Экспонат, Врата Пустоши

Пролог

Посвящение

Моей милой матушке, которая поддерживает все мои начинания. Моим братьям и сестре, научившим меня ценить семью и дружбу. Моим прелестным котам, работающим мурчащими источниками вдохновения. Миру, который я люблю.

Пролог. Круги на воде

– О, ты же знаешь, что мы не можем вмешиваться, – её голос послышался сзади, мягкий и бархатный, сейчас он выражал смесь недовольства и недоумения.

– Фейя, сестрёнка, я только смотрю! – мужчина в бежевом плаще обернулся и похлопал ладонью о бетонную ступеньку, приглашая сесть рядом. Его старомодный цилиндр был нахлобучен на голову явно небрежно, так и норовил с нее упасть.

Женщина только фыркнула и покачала головой, немного покровительственным жестом она поправила его цилиндр и встала рядом. Над ними сияло яркое солнце республиканской столицы, но оба не испытывали дискомфорта. Жара? Холод? Не важно, они могли игнорировать такие мелочи. Чуть ниже, на небольшом пятачке между двух домов, резвились дети. Маленькая рыжая аркаудка с характерными для её расы торчащими ушками крутилась на месте. Пыталась прислушаться к окружению и отыскать друга – человеческий мальчишка прятался под крыльцом и даже дышал через раз. Прятки – просто милая детская забава.

– Пойдём, – мужчина встал со ступеней и протянул собеседнице руку, – Сегодня здесь не будет ничего интересного, но тебе стоило их увидеть.

– Смертных детей? Только не говори, что собрался взвалить на их плечи судьбу мира. Знаешь, это слишком пошло даже для тебя.

– В самое сердце, Фейя! – мужчина рассмеялся, подхватывая ту, что назвал сестрой, под локоток, – Смертные имеют привычку взрослеть. А тебе стоит смотреть внимательнее – это не последний пункт в нашем туре.

И они исчезли, растворились без следа. Чтобы потом появиться в мрачном, душном от склизкой магии зале и подглядеть за магами, чьи лица скрывались под белыми масками. А затем вновь исчезнуть – в их путешествии есть еще несколько мест, разбросанных в самых разных уголках мира.

Окраина тихого кадидского городка не отличалась от сотен других, похожих друг на друга окраин. Ветер поднимал с мощёной булыжником дороги пыль, в двухэтажных домиках, построенных из какого-то красного камня, кипела обычная провинциальная жизнь: кричали дети, гремела посуда, сохло вывешенное на тонких лесках за окошки белье, одиноко потявкивали собаки и, где-то во дворах, заунывно орала ждущая кота кошка. Светило солнце.

Двое появились здесь так же тихо, как и раньше. Не напугались даже птички, тщетно пытавшиеся найти в трещинах дороги какую-то пищу.

– Твои игры сведут меня с ума, – Фейя вздохнула. По подолу её черного платья струился белёсый дым. Лёгким движением руки она позвала его к себе, формируя из клубов курительную трубку. Запахло табаком.

– От чего же?

– В твоей мудрости порой слишком много жестокости. Дети, духи, фанатики и… Где мы? Не важно. Тебе не кажется, что сплетать это вместе – слишком?

– Я? Жесток? Право слово… Просто наблюдай, – неизвестно, хотел ли он добавить что-то еще, но улица вдруг всполошилась, и, взяв спутницу под руку, мужчина направился к одному из домов. Выбор его был очевиден, ведь именно к этому неприметному строению приближалась колоритная группа людей.

Пришельцев было пятеро. Два крепко сложенных человека, два низкорослых, напоминающих небольшие косматые тумбочки аркауда и худой, как жердь, дрей – сложно было бы представить, зачем и как собралась эта разношерстная компания. Но одинаковые светло-голубые одежды сразу же отвечали на этот логичный вопрос. Церковная стража – служители Изначальных Богинь, закутанные в бесформенные, но не стесняющие движений одеяния. Такие носили в храме Двух Лун – главном святилище Изначальных в королевстве.

Не церемонясь, стражники выбили дверь и вошли в коридор ровным, быстрым, но размеренным шагом. Только дрей остался снаружи и тут же начал возводить барьер – те, за кем они пришли, не должны были сбежать.

– По какому праву?! – послышался возмущенный женский крик. Что-то разбилось. Соседи, казалось, не слышали этого, только захлопали закрывающиеся окна. Никто не хотел попасть под горячую руку закона.

– Вы арестованы по распоряжению главного храма Изначальных Сестёр. Вы обвиняетесь в незаконной экстремистской деятельности и распространении фальшивого культа Фейи… – голос стражника был громок и сух, ему явно претило выполнение всех обязательных процедур.

Невидимые наблюдатели переглянулись и молча направились вслед за стражей. Освещенный небольшим кристаллом коридор заканчивался входом в маленькую квартирку. Помимо стражи, тут была хозяйка – низенькая русая аркаудка средних лет – и две ее высокие ушастые гостьи.

– Какой бред! Какой, к тварям, культ?! – хозяйка орала во весь голос, вырываясь из рук стражника-человека и успевая полоснуть его когтями по рукаву одеяния, – я – Солонго – уважаемая жрица Клиды! Храм Двух Лун может ответить за нанесенное мне оскорбление? Я вызову королевскую гвардию! Требую…

Шум и гам заполнил дом. Никто так и не понял, кто первым применил боевое заклинание. Может быть, это была сама Солонго. Может, не выдержали нервы кого-то из стражников. Смешались огонь, острые как ножи порывы ветра и электрические искры. Всё это обходило стороной только невидимую парочку, тихо стоящую у дверей. Они ждали, пока созданная смертными буря утихнет. Кто же выйдет победителем?

Наконец, Солонго выпрямилась в полный рост и подняла над головой круглый, усыпанный рунами, артефакт.

– Взываю к силе моей покровительницы! – казалось, голос женщины стал в разы громче и ниже. Земля затряслась, кто-то из стражников грязно выругался и попытался сдержать призванную противницей мощь.

Стены дома не выдержали двух столкнувшихся плетений, погребая под собой всех, кому не повезло оказаться в этой части дома. Задело даже оставшегося на улице стражника-дрея. Лишь в последний момент он успел активировать спрятанный в одеяниях артефакт-портал, забирая с собой пострадавших коллег. Кто-то из них наверняка погиб, но был шанс, что кого-то удастся спасти. Созданный же им барьер выстоял и сработал не по назначению, защитив от взрывной волны ближайшие дома.

Над руинами возвышались только двое. Женщина поправляла и без того идеальное платье. Мужчина отмахивался от пыли своим бежевым цилиндром. Вокруг них клубился туман.

– Мда, это было… неожиданно. Впрочем, в твоем характере. Культ моего имени – это те ребятки, что извратили магию так, что мне пора возмущаться? В том зале? – несколько устало вздохнула Фейя, перешагивая каменную крошку и куски арматуры. Кристаллы, отвечавшие за энергию дома, готовы были взорваться, порождая еще большие разрушения. Но невидимая наблюдательница провела рукой, и оставшаяся в них мощь растворилась в воздухе.

– В том числе. Ты не сильно расстроена?

– Тем, что они назвали моим именем ту печальную сущность? Помилуй, во имя звёзд, это даже немного смешно.

По улице бежал человеческий мальчик лет пяти. Аккуратно одетый, коротко постриженный - семья его, казалось, была не богата, но благополучна. Только ужас на детском лице говорил о том, что это не просто соседский мальчишка.

– Мама! – звонкий голос ребёнка отдавался от стен, звенел, захлебывался. Мальчик подбежал к руинам и маленькими ручками пытался разобрать завалы, будто верил, что сможет спасти погребенную под ними мать. Чистая и выглаженная одежда его моментально покрылась пылью и красной крошкой. Фейя дернулась было к ребенку, но спутник её остановил, покачав головой. Мальчик продолжал надрываться, царапая руки осколками.

– О, всетемнейшая… – шепот этот услышали только незримые наблюдатели, из-за их спин показалась дрея необычайной даже для этой расы красоты. Что забыла она на улицах этого городишки? Уже громче она добавила, – Наран! Мальчик мой!

Ребёнок обернулся и попытался вытереть слезы, но только размазал их и грязь по лицу.

– Тетушка Лилис, – почти бесшумно всхлипнул он, бросаясь в объятия женщины. Они о чем-то тихо говорили, дрея успевала плести легкое успокаивающее заклятие. Затем она взяла мальчика на руки и ушла, будто зная, что минутой позже объявится гвардия, а район будет оцеплен. Мужчина в цилиндре нагнал её и незаметно вложил в карман мальчика часы на тонкой золотой цепочке. Его спутница покачала головой.

– Даровал ему свое покровительство… Знаешь, некоторые считают твоё вмешательство проклятием.

– Какие страшные слова, – мужчина рассмеялся, – Тебе ведь тоже любопытно, сестра. Пойдём. Круг начался.

1.1 Сокровища Крайодисов

«Что лучше – красота необузданной дикой магии или изящность решения артефактора, подчиняющего эту магию себе?»

Из статьи в республиканском научно-популярном журнале.

В лавке пахло магией. Сложно сказать, что именно это был за запах – по утверждениям исследователей, магия вообще не может пахнуть. Тем не менее, здесь пахло именно так: кожей, жареным миндалём, деревом и, почему-то, первым снегом. На улице стояла привычная жара – так что морозная свежесть была вполне кстати.

За прилавком сидел молодой человек – на вид ему сложно было дать больше двадцати пяти, а кое-как собранные в пучок медные волосы придавали ему вид раздолбайский и слегка придурковатый. Хотя последнее оттого, что он корчил рожи, отрываясь от учебника по истории только для того, чтобы вздохнуть и погримасничать.

– Прекрати баловаться! – тишину разрезал громкий писклявый голос, над прилавком появилось маленькое зелёное существо. Оно походило на человека, чью голову раздуло раза в три, а шикарную лысину украшали ветвистые рога, – Представь, что зайдет покупатель, Анкей. И что он решит? Что старший сын Леонарда Крайодиса - слабоумный!?

– Какие покупатели, Зелёнка? – Анкей захлопнул книгу, – Все заказы мы уже передали курьерам, а за банальными освежителями в лавку с названием «Сокровища Крайодисов» и припиской «Радуем вас качеством уже восемь столетий» отправится только сумасшедший!

– И богатый, – фыркнуло существо, – Сумасшедший, богатый и требовательный. Что тебе опять в учебнике не понравилось?

– Ответ «всё» не принимается? Тогда третья кристаллическая аркаудо-фалинская война. Ну что могли не поделить аркауды и фалины? Сухопутные полурослики выловили слишком много рыбы, принадлежавшей амфибиям-фалинам?

– Читай книгу! – существо отобрало у юноши учебник и без ошибок раскрыло на нужной странице, – Я – дух природы, живущий в компасе, моя сфера - география. И даже я знаю, что проблема была в залежах обогащённого магией корунда.

– И? Я тоже это знаю. Какой смысл? И у фалинов, и у аркаудов свои месторождения.

– Зато у аркаудов больше! И не думай, что что-то изменилось в таких дрязгах, нас скоро ждет фалино-дрейский скандал. Спорим, войдет в учебники?

– По поводу!? – Анкей аккуратно и демонстративно стукнулся головой о прилавок, - Стой, не ворчи, малышка, сам соображу… Так…Так… Ткани?

Зелёнка кивнула, усаживаясь на учебник. Она не удивилась его познаниям, уже месяц Анкей выбирал материал для сумки-артефакта. У него уже была такая, но принадлежала отцу – тот сам создал это маленькое чудо, уменьшающее вес, сохраняющее температуру и вмещающее чуть больше, чем могут обычные сумки. Но Анкею хотелось свою! Сделанную своими руками! И вот уже месяц он бродил по рынкам, приценивался. Самые дорогие и самые качественные ткани поставляли два народца.

Дреи из Двиру, высокие и ушастые родственники для любой в мире флоры, обещали прочность и лёгкость. Фалины с островов Пенира поставляли выращенные на подводных фермах, сохраняющие холод ткани. Оба варианта были пропитаны магией – Анкею это и упрощало, и усложняло задачу одновременно. Можно было исключить некоторые манипуляции, благодаря свойствам ткани, но и попотеть придётся, чтобы не было конфликта от наслоения плетений. Двирийцы и пенирцы были извечными конкурентами на рынке тканей. Кто бы сомневался, что конфликт будет из-за этого?

– Не хочу даже знать, в чём там суть, – наконец сделал вывод Анкей, – Главное, этого точно не будет на экзамене.

Послышался звон колокольчиков – дверь в лавку отворилась бесшумно, но ловец ветра всё же предупредил хозяев о визите. Анкей быстрым движением спрятал книгу под прилавок, а Зелёнка ойкнула и ускользнула следом. Вошедший мужчина был…интересным. Анкей даже задумался о том, сколько взглядов тот собрал по пути. Кажется, на роль сумасшедшего и богатого такой подходит.

Высокий, явно человек, даже не полукровка – уж больно резкие черты лица и совершенно обычные уши. Странность была в том, что он одет совершенно не по погоде: бежевое пальто было слишком тёплым, шарф казался неуместным, ботинки слишком тяжелыми, а цилиндр исключительно старомодным. Странно, но всё это ему шло, сидело как влитое.

– Добрый вечер, – голос Анкея чуть захрипел, но, в сочетании со старинной атмосферой лавки, это был даже плюс. Можно считать это частью местного шарма. Зелёнка снова пискнула, но Анкей не обратил внимания – она не очень любила чужих людей. Необычно, что не вернулась в компас, который служил ей домом.

– Добрый, – откликнулся вошедший, приподнимая свой причудливый цилиндр в качестве приветствия, – погода сегодня радует. Давненько я не заходил в это прекрасное место. Вы – сын Софрона?

– Внук, – юноша попытался скрыть удивление, рассматривая светлую, без намека на седину, чёлку посетителя, и его же не отягощенное морщинами лицо, – хотел бы я сказать, что рад видеть знакомых дедушки, но он не успел мне рассказать о вас. Я его не застал.

– Да? Ох, как печально, – мужчина вздохнул и обвел лавку пытливым взглядом, – Думаю, он бы гордился тем, что внук продолжает семейное дело. Скажите, м…

– Анкей.

– Анкей, скажите, не найдется ли у вас компаса с возможностью отслеживания магических аномалий? – мужчина не стал представляться в ответ, сразу перешел к делу. Анкей только выдохнул, радуясь, что не придётся выслушивать о похождениях деда. Это была бы интересная история, но он не знал, как реагировать на рассказ о человеке, которого никогда не видел. Болезнь дедушки была стремительной, он не успел даже посмотреть на первенца своего сына – а ведь родители Анкея решили завести ребёнка довольно рано.

Анкей кивнул, встал из-за прилавка и открыл витрину. В наличии было только три компаса, но каждый был сделан вручную. В одном жил дух, дальний родственник Зелёнки. Даже она, правда, не смогла его разговорить – он ждал истинного хозяина, того, с кем смог бы сотрудничать. Из-за него, к слову, компас никак не хотели покупать – лесные засранцы были крайне разборчивы, вредны, любили шутить и часто адекватно воспринимали в качестве хозяев только дреев. Зелёнка – милое исключение!

– Хм, занимательно, видно мастерство, – важно кивнул покупатель и вдруг повернулся обратно к прилавку, – А этот компас?

– Он не продаётся! – слишком громко и поспешно ответил Анкей, собираясь спрятать домик Зелёнки. Он сам встретил её в одном из путешествий, а мама помогла привязать малышку к компасу – сам Анкей тогда, семь лет назад, этого не умел, а Зелёнка не разбиралась в тонкостях. Зелёнка – его друг.

1.2 Обмен

«Духи младшего и среднего порядка – незаменимые помощники в исследованиях. Их зрение уникально, а связь с магией гораздо выше связи разумных смертных видов»

Из статьи в республиканском научно-популярном журнале.

– Продаюсь! – ошарашил Анкея писк зелёного существа, – Кхм, то есть… конечно… Я была бы рада отправиться в путешествие с вами, прости, Анкей.

Юноша ошарашенно замер, пытаясь понять, что только что произошло. Неужели ей плохо с ним? Да, он срывается с места сейчас не очень часто. Университет отнимает много сил. Но духи могут ждать сотни лет! Да и сама Зелёнка никогда не жаловалась. Он плохой друг и хозяин? Поэтому она готова променять его на первого заинтересовавшегося?

– Еще раз прости, Анкей, но такой шанс… – Зелёнка поймала хитрый взгляд покупателя и сбилась, – Ты потом поймешь. Я не могу… Я…

– Не волнуйтесь, милая, – вмешался в диалог покупатель, – я думаю, что молодой человек отпустит своего друга в небольшое приключение. Вы ведь не расстаётесь навсегда! Анкей, сколько стоит компас?

– Нисколько… Он ведь не продаётся… Не продавался, – пробормотал юноша, глядя, как порхает вокруг незнакомца дух компаса.

– Нет, так нельзя. Всё в мире чего-то стоит, хоть вам и кажется бредовым продавать друга, – мужчина хмыкнул и достал из кармана часы на цепочке, – Может, обменяемся? Эти часы – залог того, что я вернусь с вашей малышкой, а она расскажет вам о наших приключениях.

– Соглашайся! – громко прошипела Зелёнка. Анкею только и оставалось кивнуть. Странный покупатель улыбнулся и положил часы на прилавок – компас перекочевал к нему в карман, а Зелёнка растворилась в воздухе.

Анкей вышел из ступора, только когда за мужчиной захлопнулась дверь. Ему показалось, что он слышал голос Зелёнки, обещающей ему новую встречу. Может, она и правда решила попрощаться. Анкей заторможено перевёл взгляд на часы. Позолота на крышке чуть потёрлась, а цепочка была слишком тонкой, чтобы выдержать вес артефакта – часы были именно артефактом, он был уверен.

Непонятно, что именно, кроме отсчёта времени, они делали, но какой-то магией от них фонило. Анкею даже не нужно было переключать зрение на сканирование магической вязи. Чувствовалось. Мгновение – и крышка, только что примечательная только потёртостями, засветилась. Медленно, будто кто-то прямо сейчас писал на ней, проявилось имя. «Анкей».

– Ну, теперь это точно мои часы, - невесело хмыкнул Анкей. В тишине зазвенела мелодия. Вибрировал передатчик.

Анкею не хотелось отвечать. Он знал, что у Рхеи были планы – его подруга детства собиралась снова отправиться в Пустошь. Там, среди магических аномалий и пустыни, они обычно занимались тем, что его мама частенько называла «узаконенное расхищение». Взламывали защиту древних руин и захоронений, правда, не ради наживы, а чтобы передать древности музеям. Чаще всего.

Теперь Рхея вновь искала такую подработку и обещала сообщить, если найдёт. Но кто же знал, что именно сегодня, без предупреждения, его покинет Зелёнка? Передатчик продолжал звенеть. И накаляться. Нужно было ответить.

– Да? – Анкей вытащил похожий на пудреницу артефакт и уставился в экран с максимально обречённым видом.

– Хея вызывает Анка, пр-рие-ем. Ты там пылью еще не покрылся от скуки? У меня есть для нас халтур-рка! – затараторила огненно-рыжая девушка, сверкая чуть раскосыми болотными глазами. Анкей забрался с ногами на стул за прилавком и попытался улыбнуться. Не стоило обижать подругу невниманием.

С Рхеей они были соседями. А еще – лучшими друзьями и почти боевыми товарищами, учились в одном университете, пусть и на разных специальностях. Сама Рхея предпочитала, когда её звали сокращенным именем. Возможно потому, что хотела, чтобы все старые знакомые забыли – в детстве её называли Рыкушкой. Прозвище было дурацкое, но она была единственной на всей их улице, у кого в крови затерялись следы медведеподобных аркаудов. Конечно, она была менее грузная, чем соплеменники, больше походила на человека – и даже клыки её особо не выделялись, а когти она не умела доставать лет до двенадцати. Но зато в разговоре иногда смешно порыкивала, так что прозвище привязалось.

– Я уже боюсь. Помнишь, чем закончилась предыдущая твоя а-абсолютно безопасная подработка? – он ворчал еще тогда, когда два дня назад она озвучила свою идею. Но кто мешал Анкею ворчать и сейчас? Ведь после предыдущей работенки он оказался с переломом руки. Денег на лекарей у него тогда не было, а просить родителей означало слушать нотации, которых и так было достаточно. Так что Анкей ходил в гипсе, завистливо глядя на рекламные листовки городских лечебниц.

– На этот раз все будет прекрасно, Анкей! Точно-точно. Я уверена, что мы благословлены самой Атхейей, ведь я уговорила Ияри пойти с нами. Боевик, артефактор и лекарь – мы будем настоящей командой, – Рхея всё сверкала глазищами, изображение скакало туда-сюда, видимо, девушка куда-то бежала и связывалась с другом на ходу.

– Примерно так ты говорила и в прошлый раз, но тогда нас благословляла Клида, – Анкей упрямился во имя искусства, природная вредность мешала ему согласиться сразу. Рхея знала, так что не мешала ему паясничать. Во-первых, он не умел ей отказывать. Во-вторых, присутствие Ияри было железным доводом. Чего Хея не знала, так это того, что у него появился личный повод согласиться. Анкею определённо нужно было развеяться после ухода Зелёнки.

– Кому из нас больше нужны деньги, Анк? – недовольно фыркнула его собеседница, – Хорош ломаться, как аркауд, торгующийся с фалином. У тебя час на сборы, встречаемся на Восточной.

Сказала и отключилась. Анкей повертел в руках передатчик. Современные технические новшества вызывали у его отца презрительную усмешку. На смену магическим шарам для связи пришли эти миниатюрные штампованные агрегаты. Круглые, аккуратные, подходящие для текста, голоса, видеосвязи: единственный их минус – это расстояние, на котором они работали. Учитывая, что разработке не так много лет, они пока дотягивались только в зоне, которую покрывали большие кристаллические ретрансляторы.

В одной только республике таких зон было три, и при въезде в каждую нужно было перенастраивать передатчик. Старые шары были дороже, массивнее, но могли достучаться и до соседнего государства. А еще делались вручную и, как считали артефакторы старой школы, имели свою душу. Всё чаще Анкею казалось, что это действительно так. Но раздумывать долго он не мог – час, отведенный Рхеей, истекал.

Подруга подобрала хорошие аргументы. Ему действительно нужны деньги, в конце концов. Тратить родительские не позволяла совесть – они и так оплачивали его учебу. А присутствие Ияри гарантировало, что вернётся Анкей целиком. Что ещё нужно?

Торопясь, Анкей закрыл лавку, задержался только на пару минут – попробовал пригладить непослушные волосы. Тщетно, в отражении зеркальца у входа был тот же растрёпанный раздолбай. Даже чары, наложенные на этот артефакт – он показывал отражение лучше, чем было на самом деле – не помогло. Лишь промелькнула мысль – если бы его серые глаза были зелёными, как у Рхеи, их можно было принять за брата и сестру от разных отцов. Было бы смешно.

Город встретил его привычной жарой и многолюдьем. Разнорасовая, столица всегда привлекала путешественников и туристов. Которым, правда, крайне редко было по карману разнообразие лавки Крайодисов. Аккуратные домики, лавки и лавочки ютились близко друг к другу, исторический центр всегда казался миниатюрным. Приходилось обходить людей, протискиваться, а иногда – перепрыгивать незадачливых прохожих. Город жил. Анкей думал об отце, который будет недоволен ранним закрытием. И о матери, которая будет недовольна тем, что он не знает, куда отправляется. И о Зелёнке, которая по своей вине пропустит его новое путешествие. К счастью, он умел бегать и думать одновременно – трамвай был переполнен в этот час, так что пришлось добираться до дома пешком. Впрочем, ему повезло – родителей и брата с сестрой не было, а значит он мог собраться без обсуждений его решений.

2.1 Смотришь и видишь

«Ходят споры о том, является ли магическое зрение формой визуализации, реальным зрением или неким психологическим отклонением, которое, конечно, абсолютно безвредно для разумного»

Из статьи в республиканском научно-популярном журнале.

Если вы когда-то бывали в старинных мегаполисах, то вам знакомо это ощущение. Историей пропитан каждый камень, каждое окошко, каждая трамвайная ветка. Город дышит, люди в нем спешат и суетятся, а сам он – монолитный, спокойный, привыкший к любым потрясениям.

У каждого города свой характер, и вы наверняка это замечали.

Анкей торопился. Он бывал в Пустоши множество раз, но всё равно мандражировал, как в первый. Для того, чтобы попасть в экспедицию, не нужно было высшее образование или зрелый возраст. Достаточно раз в год с шестнадцати лет подтверждать квалификацию. Пускай взрослые считали опасным отпускать подростков – малое совершеннолетие всё еще было закреплено в законодательстве, и организаторы раскопок с удовольствием пользовались этим.

Малышне не поручали ничего серьёзного, более того, в действительно опасные походы их и не брали. Но бегать курьером от специалиста к специалисту и помогать таскать тяжести – вполне задачка для подростка. Анкей уже вырос, ему была открыта почти вся Пустошь – любое место, куда бы он смог добраться, не сгинув в очередной аномалии. А ещё он был мастером по взлому защит – вполне официально, буквально в прошлом году закрыл мастерство. Но об этом он подумает позже…

Пока Анкей с сожалением отложил отцовскую сумку и взял простую – лёгонький артефакт с вязью против воровства. Не хотелось повредить чужую работу, так что пришлось укладывать минимум вещей. Зачем тащить на себе лишний вес? В последнее мгновение он все же решил оставить на столе записку. То, что он может о себе позаботиться, не значит, что никто не будет волноваться.

Город даже не заметил, что юноша потратил минут двадцать на сборы. Пожалуй, город не заметил бы, даже пропади Анкей на полгода. Один человек, одна жизнь. Какое это имеет значение? Мысли Анкея блуждали, раз за разом возвращаясь к Зелёнке и странному покупателю. Голова была тяжелой. Встряхнувшись, он прямо на ходу закрыл глаза, погружаясь в поверхностный транс.

Это был трюк. Маленький секрет, маленькая особенность, объяснения которой он не нашел во всей огромной библиотеке республиканского университета. Анкей умел «смотреть» на места как на артефакты, внутренним зрением. Его не сбивало обилие маго-техники, не мешали ему пронизывающие пространство чары. То, что даже отца ослепляло – у Анкея складывалось в единый живой механизм.

Иногда он погружался в это ощущение, пытаясь перенять у города немного спокойствия и сосредоточенности. В таком состоянии ему не нужно было следить за дорогой – город сам вёл его, огибая прохожих.

Сегодня найти островок спокойствия оказалось сложно. Живительные артерии – дороги – казались вязко-мутными, от прикосновения к ним начинало тошнить. Анкей постарался не задумываться, с чем это связано. Просто нашел местечко где-то во дворах. Кажется, там проходил какой-то храмовый праздник. Божественная энергия струилась, насыщала. И Анкей, без смущения, примкнул к этому потоку, зная, что ноги и город сами приведут его к месту встречи с друзьями.

Восточная площадь в народе называлась площадью порталов: кто-то очень умный решил, что все общественные порталы столицы должны находиться именно здесь. С одной стороны, это было удобно, особенно для тех, кто перемещался транзитом из маленьких городов. С другой стороны Бландо – столица республики – город портовый, многолюдный. В некоторые часы площадь превращалась в одну огромную, разномастную и не слишком вежливую очередь. Благо сейчас не сезон. Привычная жара продержится, пожалуй, еще неделю. А потом в республику придёт тёплая, но тоскливая зима.

– А-анке-ей! – с радостным криком ему на шею бросился огненный смерч имени Рхеи. Яркая и живая, она всегда выделялась на любом фоне. Среди людей она была слишком аркаудкой, среди аркаудов – слишком человеком. Анкей выпал из транса внезапно, но не ощутил особой усталости.

Он успел приобнять её в ответ и улыбнуться. Обычно непослушные и пушистые волосы девушки сегодня не лезли в нос, рот, глаза и прочие места организма, где их и не думаешь обнаружить. Ияри стоял чуть позади и лишь приветственно кивнул.

– Я тоже рад тебя видеть, Хея. Но, может, ты все же прекратишь прикидываться рыбой-прилипалой и скажешь в какие дебри решила завести нас на этот раз? – в процессе этой речи он всё же отлепил от себя подругу, окончательно настраиваясь на деловой лад.

Рхея была одета по-походному, в светло-оранжевых тонах – в этом она себе не изменяла. Зато волосы её были убраны наверх, в сложную прическу из кос. Игривая мысль промелькнула в голове Анкея. Он подозревал, кто помог ей укротить непослушные кудри. Ияри хоть и оделся проще, чем обычно, и даже свои отливающие лиловым волосы спрятал в обычный пучок, всё равно выглядел аристократом на прогулке по сравнению с ними. Может, такое ощущение создавал его извечный артефактный монокль.

– А ты ему не сказала? – наверное, Ияри удивился, но его спокойный тон не позволял определить точно. Дреи никогда не видели смысла в ярком проявлении эмоций. А в этом отношении их друг был образцовым дреем.

– Не успела, – беспечно отозвалась Рхея, – Ничего необычного, стандар-ртная разведка небольшого захоронения в скалах на юге. Мы с тобой в ту сторону уже ходили с группой Эржены, помнишь?

– Надежда умирает последней. Надежда умерла, – Анкей не сомневался, что в «малышатник» их не отправят, но помечтать стоило, – Как обычно, так как обычно. Кстати… Скажи, а работенка где-нибудь на островах Пенира вообще водится? Или хотя бы в равнинах Тарка…

– Вот закончишь учебу и будешь работать у фалинов, а пока тер-рпи, – делано обиделась Рхея и, развернувшись, махнула парням рукой. Анкей только вздохнул. И почему обычная гражданская работа требует диплома? Плевать работодателям на его квалификацию и мастерство.

– Без бумажки ты букашка, да, Ияри? – констатировал факт он.

– К сожалению, – брови дрея слегка сошлись к переносице, выдавая недовольство. Ему бумажки подпортили жизнь больше, чем остальным, Ияри за диплом с системой образования именно что боролся. Проблема была в том, что Ияри – дрей. И нет, республиканцы не расисты!

Просто дреи, хоть и были самой древней и долгоживущей расой, так и остались кочевниками. Не удивительно, учитывая тесную связь этого народа с деревьями, которые охотно становились для них временными домами – и возвращались к природной форме, когда дреи покидали насиженное место. Единственный дрейский город-государство умудрился вообще не озаботиться высшим образованием. Там были школы для детей, а вот тайны магического искусства эти долгожители с незапамятных времен передавали только личным ученикам. Вредные ушастые консерваторы.

Так что Ияри был вполне умелым лекарем. И, вообще-то, он в первую же встречу спас Анкея. От последствий того, что Хея называла «уроками боевой магии для самообороны». Только вот работать официально в республике он не мог – банально потому, что у него не было диплома. Ияри мог бы сдать все дисциплины экстерном, но уперлась администрация университета. Точно хотели вытянуть из него какие-то магические тайны дреев.

Так что Ияри учился, а свободное время без всяких объяснений проводил в компании Анкея и Рхеи. Может быть дело в том, что по меркам его народа он был ещё очень молод.

2.2. Леди в Синем

«Учёные Бирюзового Дола, главного храма Атхейи в республике Акамас, обнаружили…»

«Группа исследователей из Храма на Горе, главного храма Атхейи в королевстве Кадид, опровергла…»

Вырезки новостных заметок газеты «Вестник Бландо».

Команда направилась к одному из небольших белокаменных строений в центре площади. На проходном пункте внутри сидел неопределимого возраста фалин – кожа этих существ не подразумевала возможности появления морщин, а расцветки вообще превосходили все самые смелые фантазии. Этот таможенник был пурпурно-чёрным, и только на головных наростах ярко алели пятна. Голову его украшала странная конструкция с бусинами. Говаривали, что количество украшений означает возраст, но ни Анкей, ни Рхея не знали, как именно расшифровывать этот традиционный головной убор. А Ияри не горел желанием обсуждать подобное.

Рхея предъявила фалину, Вей Минг И, судя по бейджу, документы и, спустя пару минут, аркаудка, дрей и человек зашли в искрящийся охрой портал.

Само перемещение заняло у них всего три минуты, но повлияло на каждого по-разному. Рхея морщилась, головокружение от ставших видимыми потоков магии её несколько дезориентировало. Она быстро собралась, но быть такой уязвимой ей не нравилось. По лицу Ияри сложно было что-то прочитать, но самый внимательный наблюдатель понял бы, что дрею порталы скорее нравились. Анкей же, оторвавшись от родного города, снова впал в некое уныние. Зелёнка, опасные приключения… В другое время он бы и обрадовался, но сейчас ему хотелось ворчать, ныть и страдать.

Пустошь, раскинувшаяся на тысячи километров от равнин до самого западного побережья материка, была опасна. Образовалось это удивительное место во времена древней битвы с тварями, и с тех пор кишело всякой гадостью, радостно жрущей путников вместе с их скарбом. Тем не менее, Пустошь привлекала всяческий народ, потому что поживиться там было чем, а риски частенько себя окупали.

Руины крупного древнего города и самые уникальные захоронения, конечно, охранялись международным правом. Доступ туда получали только военные и аккредитованные ученые. Крайне редко допуск получали такие, как Анкей – получившие мастерство. Тем не менее, множество древних построек поменьше можно было исследовать вообще всем. А таковых, как пустых, так и заполненных редкими артефактами, свитками или просто интересными фресками и предметами ушедшей эпохи, было достаточно.

Так что ворох гильдий наемников – каждая с разрешением от министерства культуры своей страны – упорно прочесывал Пустошь с самого момента ее официального открытия для гражданских. В плохие дни, как сегодня, Анкею хотелось закрыть доступ в Пустошь вообще для всех, кроме самых грамотных учёных. В хорошие он противоречил сам себе и лез везде, где только мог пролезть. В Пустоши была своя романтика!

– Я встречусь с заказчиком, а вы подождите меня в гостинице, – скомандовала Рхея, как только все трое вышли на улицу, кивнув таможеннику по эту сторону перехода, на сей раз человеку, – выходим завтра в четыре утр-ра, до места три дня пути. И надо бы заглянуть в храм.

– Три дня!? – Анкей скривился, потакая вновь испортившемуся настроению. Он хотел проветриться после потери Зелёнки, а не торчать в полевых условиях дни напролёт.

– Ради твоей слабой тушки мы возьмем ящера, не беспокойся, – утешила его подруга и явно не прогадала. Может быть транс по пути к порталам и не смог вытравить из него сегодняшние события, но ящерам он обрадовался как ребёнок. Рхея и Ияри переглянулись, отмечая появившийся в глазах друга огонёк. Кажется, только приличия не позволили ему подпрыгнуть на месте.

– Ящера? Ну почему ты не сказала сразу? Все приятные новости после самых ужасных? – Нет, Анкею не было лень топать пешком. А пришлось бы именно своими ногами, ведь транспорт в Пустоши магическим – и, возможно, это не метафора – образом ломался практически сразу. Нет, идти он был согласен, хоть и ворчал бы минимум половину дороги, но ящеры!

В этих громадных, спокойных и удивительно прекрасных ездовых созданий Анкей был влюблен всей душой человека, выросшего на сказках о драконах. К слову, о существовании последних в научном сообществе до сих пор ведутся споры.

– Кажется, к кому-то вернулся энтузиазм, – мягко улыбнулся Ияри.

Только на секунду в груди Анкея снова появилось сожаление. Зелёнка любила зверей, любых. А восторг по поводу ездовых ящеров всегда с ним разделяла. Но он отмахнулся от этой мысли и энергично закивал. Он был готов не ворчать вообще за такой подарок!

– Что-то ты какой-то кислый был, – заметила Рхея, – Что-то случилось?

– Я…– Анкей попробовал рассказать о таинственном покупателе и духе компаса, но из горла не вырвалось ни звука, вместо этого он покачал головой, – Да так, плохое настроение, целый бессмысленный день в лавке. Кстати, зачем нам в храм?

– Э… – Рхея замялась и, глянув на Ияри, вздохнула, – он объяснит, а я побежала. Не скучайте!

Юноша недоуменно проводил подругу взглядом и покосился на дрея.

– В разговоре с тобой эта леди, – кажется, Ияри заразился мягким сарказмом от друзей, – сказала дословно: «Я уверена, что мы благословлены самой Атхейей».

– И?

– И я никуда не пойду, пока мы не закрепим это официальной молитвой. Не хочу разгневать покровительницу науки и медицины перед походом.

– Думаешь Атхейе есть дело до трёх студентов, плетущихся на раскопки? – Анкей склонил голову набок, будто пытаясь разглядеть Ияри с другого ракурса. Может, дрей так шутит? Но нет, взгляд внимательных голубых глаз оставался серьезным, а монокль придавал разговору оттенок официальщины. Анкей пожал плечами, вынужденный согласиться. Зачем спорить в начале дороги? Как раз это и может разгневать богиню. Одну из многих, конечно, но разгневать больше одного бога – это уже искусство, которому он не хотел бы обучаться.

– Хорошо, что ты благоразумен. Пойдём, Рхея сама зайдет в храм перед ночлегом, а нам нет смысла тратить время на ожидание.

И они пошли, поднимая ботинками красноватую дорожную пыль. В воздухе пахло металлом – и оба периодически морщились от этого запаха.

Сейчас они находились в небольшом поселении на самом краю Пустоши. Это был этакий перевалочный пункт для рискованных искателей приключений на пятую точку и остальные мягкие места. Почти никто из пришельцев даже не трудился вызнать его наименование. Зачем?

Если в столице Акамаса – республики, из которой друзья прибыли, была целая площадь Семи и Одного храмов, то здесь всех богов почитали в одной единственной церквушке, в которую они и отправились. Как и все строения в жилых районах Пустоши (а их было аж три), церковь была сделана из песчаника, поэтому разительно отличалась от привычных республиканцам белокаменных построек. Внутри Анкея и Ияри ждал круглый зал, в центре которого высилась статуя Изначальных богинь, а по кругу стояли алтари Семерых. Младшие боги в этом месте не удостоились даже бюстов, только достаточно аккуратно вырезанных из камня постаментов с магическими кристаллами. Атхейе принадлежал синий.

Ияри относился к молитве более, чем серьёзно. Он подошёл к алтарю-постаменту и склонил голову, беззвучно шевеля губами обращение к богине. Анкей стоял и переминался с ноги на ногу. Он редко обращался к богам, предпочитая просто жить и надеяться, что боги не оставят в трудную минуту. О чём просить? Что говорить?

Задумавшись, он снова, как в Бландо, вошёл в транс, пытаясь рассмотреть не всю церквушку, но только место у алтаря Атхейи будто живой артефакт. Может, сейчас энергия божества смоет остатки недовольства и ворчливости?

Спустя мгновение юноша получил по затылку увесистый толчок. Никого не было сзади, просто магия этого места сама влепила ему затрещину. Он ойкнул, отряхиваясь от звона в ушах. Перед глазами прямо в воздухе запылала надпись.

«Не суйтесь в чужой дом без приглашения, юный творец»

Секунда, и слова исчезли, сменившись другими.

«Смотрите по сторонам и учитесь отличать друзей от врагов»

Проморгавшись, Анкей понял, что алтарь остался алтарём, и никаких надписей больше не было. Только лёгкая головная боль намекала на произошедшее.

Анкей наконец зажег благовония магией, чуть коснувшись специальных палочек пальцами. Ияри проделал то же самое, и оба с минуту наблюдали, как разгорается и гаснет синий огонь, а вокруг алтаря струится пахнущий чем-то резким дым. Похоже на запах воздуха перед грозой – странное ощущение.

– Так пахнут гиацинты, – сообщил дрей. Анкей кивнул, даже проникнувшись моментом, после таких-то демонстраций.

Ияри, казалось, ничего странного не заметил, потому что закончил молитву позже. Но на выходе из церквушки посмотрел подозрительно, а волосы его чуть топорщились. Дреи умели управлять волосами, словно ещё одной конечностью – и такое выражение эмоций было для них нормальным. Но он ничего не сказал, а Анкей предпочёл не комментировать ситуацию. В гостиницу они шли в тишине.

2.3 Раз койотик, два койотик, три…

«Строго говоря, твари Из Вне не являются духами, так как не рождены в пределах нашего с вами мира. Но для удобства их относят к отдельной категории эфирных существ и делят также, на младших, средних и высших»

Из учебника для пятого класса общеобразовательной школы.

Нельзя растянуть путь, если находишься в деревне на окраине Пустоши. Здесь просто негде бродить. Разве что выйти за ограду, но вечером не стоило рисковать. В таких местах опасностей немного, однако, кто захочет проверить статистику происшествий на себе? Гостиница была единственным крупным зданием в округе. Вероятно, её хозяева знатно разбогатели на таких вот искателях приключений. Это было к лучшему – никому из друзей не хотелось бы ночевать в лачуге. Не сегодня.

Администратор, он же хозяин, пожилой аркауд по имени Октай, сообщил друзьям, что свободных комнат всего две. Не сговариваясь, делить решили по половому признаку. Анкей не был против общества Ияри. Насколько он знал, дрей не имел привычки храпеть. Так какая разница? Спустя еще полчаса вернулась их боевая предводительница. Настроение у Рхеи, правда, было весьма странное. Задумчивая и серьезная, она плюхнулась в кресло в холле, где юноши коротали время в ожидании.

– Что-то случилось? – участливо поинтересовался Ияри.

– Я зашла в хр-р-рам… ну, в эту цер-р-рквушку, как ты и сказал, – мрачно начала Хея, но тут же замолчала, раздумывая над своими словами.

– И с небес снизошли все боги разом, отговаривая тебя от похода, – не выдержал Анкей театральной паузы. Ияри осуждающе посмотрел на него, так что тот сразу же прикусил язык.

– Я слышала Атхейю, – тихо ответила обычно бойкая аркаудка, – Точнее…Это сложно описать. Я просто знала, что это она говорит мне?

– Воу, – чуть севшим голосом отозвался Анкей. Говорить, что его богиня тоже не обошла вниманием, не хотелось. Но, спрятав руки в карманы, он сжал в ладони полученные сегодня именные часы. Так было спокойнее.

– Я услышала странное. Будто что-то грядёт и мне стоит быть твёрдой в своих убеждениях. Еще она назвала меня «юный меч, которому еще предстоит закалиться». Что это вообще значит?

– Слова высших существ сложно толковать, – попытался успокоить девушку Ияри, - Я так вообще ничего не слышал и не чувствовал, кроме обычного для храмов Атхейи тепла. В любом случае то, что взгляд Её направлен на нас – уже хороший знак. Просто следуй советам богини и не задумывайся особо. А сейчас – пойдем спать.

Ияри ушел, а Анкей ещё подождал, пока ошарашенная Рхея немного придет в себя, отвлекая ее расспросами про провиант, и только тогда отправился вслед за ним.

Утро друзья встретили задумчивые и не слишком оптимистичные. Анкей спал плохо, раздумывая над словами богини. В конце концов, чтобы отвлечься, он набросал план поисков Зелёнки. Можно было расспросить отца, поднять записи деда и выяснить, кто же приходил в их семейную лавку. К тому же, покупатель сам пообещал, что они с малышкой расстаются не навсегда.

Ияри был спокоен, но волосы его хаотично двигались, ломая аккуратную прическу. Возможно, он тоже беспокоился из-за вмешательства Атхейи. А может ему просто не нравилась жара. Даже Рхея преимущественно молчала, пока они шли за ящером. Впрочем, стоило Анкею увидеть это прекрасное ездовое создание, как все мысли покинули его, оставив место только незамутненному восхищению.

– О, боги, я во сне, – Анкей обошел ящера по кругу раза три, пока его хозяин и Ияри привязывали поклажу к четырехместному седлу. Когда уже можно было ехать, он не удержался и скормил зверю припасенный кусок вяленого мяса. Ящер с аппетитом отведал угощение и, как показалось всем троим, благосклонно облизал Анкею лицо своим громадным языком. Рхея оттаяла и рассмеялась.

– Не разбалуйте мне животину, – ворчливо, но с улыбкой попросил хозяин, и Анкей залез к ждущим его в седле друзьям. Даже в конце осени Пустошь не радовала прохладой. Но в Бландо тоже ещё держалась жара, так что путешественники не собирались страдать из-за такой мелочи. Впереди их ждали три дня не самой безопасной дороги.

В первый день они так и не смогли обсудить предстоящий фронт работ. Сначала каждый витал в своих мыслях, а потом Анкей начал чудить. Ни Рхея, ни Ияри не сомневались, что так и будет, так что особо не злились. Восхищение юноши ящером было настолько велико, что он то и дело отвлекался на разговоры с громадным животным, чем несколько мешал подруге управлять четвероногим транспортом. Ияри сначала попытался было его одергивать, но потом, видимо, решил, что чем бы дитя не тешилось, лишь бы не ныло.

По крайней мере, он замолчал и перестал вмешиваться, только уши его подрагивали в особо раздражающих ситуациях.

– Ты ж моя чешуйчатая лапа, вот скажи, что ты любишь больше: говядину, крольчатину или свинину? – интересовался Анкей у ящера.

– Крррпмффф, – отвечал зверь и замедлял шаг, чтобы повернуть голову и вновь его лизнуть. Рхея возмущенно натягивала поводья, Анкей подмигивал ящеру, и тот вдруг начинал мчаться почти галопом. Если, конечно, у ящеровых наездников есть такое понятие.

– Анке-е-ей, – праведно возмущалась почти вылетающая из седла полу-аркаудка. Ияри продолжал осуждающе молчать. Но, казалось, всем было весело.

На вечернем привале второго дня страсти наконец утихли. Анкей окончательно оставил на будущее заботы о Зелёнке, а к ящеру достаточно привык, чтобы прекратить балагурить. Но обсудить работу так и не вышло: их грубо прервал щемящий душу вой. Вой подозрительно близкий к их импровизированному лагерю.

Рхея вскочила, под её пальцами заискрила боевое магическое плетение. Волосы Ияри встопорщились, а концы прядей подозрительно заострились, бликуя в отсветах костра как металлические. Анкей ойкнул и быстро закинул сумки с припасами обратно в седло. И заодно схватил ящера за поводья. Не хватало, чтобы зверь испугался и драпанул, не разбирая дороги.

Койотов было девять. Такие энергетические твари – не редкость в Пустоши. Что-то в той страшной войне, что сделала это место сборищем аномалий, создавало их толпами. Многие предполагали, что твари и вовсе проникали Из Вне. Поодиночке они были практически безобидны – с одним справился бы и Анкей, которому боевые плетения давались из рук вон плохо. Девятка агрессивных созданий уже представляла угрозу даже для всей компании. Но друзья были уверены в своих силах, достаточно было действовать слаженно.

Ияри страховал Анкея, к нему койоты не рискнули приблизиться – достаточно было полоснуть одного по оскаленной морде острой прядью волос. Сам Анкей в спешке доставал из сумки отпугиватель. Хранить его постоянно включённым было нельзя, это сажало заряд, рассчитаный всего на пару часов работы. Так что сейчас нужно было активировать артефакт как можно быстрее.

Рхея сражалась. Миниатюрная и миловидная, в бою аркаудка – пусть и наполовину – как и все её сородичи, превращалась в фурию. Какое именно плетение она использовала, не заметил, наверное, даже Ияри. Фиолетовый магический огонь опалил морду двум особо наглым койотам, шипастая плеть откинула еще двоих. Рхея закрутилась, распинывая противников – трёх из них первая же её атака развоплотила с концами.

Удивительно, но в эту свистопляску вмешался и ящер. Ияри был лекарем, а не бойцом, поэтому все же упустил одну тварь, подкравшуюся сзади. Но их четвероногий транспорт не оплошал, без стеснения схрумкав подошедшего слишком близко к его пасти койота. Кажется, транспорт им достался необычный. Кто вообще может так просто сожрать энергетическое существо?

Когда Анкей запустил отпугиватель, целыми были четверо койотов. Один прихрамывал. Потеряв собратьев, они не решались приблизиться к Рхее. Теперь просто обходили её с разных сторон, запуская в девушку тонкие иглы, проросшие на их спинах. Рхее было не сложно их отразить. Может, она бы рискнула перейти в нападение, но оставался шанс, что в бой вступили не все твари. Конечно, они не были разумными, но заманить путников в ловушку, в которой был бы ещё десяток врагов, вполне могли.

Визг отпугивателя был ошеломляющем. Ящер протестующе взревел, Ияри, шипя что-то слишком неприличное для дрея, заткнул уши. Тонкий писк, будто молоточки стучали по барабанным перепонкам – быстро прекратился. Магическая волна пронеслась по кругу, и койоты растаяли, унесённые энергией артефакта. Всё кончилось.

– Туши огонь, Анк, – распорядилась Рхея, – встанем на ночлег через пару-тройку километров, не хочу ночевать здесь. Анкей, на тебе ещё барьер-оповещатель, что-то мы слишком расслабились. Ияри, просканируй местность, нам не нужны ещё сюрпризы.

3.1 По-максимуму

«Погребальные традиции древних народов отличались большей религиозностью. Например, нередко было использование символики не только Привратника, но и богов-покровителей умершего, Изначальных богинь, духов-помощников…»

Из доклада по истории, автор неизвестен.

К счастью, до утра их больше не потревожили. Каждый теперь отнесся к делу серьёзнее, на ночь Анкей поставил барьер. Нет, от тварей он не защитит, слишком нестабильна здесь магия, чтобы таскать с собой полноценные защитные артефакты. Но предупредит о нападении сильно заранее. В дорогу юноша даже собрал маленькую птичку-разведчицу. Это было не сложно, по сути – тот же оповещатель, просто миниатюрный и мобильный, никаких дополнительных функций. И перезаряжать нужно каждый час, только так всё равно спокойнее.

Ночевали без костра, хотя ночи, в противовес дню, в Пустоши весьма прохладны. Спасало то, что арендованная ими зверюга прямо источала жар. Кто знает, может, в его родственниках и правда были мифические драконы. Так что нужно было лишь лечь ближе к транспорту или вовсе спать в седле. Примечательно, что днем от ящера веяло прохладой – изумительная терморегуляция.

Кроме того, распределили и дежурства. Если в первую ночь они нагло и беспечно дрыхли все вместе, отвыкнув от опасностей, то после нападения пренебрегать правилами не стали.

– Так что там с захоронением? – днём Анкей полностью настроился на рабочий лад и, подзарядив птичку-оповещатель, обратился к Рхее за разъяснениями.

