Экстрасенс в СССР-6

Глава 1. Цветовод

– Витя, стоять! – приказал я, когда Щербатый попытался ускользнуть, сославшись на необходимость бежать на работу.

– Чего тебе? – начал он, ещё не понимая, что заставило его остановиться.

– Деньги верни, которые ты вчера без спросу из книги «Как закалялась сталь» взял.

Предъявив обвинение, я дистанционно заблокировал его центр аномальной изворотливости, и Щербатый забухтел под нос нечто нечленораздельное.

– Лёха, а с чего ты решил, что это он? – спросил Боцман.

– А больше некому. Это Щербатый вчера заначку забрал, когда тебя подпоил и хату обыскал. А потом он перед уходом и в твоих вещичках хорошенько покопался.

Мореман хлопнул себя по лбу, будто только сейчас вспомнив что-то важное.

– Там же видеокассеты остались, которые я на всю оставшуюся валюту накупил. Да только это добро можно не меньше чем за пять косарей барыгам продать. Витька, если ты их прибрал, я тебя прибью.

Слушавший нас Щербатый уже давно бы сбежал, но, как оказалось, держать его под контролем, блокируя работу аномального участка мозга, совсем не сложно. Витька вмиг стал тупым как пробка – просто не понимал, что делать, и потому топтался на месте в нерешительности, озираясь по сторонам как загнанная в угол крыса.

– Ну чего топчешься, крысюк? Пошли, покажешь нам, куда всё ворованное спрятал, – грозно предложил я, и Витька, почуяв реальную угрозу, покорно направился к выходу.

Боцман охренел от такого поворота дел. Проверил содержимое своего распотрошённого багажа и пошёл за нами. Выйдя со двора, наша троица добралась до дома, стоявшего чуть дальше по улице. Отперев дверь, Витька покорно вернул пакет с видеокассетами, сворованное вместе с ними красное платье и пару футболок с цветастыми принтами.

После этого сунул руку во внутренний карман вельветового пиджака, отдал мне чуть больше ста пятидесяти рублей, а когда я недовольно покачал головой, сходил в другую комнату и принёс ещё пять червонцев.

– Ну ты, Витя, и крыса, – сказал Боцман и без большого замаха вмазал Щербатому по уху. Ему явно хотелось добавить, но он не стал марать руки, а вместо этого указал на пиджак. – Я его тебе вчера как дружбану отдал в вечное пользование, ни копейки не взяв. Снимай клифт, раз не заслужил.

Витька пытался оправдываться, но без нормально работающего центра изворотливости, который очень долгое время контролировал весь мозг, едва мог связать три слова вместе.

– Боцман, ты иди, дай мне с этим крысюком ещё одну минутку пообщаться, – попросил я, когда мы закончили.

Он ушёл, а я, отлично понимая, что так всё оставлять нельзя, немного поработал с мозгом пациента. Полностью отключать центр животной изворотливости не стал – ведь тогда Щербатый превратится в дебила. Я просто немного поработал с кодировкой определённых участков сознания, ищущих самые простые пути решения, и активировал ещё один недоразвитый центр мышления, который теперь будет служить дополнительным буфером от необдуманных действий.

Не думаю, что Витька Щербатый после этого превратится в морально идеального человека, но ещё один контрольный центр принятия решений станет своеобразной заменой совести.

Вернувшись в дом, я обнаружил Боцмана, перебирающего кассеты.

– А я-то специально «Крёстного отца», обе части искал, чтобы самому увидеть и Снежане показать.

Просмотрев английские названия на кассетах, я обнаружил первый фильм «Звёздных войн», две части «Пьяного мастера» с Джеки Чаном, «Таксиста» с Де Ниро, «Омен», «Керри», «Хэллоуин», две части «Челюстей», «Эммануэль», «Кинг-Конга», два фильма про «Супермена», две части про «Агента 007» и две «Рокки».

Но особо меня удивили новинки мирового проката – видеокассеты с фильмом «Чужой», «Безумным Максом» и «Апокалипсисом сегодня». Кроме этого, было что-то с Брюсом Ли, пара спагетти-вестернов, диснеевские мультфильмы и какие-то ужастики с нашествием мертвецов.

Не знаю, кто посоветовал Боцману такой набор, но подборка из восемнадцати кассет была на загляденье. Не хватало только перевода на русский язык. Был бы он – и можно открывать свой видеосалон.

Я невольно задумался о выкупе у Боцмана всего этого добра. Под лодочным сараем сейчас хранились деньги на покупку аппаратуры и выкуп десятка домов. Это, не считая золота и крупной суммы в валюте. Вот только идти и выкапывать схрон при Боцмане точно не стоит. Был ещё вариант съездить в село и собрать всю отложенную добычу. Там на выкуп дома тоже с лихвой бы хватило.

Если бы не уголовный решала и один цветочник из солнечной Грузии, замешанные в постановке Боцмана на счётчики, то я бы наверняка прямо сейчас выкупил дом. Вместо этого я принял решение не спешить и предложил Боцману свою помощь в продаже дома и возвращении его Снежаны из плена криминального сообщества.

Гордый моряк наверняка бы отказался, но после моего крохотного вмешательства в его мозговую деятельность согласился. В итоге переговоры прошли нормально, и мы решили наведаться после шести в гостиницу «Чайка» для разговора с продавцом цветов.

Если честно, как-то не верилось, что цветовод даст нормальную цену за дом. Скорее всего, попытается воспользоваться безвыходной ситуацией и всучить Боцману сумму не больше той, что он должен решале. Чем дальше, тем сильнее мне казалось, что за моряком дальнего плавания давно следили и, как только пришло время, решили выжать из него всё до копейки. Оставалось понять, откуда грузины берёт оперативную информацию и почему Снежана не сбежала, когда запахло жареным.

Боцман во время двухдневной пьянки конкретно поиздержался и едва наскрёб три рубля с мелочью. Пришлось выдать ему двадцать рублей на еду и сигареты. Взяв с него слово, что он воздержится от употребления алкоголя, я попросил чего-нибудь приготовить пожрать и лёг спать на выделенное койко-место.

