или на тех наших людей, что сидят в плену в той стране, откуда они пришли.

Он коротко кивнул старшим.

— Уведите.

Два старших помощника подошли к клеткам.

Один из них поднял одну клетку, будто та ничего не весила. Второй взял сразу две — по одной в каждую руку.

Заключённые исчезли из поля зрения так же быстро, как и появились в жизни Даниеля.

На этом странный день закончился.

Несмотря на то, что он узнал способности своих врагов, вопросов стало только больше.

И почему-то — ни один из них не касался боя.

Глава 13. За гранью выносливости.

Следующий день у Даниеля начинался как обычно: короткая прогулка, утренняя зарядка, осмотр местности и завтрак. Всё было привычно и спокойно, но внутреннее чувство говорило, что этот день станет поворотным.

После завтрака он направился в лазарет.

Внутри было тихо. Учителя уже были на ногах — бинтов стало меньше, движения снова уверенные. Увидев Даниеля, они отвлеклись от разговора.

— Доброе утро, — сказал он, подходя ближе.

Аурел Винтари кивнул: — Доброе. Вижу, ты в форме.

Гаранд Столскол усмехнулся: — Слишком спокойный для того, у кого впереди весёлый день.

Лиорен Ширен, как всегда, ограничился коротким: — Утро.

Аурел сделал шаг вперёд и посмотрел на Даниеля особенно внимательно.

— Сегодня у нас с тобой спарринг, — сказал он. — Не обычный.

Даниель молча ждал продолжения.

— Если ты покажешь результат, который меня устроит, — продолжил Аурел, — я разрешу тебе перейти на Путь меча. Тот самый, о котором мы говорили с самого начала.

Гаранд хмыкнул: — Наконец-то.

Аурел кивнул: — После этого ты сможешь изучать стили других учителей. Не только Поток, но и всё, что они готовы передать.

Даниель на мгновение замер. Путь меча. То, ради чего он терпел все эти тренировки, удары и падения.

— Понял, — спокойно ответил он. — Я не подведу.

Аурел внимательно посмотрел ему в глаза: — Я хочу увидеть не силу. Я хочу увидеть понимание. Если ты готов — ты это покажешь.

Лиорен, проходя мимо, добавил: — Я буду наблюдать.

Гаранд хлопнул Даниеля по плечу: — Ну что, герой. Либо вперёд, либо обратно в грязь.

Даниель развернулся к выходу. Сегодня решалось, останется ли он просто сильным бойцом — или наконец сделает первый настоящий шаг к тому, кем должен стать.

Идя к арене для спарринга — хотя скорее для избиения, — Даниель заметил, что в ту же сторону стекались ученики всех школ. Потоки людей сходились, словно город сам подталкивал их к одному месту.

Разговоры были везде. Никто даже не пытался говорить тихо.

— Это он… — Тот самый, что в одиночку победил Древнего… — Говорят, у него вообще нет маны… — И сегодня он бросает вызов одному из сильнейших людей королевства…

Имя Даниеля не всегда звучало вслух, но смысл был ясен. История уже разошлась, обросла слухами и преувеличениями, но суть оставалась неизменной: ученик, призванный без маны, выходил против человека, находящегося под прямым подчинением короля.

Когда Даниель вышел на саму арену, он на мгновение замер.

Такого количества людей он не видел ещё ни разу. Трибуны были заполнены полностью, проходы забиты, даже на стенах и балконах стояли зрители. Давление сотен взглядов ощущалось физически.

Но больше всего его внимание привлекла позолоченная комната, возвышающаяся над ареной.

Внутри, за открытыми арками, находился король. Рядом с ним — королева. Чуть поодаль стоял принц, на вид немного старше самого Даниеля, с прямой осанкой и внимательным взглядом. А рядом — принцесса, о которой среди призванных ходило немало слухов. Говорили, что она ровесница нынешнего поколения призванных.

Даниель скользнул по ним взглядом и тут же отвернулся.

Сегодня всё это не имело значения.

Арена ждала.

Через несколько мгновений на арену вышел сам Аурел. Его шаги были спокойными и уверенными, будто он вышел не на бой, а на обычную тренировку. Рядом с ним шёл старший тренер, назначенный судьёй.

Гул трибун постепенно стих.

Судья сделал шаг вперёд, и его голос разнёсся по всей арене:

— Я знаю, как долго многие из вас ждали этого момента. И вот он настал. Перед началом боя я оглашу правила.

Он обвёл взглядом арену и продолжил:

— Запрещены удары в пах. Запрещено использование магии — мы всё-таки воины, а не маги. Запрещено любое оружие: мечи, клинки, дальние и ближние средства боя.

— Бой будет остановлен только в трёх случаях: если один из участников сдастся, потеряет сознание или нарушит правила.

Судья сделал шаг назад, затем наклонился ближе к Даниелю и почти неслышно добавил:

— Удачи, Даниель.

Он отступил, поднял руку.

На мгновение мир словно замер.

И в следующий миг по арене разнёсся глухой, тяжёлый звук гонга.

Бой начался.

Гонг разорвал тишину арены.

В ту же секунду Даниель и Аурел сорвались с места, будто сама земля вытолкнула их навстречу друг другу. Расстояние между ними исчезло мгновенно — первый удар произошёл ещё до того, как зрители успели вдохнуть.