– Небольшое, но довольно старое, предположительно эпохи создания Империи. То есть давно и ещё дальше. Вокруг уже установлен стационарный барьер среднего уровня и закреплены рассеиватели, всё на высшем уровне, беспокоиться не о чем. Действуем по стандартной схеме.

Анкей присвистнул. Поставить стационарный, в отличие от временного, барьер в Пустоши было можно. Потратив на это недели две минимум. Нужно было рассчитать потоки вокруг, обойти аномалии, установить рассеиватели, которые не позволили бы потокам спутаться и снести барьер. Средний уровень предполагал, что защититься можно будет и от сотни вчерашних койотов. Или от двух. Сотен. Сложно сказать, каков предел такой защиты, если враг не бьёт в уязвимые места. Высшая же защита ставилась только на правительственные здания и военные объекты.

– Нас будут ждать? – это уточнил уже Ияри, несколько задумчиво перебиравший аптечку.

– Не думаю, они же не знают сколько наш мастер-ломастер будет ковырять вход, чтобы мы могли пройти. Плюс вскрытие ловушек… Может, там будет дежурный, но не факт – мне выдали пропуск, так что барьер нас узнает, – Рхея пожала плечами.

– А напомни мне, когда нам удавалось поработать по стандартной схеме? – вдруг спохватился Анкей, прикидывая что-то в уме.

По стандарту они должны были проверить вход на ловушки, обезвредить то, что найдут, затем, поставив магический маяк на случай внепланового исчезновения в глубинах захоронения, отправиться внутрь. Там все то же – найти, обезвредить, обыскать помещение на предмет артефактов и тайных ходов. Дальше уже будут работать штатные служащие гильдии – проще говоря, придут на всё готовое и заберут.

Выносить разрешалось только артефакты, которые в случае промедления могли потерять свою ценность. Но обычно такие тоже оставляли, помещая в специальные контейнеры – если у группы они были.

Почему Рхее не предложили работу в первой экспедиции, было понятно и без объяснений. Обычно группа исследовала сразу крупный сектор, все найденные места обнося барьерами – чаще малыми, чем средними – и отмечая на карте, чтобы потом сразу отправить несколько групп зачистки во все найденные захоронения, руины, шахты и прочие богатые на добычу места.

– Никогда, всегда что-то идёт не так, – девушка рассмеялась, потрепав ящера по шее.

– То есть делаем всё по-максимуму, а заплатят как за стандарт? – хмыкнул Анкей понятливо. По стандартному прайсу они не должны были прочёсывать всё здание, будто ищейки. Даже в найденные тайные ходы не обязательно заходить. Только отметить их в описи. Если гильдия сочтет перспективным исследование, то отправит кого-нибудь разобраться.

«По-максимуму» означало: проверить буквально всё, сделать перепись, установить, при возможности и необходимости, магические подпорки, чтобы здание не рухнуло никому на голову, и то, что можно двигать, собрать в одно место. И еще, конечно, много муторных мелочей.

Если на месте что-то пойдет не так, то программа-максимум будет просто необходимостью для выживания. Старые здания обожали захлопывать двери и путать вторженцев, пока те не обнаружат всё скрытое и спрятанное. А составленные в процессе описи станут бонусом для работодателя.

Анкей задумался, уставившись на горизонт. Ему почудилось какое-то движение, и вглядываться в него оказалось достаточно медитативным занятием, чтобы подумать. Рхея лукавила, пару раз они все же отделались стандартной процедурой. Может, и сейчас повезёт?

– Иногда эта работа напоминает мне варварское расхищение гробниц, – поделился тревогой Ияри.

– Моя мама тоже так думает, – кивнул Анкей, уж больно их занятие не походило на обычные, аккуратные и неспешные, раскопки, – А что это там?

Команда повернулась в сторону, которую он указал, почти одинаково прищурившись. На самой границе видимости мелькали силуэты, нагруженные чем-то тяжёлым. Рхея нахмурилась.

– Ерунда, – отмахнулся Ияри, но уши его подрагивали, – может другая группа возвращается со своей точки. Уверен, ушлые гильдийцы сейчас разрабатывают штук пять одновременно. И вряд ли у нас самая перспективная.

Друзья сочли правильным просто согласиться. Ящер шёл уверенно, размеренным шагом, от этого немного клонило в сон. Последний привал прошел без происшествий, а уже к вечеру следующего дня они подъехали к захоронению.

Как и говорила Рхея, их никто не встречал. Тишину древнего места нарушал только ветер и их собственный транспорт, требующий свою порцию обеда. Барьер пропустил команду без проблем, пахло пылью и совсем немного озоном от магического напряжения.

– Ияри, местность тут скалистая, так что, после первого осмотра, я буду снаружи. Слишком много возможностей незаметно подобраться, – распорядилась Рхея, – Сейчас тебе нужно постор-рожить нашу светлую голову современности, чтобы он не укатился. Затем план такой: ставим лагерь в радиусе барьера, Ияри ищет воду, Анкей готовит инструменты и начинает вскрытие, как только будет безопасно – входим. Все поняли?

– Так точно, мэм, – фыркнул Анкей, выпрыгивая из седла.

– Конечно, Хея, – гораздо более серьезно откликнулся дрей.

Ияри был настоящим чудом, когда дело касалось возведения лагеря. Даже в этой, небогатой на природные богатства, местности, он мог соорудить что-то уютное. Рхея считала это его личной, а не расовой особенностью. Анкей был склонен согласиться. Так что пока девушка проверяла, нет ли прорывов в барьере и не наследили ли где-то звери и твари, дрей занимался бытом. Где он собирался найти воду никто не спросил. Если бы с этим были проблемы, молчать Ияри не стал бы.

Само захоронение не показалось Анкею маленьким, что уже было странно. Он подошел ко входу, выдолбленному в скале. Оценил размеры дверных каменных створок, попытался прочесть потёртые временем руны. Будто вросшая в скалу, гробница казалась монументальным памятником, огромным древним стражем чьего-то покоя. Лезть туда не очень хотелось.

3.2 Добро пожаловать в склеп

«Завтра нас ждёт новая битва. Мои спутники так молоды и наивны, что в их головы можно вложить любые идеи. И я вкладываю»

Из дневника Инанны Многоликой.

– Шапочки, курточки, косточки в ряд, дремлет у гроба ученых отряд, – весело пропел он, не рискуя прикасаться к двери руками. Никаких косточек, конечно, не было, но место выглядело зловеще.

– А ты удивительно оптимистичен, – хмыкнул Ияри, но Анкей только махнул рукой. Много этот ушастый понимает в юморе.

– Иди-ка сюда, кстати. И ты, Рхея! У нас…допустим, проблемы, – Анкей всё же переборол свою потребность в мрачных шутках и сконцентрировался на письменах над вратами.

Да, именно вратами, он понял, что больше не хочет называть это дверью. Обычно в самом верху, по центру, изображали два пересекающихся круга, символизирующих Изначальных Богинь. Ниже шли руны Фейи, Тёмной Сестры, отвечающей за души, их погребение и перерождение. Несколько позже добавляли символы Проводника. Здесь же кругов было три, рун Проводника не было вообще, а на окантовке двери красовалась неизвестная Анкею письменность, похожая на современную дрейскую.

– А что не так? – удивленно спросил дрей, подходя и вглядываясь в рисунки. Анкей неловко замер с раскрытым ртом, ошарашенный такой реакцией. Эти врата ломают всё, что он знает о постройках того периода! И этого мало?

– Да ладно, ты не видишь третий круг? – Рхея тоже подошла. И тоже изумилась. Она знала руны хуже Анкея, но не увидеть изменения в самом известном символе континента не могла.

– Вижу. А что?

– Ияри! – они окликнули своего лекаря хором, и тот, наконец-то, догадался, что их напрягло. Задумавшись, он явно смутился, его длинные уши заалели на кончиках. Он хотел что-то сказать, но запнулся, передумал и завис на пару секунд, будто выбирая правильный ответ.

– В древности мой народ верил не в двух Изначальных Сестер, а в Трех богов. К сожалению, имя третьего не дошло до наших времен, но древние считали, что именно он создал нас, разумных, – начал он аккуратно, взвешивая каждое слово, – Символы Безымянного не используются на строениях этой эпохи, они гораздо древнее, но здесь их увидеть не удивительно.

Словами слом картины мира в двух головах – человеческой и аркаудской – произошедший в этот момент, было не передать. Молчание затягивалось, и, казалось, Ияри занервничал.

– Знаешь, – аккуратно начал Анкей, пытаясь уложить в голове неожиданную информацию, – а когда именно твои предки в это верили? Я не встречал этого символа даже в книгах.

– Ну, – дрей замялся, производя подсчеты и, видимо, пытаясь перевести все это в человеческие мерки, но потом сдался, – Задолго до Битвы, я не уверен, возможно на самой заре эры вашей расы?

– И как же др-р-р-реи, пишущие свои легенды на свитках, которые смогут пережить и пару апокалипсисов, смогли потерять имя Изначального Бога!? – не выдержала Рхея. Ияри только пожал плечами.

– Его или ее имя само исчезло из всех записей. Может, боги поссорились и Третий ушел… Или просто отвернулся от нас, не знаю. Но это не важно, гробница не имеет прямого отношения к нему. Тут ниже написано старописью, перевожу: «И воздайте же почести ей, смертные. Ей, дочери моей не по крови, но по духу. Покойся с миром, выполнившая свой долг, бывшая глашатаем моим в смертном мире - Инанна Многоликая, вестница Атхейи».

Тишина звенела. Ияри дал друзьям время переварить информацию, а они - и Рхея, и Анкей - не знали, что думать.

– Два вопроса, – наконец отмер Анкей, – во-первых, причём тут некий третий Изначальный, если это гробница, построенная богиней для её любимицы? Во-вторых… Нас реально послали вскрывать божественную защиту!? Я артефактор и мастер, а не, к тварям, бог!

– Боги иногда используют старую символику, может эта Инанна была как-то связана и с Изначальными. А защита…– Ияри вздохнул, ответа у него не было.

– Они не знали, у меня в документах нет и намёка на эти надписи. Возможно, экспедиция не смогла перевести древнедрейский, – тихо сказала Рхея, подозрительно глядя на ушастого знатока языков, – Так что, сворачиваемся?

Ияри покачал головой и ещё час доказывал им, что проникновение возможно. Анкей не ожидал от дрея такого пыла, хотя каждый аргумент был весомым. Может, эта вестница была дрейкой? Имя подходит. Вот Ияри и хочет приобщиться к тайнам своего народа.

– Ладно, – решил юноша, ведь только от его ответа зависел исход операции, никто в команде не смог бы открыть врата, – Я попробую, будем считать, что Атхейя сама благословила нас на это дело. Но. Малейший намёк на что-то подозрительное, и мы уходим.

Он обреченно уселся на землю перед вратами. Для того, чтобы начать работать, ему нужен был только небольшой прибор, запускающий сканирование. Артефакт максимально прост, он засечет, если Анкей, копаясь в охранной системе врат, активирует какую-то особо незаметную ловушку.

В свете новой информации, юный взломщик сомневался, что это поможет. Но, в теории, ему должно хватить времени, чтобы остановиться и не превратиться в мага жареного специального.

Анкей закрыл глаза, и потратил ровно тридцать пять секунд на то, чтобы перед своим внутренним взором увидеть вязь охранных заклинаний. Помня о подзатыльнике богини, он не стал погружаться в строение, а затронул только верхний, защитный слой. Странности начались достаточно быстро.

Как будто до этого их было мало! Нет, на юношу не обрушилось проклятие, затрагивающее его потомков до седьмого колена, его не испепелило на месте при касании к вязи, и даже голова не заболела. Все шло слишком гладко. Сетка была накинута самая легкая, будто её создатель не опасался воров или решивших осквернить последнее пристанище Инанны Многоликой врагов.

Нет, богиня (или кто-то после неё) прикрыла двери, чтобы случайно они не открылись – но ключ оставила под ковриком. Прежде чем снять запор, Анкей проверил его раз десять, ежесекундно прислушиваясь к своему помощнику-прибору. Тот молчал, врата тоже не собирались никого убивать. Тяжело вздохнув, юноша все же аккуратно распутал нити защиты и обомлел, глядя на то, как они складываются в слова. Прибор молчал. Перед мысленным взором Анкея пылали синевой слова: «Добро пожаловать!»

– Кто вообще пишет «Добро пожаловать!» на гробнице!? – вслух возмутился Анкей, с трудом сдерживая неуместный смех. В книгах не говорилось, что у покровительницы науки было хорошее чувство юмора. Тем более, она явно хорошо относилась к усопшей.

На всякий случай Анкей еще раз подергал вязь, убеждаясь, что ничего не упустил, и открыл глаза. С легким скрежетом врата распахнулись, внутри виднелся коридор, в котором тут же зажглись синим пламенем факелы.

– Народ, заходим, путь чист!

3.3 Читайте мелкий шрифт

«Некоторые древние сооружения используют сложную технологию подпространства, позволяющую прятать от случайных посетителей целые залы. Такие здания либо строили в местах, богатых магическими потоками, либо привязывали к божественной энергии покровителя, стабилизируя многосотавное плетение»

Из лекции по истории зодчества эпохи Единой Империи.

За сотни километров от гробницы Инанны Многоликой, в месте разительно отличающемся, но неуловимо похожем, стояли двое. Мужчина в бежевом пальто и маленькое зелёное существо на его плече. Невидимые, они наблюдали за небольшой группой разумных. Два человека, фалин и дрея упрямо пытались разгадать символы на вратах из чудом сохранившегося дуба. Это захоронение было светлее, уютнее пристанища Инанны, но казалось столь же монументальным.

– У них ничего не получится? – спросила Зелёнка, а это была именно она.

– Не получится. Они не подходят. Видишь символ над вратами? – откликнулся мужчина, – Младшие боги используют знак Троих вместо знака Близняшек, когда хотят отвадить недостойных. Умно. Символика имеет огромную силу в умелых руках. А символ, рассказывающий о реальном положении вещей, всегда сильнее того, что скрывает правду.

– Но смертные давно забыли ваше имя, – недоуменно отметила малышка, подлетая поближе к вратам.

– Так это и не имя, а символ. Да и младшие боги от смертных всё же отличаются.

– А… – Зелёнка хотела спросить что-то, но не решилась продолжить вопрос, смутившись под внимательным взглядом.

– Может быть, может быть. Ты успеешь спросить лично.

Зелёнка пожала плечиками и, вглядевшись в происходящее, указала пальчиком на ещё одного незамеченного приключенцами наблюдателя. Темнокожий мужчина стоял поодаль, опираясь на старый, испещренный зазубринами, клинок. На одеждах его, у самого сердца, был вышит герб какого-то врацийского княжества.

Друзья в гробнице Инанны не знали об этом разговоре. Но вскоре им предоставилась возможность прочувствовать много большее, чем экскурс в историю и туманные намёки. Анкей вошёл во врата первым, потакая своей паранойе и перепроверяя вход.

Казалось, напрасно он сканировал каждый миллиметр коридора, а потом и зала усыпальницы. Ловушек не было. Даже наоборот, при желании, тут можно было спрятаться, активировать вполне лояльную к чужакам защиту, и просидеть, прячась от какого-нибудь катаклизма или войны, пока не закончится принесенная с собой вода и еда.

Но стоило им приблизиться к гробу, как всё изменилось.

Зал, до этого спокойный и внешне, и на магическом уровне, пришёл в движение.

– Валим! – закричал Анкей, хватая Ияри под руку, Рхея отпрыгнула сама. Но выхода не было. Стены кружились в неизвестном танце, формируя совершенно новое помещение. Минутой спустя незадачливые взломщики оказались посреди округлой арены, по краям которой виднелись причудливые бортики, а за ними - пустота.

– Что за ересь, Цардар раздери это место? – взрычала Рхея, отодвигая парней себе за спину. Из-за её роста смотрелось это весьма комично.

– Не богохульствуй, имени пса Проводника в чертогах Атхейи не место, – нервно и недовольно перебил её Ияри, но смутился под двумя возмущенными взглядами.

– Я не знаю, что происходит, – тихо сказал Анкей, – охранная сетка была совершенно спокойна. Она и сейчас дремлет. Это не защита.

Он оглянулся по сторонам, пытаясь найти подсказку. Наткнулся взглядом на небольшую табличку и подошёл, смиряясь уже с тем, что придётся рисковать, а не осторожничать. Рхея двинула пальцами, активируя вязь своей плети фиолетового огня. Ияри дёрнул плечами и подошёл к табличке следом.

– Итак, это опять древнедрейский. Я пас, – Анкей пожал плечами, раздумывая над вхождением в транс.

– Сейчас переведу, – кивнул дрей, вчитываясь в потёртые буквы, – Так… Ладно, небольшие неточности не повредят, слушайте: «И рядом с ней стоять дозволено тому, кто силу доказал свою и веру. И если не боишься ты рассеять светом мглу, то имя назови Богини в Синем».

– Богини в Синем? – удивлённо переспросила Рхея, – Атхейя?

– Молчи! – голоса Анкея и Ияри слились в один, но было поздно. Кажется, арена засчитала вопрос девушки за согласие. Имя богини эхом отдалось от стен, в которых открылись маленькие круглые люки, выпуская сотканных из магии койотов. Много койотов. Полупрозрачные, длиннолапые, с топорщащейся в стороны шерстью, они скалились отнюдь не дружелюбно.

– Мамочка, роди меня обратно, – пробормотал Анкей, пытаясь сообразить, что из его арсенала позволит помочь, а не мешаться под ногами. Всё вокруг закрутилось с бешеной скоростью. Ияри снова прикрывал его, а Рхея раскидывала врагов. Но сейчас было действительно страшно. Отпугиватель не сработал, койоты только помотали головами и снова бросились в атаку. Использовать вязь по площади Рхея опасалась – огонь в замкнутом помещении никогда не был хорошей идеей.

Удары, крики друзей, собственная беспомощность.

Каждый виток сражения сбивал Анкея с мысли, мешал войти в транс. Он знал, он чувствовал, что должен быть выход. Это явно было испытание, а не наказание!

Анкей боялся рассматривать арену внутренним взором, в храме богиня явно дала понять, что его игры с магическим зрением не остаются без внимания. Но. Но запрета на это в стихотворении не было. И он надеялся: вера в то, что Атхейя оставила им шанс выбраться – эта вера подходит под таинственные критерии.

Рхея выкладывалась на максимум. Плеть мелькала над ареной, испепеляя койотов, но они прибывали снова и снова. Ей повезло, что Ияри мог контролировать тыл. Только этого было мало. Поджарые тела койотов наваливались на них, послушно растворяясь под градом ударов. Острые клыки, с которых капала пена, промахивались чаще, чем реально наносили урон. Аркаудка крутилась на месте, отпинывала тварей ногами. Выпустила когти, чтобы полоснуть по ближайшей морде. Она вспоминала всё, чему её когда-либо учили. В койотов летели тонкие, как стрелы, молнии. Их сталкивали с арены порывы ветра, кромсали на части нити магического плетения. Бой слился в одно мгновение, сложно было сказать, оборонялись они час или всего одну минуту.

Койотам не было видно конца. На место одного развоплощенного вставали двое.

– Вода! Под ареной вода! И нужен свет! – закричал наконец Анкей. У него получилось войти в транс, а богиня не отреагировала на жульничество. Это было вовремя. Рхея, как самая быстрая, пока отделывалась царапинами. Но Ияри уже подволакивал ногу, не успевая сплести исцеляющее плетение.

Рхея не стала отвечать. Она просто перенастроилась, посылая нити плетения под арену. Мутная, почти чёрная вода взвилась вверх, закрывая собой люки, из которых появлялись твари. Миг – и арену окружает ледяной кокон. Ещё миг – и свет небольшого плетения отражается от кристаллов льда, прыгает по выступам, топит арену в своём сиянии.

Миг – и навалилась тишина. Арена опустела, слышался только плеск, который издавали льдинки, падая в воду. Тяжело дышал Ияри, наконец останавливая кровотечение в разодранной голени и накладывая какие-то чары. Тихонько бормотал какую-то чушь Анкей, счастливый до ужаса от того, что затея сработала. Пыталась прийти в себя уставшая до дрожи Рхея.

Стены вновь двинулись, вздрогнули все.

Теперь они, ободранные и уставшие, сидели в широком и длинном коридоре. Потолок уходил ввысь, да и выход виднелся с трудом. Издевательски у их ног притаилась табличка.

– Где здесь кнопка отказа от прохождения? Кто-нибудь знает? – не слишком удачно пошутил Анкей, и все трое склонились над новой надписью.

– «Нести божественную волю тому из смертных суждено, кто лани грацией подобен, кто в скорости не уступил орлу. И если, смертный, ты уверен, что сил тебе не занимать, ты имя светлое богини три раза должен прокричать», – догадливо, без подсказки, перевёл Ияри, – Примерно так тут написано, но, Рхея, если ты сейчас трижды что-либо проорешь, я тебя задушу раньше, чем мы поймём суть испытания.

Друзья нервно рассмеялись, отметив, что даже у дрея сдали нервы. Не сговариваясь, они сели спина к спине. Нужно было перевести дух, прежде чем начинать испытание. Каждому было ясно, что выйти просто так они не смогут. Иначе табличка сообщила бы, что нужно сказать, если решил свернуть с пути. Возможно, в Рхее даже проснулся азарт. Разве не об этом мечтают дети, зачитывающиеся приключенческими историями?

– Я так понимаю, что нас ждёт испытание на ловкость, – сделала вывод девушка, – Думаю, я его пройду. Мне придётся. Но как протащить вас?

– Ияри подстрахует меня своими волосами, как обычно, – хмыкнул Анкей, – будем надеяться, что этого хватит.

Ияри не сказал ничего. Он вытащил из сумки Анкея два магических накопителя и впитал оба, не спрашивая. Сам Анкей даже не обратил на это внимание, чувствуя, как возвращаются под целительными плетениями дрея силы. Их ушастый лекарь закончил латать свою ногу, потом накинул на них что-то вроде стимулятора и немного обработал царапины Рхеи. Спустя полчаса они, посвежевшие, но всё еще напряженные, были готовы к второму испытанию.

– Атхейя! – аркаудка прокричала имя трижды, уверенная, что всё сработает как раньше, но всё равно вздрогнула, когда пол под ногами поплыл. Через тридцать секунд стало ясно, что из себя представляет испытание.

Часть пола рухнула, глубины дыр видно не было – настолько было высоко. Стена возле них и потолок где-то наверху пришли в движение. Не нужно быть гениями, чтобы понять. Либо они доберутся до выхода по разваливающемуся полу, либо их придавит к этому самому полу потолком, либо сбросит в пропасть движущейся стеной.

– Побежали? – Рхея дождалась кивков и стартанула, без разбега перепрыгивая первый провал. Ияри сначала мотнул головой, несколько прядей его отливающих лиловым волос оплели запястье Анкея. Прыгнули они вместе.

Ловкость оказалась проще силы. Или они успели привыкнуть к опасной и странной ситуации. Всего один раз Анкей промахнулся мимо выступа, но друзья быстро вытянули его обратно. Тем не менее, до выхода было еще далеко.

Хотя аркауды вели свой род от Великого Медведя, сейчас Рхея походила скорее на кошку. С величайшей точностью она определяла только те островки, которые могли выдержать троих. Грациозно перебиралась по тонким уступам. Балансировала на осыпавшихся со стен камнях. В самых трудных местах – тратила силы на создание небольших мостиков для парней.

Анкею вновь показалось, что он бесполезен. Без балласта Ияри бы прошёл полосу препятствий спокойно. Он от природы был ловок. Рхея в отряде была самой мощной боевой единицей – её тренировали на это. А он, Анкей – артефактор. Он только мешается! К счастью, скорость, с которой друзья вынуждены были двигаться, мешала ему заниматься самобичеванием.

К двери они подскочили в последний момент, когда потолок почти задел макушку Ияри, самого высокого из них, а в затылок уже дышала стена. Втроём они навалились на створку и буквально выпали в следующее помещение. Дверь растворилась за их спинами.

3.4 Избранная

«Следует помнить, милые, что дар – чаще всего символ заключённой сделки. Ты взял. Ты должен. Духи крайне не любят благотворительность»

Из рассказа Созии Крайодис детям

Без вопросов Ияри подошёл к третьей табличке. Вздохнул, поправляя угвазданные волосы. Сегодня его шевелюра побывала и оружием, и страховочным троссом. Он вполне заслужил награду за такое издевательство! Впрочем, расовая особенность дреев к контролю и преобразованию волос уникальна в своей пользе. Так что каждый понимал – не использовать подобное умение было бы глупостью.

– Похоже, это последний зал. Сейчас, – дрей протёр табличку ладонью и наклонился поближе, – «Один лишь шаг, и место обретёшь ты подле бога. Смири гордыню, смертный, и покажи владычице наук познаний глубину. Коль в разуме своём сомнений не имеешь, ты имя назови и сделай шаг во тьму». Идеи?

– Ясно как белый день, – пожал плечами Анкей, – Мы прошли силу, веру, ловкость и скорость. Это – самое подходящее Атхейе испытание на ум. Только вот «Смири гордыню» меня смущает. Это что-то значит или ради рифмы вписано?

– Ну, тьма в наличии, – Рхея огляделась и кивнула на клубы чёрного дыма на противоположном конце комнаты, – мозги Анкея имеются, познания Ияри тоже тут. Так что да, вопрос только в гордыне. Подумаем?

– У меня два предположения, – покачал головой Ияри, – либо входить в дым нужно без света и защиты, поклонившись, либо это связано с загадкой внутри.

– Тогда не будем ждать? Подсказок же больше нет? – Рхея поёжилась. Загадки не были её профилем.

– Перед смертью не надышишься, – буркнул Анкей, за что получил справедливую затрещину от подруги. Следуя совету дрея, после того, как Рхея вновь прокричала имя, они поклонились и зашли в дым без всякой защиты. Чувствовали себя при этом глупо. Будто дети, принявшие правила какой-то странной игры. Кланяться дыму, пренебрегать безопасностью… О, это были опасные мысли, не стоило гневить богиню, даже если она сама ещё ни разу не прокомментировала их попытки пройти полосу препятствий.

Трое вошли в дым.

Вот только выйти трое не смогли. Анкей оказался в круге, запертый прозрачным, но непроходимым магическим полем. Оглянулся и убедился – Ияри заперли в таком же. Только Рхее позволили подойти к постаменту с какими-то деталями. Анкей ударил по барьеру и зашипел – на руке проступил ожог.

– Рхея, ты слышишь меня!?

– И вижу, не ори, – закусив губу до крови, ответила ему подруга, – не хочу тебя пугать, но над вами что-то похожее на копья. И…

– О, не продолжай, – выдохнул Анкей и перевёл взгляд на Ияри.

– Успокойся, Хея, – невозмутимо сказал тот, но выглядел при этом слишком бледно даже для дрея, – если ты решишь загадку вовремя, всё будет хорошо. А ты решишь, Анкей тебе поможет.

Девушка кивнула и, чуть-чуть помявшись, подошла к постаменту. Целую долгую минуту она разглядывала что-то, вертела, крутила, собирала и снова разбирала.

– Я не знаю что это, Анкей! Какой-то артефакт, его нужно собрать, но…

– Тихо, сейчас придумаю, – откликнулся юноша, закрывая глаза. В транс он вошёл практически моментально. Магия струилась по стенам этого удивительного места. Но как же понять, что лежит на постаменте? Будет ли нарушением, если подруга принесёт детали ему? Откуда-то он знал – будет. Это знание, казалось, было вплетено в его сознание кем-то свыше. И Анкей был бы дураком, попытайся он такое проигнорировать.

Он двигался по потокам, оплетающим зал, плыл по ним, погружался в них. И, спустя мгновение, смог вдруг увидеть то, что сейчас перебирала Рхея – будто вглядывался в детали её глазами.

– Я знаю! Это а…– он не смог закончить фразу, понимая, что это тоже будет нарушение, – Звёздные бездны! Не могу… А, точно! Рхея, моя мама использовала это, когда мы оторвались от группы в Тарке, помнишь? Вспоминай!

Магическая астролябия. Перед Рхеей лежала именно она. Такой маленький, но очень полезный артефакт, мог высчитывать расположение пользователя по звёздам с точностью до пяти метров. Его мама тогда охраняла археологов – настоящих, не таких варваров, как они сейчас. И консультировала их по некоторым артефактам военного назначения. Он не помнил, почему они с Рхеей тогда, десять лет назад, оказались с ней. Но они оказались – и поссорились. А потом заблудились и долго искали друг дружку, даже способность мамы не плутать в незнакомых местах, не помогла бы им, если бы не астролябия. Рхея вскинулась, вспоминая. И издала победный клич, собирая артефакт.

Еще дважды Анкей чувствовал, что она неправильно работает с деталями – и поправлял её, намёками, подсказками. В конце концов астролябия была собрана, а Рхея по ней высчитывала координаты появившегося на потолке звёздного неба. Это было совсем не сложно! Правда, копья были всё ниже над головами Анкея и Ияри.

Звон! Стоило Рхее произнести получившиеся координаты – и догадаться, выудив из памяти страницы справочника, что это Бирюзовый Дол, главный храм Атхейи в Бландо – как послышался звон. Комната снова изменилась. Они оказались в усыпальнице, перед гробом дреи Инанны Многоликой.

Никаких копий. Никаких пропастей. Никаких койотов. Только мраморный гроб. И призрачное тело его хозяйки над ним.

– Вы справились. Ты справилась, дитя полукровки, – голос призрачной женщины разносился по усыпальнице перезвоном колокольчиков, она остановила свой взгляд на Рхее, – Слушай, милая, отмеченная младшей богиней, девочка. Тёмные времена грядут. Богам вновь понадобились воины и глашатаи среди смертных. Врата темницы, в которой мы заперли ту тварь, снова в опасности.

Друзья переглянулись. Очень хотелось задать уточняющих вопросов вагон. Но Ияри осуждающе покачал головой, и Анкей вперил в Инанну встревоженный взгляд. Рхея, вскинувшаяся было, чтобы вставить пару фраз, тоже промолчала.

– Грядёт новый круг, новая война богов. И новая Битва. Не перебивай, слушай внимательно. Ты – незакалённый меч Атхейи, но времени у тебя мало. Много лет назад не всех тварей мы смогли уничтожить, некоторых пришлось запереть, чтобы вернуть мир в эти земли. Их предводительница, Хронида, что родилась в разгар Войны, сплетенная из тысячи ей подобных, тоже оказалась в темнице.

Ияри вздрогнул, будто не ожидал услышать прозвучавшее имя.

– Но, видимо, влияние этой твари было столь велико, что среди нас появились её последователи. Их вера гласит, что сама Фейя спускалась тогда к смертным и наши враги обманули ее – Фейя и Тварь поменялись местами. Теперь над нами правит Хронида под именем великой богини, а темная сестра запечатана в темнице. Кто мог поверить в эту чушь? Разве хватило бы нам сил запереть Изначальную? Разве не вмешалась бы Светлая?

Женщина замолчала, горестно вздохнула, её фигура подернулась пеленой. Человек, дрей и аркаудка внимали её словам молча, замерев в благоговейном трепете. Сколько лет было призраку этой дреи? Сколько лет было этим стенам и этому испытанию?

– Не забивайте голову этими сведениями сразу, – мягко одёрнула сама себя Инанна, – это просто подсказки. Где искать, куда смотреть. Я уверена, что культ Хрониды – или Фейи, как они себя называют, конечно – виноват в том, что ты понадобилась богам. Но сейчас важно другое. Тебе нужны силы. Тебе нужны знания. Тебе нужны союзники. Добудь это – и встань подле божественного трона. Ты прошла первые испытания, девочка. Как твоё имя?

– Рхея. Рхея Шагдар, – чуть запинаясь, откликнулась девушка.

– Рхея. Ты родилась под сенью Светлой сестры в день, когда взгляд Её обращен к миру. Кому как не тебе нести волю Рейи – и спасать от клеветы ее темную сестру, останавливать богомерзкое учение? Кому как не тебе становиться дланью Светлейшей Из Младших – богини Атхейи? Ты справишься. Прими этот клинок в дар – как символ твоего успеха. И помни, твои враги, враги нашей богини на шаг впереди. Им нужны жертвы, разумные, наполненные страхом, отчаянием, много жертв. Скорее всего они уже провели несколько ритуалов – иначе вас не было бы здесь. Остановите их, пока построенный с таким трудом мир не рухнул. И прощайте.

Сказав это, дрея исчезла, оставив после себя только свой дар. На мраморной крышке гроба покоился клинок – удлинённый кинжал из странной, чуть светящейся во тьме стали, украшенный синим камнем.

4.1 Не всё в порядке в королевстве Кадид

«Нет большего греха, чем насилие, совершённое над ребёнком. И будет врагом для последователей любого из богов тот, кто сотворит подобное»

Из проповедей неизвестного жреца.

– Директор, там машину доставили! – полненький моложавый аркауд Баяр опять забыл постучать. Дверь в кабинет он распахнул с силой, достойной воина – створка отлетела и шандарахнулась о стену с громким «бам». Наверное, стоило его отчитать, но новость была хорошей. И Наран тут же его простил.

– Пойдем, глянем, – подмигнул он своему сотруднику и, так, по совместительству, приятелю. Баяр, наверное, считал его другом. Но такие мысли лучше затолкать подальше и обдумать попозже.

Окончательно забив на субординацию, Баяр подхватил Нарана под локоть и потащил вниз. Они были странными приятелями, непохожими, противоположными во всём – от внешности до характера.

Баяр – низкий, полный, отпускающий бороду и заплетающий в хвост свои русые с рыжиной волосы аркауд, он был весельчаком, раздолбаем и душой компании. Казалось, ему не место на серьёзном производстве, но как секретарь и заместитель он был незаменим. И отлично собирал гуляющие по текстильной фабрике слухи.

Наран казался человеком, по крайней мере внешне. Он знал, что мать, которую он почти не помнил, была аркаудкой, но обычно сильные гены этой расы на нём явно дали сбой. Наран был высок, не имел ни клыков, ни когтей, не мог похвастаться топорчащимися в стороны аркаудскими ушами. Да и волосы его, чуть вьющиеся и чёрные, были для аркаудов не типичными – слишком тёмные, слишком послушные.

Природа любит шутки. Характер Нарана походил на взрывные праздничные шутихи – он легко закипал, быстро отходил и крайне не любил держать язык за зубами. Зато был упорен и нагл – именно это позволило ему всё же выгрызть себе авторитет, когда всего в восемнадцать он получил в подарок эту фабрику.

И всё же они сошлись, Баяр и Наран. Они бы даже могли стать друзьями, такими, как в книгах – честными, любящими, стоящими друг за друга до конца. Но Наран держался в рамках пусть близкого, но приятельства. У него не было и не могло быть друзей по эту сторону жизни.

Вдвоём они миновали лестницу, Баяр ловко огибал рабочих и перекидывался с ними парой словечек прямо на ходу. Он вообще был удивительно ловок для своей комплекции.

– Вот, смотри. Красавица, завидую тебе, – благоговейно выдохнул он, остановившись во дворе перед серебристо-синей машинкой несколько причудливой формы, – ты документы подписать не забудь, ждут же.

– Угу, – Наран кивнул, разобрался с формальностями и отпустил курьера, – Эксклюзив, только с конвейра. Она на жидком топливе – клянусь тебе, через пару лет такие вытеснят кристаллические. Надёжность, скорость. Красота-а.

– Покатаешь? – деловито осведомился Баяр.

– Не сегодня, мне нужно заскочить домой, тётя ждёт, – покачал головой Наран, но, заметив понурившегося приятеля, похлопал того по плечу, – покатаемся на выходных, Ба. Закроешь мой кабинет? Я уже опаздываю, хорошо что машинку успели подогнать.

– Без проблем, Нар, бывай, – хмыкнул аркауд и махнул рукой. Уже через мгновение Наран завёл двигатель и наслаждался мягким стартом новенького автомобиля. К Баяру подошёл пожилой человек, проводил взглядом высокое начальство и усмехнулся.

– Что, умотал наш мажорчик?

– Не говорите так, – Баяр сморщился, будто за раз проглотил десяток лимонов, – как будто не Нар тут сутками пахал ради наших сверхприбылей.

– А я что? – откликнулся старик, – То, что директор умеет работать, не отменяет того, что при этом он мажор. Честные работяги на таких тачках не гоняют, дружок. Судачить будут, готовь очередную внутреннюю пиар-компанию.

– Да-а, придётся. Но за такую машину я б сам душу продал.

За городом Наран разогнался до максимума, открыл окно и просто дышал, обдуваемый ветром. Свобода. Лёгкость. Эта покупка просадила его бюджет, стоила ему ворчания тёти и зависти сотрудников. Но какая же это была свобода! Он бы многое отдал за то, чтобы просто посадить на пассажирское Баяра, забыть обо всём и отправиться куда-нибудь по ночному Кадиду. Подальше от города, суеты…Проблем.

Задумавшись, Наран нахмурился и прикрыл окно. Затем достал из кармана небольшую пирамидку и надавил пальцем на одну из граней. Корпус автомобиля покрылся слабым серым налётом. Миг, и реальная машина растворилась, и только стороннему наблюдателю казалось, что она всё ещё мчится по трассе прямо.

На самом же деле Наран свернул с основной дороги и направился в горы. Там, на старом заброшеном перевале, укрытый в горах, его ждал дом. Такие предосторожности были данью паранойе тёти – хвоста Наран не заметил, но пренебрегать мелочами не стал. Зачем, если малейшая оплошность может стоить жизни многим хорошим разумным?

Петляя по серпантину, он добрался до замаскированных ворот, высунул в окно руку и зажёг на ладони символ – кусок скалы отъехал в сторону, открывая ему путь в глубину гор.

Оставить машину в гараже было минутным делом, но Наран не спешил. Ему нужно было настроиться. Вздорный, но человечный и молодой директор текстильной фабрики остался в городе. Здесь нужен другой Наран. Собранный, закалённый. Готовый рисковать собой.

Ему было пять лет, когда Церковь лишила его единственного родного существа. Ему было пять, когда тётя привела его в это место впервые. Когда он узнал правду о богах этого мира – о предательстве младших и заточении Фейи, о гонениях на правоверных. Ему было пятнадцать, когда он впервые убил – одного из тех, кто был в его доме в день смерти матери. Ему было девятнадцать, когда в живых остался только заказчик её смерти – а каждого исполнителя он отправил в объятия Госпожи и её Проводника лично.

Ему сейчас двадцать шесть. И, раздери каждый из Храмов Цардар, ничего ещё не кончено. Если бы только тётя позволила ему постичь ментальную магию, он давно добрался бы до всех, кто заслужил его мести… Если бы.

Наран поднимался по каменным ступеням медленно и тихо. Именно поэтому он уловил этот крик – далёкий и оттого приглушённый детский крик. Он услышал – и моментально различил в голосе нотки отчаяния. Недоуменный, он развернулся и спустился обратно на пролёт. Пускай он опоздает, но нужно понять, что происходит.

Коридор, дверь, он остановился только тогда, когда осознал, куда направляется. В груди заклокотала ярость. Кто посмел привести ребёнка в темницы!? Это место не всякому взрослому по силам, по психике. Какой идиот хочет наградить малыша кошмарами?

Мысленно Наран уже сочинял самые страшные – в пределах разумного – кары. Он всё равно встретится сегодня с тётей. И уговорит её наказать дураков по всей строгости их Кодекса. Дверь камеры он распахнул с такой силой, что, кажется, повредил засов. Неужели она была заперта? Знакомая послушница шипела, приковывая человеческую девочку к стене: на ноге малышки уже болтались тяжёлые оковы, остались руки.

Рядом, жавшись друг к дружке, замотанные в лохмотья, ютились другие дети: маленькая фалинка с заплывшим глазом и трое аркаудских ребятишек. Наран почувствовал, как ярость, древняя, первобытная, застилает глаза.

– Что здесь происходит!? – он налетел на послушницу ураганом, с его волос и рук сыпались искры, обжигая обоих и отскакивая от каменной кладки, – Что. Здесь. Происходит!?

4.2 Добрая тётушка Лилис

«Мы ведём учёт боевиков. Так с какого, прости, овоща, не ведём учёт менталистов? Когда в этой стране начнут руководствоваться здравым смыслом?»

Из экспрессивного монолога герцога Хутухтского, высказанного за запертыми дверями собственного кабинета.

– Т-ты, – девушка хрипела, прижатая к стене стальной хваткой, дети замерли, сбившись в угол так, как только позволяли цепи, – Приказ…Приказ Главы… Отпусти.

Наран рычал, окружение плыло и двоилось в глазах. Ужас во взглядах малышни, казалось, отпечатался на его сетчатке – и душа требовала крови. Он замахнулся, чтобы ударить, но ощутил резкую боль в висках. Ментальный удар прилетел сзади.

– Отпусти мою ученицу, Наран, – раздалось шипение, – Тебя ждёт Глава, а ты прохлаждаешься в темнице и распускаешь руки!

Девушка-послушница выскользнула из его рук и упорхнула за дверь, оставив разбираться старших. Наран медленно обернулся, на грани сознания отмечая, что в ладонях формируется боевое плетение. В боевой стойке, явно опасаясь его, застыла тоненькая фалина. Наставница менталисток, личная ученица тётушки, спасла сейчас свою послушницу от расправы, но сама оказалась на линии огня.

– Нуйинг, – он скопировал её шипение, – вот так встреча! Может ты объяснишь мне, что твоя ученица тут творила?

Нет, он не будет кидаться боевыми плетениями. Не сейчас.

– Объяснить? Отдохни, выпей чаю, а потом зайди к Главе и спроси сам. Ничего страшного не происходит, это просто необходимость, – тихо, почти вкрадчиво зашептала фалина, а её отдающая синевой кожа блеснула в свете настенного факела. Магический огонь не оставлял дыма, но и не разбавлял полумрак – и в таком антураже она была почти сексуальна. Почти.

– Хватит использовать на мне ментал, лягушка! Еще раз – и превратишься в жареное земноводное.

– А ты у нас расист, Нар, - фыркнула Нуйинг, но отошла ещё на шаг, – Вот потому, что ты такой вспыльчивый, Глава и не хочет учить тебя ментальной магии! У меня приказ – не пускать сюда никого, кроме избранных послушниц. Что мне было ещё делать?

– Приказ? Главы? – Наран усилием воли не позволил себе пошатнуться, казалось, что его мир рушится.

– Главы. Пойдём, она ждёт тебя.

– О, да. Я пойду, – он зарычал и, оттолкнув Нуйинг, выскочил в коридор. Фалина успела только ойкнуть, отброшенная к стене. Сила у Нарана всегда была на высоте.

– Бешеная лысая обезьяна, – выругалась девушка и перевела взгляд на детей, – сидите тихо, а то злой дядя вас испепелит!

Отряхнув платье, Нуйинг вышла из темницы, не забыв запереть дверь парочкой плетений. На всякий случай она прошлась по всему коридору и проверила заключённых. Десятки пар детских глаз смотрели на неё с ужасом и отчаянием.

Наран не запомнил, как пролетел череду лестниц. Электрические искры сыпались с его пальцев, коридоры смешались в единое месиво. Кажется, он снёс кого-то не слишком расторопного, чтобы увернуться.

– Нар? – окликнул его смутно знакомый голос, но, слишком злой, чтобы раздумывать, Наран даже не обернулся.

Даже оказавшись в кабинете тёти, он не смог выдохнуть. Трясущейся рукой махнул куда-то в сторону – и сорвавшаяся с пальцев молния улетела в напольную вазу. Треск, грохот. Что-то загорелось и огонь моментально перекинулся на шторы, радостно пожирая податливую ткань.

– Как это понимать!? – его крик отразился от стен, заставляя хозяйку кабинета поморщиться.

Высокая, статная дрея сидела за дубовым столом и даже не шелохнулась, когда Наран начал буянить. Год за годом, она реагировала так на его выпады всегда – недовольство её выражалось лишь лёгким поджатием губ и чуть сведёнными к переносице бровями. Это недовольство никогда не мешало ей выглядеть безупречно.

Возраст не умалял её красоты, к ногам подобных женщин хотелось складывать букеты и падать на колени подле. Длинные тёмные волосы были убраны в сложную причёску и украшены искрящимися магией шпильками тонкой работы. Серьги на острых ушах, колье, коктейльное платье – все в её наряде выглядело безумно дорого, но совершенно не оттеняло естественную прелесть.

Разве что взгляд: тёмный и тяжёлый, будто стальной, он точно мог отпугнуть любого потенциального ухажера. Она не торопилась реагировать, позволяя Нарану выпустить пар. И, конечно, совсем его не боялась.

– Мальчик мой, разговор начинают с приветствия, – даже без улыбки она говорила мягко, обволакивающе. Повинуясь движению её руки, пламя на шторах угасло, – Эта ваза помнила ещё третьего императора почившей империи, а шторы – двирийский эксклюзив. У тебя должны быть серьёзные причины громить мой кабинет. Что случилось?

– Причины? – Наран стих, будто шарик, из которого выпустили весь воздух, – тётушка Лилис… У меня есть причины. Скажи, что дети в темницах…

– О, тебя так впечатлили наши маленкие жертвы? – Лилис смотрела тяжело и внимательно, при этом она легонько постукивала пальцами по столешнице, и этот стук завораживал, отвлекал.

– Почему?… – это всё, что Наран смог выдавить, падая в кресло для посетителей.

– Я устала ждать, пока остальные советники раскачаются и что-то решат. Проводить ритуал нужно. И для него мне потребуются эмоции и сила, Наран. Сила юных дарований и их же чистый, ничем незамутненный, страх. Отчаяние. Обреченность. Паника. Ожидание неизвестности. Я скорблю… Но такова цена.

– Да любой из нас добровольно взойдёт на костёр! Нам не нужны жертвы, – постепенно Наран переходил на громкий, отчаянный, но все же шёпот, – Я бы лично притащил тебе тех храмовников, только скажи! Я бы сам залез в огонь, мать твою!

Лилис встала и покачала головой. Медленно она обошла стол и обняла его, мягко провела рукой по волосам.

– Добровольная смерть не решит наших проблем. Впрочем…

– Тётя, как же наши приюты? Как же всё…Это неправильно, мы…

– Смотри на меня, – и он послушно, будто кукла, поднял взгляд, пропадая в омутах её тёмных глаз, – То, что ты видел…Лишь тень. Ты ведь даже не помнишь этого, правда?

Воздух загустел, Наран мог только кивнуть, внезапно осознавая её правоту. Что он видел? Где? Почему это так его взбесило?

– Нет ничего, что беспокоило бы тебя. Не здесь. Это место – твоя личная крепость, – продолжала Лилис, перебирая в пальцах пряди его волос, – Просто у тебя был плохой день. А потом ты с кем-то повздорил. С кем, Наран?

– Нуйинг. Я ругался с ней, я…

– Дети иногда ссорятся. Не волнуйся, вы сможете помириться. Вот так, – она отошла от кресла и подошла к осколкам вазы, аккуратно перевернула мыском туфли самый крупный.

– Тётя, прости, я вспылил, – тихо сказал Наран, не глядя ей в спину. Лилис вновь покачала головой. Она казалась не злой - грустной. Как мать, чей ребёнок в порыве гнева наговорил глупостей.

– Я звала тебя, потому что мне нужна помощь.

– Всё, что угодно!

– Для ритуала нужно много энергии. Я слышала, на аукцион в Дорннудэ скоро выставят мощный накопитель. Принеси его мне, цена не важна, – она говорила, не оборачиваясь, но Наран всё равно кивал. И, стоило ей замолчать, тут же вскочил, готовый мчаться, выполнять поручение.

– Я всё сделаю, тётя.

Лилис ничего не ответила. И только когда за ним закрылась дверь, тихо вздохнула.

– Слишком принципиальный ребёнок. А ведь мог бы сохранить знания, но… Нуйинг! Хватит топтаться у дверей, зайди.

Фалина проскользнула в кабинет и замерла, не решаясь поднять взгляд. Она знала, что виновата. Тоненькая и невесомая, она смотрелась в этом кабинете неуместно – куклой, а не посетительницей. Лилис молчала. И тишина затягивалась – её практически можно было пощупать. Вязкий и тяжёлый, воздух давил на фалину, заставлял сутулить спину и опускать плечи, становясь меньше, незаметнее.

– О чём я просила тебя, Нуйинг?

– Не позволять Нарану зайти в темницы, – тихим шёпотом откликнулась фалина и обхватила себя руками, пытаясь скрыть дрожь, – Я отвлеклась всего на минуту, одна послушница порвала заглушающее плетение…

– Оправдания, – голос Лилис был холоден, ничего не осталось от той мягкой интонации, которую она дарила племяннику. Мороз пробежал по коже фалины, и она всхлипнула.

– Я виновата, Глава…

– Хорошо, что ты это понимаешь, – Лилис развернулась резко, единым движением. На секунду замерла, оценивая собеседницу, и быстро подошла почти вплотную, – На колени, девочка.

4.3 Личные границы

«Три плана бытия переплетены между собой, проникают друг в друга, но одновременно – разнесены на невероятно далёкие расстояния. Мир смертных, мир богов, загробный мир»

Урок естествознания, второй класс.

Далеко – в самых разных смыслах – высился дворец. Очертания его расплывались в дымке, меняясь по желанию хозяев. Белые колонны с одной стороны и чернеющие в бескрайнем ничто шпили башен с другой. Было похоже, что дворец собирал из конструктора ребёнок, у которого не хватало деталей. Вот он и заменял их, чем придётся, вплетая в силуэт то розовый, то темно-красный, то вырвиглазно-зелёный, а готичное кружево мешая с лаконичным модерном и аляповатым рококо.

На самом деле всё было куда проще и сложнее одновременно. У дворца хозяев было трое. Они так расходились характерами и предпочтениями, что никак не могли договориться. В конце концов решили, что просто обустроят каждый уголок, как велит душа, не пытаясь соответствовать друг другу и создавать единый ансамбль. Хороший архитектор, вероятно, упал бы в обморок, а неплохой инженер задался бы вопросом, как причудливая конструкция вообще все ещё держится. Но, к счастью или сожалению, ни того, ни другого здесь никогда не было.

В одной из комнат на подушках лежал мужчина. Старомодный цилиндр лежал на его коленях, перед глазами вертелся гладкий шар, показывающий изображение достаточно приличного качества. На его плече ютилось маленькое зелёное существо, похожее на человечка с раздутой раза в три головой и ветвистыми рогами на шикарной лысине.