Бессонная ночь и усталость накрыли сразу, как только голова коснулась подушки. Когда же я снова открыл глаза и посмотрел на часы, на них было почти четыре часа. Возможно, я бы снова уснул, но нос, учуявший запах еды, не позволил этого сделать.

– О, Лёха, проснулся. Как раз вовремя, – изрёк, войдя в комнату, Боцман. – Я как раз макароны по-флотски сварганил. Пошли жрать, пока горячие.

Дважды меня просить не пришлось, так что уже через пару минут я сидел за небольшим столом на веранде и поглощал крупные макароны, обильно перемешанные с тушёнкой и поджаренным луком.

– Боцман, ну как, ты готов к встрече с цветоводом?

Выслушав вопрос, моряк сморщился. Он по-прежнему не хотел продавать заезжему грузину дом.

– Душа не лежит, но выбора нет, – признался он.

– Ладно, не спеши расстраиваться. Встретишься с генацвали, поговоришь. А если сделка не выгорит, тогда, может, я помогу с продажей дома, – сказал я, заранее решив сорвать сделку, чего бы мне это ни стоило.

В шесть часов мы сели на «Москвич» и покатили к «Чайке». Вообще я собирался появиться здесь только в среду, для совместной поездки с акулой пера в Москву, однако последние события внесли свои коррективы.

Нам повезло: цветочник вместе с незнакомым мне соотечественником как раз находились в зале ресторана. Правда, теперь он не восседал за самым козырным столом возле сцены, а занял место попроще – у витражного окна.

– Это хорошо, что не надо его в гостинице искать, – сказал я, кивнув Боцману на рекомендованного ему в Смоленске покупателя дома.

– Вот суки, – вырвалось у Боцмана. – А ведь я этого носатого хмыря в субботу в Смоленске в ресторане видел. Он за одним столом с тем авторитетным генацвали сидел, который мне про Снежану и долг затирал.

– Получается, они уже тогда задумали у тебя дом отжать. Чую, навряд ли ты здесь нормальную цену получишь, – предрёк я.

– Ты со мной пойдёшь?

Я отрицательно покачал головой:

– Один с ними поговори, а я у бара посижу и, если понадобится, подключусь. Но сразу предупреждаю: на провокации не ведись. Если сейчас драку с носатыми затеешь, завтра в Смоленске труднее будет всё разрулить. Не надо раньше времени муравейник ворошить.

Боцман согласился, затем встал у входа в гостиницу и закурил, дав мне возможность зайти в ресторан первым. Проникнув внутрь, я поздоровался с официанткой и в тот же миг получил от неё порцию перехваченных мыслей.

Принимая заказ у командировочных, симпатичная девушка с неприязнью посматривала на столик кавказцев. Как я понял, к официантке давно клеился цветочник, и когда он сбежал несколько месяцев назад, она вздохнула с облегчением. А вчера он снова появился, и возобновились навязчивые приставания с зазыванием в номер люкс.

Приняв эту информацию на заметку, я, не показав своего лица гостям из солнечной Грузии, прошёл прямиком к бару. Несмотря на расстояние в десяток метров, сработала экстрасенсорная память, и я автоматически настроился на прослушивание его мыслей.

– Тебе как обычно? – спросил бармен после того, как мы поздоровались.

– Ага, сделай свой фирменный кофе с коньячком и расскажи, чего тут нового случилось.

– С твоего последнего посещения прошло всего два дня, так что новостей не много накапало. Первая – пошёл слух про нашего начальника ГАИ, который вроде как ушёл в очередной запой. Ну а вторая – вон за тем столиком сидит.

Бармен кивнул на посетителей, громко разговаривающих по-грузински.

– Вроде в субботу я цветочника в ресторане не заметил.

– Реваз в воскресенье заселился, как только его любимый номер люкс освободился. Мне администраторша гостиничная Маргарита рассказала, что он этот номер две недели ждал и всё это время торговать цветочками на наш рынок из Смоленска приезжал.

– Ну и как гость нашего маленького города себя ведёт? – спросил я, вспомнив невесёлую официантку.

– Гость? – бармен фыркнул. – Да Реваз всегда вёл себя здесь как хозяин города. Оно и понятно: доходы у него не чета нашим. Вот он деньгами и швыряется. Я как-то раз слушал его пьяное бахвальство. Оказывается, он в абхазском колхозе всё оптом закупает за сущие копейки, а потом нормальный букет мимоз, тюльпанов или гвоздик, которым цена по себестоимости пятьдесят копеек, за три рубля здесь продаёт. Про розы я вообще молчу: с каждого рубля Реваз десятку навара имеет.

– Значит, как хозяин города себя ведёт. И что местные это терпят?

– А кто на него будет бочку катить? Директора нашего рынка он финансово заинтересовал. Те милиционеры, что за базаром присматривают по долгу службы, тоже явно не в накладе. А с нашим партийным начальством он уважительно себя ведёт. Жаль, что на нас это не распространяется.

Бармен посмотрел с сочувствием на ту самую молодую официантку, которую Реваз зазывал подняться в номер.

– Насколько я знаю, он чаевых для персонала не жалеет.

– Не жалеет, но с каждым разом ведёт себя всё наглее. Не знаю, как он на родине с женским полом обращается, но здесь регулярно всех красивых девушек хлопает по задницам и зазывает в номер.

Разговаривая с барменом, я немного покопался в голове цветовода и вот что выяснил. В прошлый раз он уехал из нашего гостеприимного городка из-за невозможности нормально функционировать и продавать цветы. Решив, что у него тяжёлая форма дизентерии, Реваз подался на родину лечиться, сдав весь товар оптом работающим в Смоленске соотечественникам.

Прибыв домой, он целый месяц промучился, но обращения к местным медикам пользы не принесли. Как оказалось, излечил его от моего подарочка некий живший в горах древний дед, слывший в республике целителем. Не знаю, может, и правда этот аксакал помог ему целебными винными клизмами, или организм Реваза сам начал справляться, но в конце концов он почувствовал себя лучше.