Кулак Даниеля встретился с ладонью Аурела.

Удар не прозвучал — он взорвался. Воздух сжался и лопнул, песок под ногами дрогнул. Они разошлись всего на полшага и тут же снова сошлись.

Аурел двигался так, словно не спешил. Его движения были плавными, почти ленивыми, но каждое из них происходило быстрее, чем успевало отреагировать зрение. Поток вёл его тело сам — без лишних усилий, без резких рывков. Ладони, локти, колени сменяли друг друга в идеальной, выверенной последовательности.

Даниель держался.

Он блокировал, уводил удары в сторону, подставлял предплечья, плечи, корпус. Иногда — успевал идеально. Но чаще — на долю секунды позже. И этой доли секунды хватало.

Удар в бок. Ещё один — в грудь. Скользящий толчок — и Даниеля отбросило назад.

Песок заскрипел под ногами. Он с трудом удержался, врезавшись пяткой в землю, тяжело выдыхая. В груди жгло, рёбра ныли, дыхание сбивалось. Левая рука слушалась плохо, будто стала чужой.

Но хуже боли было другое.

Ощущение, что он постоянно опаздывает.

Аурел смотрел спокойно. Без высокомерия. Без злости. Как мастер, который внимательно оценивает ученика — не торопясь, не давя, но и не щадя.

Следующая атака была жёстче.

Аурел ускорился.

Теперь его удары стали почти невидимыми. Для зрителей — просто смазанные силуэты. Для Даниеля — вспышки боли, толчки, удары, от которых тело отзывалось глухим звоном. Его защита трещала. Мышцы начинали сдавать.

Очередной удар пришёлся в плечо.

Что-то хрустнуло.

Даниель рухнул на одно колено, зарывшись пальцами в песок.

Арена загудела.

Он медленно поднял голову, сплюнул кровь и вытер губы тыльной стороной ладони.

Так я не выдержу.

В памяти всплыл бой с Древним.

То ощущение. Тот предел. И то, чем всё закончилось потом.

Он слишком хорошо помнил последствия. Тогда тело буквально разваливалось — мышцы рвались, кости трещали, а восстановление заняло куда больше времени, чем сам бой. Именно поэтому он почти не использовал эту технику без крайней необходимости.

Но сейчас…

Без неё я проиграю.

Даниель поднялся.

И позволил телу сорваться за грань.

Мышцы сжались резко, болезненно, будто их скрутили в узлы. Сила хлынула внезапно и грубо, ломая тело изнутри. Он почувствовал, как что-то треснуло — глубоко под кожей.

Один раз. Второй.

Кости начали ломаться.

Он приоткрыл рот и открыл инвентарь прямо внутри. Горьковатая, обжигающая жидкость хлынула в горло. Он проглотил, не останавливаясь, и тут же влил ещё одно зелье. Потом третье.

Плоть срасталась быстрее, чем успевала разрушаться. Трещины в костях затягивались, оставляя тупую, но терпимую боль. Тело продолжало двигаться.

Он рванул вперёд.

Теперь всё изменилось.

Даниель успевал.

Он врезался в поток Аурела, ломал ритм, бил туда, куда раньше не доставал. Его движения стали резкими, тяжёлыми, опасными. Каждый удар отзывался в собственном теле вспышкой боли, но он не сбавлял темп.

Аурел впервые отступил на шаг.

Его спокойствие дало трещину.

— Вот как… — тихо произнёс он, принимая удар и уводя его в сторону, но уже с заметным усилием.

Минуты тянулись мучительно медленно.

Даниель чувствовал, как зелья подходят к концу. Как мышцы начинают подрагивать. Как тело снова начинает разрушаться — и уже не успевает восстанавливаться полностью.

Пятнадцать минут, — холодно напомнил он себе. Всего пятнадцать.

Последние минуты превратились в кошмар.

Каждый вдох жёг лёгкие. Каждое движение давалось так, словно он двигался в густой смоле. В глазах темнело, но он продолжал идти вперёд.

В последний раз.

Он собрал всё — остатки силы, боль, упрямство — и шагнул навстречу Аурелу.

Удар.

Не красивый. Не чистый. Но настоящий.

Хруст прозвучал отчётливо.

Аурел дёрнулся и отступил, его рука повисла под неестественным углом. Взгляд был удивлённым — не болью, а самим фактом произошедшего.

В ту же секунду тело Даниеля отказало.

Зелья закончились.

Силы ушли разом. Кровь хлынула изо рта — густая, тёплая, смешанная с остатками зелья. Колени подкосились, и он рухнул на песок арены.

Сознание погасло.

Очнулся он в лазарете.

Потолок был размытым, тело болело так, будто его собирали по кускам. Каждое дыхание отзывалось тупой болью.

Рядом стоял Аурел. Его правая рука была в плотной повязке.

— Ты сломал мне руку, — спокойно сказал он. — И сделал это честно.

Он остановил Даниеля жестом, не давая подняться.

— Тест пройден. Ты доказал, что способен идти дальше.

Аурел посмотрел на него уже не как на ученика, а как на равного.

— С этого дня ты вступаешь на путь меча Спокойного Потока. — А после… сможешь изучать стили остальных учителей.

Даниель медленно выдохнул.

Он выжил. Он прошёл.

И путь, к которому он шёл так долго, наконец открылся.