Недовольно цокая, мужчина провёл рукой перед шаром, замелькали картинки. Горный кадидский серпантин исчез. Наконец, мужчина остановился на видах врацийских лесов. Теперь можно было наблюдать, как облачённый в военную форму темнокожий мужчина расставляет медвежий капкан.

Вид этот, однако, не заинтересовал наблюдателей сразу. Сначала они решили обсудить то, что довелось увидеть раньше.

– Ох, почему мы так плохо видели то, что происходило внутри? – с интересом спросила Зелёнка (а это была именно она).

– Защита в здании стояла, – не отрывая взгляда от шара откликнулся мужчина, – Лично я предпочитаю оставлять людям шанс на, знаешь, частную жизнь.

– Мы только что занимались подглядыванием, какая разница? – фыркнула малышка, – Зачем ты показал мне этого парня?

– Потом поймёшь, обещаю. Хотя… Разве я не могу просто поделиться с другом интересным экспонатом?

– Не обращай внимания, Зелёнка. Твой новый друг непоследователен и достаточно жесток, чтобы игнорировать проблемы своих протеже, – от арки, заменявшей вход в комнату, к ним подошла девочка лет двенадцати, мотнула белоснежными кудрями и, вдруг, обратилась взрослой красавицей.

Легкая и воздушная, она была достаточно светлой, чтобы озарять помещение одним своим присутствием. Казалось, эта девушка была соткана из чего-то невесомого. Только небольшая корона, больше похожая на свернутые в кольцо колючки, рушила этот образ.

– Да, наша Всетемнейшая такого же мнения. Никто меня не любит... Где она, кстати? – мужчина возмущался безо всяких эмоций, казалось, ему всё равно, что о нём думают сёстры. Что тёмная Фейя, что светлая Рейя… Каждая хоть раз в десять лет напоминала ему, что стоит быть добрее и серьёзнее. Но разве он не таков?

– Ваяет новое создание уже второе десятилетие. Никак не могу вытащить её из мастерской, – девушка сняла с плеча брата зелёное существо и, умилившись виду, пощекотала духу компаса пузико. Зелёнка заливисто рассмеялась.

Хлопнула дверь и по полу зацокали каблуки. Вошедшая отличалась от собеседников, как тьма отличается от света. Туман волочился за ней и в его глубине мерцали звёзды.

– Я уже закончила, – голос её прокатился по залу эхом, – Братишка, найдётся у нас остров?

– Только остров?

– Без разумных, с приятной экосистемой и стабильным климатом. А то твои детишки опять загубят мне всю эволюцию.

– Вот это задачка, – мужчина улыбнулся, махнул рукой и шар исчез, растворившись в лёгкой дымке, – Пойдём посмотрим, Фейя?

– Я с вами! – оживилась воздушная женщина и, как пушинка, оторвалась от пола, зависнув где-то под потолком, Зелёнка при этом забавно завизжала, – Эволюция – это моя любимая часть!

5.1 По полочкам

«Современные историки стараются избегать имени запечатанной сущности в своих работах. Жрецы младших богов утверждают, что письменное упоминание приближает момент её освобождения. Автор этих строк с ними не согласен. Сила слова преувеличена»

Из статьи о распаде Единой Империи.

– Девочка Рхея гробницу открыла… На этом закончилась летопись мира, – голос Анкея разрезал тишину. Наверное, не стоило ему так шутить. С диким воплем Рхея кинулась к нему, пытаясь отвесить другу затрещину. Уже учёный, он отпрыгнул и с хохотом унёсся к выходу из гробницы.

Жизнь продолжалась, тягостное молчание завершилось – и вернулись прежние они, дурачащиеся под один неодобрительный дрейский взгляд. После трёх испытаний и явления призрака им всем нужно было выдохнуть. Притвориться на мгновение, что всё нормально, обычно. Стандартно.

Вывалиться на свежий воздух оказалось счастьем. Конечно, это всё ещё была Пустошь с её зноем, обилием странных запахов и вечной пылью. И тем не менее – они на свободе!

– Что думаешь обо всём этом? – тихо спросила Рхея и как-то сникла. Первая эйфория от победы и дара прошла, притворство особо не помогло спокойствию, и на неё накатило осознание. Избранная богини? Призванная воевать с древним культом фанатиков? Она? Анкей обернулся, понял, что бежать больше не надо, и затормозил. В глазах его плескалась тревога. Не долго думая, он подошёл к подруге и обнял.

– Ну, Хея, что я думаю… Что думаю… Слишком много богинь на квадратный метр, я запутался! Вот, что я думаю!

Рхея рассмеялась и не стала вырываться из объятий. В определённые моменты Анкей умел разрядить обстановку. Хотя порой его шутки выходили за грань разумного. Это был достаточно незначительный минус, на который можно было не обращать внимания. Ияри тихонько фыркнул и зарылся в сумку в поисках расчёски. Его волосы в этой передряге пострадали, и он предпочитал устранить проблему при первой же возможности.

– Что тебя так запутало? – почти без раздражения поинтересовался он, – Прозвучало всего четыре имени. Ты вполне способен осознать гораздо большие массивы информации.

– Но не в стрессовой ситуации, – делано возмутился Анкей, пытаясь не чихнуть из-за лезущей в рот и нос растрёпанной шевелюры подруги, – Но давай по пунктам. Почему к этой истории приплели Ахейю, я понял. Гробница её вестницы, её испытания. Что тут забыла Великая Тёмная Сестра – Фейя – я тоже понял. Допустим, некая сущность притворяется ею так успешно, что аж основала свой культ. Правда, непонятно, как она умудрилась, сидя в заточении, но ладно. Но причём тут Светлая Сестра? Рейя должна заступиться за Фейю… Причём тут тогда мы?

– Смешались кони, люди… – вздохнул Ияри, которому уже в который раз пришлось поработать консультантом, – Хорошо, экзамен по теологии. Пантеон младших семи богов на каких богов делится?

– На тёмных и светлых, не делай из нас детей, – буркнула Рхея.

– Отлично. Кто из Изначальных Сестёр покровительствует Свету?

– Рейя! - хором ответили друзья, переглянувшись.

– Так в чём вопрос? Дата рождения Рхеи делает её символически приближенной к светлому пантеону. А Атхейя – светлая богиня под покровительством Рейи. Вот и всё. А мы тут потому, что культ состоит из смертных, и только смертные должны решать свои проблемы. Я вас распутал?

Анкей неуверенно кивнул. Он всё ещё считал, что богов в этой истории слишком много. Был ведь ещё Безымянный, о существовании которого они узнали от Ияри только сегодня. Впрочем, это всё равно лучше, чем иметь дело, например, со всеми Семью и двумя (ах, тремя!) Изначальными. А ведь предстояло ещё разобраться с работой и работодателем. То есть сделать то, для чего они изначально сюда пришли.

Перебрасываясь ничего не значащими фразами, друзья привели себя в порядок, перекусили и вернулись в гробницу. Предстояла муторная, но совершенно безопасная рутина.

За остаток дня они описали всё, что осталось нетронутым магией испытания. На всякий случай Анкей снова посмотрел на здание вторым зрением – ничего не говорило о том, что гробница могла снова переключиться в режим полосы препятствий. И, пускай это было неправильно, юные взломщики решили ничего не говорить об этом заказчику.

В конце концов, тут и так было достаточно древностей для чьей-то коллекции. Собранная Рхеей древняя астролябия нашлась на одной из полок, кувшины, доспехи, свитки с описанием подвигов Инанны и козней культистов, монеты и украшения.

– Не знаю, вдохновилась ли ты атмосферой достаточно, чтобы рыскать по двум… с половиной континентам в поисках гипотетического культа, но у меня еще работа в лавке и экзамены на носу, а Ияри опять воевать с деканатом. Так что предлагаю рациональный подход, – уже перед сном поднял беспокоящую каждого тему Анкей, – Вернемся, найдем в универе специалистов, попросим консультации. Может сольем информацию Храму. На этом откланяемся и всё. Мы что, в герои записывались?

– Я же теперь вроде как избранная, – покачала головой Рхея, - да и страшно как-то. Отстранят нас от расследования, как пить дать… А это всё такое интересное! И, вдруг богиня разгневается?

– Не разгневается, потому что не отстранят. Храм сожрёт с потрохами всех, кто попытается задвинуть куда-то благословлённую богиней Избранную, – пожал плечами Ияри, – Так что мы в этом по уши. Но я согласен с Анкеем. Кто мы? Недоучки без бумаг и знаний. Жрецы точно разберутся, что делать с предупреждением предков. Направят нас, в конце концов. А я, пожалуй, напишу своему учителю.

– Звучит как план, – кивнул Анкей, – нужно ещё проверить, выпустит ли нас барьер с рыкушкиным мечом – это всё же древний артефакт.

– Не называй меня Рыкушкой, – вяло возмутилась Рхея, и вдруг реально забеспокоилась, – А что, может среагировать? Хей, это же дар за испытание!

Анкей не удивился, что девушка не хочет расставаться с подарком. Но проверить стоило. В крайнем случае он просто аккуратно снимет барьер и вернёт его на место, когда они вынесут артефакт наружу.

Была такая противная, но необходимая особенность у экспедиционных барьеров. С одной стороны, они не пускали опасных тварей внутрь. С другой, они охраняли древности от недобросовестных работников – вынести можно было только то, что принёс сюда сам, а не нашёл на месте. Но, отложив отбой на полчаса, друзья выяснили, что проблема не актуальна.

Барьер воспринимал меч как часть самой Рхеи – и никак вообще не реагировал на кощунственное изъятие из гробницы древнего куска металла.

А утром их ждала дорога обратно. Половину пути Анкей честно не дурачился, пытаясь разобраться с интересным феноменом. Обмененные на Зелёнку часы большую часть времени стояли. Чутьё артефактора говорило ему, что часы работают, но вот как именно – чутьё молчало.

Перед поездкой стрелки застыли ровно на двенадцати, а сейчас часовая сдвинулась. Было сложно сказать, час ночи или час дня показывали эти часы, или это вообще был обратный отсчёт. Как Анкей не ковырялся, ничего изменить он не мог, что только подогревало азарт исследователя.

В конце концов он не сдался, нет, но отложил эксперименты на потом. Потому что вспомнил, что уже скоро придётся расстаться с прекраснейшим из созданий – ездовым ящером.

– Анкей, пр-рекращай отвлекать наш транспорт! Мы же так и к ночи до деревни не доберёмся, – Рхея порой почти рычала, оправдывая свое детское прозвище. Брови её смешно сходились к переносице, и, хотя часть ее крови принадлежала медведеподобным аркаудам, в такие моменты больше всего она походила на надутого и рычащего хомяка.

И Анкею, и Ияри было известно, что бесится она больше потому, что не может заниматься тем же, а вынуждена руководить их импровизированным отрядом, так что праведному хомячиному гневу можно не внимать. Анкей с наслаждением наклонялся к морде ящера и мурлыкал прилипчивую песенку. Такое нехитрое убийство времени было для него нормой – он любил петь, забивая тишину или мешающие звуки собственным голосом.

Животинка же оказалась достаточно музыкальной и крайне уморительно пофыркивала в такт. От этого фырчания всё тело ящера ходило ходуном, чуть не роняя наездников, и приходилось замедлять темп. Идти медленно зверь не желал, начиная тянуть поводья и всячески выказывая свое недовольство. Например, он вообще останавливался, принимался демонстративно искать на земле несуществующую траву или показывал, что страдает от жажды.

5.2 Пропажа

«Найдите мне горстрава, который идеально следует протоколам. Я повешу его на стену почёта»

Из приватного разговора неизвестного республиканского городского стражника (горстрава) с друзьями.

Только добравшись до деревеньки и получив деньги, друзья смогли расслабиться. Всё же это приключение обострило их паранойю. Анкею и Рхее постоянно казалось, что работодатель заподозрит неладное. Конечно, никаких предпосылок не было, а свой потрёпанный вид они исправили до встречи. Но как не бояться?

К тому же, в каждом теперь виделись сектанты-культисты, планирующие помешать их планам и сорвать божественный замысел. Ияри к всеобщему мандражу, казалось, не присоединился, но чересчур нервно протирал монокль чаще положенного. Зато больше не краснел длинющими ушами и не топорщился волосами. Так что, можно сказать, держал себя в руках.

– Портал откроют в полночь, я договорилась, – наконец завершила бег по нужным инстанциям Рхея, - не хочу торчать тут лишнюю ночь. Так что скоро будем дома. В кафе?

– В кафе! – радостно отозвались Анкей и Ияри, довольные, что не придётся готовить и ужинать по-походному. Оставалось только окончательно смыть с себя грязь в гостиничном душе, оставить вещи у администратора за дополнительную плату и, погуляв по вечернему поселку, наконец дойти до кафе. Забегаловка это была не особо роскошная – зато работала до последнего посетителя. Уж больно часто здесь ошивались наемники.

– Мне завтра на пары, – отрапортовал Анкей, – как раз могу поискать ещё, кто у нас спец по… древностям? Пророчествам? Теологии? Ну, может в деканат загляну.

Рхея вздрогнула, оглянувшись вокруг на предмет любопытных ушей и глаз, и задумчиво уставилась в тарелку.

– Тогда я загляну в Бирюзовый Дол. Мне вообще поверят? Это же звучит как бред, – видимо, информация о собственной особенности все еще выбивала её из колеи.

– Настаивай на ментальной проверке, – посоветовал Ияри, методично разделяя салат на кучки составляющих его продуктов, – Я напишу учителю и зайду в совет нашей диаспоры в Бландо. У них быстрее связь между Акамасом и Двиру, может ответ будет раньше.

– Хороший план, а главное – надежный, – довольно резюмировал Анкей, – Ияри, ты будешь подавать новое прошение на экстернат?

За разговором время докатилось до полуночи. Они не были последними посетителями, так что совесть за прерванный сон персонала кафе их не мучала. Только мысли раз за разом возвращались к обговоренному плану.

Анкей начинал перечислять всех преподавателей, которые могли помочь. Рхея пыталась вспомнить хоть одного знакомого жреца, никто из присутствующих не был достаточно набожен, чтобы найти среди служителей богов друзей. Ияри периодически поддакивал, не желая распространяться о своём учителе. Хотя и тема экстерната его напрягала, так как новыми аргументами для комиссии он пока не запасся.

Ночи в Пустоши холодные, но дорога до порталов заняла так мало времени, что никто не успел замерзнуть. А по ту сторону их ждал теплый даже в это время года Бландо. Ночная свежесть только слегка коснулась улицы – недостаточно, чтобы считать ветер прохладным.

Анкей с наслаждением вдохнул воздух родного города. Чуть солёный, пахнущий зеленью и каменной крошкой. Этот воздух так разительно отличался от воздуха Пустоши – в лучшую сторону. Некоторые утверждают, что в столице никак – даже с прогрессом и ростом города – не выветрится запах рыбы. Глупые. Может, они просто завидуют тёплому морскому климату?

Родная Восточная площадь встретила путешественников редкими прохожими и приглушенными огнями магических фонарей. В два щелчка Анкей перенастроил передатчик, потянулся и поймал Рхею в объятия. Девушка последовала его примеру и достала голубую пудреницу звонилки из кармана.

– Ну, мелкая, не тухни. Разберемся мы с этими ископаемыми проблемами. По-моему, страшнее было, когда тебе пришлось тащить меня, орущего из-за перелома, по Пустоши до командного лекаря. М?

– Да, я знаю, – Хея выдохнула и расправила плечи, – Прорвемся. Ияри, нам с Анком в одну сторону. Тебя проводить?

– Не стоит, – дрей покачал головой, пожал обоим на прощание руки, и уже собрался уходить, когда затрещал передатчик. В ночи, да еще и на площади, казалось, что он орёт, способный перебудить всю столицу республики. Но никто на даже не обернулся: только через пару часов город начнет просыпаться – какой-то звон не сможет нарушить редкие часы покоя.

Анкей торопливо принял звонок, с удивлением глядя на перепуганную мордаску брата. Заплаканные красные глаза, опухший нос. Мальчик по ту сторону зеркала всхлипнул и уронил передатчик, изображение послушно отразило потолок. Ойкнув, он снова взял артефакт в руки.

– Анк! Наконец-то, – Телем шептал, но казалось,что он кричит, ужас в его голосе был таким, что каждого из друзей пробрало до костей, – Я звоню уже весь день, ты никак не берёшь… Меланту похитили! Беги домой…

Анкей пошатнулся, с трудом сохранив спокойное выражение лица, но сжав передатчик в руках до скрипа корпуса. Ияри придержал его за плечи, не позволяя упасть. Рядом охнула Хея, по-детски прикрыв рот ладошками.

Нельзя было пугать младшего. Нельзя было поддаваться панике. Нельзя было думать, что во всём виноваты боги, устроившие им в Пустоши испытание – он всё равно был бы далеко, всё равно не смог бы добраться до дома раньше.

Как? Как его сестру могли похитить в одном из самых благополучных районов столицы?

– Не бойся. Я сейчас буду. Что произошло? Где родители? – голос Анкея звучал удивительно отстраненно. Только перед глазами всё плыло – слишком много нервов в последнее время.

Секунду спустя взгляд юноши прояснился. Анкей обернулся и увидел кивок Ияри – дрей посчитал, что для успокоительного плетения самое время. Он был прав. Быть взрослым и разруливать проблемы никак не получится, если ты в шоковом состоянии.

– Папа дома, звонит кому-то, мне нельзя выходить, – Телем шмыгнул носом, – мама у гор…страв…ну, они ищут…

– Горстравы, я понял, – значит, мама уже обратилась к городской страже, Анкей выдохнул, – Я иду, рассказывай.

Своим спутникам юноша не сказал ни слова, но оба молча двинулись вслед за ним. Возможно, путешествие сблизило их именно как трио – раньше Анкей не ожидал бы такой поддержки от Ияри. Конечно, он был хорошим разумным. Но всё ещё оставался индивидуалистом-дреем, не привыкшим взваливать на себя слишком много чужих проблем. Или дело в критичности ситуации?

Присутствие же Рхеи наоборот, не удивляло. Анкей и Хея знали друг друга столько лет, что у неё даже не возникло мысли оставить его одного.

– Мы гуляли… В старых доках, – мальчик замялся, всхлипнул и задрожал, – мы играли в прятки! Я… Я искал, а потом увидел, как кто-то ее схватил и…И… Я не помню-ю-у!

– Все хорошо, мама у стражи, они найдут ее, слышишь? – Анкей постарался улыбнуться. В собственные слова ему отчего-то не верилось. Возможно, потому что он вспомнил слова Инанны Многоликой – и собственная трагедия показалась в этот момент частью общемировой катастрофы.

– Смотри, Телем, я тоже тут, – Рхея слегка отодвинула Анкея от экрана передатчика, – Ты же знаешь, что я отлично решаю проблемы? Мы обязательно найдем Меланту, нужно только немного подождать!

Голос ее был преувеличенно бодрым, от него, казалось, стало только страшнее.

Ияри набросил им на ноги какое-то плетение, никто даже не подумал спрашивать. Оказалось, это была разновидность стимуляторов.

Путь до дома Анкея пролетел незаметно, гораздо быстрее, чем обычно. Жаль, ночью совершенно не ходил общественный транспорт, а ждать такси было бы напрасной тратой времени. Теперь на следующий день у всех троих будут болеть ноги. Но что значат мелочи, когда на кону жизнь ребёнка?

Никто не встретил Анкея на пороге, никто не прогнал незванных гостей. Рхея и Ияри просто прошли следом, пересекли светлый коридор и поднялись по поскрипывающим ступеням лестницы. Молча.

Мрачное настроение домочадцев, казалось, передалось и самому дому. То и дело мигал свет, хотя энергии в кристаллах оставалось ещё много – отец Анкея регулярно пополнял запасы и исправно платил коммунальные. Возможно, это была только игра паникующего воображения – Анкею внутренний голос всё нашептывал ужасы, которые могли произойти с сестрой за время бездействия.

Рхея перенимала у него это беспокойство, и только Ияри оставался оплотом благоразумия. Что они могли сделать? Активно мешаться под ногами у профессионалов?

Нет, это было глупо и безнадёжно. Так что они просто забились в комнату Анкея, забрав с собой его младшего брата. Телем жался к старшим, но уже не плакал – Рхея смогла переключить его внимание.

Тихим голосом она пересказывала старую сказку о духе ветра, живущем на крыше дома маленького мальчика. Дух походил на миниатюрного, но упитанного ребёнка-аркауда, обожал проказы, но порой защищал справедливость своим, особенным способом. Телем слушал – ему было всего шесть лет, так что сказки ещё не вызывали у него раздражение и скуку.

Ияри притворялся читающим – на колени он положил справочник по магопроводимости тканей, который Анкей когда-то забыл на столе. Но руки его подрагивали и искрили зелёным – дрей сканировал друзей и малыша, убеждаясь, что нервный срыв пока никому не грозит.

Анкей погрузился в транс, краем уха улавливая сказку. Сначала он оглядел дом, с сожалением отмечая прорехи в энергосистеме. Каждый в его семье обладал неплохими способностями, но в критические моменты контроль слетал, и страдало окружение.

В мире всего один процент тех, кто вообще не воспринимает магические потоки, не может формировать плетения. Остальным магия доступна. Но все же большинства хватает только на зажигание свечи или подзарядку передатчика. Анкей и не думал, что магический потенциал его семьи может быть минусом, а не плюсом – слабые маги не выжигают проводку.

Затем он «поплыл» дальше, в город, будто надеялся почувствовать сестру. Это была напрасная надежда. Сколько жителей в Бландо? Сколько плетений они формируют каждый час? Сколько сил соединяется на улицах этого города? Искать таким образом одного ребёнка гораздо сложнее, чем иголку в стоге сена. Но скольжение по городу в трансе создавало иллюзию деятельности.

Вдруг что-то переменилось. Анкей заскользил обратно в дом, понимая, что вернулась мама - и не одна. С ней не было сестры, но что-то она однозначно должна была узнать.

Только усилие воли позволило юноше не вскочить, а медленно подняться. И всё же он пошатнулся, запнувшись о собственные ноги. Уже второй раз Ияри подхватил его, не давая упасть, с колен его с тихим «бум» слетела на пол книга.

– Пойдём вместе, – сказала Рхея, – Телем уснул, я положу его на твою кр-ровать.

И они, аж на цыпочках, спустились вниз, прислушиваясь к разговору родителей. Впрочем, друзья быстро поняли, что тихариться бессмысленно. Слишком громкой была беседа взрослых, чтобы они услышали кого-то ещё.

Мама действительно пришла не одна. Она привела свою подругу: стражницу, удивительную полу-фалину Куифен. Само существование ей подобных было удивительной шуткой то ли богов, то ли природы, а эта конкретная дама была удивительна и без факта своего происхождения.

Удивительна характером – слишком мягким для правоохранительных органов, слишком ехидным для нормального человека. Удивительна стремительной карьерой. Удивительна дружбой с Созией Крайодис – мамой Анкея, женщиной достаточно замкнутой и необщительной.

5.3 Почувствуй себя детективом

«Методы магического расследования зачастую эффективны в случае спонтанного правонарушения. Вы же не ждёте, что преступники, планирующие своё деяние, забудут о методах сокрытия?»

Ехидный лектор академии городских стражей.

Разговаривали родители на кухне под звон посуды. Когда отец Анкея нервничал, он вечно принимался перемывать всю кухню.

– Нет, это безобразие. Я подниму на уши всю столицу! – голос Леонарда басом отдавался от стен. Зол, он крайне зол. Таким злым его никогда не видели ни Анкей, ни Рхея, знавшая этого человека с детства. Они неуверенно переглянулись и пристроились подслушивать возле двери. Свет снова мигнул, обиженный волнением домочадцев.

– Лео, будь благоразумнее, пожалуйста, – эхом отозвалась полу-фалина. Её речь была чуть шепелява, но приятна на слух, похожа на шуршание шёлка. Таящиеся от взрослых ребята живо могли представить, как она склоняет голову, свет бликует на её изумрудной коже, а короткие наросты на голове чуть шевелятся. Ияри, который никогда раньше не видел Куифен, мог довольствоваться только голосом – но он и не возражал.

– Куифен, объяснись! Мы должны прочёсывать каждый сантиметр – время утекает, – Анкей не узнавал маму, сейчас она говорила с такой холодной яростью, что ему казалось, она формирует боевое плетение. Так говорят яростные воины, а не любящие женщины. Впрочем, Созия была в своё время кем-то вроде военного артефактора, так что, кто знает…

– Я же рассказала тебе, дорогая, а ты все не слушаеш-шь, – с осуждением вздохнула Куифен, – Повторю еще раз. В городе происходит какая-то тварева суета, внутри стражи мутят воду, тормозят расследования, я…

– Она моя дочь! Кто откажет лучшему артефактору города в помощи!? – Леонард взревел и магическое возмущение заставило всех троих подслушивающих отпрянуть от дверей.

Видимо, стражница воспользовалась ментальной магией – потому что сразу после этого отец Анкея притих. Воздух загустился, как всегда, когда кто-то использовал ментал. Противно взвизгнул защитный артефакт. Как так! Против хозяев используют ментальное плетение! Но Анкей махнул рукой, заглушая визг и санкционируя вмешательство.

Родителям нужно успокоиться. Кто виноват, что ментальная магия хорошо с этим справляется, а единственный лекарь в доме, способный успокоить их целительским воздействием занят подслушиванием? Ияри нахмурился, но ничего не сказал.

– Я понимаю, ч-человек ты неугомонный! Поэтому и собираюсь уйти в отпуск и расследовать дело твоей Меланты сама. Хочешь как тот чиновник, который угодил в больницу месяца два назад? Дочь пропала, решил и сам загреметь?

– Но СМИ и…

– А ты знаешь, кто в главном управлении строит козни?

– Куифен, милая, – голос мамы зазвучал гораздо слабее, – Что нам делать?

– Ждать. Отдыхать. Не оставлять без родителей ещё двоих детей. Кстати, Анкей, зайди пожалуйста, помоги матери, – вдруг добавила Куифен, и трое тихушников вздрогнули. Но отприраться не стали, зашли на кухню все вместе, вдыхая спёртый воздух.

Анкей поймал взгляд Куифен, и подавил возмущение, все грубые слова, которые собирались сорваться с языка. Он уже понял, что горстравы не собираются искать его сестру. По отрывку разговора не ясно, почему – только смутные догадки. Но спорить со стражницей он не решился.

Ияри мрачнел с каждой секундой, ненавязчиво скрываясь за спинами друзей. Сделать это было сложно – он был выше даже Анкея – но ему удалось, никто не обращал на него внимания. Отец семейства стоял к ним спиной и усердно тёр и так чистую сковородку. Мама сидела за столом, уронив голову в ладони, и тихонько всхлипывала.

– Анкей, напои мать чаем, – уверенно скомандовала Куифен, – Лео, иди к младшему. А ты, милая, жди моего звонка. И никакого шума в СМИ, прошу вас, не хватало, чтобы и вам закрыли рты.

Все названные кивнули, будто болванчики. Заваривая чай, Анкей уже сам додумал, что мутные проблемы стражей могли быть связаны с их путешествием. И это объяснение звучало логично. Еще пять минут полу-фалина потратила на раздачу рекомендаций. Рхее стало душно и она открыла окно.

– О, девочка, – наконец заметила её Куифен, – Рхея, верно? Помоги другу, может, найдёшь в шкафу печенье? Главное сейчас для вас – не дёргаться и действовать тихо. Хорошо? А я пойду. Ждите новостей.

Уже выходя, она столкнулась с Ияри, но будто его не заметила. Дрей же смотрел внимательно и мрачно, а затем и вовсе вышел следом. Женщина не обратила внимание на то, как он выскользнул на улицу, сверля взглядом её ровную спину. Несколько секунд дрей думал, морщился, и, наконец, мотнул головой, обгоняя полу-фалину. Вокруг его головы зажёгся зелёный обруч, мигнул, сменившись полупрозрачными ветвистыми рогами, и пропал.

– Хей, Куифен, помнишь меня? – обратился он к ней, и женщина остановилась, будто действительно вспомнив. Он спрашивал, дрожа ушами от негодования, она отвечала. Это походило на разговор двух давних друзей, но хорошо знавшие Ияри поняли бы, как тяжело давался ему этот разговор.

Наконец Куифен ушла, а дрей еще несколько минут стоял, восстанавливая дыхание. Он не знал, что делать с полученной информацией.

– Менталить менталиста – то еще удовольствие, – наконец выдохнул он и пошел обратно в дом. Коснулся ручки, когда перед его глазами всплыла сверкающая надпись, – Как так!? Но это важно… Я… Хорошо, понял. Буду молчать.

У головы дрея вновь мигнули рога, он склонил голову, обрабатывая приказ. Что ж. Молчать – не значит бездействовать. Решив так, Ияри вернулся к друзьям, не забыв запереть дверь.

Через полчаса в комнате Анкея собрался Малый Совет.

Большим совет бы стал, будь здесь его родители, но здесь остались лишь трое: сам Анкей, Рхея и Ияри. Маленького Телема забрал отец, наказав друзьям сидеть тихо и не творить глупостей. Мама, в которую Анкей успел залить по меньшей мере литр ромашкового чая, легла спать – выглядела она просто ужасно.

– Итак. Что у нас? – руководство на себя взяла Рхея. Анкей не годился совсем, мысли его путались, а руки предательски дрожали, – Меланта и Телем играли в доках примерно в десять утра, когда мы еще были в Пустоши. Потом твой брат увидел, как кто-то тащит Меланту прочь, промежуток между этим и дорогой домой он почти не помнит. Стресс или магия? Твоя мама сразу побежала к страже, но все затянулось. Верно?

– Та стражница сказала мне, я смог её разговорить, что в городе что-то намечается, – вклинился Ияри, чуть поспешнее, чем обычно, вид его был мрачен, – Якобы уже который раз тормозят дела с контрабандой и некоторую мелочь, оперативники, пытающиеся что-то предпринять, кем-то обрабатываются и больше не бузят. Два месяца назад пропал сын какого-то чиновника, имя она не сказала, но тоже в старых доках. Искали ребенка вяло, и этот безымянный человек начал звонить журналистам, готовилась статья. Буквально на следующий день на него напали, сейчас он в коме. Ребенка не нашли, всё заглохло. Сейчас кто-то тормозит поиски Меланты: сначала долго не принимали заявление, говорили, сама сбежала, потом все же обыскали доки с собаками, но магический фон не проверяли и работали вообще не по протоколу. Так что подруга твоей мамы уйдет в отпуск и будет искать Меланту в обход стражи.

Анкей сник. Как ему найти сестру, если стража так сопротивляется поискам? Почему Куифен сказала молчать, если нужно наоборот – поднять на уши мэрию, журналистов, достучаться до армейских, что в горстравах завелись крысы? И кому, к тварям, нужна Меланта? Да, семья Крайодисов была обеспечена, но не богата – продажи шли на спад с приходом массового производства.

Это из-за земли? Кому-то нужна их лавка или дом, решили шантажировать? Или сестрёнка просто оказалась не в то время не в том месте…Что дети вообще забыли в доках?

– Какой… Какой план? – слабо поинтересовался юноша у Рхеи.

– Мы можем заняться расследованием сами, по-тихому. У вашей семьи достаточно связей, – вдруг проявил инициативу Ияри.

Обычно он придерживался правил, но сейчас… Его поведение даже не удивляло. К детям в республике – да и везде, где было сильно влияние Храма Изначальных – относились с трепетом. Считалось, что Сёстры благоволят малышам, а Меланте всего восемь. Преступления против детей были немыслимы – и всегда тщательно расследовались. Что же произошло сейчас?

– Мы не знаем, когда Куифен одобрят отпуск, а многие магические следы долго не держатся. Сутки, двое, и, если там и было что-то, что не нашли собаки, то к моменту, когда она будет работать, всё уже исчезнет. Если мы найдем зацепки, сразу сообщим ей, – Рхея поднялась с кровати Анкея и стала расхаживать по комнате, аккуратно перешагивая разбросанные бумаги, – Думай, Анк. Как нам засечь магию? Сам справишься? Может аппаратура, которую ты брал в Пустошь поможет?

Акей только покачал головой.

– В Пустоши я искал статичную магическую вязь – ловушки, защиту, наложенную века назад. Применить это в поиске похитителя? Как?

Ияри молча разглядывал комнату, как будто чертежи, курсовая за прошлый год или коробки с деталями могли им помочь. Анкей не ждал от него революционных идей. Дрей был лекарем, вряд ли он что-то смыслил в потоковой криминалистике, изучающей остаточные магические следы преступлений.

Жаль, они были не в мастерской, полезного тут - только то, что лежало в сумке Анкея. Остальное: брак, пара недоделанных компасов, разобранный передатчик и кристаллы с проводами. Пока что для их целей - просто мусор. Хотя…

Взгляд Анкея зацепился за коробку в углу. Он долго откладывал работу с этим артефактом, так что сверху накопилась куча хлама, за которой эта бесценная вещь и притаилась.

– Вообще, кое-что у меня есть. Видящий! Правда, он бракованный, как раз хотел пересобрать… – вскочив, Анкей подбежал к коробке и просто скинул с нее вещи, на пол упали какие-то майки, которые давно стоило отнести в стирку.

6.1 Видящий

«Стоимость артефакта ручной работы на порядок выше, но качество материалов и изящество исполнения стоят того»

Из черновых вариантов рекламных буклетов «Сокровищ Крайодисов»

«За массовыми технологиями – будущее!»

Из рекламы передатчиков

Ночное небо было безоблачным, ярко светила идущая на убыль луна, небо еще даже не подёрнулось светлой дымкой. До рассвета оставалось несколько часов, но столица уже начала неспешное пробуждение. Заспанный фонарщик лениво менял кристаллы фонарей – с тихим лязгом открывалась и закрывалась дверца аккумуляторного хранилища.

Медленно катились по улочкам грузовики с новыми партиями товаров в магазины – кого-то с утра ожидали свежий хлеб и молочка. Ещё не вышел на утреннюю смену дворник, но уже точно проснулся и, вдыхая терпкий аромат утреннего кофе, вспоминал, куда убрал ключи от подсобных помещений.

Город – Бландо – жил, дышал, и совершенно не обращал внимания на небольшой двухэтажный дом с мансардой, принадлежавший семье Крайодис. Свет в этом домике, аккуратном и неуловимо похожем на каждый домик на этой улице, горел только на самом верху – в комнате Анкея. И только из этой комнаты слышались приглушённые голоса.

Никто не заметил, как аккуратно, почти без звука, открылось мансардное окно. Никто не счёл нужным удивиться, когда из этого окна выпрыгнула одна низенькая фигурка.

Рхея, а это была она, сплела у земли воздушную подушку, и поймала сначала Анкея, вцепившегося в любопытный артефакт как в спасательный круг. А затем и Ияри, плавно спрыгнувшего следом. Они могли бы выйти через дверь – нельзя было сказать, что в республике принято уходить из гостей через окно. Но Анкей слишком боялся потревожить родителей и брата.

– Куда нам нужно? – вопрос прозвучал слишком громко, и друзья зашипели на Ияри, который только пожал плечами.

– Телем говорил, что они играли прямо у воды там, где раньше чинили крупные суда, я знаю, где это, – тихо ответила Рхея. Переглянувшись, ребята свернули в проулок и припустили бегом. Только Анкей периодически отставал, потому что Видящий весил не мало.

Старые доки были пристанищем для всякого отребья. Много лет назад порт перенесли в другое место и расширили, модернизировав для современных кораблей. А это место оставили, то и дело обещая сделать здесь пляж или какой-нибудь жилой комплекс. Нужно ли говорить, что жители уже отчаялись увидеть на месте доков хотя бы начало стройки?

Особо непослушные дети порой бегали сюда, играя в пиратов и бравых республиканских моряков. Гораздо лучше, чем мешаться взрослым в оживлённом порту! Телем и Меланта, однако, обычно играли возле дома, напуганные старшим братом и его рассказом о контрабандистах и жестоких ритуалах. А как еще было отвадить детей от опасного местечка?

– Может, Куифен ошиблась? – внезапно Анкей остановился, до доков оставалось метров пятьсот, в голосе его проскальзывали истеричные нотки, – Настоящие поиски начнутся с утра, а мы только затопчем профессионалам все следы?

– Ты чего? – Рхея удивлённо обернулась.

Её друг мог ворчать, когда его вытаскивали из дома в плохом настроении, но он никогда не трусил. Тем более, что сейчас на кону стояла жизнь его сестры.

– Выдохни, – Ияри несколько грубо схватил Анкея за плечо и потащил вперёд, – лучше скажи, какой диапазон у твоего артефакта?

– Должен быть три дня, – шмыгнул носом тот, – но это брак, так что в лучшем случае сутки. Сплети что-нибудь, а. У меня голова болит.

Видящий внешне был похож на кальян, хотя его предназначение кардинально отличалось.

Что может быть лучше для расследования, чем просто посмотреть, как совершалось преступление? Артефакт пересобирал энергетические потоки, распутывал прошлое как клубок нитей – и показывал всё, будто в обратной съёмке. Конечно, многое зависело от времени, количества сплетённых преступниками магических конструктов и их умения прятать улики. Друзьям сейчас это было не важно. Стоило найти хотя бы одну зацепку, ведь наличие такого артефакта у Анкея было редкой удачей.

Видящих делали и массово, на фабриках, но главное управление горстравов ценило ручную работу – статусно, качественно, точно не будет утечки данных. Даже фабричные видящие были дорогим удовольствием, а уж подобные работе Крайодисов и подавно ударяли по бюджету. По протоколу, при похищении, убийстве, терракте или крупной краже использование Видящих было обязательно. Но по факту этот пункт часто пропускали – слишком уж накладно было менять артефакты, которые рассчитаны на ограниченное количество использований.

– Телем говорил про р-розовую постро…А, вон, нам туда, – Рхея указала на небольшой склад и, не доходя до него, вручила дрею свой рюкзак, – я пойду осмотрюсь. Ияри, жди, пока Анкей все настроит и начинай снимать. Анк?

– Да, знаю.

Анкей вытащил поставил «кальян» Видящего прямо на землю. В небольшое отверстие внизу поместил кристалл, выставил время на миниатюрном циферблате над аккумулятором, шланг, похожий на трубку от кальяна, направил вниз.

Минуту ничего не происходило, в гробовом молчании друзья ждали, пока Видящий раскочегарится. Наконец из трубки повалил сизый дым, он плотно накрыл каждый сантиметр от артефакта до стен склада. Ияри чихнул и отошел на пару шагов – запах, конечно, стоял неприятный. На фабриках в подобные вещички добавляли отдушки, но хорошие артефакторы знали, что это только мешает работе Видящих и отвлекает пользователя. Хотя, в провинции спокойно пользовались массовым продуктом.

Постепенно в дыму стали появляться полупрозрачные фигуры. Люди, фалины – каждый проходил мимо невесомой тенью. Кажется, Телем ошибся, называя время. Теперь придётся просматривать вообще всё подряд, пока не обнаружатся дети. Рхея обошла маленький пятачок вокруг склада и вернулась, садясь прямо рядом с артефактом. Все трое внимательно вглядывались в туман.

Анкей вздохнул, ощущая, как проходит головная боль, выпрямился – и закрыл глаза. Мелочи заметят остальные, он мог попробовать разглядеть что-то вторым зрением. Доки, фигуры, Видящий и друзья для него стали шестерёнками одного большого механизма.

Что же произошло здесь вчера?

Кристалл засбоил, изображение в дыму начало дергаться. Не открывая глаз, Анкей ударил по нему ладонью, контакт заискрил и заработал нормально.

Вот бежала полупрозрачная Меланта. Она смеялась и постоянно оглядывалась. Телема не было видно, скорее всего он в тот момент был где-то вне радиуса Видящего. Меланта споткнулась, упала, смешно растянувшись на земле. Из-за угла склада показался человек.

– Ияри, снимай! – толкнула Рхея ушастого лекаря, не решаясь отвлечь Анкея. Фигура незнакомца тем временем приближалась к полупрозрачной девочке. Это был высокий долговязый мужчина – можно было даже решить, что это дрей, но капюшон его не топорщился из-за слишком длинных ушей.

Лицо мужчины закрывала пелена – видимо, он был под каким-то маскирующим заклятием или носил артефактный плащ. Меланта поднялась на ноги и что-то сказала – Рхея и Ияри видели движение ее губ, но звука, конечно, не было. Мужчина опустился на одно колено, заглянул сестре в глаза, и вдруг схватил ее за подбородок, будто пытаясь разглядеть получше. Меланта дернулась, но вырваться почему-то не попыталась. Видящий снова забарахлил.

– Да чтоб тебя к тварям, работай, – взревел Анкей, наощупь вставляя новый кристалл. Из-за брака достаточно мощный аккумулятор уже разрядился, это здорово отвлекало. Юноша уже запомнил магические отпечатки сестры и её похитителя, но пока путался в происходящем – то, что события происходили в прошлом, сбивало его с толку.

Фигуру мужчины тем временем, видимо, устроил вид девочки, он подхватил ее на руки и направился к складу. В полах его плаща что-то мелькнуло и, вдруг, по глазам наблюдателей ударил свет. Рхея выругалась и откатилась от артефакта, Ияри просто прикрыл лицо ладонями.

Изображение пошло крупными волнами, в которых и растворились похититель и его жертва. За мгновение до того, как они окончательно исчезли, друзья увидели Телема, бегущего к Меланте. Однако мальчишка успел лишь схватить рукой воздух.

– У них карманный портал! – синхронно выдохнули все трое. Повинуясь жесту Анкея, Ияри вынул из Видящего кристалл, пока вредная машинка не сожрала остаток заряда вхолостую.

– Нужно отследить переход? – тихо спросил Ияри, оглядываясь по сторонам.

Кроме стационарных, как на площади, существовали и карманные порталы – перемещающие как по городу или стране, так и способные перебросить на другой континент. Оба варианта были безумно дорогими, настолько, что всего состояния семьи Крайодис хватило бы разве что на два, и то достаточно примитивных, а межконтинентальные еще и требовали регистрации. Ну, чтобы не шастали всякие неучтенные лица.

Похититель был богат. Богат, быстр, вероятно владел ментальной магией, имел связи или в страже, или в мэрии. Или и там, и там.

– Ты сможешь отследить портал? – повторил свой вопрос Ияри. И Анкей покачал головой. Он пребывал в поверхностном трансе, цеплялся за след перехода, но тот раз за разом обрывался. Почти отчаявшись, Анкей расширил диапазон – погрузился в город целиком, игнорируя стук в висках.

Скользили линии магических конструктов, дышали люди, скрипели механизмами машины. Но всё было зря. Даже города было недостаточно – след терялся, уходя куда-то в небеса.

– Нет, не могу, - подтвердил юноша уже вслух, – Мне кажется… Они не на территории Бландо.

– Ты видишь поток перехода? – изумлённо отметил Ияри, который, вообще-то, спрашивал, есть ли у Анкея необходимый артефакт.

– Наше светило науки опять впадает в свой артефакторский транс, – тихо объяснила Рхея, – прекращай, Анк, ты спалишь себе мозги.

И ему пришлось согласиться. Светало. Где-то заорала сирена скорой помощи, вдалеке кричали чайки. Город жил, а расследование исчезновения маленькой девочки вновь зашло в тупик.

– Звони Куифен, даже если мы не можем отследить телепорт, то уж она что-нибудь придумает! Не раскисай раньше времени, – скомандовала Рхея, и Анкей послушно достал передатчик.

Минута. Две. Они сидели на холодной земле в старых доках, а единственная стражница, к которой они могли обратиться за помощью, не отвечала на звонок.

6.2 Приглашение

«Магические потоки можно разделить на категории целой кучей способов. Во-первых, природные и созданные разумными. Во-вторых, стабильные и дикие. В-третьих, несущие определённый заряд и нейтральные…»

Слова учителя по физике, седмой класс.

– Рхея, забери-ка у него передатчик, – вздохнул Ияри, наблюдавший за тем, как Анкей в двадцатый раз набирает номер. Дрей видел, что его друг окончательно поддался панике, нужно было в очередной раз приводить его в себя.

– Точно, Анк, отдай, – бережно девушка вынула передатчик из сжатых пальцев юноши и спрятала в карман, – сейчас мы что-нибудь придумаем. Возможно, Куифен просто вымоталась и спит очень крепко. Или набросила заглушающие чары. Или её передатчик вообще разрядился! Хорошо?

Ияри потёр уши, размышляя. Им больше нечего было делать в доках. Вряд ли похититель появится сейчас снова, позволяя им отправиться в погоню. Быстрого решения не было. Но было другое…

– Анкей, – не слишком уверенно обратился к другу он, – у меня есть идея, но мне нужно несколько часов, понимаешь? Идите домой, поспите хотя бы немного. Я приду днём, надеюсь, с новостями.

Анкей кивнул и поплёлся собирать с земли Видящий. «Кальян» чуть дымился, пришлось повозиться, чтобы резюмировать – теперь эта вещь доломана окончательно. Фиксация портала пережгла провода, идущие к кристаллу-аккумулятору, но, слава Семерым, не задела основные плетения и руны.

Анкей даже не смог расстроиться – всё равно бракованный Видящий нужно было пересобрать. Заменит потом и эту часть начинки. Подумав, юноша вообще разобрал артефакт, сложив детали в сумку. Таскать его целиком – то ещё удовольствие.

Дорогу назад никто из них толком не запомнил. Город жужжал своими утренними делами.

Само собой так вышло, что Рхея не стала уходить к себе, а осталась, решив переночевать в комнате Меланты. Родители не удивились бы, застав её там – на ночёвки она оставалась здесь с детства. А сам Анкей уснул, едва голова коснулась подушки.

Испытание богини, пропажа сестры – всё это слилось в единый ком и давило на психику. Ему подумалось только, что не хватает Зелёнки. Она смогла бы и утешить, и, может, помочь с поисками. Но духа компаса с ним не было, и это нельзя было изменить.

Днём Анкея разбудил Ияри – просто постучав в стекло. Голова дрея появилась в окне, что достаточно странно для окна в комнате на мансарде. Одно дело выпрыгивать – совсем другое забираться. Кажется, лёгкая авантюрная жилка проснулась и у него. А может, просто решил поднять друзьям настроение. Вид серьёзного дрея с криво надетым моноклем, цепляющегося за выступ на стене одной рукой – это действительно смешно.

Анкей открыл окно, пока соседи не вызвали стражу, и помог Ияри затащить в дом какую-то коробку.

– Что случилось?

– Теперь мы можем отследить переход, – со сдержанной радостью сообщил Ияри, – Я был у погодников, у них есть аппаратура для отслеживания сложных магических потоков на больших расстояниях. Нужно только откалибровать на частоту телепорта. С тебя завтрак, Анкей.

– И тебе так просто его отдали? Он же стоит…Стоит…– сравнения у Анкея не нашлось.

– Как небольшой флот? – участливо уточнил Ияри, – Один препод там мне должен за лечение его супруги, помог одолжить. Конечно, если сломаешь, то я влечу в долг до конца твоей жизни, а это все же не такой и маленький срок.

– А почему не своей?

– Ну, за свою-то я точно успею расплатиться.

Парни рассмеялись, иногда напоминание о долгожительстве дреев было забавным. На этот шум в комнату вплыла заспанная Рхея. Она бросила подушку на кровать Анкея и улеглась, желая быть в курсе событий, но не собираясь окончательно просыпаться.

– Дядь Лео уже готовит, он просил быть потише и не будить остальных, – сообщила девушка и зевнула, – вы уверены, что хотите копаться в этой бандуре до завтрака?

– И даже до душа, – кивнул воодушевленный Анкей. Он расчищал место на столе и краем уха слушал, как Ияри пересказывает городские новости.

Выходило, что в Бландо действительно что-то назревало. Пока они занимались расследованием в доках, кто-то убил чиновника, обвинявшего высшее руководство горстравов в коррупции. Так как он был наполовину дреем, община уже вмешалась, выкатив республике претензию.

Всё это грозило обернуться международным скандалом – двирийские послы считали, что Двиру есть дело до всех дреев мира, гражданами какой бы страны они не являлись. Тарк, громадное северное королевство, покровительствующее дрейскому городу-государству, поддерживало их в этом начинании. Политика – она Анкею была противна. А вот Рхея слушала с интересом. Ей тоже не нравились все эти дрязги, но она предпочитала оставаться информированной.

– Чем занимаетесь? – отец Анкея не постучал, хотя обычно не забывал о приличиях. Он заглянул в комнату, оглядел друзей и неопределённо хмыкнул, глядя на их в разной степени увлечённые лица.

– Ждем, когда Куифен позвонит, и заодно решили заняться проектом по артефакторике, – не моргнув, соврал Анкей.

– Ага, какие интересные у вас проекты, – Леонард усмехнулся, без труда опознав артефакт, сложно было обмануть кого-то настолько опытного, – Ты забыл, что Рхея – боевик или разучился лгать?

Аргументов не было ни у кого. Каким общим заданием могли заниматься дрейский лекарь, боевой маг и артефактор-ритуалист с аппаратом для отслеживания магических вихрей с погодной кафедры?

Пойманы на горячем со всеми потрохами. Тем не менее, мужчина не стал допытываться дальше, а просто позвал молодежь завтракать. Анкей нажал несколько кнопок на корпусе артефакта, начиная калибровку – она займёт минимум час – и наконец отвлекся. Есть хотели все.

– Ты пойдешь в мэрию? Или к тому усатому редактору из «Вестника»? – поинтересовался Анкей уже на кухне, намазывая масло на бутерброд. Куифен запретила это, но юноша верил, что родители не будут сидеть без дела.

– Нет, это слишком опасно, – взгляд Леонарда на этой фразе показался друзьям каким-то стеклянным, и они недоумённо переглянулись, – работайте, дети, я в мастерскую. Не забудь про изоляцию, Анкей.

Он вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Вновь нахлынула тревога. Тягучая и муторная, она не позволила насладиться едой – Леонард готовил отлично. Хотелось поскорее закинуть в себя всё, что было в тарелке и заняться делом. Но пришлось тормозить. Калибровка от тревоги не пройдёт быстрее.

Любые порталы работали на общей, достаточно распространённой волне, а у Анкея еще были данные для конкретного перехода – он хорошо запомнил частоту похитителя.

Но погодные артефакты никогда не следили за такими волнами! Кому вообще это могло понадобиться? К счастью, для перенастройки гением быть не нужно. Только очень, очень умелым мастером – Анкей, несмотря на незавершённое обучение, им был.