Первоначально возвращаться в наш городок с цветочным бизнесом он не хотел, но, узнав от соотечественников, что его место на рынке хотят прибрать некие армяне, не выдержал и вернулся. А теперь, по прошествии двух недель торговли, он решил расшириться и реально собирался прикупить себе здесь дом. Используя его как базу, Реваз вознамерился с помощью грузинского решалы поставить свои точки по торговле цветами в нескольких соседних городках.

Кроме того, Реваз реально собирался не просто вести беспорядочную половую жизнь, но завести несколько постоянных наложниц по всей области. Он мечтал по-настоящему оторваться вдали от родины. С целью расширить бизнес солидный глава семейства привёз из Грузии своего двоюродного брата, недавно вернувшегося после отбывания срока по воровской статье.

Похоже, моё первое предупреждение в виде проблем со здоровьем на цветочника не подействовало. Едва оклемавшись, Реваз захотел намного больше, чем имел раньше. Выходит, на этот раз придётся действовать жёстче.

Я понимал, что если торговлей цветами планомерно не занимается государство, то эту сверхдоходную нишу обязательно кто-то займёт. Но и отдавать эту тему такому ублюдку, как Реваз, точно не вариант.

На нашем городском рынке каждый сезон торговали фруктами приезжие из южных республик СССР. И они почему-то не ставили себя выше местных. Конечно, эксцессы случаются, но это не становилось систематической проблемой. А Реваз с поддержкой формировавшейся в Смоленске диаспоры явно собирался ею стать.

Может, вообще стоит поговорить с Жуковым насчёт постройки на территории колхоза зимних теплиц, выращивающих цветы круглогодично? Думаю, со временем это может открыть для колхоза дополнительную статью дохода.

Пока я размышлял, в зал ресторана вошёл Боцман. Направившись прямиком к грузинам, он поздоровался, и когда его пригласили за стол, уселся на свободный стул.

Я пил кофе с коньяком и слушал разговор дистанционно с помощью своего дара. Одновременно с этим – поверхностные мысли собеседников раскрывали их истинные намерения.

Боцман не стал тянуть и начал договариваться о возможной сделке по покупке дома. В ответ ему не грубили и разговаривали как с давним другом, но вот только реально дом Реваз покупать явно не собирался. Вместо этого он предложил сегодня ударить по рукам, а завтра у нотариуса составить правильную бумажку, делающую его новым собственником. Взамен хитрый генацвали обещал явиться вместе с Боцманом в смоленский ресторан и помочь решить все проблемы.

Налицо было полное разводилово: ведь, несмотря на обещание всё уладить, грузинский решала найдёт за что зацепиться, и оставшийся без дома мореман останется не просто без аппаратуры, но ещё и в долгах. Боцман не был дураком и отлично всё понимал. Попытался отказаться от помощи и предложил дать разумную цену за дом, но в ответ получил предложение в семь тысяч рублей.

Всё это обсуждалось неспешно, с перерывами на длинные тосты за здоровье и обильную трапезу. При этом в беседе несколько раз промелькнули намёки про Снежану, заставляющие Боцмана скрипеть зубами. Таким образом с начала беседы прошло полтора часа. И только по прошествии этого времени мореман окончательно пришёл к выводу, что его буквально загоняют в угол.

Чувствовалось, как он едва сдерживается, чтобы не начать грубить грузинским гостям с целью затеять драку. Я попытался дистанционно гасить разыгравшиеся эмоции, но мне начал мешать фон, идущий от набившей ресторан публики. Несмотря на понедельник, после семи пришли музыканты группы «Восход» со своей солисткой, и в Чайке загремела современная музыка.

Всё это не позволяло контролировать Боцмана, а после того как танцпол заполнился танцующими посетителями заведения, контакт полностью прервался. При этом с каждым новым тостом, моряк всё жёстче смотрел на Реваза, пытавшегося грубо приобнять официантку.

На мой взгляды, Боцман не реагировал. Подойти лично я не мог, ибо в голове уже возник план действий, не позволявший попадаться грузинам на глаза. Пришлось действовать по-другому. Скользнув вдоль танцпола, я увернулся от пышногрудой работницы советской торговли, попытавшейся вовлечь меня в разудалый танец. А добравшись до сцены, сунул бас-гитаристу червонец в карман пиджака, шепнул на ухо пару слов и направился назад.

Следя за начавшим сжимать кулаки Боцманом, я просидел возле бара несколько минут, готовый в любой момент прийти к нему на помощь, и вздохнул с облегчением, когда после композиции «Мой адрес – Советский Союз» бас-гитарист начал объявлять лезгинку, заказанную специально для дорогих гостей из солнечной Грузии.

Разумеется, Реваз со своим дальним родственником не могли усидеть на месте. Выйдя на танцпол, они устроили яркое представление для разгорячённых алкоголем посетителей ресторана. Я же в это время воспользовался моментом и подошёл к наблюдающему за ними с явной неприязнью Боцману.

– Пошли на воздух выйдем, – предложил я. – Кулаками ты здесь всё равно ничего не решишь.

– Ну и как мне завтра ехать в Смоленск без денег? Дай я хотя бы этому Ревазу в рожу дам.

– Если кулаки чешутся, завтра в Смоленске у тебя будет такая возможность. Эта носатая падла знает о счётчике и крайнем сроке твоего долга, так что наверняка будет тебя там поджидать. А сейчас уходим, как говорится, по-английски.

Послушавшись меня, Боцман кинул в пустую тарелку все скомканные купюры, которые смог выгрести из кармана, и встал. После этого мы вышли на улицу, сели в «Москвич» и сразу уехали.

– Вот гады, похоже, они изначально решили меня развести, – прорычал Боцман, и я кивнул, подтверждая его выводы.

– Ничего, завтра вечером вместе съездим в Смоленск и во всём разберёмся.

– А как ехать? Я так и не нашёл денег. Можно, конечно, к директрисе лесоторгового с утра заявиться и согласиться на продажу дома. Но Любовь Петровна точно теперь больше семи тысяч не отвалит.