А спустя час наступил момент истины. Артефакт мерно загудел и включился. Анкей выдохнул, ибо не представлял, что будет делать, если из-за какой-то глупой ошибки этот «флот» перестанет работать вообще.

Машинка эта была похожа на коробку, чуть скошенную с одной стороны, со спиралевидной антенной сверху. На скошенной части помещался небольшой экран и усеченный вариант клавиатуры. Анкей дождался загрузки, пальцы его порхали над клавишами.

На экране появилась карта Акамаса, испещрённая линиями – волнами магических возмущений. Это всё были порталы.

– Осталось всего-то найти нужный, – оптимистично заключила Рхея. Анкей фыркнул, и одним нажатием отсеял всё лишнее.

– Кадид!? – хором выдохнули друзья и поражённо переглянулись. Портал оказался межконтинентальным.

6.3 Взлом с проникновением

«Первыми подозреваемыми в проникновении в жилище, укрытое магической защитой, становятся гильдейские штатные и внештатные мастера взлома. По сути, мастерство – своего рода учёт умельцев, а не просто доказательство компетенций»

Из лекции на трёхдневных курсах перед экзаменом на мастерство.

Великая Битва изменила многое – мироустройство, границы государств. И даже материки. Более тысячелетия назад произошла эта глобальная катастрофа. Или начала происходить?

Тогда, в тёмное и опасное время, открылся первый проход Во Вне – и в мир хлынули орды тварей. Долгие сто лет маги просто отражали волны врагов одну за другой, города прятались под барьерами и жизнь висела на волоске. Огромный, единый материк потрясало катаклизмами, разумные объединялись, чтобы противостоять злу…

И отвоёвывать новые пространства для своих стран. И своих богов. Избранные Семерых сходились в битвах – друг с другом, с тварями, с обычными смертными.

А затем грянула Битва. Единый материк раскололся на части, столица могучей Империи пала, став центром магически аномальной Пустоши. А древнее зло было запечатано навеки.

На Восточном континенте, испещрённом следами былых сражений, сформировались республика Акамас и соединённое королевство Тарк, хранившее в своих недрах город-государство Двиру. На архипелаге Востока расположилась родина фалинов – Пенир. Впали в хаос юго-западные осколки материка, сформировав дикий край – Врацию. А небольшой, но богатый Западный материк заняло королевство Кадид. И только Пустошь, хоть кусочком, но раскинувшаяся на каждой, кроме пенирского архипелага, части света, объединяла теперь эти расколотые земли.

След портала вёл в Кадид – и это уже была зацепка. Слишком размытая, конечно, но зацепка. Анкей вновь принялся стучать по клавишам, всё сокращая радиус поисков. Севернее, севернее, ближе к морю… Внезапно, линия перехода дрогнула и исчезла. На экране высветилась ошибка.

– Какого!? – Анкей быстро защелкал переключателями, пытаясь вернуть изображение, но аппарат категорично заявил: сигнал потерян, данные отсутствуют – и вывел на экран последнюю картинку, – Либо кто-то скрыл следы портала, либо прошло слишком много времени, что вряд ли. Ребят, это хреново…

На экране светился вполне приличный кусок суши, захватывающий прибрежный северный город Сухейм – второй по величине кадидский город, несколько близлежащих селений, и даже кусок небольшого городка неподалёку.

– Не расстраивайся, – тихо сказала Рхея, – Это уже очень хороший результат. Звони Куифен, может, сейчас она ответит. А там свяжемся с нашим посольством в Кадиде, организуем поиски.

Анкей вздохнул и, под напряженным взглядом друзей, набрал номер полу-фалины. Потом снова. И еще раз. Куифен не брала трубку.

– Сходим к ней? – предложила Рхея, и Анкей только кивнул, а Ияри молча нахмурился, но спорить не стал. Им не нужно было собираться – только накинуть куртки да обувь. Анкей распечатал результаты сканирования и спрятал бумагу в карман.

Адрес полу-фалины он знал, нужно было только вытащить эту информацию из недр памяти путем быстрого мозгового штурма. Оказалось, стражница жила всего в паре кварталов от Крайодисов, в многоквартирном доме. Да, не всем везет урвать целый домик, да еще и в столице.

Солнце припекало, но уже не так сильно, как неделю назад, даже ветер показался прохладным. Народ давно вывалил на улицы, так что вновь пришлось огибать прохожих и придерживать сумки от пронырливых воришек.

Анкей, конечно, мог их не опасаться, а вот остальные рун против воровства не имели.

Нужную квартиру друзья нашли быстро, но на стук никто не отозвался. На всякий случай Рхея постучала и к соседям. Тишина. То ли весь дом вымер, то ли просто тут жили работяги, ещё не вернувшиеся со смен. Второе, конечно, звучало более реалистично, но менее тревожно от этого не стало. Хотелось услышать хотя бы какую-нибудь визгливую старушку, которая обозвала бы их наркоманами.

Вздохнув, Анкей оглянулся вокруг. Стандартная типовая площадка не отличалась ничем, за что мог бы зацепиться глаз. Две двери из лёгкого синтезированного материала – разработки последних десяти лет, которые только начали применяться для массового строительства. Руны лучше ложились на дерево или металл, но в благополучном районе, видимо, не от кого было защищаться. Освещение чуть мигало, сбоило питание, но, в целом, светло и чисто. Приличная квартирка в приличном доме.

– Нарушим немного закон? – поинтересовался Анкей и прикрыл глаза, проверяя дверь на наличие сигнализации. Легкая защита была, но ему хватило и половины минуты, чтобы её снять. Опыт наемника Пустоши не пропить и не проспать.

– А то! Это ж на благо, – усмехнулась Хея, – сейчас были бы в тему твои стишки, Анк.

– М… Трое вскрывали железную дверь… Руны задели – распались на семь, – послушно зачитал тот, пока ждал, когда подруга легким заклинанием отопрёт дверь. И пускай с железом он допустил литературную вольность, никто не возражал. Черный юмор спасает в тяжёлые времена!

Внутри их встретили только пыль и тишина. Свет в коридоре не включался, не было ни обуви, ни курток. Друзья нервно переглянулись. Первой зашла Рхея, держа наготове боевое плетение. Зря. Квартира была пуста.

Комнаты выглядели хуже, чем жилище студента в сессию. И это совсем не походило на творческий беспорядок в доме трудоголички. Скорее на обыск. Быстрый, без пиетета к чужим вещам. Ияри присел на корточки и стал разбирать лежащие на полу бумаги, Рхея прошла в ванную, Анкей же стал искать что-то, что напоминало бы передатчик или другие артефакты с функцией связи и записи.

Быстрый осмотр выявил: документы на полу самые разнообразные, от медицинских справок до недописанной отчетности, все предметы личной гигиены на месте, а вот передатчика нет, старая камера сломана, энергия в кристаллах освещения почти на нуле – кто-то отрубил питание от общей сети, никаких зацепок, куда могла исчезнуть подруга матери Анкея, не было.

– Сюда бы Видящий, - пробормотал Анк.

– Я взял её расческу и щетку, – сообщил Ияри, – может в Сухейме сможем провести поисковый ритуал. Если её забрали туда же, куда и твою сестру, информация лишней не будет.

– Ага, если раньше нас не пришьёт тот, кто выяснит, что Куифен помогала нам с поисками, – оптимистично добавил Анкей, проходясь по комнате.

– Опять р-раскисаешь? – угрожающе прорычала Рхея и слегка огрела его по голове какой-то бумагой, – Мы же студенты-любители, шума не поднимаем пока, боевой потенциал чуть выше нуля. Нас ещё не заметили!

– «Чуть выше нуля» – это самокритично и неправда, - возразил Ияри, - Что мы будем делать?

7.1 Аукцион

«А нет никакой управы на эту – ха! – Светлость, на Дорннудэйского. Боги его хранят что ли…»

Из разговора очень смелых молодых людей в очень тайных закоулках Дорннудэ.

Наран поправил маску – полная безвкусица, на его взгляд. Белое дерево, из которого изготавливались эти штуки, материал весьма интересный и податливый. Хей, можно было вырезать настоящее произведение искусства! Но нет, организаторы аукциона предоставляли простые, неказистые, ничем не украшенные маски. Стоило заехать домой и забрать свою – из того же белого дерева, но вырезанную и расписанную лично тётей. Впрочем… Так ли важно, чем скрывать свою личность?

Маска Белого Древа – простой и лаконичный артефакт, распространяющий на носителя плетение сокрытия. Никто не запомнит твою внешность, твои особенности – даже если у тебя нет обеих ног и ты передвигаешся на коляске.

Конечно, ограничения масок можно было обойти. Но и ничего эффективнее пока не придумали, так уж сложилось.

Наран вздохнул, покидая небольшую каморку в подвале огромного здания. Ковры скрывали звук шагов, климатические плетения поддерживали в коридоре лёгкую прохладу. Скорее всего их активировали только на период аукциона: поддерживать столько плетений за раз – удовольствие дорогое. Услужливый портье отворил перед Нараном высокую дубовую дверь.

– Гость номер Пятьсот Тридцать Один, вас уже ожидают в третьей ложе, – сообщил портье, и Наран усмехнулся. Конечно, истинные личности гостей никогда не были секретом для организаторов аукциона. А номер…

Город Дорннудэ находился ровно по центру между Сухеймом, в котором располагалась фабрика Нарана, и столицей Кадида – в одноимённом герцогстве господина Дорннудэйского. Четвёртый человек в стране – и старейшая аристократическая семья королевства. Семья, всегда державшая в узде теневой мир Кадида.

Дорннудэ. Кадидская столица криминала. Родина сильнейшего чёрного рынка континента. Обитель нелегальных гильдий – объединений воров и убийц. Отменное местечко, в котором можно всё, что позволяет герцог Дорннудэйский. Всё купить. Всё продать.

Аукционный дом, в который прибыл Наран, не принадлежал герцогу официально, но был одним из тех, что он любил более других. Каждый гость здесь носил свой личный номер, присуждаемый при первом посещении. Нет, эта цифра не имела отношения к порядковому номеру прибывшего – и Наран уже много лет мечтал разгадать эту загадку.

Он точно знал, что сам герцог, никогда не скрывающий лица, носил логичную цифру Четыре. Тётушка Лилис удостоилась Пятнадцати. К сожалению, иерархия не особо складывалась – дурочка Нуйинг занимала номер Триста Тридцать Семь, но в иерархии как дома, так и здесь была куда ниже Нарана.

Третья ложа оказалась весьма удобной – это могло бы ему польстить, но самочувствие оставляло желать лучшего. Наран не понимал, почему опять поссорился с Нуйинг и получил выволочку от тёти. Он не помнил причины конфликта – и не хотел вспоминать.

Ему было немного грустно, потому что, скорее всего, придётся нарушить данное Баяру обещание прокатить его на машине на выходных. Вряд ли он успеет – да и кто знает, когда тётя решит провести запланированный ритуал. Она должна была высчитать подходящее время, но Лилис никогда не делилась с близкими своими расчётами. Скажет, если их участие потребуется. Интересно, почему тётя упомянула, что Старейшины не могут решиться?

Голову прострелило болью, Наран поморщился и вновь поправил неудобную маску. Думать о тетё и ритуале больше не хотелось.

Гости неторопливо занимали свои места. Кое-кто из них тоже пользовался не личными, а аукционными масками. Но многие отрывались по полной, украшая обязательный элемент гардероба. Нельзя было запомнить их внешность, черты лица… Но сами себя маски не скрывали, позволяя хвастаться изящностью отделки и причудливостью форм. Наран принял у официанта бокал шампанского и сел на кресло. Пить не стал, его рассеянность и так была сегодня велика.

– Вы слышали, что сегодня выставят какой-то жреческий артефакт? – поинтересовалась у него сидящая рядом леди, Наран пожал плечами, раздумывая, стоит ли поддержать диалог.

– В этом мире столько богов, что их артефакты – не такая уж и диковинка, госпожа… Пятьсот Шестьдесят, – наконец он определился, краем глаза сверившись с номером на груди собеседницы. Женщина кивнула. Повезло, она оказалась недостаточно религиозной, чтобы начать спор.

Первые продажи не заинтересовали никого из его ложи – мелочь, призванная заполнить время и продержать интригу. Зачем им самоподогревающийся чайник, единственная ценность которого в росписи и имени создателя? Организаторы утверждали, что игрушка принадлежала руке кого-то из живших лет триста назад Крайодисов. Мило, бесполезно, но с мировым именем – известным, так сказать, в узких кругах.

Артефакторов не узнавали на улицах и им не рукоплескали на площадях, но на таких аукционах подобные фамилии всегда имели ценность. Даже сами по себе.

– Вот! - выдохнула соседка Нарана, – Не соврали!

Помимо воли, Наран присмотрелся к происходящему.

– Дамы и господа, – аукционист в чёрной маске театральным движением снял ткань со стеклянного короба, – Серп Ха Ру Благодетельного, великого жреца богини плодородия Хлои! Известна ли вам легенда о происхождении этого артефакта?

Наран закатил глаза, понимая, что сейчас ему предстоит выслушать легенду, правдивость которой никто и не подумал доказать. Когда там жил этот Ха Ру? Не во времена ли Единой Империи?

– Возможно, многие слышали, что это часть божественной милости, сошедшей на избранных смертных во времена Великой Битвы, – оправдал ожидания Нарана аукционист, – Но этот Серп… Нет, дамы и господа, этот Серп Ха Ру получил гораздо раньше! В своём служении жрец Ха Ру поклялся защищать слабых и покровительствовать нищим. Год за годом он путешествовал по самым закоулкам Единой Империи, помогая народу в периоды засух, наводнений, землятресений. Тысячи жизней были спасены им.

Нарану подумалось, что историю пишут победители. Великая Битва расколола Империю и материк, но подарила младшим богам множество верных последователей. Хлоя вполне могла приказать своим жрецам обелить имя Избранного. А на самом деле тот, например, был жестоким рабовладельцем, любящим показуху. В конце концов, рабство в Империи было абсолютно законным делом.

– И только одну спасти ему было не под силу, – несколько перегибая с надрывом, продолжил аукционист, – Ха Ру принадлежал роду фалинов, что живут дольше людей, к которым принадлежала его избранница. Но даже для людей она прожила мало – неизвестная науке болезнь сожгла её в самые юные человеческие годы, всего в двадцать три года. Ха Ру не мог даже быть рядом с любимой во время её угасания, ведь пообещал богине не прерывать своего спасительного путешествия.

Как хорошо, что под маской не видно ехидной ухмылки. Экий праведник! Нарану стало даже противно.

– Благодетельный жрец вернулся к девушке лишь в день, когда душа её окончательно покинула тело. Впечатлённая жертвой своего последователя – обменять возможность провести больше времени с больной возлюбленной на служение – Хлоя подарила ему Серп. Говорят, этот артефакт способен срезать годы жизни смертного, будто колосья, и дарить их другому сметрному! Поистине божественный подарок! Со всей ответственностью заявляю – перед вами тот самый Серп Ха Ру Благодетельного! Стартовая цена…

Наран фыркнул. Он не слишком почтительно относился к младшим богам, а эта история ещё и отдавала лицемерием и фальшью. Зачем жрецу серп, продлевающий жизнь, если его дама сердца уже умерла? Этот артефакт способен воскрешать? И при этом принадлежит богине плодородия, а не богу загробного мира?

Эдонейа-Привратник там свои права на подарок Хлои не предъявлял? Впрочем, может, легенды врут, и умереть девушка не успела, а жрец поделился с ней своей жизнью. Или не своими, но первый вариант романтичнее.

Любопытно. Серп будет желанной игрушкой для разного рода убийц. Забрать жизнь своей цели и заодно прибрать к рукам отмеренные ей годы… Правда, как считаются годы, если все трактаты о судьбе утверждают, что продолжительность жизни, как и сама судьба – вариативны и не предопределены полностью?

– Вы скептичны, господин Пятьсот Тридцать Один,-- прокоментировала его реакцию соседка, – зря. Я хотела бы себе эту вещь, но совершу доброе дело и расскажу вам о ней. Аукционист лукавит, отсеивая неискушённых покупателей. Серп не может воскрешать или забирать годы жизни. Он перекачивает жизненную энергию напрямую для любой цели. Хочешь спасти больного? Пожалуйста, найди донора. А можешь спасти поля с посевами, скот… Или зарядить распределительную станцию – на сколько энергии хватит. Ха Ру, кстати, благочестиво использовал собственную жизненную энергию. И глупо помер от истощения задолго до самой Битвы, передав Серп Избранному Хлои.

– Любопытно, – признал Наран, понимая, что ошибся, и сам Ха Ру Избранным не был, – думаю, цену на него задерут выше небес.

– Если, конечно, найдутся ценители, – кивнула его собеседница. Впрочем, её комментарий запоздал. За Серп уже велась нешуточная борьба. Двое из пятой ложи почти что нарушали правила, перекрикивая друг друга – девушка в золотой маске и мужчина в серой.

- Реликвия Госпожи вернётся домой! - кричала Золотая Маска под номером Тысяча Сто Один.

– Никто не сможет оценить прелесть этого серпа, его уникальный рисунок! – рычал Серая маска под номером Семьсот Пятьдесят.

Наран и его собеседница рассмеялись – она лишь пару раз поучаствовала, а он и вовсе не пытался побороться за выкуп Серпа. Во-первых, он пришёл сюда за редким аккумулятором. Во-вторых, воспитанный в пренебрежении к младшим богам, Наран не желал хранить их артефакты. Соседка продолжила рассказывать ему истории сегодняшних лотов – и Наран заслушался, так и не узнав, кто же смог урвать себе Серп. Почему-то хотелось, чтобы Золотая и Серая маски – оба – проиграли.

А выкупить аккумулятор было проще простого: чистейший корунд размером с крупную кошку был дорогим, но не уникальным. Спрос на него был низким, но достаточным, чтобы чуть-чуть успокоить ажиотаж после божественного Серпа. Хотя и абсолютно безопасной покупка корунда не была. Всегда есть риск, что аккумулятор такой мощности рванёт у тебя в багажнике. Наран, впрочем, не беспокоился - в герцогстве не допускали брака даже на подпольных аукционах.

7.2 Поднимем ставки

«Поворотным моментом в истории Кадида становится принятие закона о запрете рабовладения. Окончательно этот акт был подписан не сразу, бывших рабов и крепостных интегрировали в общество постепенно, с каждым новым законом присваивая им все больше прав»

Лекция по истории в СЮИ – Сухеймском Юридическом Институте.

Наран уже собирался уходить, когда его окликнули. Дважды – слишком он задумался, прокручивая в голове информацию о последнем лоте. Если бы не потратился на машину, можно было бы попробовать выкупить его. Никогда ещё не видел Наран такой интересной работы.

Охранный артефакт, что удивительно, неизвестного мастера: глобус, внутри которого полость совсем не для хранения алкоголя. Нет, внутри глобуса спал миниатюрный дракончик, филигранно выполненное плетение – в драконе не было ни одной материальной детали. Кожистые крылья, алые чешуйки и шипастый хвост – всё, абсолютно всё было соткано из чистой магии.

Как история могла не сохранить имя автора этого шедевра? Тем более, что и глобус, и дракончик не были просто декорациями: артефакт сигнализировал о вторжении чужаков на охраняемую им территорию и окружал барьером назначенного хозяином человека. Обычно такие штуки ставили в комнатах детей, защищая самых дорогих сердцу людей.

Так вот, Нарана окликнули, прерывая его размышления. Ему пришлось обернуться, с трудом сдерживая недовольство.

– Пятьсот Тридцать Один, о чём ты так задумался, что не узнаёшь старых друзей? – выдохнул догнавший его мужчина в маске с перьями. Наран нахмурился, благо под маской незаметно, и пригляделся к номеру на груди собеседника. Двести Пятнадцать… А, точно! Этот человек – доверенное лицо тётушки. Имена они с Нараном никогда друг другу не раскрывали, как и внешность. Но что мешает помнить номер?

– Прости, тот глобус запал мне в душу, Двести Пятнадцать, – Наран попытался передать голосом улыбку. Мужчина и не собирался обижаться. Вместо этого он дружески похлопал Нарана по плечу и потянул за собой.

– Друг мой, ты обязан быть на сегодняшней игре. Что эти артефакты! Настоящие сокровища будут там. Ты, надеюсь, умеешь играть в покер?

– Она не одобряет азартные игры.

- Её здесь нет. Да и, во имя Сестёр, Пятьсот Тридцать один. Игра на интерес, никто не будет превращать это место в казино. Нужно же чем-то занять себя, пока доставляют товар!

Наран скрипнул зубами, но отказываться не стал. Он уже разочаровал тётю, поссорившись с Нуйинг. Нужно ли добавлять к этому ещё один конфликт? Раньше он никогда не оставался на покер… Может, стоит начать?

– Хорошо, – изобразил он покорность, – надеюсь, меня не обдерут здесь до нитки. Пятнадцать будет недовольна.

– Брось, все поймут, если ты поставишь самый минимум, – мужчина продолжил болтать, ведя Нарана по запутанным коридорам.

Мягкие ковры, золото, дуб, алые отблески. Всё здесь было так нарочито богато… Как и вежливые слуги, расторопные мальчишки на побегушках, жмущиеся к стенам, лишь бы не быть замеченными высокими гостями. Тихая музыка – скрипка, кажется, под аккомпанемент фортепиано. Наверняка живое исполнение, распространяемое по помещениям акустическими плетениями. И магия. Очень много магии, сплетающей фрактальные узоры на стенах. На полу. На потолке.

Дикая магия природных источников дарит прохладу и спокойствие. Местные прирученные плетения душили, будто в Пустоши – Наран бывал там, и мог сравнить. Почему он, вроде привыкший к роскоши, не может принять это место?

Двести Пятнадцать привёл Нарана в небольшое помещение, где уже собрались люди, а круглый стол был готов для игры.

Если не считать официанта, крупье и аукциониста, всего шесть человек. Очень-очень закрытое мероприятие в рамках чуть менее закрытого мероприятия. Что же здесь будут продавать?

Наран начал судорожно вспоминать покерные комбинации, но затем махнул на это рукой, решив спасовать в первый же подходящий момент. Он действительно бывал слишком азартен, так что не хотел рисковать – проиграть в компании опытных игроков слишком просто, чтобы можно было рассчитывать на везение.

Никто не проявлял ярких эмоций, никто не нервничал и не загорался азартом. И никто, конечно, не знакомился. В этом не было смысла, учитывая, что номера у каждого на груди, а лиц не видно и нельзя запомнить. Женщина в зелёном платье болтала со всеми, будто со старыми друзьями, чуть нелепо обмахиваясь веером. Мужчина в серебристой маске ненатурально смеялся над её шутками, периодически машинально похлопывая себя по животу. Может, на самом деле он полноват? Эх, жаль не различить очертаний.

Две девушки в одинаковых масках, изображающих волков, сидели почти неподвижно, иногда лишь шептали что-то на ухо друг дружке. Наран приглядывался к своему окружению внимательно, пытаясь высмотреть знакомые номера. Но нет, он знал здесь только Двести Пятнадцать. Интересно, такое спокойствие окружающих говорит о мастерстве? Или им просто действительно всё равно на игру?

Префлоп удивил Нарана – два туза в стартовой руке были неплохим началом. Или он так думал. Решать пришлось быстро, и он тут же забыл, что собирался сразу спасовать.

– Поднимаю, – Наран активировал над столом лёгкое плетение, и иллюзии фишек выплыли вперёд. Во всём здании гостям можно было использовать магию только в таких случаях – повышая цену во время аукциона или делая ставку в покере. Крайне редко это правило нарушалось. Было бы обидно вылететь из круга элиты по глупости. Сам того не заметив, Наран поднял ставку ещё дважды.

Впрочем, суммы здесь действительно были смешными. Потому что настоящие деньги гости будут тратить совсем на другое.

Отворилась неприметная дверь и в комнату ввели её.

Наран замер, моментально забыв про игру и собственные ставки – и спасовал в следующий же момент, когда очередь дошла до него. Потому что наконец понял, куда попал.

Она была полукровкой, более редкой, чем даже полу-фалины, которых во всём мире наберётся от силы три десятка тысяч. Обычно полукровки имели хотя бы одного родителя-человека, больно неохотно остальные расы смешивались между собой – дети часто получались больные, слабые и здоровьем, и магически. И почти всегда они были бесплодны.

Судя по внешности, девушка была наполовину фалиной, наполовину аркаудкой – адская смесь холоднокровных, высоких и чешуйчатых амфибий и низких, медведеподобных теплокровных… Она была странной, неземной – низкой, тонкой, слишком тонкой для аркаудки. Без чешуи, но с кожей цвета свежей травы. С огромными глазами и роскошной светлой шевелюрой. Красивая. Экзотичная.

Закованная в кандалы, цепь от которых тянулась к руке аукциониста.

Рынок рабов. Сидящие тут твари – рабовладельцы!

Наран не закричал, не сплёл убойное плетение. Он лишь изобразил разочарование проигрышем – мол, с картами не повезло, да и блефовал я зря. И только сжал зубы крепче, радуясь, что под маской не видно ни ходящих ходуном желваков, ни красных щёк. Как тётя вообще могла иметь дело с такими людьми?

Пять минут ему понадобилось, чтобы восстановить дыхание. Пять минут понадобилось игрокам, чтобы поделить между собой закованную девушку. Она досталась Двести Пятнадцатому – и от этого только сильнее захотелось влезть в конфликт. Вместо этого Наран просто дождался, пока появится возможность вновь присоединиться к игре, делая вид, что первый живой товар его просто не заинтересовал.

Он не мог сплести заклинание, он не мог наброситься на соседей с кулаками. Он ничего не мог, просто потому, что его спеленают раньше, чем он сможет задеть хоть кого-то. Голова взорвалась болью. Чувство дежавю клокотало где-то в горле. Будто совсем недавно он уже был в такой же ярости, чуть более горячей, гораздо более открытой. Зачем? Почему?

Нет, Наран не убежал, не ударил. Он переждал боль, и улыбнулся даме в зелёном, вновь получая на руки карты. Зачем? Она всё равно не увидит улыбки… А затем, одновременно с повышением ставки, бросил в сторону Двести Пятнадцатого невидимое плетение-следилку.

Наран не знал о нём ничего. Раса? Возраст? Внешность? Имя? Ничего. Но зачем, если Двести Пятнадцатый просто сам приведёт его к себе домой. И больше никогда не увидит свет, что бы об этом не думала тётушка. Подожди, девочка-полукровка, рабыней тебе быть недолго. Охранные чары поместья не засекли плетение, не отличив его от магии поднятия ставки. Игра продолжилась, Наран решил больше не пасовать просто так.

7.3 Кто рядом с тобой?

«По статистике, мелочь, жертва в большинстве случаев знает преступника. Или думал, что твои лекторы выдумали эту информацию?»

Диалог старшего следователя с новеньким стажёром, где-то на просторах Кадида.

В маленькой подвальной каморке Наран сорвал с себя маску и тяжело растёр лицо ладонями. Ему хватило выдержки, чтобы закончить игру и даже один раз забрать банк. Сегодня ему подозрительно везло.

Он смог дружески попрощаться с Двести Пятнадцатым, смог объяснить пассивность на торгах: никто из рабов не приглянулся, друг, но разнообразие товара впечатляет. Смог вежливо попрощаться с персоналом.

Улыбаться легко, когда представляешь кровавое месиво вместо лица той твари, что по недоразумению считается разумным существом.

Уладить формальности, оплатить выкупленный лот – корунд. Попросить отнести к машине – местным слугам легко доверить ключи от багажника, на таких аукционах нет места воровству. Легко. Спокойно. Смеясь над шутками других гостей и кивая портье.

Но сейчас, выходя, Наран спрятал руки в карманы, чтобы не выдать себя дрожащими пальцами. И ведь всё это не просто под носом – с прямого одобрения герцога Дорннудэйского. А он казался таким приличным человеком! Ладно, приличным для того, кто контролирует преступников.

Наран не был наивен. Он знал, что криминал и рабство – сущности одной сферы. Знал, что герцог не гнушается чернухой. Но контрабанда и заказные убийства и рядом не стоят с торговлей людьми.

И, что хуже, тётя не могла не знать о происходящем за покерным столом. Почему она продолжила посещать эти аукционы? Мало ли в стране чёрных рынков? Ради связей можно и потерпеть… Или она сама?…

Наран не хотел думать об этом. Не хотел знать. Вместо этого он добрался до своей машины и завёл мотор. Ему нужно лишь немного времени дождаться, когда Двести Пятнадцать покинет поместье, когда решит, что вечер завершился успешно. А потом Наран выйдет на охоту.

Бесцельно он катался по улицам Дорннудэ, пока солнце нарочито медленно катилось за горизонт. Город, который ночью жил даже активнее, чем днём, казалось, скалил зубы. Как Наран мог быть так слеп?

Вон стража старательно игнорирует воришку, стащившего у туриста пухлый кошель. Вон на крыше промелькнула подозрительная тень, а за угол свернул аркауд со слишком незапоминающимся лицом, прикрытым глубоким капюшоном. Вон грузовик, на кузове которого символ гильдии контрабандистов. Всё это знакомо и привычно.

Почему же он никогда даже не задумывался о процветающей здесь работорговле? Потому что это было выгодно?

Наконец, Наран почувствовал, как натягивается сигнальное плетение. Коротким движением он перенёс информацию на приборную панель, наблюдая теперь движение цели вместо привычного спидометра.

– Попался, – хмыкнул он и свернул в ближайшую подворотню. Точка на экране не петляла, Двести Пятнадцать был уверен в своей безопасности и не сворачивал с главной дороги. Наран, в противовес, постоянно петлял, чтобы ни у кого, кто мог бы наблюдать, не возникло подозрений. Он просто катается по ночному городу – романтика криминального мира. Огни фонарей жёлтыми пятнами сопровождали его путь.

Внезапно экран мигнул. Наран постучал по панели, подкрепляя плетение. Помехи ушли, но это был плохой знак. На всякий случай пришлось выехать на параллельную главной дорогу и прекратить скачки по маршруту.

Может, влияет расстояние? Не должно, конечно, только кто знает, какие артефакты тварь под личиной разумного таскает с собой. Что-то могло мешать следилке, но было при этом не способно снять её полностью. Ха! Сил у Нарана было достаточно, чтобы самое простое плетение после него снимали три средних мага в тандеме. Хорошо иметь от природы большой потенциал.

По экрану вновь пошла рябь. Наран рыкнул и вывернул руль, думая свернуть и проследить за Двести Пятнадцать вживую. Но точка его будущей жертвы, как назло, ушла с основного маршрута, видимо, срезая путь до выезда из города. Уши заложило внезапным перепадом давления, мигнули фонари. Экран отрубился, приборная панель вновь показывала спидометр и количество топлива.

– Проклятье! – Наран стукнул ладонями по рулю, выдохнул и медленно замахнулся, собираясь ударить по приборной панели. Замер, прислушиваясь к ощущениям. И опустил руку. Машину было жалко – он всё ещё должен Баяру поездку.

Наран остановился в каком-то закоулке, заглушил мотор и стал перебирать нить следящего плетения. Магия колебалась чем-то встревоженная, рисунок заклинания никак не мог стабилизироваться.

Следилка не слетела, просто информация с неё никак не могла дойти до создателя, терялась в переплетении иных потоков. Наран так погрузился в размышления, что вздрогнул, когда послышался пронзительный крик.

Кричал ребёнок – это можно было сказать точно. Не раздумывая, Наран вылетел из салона и, захлопывая дверь, автоматически повесил защиту. Он хотел сделать хоть что-то, хоть и понимал, что мало чем может помочь, если причина крика в домашнем насилии.

Какая разница? Нельзя стоять на месте. Нельзя закрывать глаза. Иначе чем он лучше тех храмовников, с чьего попустительства была организована операция по устранению его матери? Чем он лучше тех, кто забыл свою истинную богиню?

За соседним домом стояли пятеро. Один из них за руку поднимал с земли чумазого мальчишку, остальные – противно ржали, а кто-то даже пытался ребёнка пнуть. Два человека, три аркауда и маленький мальчишка-полукровка.

Очень равное противостояние – кажется, вся улица слышала, как скрипят зубы Нарана, но бандиты даже не обернулись.

– Слыш, мелкотня, – мерзко хрипящим голосом продолжил пропущенный Нараном диалог аркауд, – Нехорошо торчать в чужом районе да без оплаты. Вот что у тебя в мешочке, а? Может и обнёс кого без разрешения?

– Я…Не… – мальчишка всхлипнул, одной рукой прижимая к себе небольшой даже для него холщовый мешок.

Дальше слушать Наран не стал, без прелюдий залетая в толпу. Барьерное плетение на пацана – боевую молнию в ближайшего аркауда. Как сквозь завесь послышались крики паники, кто-то замахнулся, кто-то начал плести обычный огненный шар.

Время размазалось, потекло медленно и плавно, позволяя Нарану развернуться и выплеснуть скопившуюся ярость. Отлетел к стене человек с козлиной бородкой, хрустнули кости. Завизжал от прошившей тело молнии аркауд со шрамом на правой щеке. Схватился за опалённую руку молоденький парень с кудрявой головой. Сиганули прочь ещё двое аркаудов – но не успели, получив оглушающее плетение в спину.

Мальчишка смотрел на неожиданного защитника ошарашенными большими круглыми глазами и жал топорщащиеся уши. Этот страх Нарана отрезвил, и он остановился, не добивая никого из противников.

– Прочь отсюда! – его крик отдался от стен дома, прокатился по улице, и в части квартир кто-то выключил свет. Одним движением Нар снял парализацию. Бандиты не спорили. Они уже не могли спорить, слушать или убегать. Но были живы, Наран чувствовал, как кровь и магия струятся по их жилам. Боевой транс спал, но ему не нужно было стараться, чтобы понять последствия своих действий.

Мальчик всхлипнул и, перехватив пакет поудобнее, сиганул прочь, только босые пятки сверкнули. Наран не стал его останавливать, немного заторможенно только посмотрел вслед.

Показалось, что где-то в голове лопнула натянутая струна, зазвенел колокол. К счастью, только в его воображении – на улице после скоротечного боя стояла тишина.

Наран вспомнил, почему поссорился с Нуйинг. Но, как назло, воспоминание всё равно оставалось подёрнуто дымкой. Что было до? Чем детей-заключённых объяснила тётя? Он не знал, а мысль о прошлом вызывала головную боль.

Наран покачнулся и направился обратно к машине. Хотелось выть и выпить, но стоило уехать из города. Подумалось, что Двести Пятнадцать можно отследить вручную, медленно передвигаясь на ощущение от следящего плетения. Так он и поступит. Точно так и поступит.

8.1 К ядру земли

«Магия есть жизнь. Свет и тьма. Сила, несущая на себе тяжесть основ нашего мира»

Из проповедей жрецов Клиды, покровительницы магических искусств.

В тёмном-тёмном подземелье, в тишине громады гор, зажёгся синий свет магического факела. Мужчина, одетый совсем не по-походному – в светлый плащ и причудливый цилиндр – медленно спускался по выдолбленным в породе ступеням. На плече его сидело маленькое зелёное существо, похожее на ребёнка с раздутой раза в три головой, увенчаной шикарными рогами.

Зелёнка весело болтала ногами, задевая плащ мужчины, но не оставляла следов и не доставляла ему неудобства. Он улыбался, освещал факелом путь и мурлыкал под нос какую-то навязчивую мелодию.

– Ты так и не сказал, куда мы идём, – вздохнула Зелёнка, – Я должна угадать?

– Можешь попробовать.

– В подземную драконью сокровищницу?

– Нет, малышка, – мужчина смешно фыркнул, напомнив при этом чихающего от пыли кота, – мы спускаемся к ядру планеты. Весьма примечательное место!

– Физически невозможно, – хмыкнула Зелёнка, зная, что для её спутника нет ничего невозможного. Просто так она провоцировала его на объяснения, которые этот мужчина давал крайне неохотно.

Будучи духом, Зелёнка знала, что многие вещи просто нельзя говорить – даже слово способно смешать вероятности и нарушить цепь происходящих событий. Но он уже привёл её сюда! Уже показал гробницы, исследуемые избранными. Уже познакомил – пускай и заочно – со многими действующими лицами. Даже со странным врацийским воином, чьи действия, казалось, имели значение лишь для самой Врации. Значило ли это, что она не затронет вероятности, даже если захочет?

– Не значит, – прочитал её мысли мужчина, – просто я верю, что ты благоразумна, и будешь выдавать нужным людям только нужную информацию. Волшебный помощник обязан много знать!

– А как же право на личные границы?

– Ну прости. Ты слишком громко думала, – мужчина рассмеялся, – Мы действительно идем к ядру. И ты поймёшь, что мы здесь делаем, как только спуск закончится.

Зелёнка вздохнула. Иногда её спутник слишком сильно затягивал интригу. Как сейчас, например. К началу спуска они добрались порталом, но вниз шагали уже сорок минут, и замкнутое пространство немного на неё давило.

Она любила солнце, траву и деревья. Любила ощущать направление всем своим существом, но на такой глубине, среди самых разных руд, она совсем потеряла ориентир. Да и нужен ли он, когда путь один - вниз? И пусть ступени казались рукотворными, вряд ли здесь бывал хоть кто-то из смертных. Тем интереснее!

– Это место давит на меня, – пожаловалась Зелёнка.

– Лишь отголоски здешней мощи, я прикрываю тебя. Ты не заметила? Прислушайся, присмотрись. Мы почти пришли.

И Зелёнка послушно сосредоточилась. Нужно было только перебороть противное чувство в груди и открыться миру, пропуская через себя магические потоки.

Или скорее магическое цунами?

Видимо, её спутник чуть ослабил свою защиту, потому что в следующее мгновение Зелёнка чуть не задохнулась – хоть кислород как таковой ей был не нужен. Здесь было всё.

Шелест листвы. Шум моря. Гул скал. Тишина подводного мира и стрёкот кузнечиков в траве. Духота и жара у жерла вулкана и разрежённый промозглый воздух верхних слоёв стратосферы. Тёплая энергия рождения. Стылое марево загробного мира. Это нельзя было увидеть в действительности, только ощутить каждой клеточкой тела.

– Впечатляет, верно? – поинтересовался мужчина, останавливаясь у испещрённой письменами стены.

– Не то слово, – прохрипела Зелёнка и вгляделась в рисунки, – Что это за язык?

– Наше с сёстрами родное наречие. Позволь не переводить, слишком много смысла ускользнёт. Так скажем, это пожелания. Пожелания на день рождения.

– Чей!?

Мужчина покачал головой, оставив вопрос без ответа. Он коснулся рукой стены и камень послушно растворился.

– Какой он красивый! – взвизгнула Зелёнка и слетела со своего импровизированного насеста. Вплотную она подлетела к прозрачной завесе, отделяющей пространство пещеры от круглого зала с высоким потолком. Кто знает, кого она там увидела?

Рука её прикоснулась к завесе, и из карикатурного зелёного существа она превратилась в укутанную в листья девочку лет четырёх.

– А мы… А мы его не разбудим?

– Он ещё не родился, малышка.

– И магия мира кормит его? Ну, как питательные вещества по пуповине…

– Нет, – мужчина рассмеялся, – Не совсем. Скорее наоборот. Его рождение питает этот мир и его магические потоки. А мир взамен снится ему и…

– Воспитывает, снабжает информацией, – закончила за него Зелёнка, – Крайне нелогично и потрясающе красиво. Но, скажи, что будет, когда он родится?

– Хороший вопрос. Ты уже знаешь на него ответ. Поэтому нынешний круг так важен – малыш почти готов вылупиться.

– А если… А если этот круг тоже не получится завершить?

– У Безымянного всегда есть запасной план… Или нет?

– Прекрати называть себя в третьем лице, я серьёзно!

8.2 Мама поможет

«Сложность противодействия менталистам в том, что вмешательство мастера трудно отследить самостоятельно. Каждому несоответствию воспоминаний жертва найдёт объяснение, а само изменённое событие ей будет слишком больно и противно вспоминать»

Из лекций на обучении горстравов.

– Повтори ещё раз, пожалуйста, – напряжённо попросил Анкей, переглянувшись с Рхеей. Назревало что-то странное, и только дурак не ощутил бы фантомный запах озона в воздухе.

– Я сказал, что мы могли бы отправиться в Кадид по студенческой визе, в начале года разрешение на переход международным порталом было выдано каждому. Кадид входил в список мест прибытия, – терпеливо повторил Ияри, – Раз уж вы не можете решить, что нам делать. Это мой единственный вариант.

– Кто ты, авантюрист, и куда ты дел Ияр-ри? – нервно рассмеялась Рхея, наблюдая, как плавно краснеют острые уши их друга, – Но так-то это выход, Ияри прав.

– Только вот тебе нужно в Храм, – напомнил Анкей.

– М… Знаешь, Атхейя ничего не говорила про поход к жрецам. Это мы решили – мы можем и отложить.

– Вы сумасшедшие. Это опасно. Это надолго. Это авантюра! – на глаза Анкея навернулись слёзы, – спасибо вам.

– Знаешь, Анк. Если я брошу в беде ребёнка только потому, что идти за ним – далеко, в наш-то век телепортов, и опасно, то мой учитель точно от меня откажется, а всех моих потомков покроет позор, – серьезно, но со смешинками в глазах ответил дрей, – обижаешь, человече.

– А я сделаю вид, что вообще не услышала твоих слов, – улыбка Рхеи на этот раз была настоящей, яркой, как солнце в Пустоши.

Смущённые неловкой сценой, друзья ещё раз прошлись по квартире Куифен и вышли, аккуратно закрыв за собой дверь. Не хотелось думать о том, что произошло с полу-фалиной. Может, ещё не поздно её спасти?

Молча, они вышли из дома и заскочили в подъехавший к остановке на углу дома трамвай. Пускай путь всего в пару кварталов – не хотелось тратить время, тем более, что транспорт подъехал как на заказ.

Казалось, что путь пешком может заставить их передумать. Или попасть в очередное приключение, которое только отдалит их от цели. Тучная контролерша приняла оплату, что-то бубня себе под нос. Анкей оглядел женщину мельком и замер, разглядывая маленькую феечку на её макушке. Личный-дух помощник? У контролерши в трамвае?

Это звучало как бред.

Это было бредом. Духи своенравны, привередливы и очень-очень не любят показываться на глаза чужакам. Анкей уже хотел спросить, готовый выслушать занимательную историю знакомства женщины и духа, но феечка поднесла миниатюрный пальчик к губам.

Юноша покосился на друзей. Ияри смотрел в окно, Рхея забирала билеты, но, казалось, не замечала маленького духа. Феечка звонко рассмеялась, абсолютно никем не замеченная. Анкей помотал головой – и малышка пропала, рассыпалась на искры, и только звонкий смех напоминал о ёё существовании. И ещё утащенная из кармашка контролёрши монетка, проплывшая по воздуху мимо его носа. Чудеса! Он ведь даже не входил в транс…

Додумать мысль не позволила остановка – до дома ему отсюда было ровно минуту идти. Друзья вывалились из трамвая, утаскивая замершего Анкея. И разошлись у дверей – каждому нужно было собраться в дорогу, а Рхее предстояло придумать отговорку для родителей.

Вряд ли она расскажет им правду, последние несколько лет её отношения с родными оставляли желать лучшего. Возможно, дело было в том, что те мечтали о дочери-археологе, идущей по стопам родителей, а не о воительнице, принимающей заказы от гильдии наёмников в Пустоши. Эх, родительские мечты!

Анкей открыл дверь и почти влетел в маму, чудом успевая затормозить в паре сантиметров от неё. Охнул и неловко улыбнулся.

– Ты проснулась, мам? Как себя чувствуешь?

– Как кисель, забытый в холодильном ящике на неделю, – медленно проговаривая слова, ответила Созия, – Молчи, Анкей, только кивай. Ты что-то знаешь? О Меланте?

Привыкший как минимум при маме быть послушным ребёнком, Анкей кивнул, пытаясь разглядеть на её лице ответы на свои невысказанные вопросы. Сизые глаза женщины сузились подозрительно, под веками залегли глубокие тени. Обычно собранная, ухоженная, она выглядела блёклым своим отражением – даже тёмный каштан волос её, казалось, потускнел. Ей было плохо, но состояние её не объясняло поведения.

– В доме что-то странное, – тихо продолжила женщина, – Со мной что-то странное. С отцом. Я хочу выйти – и забываю, куда шла. Хочу позвонить, и не помню, кому. Я отчаянно хочу запереть тебя в комнате и запретить всё, что ты мог придумать. Молчи!

Анкей встрепенулся, но прикусил язык, не комментируя её слова. Пробелы в памяти? Несвойственные желания? Это не могло быть симптомом пережитого мамой горя, страха или чего-то еще. Не тогда, когда Меланте нужна сосредоточенная на поисках мать. Вчера раздрай Созии казался ему логичным, но сейчас…

– Я не хочу знать, что хранится в твоей голове, – продолжила она, теребя рукав домашнего платья, – потому что боюсь помешать. Но у меня кое-что есть, пойдём.

И она повела его в родительскую спальню, не обращая внимания на недоумённое сопение. Протянула отложенную на тумбочку коробку. Анкей удивлённо исследовал содержимое. Шар для связи, какой-то разобранный артефакт. Юноша пригляделся. Нет, два артефакта - в изначальном виде это были наручи с кристаллами и сложным плетением.

Правый содержал в себе несколько атакующих заклятий, что-то вроде стандартных огненных шаров, с которыми Анкей так и не смог подружиться когда-то. Левый – барьер внушительного уровня, такие и Хее не всегда под силу. Созия махнула рукой и Анкей заморгал. Теперь детали было не отличить от стандартной – как иронично! – астролябии. Никакая таможня не придерётся!

– Мам…

– Иди к себе. Через час я инициирую проверку дома на сторонние плетения и пойду к отцу в мастерскую, проверю нас обоих. Ты понял?

– Понял, не дурак. Был б дурак – не понял, – фыркнул Анкей. Час на сборы и побег? Что ж, он постарается успеть. Почему-то все в его окружении обожали эту магическую цифру – час.

Оставшись один, Анкей отдался мрачным мыслям. Мамины наблюдения его угнетали до дрожи в коленях. Если кто-то или что-то влияет на родителей, безопасно ли оставлять их одних? Жаль, нельзя взять маму в охапку и потащить с собой: хоть она уже не служила, но до сих пор выезд за границу требовал от неё специального разрешения. В обычных обстоятельствах она бы такое достала, связи никуда не делись…

Он сложил в рюкзак ветровку – и подумал о том, что на севере Кадида может быть холодно, Анкей мало знал о тамошнем климате, а Меланта в лёгкой кофточке. Стоило положить вещи и для неё.

Не думать о том, что поиски могут провалиться. Как ему не хватало Зелёнки – она точно бы проинструктировала его на предмет необходимой экипировки. Он упаковал карту и ворох кристаллов – и представил себе промозглое и тёмное подземелье, где сидит сестрёнка, закованная в кандалы, на холодном бетонном полу, босая и в рваной одежде. Анкей и сам не знал, почему воображение рисовало в голове именно такую картину, но пугала подобная перспектива знатно.

Юноша даже сам задрожал, поёжился и натянул на руки высокие перчатки без пальцев. Магу следовало защищать кисти и предплечья – свой основной инструмент. Митенки, перчатки, полуперчатки нужно было брать с собой всегда. Может, взять лишнюю пару?

Противно задребезжал оставленный на столе погодный артефакт. Ияри, видимо, решил вернуть его позже – по крайней мере, прощаясь, про него он даже не вспомнил. Поморщившись, Анкей махнул рукой, заглушая звук. Что-то это ему напомнило, мысль промелькнула на краю сознания и улетучилась. К чему бы это?

8.3 До встречи, Бландо

«Стабильность стационарных порталов обусловлена спокойным течением используемых для них природных потоков магии. Будьте крайне осторожны при переходе в области нестабильного магического фона. Откажитесь от путешествия в периоды магических бурь»

Из буклета по безопасности портальных переходов.

Площадь не изменилась. С чего бы – за несколько часов? И от этого почему-то першило в горле. Люди пропадают, исчезают, даже умирают. А город стоит и будет стоять. И всё так же от портала к порталу будут бродить разумные, нагруженные сумками, чемоданами, мешками. Всё так же будут бегать мальчишки-газетчики и стоять по углам горстравы, хмуро оглядывающие толпу. Бландо не вечен – но кажется таковым.

Впрочем, столица Единой Империи тоже казалась вечной, а потом Великая Битва разделила континент и превратила город в центр Пустоши. Стоит ли об этом думать?

Ияри смотрел на людей спокойно, хотя многим людям и аркаудам чудилось в его взгляде пренебрежение. Глупые стереотипы – дреи могли быть слегка высокомерны, но это не было отличительной чертой их расы. А Ияри… Ияри старался вытравить из себя привычку смотреть свысока на тех, кто живёт меньше. Хотя бы потому, что Рхея и Анкей ценили его таким, какой он есть, и заслуживали ответного уважения.

Догадывался ли он, к чему приведёт мимолётное знакомство с раздолбаем, умудрившимся взорвать огненный шар в полуметре от себя? Ияри усмехнулся своим мыслям и недовольно отметил, как дрожат уши. Прошлое в прошлом – он многое должен рассказать друзьям. И расскажет, когда линии вероятностей сойдутся. Обязательно расскажет.

Дрей почувствовал пристальный взгляд, обернулся и рефлекторно накинул капюшон, только в монокле отразился солнечный свет.

Они втроём стояли в очереди – никто не уберёт толпу у порталов ради студентов. Напротив, в похожей толчее, тихонько переговаривались жрецы Эдонейи-проводника. В тёмно-серых мантиях, бледные и загадочные – близость загробного мира меняла представителей любых рас.

Высокий дрей с тёмными как смоль глазами смотрел прямо на Ияри. И было в этом взгляде что-то, от чего пробирало до костей. Ияри подавил улыбку. Проводник считался тёмным богом под покровительством Фейи. Чует благословение светлой Атхейи? Пусть чует – через несколько минут их здесь уже не будет. Да и какое дело вечным нейтралам до всего происходящего?

У Анкея зазвенел передатчик – и разом потеплело будто, странный зрительный контакт завершился. Рхея вздохнула, играя с застёжкой куртки. Друзья ожидали кого угодно. Родителей, спасшуюся стражницу, вычислившего их врага. Чем боги не шутят? Но звонила всего лишь староста артефакторов-ритуалистов. Минут пятнадцать Анкей потратил на убеждение ответственной фалины в том, что не забывет про учёбу и точно не пропустит следующий семинар.