– Боцман, деньги на покупку твоего дома я сам найду, дай мне только съездить в колхоз, – предложил я. – Главное, не вздумай сегодня забухать и не наломай дров, пока я буду собирать нужную сумму.

Добравшись до дома Боцмана, я его высадил, и сразу уехал. Правда, кое в чём я его всё-таки обманул: вместо того чтобы рвануть на выезд из города в сторону трассы, с целью, как обещал, собрать нужную сумму в заначках, оставленных в доме знахарки, я повернул к гостинице «Чайка», желая доделать все дела там.

Глава 2. Штраф за возвращение

Сегодня вечером в ресторане я узнал, по каким причинам Ревазу так полюбился конкретный гостиничный люкс. Три года подряд он заселялся в один и тот же номер «Чайки» и проводил там по пять-шесть месяцев в году. Со временем он привык к комфорту и близости к приличному ресторану. К тому же одна из падких на подарки старших этажа не раз к нему заходила ночью и скрашивала досуг.

Чистый доход каждый день, сравнимый с окладом советского инженера, позволял не обращать внимания на расходы. Постепенно Реваз всё больше чувствовал себя здесь не просто гостем, но и хозяином. Грузин позволял себе то, что не мог позволить на родине. Именно из-за этого он и не смог отказаться от возвращения, после того как поборол подаренный мной коварный недуг.

Однако конкретно этот номер в гостинице привлекал Реваза не только возможностью вернуться к прошлой жизни – он давно использовал помещение для хранения денег, заработанных на продаже цветов. Небольшой тайник, за плинтусом в просторной гостиной номера, Реваз обустроил три года назад, и за всё это время, даже в его отсутствие, схрон так и не обнаружил убирающий номер персонал.

Я узнал о нём случайно, когда Реваз во время обсуждения цены за дом задумался о том, сколько у него сейчас отложено денег, наторгованных за три недели. Разумеется, подобной возможностью расплатиться с Боцманом средствами вернувшегося цветочника я упустить не мог.

Припарковавшись на привычном месте в двух домах от «Чайки», я добрался до знакомой пожарной лестницы и уже через несколько минут оказался на крыше гостиницы. По дороге увидел красную «копейку» акулы пера и на всякий случай проверил, в номере ли Анастасия. Спускаться на лоджию её номера не пришлось, так как меня удовлетворил доносящийся из приоткрытой форточки яростный стук пишущей машинки.

Похоже, местный воздух действительно благоприятно воздействует на мозги Волковой – раз она пишет целыми днями свою книгу про доблестных работников милиции и прокуратуры, которые в результате кропотливого расследования и под руководством мудрых начальников поймали серийного маньяка Малышева.

Добравшись до той части конструкции из нержавейки, которая находилась над лоджией номера Реваза, я спустился не то волнам, не то облакам, окружавшим слово «Чайка» и её абстрактное изображение. Хотя в этом месте спускающийся вниз орнамент располагался не совсем удобно, запрыгнуть в лоджию я всё-таки смог.

Дверь была немного приоткрыта, так что проникнуть в номер не составило особого труда. А дальше я прошёл по ковру мимо выключенного цветного телевизора «Рубин» и, пользуясь взятой с собой отвёрткой, выкрутил несколько шурупов, крепящих кусочек массивного плинтуса.

Выдолбленная в стене плоская ниша была не особо большой, но при желании сюда можно было спрятать не меньше двадцать пачек советских купюр разного номинала. Сейчас тайник был наполнен едва на треть. Однако стоило мне достать первую перетянутую резинками пачку, я понял: денег расплатиться с Боцманом хватит с лихвой.

В пачке было явно больше сотни сторублёвых купюр. Кроме них, я достал двойную пачку двадцатипятирублёвых купюр и такую же толстенную – красненьких червонцев. Последней извлёк разнобойную пачку купюр разного номинала. По моим примерным прикидкам, мне в руки попало не меньше восемнадцати тысяч.

Количество налички удивило. Торговля цветами в течение последних трёх недель не могла принести Ревазу такую кассу. Это подтвердило догадку, что он не просто продавец, а тот, кто привозит из Абхазии цветы оптовыми партиями и продаёт их землякам-спекулянтам.

Забрав всё, я завернул шурупы назад и убрал все следы своего пребывания в номере. После этого мог по-тихому уйти, но просто ограбить Реваза не входило в мои планы. Завтра он должен убраться отсюда навсегда и больше никогда не возвращаться. И чтобы это осуществилось, мне предстояло остаться и доделать дело до конца.

С понедельника по среду ресторан закрывался после девяти. Разгулявшимся посетителям приходилось расходиться на самом пике только начинавшегося веселья. Из-за этого местные завсегдатаи не любили посещать «Чайку» в эти дни. Несмотря на это, именно сегодня был полный аншлаг, и даже выключение музыки и включение полного освещения в зале позволили спровадить последних гостей только к десяти.

Разумеется, Реваз со своим двоюродным братом ушли из заведения одними из самых последних и поднялись в номер ровно в десять. Громко разговаривая на грузинском, они ввалились в номер с целой бутылкой коньяка и тарелкой, заваленной нарезанной бужениной и бутербродами с чёрной икрой.

Грузины желали продолжения банкета и, как я понял, ругали местные порядки, заставляющие ресторан закрываться так рано. Кроме этого, они экспрессивно обсуждали достоинства встреченных в ресторане дам, которых, будь их воля, с удовольствием затянули бы в свой большой номер.

Чтение мыслей помогало обойтись без перевода, к тому же Реваз, даже не замечая этого, постоянно переходил на русский, и его двоюродный брат был вынужден делать то же самое.

– Ираклий, ты видел новую ресторанную певицу? – спросил цветочник и, плюхнувшись в кресло, вожделенно поцокал языком.

– Реваз, эту бы девочку к нам в номер, – мечтательно ответил его родственник.

– Клянусь, я не я буду, если не сделаю так, чтобы она сама попросилась подняться в мой номер люкс, – пообещал Реваз.