– И на руинах старого мира выжившим скажет зануда-фалина: это не повод забить на учёбу, прогульщиков точно щадить я не буду, – отчеканил он, завершив звонок. Талант к импровизации у него никуда не делся. Рхея фыркнула.

– Ты не думал выступать со своими стишками? Скоро набер-рёшь их на целый сборник, – веселилась она.

– Обижаешь, – притворно нахмурился Анкей, – Уже набрал!

Ияри оставалось только покачать головой. Вряд ли поиски пропавшего ребёнка зачтут в сессию, а она не за горами. Разве что Рхее могли бы простить вольность. Боевой маг, ведущий расследование – звучит хотя бы логично. Но лекарь и артефактор? Впрочем, кому тут не всё равно?

Очередь ползла, рассасываясь нарочито медленно. Рхею чуть не сбили с ног какие-то человеческие дети – удивительно грациозным движением она успела увернуться, возмущённо прорычав что-то им вслед. Те, визжа, скрылись за взрослыми, краснеющими за отпрысков.

– Где остановимся? – поинтересовалась девушка, пока отряхивала так и не запылившуюся одежду. Дети её не разозлили, но изобразить недовольство хотелось. Помогало расслабиться.

– Можем поискать дрейскую общину, – не слишком уверенно откликнулся Ияри, – может что…

– Ну уж нет, быть нахлебником у твоих сородичей? – Анкей дёрнул плечами, он и так считал себя слишком обязанным дрею. Пустошь, помощь в поисках, эта авантюра…

– Кто говорит о нахлебничестве? – чуть раздражённый, Ияри нахмурился, – Просто мне могут дать скидку, у дреев принято помогать молодым в чужих землях. Да и вопросов – «Зачем приперлись?» – не будет, кочевники, знаешь ли, вечно скитаются кто где.

На этих словах их наконец позвали внутрь, и разговор вынужденно заглох. Таможенник штатно проверил три студенческих, взял пошлину за переход, поставил штамп и махнул рукой на портал. Друзья сделали шаг, завихрения энергии утягивали их прочь от родного города.

Впереди неизвестность.

Жрецы Эдонейи-проводника всё ещё томились в очереди. По их виду нельзя было сказать, что они устали или заскучали – лица, похожие на маски, выражали минимум эмоций. Не потому, что с ними что-то было не так. Просто стоило поддерживать репутацию храма божества мира мёртвых. Эдонейа не требовал выжигать эмоции, это был лишь миф.

– Кого ты там так разглядывал? – ровным голосом поинтересовалась девушка в мантии с серебряным полумесяцем.

– Да так, слишком пахло гиацинтами и полынью, – пожал плечами дрей. На его мантии полумесяц был золотым, – так что ты думаешь о предсказании?

– Ничего, мне не положено, – улыбнулась одними губами девушка, – Если слово было сказано, то вероятности уже сплелись. Хоть и странно, что эпоха нейтралитета закончилась. О, что это там?

Толпа, стоявшая в очереди на переход в Кадид взволновалась, послышались крики и ругань. На ступени из здания вышел аркауд-таможенник.

– Переход закрыт! Внимание, переход закрыт! Приносим свои извинения, со стороны Кадида магические возмущения. Мы свяжемся с властями Сухейма и восстановим переход в ближайшее время, проявите терпение, – прокричал он в рупор. Из-за магического усиления звук вышел слишком громким, режущим по ушам, так что вся площадь точно смогла услышать и запомнить объявление.

И немного возненавидеть аркауда, неотрегулировавшего рупор. Куда-то пробежали сотрудники портальных станций, сверкая светоотражающими нашивками на рукавах.

– Нам считать это подтверждением слов о вероятностях? – поинтересовался жрец-человек с золотым полумесяцем.

– Нам следить за своей очередью. Идём, в республике же никаких возмущений нет, – фыркнула жрица.

9.1 Кто такие падунцы?

«Состояние магической бури крайне не изучено ввиду невозможности стабильного наблюдения за потоками в аномальных условиях. Можно лишь предполагать, что чаще всего хаотичное возмущение вызывается некоторыми видами масштабных плетений, природными катаклизмами и божественным вмешательством»

Статья из учебника физике магических состояний.

Что-то пошло не так. Вероятно, в последние дни исключительно всё шло не так, но сейчас градус нетаковости повысился запредельно. Будто мир подслушал планы друзей и решил спутать всё, что только мог.

Включая пространство. Можете ли вы представить себе спутанное пространство?

Друзья вошли в портал, но переход не торопился выплёвывать их в Кадиде. Он вообще не торопился хоть куда-то их переносить, что несколько нехарактерно для порталов.

Вместо этого трое путешественников оказались в непонятном ничто, потоки энергии били их со всех сторон, а ощущение непрерывного падения захлестывало разум. Если вам когда-нибудь доводилось быть песчинкой сахара в миксере – вы знаете, на что похоже это чувство.

Анкей почти ничего не видел перед собой. Неясный силуэт с длинными ушами протянул к нему руку, пытаясь схватить. Это спасение? Анкей потянулся навстречу дрею, только вот в следующий момент их всё равно отшвырнуло друг от друга.

Больше нельзя было понять где верх, а где низ, где Рхея или Ияри. Да и вообще хоть что-то. Анкея болтало из стороны в сторону, голова гудела, будто магическая энергия вокруг стремилась разорвать его на куски. Ничто вокруг сжималось и разжималось, пока падение наконец не обрело вектор.

Анкей с громким «шмяк» брякнулся на землю – по крайней мере, на что-то твёрдое. Под ладонями оказались особо острые камушки и юноша взвыл, перекатываясь на спину. Зрение его не хотело восстанавливаться, перед глазами плыли чёрные мушки. Вдохнуть пыль показалось особой формой пытки, и Анкей закашлялся, даже не делая попыток подняться. Как будто кто-то решил привязать его к лопастям ветряной мельницы и, когда насладился мучениями, сбросил с верхушки на проселочную дорогу.

Интересно, у мельниц есть верхушки?

Слух ещё не успел восстановиться, когда противный визг и скрип ударил по ушам. Бах. Бах. Бах.

– Эй, парень! Какую тварь ты тут забыл? Эй? – мужской голос прогремел над ухом Анкея. Подошедший попытался его растормошить, достаточно деликатно на самом деле, но в ответ вышел только неразборчивый стон, – Да чтоб тебя, вставай, придурок.

Незнакомец ещё пару раз потряс Анкея за плечи и, вдруг – убедившись, что никаких серьёзных травм нет – с силой поднял. Оказавшись со своим, видимо, спасителем, Анкей наконец смог его разглядеть. В глазах двоилось, но человеческое лицо, чёрные вихры волос и такие же чёрные глаза он различил. Пожалуй, Анкей даже непозволительно долго разглядывал ближайший к себе чёткий объект – нос, напоминающий орлиный. Весьма обычный в этой ситуации нос.

– Я… Куда?... – на что-то более осмысленное сил его не хватило.

– О, живой. Куда-куда, в машину, падунец, – молодой парень улыбнулся и перехватил Анкея поудобнее для транспортировки, чем вызвал праведное возмущение. Проще говоря, Анкей злобно зашипел. Шипеть выходило весьма недурно!

Кто такие падунцы? Вероятно, те, кто падает… Как будто можно было сомневаться в самом факте падения. Ситуацию это не прояснило, но нахождение рядом хоть кого-то адекватного и человекоподобного успокаивало. Незнакомец уложил Анкея на что-то мягкое и захлопнул дверь.

Да, это была дверца машины: вот что так бахало ранее. Зрение юноши наконец вернулось в норму, позволяя увидеть спинки соседних сидений, уже не двоившиеся и не расплывающиеся.

– Где я?

– Тебе географически или…ээээ… Объектно? Ты где должен был оказаться? – чувство юмора у этого человека было, Анкей почти рассмеялся. И рассмеялся бы, если не боль в голове и прочих необходимых человеку деталях организма.

Пришлось задуматься, и юноша занялся именно этим, пытаясь принять вертикальное положение.

– В Сухейме, – голос его звучал неуверенно, будто он заново пытался выучить знакомые слова. Могла же память повредиться от такого приключения, – и меня было трое… В смысле, нас. В смысле, я был с друзьями, мы вошли в портал…

Незнакомец рассмеялся приятным, раскатистым смехом. В этом не было издёвки, такое Анкей чувствовал.

Молодой, непохожий чертами лица на коренного жителя Кадида. Ровесник Анкея или чуть старше. Этот человек без раздумий посадил к себе в машину первого встречного, лежавшего посреди дороги. Может, такое называется благородством, а может – безрассудством. Как знать?

– Как звать тебя, тройной падунец? Меня… Нараном зови. Или Наром. Ты где-то в сутках езды от Сухейма, в моей машине. Один, ещё двух не вижу.

– Анкей я. Мне нужно позвонить…

К счастью, сумка шмякнулась вместе с ним, а не вылетела из портала в неизвестном направлении. Наран сгрузил её на сидение рядом, так что найти свои вещи оказалось не сложно. Непослушными руками Анкей вытащил передатчик. Открыл и застонал.

Заряд улетел в ноль, хотя, собираясь, он проверил и перепроверил всё, включая аккумулятор передатчика. К счастью, магу с потенциалом Анкея не нужно было искать зарядную станцию. Достаточно было перекачать немного энергии из резерва – банальное плетение справится с этим на раз-два.

Анкей провёл рукой над «пудреницей». Передатчик засветился зелёным, но вдруг исчез из его рук. То есть, конечно, не исчез. Это Нар выхватил у него средство связи, глядя как на идиота.

– Да ты с какой луны свалился? На улицу посмотри, потом колдуй, чудище, – Наран рыкнул и спрятал технику в бардачок.

Анкей послушно выглянул в окно и замер, поражённый увиденным. На улице бушевал шторм. Ветра не было, а шторм был.

Воздух сгустился и потрескивал, то взрываясь огненными шутихами и зарядами молний, то отсвечивая похожими на разноцветные ручейки нитями-потоками. Магическая буря во всей её дикой, необузданной красе.

В Бландо таких не бывало - столица республики отличалась спокойным магическим фоном, смирным и тихим, позволяющим творить самые сложные плетения без оглядки на окружающее пространство и стабильность потоков. В Пустоши бури случались регулярно, но Анкею везло, он ни разу не попадал в такие. Там и без природных катаклизмов было достаточно аномалий, которые могли прихлопнуть нерадивого путешественника.

Перемещаться порталом в магическую бурю? Ха! Да его могло разнести на атомы!

А если… В груди похолодело – он переместился один, а значит с Рхеей и Ияри могло произойти всё, что угодно. А ещё стало понятно, почему его спаситель так отреагировал на передатчик. Наран был прав, любой школьник знает, что даже низкоуровневую бытовую магию стоит использовать с оглядкой во время нестабильного фона. И только в случае крайней необходимости: свечу там зажечь, например, подсветить чуток, если это вопрос жизни и смерти.

Всё, что сложнее будет вести себя крайне непредсказуемо. Передатчик мог взорваться. Или приобрести совсем неожиданные свойства. Профессиональная магическая вязь и вовсе выдала бы уникальные сюрпризы.

– Извини… и спасибо. Часто у вас так? – Анкей потёр переносицу и отвернулся от окна. Там, на улице, прямо по дороге на задних лапах маршировали сотканные из магических нитей бобры, одетые в жилетки и пиджачки. За ними, с диким ржанием, следовал скрещенный с выдрой полупрозрачный единорог. Магия любит пошутить!

– Не-а, последний раз лет пять назад было, – Наран покачал головой и сел нормально, пристегиваясь, – так, погнали в ближайший посёлок. Там отсидимся и разберёшься со своими двумя пропавшими «Я», падунец.

– Стой… Но – автомобиль?

– На жидком топливе, – Нар подмигнул Анкею в зеркало заднего вида и завёл двигатель. Мерное журчание автомобиля показалось самым нормальным звуком во всей этой катавасии.

9.2 Деревня

«С одной стороны, грустно, что большая часть населения не способна на сложные многоуровневые плетения, требующие большого потенциала. Начинаешь завидовать великим магам древности. С другой стороны, представь, во что бы превратилась наша работа, будь это иначе»

Монолог Куницы, сотрудницы Тайной Канцелярии Кадида, обращение к неизвестному.

Тонкие стенки корпуса авто отделяли Анкея и Нарана от творящегося на улице хаоса. Сюрреализм зашкаливал, порождая всё новые и новые странности. Можно ли это отнести к созданию аварийных ситуаций на дорогах? Правда, кого наказывать – магию?

Нар ругался сквозь зубы, уворачиваясь от сгустков энергии и генерируемых ими изображений. Один раз в лобовое стекло врезалась птица, похожая на волнистого попугайчика-переростка. С жутким клёкотом и сипением она прошла машину насквозь, задев Анкея кончиками перьев. На щеке теперь красовался лёгкий ожог и кожа покалывала.

К счастью, их транспорт выдержал это испытание. Анкей был впечатлён: он знал, что жидкое топливо использовалось крайне редко, а введено в эксплуатацию было совсем недавно.

Многие все ещё предпочитали старое и проверенное. Да и заправок для таких машин было маловато, чтобы без опаски рассекать на дальние расстояния. Уж лучше классика или порталы. Ну, а кое-кто до сих пор путешествовал на ездовых зверях. Где-то даже удобнее: от ящера Анкей и сам бы не отказался, а вот сидеть на каком-нибудь ездовом пенирском страусе…

Впрочем, стандартные машины в такую бурю просто не сдвинулись бы с места, а верховая езда стала бы достаточно рискованной. Им повезло. Ему повезло – почти попасть под колёса Нарана.

Парни успели ещё немного поболтать. Анкей признался, что республиканец и должен был попасть в Сухейм по делам. Он не стал вываливать на нового человека все свои проблемы, даже не упомянул пропажу Меланты. Во-первых, так было безопаснее. Во-вторых, он сразу вспоминал друзей, которые сейчас могли быть где угодно и в каком угодно состоянии.

Анкей даже не знал, радоваться, что его спутник не видел по дороге других «падунцов» или беспокоиться. Может, Рхее и Ияри просто повезло выпасть ближе к населённому пункту? О самом страшном думать не хотелось.

Нар ехал в город откуда-то из провинции. Он даже упомянул название – Дорннудэ – однако Анкей понятия не имел, где это место находилось. Буря застала Нарана в дороге, и только новая машина позволила продолжить путь, пусть и сбросив скорость, а не остаться где-нибудь на обочине.

Разговор плавно перетёк на автомобили и, кажется, за минут десять Анкей узнал о них больше, чем за все свои двадцать с хвостиком лет. Нар умел рассказывать и, кажется, ему тоже больше нравилось обсуждать нейтральные темы. Кто Анкей такой, чтобы допытываться?

На горизонте показались какие-то строения. Вместо того, чтобы обрадоваться, Наран нахмурился и вновь сбросил скорость. Теперь они тащились как черепахи, и Анкей поймал в зеркале заднего вида его напряжённый взгляд.

– Что-то не так, – объяснил Нар, вглядываясь в горизонт, – как будто чего-то не хватает…

– Может…– Анкей задумался, – хм… А как у вас защищают города от бурь?

– Экранами.

– И где он?

Вопрос вышел риторическим. Привычного блеска экрана, поднимавшегося при защите от нестабильного магического фона не было. Не было вообще ничего, и буря спокойненько резвилась как на трассе, так и в пределах этой…Деревеньки? Посёлка?

Вокруг крупных городов всегда возводят полноценное экранирование: особый материал и сеть рун позволяют устаканить магические потоки внутри контура. Не останавливать же жизнь мегаполиса из-за природной аномалии. Но и в маленьких селениях были мини-версии этого чуда инженерной мысли. Обычно.

У первых домов Наран затормозил. К машине подошёл коренастый мужичок, явно из такого, рабочего племени: немного неаккуратно, хоть и чисто одет, небрит настолько, что скоро будет борода. Человек, на первый взгляд. За спиной этого колоритного местного – неосвещённая улочка типичного сельского поселения: грунтовая дорога, разъезженная чем-то массивным, местами проклевывается редкая в этих краях зелень. Покошенные сарайчики, силуэты домов, все тёмные. И марево магической бури.

– Какого Цардара у вас творится? – крикнул мужичку Наран, отпуская окно. Анкей поморщился. Он вспомнил, как в стенах гробницы Ияри ругал за упоминание пса Рхею. Сейчас, когда магия сошла с ума это казалось ещё более неправильным. Мало ли, услышит?

Уж лучше «тварями» кидаться, как-то надёжнее и безопаснее. Или это Анкей просто включил вредность? Как назло, вспомнился случай последствий неуважения к богам и околобожественным сущностям.

Года три назад на его улице какой-то шутник отхватил таки божественное проклятие. Никто толком не знал, что он сделал. То ли Эрса поставил выше Клиды, в месяц которой родился, и отдарился в храме каким-то мусором. То ли кого-то из богинь счёл красивее другой… в общем, мелочь. Но, видимо, боги как раз наблюдали за Бландо, потому что валялся в лечебнице дурак долго. Не то же самое, что поминать пса Эдонейи-проводника… Но Ияри-то возмущался!

– Да чтой-то ты кричишь, заполошный? – мысленные рассуждения Анкея прервал мужичок, решивший все же ответить на вопрос Нарана, – Сломалося, значит… Экрана эта… Чинят-с. А пока сидим, значит-то, как безмагичные. Вам кудась?

– Сломался? – Анкей встрепенулся, мозг заработал активнее, стоило разобраться в ситуации, и он рискнул влезть в разговор, – А может вам помощь нужна? Я артефактор!

Если честно, он не особо верил, что местные подпустят его к экрану. Должны же у них быть свои умельцы? Но не предложить свои, так сказать, услуги, не мог. То ли взыграла профессиональная гордость, то ли уж очень захотелось посмотреть изнутри на местную версию экранирования. Вряд ли Анкею доведётся чинить что-то подобное в Бландо. А Пустошь… Там вообще экраны кто-то ставит? Нар смерил Анкея подозрительным взглядом и усмехнулся.

– Уже в себя пришёл? Руны от надписи "Не входи – убьёт" отличишь? – в голосе его, как и во взгляде, сквозило сомнение. Это было не удивительно, их знакомство вышло выдающимся во всех смыслах. Из таких, которые даже своим детям пересказывать будешь – как анекдот. Хорошо хоть не припомнил косяк с передатчиком вслух, Анкей вспомнил сам, и почувствовал, как краснеют щёки. Тьфу!

– Да я руны с закрытыми глазами отличу, – ради порядка юноша всё же решил обидеться. В конце концов, вопрос о самочувствии можно было задать тактичнее. Наран фыркнул, кажется, колкое взаимодействие ему было нормально и привычно. Анкей не стал долго изображать оскорблённую невинность и улыбнулся.

– Отож, чтобы и не помочь? – мужичок почесал затылок, – Лишние руки они, значится, никогда не лишние. Знать, можо оно и быстрее так будет-то. Не Филолуху нашему тама одному корячиться-с. Вы, городские…

– Показывай, куда, – прервал Нар этот поток мыслей, пока их собеседник не бросился в рассуждения о различиях сельских, деревенских, городских и поселочных жителей. Возможно, в другое время это было бы даже интересно. Например для кого-то, кто исследует деревенский быт. Простор для изысканий!

Выслушав сбивчивые объяснения, сдобренные жестами, Наран поехал дальше, а Анкей, на всякий случай, поблагодарил мужика за подсказку. За двоих.

Переглянувшись, парни молчаливо решили, что уточнять, почему экран чинит «филолух» будут на месте. Точнее, решил Анкей, о чём выразительно молчал Нар можно было только догадываться.

Спустя пару минут автомобиль притормозил перед небольшим голубым навесом, прикрывающим раздолбанные ящики, которые, казалось, стояли здесь уже лет сто. Чуть поодаль виднелся серебрящийся массивный корпус защитного экрана – короб длиной метров семь и шириной в еще целый метр, испещренный вырезанными рунами.

Чистый сплав корпуса казался чужеродным в этом провинциальном местечке, почти футуристичным. Будто некое божество вырезало экран из одного мира и поместило в другой, заставляя аборигенов гадать о предназначении подарка. Это, конечно, было не так, но ощущение подобное лишь поддерживало окружающий сюрреализм. Мимо пролетел фиолетовый какаду.

– Я птица говор-рун! Птица! Я! – закричало существо, прежде чем раствориться в ближайшем магическом потоке.

Проводив взглядом птичку, спутники обменялись растерянными взглядами и вновь обратили своё внимание на корпус. Экран должен был выдвигаться из щели посередине, но почему-то застрял в самом начале пути. Часть конструкции была разобрана и, в окружении инструментов, тихо ругаясь сквозь зубы, над механизмом пыхтел пожилой мужчина. Нар заглушил мотор и резво выбрался из машины, а вот Анкею пришлось попыхтеть. Голова предательски кружилась.

9.3 Филолог

«Был бы у меня магический потенциал повыше, я б в лекари пошёл. А так… Куда уж нам, простым смертным…»

Мечтания безымянного горожанина.

– Что у вас стряслось? Я вам тут помощничка-артефактора притащил, – с места в карьер начал Нар, с явным интересом заглядывая во внутренности экрана. Выглядел он при этом слегка раздражённо, но постепенно это впечатление сглаживалось – как и морщинка на переносице. Необходимость что-то предпринимать настраивала на рабочий лад и его.

– Здравствуйте. Анкей, артефактор. А этот грубиян – Наран, – Анкей постарался улыбнуться, чтобы сгладить порывистость своего спутника, решившего общаться с окружающими так, будто знаком с ними с детства. С их детства. Впрочем, местных такое обращение не обижало, а будто даже располагало.

Мужчина поднялся с колен, отряхнулся и, неловко улыбнувшись в ответ, поочерёдно пожал обоим руки. «Филолух» выглядел куда приличнее односельчанина. Или однопосельчанина? Даже будучи в пыли и в рабочей одежде, он производил впечатление интеллигентного старичка: благородная седина, морщинистое, но ладное и добродушное лицо, спокойный, цепкий взгляд карих глаз, аккуратная борода, сухая и одновременно крепкая фигура. Такому бы профессорствовать где-нибудь в республиканском университете.

Или, на крайний случай, работать в школе. Среди школьников или студентов он выглядел бы на своём месте. А здесь мужчина казался родичем экранного корпуса – таким же чужеродным иномирцем, случайно заброшенным на задворки цивилизованного мира. Конечно, в этом была своя прелесть. И, если бы не ситуация, Анкею бы даже понравилось.

– Городские, ребятки? Как ж вас занесло… Долгоон я, но здесь все Филологом кличут, вы тоже не стесняйтесь, – Филолог чуть отошёл, демонстрируя фронт работ и печально покачал головой, – помогайте, раз уж вызвались. Тут контур полетел в трёх местах. И механизм подъёмный, но его я уже залатал.

Анкей не сдержал интереса и, получив разрешение, заглянул внутрь. Присвистнул, стоило оценить масштаб бедствия. Филолог согласно закивал. И только Нар, кажется, ничего особо не понял и навалился на капот автомобиля, приготовился ждать. Анкей благодарно ему улыбнулся.

Наран мог бы и уехать или отправиться искать место, где можно переждать бурю. Но, вполне вероятно, что ему просто всё равно, где торчать во время аномалии – в каком-нибудь местном питейном заведении или у экрана.

Сложно сказать, что послужило причиной поломки: зверь, ребёнок или пьяный хулиган, но в то, что контур мог сам прийти в негодность Анкей не верил. Конструкция не была старой настолько, чтобы развалиться от ветхости, а часть энергоузлов явно были выдраны или даже погрызены, задело даже парочку рун, их придётся наносить заново. И это только одно повреждение, Филолог говорил о трех.

Двум ремонтникам весьма повезёт, если не будет мест, где проводящий элемент придётся менять полностью, а не просто спаивать детали. Вряд ли здесь легко найти нужный материал. Да и в таком случае, подобный ремонт не будет долговечным. Даже будь Анкей и Долгоон самыми гениальными артефакторами планеты.

– Нар, ты можешь сгонять к местным стражам или куда? Спросить, может кто-то подобрал моих друзей, – решил занять чем-то спутника Анкей. Ему было бы спокойнее заниматься ремонтом, когда поиски, пусть и без него, начались. К тому же казалось, что работы займут минимум несколько часов, Наран за это время успеет заскучать, устать и проголодаться. Стоит ли проверять, как изменится его поведение в таком случае?

– Без проблем, – пожал плечами тот, – если вам лишние руки не нужны, я всё равно в этом ничего не смыслю. Как там они выглядят?

– Высокий дрей, у него такие волосы белые с лиловым, не пропустить. И низенькая аркаудка, рыжая и кудрявая.

– Колоритную компанию собрал, – усмехнулся Наран, закрывая автомобиль. Всё равно, что пешком, что на колёсах, в этом месте разницы нет. Он потянулся и вдруг зашипел, глядя куда-то в сторону. Уже выбравший себе участок для работы Анкей обернулся и проследил за его взглядом.

– Твари! Твари! Спасайтесь! – худенькая женщина бежала к ним с другой стороны этого поселения. Она запиналась о камни и, вероятно, полетела бы вниз, если бы Нар не подскочил к ней и не поймал. Удивительно, как абсолютное отсутствие манер и привычка всех спасать уживаются в этом человеке?

Анкей замер. Что ему делать? Стоять, чинить, бежать помогать этой женщине? Маленькая, кем-то подранная, в чём-то, напоминающем сорочку, она вызывала только жалость и острую потребность её спрятать. К тому же, она была босая.

– А ну отставить истерику. Кто? Где? Сколько? – Наран встряхнул паникующую, и это даже немного помогло. Женщина дрожащей рукой указала в ту сторону, откуда она сломя голову бежала. Но из дальнейшего её лепета можно было понять только, что тварей много. И они уже на кого-то напали. Могла ли она так назвать просто банду каких-то отморозков?

Это было бы слишком хорошо, потому что даже пара-тройка деревенских мужиков наваляют таким минут за пять. Если же твари действительно твари – как в Пустоши – проблемы увеличивались прямо на глазах. Филолог зашептал какую-то молитву.

Наран отпустил бедняжку и кинулся в указанном направлении, Анкей с трудом успел подорваться, схватить его за руку и дёрнуть на себя.

– Куда!?

– Много эти сельские там навоюют. Я боевой маг! - Нар с силой выдернул руку, - Латайте экран. И живее!

– Больной? Какой маг? Буря! – кажется, паника этой женщины передалась и Анку, он медленно соображал, но, как назло, вспомнил свой косяк с передатчиком, – Да постой ты! Стой! У меня наручи есть. С атакующим!

Нар остановился, смерил его долгим, изучающих взглядом. Казалось, он собирался просветить Анкея насквозь. Не удивительно: зачем студденту-артефактору атакующие плетения? Помимо воли задашься вопросом, кого по доброте душевной решил подвезти. Анкей замялся и попытался дернуться к машине, где осталась сумка с вещами. Но Нар только покачал головой.

– Разберусь. Себе оставь. И работай уже, пока всех тут не сожрали.

Спрашивать, как он собрался сражаться, никто больше не стал. Молча Анкей развернулся, вскрыл следующий от уже открытого участок корпуса экрана и принялся за работу.

Филолог взял паникующую женщину под руки и усадил на ящики, из которых достал промасленную куртку и завернул в неё бедняжку. Дрожа, она всё же не сопротивлялась, послушно села и только шмыгала носом.

– Долгоон. Расскажите пока, почему Филолог, а? Может и даме будет интересно послушать, – Анкей подмигнул жещине, ловко зачищая провода маленьким ножичком. Хотелось отвлечься, а не думать о друзьях, Наране, тварях и пострадавших местных. Тем более, что паника мешала работать. Долгоон, кажется, понял его настрой.

– Эта история может показаться такому молодому человеку грустной, – улыбнулся он, фиксируя крепление, – Кстати, даму зовут Лора. Лора, тебе кто-нибудь обо мне рассказывал?

Женщина покачала головой, закуталась в куртку поплотнее и прижала колени к груди.

– Видите ли, я родился особенным. Не способным к магии, – Лора ахнула, а вот Анкей справился с эмоциями и промолчал, – Нас называют Брошенными. Проклятыми. Пустыми. Не делайте такие лица! Велика ли потеря? Я действительно филолог, и неплохой. Не нужно чувствовать магические потоки, чтобы осознавать красоту языка, молодёжь.

Анкей поднялся с колен и, используя всё тот же нож, вырезал на корпусе недостающую руну. Покачал головой: представить, каково это, быть неспособным к магии там, где даже слабосилок может зажечь огонь пальцами… Сложно. Он вырос в окружении магии. Как ему понять такое?

– В городе жить с возрастом стало совсем сложно, – продолжил Долгоон, – Много магии, много техники на магии. Да и душит город, знаете. Вот я и поехал писать очередную научную работу в провинцию. Потом ещё одну работу писал. И ещё. Так и остался, научился латать всякие штуки. Для простого ремонта магия не нужна, руки бы из правильного места росли.

– Вы – удивительный человек, – наконец нашёлся с ответом Анкей. Мимо прошелестела крылатая выдра, бурча что-то о дифференциальных уравнениях. Ещё минут двадцать они тихо переговаривались, меняя проводку в корпусе экрана. Лора вспоминала дестство в этом посёлке, Филолог рассказывал смешные студенческие байки – Анкей поддакивал. Не было слышно битвы, только редкие магические всплески разбавляли их разговор.

Пока из-за короба не послышалось рычание.

10.1 Палка есть палка

«Твари пришли Из Вне. Твари были голодны. В них не было чувств, не было разума, только бесконечный голод. Убивая, они становились сильнее, больше, умнее. Не брезговали и себе подобными – тварям всё равно, кто сегодня станет их ужином»

Из сказки о падении Единой Империи.

Наран бежал, перепрыгивая через ямы, строительный мусор и низенькие заборчики. Прямо на ходу он достал из кармана джинс небольшой, размером с ладонь, тубус. Большим пальцем нашарил выступ и нажал скрытую кнопку – из отверстий плавно выплыл тёмно-металлический жезл, расписанный серебряными рунами.

– Палка должна работать как палка даже в бурю, – пробормотал Нар, притормаживая, чтобы оценить обстановку. Надрывно, на одной ноте орал ребёнок – маленькая девочка-аркаудка, прячущаяся за массивной бабушкой в платочке в цветочек.

Старушка вооружилась веником и воинственно тыкала им в морду ближайшей твари – овце с головой медведя. Наран подоспел вовремя, чтобы проткнуть существо жезлом; тварь взревела, но не исчезла, развернувшись к новому противнику. Наран не растерялся, а просто ещё пару раз огрёл овцемедведя по морде, уворачиваясь от массивных клыков.

– Тудысь его! Тудысь! – задорно потрясла боевым веником старушка, когда тварь наконец растворилась в окружающем фоне. Не мешкая, она подхватила внучку на руки, – Вы коль кого встретите, всех в храм гоните. И я пошла.

Наран улыбнулся – полезный совет лучше тратящих время благодарностей. Кивнув, он припустил дальше, только жезл перехватил поудобнее, ощущая как печёт металл голые ладони. Дурак! Не стоило снимать перчатки даже в машине. Руны проводят магию, вот и чудит оружие: слегка, нехотя, но чудит.

В груди клокотал боевой азарт. На губах сама собой расплылась улыбка, довольно-хищная, неприятная. Он почти облизывался, представляя как почешет кулаки о неразумного противника. Абсолютно легально, к слову!

Нарану было хорошо. Да, он сбился с курса и не искал рабовладельца, не разбирался с интригами тёти. Зато делал хоть что-то полезное.

Всё равно следилку в бурю почувствовать было нереально: Наран ощущал, что нить плетения тянется от него куда-то вдаль, но куда именно понять не мог. Нить путалась, сплеталась с бушующими потоками. Что до тёти… Он слишком плохо помнил день перед поездкой на аукцион. Подозревал, что Лилис хорошо поработала с его сознанием.

Лица детей, ссора – этого было слишком мало, чтобы разобраться и заставить тётю говорить честно. Тем более, что ему делать с ней потом? Он не решил… И сейчас проблемы маленького посёлка со звучным названием Хоатгаал затмевали его собственные. Заглушали злость. Позволяли дышать свободно и не думать.

Двое стариков отбивались от стаи койотов прямо посреди главной улицы. Сухонькие, смуглые, они походили на близнецов и двигались достаточно слаженно, хоть и слишком медленно. Будь они лет на двадцать моложе, и Нарану не было бы смысла спешить на помощь.

– Получай, гнида потусторонняя! – грохнул басом старик с потрёпанным жизнью веслом. Наран рассмеялся и влетел в драку, откидывая жезлом сразу двух тварей.

– О, молодёжь! Повоюем, – хмыкнул второй старик, вооружённый кочергой.

Формировать боевые плетения никто из них не решался. Может старички просто были слишком слабы, чтобы полагаться на магию. В конце концов, вряд ли в Хоатгаале много ветеранов каких-нибудь врацийских конфликтов, в которые столь активно любила вмешиваться армия Кадида.

Те ветераны, наверное, и в почтенном возрасте могли задать жару подобной шушере. Но и простые посельчане не пальцем деланы!

Одному койоту прилетело веслом, троих развеял жезл Нарана, и двое оставшихся отступили, скаля пасти. Удар, разворот, удар – это было просто и понятно, бой без склок, интриг и подлостей. Нар даже не запыхался, когда последний койот с пронзительным визгом растаял в ближайшем магическом потоке.

Совершенно не встревоженные боем, мимо прошагали мутно-фиолетовые гуси, напевая известный марш. Жезл нагрелся, и Наран недовольно зашипел, перехватывая его – на ладонях осталось лёгкое покраснение.

– Ты беги к реке, молодчик, – посоветовал старик с веслом, – там многовато тварей и строят заграждение, лишние руки пригодятся.

– Побегу, – Нар отряхнул запылившиеся штаны, – А вы бы в храм шли, всех там собирают.

– Оно и понятно, – довольно кивнул второй старикан, – с божьей помощью-то как-то полегше.

Украдкой Наран поморщился. К счастью, собеседники его этого не заметили. Наран не мог отрицать, что даже в храмах младших богов может быть безопасно в бурю. В конце концов, божественная энергия всегда стабилизировала магический фон. Но… Нар мотнул головой, отгоняя лишние мысли. И продолжился его забег с препятствиями.

По большей части дети сидели по домам, но вот взрослые выходили и давали созданиям Из Вне отпор. Боевые девчонки, кажется, только переступившие порог совершеннолетия, забивали прозрачную крысу-переростка рюкзаками. Давешний мужичок, показавший путь к экрану, отбивал у кенгуру с головой крокодила какого-то парня – тварь вцепилась тому в ногу и не желала разжимать пасть. Им всем Наран помог, хотя это и нельзя было назвать спасением – рано или поздно они справились бы и без него.

Хорошее место – честные, боевые люди.

Минут через двадцать такого бега – какая-то сердобольная бабушка помогла перевязать ему ладони бинтом – Наран оказался на берегу маленькой речушки. Вдохнул свежий воздух с примесью озона. Хорошо. Или плохо, что ему в такой ситуации – хорошо?

Высокий – для аркауда – и худой мужчина в алой форме стража тащил мешки. Наверное, участковый. Не повезло ему работать в таком месте: в городе ему на помощь давно бы выслали целый отряд, пожарных и лекарей. Здесь же местные справлялись своими силами, собрав на самом сложном участке всех крепких и молодых мужчин и женщин.

Скорее всего тут было ещё несколько стражей, всё же посёлок был не слишком маленьким, но они, видимо, трудились в других местах. Может, патрулировали улицы, отбивая у тварей прохожих и помогая сражающимся.

Наран себе занятие нашёл самостоятельно, поднявшись на импровизированные баррикады. Насыпь из набитых чем попало мешков с одной стороны закрывали металические листы. Кажется, уже разобрали чьи-то заборы или крыши сараев. Твари легко перемещались сквозь предметы, но металл не любили. Проходя через него, они слабели, а потому предпочитали обходить или перепрыгивать. Вот тут-то вооруженные подручными средствами жители, забравшиеся на мешки, развоплощали их прямо в полёте. Неплохая система – самопальная, но рабочая.

С энтузиазмом Наран принялся отталкивать с насыпи тварей. Кого тут только не было! Сегодня Из Вне пришёл знатный зверинец, подпитываемый разразившейся бурей. Саблезубые зебры с крыльями, койоты, медведи с хвостами скорпионов, шестиногие ящерицы. Каждая тварь получала своё. Кто-то жезлом в пасть. Кто-то палками, кочергами, велосипедной рамой и даже настоящей боевой саблей.

– Эй, что это там происходит? – послышался тонкий девичий крик. Девушка, уронив мешок у ног, показывала рукой куда-то в сторону за насыпью. Наран повернулся, проверяя указанное направление.

Вдалеке от реки кто-то бежал, разглядеть было сложно. Зато виден был закрывающий бегущих зелёный барьер. Артефакт или кто-то решился на плетение в бурю? Медленно, слишком медленно эти люди приближались к посёлку.

– Помочь бы надо, – неуверенно выдал мужчина рядом с Нараном. Неуверенность его была понятна – подступы к насыпи всё еще кишели разного рода тварями. Как пробиться? Нар уже собрался прыгать вниз, принимая на себя риски, как вдруг со стороны посёлка в тварей полетел самый обычный, хоть и большеватый, огненный шар. Опять плетение?

Наран обернулся и замер, разглядывая колдующих. Жрица в фиолетовой тоге держалась за шест, увитый дельфиниумом. Вообще-то эти цветы так не росли - но конкретно здешним правила биологии были не писаны.

От жезла исходил свет, образуя ореол. И магия вокруг, казалось, успокоилась и потекла плавно, формируя аккуратные, лишь слегка видимые потоки. Бок о бок с жрицей стояла девушка в форме и плела шар за шаром, посылая огонь в толпу тварей, отвлекая от перемещающегося к посёлку барьера. Ну конечно! Божественное благословение!

Наран не был склонен считать это вмешательством Клиды – покровительницы магии – чья жрица поддерживала стабильность плетения стражницы. Но понимал, что за счёт сил богини возможно повоевать вдоволь. И это было хорошо. Только вот… Огненные шары? Неэффективно.

Вместо того, чтобы спрыгнуть к тварям, Наран добрался до жрицы, попадая под сень божественного света. Странное ощущение – младших богов он привык несколько презирать, но… Но сейчас по телу разлилось тепло. Приятное, смутно знакомое. Тепло дома, тепло родного очага.

Игнорируя собственные мысли, Наран использовал жезл как проводник, выводя прямо в воздухе узлы мощного плетения. Почудилось, что за спиной кто-то стоит и будто молочно-белая женская рука обхватывает его собственную.

– Удачи, дитя моё, – прошелестел на ухо бархатный голос. И плетение сорвалось с жезла, могучей сетью накрывая тварей. Послышался треск. В одно мгновение сгорели в фиолетовом огне они все, большие и маленькие, рвущиеся на баррикаду и окружавшие беглецов под зелёным барьером.

Наран замер.

Кто говорил с ним?

Он мог бы решить, что дух его матери прорвался из небытия загробного мира. Но у мамы никогда не было таких рук: Нар плохо помнил её, но, как и многие аркауды, его мама была смуглой. Почему тогда?…

Из раздумий его вывели ликующие крики толпы.

Встряхнувшись, он отложил и эту проблему на потом, наблюдая, как двое парней спускаются с насыпи и подбегают к зеленеющему куполу. Минуту спустя за ограждение ввели троих. Ободранная девочка лет четырнадцати и маленький пацанёнок тащили под руки ослабленного дрея. Белые с лиловым отливом волосы закрывали его лицо, по которому к шее струились зелёные трещины. Он висел на чужих руках почти безвольно – и, стоило положить его на мешки, как барьер мигнул и исчез, видимо, до самого последнего момента поддерживаемый им.

На землю упал разбитый монокль.

– Мы играли у реки, – всхлипнул мальчишка, – и ушастый дядя нас спас. Вы поможете ему? Поможете?

– Пожалуйста, – вторила ему девочка, – Ему и так было плохо, все руки зелёные… А тут мы… И он вылечил мне ногу!

Наран никогда не слышал, чтобы дреи переносили магические шторма хуже остальных. Впрочем, ушастый еще и активно колдовал, так что мог пострадать из-за этого. Зато Нар мог предположить, кем вообще был конкретно этот тяжело дышащий дрей.

– Кажется, один из анкеевских падунцов нашёлся, – тихо, себе под нос констатировал он, – Храм далеко? Кто-то может помочь дотащить его?

За баррикадой послышалось рычание. Сметённые Нараном твари исчезли, но на их место начали собираться новые, свежие, полные сил. На мгновение воздух сгустился.

И вдруг посёлок накрыло тонким, прозрачным экраном, искрящимся на свету. Ближайшего койота откинуло прочь.

– Экран починили! – прокричал кто-то из местных, и поле боя погрузилось в ликование.

10.2 Артефактор, лиса и Филолог

«Возведение сложных стационарных плетений без поддержки физического носителя является возможным только и исключительно теоретически. На практике вам пришлось бы внедрить информацию о составе заклинания прямиком в саму суть движущегося нейтрального потока. Пока еще подобное не удавалось никому»

Из лекции по артефакторике.

– Лора! В машину! И кинь мне мою сумку, – первым спохватился Анкей, без труда по рычанию узнавший койотов. Нужно было достать наручи сразу, как ушёл Наран! Но юноша сглупил, и теперь приходилось расплачиваться.

Филолог потянулся к какой-то палке, а сам Анкей сжимал в руке нож. Женщина пискнула, но послушно спрыгнула с ящиков и сиганула к наровскому автомобилю. Из-за корпуса экрана в её сторону кинулся койот. Не догнал – Долгоон откинул тварь, ударив палкой по боку.

Анкей никогда не был воином. Он боевые плетения-то толком не мог освоить! Разрушения ему претили, он - творец, созидатель. Но что может артефактор против твари, когда под рукой даже нет артефактов?

Наверное, что-то да может. Пришлось отбросить рефлексию и кинуться на приходящего в себя койота. Своим весом Анк прижал тварь к земле и полоснул по её горлу ножом. Дурацкая затея – у энергетических тварей нет крови и сосудов. Впрочем, это немного помогло. Соприкосновение с металлом заставило койота захрипеть. Недолго думая, Анкей шибанул существо головой о корпус экрана. Руны заискрились, и койот истлел.

Проблема в том, что койот был не один.

Щелкнул замок на двери автомобиля – Лора сочла правильным оставаться в максимальной безопасности, только сумку выбросила куда-то в сторону дерущихся. Анкей откатился от экрана, успевая в последний момент. Прямо на место, где он сидел после предыдущей схватки, приземлилась следующая тварь. Долгоон проворно огрел и её палкой.

И тут до Анкея дошло. Наручи были разобраны! Даже если он доберётся до сумки… Нет, нельзя паниковать.

– Отвлеките их на пару минут! – крикнул он старику, ловя равновесие и прыгая к своим вещам. Руки дрожали, застёжка сумки никак не хотела поддаваться. Балбес! Остолоп! Шипя, Анкей просто разодрал сумку руками – видимо, неосознанно использовал немного магии, так как ткань подозрительно ровно разошлась по швам. С тихим «звеньк» покатился по земле хрустальный шар. Детали наручей охотно влетали в пазы, формируя два самостоятельных боевых артефакта.

– Берегись! – глухо из-за стекла взвыла Лора. Анкей обернулся и…

И совершил самую большую глупость, которую только можно совершить в бою. Он замер. Филолог проглядел одну тварь – это было понятно; окружённый, он не мог уследить за всем. Лиса с тремя огненными хвостами неслась прямо на Анкея, скаля саблезубую пасть. Он еще успел заметить её мощные лапы с загнутыми когтями и клыки, с которых медленно капала розовая жидкость. Толчок и огромная пасть смыкается где-то на горле. Не больно. Не страшно. Никак.

А потом мир погрузился в яркий, всепоглощающий свет. Огромный золотой циферблат завис в воздухе, сгущая пространство и время. Стрелка на часах замерла и плавно поползла назад, отсчитывая секунды.

Вот размыкается пасть. Вот прерывается полёт твари и она, как в обратной перемотке, летит назад. Руки сами пришли в движение – и Анкей, почему-то незатронутый аномалией, сложил последнюю деталь защитного наруча. Вспышка.

И время вновь помчалось вперёд. Только теперь на пути саблезубой лисицы мерцал барьер. И тварь врезалась в него всей тушей, жалобно пискнула и отлетела прочь. Наруч погнулся и загудел, освобождая плетение – буря меняла многое. Тем не менее, артефакт продолжил работать. Чудо? Чьё-то вмешательство? Сложно сказать.

Всем известно, что время вспять обернуть невозможно. Замедлить, ускорить – пожалуйста. Но прошлое остаётся в прошлом. Быть может, магия этого места просто показала ему, что будет, если от станет мешкать? Ногу жгло, прямо в том месте, где хранились оставленные дедовым знакомым часы – странно. Анкей потёр непрокушенную шею и выдохнул. Не было даже следов, только гудящий наруч напоминал о произошедшем.

– Живой!? – к нему бежал Долгоон, добивший последнего койота. Старик крепко держал палку, понимая, что отброшенная барьером лисица не исчезла, а значит – всё еще опасна.

– Да, я… Осторожнее! – Анкей вскочил, и лиса подпрыгнула вместе с ним. Бой ещё не был окончен. Филолог замахнулся палкой, но прыткой твари было всё равно. Она нашла новую, гораздо менее защищенную жертву. Развернувшись, лисица прыгнула на старика. Но, вместо того, чтобы получить палкой по хребту, вытянулась как жвачка-тянучка и проворно впиталась прямо в Долгоона.

Анкей ойкнул - он никогда не видел, чтобы твари Из Вне - духи по своей природе - могли проникать в тела людей.

Старик дёрнулся, пытаясь бороться с захватчицей. Вены на его руках и шее вздулись, и он выгнулся весь, будто объятый невидимым пламенем. Пусть крепкий, но всё же суховатый, он, казалось, раздался в плечах и на пару сантиметров подрос. Искрилась кожа, встали дыбом волосы. Долгоон закричал – громко, пронзительно, отчаянно. И вдруг захрипел, сгибаясь. Глаза его подёрнулись розовой дымкой и из пальцев полезли острые, как бритва, когти.

– Твою мать, твою мать, твою мать, – зачастил Анкей. Он практически подошёл к Филологу, и теперь был вынужден уворачиваться от его ставших стремительными атак.

Старик, одержимый лисой, промахнулся – и от его когтей на земле остались глубокие тёмные борозды. Анк вздрогнул, на мгновение представив, что такие остаются на нём.

Дальнейший их бой напоминал салочки: Анкей кружил по пятачку между экраном, машиной и ящиками, молясь, чтобы когти не настигли его. Старик прыгал, изворачивался и крушил всё вокруг, пытаясь до него дотянуться. В какой-то момент, выдохшийся, Анкей сиганул за автомобиль. Завизжала закрытая в салоне Лора. По капоту проскрежетали когти.

– Прости, Наран, – тихо пробормотал юноша, перекатываясь под днище автомобиля. Нужно было срочно что-то придумать, пока Долгоон не порвал его на куски или не вскрыл машину как консервную банку, выковыривая Лору.

– Духи, духи-твари, твари-духи. Думай, – шипел Анкей сам себе, собирая в кучу расползающиеся мысли, – почему духи не могут вселяться в людей? Почему… Поче…ааа!

С криком, он выкатился из-под машины – старик умудрился просунуть к нему руку, но, благо, лишь задел спину. Больно, мокро, горячо – терпимо. Анкей прополз полметра, вскочил на ноги и продолжил эти смертельные салочки. Выигрывая время, он снова активировал защитное плетение, чувствуя, как погнутый наруч греется и гудит.

Плетение. Вязь. Магия?

Духи не вселяются в людей, потому что подавляющее большинство разумных – маги? Хоть слабые, хилые, но маги. И их тела заполнены энергией, из которой состоят духи. Твари Из Вне – почти те же природные духи, только извращённые, оскверненные, испорченные. Их сила может отравить, но не захватить пропитанное магией тело.

Но Долгоон – Брошенный! В его организме не задерживается магия!

– И… Что… Мне… Делать с этой теорией!? – болтать с самим собой на бегу было тяжело. Но так думалось легче, а зависать на месте Анкей не мог. Кто знает, спасёт ли его таинственный циферблат во второй раз?

Мысли скакали, роились. Почти в трансе Анкей открутил от наруча с боевым плетением несколько деталей. Ему нужно только…Ему нужна только направленная магия!

Уставший и напуганный, Анкей остановился напротив корпуса защитного экрана. Одержимый лисицей старик ликующе взвыл и бросился на него. В последний момент юноша отпрыгнул, позволяя Филолгу врезаться в экран, заискрили руны.

Анкей навёл руку на противника и активировал плетение. Тонкий луч безвредной для человека магии прошил изменённое лисицей тело. И тварь вылетела из старика прямо в свет активировавшихся рун корпуса. С диким визгом лисица истлела, оставляя после себя лишь тишину и запах озона. Долгоон рухнул на землю.

Хромая и шатаясь, Анкей подошёл к старику. Дышит: слабо, хрипло, но дышит. В ушах зашумело. Если бы только они успели починить экран! Лисы, койоты, буря – всё это осталось бы за границами посёлка. И этот милый, добрый старик не пострадал бы. Он сидел бы дома за чашкой чая, строчил очередную научную работу, по которой будут заниматься будущие светила гуманитарных наук. Если бы!

В злом трансе Анкей протянул руки к металлическому корпусу. Починить? К тварям! Он – артефактор. Он, твою мать, создаёт артефакты.

Магия струилась: в нём, в воздухе, в земле. Экран не заглушал бурю, он лишь направлял потоки, не позволял им путаться в заданном создателями радиусе. Это не так сложно, просто муторно. Мысли Анкея были глупыми, опасными – но он вошёл в раж. Плетения струились под пальцами, сплетались в единую сеть.

Кто сказал, что артефакт обязан иметь физический носитель? Анкей сплетал экран из разлитой вокруг магии. Уговаривал потоки направиться в нужное ему русло. Тащил их, переплетал. Пропускал через себя, позволяя течь по собственным жилам.

И вот в небе над посёлком замерцал экран, отрезая это место от бушующего вокруг шторма.

А Анкей упал, смачно врезавшись затылком в землю.

Кажется, он немного перестарался.

10.3 Умеют ли боги шутить

«Говорят, что младшие боги были рождены верой людей в разумность сил природы. Истовая, могучая, сила веры может смести города – и создать чудо. Почему же люди так и не смогли персонифицировать судьбу, оставляя себя на милость неразумных Нитей Вероятности?»

Из размышлений пенирского философа-популиста.

Наран сидел на подоконнике и созерцал комнату. Маленькая посёлочная лечебница в этот вечер оказалась переполнена, но храм выделил пострадавшим свои помещения.

Как и во многих посёлках всего мира и, особенно, Пустоши, здесь не было храмов каждого из богов, только общий Храм Девяти. В нём почитали и Семь младших богов, и Изначальных Сестёр. Однако Кадид отличался от других государств: на территории королевства Храмы Девяти еще дополнительно посвящали кому-то из семёрки. Иногда не одному, а сразу двум, как в Хоатгаале. Здесь властвовали Атхейя и Клида. Магия и Наука. Символично.

Почему-то Наран чувствовал себя в таком храме как дома. Неожиданное открытие – как и всё в последнее время.

Покрытого зелёными трещинами дрея он доставил сюда сам, чувствуя за него какую-то нелогичную ответственность. Ушастый пару раз приходил в себя, но ничего внятного сказать так и не смог. Жрицы о его проблемах не распространялись, а Наран уже скоро занялся своими.

Прибежала босая женщина, та самая, что предупредила о тварях. И пришлось забирать в храм и Долгона с Анкеем. Наран не мог даже предположить, что произошло. Если честно, он вообще ничего не понимал.

Когда Нар добрался до ремонтников, на месте царила разруха. Его собственная новенькая машина оказалась пробита в нескольких местах, а на капоте красовались глубокие царапины. Экран, казалось, выглядел ещё хуже, чем когда Анкей и Филолог начали ремонт – и, тем не менее, он работал. Прекрасно работал! Сами же специалисты по доламыванию…

Старик был практически цел, но очень слаб – будто кто-то выкачал из него все силы. И, может, литр крови: Долгоон был страшно бледен, хотя серьезных ран на нём не нашлось. Анк заполучил знатные царапины на спине, разбитую голову и истощение.

Когда обоих на машине Нарана доставили в храм, жрицы долго причитали. Что-то о том, что он кошмарно перенапряг магические каналы – только чудом не выжег их совсем. Правда, потом они же удивлялись, как быстро Анкей отходит: такое перенапряжение внезапно пошло ему на пользу, увеличив его потенциал.

И вот, сейчас, Наран сидел в комнате, наблюдая за спящими дреем и человеком – старика жрицы поселили отдельно. Что происходит в этом мире? Как дрей поддерживал барьер? Что натворил Анкей? Кто говорил с ним, Нараном, во время боя?

Ответов не было. Была тишина.

Наконец, рыжий падунец завозился на кровати и со стоном откинул одеяло.

– Что? Где я?

– Не думаю, что во владениях Эдонейи-привратника, а значит ты – здесь, – чуть ехидно отозвался Наран, спрыгивая с подоконника и усаживаясь к Анкею на кровать. Ему показалось ироничным, что вопрос этот его новый знакомый задаёт уже второй раз. Словно невидимая рука судьбы заставляет их вновь оказаться в похожей ситуации.

– А ты юморист, – прохрипел Анкей, – Я бы сочинил на эту тему стишок, но голова раскалывается.

– Ты грохнул её о камень, когда падал, падунец, – сжалился над ним Нар, – Ты в храме, тебя подлатали. Не знаю, что произошло, но ты высушил себя напрочь и заработал парочку шрамов. Кстати, я нашёл второго падунца, дрей который.

– Ияри здесь!? – юноша сел так резко, что чуть не врезался в собеседника. Зашипел, потирая затылок: бинтов не было, видимо, ранение перекрыли лечебным плетением. Анкей оглянулся вокруг и нашарил взглядом друга – на соседней кровати.

– Что с ним?

– Понятия не имею. Но он у тебя какой-то отбитый, барьер в шторм держал, – сообщил Наран. Встревоженный их разговором, завозился Ияри, но так и не проснулся, – Третьей не было, я спрашивал.

И они замолчали, думая каждый о своём.

Этот день казался Анкею бесконечным. При этом он ни на шаг не приблизился к Меланте. Она была где-то в Сухейме – если ещё была. Рхея пропала, Ияри на больничной – ах, да, храмовой – койке. Он сам ранен и выжат как лимон. Что делать? Что он вообще здесь делает?

Эта мысль прошила его от макушки до пяток, острая как молния. Что он здесь делает? Почему родители не побежали в мэрию – мало ли что сказала Куифен! – или к маминым сослуживцам? Какие бы интриги не раскручивались в Бландо, преступления против детей обязаны расследовать со всей тщательностью.

Почему, в конце концов, они с друзьями просто не могли дойти до посольства Кадида? Самый быстрый способ связаться с королевством – его послы. Зачем было переться сюда? Чем он думал?

Внутренний голос зашипел что-то издевательское и подсунул такое яркое сейчас воспоминание: вот они втроём подслушивают разговор его родителей, срабатывает оповещатель о ментальном вмешательстве. Собственной рукой Анкей глушит его, решая, что это Куифен успокаивает Созию. Но что если…

– Расскажи, что было у вас, а я потом попробую объяснить, что натворил, – Анкей завёл разговор просто для того, чтобы не продолжать размышлять. Сейчас, в Кадиде, он не мог изменить прошлые решения. Пускай они были глупыми. Главное, не наделать ещё больших глупостей и найти Меланту. И Рхею.

Наран пожал плечами и рассказал, уложившись всего в минуту. Не умел он отвлекать. Нельзя было добавить красок?

– Молодцы, - резюмировал Анкей, – А я, кажется, создал артефакт без физического носителя. Я потом разберусь, как я это накрутил. Слушай, давай выйдем и не будем мешать Ияри.

Атмосфера располагала, и юноша захотел выговориться. Наран не спорил, и они прошли небольшой коридорчик, покинули храм и опустились на ступеньки. Прохладный ночной воздух пах свежестью и скошенной травой.

– Так что ты хотел?

– Я здесь не по учёбе, – с места в карьер начал Анкей, поднимая взгляд к звёздному небу и без труда находя на нём созвездие Эдонейи-проводника, в месяц которого родился, – Я… У меня сестру похитили.

Наран напрягся, но его собеседник этого не заметил, увлечённый звёздами и рассказом.

– Знаешь, творится что-то странное. Боги выбирают воинов и глашатаев и всё такое. Её похитили днём, она гуляла в старых доках – боги, это самый неблагополучный район города, я даже не знаю, почему они с братом туда пошли. Мы…Мы с друзьями смогли отследить переход портала до Сухейма. Наран, кто-то обработал нас ментально. Или и нас, и стражу, не знаю… Её кроме нас никто толком не искал, а мы…

– Полезли в Кадид сами по студенческой визе, – закончил за него Нар.

– Да… Прости, что на тебя это сваливаю, но…

– Анкей, а какая у тебя фамилия? – вдруг перебил его Наран.

– Крайодис, а что? – юноша перевёл взгляд на собеседника и замер, медленно моргая.

А Наран почти рассмеялся, хоть это было и неуместно. Перед ним сидит потомок легендарных артефакторов, который только что на голой силе создал распределяющий потоки защитный экран, сформировать который без носителя просто невозможно.

Сидит, рассказывая про избранных – а значит кто-то из его друзей с этим связан. Сидит, рассказывая о потере сестры – именно тогда, когда он обнаружил похищенных детей в тётушкиной темнице. Это шутка богов? Что ему ответить?

«Знаешь, Анкей, мы недавно встретились, но так совпало, что моя тётя – одна из пяти глав опаснейшего религиозного культа, который промышляет устранением храмовников и мечтает вызволить из заточения Фейю. И так-то служители младших богов это заслужили, но…»

Нет. Это определённо не то, что нужно сказать.

– Анкей, знаешь, я в судьбу не верю, но магия неплохо пошутила, – осторожно начал Наран, – Я выслеживал рабовладельца, когда попал в бурю.

– Что?

– И, возможно, наши с тобой истории связаны. Я не могу гарантировать, но точно знаю, что у этого человека большие связи на чёрном рынке. И он живёт как раз в окрестностях Сухейма. Если твоя сестра попала к работорговцам, мы сможем найти её через него. Если б только получилось стабилизировать следилку…

– Я могу! – Анкей подскочил и поморщился от боли. Впервые с момента выхода из дома он сдвинулся с мёртвой точки, – Но я должен поехать с тобой!

– И я с вами, – раздалось за их спинами, – нужно только убедиться, что с Рхеей всё в порядке.

Шатаясь, на ступеньки опустился Ияри. Он выглядел уже лучше: по крайней мере, успел убрать волосы в аккуратный хвост. Только по лицу и рукам, пусть и побледневшие, всё ещё струились зелёные трещины. Осунувшийся, и оттого несчастный, дрей напоминал тень, но взгляд его был твёрд и серьёзен. Когда он успел подойти? Сколько услышал?

– Я же говорил, что он у тебя отбитый, - задорно рассмеялся Наран, и смех друзей вторил ему.

11.1 Бесконечная роща

«Будущее походит на полотно, ткущееся из сотен рядов нитей. И даже незначительный смертный – ниточка, способная сбить идеальный узор»

Лекция по теории времени из обучения Сестёр Вероятности.

Выпав из марева перехода, Рхея пришла в себя парящей в воздухе. Вряд ли в голове девушки была встроена интерактивная рулетка, но сторонний наблюдатель предположил бы, что она зависла на высоте двадцати-двадцати пяти метров над землёй. Ноги её, оказавшиеся выше головы, задевали пятками кедровую лапу.

Нужно отдать Рхее должное – она не растерялась. Привыкшая к неожиданностям, моментально сплела левитирующее плетение.

Нельзя сказать, что это была ошибка. В нормальной ситуации скорость реакции спасла бы девушке жизнь, так что она права в своём решении. Да и что ещё было делать?

Однако Рхея не могла учесть магический шторм. За несколько секунд, проведённых вверх тормашками, она не успела даже осознать кто она и где, не то что оценить магический фон. Зависни она в черте города, и этот маленький факт не повлиял бы на происходящее. Экраны возле поселений надёжно стабилизировали окружение и, хоть плести всё равно стоило с осторожностью, магия работала так, как предполагал колдующий.

Но Рхея выпала из портала в небольшой кедровой рощице, которая аккурат этой своей частью располагалась за пределами городского экрана. Плетение послушно обвило тело девушки, но, вместо того, чтобы сделать полёт контролируемым, сработало иначе.

Рхею подкинуло ещё выше – теперь верхушки кедров болтались где-то под ней – и протащило несколько метров в сторону. Ругаясь и рыча, девушка несколько раз перевернулась и натянула посильнее нити плетения. Её вновь дёрнуло, но уже вниз. Протащило меж кедров, шандарахая о ветки боками – голову удалось предусмотрительно защитить руками.

Сложить пальцы щепоткой, повернуть кисть, связывая нити – эти движения Рхея давно довела до автоматизма. У земли её встретила мягкая воздушная подушка. Правда, плетение вновь сработало иначе, превратившись в батут: девушку несколько раз подбросило вверх, прежде чем она смогла перегруппироваться в воздухе и наконец приземлиться.

По инерции Хея пробежалась вперёд, врезаясь в выскочившую из кустов незнакомку. Мир снова закрутился. С невнятными криками, обе девушки повалились на землю – и Рхея только успела перевернуться, защищая голову снесённой ею местной от травм.

Удивительно, но обе остались целы, не получили даже царапин, хотя в опасной близости от их голов торчала какая-то палка. Можно ли считать это удачей?

– Когда предсказание сулило мне встретить «спускающуюся с небес» Избранную, я как-то не это себе представляла, – тихо вздохнула незнакомка, распутывая их конечности и поднимаясь.

– Что? – теперь Рхея могла её разглядеть. В одеянии жриц Атхейи – закрытом синем платье до середины голени, украшенном вышитыми гиацинтами – перед ней стояла молоденькая аркаудка. Или полукровка: аркаудская кровь достаточно сильна, вот саму Рхею, например, сложно назвать полукровкой по внешности.

– Меня зовут Тунгалаг, я Средняя из Сестёр Вероятности Храма На Горе. Жрица Атхейи. Здравствуй, Избранная. Ты ведь Рхея? – девушка протянула Хее руку, помогая встать. Волосы её, блёкло-русые, были уложены и залиты гелем так, что во время падения не вылезло и волосинки. Рыжие же кудри самой Рхеи растрепались во все стороны, напоминая огненный одуванчик. Выглядело, наверное, крайне нелепо – и она поднялась, принимая помощь.

– Откуда ты меня знаешь? – пришлось судорожно вспоминать, кто такие Сёстры Вероятности и почему это важно. Память ничего дельного не подкидывала, и, казалось, можно было услышать как в голове шелестит перекати-поле. Ну почему родители так редко водили её на служения? Жрица лукаво улыбнулась.

– Моя госпожа послала мне видение, – пояснила она, и Рхея поёжилась под внимательным взглядом карих глаз, – В этот раз Леди в Синем выбрала не глашатая, но воина… И мы ждали тебя, потому что вероятности указали нам твой путь. Пойдём, храм недалеко.

– Погоди-погоди, – помотала головой Хея, – не так быстро. Во-первых, извини, что сбила. Во-втор-рых, Атхейя знала, что портал собьётся с курса? Как?

– Ты спрашиваешь жрицу о том, откуда берёт знание божество? – Тунгалаг тоненько рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

– Я всё равно не могу пойти. Где-то здесь должны были появиться мои друзья, нужно их отыскать. Боюсь представить, что мог сломать себе Анкей, если его тоже выплюнуло в воздухе…

– Их здесь нет, – покачала головой жрица, – В эту рощу им нет хода. Не сейчас. Но твой путь с ними переплетается. Они живы, и вы ещё встретитесь.

– Да откуда тебе знать? Тоже Атхейя нашептала? – слишком агрессивно изумилась Рхея, оглядываясь по сторонам.

– Я же Сестра Вероятности, – недоумённо ответила Тунгалаг, и в голове девушки прояснилось. Она вспомнила, кто такие Сёстры.

Всем известно, что нельзя изменить прошлое, а будущее – неопределено. Однако предсказания и пророчества были возможны, потому что каждое следующее событие, как магическое плетение из потоков магии, состоит из сотен нитей вероятности. Одна ниточка цепляет другую, связывается узелком, рвётся или продолжает течение.

Рисунок вероятностей можно изменить. И можно предсказать.

Во всех крупных храмах младшего пантеона есть такие умельцы – Сёстры, а иногда и Братья, Вероятности. Разумные, в которых проснулся редкий дар предвидения. Сложный, опасный, иногда похожий на проклятие, но дар.

И только в храмах Изначальных не было вероятностников. Скорее всего потому, что старшие богини не любили напрямую общаться со смертными. Но Рхее подумалось, что Изначальные Сёстры просто не хотят никаких других Сестёр рядом. Напридумывали терминов!

– Так. Я уважаю жр-р-рецов, богов и вероятности, но не могу, серьёзно, – девушка развернулась к Тунгалаг спиной, – Ияри не вывезет анкеевское балбесие. Они оба в больницу загремят! Обещаю вер-рнуться, когда найду их.

– Ну-ну, – улыбнулась жрица и не стала её останавливать. Рхея разглядела на горизонте что-то, похожее на дорогу, и уверенно направилась вперёд.

Она шла. И шла. И вдруг дорога пропала, а вдалеке показался отсвет синего платья Тунгалаг. Рхея зарычала, развернулась и вновь направилась к дороге. Она не могла кружить! Даже в незнакомом месте она легко находила нужные ориентиры! Несколько лет в Пустоши помогли различать даже одинаковые камни на дороге.

И вновь Рхея вернулась к жрице. И ещё. Раз. И ещё. Может, это разлитая в округе магия чудит? Магическая буря чувствовалась, потоки трещали, звенели, блистали в вечернем солнце. Было понятно, почему засбоил портал. Но почему сбоят собственные ноги?

Мимо проплыла миниатюрная стая лебедей в крапивных рубашках. Рхея вымученно вздохнула. Ноги ещё не устали, но голова соображала плохо. Так она и сама по себе может заблудиться! Разозлившись, девушка отковыряла когтем небольшой, с ладонь, кусок кедровой коры и оставила зарубку поглубже, испачкав пальцы в смоле. Пахло замечательно, хоть на вкус и весьма специфично. Кору она стала грызть, а отметину на дереве постаралась использовать как новый ориентир.

Время шло, начало темнеть, а аркаудка в синем платье всё ждала, пока Избранная успокоится и смирится со своей участью.

– Пр-ризнайся, ты путаешь вер-роятности! – решилась наехать на неё Хея, в очередной раз натыкаясь на злополучную полянку посреди кедров.

– Это не так работает, – засмеялась жрица, – просто ты в роще, посвященной Атхейе. И госпожа хочет видеть тебя в храме, только и всего.

– Хор-рошо, отлично, замечательно! – Рхея сдулась как шарик и остановилась, – Пойдём в храм.

11.2 Его Святейшество

«Сложно сказать, какое место в государственной иерархии занимает Глава Храма. Во-первых, потому, что в любом государстве их, Глав, семь, по числу богов в младшем пантеоне. Храм Изначальных Сестёр выделился и здесь, но мы ни в коем случае не осуждаем их за это решение»

Урок обществознания, седьмой класс.

Тучный старый аркауд восседал в кресле и неторопливо поглаживал пышную русую с проседью бороду. На руках поблёскивали в свете ламп острые когти, которые иногда цеплялись за волоски, и приходилось их освобождать – он вовсе не угрожал собеседнику, просто с возрастом когти хуже втягивались обратно в пальцы.

– Сядь, друг, – вздохнул он, наблюдая за тем как мечется от окна к столу человек, – Что изменится, если ты перестанешь кружить по моему кабинету?

– А что изменится, если нет? – мужчина опёрся о стол руками и наклонился к собеседнику, – Ты мне говоришь, что грядёт Битва! И я почему-то узнаю об этом последний? Как и о прибытии какой-то там девчонки, с которой тут все будут носиться как…как… Да не знаю я как!

– Не последний, Барлас, не последний. И был бы одним из первых, если бы не мутил воду с дрейско-фалинским тканевым конфликтом, а смотрел по сторонам, – весело хмыкнул аркауд.

Названный Барласом мужчина хлопнул ладонями по столу, но не вызвал этим никакой ответной реакции. Что тебе шум, грохот и гневный взгляд синих глаз, когда ты – Глава кадидского Храма На Горе, посвященного Атхейе? Даже если твой собеседник – третий человек страны, героцог Барлас Хутухтский, брат нынешней королевы.

– Да ладно! Хочешь сказать, герцог Дорннудэйский, этот прохвост, замешанный во всех конфликтах, которые только можно себе представить, тоже ещё не в курсе?

– Откуда мне знать? Не он сейчас буянит в моём кабинете. Сядь, тебе шестьдесят девять, а не двадцать. Что тебя так беспокоит?

– Возможный конец света, например? От которого нас будут защищать неизвестные мальчишки и девчонки. Вот кто эта твоя Избранная? Она вообще подданная королевства? – герцог сел в кресло напротив и недовольно сложил руки на груди. Барлас всегда был вспыльчив, но никогда не переходил грань.

Эти двое знали друг друга много лет, они могли позволить себе игнорировать этикет, проявлять эмоции и осаживать друг друга вопреки статусу. Их общение сейчас не было даже перепалкой – просто в этом кабинете сами стены располагали к откровенности.

– С концом света ты перегнул, – вздохнул старый аркауд, разливая по рюмкам ликёр, – Сейчас у нас есть отличный полигон для игр – целая Пустошь. Никто не будет, помня прошлое, устраивать бойню в столицах. Что до детишек… Ты знаешь, кем была Инанна Многоликая?

– К чему этот экскурс в историю, Мягмар? – поморщился Барлас, – Глашатая Атхейи, чудесным образом излечившаяся от тяжёлого заболевания и ставшая Избранной, дрея. Что там ещё… Спасала учёных и развозила вакцины по городам? Курировала эвакуацию с мест сражений?

– Всё верно, верно. Но знаешь ли ты, чем именно она болела? – Мягмар протянул другу рюмку, – Не знаешь. Храм отлично замёл следы, но у меня достаточно полномочий для доступа в секретные архивы и я любопытен. Инанна потеряла ребёнка и впала в депрессию. Тяжёлую, отвратительную депрессию. Когда жрецы получили предсказание и пришли к ней, она вросла в диван и не могла подняться на ноги.

– В смысле?

– В прямом. Она же дрея. Все эти «мы близки по духу с растениями» иногда стоит понимать буквально. Она не мылась, почти не ела, со временем перестала вставать с дивана. Её волосы проросли обивку и вплелись в деревянные крепления. Вот такая была Избранная в Империи.

– И эта империя пала! – буркнул герцог, успевая смаковать ликёр. Его вкусы были известны хозяину кабинета, и он этим беззастенчиво пользовался. Впрочем, сам Барлас поступал аналогично и никто его в этом не упрекал. Каждому приятно проявление заботы. Даже если это вовремя поставленный на стол вишнёвый ликёр.

– Ну, это не вина Инанны. Битва вообще повлияла на неё хорошо – из диванного скелета в героиню от плохой жизни не превращаются. Я не помню избранных других богов, которые были бы известными политиками, действующими военными или главами церквей, друг. Может, миру просто нужен свежий взгляд?

– А стране нужны гарантии, Мягмар. В храме Эрса нехорошие ходят слухи, я не знаю, на чьей стороне окажется бог войны и кем будет его протеже. Храм Хлои уже второй раз задерживает принятие важных решений по гуманитарным вопросам. Что ждать от богини плодородия? Привратник, кажется, вступает в игру – и это только то, что я соотнёс с полученной от тебя информацией за последние два дня. Боги, Битва объясняет очень много донесений!

– И ты хочешь, чтобы хотя бы воительница Атхейи не подвела? Так в чём проблема, – старый аркауд пригладил бороду, – Её всё равно ждёт обучение, ждут испытания. Кто мешает тебе проверить её? Обработать, склонить на свою сторону? Никаких запретов от госпожи на этот счёт не было.

– И ты позволишь? – герцог выпрямился, глаза его загорелись идеей; он не ожидал, что друг так просто подпустит его к Избранной. Дружба дружбой, а дела храма для Мягмара были, что логично, святы. Он вообще был достаточно приличен и приятен для храмовника. Хотя характерный цинизм в нём был, и сосуществовал с поразительной мудростью.

– С парой оговорок, я даже сыграю для тебя в этом спектакле злого стражника. Но мне нужно, чтобы девочка прошла обучение и завершила становление как Избранная, понимаешь? О, кто-то идёт. Заходите!

Тяжёлая дверь отворилась, и в кабинет вплыла пожилая жрица в синем одеянии. Она сложила руки в молитвенном жесте, обращаясь к Мягмару, и почтительно поклонилась Барласу. Степенная и спокойная, она, казалось, совершенно не переживала ни о чём, что могло будоражить умы окружающих.

– Рхея Шагдар, воительница Атхейи, прибыла в малый зал. Тунгалаг устроит её в келье, – отчиталась женщина.

– Шагдар…– пробормотал герцог, – Шагдар… Нет, ничего не приходит на ум. Жаль. Или так даже лучше?

– Благодарю за сообщение. Пусть девушка отдохнёт, буря наверняка вымотала её. Возможно, я встречусь с ней утром, – ответил жрице Глава храма и, кряхтя, поднялся с кресла, – Останетесь до утра, герцог Хутухтский? Обитель Атхейи будет рада принять у себя вашу светлость.

– Как будто я могу позволить себе отказ!

11.3 Нужна ли Избранной помощь

«В богов нужно верить, а вести дела ты в любом случае будешь с людьми»

Жрец, пожелавший остаться безымянным.

Рхея не могла уснуть.

Служители Атхейи приняли её хорошо. Даже лучше, чем она могла представить. Никто не потащил её на ментальную проверку, про которую твердил Ияри. Никто не допытывался о её навыках, происхождении, достижениях. Рхея не знала, как много о ней известно окружающим от Сестёр Вероятности, но и подозрительными познаниями её больше не пугали.

Храм На Горе был скорее храмовым комплексом – помимо главного здания, в малый зал которого её привела Тунгалаг, было еще два поменьше, а также целая россыпь хозяйственных построек, лаборатория, сад и стадион. Маленький церковный мир, расположенный в пределах скорее большого холма, чем действительно горы. Здесь было спокойно и уютно.

В малом зале девушек без вопросов покормили – еда была простой, но горячей и вкусной. Рхея только за столом поняла, насколько проголодалась, пока кружила по роще.

Здесь было не многолюдно. Зал располагался в боковом ответвлении здания, действительно малый, он был похож на столовую какой-нибудь военизированной организации. Отделанные деревом стены – при том, что сам храм каменный – устланный деревом пол. Магические светильники с синим отливом, деревянные скамьи и столы по два в ряд – всего три ряда. Небольшое окошко на кухню в одной из внутренних стен и крупные окна во двор, подоконники которых были украшены гиацинтами.

Расслабившись, Рхея коротко рассказала жрице про испытание и культ, про пропажу Меланты и собственные опасения. Они с друзьями всё равно собирались обращаться в посольство, храм или к страже. Зачем откладывать запланированное?

Во время разговора к ним подсел мужчина. Он был одет слишком обычно, символики жрецов на нём не было, а окружающие держались с ним достаточно почтительно. Тем не менее, назвавшийся Барласом был вежлив, добр и открыт. Он не требовал какого-то особого отношения, ел вместе с ними и не обращал внимания на огрехи в этикете или неопрятность после дороги, только слишком внимательный взгляд его синих глаз Рхею немного смущал.

– Мне жаль, что с твоим другом такое приключилось, – сказал он, – К сожалению, никто так и не смог окончательно вытравить последователей Хрониды, это правда. Но ваша информация может помочь поймать хотя бы кого-то. История пропажи подозрительно совпала с их активностью, зуб даю – есть связь. Думаю, храм выделит достаточно человек, чтобы разыскать эту девочку. Да и я в стороне не останусь. Мы должны оберегать детей.

Рхея не знала, кто перед ней. Но мужчина говорил уверенно: может стражник, заглянувший отдохнуть в храм? Его расположение подкупало. Больше всего девушка опасалась, что ей не поверят, скажут, что идея найти ребёнка, унесённого порталом – провальна. Что она тогда скажет Анкею? Тем не менее, осторожность не позволяла сразу довериться как Тунгалаг, так и Барласу. Всё было так хорошо, что мерещился какой-то подвох.

Подвох, которого всё не было. И вот, уставшая и наевшаяся, Рхея лежала на кушетке в выделенной ей келье и не могла уснуть. Как там мальчишки? Как бедняжка Меланта? Как можно спать, когда она где-то страдает в руках похитителей?

Избранность Рхею беспокоила не меньше. Она не понимала, что от неё требуется. Победить культ, так как именно почитаемое ими существо привело к катастрофе в Империи и расколу континента? Одной что ли? Рхея была хорошим бойцом, она даже планировала заключить военный контракт после учёбы. Но воевать с околобожественной сущностью?

Конечно, в детстве истории такой борьбы казались мечтой. Вот ты стоишь с мечом в одной руке, плетением в другой. Против тебя гигантский монстр о ста головах. И, как герои древности, ты сносишь головы одну за другой, повергая чудовище обратно в глубины Из Вне.

Но это совсем не радужные перспективы, когда ты взрослый. Ей нужна команда – не один артефактор и один лекарь, а сплочённый отряд бойцов. Донесения разведчиков, карты местности, снаряжение… И хороший полководец на закуску. Она ведь даже вуз не закончила!

Пока ещё незакалённый меч… Где Атхейя планирует её закалять?

Рхея провозилась почти до утра, уснув на самом рассвете – и проснувшись всего через пару часов после. Странно, но она не чувствовала себя слишком вымотанной. Скорее была полна решимости действовать. Уговорить храм на поиски Анкея и Ияри, напроситься в команду, которая пойдёт за Мелантой. А дальше – по обстоятельствам.

В дверь постучали.

Тунгалаг выглядела свежей, спокойной и собранной. Она улыбнулась и протянула Рхее поднос с кашей. Вот это сервис!

– Не стоило, я могу поесть со всеми, - вздохнула вновь подумавшая о своём статусе Избранная.

– Я лишь сокращаю время, которое ты потратишь на рутину. Говорят, с тобой хотел встретиться Глава Храма. Разве это не отличная возможность?

– Ох. Спасибо! – Рхея воодушевилась и поставила рекорд по уничтожению завтрака. Надо отдать ей должное, она ела аккуратно. Жрица только посмеивалась, устроившись рядом на кровати и перекусывая булочкой.

Тунгалаг помогла Рхее с волосами, каким-то чудом усмирив непослушные кудри. Одежду за ночь привели в порядок, перед Главой стоило выглядеть прилично. Кабинет главы располагался на два этажа выше и в противоположном крыле. И подумалось, что ей повезло. Идя за жрицей, девушка могла подумать о том, как вести себя с незнакомым, но очень влиятельным человеком. Могла разглядеть храмовые переходы, стены которых украшали не картины или изображения богини, а страницы анатомического атласа и схемы старинных медицинских плетений. Ияри бы здесь понравилось!

Мимо проходили люди и аркауды, облачённые в синее. По отрывкам разговоров можно было понять, чем занимались конкретные служители. Двое юношей, например, с жаром обсуждали какую-то бактерию с зубодробительным названием. Рхея не удивилась – храмы богини науки и медицины всегда поддерживали различные исследования, сами проводили такие, спонсировали лечебницы и проводили семинары для лекарей.

Интересно, зачем такой миролюбивой богине – воительница, а не глашатай? Конечно, у каждого храма есть своя система безопасности, но… Как-то это странно.

Тяжелая дверь в кабинет открылась, и Рхея встретилась взглядом со старым аркаудом в церемониальной сине-голубой рясе. Массивная цепь, держащая круглый медальон из тёмного металла, прикрывалась седой бородой, всё ещё густой и кучерявой. Он был стар, грузен и больше других аркаудов напоминал медведя.

Девушка не чувствовала плетений, но сам взгляд его, без всякой магии давил, припечатывал на месте. И она показалась себе маленькой и глупой, даже с учётом того, что разницы в росте – а глава храма вообще сидел – никакой не было.

– Проходи, Рхея Шагдар. Да благословит твоё появление Леди в Синем, – голос аркауда, раскатистый и глубокий, пронёсся по кабинету тяжёлой палицей. Нельзя было ослушаться, нельзя замешкаться. И Рхея послушно просеменила к креслу напротив, не решаясь сесть.

– Да благословит ваш день Леди в Синем, – она всё же вспомнила какие-то ритуальные фразы, и даже почти не лепетала. И именно звук собственной речи – тихой, подобострастной, её отрезвил. Рхея выпрямилась и расправила плечи. Аркауд одобрительно усмехнулся, но взгляд его остался пронзительным и холодным.

– Садись, дитя, в ногах правды нет, – он кивнул на кресло, – Я знаю тебя. Ты меня не знаешь. Достаточно ли это неловко? Я – один из наместников Атхейи в смертном мире, глава Храма На Горе, Мягмар Сухеймский. Не стоит, право, забивать этим голову. Необходимо лишь запомнить, что к жрецам моего сана, наместникам, обращаются «Ваше Святейшество».

– Я получала хорошее образование, Ваше Святейшество. Мне подобное известно, – кивнула слегка уязвленная Рхея.

– Тем лучше, – аркауд пригладил бороду и тяжело вздохнул, – на твои плечи, дитя, легла огромная ноша. Но Госпожа не оставляет своих последователей – ты получишь достойное обучение. Чтобы стать воительницей, ты пройдёшь несколько ритуалов, раскачаешь свои магические каналы и узнаешь секреты храмовых плетений. Весь наш ресурс – материальный, человеческий – будет к твоим услугам. Но сначала обучение и ритуалы, у нас не так много времени.

– Я благодарна за это, – аккуратно начала девушка, стараясь подбирать слова, под взглядом Мягмара она тушевалась, но силилась это преодолеть, – Но мои друзья, сестра моего друга… Эти разумные в опасности. Простите мою наглость, но я хотела бы сначала помочь им и получить в этом поддержку Храма.

Аркауд нахмурился, уши его дёрнулись и чуть прижались к голове, выражая негодование. Может, никто с ним не спорит в этом кабинете? Но ведь она и не отказывалась…

– Твоих друзей найдут, их проблемы решат. Выбрось из головы лишнее. Твоя жизнь теперь – служение Леди в Синем.

– Но! – Рхея вскинулась, понимая, что подвох наконец проявился. Её просто отстранят от всех событий! – Как вы найдёте р-ребят? И почему я не могу в этом участвовать? Я же воительница!

– Пока лишь Избранное Дитя, Рхея Шагдар! – он повысил голос лишь немного, но кожа Рхеи сразу же покрылась мурашками, – Ты сомневаешься в компетенции храма? Ты, не получившая ещё сил богини? Или ты считаешь, что родилась настолько особенной, что мощь Атхейи не выжжет твои каналы, пусти ты эту силу без подготовки?

Рхея вскочила. Каждый аргумент бил по самолюбию, но как могла она отсиживаться в безопасных стенах храма, когда Ияри и Анкей лезут в пекло? Разве стала бы Атхейя отделять её от друзей, запрещать помогать им?

– Это воля Леди в Синем? – спросила она, и голос её сорвался.

– Воля Храма, дитя. А воля Храма – есть воля богов, ты сомневаешься в этом?

– Спасибо за аудиенцию, – рыкнула девушка и, развернувшись, вылетела из кабинета. Уходить! Уходить отсюда, сверкая пятками! И пусть путь в этот храм ей будет закрыт – в Акамасе есть свой наместник Леди в Синем!

Она мчалась по коридору, не замечая шарахающихся в стороны жриц и жрецов. И только в одном безлюдном переходе кто-то ухватил её за локоть. Рхея приготовила простенькое электрическое плетение, но вовремя остановилась, не пустив его в ход. Поймавший потянул её в какую-то комнатушку и закрыл за собой дверь.

– Нужна ли Избранной помощь? – как-то встревоженно спросил Барлас, оглядывая её с ног до головы, – ты бежала так стремительно, что мне почудилось начало конца света.

Рхея пригляделась к неожиданному собеседнику. Подумалось, что она совсем не может определить, сколько этому мужчине лет – и это была абсолютно дурацкая мысль.

12.1 Ответ Атхейи

«– Предательство младших богов – есть сильнейший их грех. Только одним этим действием своим они уже заслужили забвение.

– Папа, а что будет, если все-все их забудут?

– Они потеряют свои силы, сынок. И нам легче будет освободить Изначальную»

Из диалога служителя Фейи-Хрониды с сыном.

Анкей расстелил на крышке багажника карты – свою, достаточно общую, и нарановскую, включающую только Сухейм и окрестности. Сам Наран примостился сбоку, сложив руки на груди, а Ияри сел прямо на землю возле автомобиля. Дрей был ещё слаб, особенно после небольшого ритуала, который он провёл в храме.

Когда Ияри упомянул Рхею, у его собеседников возник логичный вопрос: а как вообще убедиться, что девушка в порядке? Они не знали, где её выкинуло, никто из местных её не видел. Ей могло повезти, и она оказалась там, где должны быть они все – в Сухейме. А могло и наоборот закинуть в какую-то чащу.

Если Рхея не пострадала при переходе, то она сможет о себе позаботиться. В конце концов, в их команде девушка была единственной полноценной боевой единицей. Но как узнать?

Оказалось, у дрея был ответ на этот вопрос. Пришлось, правда, рассказать Нарану про благословение Атхейи – ритуал Ияри был рассчитан именно на факт избранности их подруги. Благо храм, пусть и сдвоенный, имелся под рукой.

– Я уже говорил, что ты собрал колоритную компанию? – уточнил тогда Наран, которому, казалось, новая информация не слишком понравилась. Тем не менее, ко всему он относился с юмором.

Вообще, реакция Нара на упоминание богов была странной. Ему явно комфортно в храме, но при этом он слегка сторонился жриц и, складывалось такое впечатление, избегал серьёзных разговоров о религии.

Большую часть подготовки к ритуалу Наран проспал в машине. Не слишком увлекательно наблюдать, как двое покоцанных парней составляют энергопрофиль своей подружки и рассчитывают составляющие ритуала.

Да, Анкею тоже пришлось поучаствовать – он знал Рхею дольше, да и считал быстрее, дрею нужно было только направлять его. К счастью, жрицы не стали препятствовать созданию малого ритуального круга, даже принесли им уголь и ткань, чтобы экспериментаторы не портили храмовый пол.

Принцип задуманного был прост. И именно поэтому ничего бы не сработало, будь Хея никак не связана с богиней. Или если бы Леди в Синем решила их продинамить…

Можно ли так думать про божество? По сути они составляли прямой, пусть и ритуальный, запрос к Атхейе, используя как ориентир энергопрофиль Рхеи: вот, Госпожа, такой-то разумный смертный, скажите нам, где он и что с ним. Достаточно было зашифровать в ритуальном круге обращение к богине, данные искомого и не забыть подношения. Последнее состряпали на коленке под ворчание Ияри: пару синих кристаллов и засушенные травы из аптечки. Дрей бухтел, что получат они не ответ, а по мордасам, но Леди в Синем смилостивилась.

Наран уже проснулся и вернулся в храм, когда друзья активировали ритуальный круг. Линии засветились, можно было заметить, как нити магических потоков устремились к алтарю. Ровные, спокойные, они перетекали в изображение Атхейи, поглощались им. Подношения испарились в момент, но свечение не пропало сразу, заливая всё пространство перед алтарём.

И за мгновение стихло, оставляя на ткани вместо ритуального круга одну единственную выжженную руну.

– Весьма лаконично, – прокоменнировал Наран.

– Или я забыл рунический алфавит, – вздохнул Анкей, – что вряд ли. Или это переводится как «Благосостояние». Ияри, можешь считать меня прогульщиком, но со специальности «артефактор-ритуалист» я предпочитаю первую часть. Расшифруешь?

– С ней всё хорошо, но где она – не нашего ума дело, – пожал плечами дрей.

– К богам обращались наивные люди, им боги послали…

– Анкей! Мы в храме!

– Ответы на блюде? – успел исправиться юноша, нарочито смущённо улыбнувшись, чтобы скрыть смех. Наран натурально заржал, и только Ияри вздохнул тяжело и крайне демонстративно поднял взгляд к потолку.

Анкей, честно, не знал, что на него нашло. Ещё недавно он – пусть и мысленно – сам критиковал Нара за ругань именем Пса Эдонейи… Воровато оглянувшись, Анкей убедился, что Леди в Синем не собирается отвешивать ему подзатыльников и решил списать всё на стресс и дурное влияние. К тому же, он не упоминал имён!

Убрав за собой, парни отправились… Спать – Ияри и Анкей в храме, Наран в машине. Им требовалось восстановить силы, это даже не обсуждалось. Тем более, Анк хотел с утра навестить Филолога и убедиться, что старик справляется с последствиями одержимости.

С утра, правда, к Долгоону друзей не пустили, жрицы не решились его тревожить. Разрешили только оставить записку с пожеланиями и номера передатчиков – Анкей был разочарован, остальных состояние мужчины беспокоило меньше. И вот теперь они торчали у храма и разглядывали карты, пытаясь решить очередную нетривиальную задачу.

– Допустим, я могу сделать плетение-макет, привязав его к стабильным потокам, – рассуждал Анкей, – вопрос в том, получится ли синхронизировать его с данными следилки? Нар, перекинь-ка на меня плетение.

Наран махнул рукой в незамысловатом жесте, и Анкей почувствовал нить следящего плетения. Нахмурился, прикрывая глаза, под его пальцами бесновались тоненькие магические ручейки.

– Динамическое? – недовольно уточнил он, – Это чтобы жизнь мёдом не казалась?

– Я опасался, что меня и следилку заметят, – буркнул Нар, складывая руки на груди.

Анкею оставалось только вздохнуть: динамическая следилка лишь на коротком расстоянии показывала конкретную точку, отвечая, в основном, за направление. И в этом не было бы проблемы – подключи плетение к карте и едь, куда скажет. Но вокруг бушевал магический шторм! За экраном они могли сколько угодно наблюдать за картой, но, стоит им выехать из посёлка, как такой созданный на коленке артефакт просто перестанет работать.

– Может, экранировать машину? – предложил Ияри.

– Если бы так просто можно было экранировать движущийся объект, мы в Пустоши гоняли бы на вездеходах, – Анкей доконструировал карту и привязал следилку, равнодушно разглядывая полоску плетения, указывающую куда-то в сторону Сухейма.

– Ну-у, построить экран без носителя тоже было нельзя. До вчерашнего дня, – ехидно напомнил ему Наран.

– Я привязал его к местным стационарным линиям! Это другое!

Разговор утих, Ияри и Наран поражённо всматривались в сосредоточенного артефактора. Никто из них никогда не слышал, чтобы природные магические потоки просто брали и слушались желаний мага. Будто заявляли: хочешь, чтобы мы были ответственны за экран? Пожалуйста!

Для этого и нужны были физические носители таких плетений, чтобы все надстройки заклинания просто не смыло потоком чистой энергии.

– Скажем ему? – Наран опустился на землю рядом с Ияри и зашептал.

– Не нужно, – покачал головой дрей, – вдруг он так ещё что изобретёт.

Анкей крутил карту так и сяк, отвлекался, перебирал сложенные горочкой кристаллы-накопители. Без Зелёнки работать с картами ему ещё не приходилось, и он был этим недоволен. Ворчал что-то неразборчивое себе под нос. Ияри успел задремать, пары часов сна ему не хватило. Наран думал о своём. Безрадостные мысли о будущем крутились в его голове.

– Придумал! – наконец вскрикнул Анк, подпрыгивая, – Я просто изменю конфигурацию следящего плетения, ха!

– Просто? – уточнил Наран, но его уже не слышали, Анкей сосредоточенно выкладывал на багажник кристаллы в одному ему известном порядке. Прерывать его было гиблым делом. Увлечённый, юноша просто не замечал окружающих.

Рядом вполне могли не просто шуметь, а устраивать полноценные баталии с боевыми плетениями – пока одно такое в него не прилетит, Анкей не обратит внимание на происходящее.

Впрочем, никто и не собирался ему мешать. Ияри впал во что-то, похожее на медитацию: зелёные трещины на его теле подозрительно светились и фонили магией, глаза были закрыты, и только волосы шевелились как от дуновения ветерка. Наран решил занять себя автомобилем – вздыхая на каждом шагу, он рассматривал пробоины и царапины, где-то даже пытаясь подправить ситуацию магией. Получалось у него не очень.

12.2 Почему Ияри не любит автомобили

«Каждый материал обладает своей способностью пропускать или задерживать магию и сродством с различными типами потоков. Смертные, привыкшие работать с определёнными плетениями, обычно чувствуют себя комфортнее в окружении материалов, предрасположенных к удержанию таких плетений. Впрочем, ощущение это мимолётно и незначительно. А вот влияние окружающего материала на духов…»

Из лекции по основам артефакторики, первый курс.

– Повтори, что именно мне нужно сделать? – Наран разглядывал сложное многоярусное плетение, вышедшее из-под пальцев Анкея.

– Стать стабилизирующим элементом, – послушно повторил тот, – Если точнее, то делать ничего не нужно. Просто стой на месте и прогоняй через себя потоки, я сам всё настрою. Это последний этап – мне нужна стабилизация для определения расстояния. Потом я просто измерю диаметр потока, останется только посчитать…

– Стоп. Я ничего не понял, но всё очень интересно. Почему я?

– Потому что ты фонишь магией даже сильнее, чем Ияри, чем бы наш лекарь сейчас не занимался, – кивнул на друга Анкей, – Я вижу феноменальную связь с природными потоками. Короче. Стой и не рыпайся!

И пришлось Нарану слушаться: вставать в определённое место и стоять без движения, пока вокруг него суетился новатор от артефакторики. Ияри приоткрыл один глаз и хмыкнул.

В какой-то степени дрей был рад, что друг мог заниматься любимым делом с пользой для поисков сестры. Так Анкей меньше паниковал. Но самому ему было несколько некомфортно от этого шебуршения – без монокля, который вообще-то был артефактом – он чувствовал себя неуютно и уязвимо. А шторм… Шторм подкосил его, и стабилизировать – ах, везде нужна стабильность! – своё состояние никак не удавалось.

Он мог взаимодействовать с окружающими и скрывать, что сознание плывёт, ширится, а тело пытается сменить свои свойства. Но менее неприятно от этого не становилось. Ияри разглядывал свои испещрённые зелёными линиями руки с недовольством, чувствуя, как хочется стать кем-то иным.

Он не смог бы описать это словами: ты будто раскалываешься на миллиарды осколков, формируя себя заново, меняясь неизбежно, без остановки. И только наличие экрана чуть успокаивало это ощущение. Наран и так периодически поглядывал на него с подозрением… Где только Анкей откопал этого… человека?

– Есть! Сработало! – Анк танцевал победный танец, подпрыгивая на месте. Радость его, незамутнённая ничем иным, сказывалась и на остальных, заставляла улыбаться. Ияри медленно поднялся на ноги и потянулся.

– Отлично, – кивнул Наран, разминая затёкшие ноги, – слушай, ты уверен, что вы хотите отправиться со мной? Не самая безопасная будет поездка.

Ияри заглянул Анкею за плечо, вглядываясь в плетение, и ехидно усмехнулся. Наран последовал его примеру и нахмурился.

– Что это?

– То, что у меня получилось, – пожал плечами Анкей, – И, видимо, гарантия, что ты не поедешь без нас, Нар. Я пока не могу сообразить, как наладить визуальную составляющую, так что теперь плетение показывает координаты. Правда, рунами, а не цифрами, но, честно, это лучшее, что я могу, когда моя мастерская – крышка багажника твоей машины.

– Загружайтесь, – хмыкнул Ияри, – пойду куплю у жриц какой-нибудь еды в дорогу.

Наран вздохнул. Выехали из посёлка они только сорок минут спустя.

Следуя указаниям Анкея, автомобиль скользил по пустой трассе. Разговаривать никто не хотел, но молчание не казалось тягостным. В открытое окно дул ветер, свистел и подвывал, будто собирался заменить обычную дорожную музыку. Проигрыватель Наран попытался включить, но тот издал непередаваемую какофонию из дребезжания, стуков и отдельных фортепианных аккордов. Оставалось надеяться, что техника сбоила из-за шторма, а не по вине одержимого духом Филолога. Ну не мог же он, повредив машину снаружи, повлиять на её начинку?

Состояние автомобиля Нарана угнетало – он так и не успел прокатить Баяра, а объяснить повреждения будет ой как сложно. Конечно, можно не делать секрета из боя в Хоатгаале: новости и так будут пестреть рассказами о прорывах тварей. Но стоит ли беспокоить секретаря и заместителя в одном лице?

Нар не знал, ему хотелось поделиться с кем-то приключениями, только вот следить за языком каждый раз было напряжно. Не расскажешь же про аукцион и охоту за рабовладельцем?

Эта охота была ещё одной бедой, что тревожила его. Он откровенно опасался брать с собой практически незнакомых людей. Если путь приведёт их к тёте… Анкей был неплохим человеком с интересными способностями – какой смысл впутывать его в эту муть? Подвергать опасности? В конце концов, как новые знакомые отреагируют, если узнают о расправе над убийцами его матери? Он не жалел, что отыскал тех храмовников, конечно, а мнение сидящей в машине парочки вообще не должно было его волновать…

С другой стороны, одному действовать слишком сложно, в разборках с подстилками богов его поддерживали свои люди. Наран был импульсивен, но не глуп. Быть может ему повезёт, и на освобождении рабов их сотрудничество и Анкеем и Ияри закончится. Например, если Двести Пятнадцать действительно поставлял тёте детей, то сестра Анкея может быть ещё в его поместье, ведь пропала она недавно.

Так что останется только освободить её. Потом они разбегутся и, может, поболтают по видеосвязи или закажут друг у друга какие-нибудь изделия. Будет прикольно общаться с потомком Крайодисов!

А проблему с тётей Наран решит сам, когда перевернёт дом Двести Пятнадцатого и обнаружит все возможные доказательства.

Робкая надежда на то, что он как-то не так понял, неправильно интерпретировал свои воспоминания, еще жила в нём. Даже себе он признавался со скрипом, но ему хотелось, чтобы тётя была заложницей обстоятельств, когда кто-то близкий ей ступил на кривую дорожку, а ей пришлось его покрывать. Покрывала же она смерти убийц его матери!

– Дорога! – вдруг крикнул Ияри с паникой в голосе, и Наран отвис, обращая внимание на трассу. Они неслись прямо в громадного полупрозрачного ящера, высунувшего огромный язык им навстречу.

– Ма-ать, – выдохнул Нар, выкручивая руль. Автомобиль немного занесло, и они проехались всего в метре от языка, юркнув между ног ящера.

– Именно поэтому я не люблю автомобили! – заявил дрей, цепляясь побелевшими пальцами в ремень безопасности. Анкей прижал к груди свои записи с координатами и вжался в кресло. Скрип шин ударил по ушам, но это были все последствия – ящер благополучно остался позади.

– То есть ты каждый раз, когда садишься в машину, попадаешь в такие ситуации? – уточнил Наран, маневрируя и выравнивая ход, – Мог бы и предупредить, я не пустил бы тебя в салон!

– Нет, но пешком мы бы в него не врезались.

– А мы и не врезались! Серьёзно, когда ты держал барьер в шторм под шквалом атак тварей, то казался смелее!

– Так я и не нёсся на космической скорости в ящера, размером с дом!

– Сам за руль сядешь может!?

– Ребята, дорога! – на этот раз предупредил их Анкей. И дружный строенный крик прервал перепалку. Ияри сорвался на древнедрейский, Наран нервно смеялся, пока сам Анкей не мог выдать ничего глубокомысленнее, чем «Аааа-ааа».

Петляя, они уворачивались от растущих из земли шипастых лоз, которые норовили обвить машину и сжать её как в тисках. В какой-то момент одна ползучая тварь всё же добралась до корпуса и потянула их вверх с такой силой, что оторвала от земли.

Болтаясь на высоте нескольких метров, было сложно даже сосредоточиться на окружении – трясло и шатало их во все стороны. Только Наран успел сориентироваться, вытащив в окно свой жезл и пальнув чем-то убийственным.