– Я тебе верю, брат, – ответил Ираклий, при этом с ревностью чувствуя, что ему в этом случае ничего не обломится.

– Ничего, брат. Завтра старшей этажа выйдет, безотказная Анжела, и я ночью, после поездки в Смоленск, обязательно её к нам приглашу, – примирительно пообещал Реваз, и родственники рассмеялись.

Я стоял на лоджии и слушал этот напыщенный трёп более получаса, пока они пили коньяк и строили планы по завоеванию сердец местных красавиц. Терпел до тех пор, пока разговор не коснулся интересующей меня темы.

– Реваз, а почему этот упёртый морячок сорвался с крючка? Может, надо было накинуть ему цену за его халупу на полкосаря?

– Ираклий, пока ты не стал на ноги, советую не влезать в мои финансовые дела, – внезапно цветочник стал серьёзным и посмотрел на родственника как бы свысока, тем самым показывая, что ему не по статусу давать ему советы.

– Платить за дом больше, чем нужно, я не намерен. А моряк от нас никуда не денется. Завтра крайний срок, и он как миленький приедет в Смоленск к многоуважаемому Георгию. Когда он будет на коленях его просить, чтобы у него забрали дом, я заберу халупу дешевле, чем готов был заплатить сегодня.

Из дальнейшего разговора я вывел одно: сколько бы Боцман ни привёз денег и что бы ни предложил, его всё равно обуют. Видеоаппаратуру он назад точно не получит. С этой Снежаной тоже явно не всё в порядке. Реваз не был на сто процентов уверен в том, что она подставная, но, исходя из её долгой истории дружбы с решалой Георгием, всё сходилось на том, что это именно так.

Прощупывая родственничков, я убедился в том, что прочитал ранее. Привезённый цветочником Ираклий до первой своей отсидки прибился к группе грузинских воров-гастролёров, катающихся в тёплое время года по западным областям СССР. Колеся по Ленинградской области, Белорусской ССР и вокруг Москвы, они подыскивали подходящие квартиры, чьи хозяева уезжали летом в отпуск, взламывали их и выносили всё ценное.

После одной из таких краж, произошедших в Московской области, при попытке сдать ценный мебельный гарнитур в комиссионку Ираклий и попался. Получив небольшой срок, он, используя финансовую помощь семьи, освободился через три года по УДО, но уже через год снова был взят за рулём легковой машины, под завязку забитой ворованным хабаром.

Второй срок Ираклию пришлось сидеть от звонка до звонка в намного худших условиях. Как раз после этой отсидки он и решил завязать. Родственники посоветовали Ираклию предложить Ревазу заняться цветочками вместе, и тот не отказал.

Несмотря на это, Ираклий втайне не любил двоюродного брата за его удачливость и сильно завидовал его достатку. Хотел, как можно быстрее начать зарабатывать столько же. Со своей стороны, Реваз это знал и всячески поддевал неудачливого родственника. Конечно, это можно было назвать обычной семейной конкуренцией, однако именно в ней я и увидел хорошую возможность.

Дождавшись, когда родственнички прикончат бутылку коньяка и лягут спать, я вернулся в номер и начал работать. Первым делом подобрался к кровати, на которой храпел Реваз, и сделал так, чтобы он спал как убитый и не слышал ничего из того, что будет дальше происходить.

Тему с подрыванием его здоровьем пока решил отложить. Вместо этого вернулся в гостиную, где на диване лежал Ираклий, и начал работать с ним. Я не мог действовать как тёмный гипнотизёр, который едва не уничтожил меня вместе с Матрёной и родителями, но кое-какие уроки из нашего смертельного противостояния вынес.

Как оказалось, самым сложным было ввести подвыпившего Ираклия в транс, похожий на обычный лунатизм. Как только это получилось, я усадил его на стул перед включенным телевизором и, стоя сзади, начал монотонно проговаривать несколько тезисов.

Никаких противоречий с собственными желаниями Ираклия: как можно меньше работать, быстро заполучить большие деньги, стать самостоятельным и пустить пыль в глаза знакомым уголовникам и всем родственникам на родине.

В сочетании с усилением некоторых нейронных связей в мозговой ткани Ираклия и отсеканием ненужных центров обдуманного принятия решений это начало походить не просто на кодировку, а на настоящее нейропрограммирование.

Потратив на родственника цветочника около часа, я почувствовал, как сильно вымотался. Оставив Ираклия в состоянии сомнамбулы, немного подышал на балконе и только после этого начал претворять в жизнь остальные пункты своего коварного плана.

Сделать плотный свёрток из завёрнутых в газету снятых со стен отрывных календарей было несложно. Обвязав куклу бечёвкой, я специально надорвал верхний угол в том месте, куда подложил пятьдесят десятирублёвых купюр. Потом принёс спортивную сумку с вещами Ираклия и сверху для демонстрации положил найденную в тайнике толстую пачку купюр разного номинала.

Когда всё было готово, заставил загипнотизированного клиента считать до пятидесяти и вернулся на лоджию. Наблюдая со стороны, дождался, когда счёт дойдёт до конца, и приготовился вмешаться, если что-то пойдёт не по плану.

Ираклий не разочаровал: очнувшись, он первым делом схватил толстенную пачку купюр, в которой преобладали пятирублёвки. После этого вскользь осмотрел надорванную куклу и спрятал её в сумку. Сейчас он был искренне уверен, что лично нашёл тайник своего родственника и решил всё забрать себе.

Центры, отвечающие за присчитывание нескольких вариантов дальнейших событий, были отключены, из-за этого в голове Ираклия остался единственный нашёптанный мной вариант: кинуть родственника на деньги и немедленно сбежать.

Вскочив со стула, мой подопечный приступил к судорожным сборам, и к моему немалому удивлению, вместо того чтобы просто уйти с деньгами, принялся буквально складывать в чемоданы Реваза всё самое ценное.

Куча импортных шмоток, костюмов и обуви храпящего родственника были уложены в два чемодана вместе с блоками импортных сигарет, алкоголем и личными вещами. Видимо, сработали инстинкты домушника-рецидивиста. Как результат Ираклий забрал всё, что смог найти.