С громким лязгом автомобиль приземлился на трассу, чудом он оставался на ходу – шипы не задели бак с топливом и двигатель. Поднялась пыль, ухудшая видимость.

– Я только купил эту тачку! – страдающе выдохнул Наран, уматывая от хищных лоз на максимальной скорости и сворачивая с основной дороги. Почти сразу они оказались окружены небольшим леском, и сюрреализм бури продолжался ещё пару минут. Потом автомобиль пересёк прозрачный барьер, вокруг тотчас воцарилась тишина. Нар слегка повернул небольшую пирамидку на приборной панели, скрывая их присутствие лёгким туманом. Не стоило сразу же привлекать к себе внимание.

– П… Приехали, – констатировал факт Наран, – мы в радиусе городского экрана Сухейма, он достаточно широк.

– Приехали, – подтвердил Анкей, – Без Зелёнки не скажу точно, но основной источник сигнала в паре километров.

– Без кого? – Нар обернулся, пытаясь понять, не ослышался ли.

12.3 Надёжный план

«Если бы смертные могли наблюдать Ткань Вероятности целиком, не выдергивая из неё конкретные Нити, то узнали бы массу занимательных сюжетов. Не устаёшь наблюдать»

Безымянный.

Окружающий поместье лес был прекрасен для установки наблюдения. Кустарники разрослись так буйно, что скрывали подогнанную к ним машину, а сами приключенцы могли видеть здание и прилегающую к нему территорию как на ладони. К сожалению, это же мешало просто подойти к строению – путь от леса отлично просматривался, охрана засекла бы их сразу же, как они подошли бы к кованому забору.

Наран устроился меж кустов и таращился в бинокль, который извлёк из короба под передним пассажирским сиденьем своего авто. Анкей сидел рядом и сканировал защиту, пока примеряясь к возможным решениям.

– Мы сегодня признаем, что у нас совсем нет плана? – поинтересовался сидящий на ветке лиственницы Ияри. Иголки совсем не кололи его, наоборот, казалось, что дерево подставило для ушастого самую комфортную ветку, заодно спрятав его от любопытных глаз соседними пушистыми лапами. Хвоя ещё не опала, так что отлично скрывала любого, кто решил бы здесь притаиться.

– Есть предложения? – недовольно осведомился Наран.

– Нет, но мы торчим тут уже несколько часов, так что можно было бы обсудить варианты, – пожал плечами дрей.

– Не скажу, что тут стандартная защита, – Анкей открыл глаза и поднял голову, пытаясь разглядеть друга, – но мне вполне по силам. Не снять, конечно, меня раньше засекут. Но могу создать уязвимость или вплести наши профили в охранный контур. Никаких проблем. Могу сделать это даже отсюда, но это не поможет подойти по такой открытой местности.

– Среди ваших талантов случайно нет плетения иллюзий? – спросил Нар, что-то записывая в отжатом у Анкея блокноте. Получив отрицательный ответ, он тяжело вздохнул, – Моя заглушка работает только на движущемся транспорте, да и габариты не подойдут. Что ж, тогда есть два варианта. Первый – идём в лоб и даём бой охране…

– Ты кем работаешь? – внезапно уточнил Ияри.

– Директором текстильной фабрики, – автоматически ответил тот.

– Тогда у меня появляются вопросы. В системе безопасности твоей фабрики случайно нет отряда специального назначения из десятка боевых магов?

– У меня тоже много вопросов, но я же их не озвучиваю, – фыркнул Нар, – и нет, у меня нет спецназа на фабрике. Именно поэтому варианта два. Слушать будете?

Анкей закатил глаза. По какой-то причине, начиная с происшествия на дороге, Ияри и Наран постоянно препирались. Это не было ссорой, просто колкостями, которыми они обменивались примерно раз в полчаса. И если Наран и до этого показывал себя едким и острым на язык, то Ияри обычно умел дипломатично общаться с плохознакомыми людьми. Нет, Анкей и Рхея, например, страдали от его замечаний, но это – другое.

Не услышав возражений, Нар продолжил вещать.

– Самый лёгкий способ проникнуть куда-то – это проникнуть с кем-то, у кого уже есть беспрепятственный доступ. Нам нужен грузовик или просто какой-то крупный автомобиль, который будет заезжать на территорию.

– Я мог бы внушить водителю, что-то, что заставит его без вопросов подобрать нас, – наконец перешёл к конструктиву дрей.

– Вот. Именно в таких случаях я не задаю вопросов, – съёрничал в ответ Нар, – Итак, план прост как школьная арифметика. Анкей создает уязвимость в защите, мы стопорим авто, обрабатываем водителя и попадаем внутрь. А дальше на месте разберёмся, потому что у меня нет схемы этого здания.

– Не хочу разочаровывать, но как мы поймём, куда едет грузовик? И что будет, если никакого грузовика не будет ещё несколько дней? – поинтересовался Анкей, заглядывая в свой блокнот через плечо Нарана.

– С направлением просто, тут дорога всего одна, – откликнулся Ияри, и все трое задумались.

– Я не знаю, как часто ему привозят продукты, но… Если в поместье рабы, то еды нужно больше? Чем-то он должен их кормить… Плюс слуги, – начал рассуждать вслух Наран, – Так, ладно. Анкей, я понимаю, что ждать – это тяжело, но нам нужны сутки или двое, чтобы отследить всех, кого пропускают ворота. Если повезёт…

– Меланта ждёт, но она ждала и тогда, когда я чинил экран в посёлке, – тихо откликнулся юноша, – Я либо рискую потерять её, потому что торможу. Либо рискую потерять, потому что мы не продумаем операцию… Так что… Распределим дежурства?

Первым продолжил наблюдение Наран. Он вёл себя уверенно, как будто уже проворачивал что-то подобное. Анкей и Ияри переглядывались, но дальше колкостей Ияри не заходили. В конце концов, Нар собирается освобождать невольников, а не захватывать их – и этого обоим было достаточно.

Анкей подозревал, что их новый знакомый работает на кадидскую Тайную Канцелярию. А что? Директор фабрики – отличная должность, чтобы крутиться в криминальных сферах, как Анкей их себе представлял. Странно конечно, что такой человек полез в это дело один. Но, может, в Канцелярии завёлся крот или тут замешаны личные отношения?

Фантазия у Анкея была хорошей, он способен был объяснить многое, так что развлекался этим в перерывах: встраивать энергопрофили в защиту он начал уже сейчас, постепенно. Чтобы при плановой проверке не было заметно изменений требовалась филигранная работа.

Они действительно потратили на разведку два дня, сменяя друг друга даже ночью. Анкея знатно достала необходимость пользоваться дальними из кустов как туалетом, а запасённая Ияри еда подходила к концу, хотя они экономили как могли. Отдыхая, пересказывали друг другу байки про Пустошь.

Наран, оказывается, бывал там пару раз, когда услышал, что в одной из деревенек умудряются выращивать в аномальных условиях лён. Анкей слабо представлял, как такое возможно – климат Пустоши совершенно не подходил для земледелия в принципе. Оказалось, что местные обнаружили оазис, сформированный магическими потоками: изделия из выращенного там льна получались странными, непригодными для массового производства, но определённо уникальными.

– Я бы на их месте был осторожнее, – сказал тогда Ияри, – растения слишком восприимчивы к магии. Я слышал о группе, которая потеряла половину своего состава, остановившись в, как они думали, диком, но плодородном поле. Которое с радостью начало их жрать.

От скуки Анкей перебирал свои вещи, с сожалением отмечая недостаток кристаллов или повреждение наручей. Часы, подаренные знакомым деда отчего-то показывали час дня – и с каждой последующей проверкой всё шустрее приближались к отметке в полвторого.

Грузовики в поместье приходили достаточно часто. Облазав округу и осмотрев всё, что позволял наровский бинокль, ребята определили, что на территории идёт строительство. Кажется, хозяин хотел то ли модернизировать, то ли достроить одно крыло здания. Такие, гружёные материалами, машины приезжали раза три за день, и практически не досматривались. Продукты подвозили не так часто, Наран за два дня засёк лишь один грузовик, и не было гарантий, что в следующие дни он вернётся. А вот почту проверяли со всей тщательностью, так что розовые курьерские машинки отпадали - проникнуть через них было невозможно…

…За рулём грузовика сидела накачанная женщина лет сорока. Её мощные руки двигались уверенно, почти расслабленно. Она не беспокоилась, не напрягалась. И всё же ей пришлось резко дать по газам, когда почти под колёса из леса бросился беловолосый дрей.

– Совсем с дуба рухнул? – заорала она, опуская окно; до клиента осталось всего несколько поворотов по лесу, а тут такая оказия, – Ушеносец полоумный!

– С лиственницы, – философски уточнил дрей и обворожительно улыбнулся. Выглядел он плохо: в волосах запутались листья, а руки и часть лица были покрыты зеленеющими трещинами. Бледный, с синяками под глазами, он вызывал лишь жалость и материнское желание накормить и обогреть. Женщина сплюнула на землю, поймав себя на такой мысли.

Дрей подошёл ближе и заглянул ей в лицо. Пронзительные голубые глаза притягивали взгляд. Захотелось узнать кто он, как оказался в таком виде на дороге, и чем ему можно помочь.

– Не представляете, как тяжело здесь ходить. Так тяжело ездить. Кочка на кочке, кочка на кочке, и, кажется, собирается дождь. Так тяжело работать в дождь – мокро и скользко, – он говорил тихо, вкрадчиво.

– Что?

– Так тяжело. Вы чувствуете это?

– О чём ты, ушастый?

– Такая неудобная трасса… Вы точно закрепили все материалы? Будет так неловко, если они выпадут и создадут аварийную ситуацию, верно?

Женщина кивнула и, заторможенно заглушив двигатель, вышла из кабины. Нужно проверить груз! Срочно!

13.1 Операция «Консервация»

«Магия способна практически на всё. Вопрос в том, хватит ли у тебя умения ею воспользоваться»

Любимая фраза профессора теории магии республиканского Университета.

Небольшой тентованный грузовик медленно подъехал к шлагбауму и мигнул фарами. Из каморки пропускного пункта тут же выскочила юркая аркаудка в чёрной форме. Приветливо улыбнувшись, она забрала высунутый в окно кабины планшетник с прикреплёнными бумагами, пробежалась глазами по тексту и, повертев фиолетовое удостоверение, махнула рукой своему напарнику.

Тот, лениво зевнув, – это не скрыло даже грязноватое стекло каморки – нажал пару кнопок и шлагбаум поднялся. Казалось, в этом месте сама жизнь немного тормозила свой бег: даже во время стройки сохранялась расслабленно-тягучая атмосфера. Ворча на погоду, водительница грузовика проехала на территорию и припарковалась под навесом, спрятавшимся у модернизируемого крыла поместья. Двигатель затих.

У высокой – под самый потолок – двери одного из чёрных ходов курил мужчина в форменной песочной жилетке. Пепел сыпался на его бороду и он, порыкивая, стряхивал его на землю, пока волоски не загорелись.

– Пруветствую, – исковеркала слово то ли по привычке, то ли по незнанию женщина, – плиты свои дерувянные забирать бушь?

– И тебе не хворать, Сора, – степенно кивнул курящий, – Куда ж я денусь? Может чайку с нами, а потом и примем-проверим, а?

– Та чего б и не по чайку, – пожала плечами женщина, – веди.

И рабочий затушил о ступеньку сигарету, воровато оглянулся и выбросил окурок в сторону. Развёл руками в приглашающем жесте – и оба скрылись за дверью. Никто из них не заметил, как приподнялся тент и на землю выскочили три тени; чуть скрипнула дверь, но так и не открылась до конца.

– А к чаю чегось будет? – продолжала разговор водительница, – Ток не журное, тьфу, жирное, я на диете.

– И не сладкое, и не мучное? Думаешь, я как хозяин – деликатесами питаюсь? – заржал её собеседник. Его смех подхватили остальные работники, выставлявшие на импровизированный – из ящиков – стол новую чашку. Они не смотрели по сторонам. И, что самое важное – не принюхивались.

А ведь из приоткрытой двери в помещение проникал дымок. Он заполнял собой пространство гораздо быстрее, чем должен был нормальный дым. Почти прозрачный, с лёгкой синевой, он был незаметен, и только лёгкий запах гиацинтов выдавал его. Правда, самих гиацинтов в составе не было – но кому рассуждать о таком интересном побочном эффекте?

Звякнула кружка, выпавшая из ослабевших пальцев. Разговоры стихли, и только храп теперь звучал в помещении. Дверь открылась полностью, три тени скользнули внутрь. Вид у вошедших был… Своеобразный.

Лица всех троих были закрыты какими-то серыми тряпками, на которых с трудом, но проглядывался рунный рисунок. Самым приметным оставался беловолосый дрей, так и не прикрывший ни уши, ни голову – Наран настаивал, уговаривая привязать к голове кончики ушей, но был вежливо послан. Анкей красовался в вязанной шапочке, которая чудом отыскалась в вещах. Сумка уже с трудом выполняла свои функции, порванная в бою с лисицей, но тем не менее пока что служила его единственной поклажей – он кое-как прихватил разрывы подручными материалами. Вместе с шапкой Анкей натянул и ветровку, прикрывшую наручи: пусть и погнутые, они все ещё кое-что могли. Наран ограничился курткой с капюшоном.

Нет, эти трое не походили ни на спецназ, ни на агентов Тайной Канцелярии. Ияри обмолвился, что принял бы их за грабителей – и Анкей с ним был солидарен.

– Долго проспят, напомни? – зашипел Анк.

– Часа два, я надеюсь. Гарантировать не буду, – дрей вздохнул, – маску не тереби, а то и ты проспишь.

– Ой.

Анкей убрал руки от лица. Первая часть проникновения очень сильно зависела от Ияри. И не только потому, что именно дрей мастерски обрабатывал водительницу. Готовясь, друзья (Наран в это время бегал вокруг территории поместья) распотрошили остатки лекарской аптечки и смогли составить неплохое снотворное.

Безжалостно Анкей разобрал на составляющие шар, который ему отдала мать и часть своих маячковых заготовок. Их он брал на всякий случай, если придётся экстренно давать знать о себе, например, властям. Под переделку попал и передатчик – всё равно сейчас слишком бесполезный. Тем более, что у Нарана и Ияри были свои «пудреницы». Две пары умелых рук превратили этот набор в несколько полезных безделушек: две «сонные бомбы», выпускающие дым и снабженные парой медицинских плетений, маски с фильтрацией из порезанной на тряпки футболки и один портативный «взломщик» из передатчика для глушения системы оповещения.

Наран ворчал, потому что из оружия у них были анкеевские наручи да его жезл, но, по плану, они вообще не должны были вступать в бой.

– Так, куда их? Тут оставим? – осведомился Анкей.

– Не нравится мне эта идея… Может в грузовик? – это уже Ияри.

– Только быстро, – рыкнул Наран и подхватил за подмышки одного из рабочих.

Оказалось, что сил у троих молодых парней достаточно, чтобы протащить пару метров бессознательные тела в самые кратчайшие сроки. Это было опасно: на выходе их кто-то мог заметить, но строители, думалось каждому, ни в чём не виноваты, и будет лучше, если в доме в момент разборок их не окажется.

Заодно Нар снял с троих работников похожей комплекции песочные жилеты – в рабочей одежде больше шансов остаться незамеченными. В крайнем случае, их сначала спросят, а только потом, если отвертеться не удастся, начнут вязать.

– Всё, бегом, – скомандовал Наран, органично взявший на себя координирование операции, – Ияри – вниз, мы – к охране и наверх. Живо!

Они прокручивали последовательность действий раз за разом последние несколько часов. И всё равно операция была сырой, полной дыр и «авосей».

У них не было схемы здания, только примерное понимание по нарисованной Анкеем карте охранных плетений. У них не было подкрепления и не был толком сформирован план отхода. Поэтому им просто нельзя было ошибаться даже в мелочах – никто не мог предположить, во что выльется малейший косяк.

Оставив Ияри позади, Анкей и Наран шли быстро, но стараясь изображать спокойствие. Рабочие идут куда-то по объекту. Что странного? Форма строителей ощущалась щитом, бронёй, придавала уверенности. Даже толика этого невозможного чувства сейчас могла помочь.

Анкей был впереди: Нар утверждал, что он выглядит наименее подозрительно и достаточно добродушно. Впрочем, пока коридоры были пусты – им везло. Нет, они слышали шорохи, лязганье и голоса,но лишь отдалённо. Все слуги, казалось, были заняты своими делами.

За дверью в комнату охраны слышался басовитый смех – Наран и Анкей нашли это место легко, сюда стекались все защитные контуры поместья. На этом лёгкость задачи, к сожалению, заканчивалась.

– Чтоб меня обратно мама родила, – одними губами прошептал Анкей и, выдохнув, постучал, – Эй, служивые, что за беспредел?

– Чего вам? И на мордах что? – выглянул к ним высоченный мужчина, недовольно оглядел их помятые жилеты и сморщился, – со строительными проблемами не ко мне.

– Так то строительные! – взмахнул руками Анкей, Нар за его спиной активировал вторую «сонную бомбу» – И у меня не морда, а лицо от пыли защищаю. Вы вообще видели эту пыль? И вообще, как не к вам? А то как пили-точи-таскай-не так положил-не тот цвет, так будьте добры, исправляйте, работайте. А как создать адекватные условия труда рабочему классу, так у нас лапки и это не к нам! Вы вообще понимаете, что срываете нам все сроки? А у меня брат дома некормленный, а мне за срыв не заплатят, я в семье единственный кормилец, последние сосиски доедаем, я…

– Тормози, малахольный, – фыркнул охранник, – Чего стряслось-то?

– И они даже не знают, что стряслось? – затараторил пуще прежнего юноша, молясь, чтобы его экспрессия отвлекла бойцов рабовладельца достаточно, – Ну ладно два метра проводки кто-то сгрыз, так не к вам претензия. Кто вообще возмущается? Никто не возмущается! Заменим, починим, так нет же! Вот почему плит нет? Были плиты и нет плит – мы с чем работать будем? Из воздуха конструкцию возводить? А они были, плиты, лично принимал. А у нас сроки горят, а я кормилец…

Охранник закатил глаза, отказываясь адекватно воспринимать воспроизводимый Анкеем шум. Сам Анкей, если честно, уже не очень понимал, что несёт: фантазия гнала его вперёд, он почти вжился в образ возмущённого строителя. И вот, наконец, собеседник его пошатнулся и стал оседать.

К сожалению, слишком рано. Этот охранник стоял ближе всего к «сонной бомбе», поэтому сморило его первым – остальные двое, не вышедшие из комнаты, тоже были вялыми, но оставались в сознании. И это был первый косяк.

– Какого хрена? – зашипел один из них, моментально формируя плетение. Что-то электрическое и, возможно, убойное. Этот человек в чёрной форме не понимал, что происходит: со своей стороны он видел только диалог начальника со строителем. Накачанный снотворным, он тормозил и не мог собрать мысли в кучу. Но рефлексы не подведёшь. Если начальство падает без сознания – сначала бей, потом спрашивай.

Наран дёрнул Анкея на себя и вниз, плетение пронеслось над их головами. С искрами электрическая сеть врезалась в противоположную стену, растеклась по поверхности и оставила после себя выжженые фигуры. Пока Анк лежал на бессознательном охраннике, пытаясь проморгаться, Наран бросил в комнату уже своё плетение, отточенным движением раскрыв из тубуса жезл. Он действовал быстро – и потому просто скопировал вражескую атаку. Запахло палёным.

13.2 Спящее поместье

«Среди магов-наёмников, путешествующих с экспедициями в Пустошь, практически девяносто процентов способных играючи обращаться с магическими плетениями: перекидывать их друг другу, тратить менее минуты на одну вязь, модернизировать стандартные контуры. Даже слабые маги в Пустоши учатся оперировать потоками на высокой скорости»

Из буклета одной наёмнической гильдии.

– Изначальные Сёстры и их творения! Анкей, шевели ластами! – рыкнул Наран, перешагивая тела и за ноги затаскивая начальника охраны в комнату. Анкей в ответ шмыгнул носом. Эта операция определённо была сложнее, чем снятие барьеров в Пустоши!

– Они живые? – тихо уточнил он, занимая кресло у четырёх экранов, отображающих охранный контур.

– Дышат. Может, слегка поджарились, но дышат, – равнодушно пожал плечами Наран. Его не волновали люди, которые работают на человека, покупающего живой товар. Он искренне считал, что они заслужили – как храмовники, выполнявшие приказ и погубившие его мать.

Анкей, наверное, пришёл бы к похожим выводам, но пока он просто старался не поддаваться панике. Даже на словах их затея выглядела сложно, но на деле… Что было бы, не вытащи Наран его из-под удара?

– Спящих красавцев трое лежат, – нервно выдал Анкей, пока пальцы его порхали над охранным артефактом, вытягивая новые и новые нити контура, передатчик лежал рядом и мерно гудел, – всех их поджарил добрейший Наран!

Упомянутый в стишке промолчал, лишь изумлённо посмотрел на напарника. Конечно, Анкей уже говорил про свои способности к стихосложению, но ситуация обескураживала. В голосе, однако, осуждения не прозвучало, а потому Наран решил не комментировать. Он был занят связыванием охраны – пришлось использовать их же собственные ремни и крепление для оружия. Зато он нашёл чем вооружить своих спутников – стандартные боевые браслеты легко снялись и перекочевали в его карманы.

– А-а-а, подтверждение, требует подтверждение… – Анк вскочил, подтащил к панели тело начальника охраны, приложил его руку к экрану и только тогда выдохнул, – благословите, боги, систему сканирования энергопрофиля по отпечаткам!

– Объяснишь?

– Сейчас, – Анкей кивнул и нажал неприметную кнопку, артефакт загудел, по зданию разлилась едва ощутимая волна энергии, – Всё, мы в консервации. Ни войти, ни выйти. Окна не откроются, выход на крышу заблокирован… Только… Вот тут какая-то муть на подземном этаже, но её отсюда никак не перекрыть.

– Тайный ход?

– Может быть. А руку я сканировал для подтверждения консервации. Повезло, что не по паролю – провозился бы, – Анкей махнул рукой, поднимаясь с кресла.

– И как быстро нашу консервацию обнаружат на посту у шлагбаума? – Наран был настроен скептически, ему показалось, что эта задача выполнена слишком быстро.

– Ну… Сразу, как решат связаться с базой, вероятно. Но ломать защиту они будут долго. Если, конечно, у них нет кого-то покруче мастера по взлому.

– Хорошо, бежим наверх, – Наран перепроверил, насколько крепко связана охрана и, для надёжности, запер дверь в комнату на благополучно стащенный ключ.

Теперь впереди шёл Наран. Анкей мог бы подключиться к дому, чтобы проверять, чист ли путь – как проворачивал в Бландо или в гробнице Инанны – но опасался впадать в транс. Кроме того, был высок риск ошибиться. Юноша ещё ни разу на ходу не пытался определить разумных. Плетения, течения энергий, общее настроение потоков – да. Но вплести в это уравнение людей нужно постараться. Дважды они прятались в каких-то нишах, пока мимо проходили нагруженные бельём и посудой служанки. Вряд ли строителей ждали в этой части здания, стоило быть осторожными.

– Кабинет? – шёпотом спросил Анкей, когда они остановились у двери с резной ручкой. Он помнил схему с экрана охранного артефакта, но от нервов совсем не следил за лестницами и поворотами. Память Нарана оказалась лучше, он кивнул и потянул дверь на себя. Массивная и деревянная, она казалась нерушимой, но поддалась с первого раза – хозяин дома ни о чём не подозревал, и не считал нужным запираться.

Скорее всего рассчитывал на плетения, которые сразу сообщили бы ему, реши кто из строителей, например, сюда пробраться. В режиме консервации такие вещи не работали – они конкурировали с запечатывающим контуром, мешали ему, а потому автоматически отключались системой.

– Что вы делаете? – послышался за их спинами девичий голос. Рыкнув, Наран без предупреждения взмахнул посохом, активируя сразу несколько плетений. Девочке-служанке было от силы шестнадцать лет. Светловолосая и хрупкая, она смотрела на них огромными от ужаса глазами. И больше не могла сказать ни слова, спелёнутая в вязь заклинания как в кокон. Она замерла, руки по швам – и это смотрелось неправильно и жалко. Анкей подхватил девочку на руки.

– Извини, – прошептал он, – мы потом тебя отпустим.

Наран скривился. Он девочку не особо жалел, но связывать её было неприятно. Может, она вообще работает тут, потому что здесь её мать или отец?

В кабинете было пусто. На противоположной от входа стене красовалось большое панорамное окно, закрытое сейчас тяжёлыми шоколадного цвета шторами. Одну стену целиком занимал шкаф, заполненный книгами, папками, статуэтками и рандомно выставленными бутылками элитного алкоголя. Рядом приютился диванчик. А напротив – рабочий стол, девственно-чистый, занятый лишь ручкой на подставке и вычурной печатью. За ним две картины известных кадидских мастеров-маринистов. Странно ли – любить море и жить так далеко от него?

Анкей вздохнул и отнёс девочку на диван. То ли Наран перестарался с плетением, и она не могла даже дёргаться, то ли сама по себе была достаточно разумна, чтобы не злить нападающих.

– Как снять твою вязь?

– Я перекину на тебя плетение, – пообещал Нар и осмотрелся, – Нужно найти хозяина. Справишься тут? Я обыщу спальню и, в крайнем случае, столовую.

– О, не бросай меня, – дурачливо протянул Анкей и улыбнулся, голос даже не дрогнул, хотя он опасался выдать нервное своё состояние, этот факт ободрил его, – должен справиться, вали.

И он остался наедине со связанной девушкой и полным документов кабинетом. Первым делом Анкей, конечно, осмотрел стол. Это было самым логичным, самым банальным решением. Очевидно, результата поиски не принесли. В ящиках хозяин дома хранил непонятные записки-напоминалки с датами, но без конкретики, сметы на ремонт, на закупку продуктов и прочие мелочи.

Никто не оставляет в открытом доступе акты купли-продажи запрещённого в стране живого товара. А жаль!

Об аккуратности Анкей не заботился. Они планируют увести рабов – вряд ли их хозяин не заметит пропажи. Тем более, что Наран всё мечтал его допросить. Быстро Анк переворачивал ящик за ящиком, простукивал у каждого дно и переходил к следующему. Отсутствие находок раздражало его. Быть может, он обнаружил бы что-то нелегальное, если бы вчитывался в цифры, но времени на это не оставалось.

Ураганом юноша прошёлся по полкам шкафа – приличный человек внутри него вопил, когда книги летели на пол. Документы, документы, имущество – движимое и недвижимое. Имеет ли это значение? Анкей чувствовал, что за шкафом есть некое пространство, слишком большое для тайника. Его не удивляли тайные ходы, они органично вписывались в такое место, поэтому исследование аномалии он отложил на потом. Задумавшись – кинулся к картинам и снял их со стены.

– О, боги, такая банальщина! – фыркнул он, обнаружив сейф. Оставалось только его открыть – плёвая задача после работы с охранным контуром всего поместья. Внутри, среди легальных, но важных документов, лежали фотографии. Анкей замер, перебирая карточки. С одного из фото на него смотрела испуганная Меланта.

13.3 Ын Гюн

«И посягнувший на то, что принадлежит божеству, будет наказан. И оскорбивший Смерть ответит за свои слова по ту сторону Врат»

Из проповедей жрецов Эдонейи-привратника.

Наран скользил по коридору, стараясь держаться стен. Он бы не побрезговал вырубить любого, кто окажется у него на пути. Но было бы неприятно наткнуться, например, на неучтённого охранника – «грабители»-недоучки так и не смогли вычислить, сколько бойцов было у Двести Пятнадцать.

К счастью, спальня располагалась в этом же крыле, не нужно было пересекать всё здание. Разгорячённый, Наран даже не стал останавливаться, просто с ходу попытался распахнуть дверь. Она не поддалась, послышался недоумённый мужской голос. Нар усмехнулся и сформировал в руках миниатюрный, размером с горошину, огненный шар. «Бум» не разнёсся по округе, слишком оказался тихим. Только замок на двери вырвало с корнем, позволяя взломщику спокойно войти в комнату.

– По какому праву? – воскликнул полулежавший на кровати мужчина. Одной рукой он обнимал тоненькую девушку с кожей цвета свежей травы и светлыми волосами. Она подняла на Нарана взгляд своих неземных глаз и как-то хищно улыбнулась. Впрочем, эта улыбка быстро померкла, когда на неё покосился хозяин.

Нар узнал их обоих.

Она – чудо природы, попавшее на аукцион. Наполовину аркаудка, наполовину фалина – она не должна была существовать, но была. Хрупкая, потусторонняя. Руки её, лежавшие поверх одеяла, были скованы массивными кандалами, скреплёнными между собой тоненькой цепочкой. Не раздвинуть рук, не сплести вязь заклятья. Как несуразно и громоздко смотрелись на ней эти кандалы! Как пошло смотрелся на ней шёлковый алый пеньюар.

Наран узнал и его. Видел мельком, на каком-то из тётушкиных приёмов. Двести Пятнадцать оказался бароном, не слишком богатым, как казалось тогда. Но, видимо, всё же способным позволить себе рабов. Барон был человеком, противно пухлым с маленькими крысиными глазками. Он был почти лыс и достаточно стар. Нет, его нельзя было назвать уродом – неприятный, липкий, он всё же не испугал бы прохожих на улице. Возможно, Наран просто был предвзят.

– Наслаждаешься чужими страданиями, Двести Пятнадцать? – хрипло поинтересовался Нар, закрывая за собой покорёженную дверь и сплетая боевое заклинание.

– Ты! Вскормыш Лилис! – визгливый голос барона прокатился по комнате. Он потянулся к тумбочке: то ли собирался вызвать охрану, то ли планировал устроить другой неприятный сюрприз. И он бы успел. Злой как Цардар, Наран выбрал слишком сложную вязь, она требовала времени на подготовку.

Только девушка, казавшаяся смирившейся и сломленной, кинулась своему хозяину на шею, тормозя. К сожалению, этим она связала Нарану руки – он не мог выпустить заклинание, не попав в неё.

Барон заорал, пытаясь сбросить с себя рабыню. Слишком маленькая, она была невероятно лёгкой. И даже сила, таившаяся в её руках, не помогла, и девушка слетела с кровати, тихо пискнув где-то на полу. Почти сразу она поднялась, на её лице играла кровожадная ухмылка. Барон развернулся, запуская в противника банальный огненный шар – самый слабый из виденных Нараном. Он промахнулся, и Нар воспользовался моментом, спуская с рук заклинание.

Прозрачная сеть стремительно пересекла комнату, опутывая мужчину с ног до головы. Тонкие разряды электричества ползли по ней - и по телу барона. Он тихо скулил, неспособный потерять сознание из-за состава плетения, которое само поддерживало в нём и жизнь, и полноту восприятия.

Не будь Наран так зол, он бы презирал сам себя за выбор атакующего заклинания. Было оно скорее пыточным, чем боевым – и знание таких плетений не делало ему чести. Медленно, он пошёл к своему поверженному врагу, но… Опоздал.

– Эта твар-р моя! – закричала девушка, перепрыгивая единым прыжком двуспальную кровать. Она накинулась на барона, обхватила его шею цепью кандалов. Импровизированная удавка впилась в плоть. Девушка не обращала внимания на разряды, которые перекидывались с мужчины на неё, будто утонувшая в своей первобытной ярости. Её глаза, огромные, отливающие глубокой зеленью, обещали смерть не только её, пожалуй, бывшему хозяину, но и Нарану, посмей он её остановить.

– Мне нужна от него информация! Постой, – сделал Нар робкую попытку достучаться до неё. Бесполезно. Отдирать эту фурию от барона он не решился, признавая за ней право на месть. И так и стоял, просто наблюдал, пока мужчина корчился – отмер лишь тогда, когда барон навсегда затих.

– Знаешь, мне было бы легче, если бы он сначала заговорил, – наконец резюмировал Наран, – ты…

– Моё имя – Ын Гюн, пришедший от сплетения дорог, – прошелестела она, – Его душа принадлежит Эдонейе-привратнику, прости.

– Позволишь снять кандалы? – он подошёл ближе и отпихнул ногой бесполезное тело. Ын Гюн села на кровать, кивнула чуть заторможено. Она была слишком спокойна для той, кто только что убил человека.

– Ты в порядке? – как-то глупо спросил Наран, формируя на кончике жезла тонкую огненную струю, которой аккуратно принялся разрезать сковавшие девушку крепления, – Извини, дурацкий вопрос.

– Нормальный. Я отправила за грань того, кто давно потерял лик разумного. Мне хорошо. Но, если ты имеешь в виду физическое состояние и хочешь узнать, пережила ли я насилие, то я промолчу.

– Пойдёшь со мной? С нами? Мы собираемся забрать отсюда всех рабов.

– Мы? Тот, Кто За Гранью, показал мне тебя - но не остальных, интересно. Да, я пойду, – безропотно она приняла помощь, и вместе они вышли из спальни. Наран подумал, что стоит осмотреть шкафы и тумбочки, но как-то мельком. Слишком сильна была его растерянность из-за поведения Ын Гюн.

В кабинете Анкей силился открыть тайный ход за шкафом. Обычно здесь работал рычаг, юноша даже нашёл его. Но сейчас что-то заклинило всю конструкцию, и пришлось полагаться на собственные силы. Он отвлёкся, услышав шаги и замер, поняв, что Наран вернулся не один.

Сложно сказать, что больше его шокировало – внешность фалины-аркаудки или её одежда, вернее, практически отсутствие таковой.

– Должен ли я задать вопрос? – пробормотал он, – нет, пожалуй, не должен. И не буду. Поможете? Я нашёл в сейфе фото Меланты, она может быть здесь!

Втроём они смогли отодвинуть секцию шкафа. За ним притаились двери маленького лифта – Наран и Анкей переглянулись. Анк дёрнулся было внутрь, а затем хлопнул себя по лбу, вспоминая о служанке.

– Сейчас сниму плетение, точно! – он подбежал к дивану и на мгновение задумался, – точнее не сейчас. Малышка, смотри. Я ослаблю плетение, через полтора часа оно полностью спадёт и ты будешь свободна. Моргни, если поняла.

Убедившись, что девочка его услышала, он поспешил к лифту. Наран уже вошёл внутрь, теперь он накидывал на свою спутницу куртку и, кажется, раздумывал над тем, чтобы поделиться с ней обувью.

– Нет необходимости, – покачала головой та, проследив за его взглядом, – если мы спускаемся вниз, там должны храниться вещи некоторых похищенных.

13.4 Опасный ушастик

«Существует несколько способов вычислить, кто стоит перед вами – человек, дрей, фалин, аркауд или вообще дух, даже если используются скрывающие плетения. Конечно, итоговый результат проверки сильно зависит от ваших способностей, способностей скрывающегося и влияния сторонних элементов»

Из курсов в академии горстравов.

Когда Анкей и Наран скрылись в коридоре, Ияри неспешно огляделся и прикрыл глаза. Хорошо, что они разделились – меньше придётся объяснять. Нельзя всё время скидывать странности на малоизвестную другим разумным физиологию дреев. В конце концов – это даже не изящно.

Сила разлилась от сердца к кончикам пальцев, и Ияри шумно выдохнул. Больно. Само его тело противилось серьёзной магии, слишком травмированное штормом. Для дела можно и потерпеть. Рваными вспышками окутались трещины на руках, у лба замерцали ветвистые оленьи рога. Мгновение – и дрей исчез, только шорох его шагов ещё какое-то время разносился по крылу.

Он не мог так поступить изначально, его сил просто не хватило бы на троих. Но и экономить энергию сейчас было непозволительно – кто знает, сможет ли он полноценно вступить в бой. Ах, как хорошо, когда требуются только медицинские навыки и знания! Зря он не слишком ценил такое время.

Он шёл коридорами спокойно, никак не выдавая раздражения от того, что не вышло с первого раза найти лестницу вниз. Заглянул даже на кухню – повар и слуги не видели его, а потому он совсем не рисковал. Хорошо, что дрей отчётливо чувствовал биение живых сердец где-то под полом. Иначе можно было заподозрить, что хозяин поместья и вовсе не держит рабов в этом здании. Мало ли, сложно разве такому человеку организовать помещение где-нибудь в лесу?

Спуск был спрятан в одной из ниш. Пришлось попотеть, разбираясь, как его открыть. Подражая тем аристократам, что вели свой род ещё со времён Империи, хозяин этого дома прятал рычаги в стенах, маскируя кладкой и неровностями. Лестница освещалась плохо – Ияри даже подумалось, что Анкей вполне мог бы здесь навернуться. В некоторых ситуациях его друг отличался редкой неуклюжестью.

Что-то подсказывало, что в подземелье есть несколько ходов. Вряд ли по таким ступеням ходит кто-то, кроме охраны. Стараясь даже дышать через раз, Ияри остановился на самой границе света и тьмы и прислушался.

Почти вплотную к выходу двое аркаудов играли в карты, коротали время. Грузные и заросшие, они выглядели плохой карикатурой на эту расу. И вели себя так же. Ияри поморщился, когда один из охранников бросил обглоданную кость прямо на пол. Что так меняет людей? Когда друзья следили за поместьем, охрана на посту казалась вполне приличной – просто бойцы, просто в форме. Дело в том, что именно эти двое стерегут? Точнее – кого…

Так или иначе, охрану следовало убрать. Проблема была в том, что на три «сонные бомбы» аптечки Ияри просто не хватило. Ударить ментально?

Дрей сосредоточился, пытаясь поймать взгляд того из охранников, что сидел к нему лицом. Через пару минут получилось, и щупальца ментального воздействия поползли к его голове. Медленно, аккуратно. Натыкаясь на сплошной заслон ментального барьера. Ияри отшатнулся и вжался в стену, когда охранник вздрогнул. Откуда? Почему? Мысли дрея метались от одного к другому, а судорожно стиснутые кулаки откликнулись болью. Аркауд поднялся, подозрительно вглядываясь в темноту лестницы.

– Э, ты куда? – пробасил его напарник, но останавливать не стал. И охранник медленно приблизился к невидимому Ияри, шумно втянул носом воздух, принюхиваясь. Дрей замер, он даже не дышал, вынужденный рассматривать кусочки курицы, прилипшие к грязной бороде. Курица… Органика.. А органика…

Расслабив пальцы, Ияри сложил их в паре несложных жестов, активировались нити плетения. Сжирая курицу будто голодное, заклинание сформировало цветок – пронзительно синий, с тонкими, просвечивающимися лепестками. Аркауд вдохнул пыльцу – и рухнул как подкошенный.

Ияри опустился за ним следом, понимая, что идея была глупой. Потратить столько сил на секундное плетение? Очень рационально. В лесу, при подготовке, он уже думал о том, чтобы просто создать недостающие ингредиенты, но тогда их операцию пришлось бы уложить минуты в три – именно столько при максимальном вложении сил существовала искусственная органика.

– Это ещё что? – взревел второй охранник, с топотом бросаясь к лестнице. Ияри захрипел, переползая бессознательное тело, и только тогда понял, что вновь вывалился в видимый спектр. С трудом он перекатился, уходя из-под магической атаки, и вскочил на ноги.

– Ты ещё что за ушастик? – менее проворный, охранник обернулся, вновь активируя боевой браслет. Будь он профессионалом своего дела, давно бы Ияри подпалил, но пока дрею удавалось петлять по ограниченному пространству подземелья, пропуская атаки мимо.

– Плановая проверка охранных систем объекта! – на удачу рявкнул Ияри. И вызвал ожидаемый ступор, глазки охранника разъехались, пока он пытался осмыслить сказанное. Дрей поймал его взгляд и влупил ментально, не щадя мозг. Волосы Ияри вздыбились, удлинняясь и прочнея на глазах, тонкие пряди устремились к охраннику, фиксируя его на месте.

На этот раз Ияри повезло, уникумом оказался лишь один из напарников, второй же послушно окосел и рухнул на пол с глухим стуком.

Ияри огляделся. Охранный пост завершался длинным коридором, в лучших традициях страшных историй. Кажется, по углам даже виднелась паутина. Опираясь рукой на стену, Ияри побрёл дальше. Ноги ещё держали его, но уж больно хотелось глотнуть свежего воздуха. И солнышка. И попить бы…

Первое помещение на его пути напоминало какую-то смесь пыточной с лабораторией. Второе – комнату для допросов. И только в третьей его встретил ряд камер-клеток, к сожалению или к счастью, пустых. В четвёртой клетки больше напоминали миниатюрные зарешётчатые кельи – и вот в них билась жизнь. Ияри приник к одной из решёток и встретился взглядом с тощим русым парнишкой. Затравленно и зло тот посмотрел в ответ.

Только на этом моменте Ияри вспомнил про ключи. Такая маленькая деталь – дрей прикусил губу, чтобы не выругаться вслух. Пришлось возвращаться и обыскивать тела охранников.

Оба аркауда были живы, но здоровье Ияри мог гарантировать только одному из них. На мгновение дрей замер, пальцы его дрожали. Всего несколько движений – и на две твари в мире будет меньше. Сжав кулаки, он помотал головой, отгоняя наваждение. И, наконец, достал ключи. Нужно было потратить ещё немного сил: каждого освобождённого стоило обработать чем-то успокоительным, чтобы почувствовавшие свободу люди не кинулись на своего спасителя.

Непослушными пальцами Ияри подбирал ключ для кандалов последнего заключённого – шестилетнего мальчика – когда со страшным скрежетом отъехала в сторону часть стены. Дети и подростки, жмущиеся к дрею, охнули. Но из лифта хозяин не появился – в подземелье спустились Анкей, Наран и незнакомая Ияри девушка.

– Ын Гюн! – радостно вскрикнул самый старший паренёк, и, игнорируя окружающих, подбежал к ней. Анкей обеспокоенно оглядывал освобожденных, не находя нужного лица.

– Меланты здесь нет, – покачал головой Ияри, лёгким движением руки закрепляя действие успокоительного на мальчике. Дрей выпрямился и старался держаться бодро.

– Но её фото…– страшный грохот прервал Анкея, здание, казалось, тряслось с самого своего основания, – Они ломают защиту!

14.1 Договор

«Каждый храм – это сложная и многофункциональная система, похожая на государство в государстве, сдобренная своими конфликтами, интригами и борьбой за выживание»

Из скандальной научно-популярной статьи бывшего служителя богини плодородия.

Мрачно и решительно Рхея разглядывала сложенное на кровати платье. Тунгалаг, принёсшая одежду, не стала её отчитывать. Может, она и вовсе не знала о конфликте с Его Святейшеством. Жрица оставалась приветливой и слегка отрешённой, она даже побеспокоилась о том, что в келье нет зеркала – и его принесли минут через десять, прикрепив на стену временной лентой с рунической вязью. Рхея скрипнула зубами: может ли искренность казаться наигранной? Может ли лицемерие отдавать искренностью? Какая же ерунда…

Снова и снова она возвращалась мыслями к разговору с Барласом. Он был учтив, но не был снобом. Был ответственным, но не душил обязательствами. Главное – он её понимал. И потому мужчине хотелось доверять.

– Хочешь сбежать? – поинтересовался он тогда, – Когда-то я тоже был молод и импульсивен. И, думаю, разнёс бы кабинет, реши кто меня остановить… Храм отказал тебе в помощи?

Убедившись, что Рхея не вырывается, он отпустил её и отошёл на два шага. Девушка почувствовала, будто сжатая внутри неё пружина расслабляется. Тем не менее, она нахмурилась, всем своим видом – от кончиков напряжённых нечеловеческих ушек до неестественно прямой спины – выражая своё недовольство.

– Нет, не отказал. Хр-рам отказался учитывать в этой помощи меня. Хр-рам желает запер-р-реть свою воительницу в четырёх стенах! – рыкнула она, – Будете меня останавливать?

– Стен здесь куда больше, чем четыре, – покачал головой Барлас, – и нет, я не планировал становиться твоим тюремщиком. Но, возможно, тебе будет интересно меня выслушать.

Мужчина развернулся и подошёл к узкому окну на противоположной от выхода стене. Руки сцепил за спиной, расслабленный и уверенный в себе – Рхея подумала, что может выбежать из комнатушки прямо сейчас. И, даже если он достаточно проворен, то не успеет её остановить. Девушка не чувствовала подготовленных плетений, так что вряд ли её будут тормозить магией или запирать перед её носом дверь. Именно из-за этого факта она и осталась.

– Будете говорить о том, как важно обучение?

– Отнюдь, тебе это и самой известно. Или Атхейя разучилась выбирать Избранных, – Барлас обернулся и поймал её взгляд, – Его Святейшество достаточно консервативен, не удивлён, что он отодвинул тебя от решения проблем до конца обучения. Я в этом с ним не согласен… Разве не боги ведут Избранных? Тем не менее, сбежать ты не сможешь.

– С чего бы это?

– Система безопасности храма? Прихожанам такое не ведомо, так что слушай внимательно. Каждый посетитель вносится в реестр – особое плетение, запоминающее энергопрофиль. Глава храма всегда знает, кто в храме, когда он зашёл и вышел. Стабильность этой магии – заслуга самой Леди в Синем.

– Хотела бы я знать, откуда вам это известно, – Рхея прижала уши к голове, но с места не сдвинулась, – Только какой от этого прок? Я не вор, чьи перемещения нужно отслеживать. Даже если глава узнает, что я ушла… Я ведь уже буду не здесь.

– Если Храм тебя выпустит, конечно, – кивнул мужчина, – А он не выпустит. Да и роща вокруг не самая простая. Слышал, ты уже успела в этом убедиться.

– То есть, я действительно в тюрьме?

– Лишь на период обучения.

– И зачем вы говорите мне об этом?

– Потому что плетение можно обойти, – хитро прищурился Барлас. Взгляд его синих глаз походил на таможенный сканер по ощущениям, и Рхея отвернулась к окну.

Заметив её реакцию, мужчина тоже отвлёкся на пейзаж. Рхея была ему благодарна, выдерживать давление второй раз за день ей не прельщало.

– Зачем вам мой побег? – наконец нашлась она с ответом.

– Три причины. Во-первых, я не считаю, что воля Атхейи – запирать тебя здесь. Если Леди действительно против твоих идей, то даже с моей помощью ты не покинешь храм. Во-вторых, я не хочу, чтобы Избранная возненавидела Храм и Кадид, если с её друзьями что-то случится. Это неприятно. Верно, Избранная?

– А тр-ретья причина? – Рхея неопределённо пожала плечами, стараясь не терять сути разговора.

– Информация. За несколько дней вы с друзьями уже вышли на след культа. Моя интуиция визжит о том, что это – именно след. Невероятно большая удача! И глупостью будет не воспользоваться вашей удачей.

– Хотите, чтобы я передала вам все данные по культу, которые найду?

– Да, – Барлас был прямолинеен, и Рхее это нравилось. Такая простая сделка была ей понятна. Каждое слово звучало логично.

– И вы не боитесь гнева Мягмара Сухеймского?

– О, – Барлас прошёлся по комнатушке; вёл он себя так, будто не привык стоять на месте во время важных разговоров, правда, размеры помещения очень ему мешали, – Я найду для него аргументы, мы знакомы много лет. Его Святейшество консервативен. Консервативен, а не глуп. К тому же, я несколько авторитетнее, чем незнакомая ему молодая девушка, даже если она – воительница Атхейи.

– Согласна. Что я должна делать?

– Для начала не психуй, – улыбнулся мужчина, сверкнув синевой глаз, – но тебе придётся начать обучение.

Сейчас, стоя в собственной – пусть и временно – келье, Рхея сомневалась, что поступила правильно. Возможно, следовало вернуться к главе и постараться его переубедить, а не крутить интриги за его спиной.

Она подозревала, что Барлас мог утаить и иные причины своего предложения. Например, он мог хотеть сместить Мягмара. Упустить из-под носа Избранную – достаточный для этого косяк? Рхея не знала, но подставлять старика-аркауда не хотела. Ей он был неприятен, но вдруг как глава он хорош? Тем не менее, отыгрывать назад было поздно, а Барлас действительно казался приличным человеком.

Девушка взяла в руки платье.

Наощупь ткань была удивительно мягкой, струилась меж пальцев водопадом. Пронзительно синее, простое. И до жути длинное. Рхея приложила платье к себе и развернулась к зеркалу. Синий шёл её огненным кудрям, хотя сама она предпочитала все оттенки оранжевого.

– Тунгалаг! – позвала она, и дверь открылась, пропуская жрицу, – тебя ничего не смущает в этом наряде?

– Нет, совершенно. Что-то не так? Не подошёл размер? – Сестра Вероятности склонила голову в искреннем недоумении.

– Кажется, сегодня с утр-ра я была воительницей, а не певчей в хоре, – хмыкнула Рхея, – Платье прекрасно, но как в нём сражаться? Или меня будут учить танцам?

– О, – Тунгалаг смешно приоткрыла рот и замерла на секунду, – Рхея, это одеяние-трансформер. Юбку можно с лёгкостью отстегнуть.

– Ха! Ещё хлеще. Я буду сбивать с толку врагов видом своих трусов?

– Зачем? – жрица подошла к кровати и подняла с неё еще какой-то синий кусок ткани. Она протянула вещь Рхее: ткань оказалась тонкими, тянущимися и облегающими штанами до колен. Как такие назывались? Бриджи?

– Воу, – только и смогла выдавить Рхея, сжимая в руках ткань. В глубине души поселилось странное чувство. Тунгалаг – или кто-то за неё? – продумала и такие мелочи, позаботилась, но приходится обманывать её и изображать смирение.

14.2 Жреческий спецназ

«Необходимость контролировать количество боевых магов в храмах – неприятная обязанность, порождающая напряжение между жрецами и светской властью государства. Впрочем, вряд ли вы бы хотели, чтобы у каждого Главного Храма каждого бога была своя армия, способная устроить в стране кровавую бойню. Вопрос безопасности»

Из лекции для кадидского наследника престола.

Пускай Рхее не выдали оружия, её это ни капельки не смутило. Девушка бы сама себе в такой ситуации не доверила ничего опасного, но в храме, скорее всего, руководствовались практичностью. Проще говоря, всё хранится под рукой у службы безопасности. Нужно только до них дойти. Свои вещи Рхея оставила в келье, повинуясь просьбам-требованиям Тунгалаг.

В каждую секунду девушка ждала условного сигнала от Барласа – это было глупо, но что ей было с собой поделать? Излишне ровная спина, казалось, выдавала её сомнения, но Сестра Вероятности так ничего и не сказала.