Критический момент настал, когда он сложил всю поклажу возле двери номера, вернулся в гостиную и достал из выдвижного ящика столовый нож. Не знаю, откуда у Ираклия появилась шальная идея прервать жизнь Реваза, но в последний момент он сам от неё отказался и вернул нож на место.

Я же вздохнул с облегчением только через минуту, когда Ираклий покинул номер и закрыл его на ключ. Пробравшись внутрь, я грубо вскрыл тайник и положил рядом нож, который до этого лапал Ираклий. Конечно, вряд ли Реваз, обнаружив что его ограбил родственник, обратится в органы, но на всякий случай надо сделать так, чтобы картина выглядела однозначной.

Выбравшись из номера тем же путём, я спустился по пожарной лестнице с крыши и принялся наблюдать из-за кустов, как Ираклий нервно курит на улице. Он явно с нетерпением дожидался вызванное администраторшей гостиницы такси.

Светло-зелёная «Волга» подъехала только через пятнадцать минут, и пока она не отъехала, я даже услышал, как Ираклий договаривается с водителем о поездке до небольшого городка, находящегося в тридцати километрах отсюда ближе к Москве.

Вор-рецидивист меня не подвёл. Вместо того чтобы отправиться на вокзал, он начал сразу заметать следы. В тридцати километрах он сможет сесть на любой поезд или междугородний автобус и раствориться на просторах Союза. Конечно, если на него в органы придёт ориентировка, его следы найдут, но вот только кто её даст, эту ориентировку?

Реваз будет искать родственничка по своим каналам и наверняка со временем найдёт, но вот только это будет уже совсем другая история. Сейчас же я получил сумму более чем необходимую для заключения сделки на покупку дома Боцмана. Конечно, пришлось чуть больше трёх тысяч рублей потратить на финансирование побега Ираклия, но эти накладные расходы снимали с персонала гостиницы и всех местных любые подозрения. И как мне кажется – это того стоило.

Глава 3. Последние приготовления

Вернувшись в автомобиль, я тщательно пересчитал деньги, изъятые из тайника Реваза. После выделения части средств на побег его родственника у меня на руках осталось почти пятнадцать с половиной тысяч рублей.

Чтобы избежать неприятностей, я на всякий случай отделил все купюры с посторонними надписями и пометками, а затем разложил их по сто штук. Для дальнейшей подготовки, мне пришлось съездить в село и залезть в небольшой тайничок под баней. Там я забрал несколько банковских упаковок нужного номинала, отложенных от прошлых экспроприаций.

После переупаковки деньги выглядели более солидно – словно только что из банка. Но не это было главной целью. В ходе приготовлений я решил немного поэкспериментировать и подготовил кое-какой сюрприз, который позволит использовать мой экстрасенсорный дар поиска предмета на расстоянии.

Честно говоря, возникло желание прихватить с собой в Смоленск что-то из огнестрела – для большей уверенности. Я бы точно полез за «Наганом» или «ТТ», но в этот момент из дома появилась Матрёна.

– Лёша, что бы ты ни задумал, десять раз хорошенько поразмысли, – прошептала знахарка, словно прочитав мои недобрые мысли.

– Матрёна Ивановна, однако вовремя ты появилась, – похвалив её, я мигом забыв об огнестреле.

– Вижу, только приехал и опять уезжаешь.

– Надо дела доделать, а то поднакопились. Не хорошо это.

– Делай дела, только аккуратно. И помни Наташки Беловой скоро рожать. Нужна будет твоя помощь.

Упоминание моей матери, заставила посмотреть на дом Матрёны, где я её спрятал беременную моей сестрой, от происков Аглаи.

– Матрёна Ивановна, обещаю, я такое не пропущу.

Благословив меня, знахарка сходила в дом и принесла припрятанную там золотую зажигалку, ранее принадлежавшую Георгию. Зная, как обращаться с подобными поисковыми артефактами, Матрёна вытряхнула её из тряпицы на пассажирское сиденье «Москвича», не касаясь пальцами.

Личный предмет долго хранился, дожидаясь своего часа, и как мне кажется наконец настал момент его использовать. Я помнил, что грузинский решала несколько раз обменивал валюту начальнику цеха Михееву. И раз я решил разобраться с ним, надо подготовиться, чтобы сделать всё правильно и заодно узнать где он хранит свои незаконные доходы.

Немного не доехав до поворота к пионерскому лагерю, я неожиданно почувствовал, что больше медлить нельзя. Свернул в лес, выключил фары, протянул руку и обхватил зажигалку. Поначалу ничего не происходило, но через несколько секунд часть сознания погрузилась в непроглядную темноту и, пробив несколько слоёв вязкой черноты, вырвалось совсем в другом месте.

Не знаю, что подвигло меня остановиться и выбрать для погружения именно этот временной отрезок – ведь обычно в два часа ночи советские люди спят, – однако стоило осмотреться, и я понял, что сделал всё правильно.

Я не до конца понимал, как работает экстрасенсорное погружение, но сейчас я смотрел из покрытых благородной патиной, недр огромного ростового зеркала на роскошно обставленную спальню.

Антикварная мебель, картины на стенах, цветной телевизор, новенький кассетный японский магнитофон, едва слышно мурлыкающий итальянскую эстраду, портьерные шторы с золотым орнаментом. Всё подсказывало, что здесь обустроили свой быт необычные граждане, явно неприлично зажиточные для реалий СССР семьдесят девятого года.

На огромной кровати расположились яркая пергидрольная блондинка и кавказец. При этом они курили. Частично прикрытого одеялом Георгия я узнал сразу. А девушку, положившую на него обнажённую ножку, – опознал только после того, как извлёк из памяти образ, скопированный из сознания Боцмана. Это без всякого сомнения была Снежана.

– Георгий, как думаешь, мой морячок завтра появится? – спросила Снежана и, выпустив к потолку клуб сизого дыма, соблазнительно потянулась, специально выпятив напоказ молодые груди.

– Снежана, если твой недалёкий рыцарь сердца реально влюбился, то обязательно появится, – ответил Георгий, вожделенно любуясь обнажённой девушкой.

– А разве в меня можно не влюбиться? – с наигранной обидой спросила она.

– Вот завтра и увидим, на что морячок готов ради тебя.

Георгий затушил сигарету и притянул девушку к себе. После этого я перестал удерживать контакт и вернул частицу своего сознания назад в тело. Я и раньше подозревал Снежану в чём-то нехорошем. Сканирование сознания цветочника ещё больше разожгло это подозрение, а то, что я увидел сейчас, подтвердило: девушка изначально была очень красивой подставной куклой, использованной, чтобы выпотрошить Боцмана.

Теперь мне предстояло сделать так, чтобы Боцман завтра сам всё понял и перестал пытаться спасти эту подставную суку. Придя в себя, я завёл «Москвич» и спокойно вернулся в город, к дому моряка.

Когда я вошёл, Боцман сидел за столом и смотрел на подозрительно выглядевшую бутылку без этикетки. Рядом стояла ополовиненная стопка с чем-то мутноватым.

– Лёха, что-то я сегодня с алкоголем совсем не дружу. Думал, соседский паточный самогон всё исправит, но и он, падлюка, в глотку не лезет, – признался моряк.

– Боцман, мы же вроде договаривались. Нахрена бутылку в дом притащил?

– Да это так, ради эксперимента, – отмахнулся он.

– Когда проблемы твои решим, тогда и будешь экспериментировать. А пока давай убирай эту бурду под стол.

– Не верю, что у нас получится. Денег нет. Друзья мои местные только водку готовы ящиками хлебать на халяву. А к фарцовщикам в Смоленске, пока долги не отдам, даже соваться не стоит. Один ты вызвался помочь, но столько денег навряд ли достанешь.

Вместо пустых слов я вынул из карманов пиджака пачку советских купюр по сто рублей и положил их на стол перед Боцманом.

– Здесь ровно десять кусков. Как раз столько, сколько потребовал смоленский решала.

– Выходит, дом у меня ты заберёшь за десять кусков?

– Боцман, я на твоих проблемах наживаться не собираюсь. Дом заберу, но дам за него нормальную цену. Если в Смоленске всё нормально пройдёт, ещё шесть штук получишь сверх этой суммы – для расплаты с барыгами, которым должен. Кроме того, все дополнительные расходы я тоже беру на себя.

– Лёха, с чего такая щедрость? – спросил Боцман, учуяв подвох.

Разумеется, он был, но не такой, как он представлял.

– Меня интересуют видеомагнитофон и кассеты. Предупреждаю сразу: это не плата за выкуп твоего добра, а внесение моей доли за совместное использование.

– А тебе то видеомагнитофон зачем?

– Всё просто. Твоя контрабандная аппаратура, если её правильно применять, может приносить хорошие деньги.

Выслушав меня, моряк призадумался.

– Боцман, советую не искать кривого подвоха в моих предложениях. Если договоримся, честную долю с возможных прибылей будешь вовремя получать лично от меня.

– Лёха, твоё предложение конечно шибко разумное. Тем более я со знакомыми барыгами нечто подобное хотел попробовать замутить. Да и того, кто тебе эти деньги одолжил, тоже должен был чем-то заинтересоваться.

Боцман сделал свои выводы и, разумеется, не поверил, что эти мои деньги. Сейчас меня подобное вполне устраивало.

– Спасибо, что подсуетился и деньги собрал. Насчёт продажи дома и совместного использования видеоаппаратуры – можем хоть сейчас ударить по рукам. Но предупреждаю сразу: навряд ли мы сможем у этого Георгия видеомагнитофон назад забрать, да и я не за аппаратурой в Смоленск еду, а за моей Снежаной – неожиданно признал Боцман.

При упоминании Снежаны меня чуть не перекосило, но я сдержался. Сейчас ему правду выкладывать всё равно бесполезно, только хуже будет. Думаю, этот неприятный вопрос лучше на месте в Смоленске решить.

– Ну так что по рукам? – спросил я и протянул руку для закрепления договора.

– По рукам – согласился Боцман, протягивая свою руку.

– Ну тогда давай спать ложиться.

Всю ночь мне снился странный сон. Некто в шляпе сидел спиной ко мне за массивным столом и разбирал высоченную кипу бумаг. Действие происходило в полутьме, едва разгоняемой тускло светящейся зелёной лампой. Высокие потолки огромного кабинета, четыре телефона на столе, причём два – с гербом Советского Союза. Шкафы с рядами книжных корешков за стеклом, отделка стен панелями из ценных пород дерева и здоровенная хрустальная люстра под потолком. Всё намекало на то, что кабинет не простой и находится где-то в центре нашей столицы.

То, что передо мной тот самый тёмный, я догадался сразу. Шурша бумагами, он неразборчиво бухтел себе под нос, иногда недовольно качал головой, черкал ручкой документы и, сминая выборочные листочки, швырял их в стену.

Всё то время, пока я наблюдал, тёмный не проронил ни слова, но в какой-то момент неожиданно замер, словно почувствовал моё присутствие. Зарычав, он ударил по столу кулаком – и в тот же миг меня вышвырнуло в непроглядную тьму.

Вскочив с дивана, я учуял запах жарящегося на веранде омлета и успокоился. На часах было двенадцать дня. И снова ни малейших признаков отката. Выходит, пока я всё делаю правильно.

За завтраком я поговорил с Боцманом о наших планах и пообещал заехать за ним в четыре, затем сел в «Москвич» и покатил в РОВД, чтобы встретиться с Ермаковым. Старлея на месте не оказалось, так что пришлось его ждать около часа.

Приехав с несколькими сотрудниками на милицейском «козлике», Ермаков заметил мой приметный «Москвич» и уже через минуту устроился рядом на пассажирское сиденье.

– Алексей, ты случайно нашего начальника ГАИ в ресторане не видел? – с ходу спросил старлей.

– Я думал, Смирнов появится со своими сыновьями, но он не пришёл.

– Странно. Его сотрудники уверяют, что начальник ГАИ ушёл в запой со своим бывшим напарником, старшиной Карасёвым. Но у меня тут совершенно случайно совсем другая информация появилась.

– Что за информация? – спросил я, уже получив часть ответа из его сознания.

– К нам сегодня с утра второй секретарь горкома комсомола Паша Смирнов в отдел заявился и потребовал подать ему на блюдечке капитана Богомолова. Я знал, что Богомол с утра пошёл в архив копаться, ну и сопроводил комсомольца в подвал. А когда они там встретились, дверь до конца не закрыл и возле неё немного уши погрел. Как оказалось, сделал это не зря.

– И какая же информация тебе досталась?

– Наш комсомольский лидер потребовал от Богомолова, чтобы тот всё бросил и срочно разыскал отца. В ответ Богомолов сказал, что в душе не знает, где начальник ГАИ. После этого Смирнов признался, что его батя собирался после ресторана остановить тебя на посту ГАИ и проверить на предмет распития спиртных напитков за рулём.

– Насчёт того, что Смирнов-старший не успокоился и хочет меня подловить, ты меня и раньше предупреждал. Но скажу сразу: мимо поста я после ресторана проскочил спокойно. Ехал медленно, так что гаишник стоящий на трассе меня хорошенько рассмотрел.

– Значит, на посту тебя не останавливали?

– Ермаков, если не веришь, у гаишников поинтересуйся, – ответил я. – Насчёт остального я ничего не знаю. Как только в село вернулся, сразу спать лёг.

– Да меня-то можешь не уговаривать. Мне всё равно, в какой деревне начальник ГАИ со своим старым дружком самогон пьёт. Просто предупредить хотел: эта тема между старшим сыночком Смирнова и капитаном Богомоловым сегодня с утра проскочила.

– Спасибо за предупреждение, – ответил я.

– Кстати, Алексей, а как ты с теми блатными ребятками пообщался, которые по твою душу в наш славный городок приезжали? – поинтересовался Ермаков.

– Да в принципе нормально. Вышли покурить, потрещали по душам, и они поняли, что я им не враг. А потом они сели на автобус, следующий до железнодорожного вокзала и укатили. Дальше я не в курсе.

– Мне дежуривший на ЖД вокзале сотрудник милиции сказал, что те, кого я ему описал, рано утром сели в пассажирский поезд, – подтвердил Ермаков.

– Ну вот видишь. Всё нормально разрешилось. А насчёт начальника ГАИ, Ермаков, честно, не видел я его ни в ресторане, ни потом. Про готовящуюся подлянку ты сам предупреждал, но пока вроде всё обошлось.

Успокоив Ермакова, я взял на заметку старшего сыночка начальника ГАИ. Выходит, папаша поделился с ним некоторыми своими планами, и это придётся учитывать. Думаю, он скоро сам появится на моём горизонте – вот тогда и решу, что с со вторым секретарём горкома комсомола делать.

Закончив с Ермаковым, я заехал в кулинарию, накупил всякого разного и посетил место своей официальной прописки. Идущий из школы Вовочка увидел меня, когда подходил к дому, схватил за рукав и сразу потащил в коммуналку. Потом я целый час провёл в своей старой комнате, судя по антуражу, ставшей его пиратской базой.

Все стены Вовочка обклеил вырезками из журналов – по большей части с автомобилями и мотоциклами. Я спросил Вовочку, как соседи отреагировали на занятие им комнаты. В ответ пацан отмахнулся и признался, что всё сложно. Оно и понятно: считавшийся непутёвым сосед передал свою комнату кому захотел и ни у кого из старожилов коммунального рая совета не спросил.

После этого Вовочка доложил по всей форме, кто мной интересовался. За это время подобное случилось лишь однажды. Вызванный одной из соседок участковый инспектор расспрашивал, куда я уехал, но, узнав, что теперь работаю завхозом в сельском клубе, успокоился.

– Значит, нормально всё. Больше никаких странных посетителей по мою душу не было, – сделал вывод я.

Вовочка закивал, но тут же спохватился, ибо что-то вспомнил.

– Дядь Лёшь, я совсем забыл: на прошлой неделе какой-то мужик насчёт Беловых расспрашивал.

Услышав свою фамилию из прошлой жизни, я насторожился.

– Что за мужик?

– Да такой, типа фельдшера или санитара.

– А с чего ты решил, что он санитар?

– Так он пришёл в белом халате, а у дома ждала серая «буханка» с красным крестом на водительской дверце.

– Скорая помощь?

– Да не, все скорые обычно белые, с красной полосой на бортах и номером ноль-три. А эта «буханка» похожа на ту, что между нашей поликлиникой, травматологией, инфекционкой и роддомом всякое разное возит.

Догадаться, кем была послана машина с любопытствующим санитаром, было нетрудно. Похоже, Аглая снова решила себя проявить.

– Надеюсь, ты этому санитару не сказал, куда Беловы уехали?

– Какие такие Беловы? Не живут в нашей коммуналке жильцы с этой фамилией и не жили никогда, – внезапно заявил хитро ухмыляющийся Вовочка.

– Вот и молодец. Так всем и говори: ничего не знаю, никого не видел, – похвалил я его, и, выудив из кармана пять рублей, положил купюру на табуретку. – А это тебе на кино и мороженое, чтобы у мамки мелочь из кошелька не тырил.

Покидая коммуналку, я принял решение попробовать через недельку ещё раз наведаться в дурдом находящийся в посёлке Гидеоновка. А вдруг удастся проскочить на дурака и вызволить тётю Катю из-под влияния Аглаи? Вспомнив о родственнице, воспитавшей нас с сестрой в прошлой жизни, я невольно сжал кулаки. Её надо спасать, а с паучихой Аглаей пора что-то решать.

Как и обещал, ровно в четыре я заехал за Боцманом. Для осуществления родившегося в голове плана, забрал у моряка видеокассеты с двумя частями «Крёстного отца». После этого мы сели в «Москвич» и покатили в Смоленск на непростую встречу с Георгием и его многочисленными земляками.