Они покинули главное здание Храма и теперь ползли к стадиону, раскланиваясь с каждым встречным жрецом. Будто Рхею учили смирению – можно было завершить путь раза в два быстрее.

Вместо основного входа Тунгалаг повела её окольными путями к боковой дверке. В результате пришлось петлять меж хозяйственных помещений стадиона, протискиваться у каких-то труб и переступать через арматуру.

На поле света не было: в солнечные дни крыша стадиона разъезжалась лепестками, позволяя заниматься под открытым небом. Но сегодня кто-то отключил эту полезную функцию, при этом то ли забыл подать энергию в освещение, то ли не сделал этого намеренно. Рхея напряглась, осторожно ступая на траву.

Не зря. Стремительное движение тени сбоку она уловила скорее интуитивно, чем реально увидела.

Отшатнувшись, девушка ушла в перекат и выпустила когти. Она знала несколько плетений, для активации которых достаточно было лишь подумать, но пока отложила их на потом. Никто не выдал её инструкции, и Рхея попросту не знала, имеет ли право хоть кого-то атаковать.

Тень вновь юркнула в глубину стадиона. Тунгалаг куда-то исчезла, и Рхее оставалось только ругать себя – она не заметила, как та ушла. А она именно ушла, а не была схвачена, Рхея не чувствовала характерного для насилия напряжения.

Впрочем, для себя опасности она тоже не ощущала. Атакующие плетения противника были бы болезненны при попадании – болезненны, а не смертельны. Более того, её стиль боя так явно прощупывали, что становилось смешно. Для чего столь очевидная проверка?

Рхея молчала, тень отвечала взаимностью. Они просто играли в кошки-мышки во мраке пустого стадиона. Пока, наконец, не блеснула подозрительно яркая молния. Рхея напряглась – и оказалась права.

Бой изменился так стремительно, что оставалось лишь гадать, почему против неё сразу не применили такой обширный арсенал умений.

Во-первых, тень ускорилась. Если раньше Рхея могла быть с ней на равных, стоило приноровиться, то теперь удавалось только увернуться в последний момент. И то не всегда! Два или три чувствительных тычка девушка пропустила и, наконец, рискнула применить подготовленные плетения. А потом ещё одни. И ещё.

Было даже удобно отсутствие света - легче заметить отсветы магии, срывающиеся с рук. Легче уйти с траектории атаки. Рхея казалась сама себе банальной. От неё в тень летели огненные шары всех доступных оттенков, молнии и лёгкие локальные толчки-землетрясения. Просто, быстро, обычно эффективно. Тень же изгалялась по полной.

Первые минут десять плетения были из студенческого обучающего арсенала – первый курс максимум. Парализаторы, путы, лёгонькие разряды, напоминающие по силе статическое электричество от расчёски. Камни слегка двигающиеся под ногами, цепляющаяся за обувь трава. Хотелось даже обидеться на эту обманчивую простоту.

Сейчас Рхея даже не узнавала часть атак – будто не видела ни разу ничего подобного. Земля вспучивалась лозами, гудела, скользила. Из трещин прорывались шипы, покрытые белёсой жидкостью. Меж возникших из ниоткуда стволов сверкали молнии боевых плетений. Это уже не безобидные парализаторы, выключающие студента на полминутки. Нет, эти сети могли поджарить незадачливого бойца до хрустящей корочки.

Всё отчётливее становилось понимание собственной слабости. Ей не победить – разве что измотать противника, дождавшись, пока запас сил врага иссякнет. Но реально ли это, если она играет на чужом поле? Сколько у тени «батареек» и сколько вообще теней скрывается во мраке стадиона? Рхея и сама начала уставать, совершать банальные ошибки.

Так она запнулась о лозу, которую до этого без проблем обходила. Правда, только это спасло её от волны неизвестного плетения. Свечение заклинания растворилось где-то у противоположного конца стадиона, можно было выдохнуть.

Поднимаясь с земли, Рхея замялась – и закономерно получила по голове, отмечая как быстро и неотвратимо меркнет сознание.

Когда она пришла в себя, было светло. Не потому, что наступил новый день и всё такое прочее. Просто под куполом включили свет, идеально имитирующий солнце. Рхея зажмурилась, защищая от лучей слезящиеся глаза.

– Весьма неплохо, – послышался скрипучий женский голос, заинтригованная, Рхея приоткрыла один глаз, – Хотя я бы тебя в отряд не взяла, молодо да зелено больно. Кстати, тебе не говорили, что юбку можно снять?

– Говорили, – прохрипела Рхея в ответ, – я забыла.

– И зря, двигалась бы быстрее, – пожала плечами полудрея. Она походила на пожилую человеческую женщину – только потому человеческую, что дреев мало кто видел постаревшими. Морщины и морщинки, седина – всё то ли обходило долгожителей стороной, то ли тщательно скрывалось. Эта полудрея была именно пожилой: лицо её было строгим, с чёткими скулами, но кожа на нём давно стала дряблой, короткая стрижка целиком была покрыта сединой, а глубоко посаженные глаза казались абсолютно чёрными. Это была достаточно благородная старость. От человека её отличали длинные острые уши и чуть дрожащий, вопреки физическим законам, ёжик волос.

– Простите, – смогла выдавить из себя Рхея. Ей, качавшей права перед главой Храма, было стыдно так очевидно косячить.

– Поднимайся, – распорядилась полудрея, – зови меня «мэм» или «мэм Нинелла», а лучше – никак не зови, просто выполняй распоряжения.

– Поняла, мэм, – девушка кое-как отряхнула платье и встала, без приказа вытянувшись смирно и не двигаясь. Причёска её слегка растрепалась, что уже было чудом – видимо, Тунгалаг сцепила волосы намертво, что позволило выйти из боя в приличном виде. А вот платье испачкалось знатно, за серо-песчаным налётом было не разглядеть его глубокого синего цвета.

Удивительно, но ткань не порвалась, не зацепилась – и очень хотелось узнать, из чего делают выдерживающую подобное одежду. Нинелла была одета в похожие вещи, только юбка была иной – длинной сзади и больше напоминающей пояс спереди. Да на подоле и рукавах красовались серебряные гиацинты. Бриджи на ней смотрелись неплохо и, кажется, были достаточно удобными, раз вовсе не стесняли её стремительных движений. Везёт жрицам!

– Что тебе известно о жреческой магии, Избранная?

– Почти ничего, мэм.

– Прискорбно.

14.3 Век учись

«Ритуал есть шифр, на котором мы общаемся с магией – энергией неразумной, но, тем не менее, способной должным образом на этот шифр реагировать. Ритуалы, опирающиеся на божество, конечно, составляют отдельную группу – к ним мы вернемся позднее»

Из лекции по ритуалистике, первый курс.

Магия жрецов и жриц фундаментально, в своей основе, ничем не отличалась от магии обывателей. Это всё еще были плетения, использующие магическую энергию как способ менять окружающую материю и её состояние. Отличия были в источнике.

Среднестатистический маг опирался на личную силу: на пропускную способность магических каналов в теле и запас энергии. Да, большинство не могло себе позволить больше, чем зажечь пальцами свечку. Да, сильных магов в процентном соотношении было в разы меньше. Но всё еще много, если вы спросите Рхею.

Лично её потенциал считался «выше среднего с возможностью пересмотра». И это было прекрасно – её мать могла похвастаться лишь «на один пункт ниже среднего, без пересмотра», а отец щеголял потенциалом «средний с пересмотром».

О чём мы? Ах, да, жрецы. Жрецы могли использовать особый вид магии, рассчитанный на гораздо больший, чем их собственный, потенциал. Потому что такую магию целиком и полностью обеспечивали силы призываемого жрецом божества.

– Ты не можешь просто обратиться к богине без последствий, – объясняла Нинелла, – иначе абсолютно каждый бы плёл магические вязи только на базе божественной силы.

– Я должна заплатить? – уточнила Рхея, поднимая свои скудные знания о храмовых традициях. Возможно, не стоило пропускать мимо ушей проповеди. Но кто тогда знал, что подобное будет иметь к ней отношение?

– Не только и не всегда. Ты должна быть готова, это самое важное, – полудрея покачала головой, прищурив свои тёмные глаза, – Без подготовки… С тем же успехом ты можешь подключить ребёнка к распределительной городской зарядной станции. Божественная сила просто выжжет твои каналы, а может – и саму тебя, оставив только пустую оболочку. И повезёт, если эта оболочка будет способна самостоятельно дышать.

– Звучит… Опасно, мэм.

– А ты думала?

В этот день они провели ещё три спарринга – и каждый раз глава службы безопасности Храма На Горе укладывала Рхею на лопатки. Нинелла отмечала каждый косяк, каждое неверное движение – но это всё еще была проверка, всё ещё была попытка убедить Рхею в серьёзности происходящего. Девушка не спорила. Сейчас она была даже благодарна Барласу за то, что он уговорил её начать обучение. Хотя его молчание и отсутствие условных сигналов её напрягало.

Утро следующего дня началось с боли. С очень-очень ранней боли, потому что Тунгалаг разбудила Рхею в пять утра. Зато, после приветственного боя, началась та часть обучения, которую девушка никогда бы не смогла заполучить в университете или на курсах академии горстравов.

– Замри и закрой глаза, – скомандовала Нинелла, – Что ты чувствуешь?

– Зудящие когти и боль в пояснице? – с юмором откликнулась Рхея, на мгновение забывая, кто перед ней. И тут же ощутила исходящее от наставницы недовольство. Полудрея была способна пристыдить одним своим молчанием.

– Сосредоточься, Избранная, если не хочешь потом собирать ошмётки себя по всему континенту. Ты практически в сердце божественной мощи – в главном храме Леди в Синем в стране. Что ты чувствуешь?

Направляемые медитации выматывали. Раз за разом Рхея пыталась нащупать силу богини, текущую по этому, без сомнения, святому месту. Раз за разом прогоняла по жилам эту древнюю магию. Ей ещё повезло – как Избранная, она могла обращаться к мощи своей богини напрямую, избегая ритуальных кругов. Обычные жрецы же использовали костыли, порой просто вырезая нужные символы на своих браслетах и жезлах, чтобы в нужный момент окропить их кровью.

Даже капля силы Атхейи вызывала невыносимый зуд, чуть больше – и тело отзывалось болью, наливалось слабостью. Нинелла не заставляла её сражаться на божественной магии – не сейчас. Они просто сплетали самые базовые конструкции заклинаний. Зажигали свет, призывали разряды тока или левитировали камушки. То, что обычно Рхея могла сотворить щелчком пальцев.

Иногда девушка ловила себя на мысли, что занимается бесполезным бредом – на личной силе она могла многим больше. Но шаг за шагом мощь Атхейи всё проще подчинялась ей, и чувствовалась сила, способная мановением руки снести горы. Это подкупало, это отвлекало от навязчивых мыслей о Барласе и друзьях.

К слову, Барлас не отказывался от своих обещаний. За обедом в малом зале, он рассказывал Рхее историю Кадида – и, по оговоркам и многозначительному молчанию, она могла понять, что его план движется, и совсем скоро она сможет сбежать. Ей было стыдно за это: Нинелла и Тунгалаг вдалбливали в неё реально полезные знания. Глава службы безопасности – буквально. Сестра Вероятности – разговорами и увещеваниями.

Зато Рхея многое узнала, доселе скрытое, тайное. Не только про искусство боя, нет – это её как раз не удивляло.

– Врацийские варвары тогда накатывали волнами, – рассказывал Барлас, – И я должен сказать, что Кадид спасало заступничество богов, но это было бы лицемерием. Знаешь, я не жрец – и не могу принижать заслуги наших полководцев. Вот одна история, когда героизм наших разведчиков стал решающим. На границе с Врацией сложный рельеф, неудобный…

– Вот текст первого ритуала, – разжёвывала Тунгалаг, – Ты не должна просто зубрить его, важно понять, прочувствовать. Мы начнём ритуал через два дня, в полдень. Ровные числа символически сильнее, к слову. Твоё тело нужно подготовить к тем объемам божественной энергии, что ты будешь призывать, и Атхейя должна одобрить эту подготовку. Если бы ты заняла роль глашатая богини, мы бы остановились на урезанном варианте ритуала, но ты – воительница. Это совершенно иная позиция.

– Ты должна чётко осознавать, когда можно прибегать к силе Леди в Синем, – наставляла Нинелла, – Это не бездонный колодец, из которого можно пить при малейшем проблеске жажды. Более того, ты должна постоянно находиться в состоянии баланса. Нельзя гнуть эту силу под свои желания, но и плыть по течению опасно. Кто знает, что именно пожелает воплотить в реальность божественная мощь? И выдержишь ли ты это? Балансируй, всегда и во всём.

Часы тренировок сливались в единый поток. И Рхея порой забывала, кто именно и что ей говорил – постоянная усталость перекрывалась чувством дикого, до дрожи в коленях, восторга от льющейся по телу силы. Мягмар был прав, она не могла пренебрегать обучением. И только беспокойство за Анкея и Ияри не позволяло ей отдаться ощущениям и выкладываться на полную.

Нинелла ворчала, но Рхея раз за разом вынуждена была оставлять себе неприкосновенный запас сил – сигнал от Барласа мог быть дан в любой момент, и она должна была оставаться на ногах. Ей чудилось, что она уже опоздала, что мальчишки уже попали в какую-то передрягу. Но Глава Храма молчал, больше не вызывая её на аудиенции. Молчал и Барлас.

И, чем ближе подступало время ритуала, тем тревожнее становилось. Сколько времени она проведёт под взором богини? И не накажут ли её за стремление покинуть храм?

15.1 Ритуал

«Хотя магическая энергия берёт свое начало в ядре планеты, будет ошибочным полагать, что под землёй – вотчина богов и духов. Это примитивное видение не будет правдивым даже для загробного мира, обители Эдонейи-привратника. Божественный и духовные планы – отдельные пласты реальности»

Из жреческого обучения в храме Клиды.

В далёком пространстве причудливого дворца, недоступного простым смертным, полулежавший на подушках мужчина бросал кости. Маленькое зелёное существо сидело у него на коленях и задумчиво полировало рога тряпочкой. Тишина и уют казались нетипичными для этого места, воспетого в легендах храмов Изначальных Сестёр.

– Времени всё меньше, тебе не кажется? – поинтересовалась Фейя, с деланным равнодушием присаживаясь рядом и разглядывая числа на костях.

– Я показывал вам начало этого круга для того, чтобы вы тормозили меня, уберегали от излишнего вмешательства, – ворчливо отозвался мужчина, – но что я слышу? Ты хочешь их поторопить?

– Не то что бы, – покачала головой богиня, – Но сколько ещё мы сможем тормозить рождение? Скорлупа давно покрылась сеткой трещин – и скоро это начнёт сказываться на мире смертных. К тому же, меня беспокоят дети. Твои мальчишки бегут недостаточно быстро, а девочка Атхейи не прошла и первого ритуала… Дети всё ближе к загробному миру, а мне больно видеть смерти таких молодых разумных.

– Вероятности дрожат, – вздохнул мужчина, – но нам стоит доверять ребятам. Как думаешь, почему Привратник решил поучаствовать в этой катавасии?

– Быть может потому, что ему надоело, как порочат имя его госпожи? Моё имя, – хмыкнула Фейя, – хотя, как по мне, ироничнее то, как называют то существо служители младших богов. Хронида – весьма, весьма иронично.

– Весьма, – кивнул Безымянный, – а что думаешь ты, Зелёнка?

– Что я упускаю смысл иронии, – пробурчало зелёное существо, недовольно отвлекаясь от полировки, – Я могла бы помочь Анкею, это уберегло бы их от ошибок.

– Не в этой четверти круга, малышка. Откат времени часами и так потревожил вероятности, не стоит рисковать.

– Кстати, что ещё могут эти часы?

Тем временем в Храме На Горе Рхея во всю готовилась к первому ритуалу. Барлас намекал, что он почти готов к реализации их плана – он даже подсунул Рхее план тайного хода, по которому она могла покинуть храм – ему нужно было еще несколько дней, чтобы изменить данные энергопрофиля девушки в охранной системе.

Удивительно, что, как Сестра Вероятности, Тунгалаг ничего не заподозрила. А может она знала, просто не считала это угрозой храму. Если вероятности ведут Избранную по божественному замыслу – зачем вмешиваться?

Сейчас в приоритете был ритуал. Как объяснили Рхее, никто не знает, сколько времени он займёт. Леди в синем могла отпустить свою воительницу спустя минуту. А могла забрать на несколько суток. Всё зависело от богини – и это страшно напрягало девушку, привыкшую полагаться на свои силы, знания и способности.

Для ритуала Тунгалаг притащила новое платье. Оно казалось гораздо более открытым, чем то, в котором Рхея посещала тренировки.

Во-первых, шею и ключицы закрывало лишь тонкое кружево. Оно было настолько воздушным, что казалось, рисунки были нанесены на голую кожу. Продолжалось кружево и на спине, доходя там аж до поясницы – и Рхея ёжилась, чувствуя себя обнажённой. Во-вторых, корсет – а в платье был корсет! – был отделан серебром узоров, в районе солнечного сплетения принимающих форму гиацинта. Красиво, не слишком удобно, зато очень красиво.

Юбка в пол на этот раз не отстёгивалась, но Рхея не смела возразить. Послушно она и обувь сняла, принимая тот факт, что ритуал требует оставаться босоногой. Волосы жрица убрала в высокую причёску и заколола серебряными цветочными украшениями. Покрутившись перед зеркалом, Рхея вздохнула.

– Кажется, я больше похожу на принцессу, чем на воительницу или учёную.

– При чём тут учёные?

– Так Атхейя же покровительствует науке и медицине.

– По большей части – медицине, – кивнула Тунгалаг, – но кто лучше лекаря знает, как убивать? Впрочем, это просто ритуальное одеяние. Вся вышивка на нём – часть ритуального круга, а каждый символ имеет своё значение. Так ли важно, что оно похоже на наряд принцессы?

– Резонно, – кивнула Рхея и девушки направились в подземелье. Один из главных ритуальных залов храма находился именно там. Пол казался жутко холодным для босых ног, пришлось поспешить. Одно радовало – в чистоте храма ей точно не поранить ступни.

У дверей зала её встретил Мягмар. Спокойный в своей суровости, он никак не давал понять, что злится из-за их первой встречи. Сказать он ничего и не мог, ритуал в первые минуты требовал тишины – но даже взгляда осуждающего Его Святейшество на неё не бросил.

Робея, Рхея просеменила через врата к центру зала. Замерла. Поклонилась, почти касаясь кончиками пальцев ритуального рисунка. Мягмар грохнул посохом о пол – и послышалось неразборчивое пение жреческого хора. Рхея выпрямилась и переступила первые линии круга.

Потусторонним синим светом вспыхнули руны под её ступнями, кожу обожгло, но девушка не двинулась с места, выжидая время. Будто отделённые от неё стеной, зазвучали барабаны.

«Бом-м». И Рхея вновь склонилась в поклоне, вслушиваясь в древнедрейский текст ритуальной песни.

«Бом-м». Девушка сделала ещё ровно три шага, активируя плетения круга. Божественная сила хлынула по залу сначала тёплой, потом ледяной и, наконец, обжигающей волной. Дышать стало трудно, казалось – кто-то выкачал из окружающего пространства кислород. Подёрнутый дымкой, воздух трещал и искрился.

«Бом-м». Голос Мягмара сливался с общим шумом так, что Рхея не могла различить слова. И в то же время, казалось, будто не существует ничего, кроме этого низкого и сурового голоса. Она шагала сквозь боль, двигаясь к центру круга. И каждый шаг давался всё сложнее.

Это не было похоже на медитации с Нинеллой, совсем нет. Тогда сила, хоть и подчинялась, ударяя по телу, но всё же постепенно становилась всё поддатливее, всё безболезненнее. Сейчас же несуществующие иглы впивались в ступни, пронзали голени, просверливали позвоночник и высекали искры из глаз.

И всё же она дошла. Дошла, через рябь вглядываясь в синеющие очертания ритуального круга.

И поклонилась в третий раз, касаясь пальцами пола. Платье холодило кожу.

– К Леди в Синем я зов обращаю, – непослушными губами прошептала Рхея, – Я Леди свою о снисхожденьи молю.

Девушка опустилась на колени, не замечая, как стихли голоса хора, как исчез голос Мягмара. И только барабаны продолжали свой монотонный бой.

– Своим взором небесным Леди одарит, – продолжила Рхея, и сила хлынула в неё со всей своей мощью, – И тайны завесу поднимет - молю.

С каждым словом окружение светлело, нити магии становились не только ощутимы, нет, они становились видимы. Происходящее в зале всё больше напоминало магическую бурю в миниатюре. Напряжение звенело, раскачивалось. И в одно мгновение угасло, погружая зал в абсолютную тишину.

– Меня испытай и позволь прикоснуться, – всё громче читала текст ритуала Рхея, из рукава она вытянула острый стилет и, без раздумий, полоснула им по ладони, капли крови упали на испещренный рунами пол, – к мудрости, силе и вечному знанью. Молю!

Ровно три секунды не происхоило ничего. Даже буйство магии остановилось – будто само время замерло, прислушиваясь к ответу божества. А затем, за одно мгновение, свет поглотил весь ритуальный круг. И больше Рхея уже ничего не видела.

15.2 Докажи

«Сотворив ритуал, обращённый к магии или духу, ты не познаешь ритуал, обращённый к богу. Разница ощущений столь велика, что даже обсуждать это нет смысла»

Из разговора старшей жрицы с младшей.

Рхея пришла в себя рывком, внезапно. Она почти не чувствовала своего тела, только смутное понимание – оно есть, оно живо, оно дышит.

До самого горизонта простиралось удивительно светлое ничто. Девушка зависла в воздухе – и не было вокруг ни пола, ни потолка, ни стен. Только ощущение парения и умиротворённая свобода.

– Ты просила, – послышался женский голос, он шёл отовсюду, отражался эхом, двоился, – Тебя услышали. Докажи же, что достойна, воительница Рхея Шагдар.

Пейзаж сменился так легко и непринуждённо, будто был создан для этого. Девушка почувствовала под ногами траву – и увидела лес, так похожий на Рощу Атхейи перед храмом. И лишь абсолютное отсутствие звуков намекало на то, что это совершенно иное пространство.

– Любопытно, – пробормотала Рхея и оглянулась, пытаясь осознать смысл нового испытания. Никаких табличек, как в гробнице, богиня на этот раз ей не предоставила, что существенно усложняло задачу. Впрочем, она всё равно не перевела бы текст без Ияри. Так что всё к лучшему!

Девушка приподняла юбку и направилась по тропинке – единственной в округе, мелкие камушки больно кололи босые ступни. Внезапно тишину замершей рощи пронзил отчаянный крик. Вздрогнув, Рхея кинулась на звук.

Она бежала, не разбирая дороги, раздвигая голыми руками колючие кусты и натыкаясь на деревья. Кедровые иголки, усыпавшие землю, холодили пятки. Крик прозвучал снова – и Рхее пришлось сменить направление, голос сдвигался и, казалось, отдалялся от неё.

Зарычав, девушка бросила себе под ноги усиляющее прыжки плетение – и прыгнула, пролетая за раз метров по пять. Роща мелькала перед глазами, и было сложно сказать, была она уже в этой её части, или видела впервые.

На полянку Рхея вывалилась так быстро, что с трудом успела сориентироваться и увернуться от чёрных, покрытых склизкой жидкостью, лоз. В центре, свернувшись клубочком, лежала незнакомая ей девушка. Побитая, в порванном платье – острые уши говорили о том, что перед ней дрея. Именно она кричала, когда к ней подбирались лозы и, будто плети, ударяли по беззащитной спине. Огненная волна Рхеи смела ближайшие из агрессивных растений, а сама она подбежала к пострадавшей, с трудом маневрируя в тяжёлой юбке.

– Ррряв! – послышалось из рощи, и на поляну выкатилось нечто, то ли сотканное из лоз, то ли просто покрытое ими от макушки до пят. Было оно огромным – и двух Рхей, сложенных вместе было бы мало, чтобы достать до головы. Впрочем, Рхея, будучи полуаркаудкой, никогда не отличалась внушительным ростом.

Существо приближалось, и Рхея сплела перед собой заклинание. Из полупрозрачного круга в чудовище посыпались стремительные молнии. И оно завизжало, обиженно и сердито. Будто не понимая, отчего нападают на него.

Удовлетворённа результатом, второй рукой девушка вывела несколько символов, из нитей магических потоков сплетая копию подаренного ей Инанной клинка. И вдруг охнула, чувствуя, будто раскалённый железный прут впился ей в бок ниже рёбер. Изумлённая, она прижала к кровоточащей ране руку и оглянулась.

Вселенская злоба плескалась в глазах раненной дреи. Она не радовалась спасению, она была в ярости – и лишь примесь злорадства оттеняла это чувство. Повинуясь движениям её рук, лозы атаковали и Рхею, и вышедшее из рощи существо. Тьма клубилась у ног дреи и, казалось, шептала ей что-то.

Рхея всегда думала, что у неё отличная реакция. Поэтому, когда противник внезапно сменился, она тут же направила на незнакомку свой клинок. Но это ей не помогло. Тело двигалось медленно, нехотя. Будто не хотело слушаться хозяйку – и губы дреи расходились в усмешке. Полупрозрачные койоты появлялись из тьмы и скалили зубы. Что вообще здесь происходит?

Этот бой не был на равных. Даже то, что с монстром Рхея вдруг оказалась на одной стороне не склоняло в их сторону чашу весов. К тому же, существо, обвитое лозами, всё еще было зло за ту её первую атаку. Рхея уворачивалась, швырялась плетениями, бегала, не обращая внимания на ранение и кровоточащие от шипов ступни. Мир кружился, а время вовсе не собиралось останавливать свой бег.

Пока дрея не взмахнула рукой, и воздух за её спиной не сгустился. Будто на рисунке пространство прорезала чёрная трещина. Зловоние, исходящее из неё, заставило закашляться – и Рхея поблагодарила ритуал за то, что перед ним нельзя было завтракать. Где бы не находилось это место, не хотелось бы, чтобы её здесь вывернуло.

Девушка заглянула в разлом. И древний как мир ужас нахлынул на неё. Иррациональный, необъяснимый, он сковывал каждую клеточку её тела. Нельзя. Нельзя было допустить, чтобы Это прошло в мир! Паникуя, она обратилась к магии, которую пока опасалась использовать.

– Ответь на зов мой, Атхейя! – крик её затерялся в переплетениях кедровых лап. И сила хлынула с небес, раздирая магические каналы.

Такой могущественной Рхея не чувствовала себя ещё ни разу. Под её пальцами струились нити магических потоков – бурные и полные энергии, но послушные любому желанию. Она могла превратить эту поляну в бездну. Она могла создать здесь новое море или воздвигнуть горный хребет. Она чувствовала, как стонет природа, пронзённая ядовитыми лозами, отравленная смрадом Из Вне. Она видела потоки вероятности, сплетающиеся в единую косу событий из множества самых маленьких ручейков.

Она была едина с этим местом. И её не было вовсе.

Руки двигались тяжело, закованные в кисель окружающего пространства. Рыча от натуги, Рхея сложила плетение. Тучи сгустились над поляной в мгновение ока. И яркая, ослепительно-белая молния ударила в дрею. Послышался полный отчаяния крик. Так не кричат люди – да и дреи не кричат. Никто из разумных смертных не смог бы извлечь из своей глотки подобный крик.

Землю тряхнуло, и искры побежали по открытой в пространстве трещине. Медленно, очень медленно прореха на ткани мироздания начала зарастать. Лозы вскинулись и обвили ноги Рхеи, цепляясь в плоть отравленными шипами. Но она не чувствовала боли, сознание её растворялось в потоках божественной силы.

Хлопок прозвучал громом – и трещина свернулась, будто её никогда не было. Рхея впервые, с момента своего обращения к богине, вздохнула. И свет затопил всё вокруг.

Она вновь оказалась посреди светлого и умиротворённого ничто.

– Первый урок, – прошелестел женский голос, идущий со всех сторон одновременно, – Ты не можешь оставаться в стороне. Первый урок выучен. Второй урок: не всё является тем, чем кажется. Второй урок выучен. Третий урок: Твари Из Вне не место под солнцем этого мира. Третий урок выучен. Ты здесь. Ты можешь спросить. Но лишь на три вопроса ты получишь ответ.

– Кто была эта дрея? – не задумываясь, выпалила Рхея.

– Её зовут Лилис, она – бедное дитя, запутавшееся в сетях Хрониды, – охотно откликнулся женский голос, – Ты увидела лишь миг минувшего, запечатлённый во времени. Сейчас Лилис желает освободить свою госпожу из заточения, не понимая, на какой хаос обрекает мир. Она движима злобой и местью за ребёнка, родившегося без способностей к магии… Многие годы после его смерти провела она во сне – и теперь вернулась, ведомая своей госпожой.

– Что мне делать? – рассеяно уточнила Рхея. Она понимала, что теряет драгоценную возможность задать важный вопрос, но всё происходило слишком быстро, чтобы она могла собрать мысли во что-то внятное.

– Спасать. Бороться. Идти вперёд. Я не могу открыть тебе путь, ведь твоя вероятность столь сильна, что действенное вмешательство спутает всю событийную канву. Мы не можем так рисковать. Не тогда, когда скорлупа уже пошла трещинами…

– Скорлупа?… Ах, нет, это не мой вопрос. Мой вопрос: что с Анкеем и Ияри? Они в порядке?

– Вы скоро встретитесь, не спеши, – засмеялась её невидимая собеседница, – о, к слову. Кое-кто пытается достучаться до тебя, Рхея Шагдар. Смотри.

15.3 Просьба о помощи

«Магия, доступная божествам, духам и смертным разумным – это совершенно разные по возможностям и принципам взаимодействия энергии. То, что кажется невозможным для смертного – для духа среднего или высшего порядка просто развлечение»

Из курса по теории магии.

Ничто всколыхнулось – и посреди пространства появилось окно. Заинтригованная, Рхея подошла к нему и посмотрела сквозь стекло. Она смогла разглядеть крохотное помещение, отделённое решёткой. На полу этой клетки полулежал Анкей и пытался расковырять кандалы на своих руках. Рхея посмотрела левее – и наткнулась на внимательный взгляд голубых глаз Ияри.

– Найди. Я покажу, – одними губами прошептал дрей. Картинка начала отдаляться. Сначала это были коридоры, тёмные и зловещие, потом – замаскированные под горный склон врата, дорога-серпантин. Рхея видела происходящее какими-то рывками, но почему-то осознавала где находится это таинственное место.

Словно в обратной перемотке мелькали картинки – пока девушка вдруг не увидела себя, и её с силой вышвырнуло из пространства испытания. Хватая ртом воздух, она осознала себя стоящей в центре ритуального круга. Кто-то подхватил её под руки и повёл прочь.

– Ты молодец, – услышала она шёпот Тунгалаг.

В себя Рхея окончательно пришла только в келье. Прямо в комнатушку послушники притащили наполненную горячей водой бадью, в которую девушку и сгрузила жрица. Оказалось, что ранение в мире испытания не повлияло на её тело в реальности – никакой дыры в боку, никакой крови. Это радовало!

Отмокать в пахнущей травами и хвоей жидкости было приятно. Уходила боль, расслаблялись мышцы. Уважая её приватность, Тунгалаг ушла – и только попросила звать, если станет плохо. Но Рхея, конечно, не собиралась этого делать. Закрыв глаза, она ещё пять минут понежилась в импровизированной ванне, а потом вылезла, расплёскивая часть воды на пол.

Сборы не отняли много времени. Вместо своей одежды Рхея облачилась в боевое платье – Нинелла за такое короткое время успела приучить её к этому одеянию. Тем более, что оно действительно оказалось удобным. Под юбкой девушка спрятала небольшие сумочки с набедренным креплением, в которые сложила часть своих вещей. Дело осталось за малым.

Не таясь, чтобы не вызывать подозрений, Рхея дошла до малого зала – и ей повезло, потому что Барлас был здесь, читал газету и запивал новости травяным чаем.

– Не пора ли солнцу взойти на западе? – оттарабанила она заготовленную кодовую фразу, опускаясь рядом и ставя на стол тарелку бутербродов. Мужчина поднял на неё взгляд и изогнул в удивлении брови.

– Тебя что-то торопит?

– Я видела мальчиков во время ритуала, – тихо ответила Рхея, вгрызаясь в бутерброд с ветчиной. В животе предательски заурчало – всё же общение с богиней выпило у неё много сил.

– Что ж… – Барлас нахмурился, но, чуть погодя, кивнул, – Не ко времени, но я сделаю всё возможное. Полчаса – у кладки.

Рхея поняла его, потому что они уже обсуждали план в общих чертах. Через полчаса мужчина будет ждать её у начала тайного прохода, ведущего из храма к подножию холма. Полчаса – отличный срок, она успеет нормально поесть и сложить в голове свои дальнейшие задачи. Барлас ушёл, забрав с собой газету, и Рхея осталась в малом зале в одиночестве.

Даже бутерброды сейчас казались пищей богов, но, здраво рассудив, что силы ей ещё понадобятся, девушка не стала ограничиваться ими. Из окошка на кухню ей передали овощной суп-пюре и, на отдельной тарелке, аж три большие котлеты. О, аппетиты у Рхеи были приличные! Она ела спокойно, старалась даже видом своим не показывать беспокойства. И только могла радоваться, что Тунгалаг не стала составлять ей компанию.

Врать жрице в лицо перед самым побегом казалось отвратительным.

Поев, Рхея, казалось, направилась в свою келью, но совершенно спокойно пропустила нужный поворот, уверенно сворачивая к обозначеной Барласом точке. Никто её не преследовал. Никто не останавливал. Храм молчал, будто одобряя её деяния.

Барлас притаился в нише, Рхея даже не сразу его заметила – мужчина сливался с тенями, и выглядело это так органично, что можно было предположить – ему не впервой скрываться.

– Возьми это, – он протянул ей небольшое устройство с символикой королевской династии Кадида, – Это маяк. Как доберешся до места – активируй, я сразу же отправлю по твоему следу отряд. Не суйтесь в пекло одни!

Рхея кивнула, сжав в руке артефакт. Внешне спокойная, она никак не могла повлиять на бешено стучащее в груди сердце.

– У вас…У вас точно не будет проблем с храмом?

– Пф, – Барлас сверкнул своими пронзительно-синими глазами, – Никто не будет ссориться в предверии Великой Битвы, маленькая Избранная. Можешь поверить, я мало чем рискую. Разве что охранная система долбанёт – она не разумна, и не может понять, что в неё вмешивается интригующий союзник, а не враг. Ступай.

Он простучал по стене простенький ритм и шепнул фразу на древнедрейском, каменная кладка отъехала в сторону, открывая зияющий чернотой провал спуска к тайному ходу. Мужчина передал Рхее факел, который отчего-то зажёг сам.

– Помни, пока не пересечёшь границу храмового комплекса, ты не должна плести заклинания. Даже самые простые – иначе охранная система засечёт разницу энергопрофилей.

– Как я пойму, что перешла границу?

– Там заросли плюща прямо посреди подземного хода, не пропустишь, – хохотнул Барлас, и Рхея, выдавив вялое «спасибо» юркнула во тьму прохода. Еще минуту были слышны её удаляющиеся шаги и шуршание подола платья.

– Она ушла? – к Барласу, закрывающему лаз, подошёл Мягмар. Он не выглядел злым, разочарованным или расстроенным. Нет, на его губах играла мягкая, добродушная улыбка. Следуя своей привычке, старый аркауд вальяжно поглаживал распушившуюся бороду.

– Угу. Говорит, видела что-то во время ритуала, и я склонен ей верить.

– Но зачем было реально заменять её энергопрофиль на профиль Тунгалаг? Я бы и так выпустил девочку, скажи ты, что пора. Излишняя реалистичность…

– Нужная реалистичность! – покачал головой Барлас, – Она должна чувствовать себя частью заговора, частью серьёзных событий и серьёзного риска для окружающих. Если не сможет не колдовать, пока идёт… То что вообще можно ей доверить? Ну и, наконец, я хотел доказать, что твоя охранная система несовершенна. Не хочешь исправить изъян?

– Хо-хо, – Мягмар прищурился, разглядывая закрывшийся проход, – Может быть. Поговорим об этом с Нинеллой, она будет в ярости.

– Уже боюсь! – вскинул руки в защитном жесте Барлас.

16.1 Рельсы

«Отличить артефактора от магинженера очень просто. У инженера есть схема работы для каждой созданной им детали. У артефактора есть чуйка».

Слова любящего утрировать профессора артефакторики Республиканского Университета.

Ын Гюн кинулась куда-то вглубь комнаты, Анкей, видимо, сообразив, что к чему, бросился следом. Наран и Ияри встревоженно переглянулись. Никто не мог предположить, что произойдёт, если охрана снаружи взломает консервацию поместья. Главное – успеют ли они сбежать?

– Здесь ход, по которому меня привели после…покупки, – выдохнула девушка, шаря ладонями по стене. Анкей прикрыл глаза, сверяясь с охранным контуром. Действительно, здесь в защите была брешь – тонкая, почти невесомая, но она была и могла служить их путём к отступлению.

– А охрана не зайдёт через этот ход? – взволнованно уточнил Ияри, – будет неприятно встретиться с ними нос к носу.

– Нет, – одновременно откликнулись Ын Гюн и Анкей, посмотрели друг на друга и молчаливо определили очерёдность, первым продолжил Анкей, – Насколько я вижу по контуру, эта брешь не пропустит никого внутрь во время консервации, только наружу. А вот будут ли ждать нас на том конце…

– Не должны, – покачала головой Ын Гюн, – во-первых, им нужны все силы, если даже такая атака не позволила прорваться. Что вы вообще сделали с охранным контуром? Не важно… Во-вторых, здесь сложная система охраны секретной информации. Я так поняла, что не вся охрана знает о ходах – только те двое, что сторожили рабов и их начальник. Барон любил поболтать, а я умею слушать.

– Любил? – прицепился к фразе Анкей, не получив ответа, он уже собирался переспросить – не успел. Здание вновь тряхнуло, но Ын Гюн уже нащупала механизм. Вместе они отодвинули заслонку, и путь к свободе был открыт. Девушка ещё успела прихватить из ближайшего ящика чьи-то брюки и не по размеру большие сапоги. Щеголять по подземельям и улицам в пеньюаре – не лучшее решение.

– Дети, не разбегайтесь! – скомандовал Наран, и вся разношёрстная группа нырнула в открывшийся проход. Шли они всего минуты две, когда внезапно наткнулись на разветвление. Один тоннель оставался пешим, по второму были пущены рельсы, в темноте виднелся вагон. Анкей разглядел на стенах рунную вязь – электрическую подпитку железнодорожной ветки, как в трамваях. Кроме того, то тут, то там сверкал полумесяц Фейи.

– Занятно, – пробормотал юноша и обернулся к спутникам, – куда теперь?

– Тот путь ведёт в лес у поместья, я помню. Куда идут рельсы – не знаю, барон не хотел об этом рассуждать, – откликнулась Ын Гюн.

– Значит, в лес? – сделал логичный вывод Ияри.

– Не торопитесь, – покачал головой Наран, – мы не поместимся в автомобиль.

Все замолчали, переваривая новые вводные. Кто-то из детей всхлипнул, а освобожденный первым парнишка вскинулся так, будто испугался, что сейчас кто-то из них останется. Просто потому что в машине нет места!

– Мы могли бы, – Анкей кивнул на рельсы, – разделиться. Куда-то ведь они ведут…

– Ага, – Ияри оставался настроен скептично, – Вместе с детьми в пасть предполагаемым культистам? Зря тут на каждом шагу символика Фейи что ли?

– Вообще-то идея толковая, – морщинка между бровей Нарана разгладилась, – Ын Гюн, подойди сюда. Вот ключи от машины, сейчас я перекину тебе образ – найдёшь машину без труда. И ещё. Мой передатчик. Как только выберетесь, позвони по этому номеру, Баяру – он мой приятель и не откажет в помощи.

Девушка приняла вещи и с лёгким сомнением посмотрела на Нара. Тот только кивнул, показывая, что не собирается передумывать и начал объяснять принцип действия маскирующей пирамидки, оставшейся в машине. Дорога у поместья одна, не стоит беглецам привлекать внимание охраны.

– Все дети – в лес, мы – по рельсам? – уточнил Ияри и, дождавшись кивка, вздохнул, – ну, это лучше, чем пытаться влезть в одну машину… Разве ты не дорожишь своей «тачкой»?

– Дорожу, но какая разница?

– Хей, поторопитесь, удары усилились! – вскрикнул Анкей, пытаясь сохранить равновесие после очередного толчка. Ияри, спеша, начертил на земле у разветвления какие-то рунические символы.

– Мы пошли, – отстранённо сообщила Ын Гюн, - Я справлюсь, дети будут в порядке. Эдонейа-привратник передаст вам мою благодарность.

Никто не решился уточнять, что она имела ввиду – и, вместе с детьми, девушка скрылась за поворотом.

– Силу влей, – ткнул Нарана в плечо дрей. Тот, если и удивился, то не стал комментировать, послушно притягивая потоки магии к нарисованным Ияри символам. Медленно земля вздыбилась и поползла вверх, перекрывая проход, отрезая беглецов от хода в поместье и рельсов.

– Я открыл вагон! – сообщил Анкей, – Не то что бы я умел управлять этой штукой, но попробовать можно!

Наран и Ияри переглянулись и двинулись следом за удивительно бодрым артефактором. «Вагон» был скорее системой из действительно пассажирского вагона и модифицированной кабины электровоза, и, что важнее, выглядел вполне готовым к путешествию. Анкей запрыгнул в кабину машиниста и сосредоточенно уставился на множество рычажков и переключателей.

– Можно я не буду играть роль здравого смысла, предупреждать об опасности использования незнакомого транспортного средства и прочее, прочее? – вялым тоном пробормотал Ияри, забираясь в пассажирский отсек, – лучше бы мы наткнулись на стойла пенирских страусов.

Его товарищи пропустили данную ремарку мимо ушей, увлечённые механизмом электровоза. Даже разбирающийся в транспорте Наран был смущён устройством «вагона». Он лишь смутно представлял, как заставить эту махину сдвинуться с места, о чём и сообщил Анкею.

– О, не сбивай меня, – поморщился юноша, – я пытаюсь рассмотреть управляющий контур. Если пойму, что здесь за что отвечает, то проблем у нас не будет.

Окружающее пространство вновь пошатнулось, с потолка подземелья на крышу вагона посыпались мелкие камушки. Наран вздрогнул, представив, что будет, если свод обрушится им на головы. К счастью, такой ощутимый «таймер» благоприятно влиял на Анкея – всего через полминуты он смог подать в кабину питание. Еще через три минуты вагон дёрнулся, проехал метра два и снова остановился.

– Это определённо – прогресс, – продолжил бурчать Ияри, не теряя времени даром и устраиваясь удобнее. Салон оказался комфортным: рассчитан всего на трёх пассажиров, мягкая обивка мебели, ковры, прикрученный к полу массивный деревянный стол. Всё в пассажирском отсеке кричало о богатстве и роскоши. Дрей с удовольствием променял бы этот комфорт на открытое небо посреди дикого леса, но выбирать не приходилось. Так что он стащил с ног обувь и умостился на двух рядом стоящих креслах.

Зря Ияри иронизировал – в следующий раз их транспорт тронулся без каких-либо проблем, и только мерное «тудум-тум-тум» разносилось эхом по подземелью. Наран радостно вскрикнул и хлопнул Анкея по плечу. Их побег теперь был лишь делом времени.

И только сам Анкей с трудом сдерживал панику. Он видел потоки магической энергии, понимал, как устроена система «вагона», в рекордные сроки разобрался с основным механизмом, запускающим движение. Но сама мысль о том, что такая махина находится под его управлением, приводила артефактора в ступор. Вдруг в решающий момент он перепутает переключатели? Или линии контура наложились друг на друга и Анкей неверно понял их назначение?

А вагон тем временем набирал скорость, мимо проносились однотипные голые стены с редкими искрами магических светильников.

16.2 Привратник

«Называть божество как общительным, так и нелюдимым – грубо. Кто мы такие, чтобы судить? Но, если спросите меня, общительность Эдонейи-привратника порой пугает даже его жрецов. Разве Он – не самое мрачное божество младшего пантеона?»

Из разговора старшего послушника Эдонейи-привратника с семьей.

Они мчались по подземному тоннелю добрых сорок минут, а пейзаж всё не менялся. Наран перелез в пассажирский отсек и занял свободное кресло, позволяя себе расслабиться. Он не знал, куда и когда они прибудут, а потому никак не мог подготовиться. Отдых – лучший вариант в таком случае. Хотя бы не придётся вступать в бой уставшим.

К сожалению, еды в вагоне не оказалось – в углу пассажирского отсека притаился холодильный шкаф, но он был пуст. Видимо, барон не рассчитывал сегодня отправляться в путешествие.

Анкей приноровился к могучей машине и, хоть всё ещё вздрагивал каждый раз, когда на панели появлялись незнакомые данные, он был уверен, что сможет и затормозить вагон в случае необходимости. Если, конечно, ничего не случится…

Свет в вагоне внезапно мигнул, и Анкей вскочил с места машиниста, отчаянно щелкая переключателями. Под визг металла они затормозили прямо посреди тоннеля, резкая встряска выбила задремавшего Ияри из кресел. Дрей покатился по полу и врезался в ножку стола, отчаянно застонав.

– Что происходит? – Наран встревоженно высунулся в кабину машиниста.

– Понятия не имею! У нас проседает энергия! – Анкей судорожно оглядывался, пытаясь найти причину. Но контур был цел, никакая поломка не должна была помешать движению, – Нас отрубили от сети! Они вскрыли консервацию и нашли ход!

– Ты уверен? – побледнел Наран, и, дождавшись кивка, глухо зарычал. Они справились с охраной, пользуясь эффектом неожиданности. Сейчас же… Двое с поста у шлагбаума, плюс, если обездвиженные охранники пришли в себя, ещё… Трое? Как минимум пятеро злых и вооружённых противников против троих, уставших и… Ладно, присвоенные браслеты можно считать оружием, так что против троих уставших, но не безоружных парней. В чью пользу рассудит судьба?

По вагону прошёлся холод. Именно прошёлся – медленно, волной, заставляя зубы стучать и стынуть жилы.

– Это… – прохрипел Ияри, поднимаясь, – Это сила Эдонейи-привратника!

– С какого… – встрепенулся Наран, но договорить не успел.

– Вам нужна помощь? – мужской голос, бесстрастный, потустронний, слышался будто сквозь вату, но одновременно был везде, в каждом уголке этого тёмного замкнутого пространства.

– Вероятно? Кто вы? – заторможенно откликнулся Наран.

– Да или нет, пришедший от сплетения дорог. Да или нет? – прошелестел голос, казалось, прямо ему на ухо. Стало труднее дышать и стёкла в вагоне покрылись инеем.

– Да, – прошелестел одними губами Нар, остальные молчали, не в силах раскрыть рты.

– Ты сказал. Я услышал.

Пол покрылся ледяной коркой, Ияри хрипло закашлялся и, обессиленный, опустился на колени. Послышался отчётливый треск – через мгновение система электровоза ожила, Анкей встрепенулся и привёл вагон в движение. Он не хотел думать о том, почему магия, текущая по управляющему контуру, сменила цвет. Как и о том, почему они вдруг стали двигаться так быстро, как, казалось, вообще не мог этот транспорт. Может, он просто не знает всего?

Всё еще напряженный, Наран помог Ияри усесться в кресло. Дрея трясло, будто разлитая в воздухе сила причиняла ему физическую боль.

– Прости, – послышался всё тот же голос, теперь в нём звучало искреннее сострадание, – наши силы полярны, тебе придётся потерпеть.

Ияри кивнул, и вновь вокруг остался лишь мерный стук колёс о рельсы. Пока, наконец, вагон не затормозил у платформы, освещённой факелами. Другого пути не было. Тупик.

– За спасение Ын Гюн, – ударил им по ушам этот странный голос, – Долг… Нет… Вы сможете обратиться ко мне ещё единожды, и тогда долг мой будет оплачен соразмерно. До встречи…

Холод ушёл, будто и не было инея и льдин. Ияри наконец вздохнул спокойно.

– Я уже говорил про передоз богов на квадратный метр? – нервно хихикнул Анкей.

– Да, но на этот раз я с тобой согласен, – прошептал дрей, – где это мы?

Наран выскочил из вагона первым, с каждой секундой мрачнея всё больше. Сама по себе платформа представляла собой лишь слегка возвышающуюся над уровнем рельсов бетонную плиту, ничего примечательного. Но у стены тоннеля напротив виднелась массивная металлическая дверь. Символы на ней Нар знал – и они были знакомы ему даже лучше, чем знак Фейи в начале подземного хода. Лилия, оплетающая полумесяц Тёмной Сестры. Символ тётушки, который она приказывала высекать на каждой двери их горного убежища. Он был…дома?

– Интересно, открыто? – тем временем Анкей уже подошёл к двери и дёрнул за ручку. К его удивлению, створка послушно отворилась, – О, тут лестница наверх. Идём?

– Ты ещё громче скажи. Вдруг местная охрана тебя не услышала, – нервно и зло прошипел Наран, но останавливать юношу не стал, и все трое неспеша двинулись к ступеням.

– Если тут вообще есть охрана… Может, мы выйдем на свежий воздух? Было бы кстати, Ияри совсем плох, – всё же перешёл на шёпот Анкей, – Никому не показалось странным, что Привратник спокойно связался с нами вне своего храма?

Ребята переглянулись, но ответа ни у кого не было. Лестница показалась каждому невероятно длинной, а пространство вокруг – узким и ненадёжным. Встретить противника здесь – значит заранее проиграть, ведь уворачиваться будет попросту некуда. К счастью, они выбрались в просторный коридор раньше, чем их кто-либо обнаружил.

Наран наконец понял, в какой части убежища они находятся. В голове даже всплыло детское воспоминание: как-то он натыкался на это подземелье, но тётушка убедила его, что рельсовый путь давно не используется. Он поверил. Он всегда ей верил.

Если Лилис говорила, что нужно молчать и прятаться – Наран молчал и прятался. Если она просила его за кем-то проследить – он следил. Быть вежливым? Быть грубым? Помочь или отказать в помощи? Как он мог противиться той, что заменила ему мать? Сейчас от этих мыслей в горле першило.

Нужно было отвлечься, и Нар отвлёкся, понимая, что может выкрутить ситуацию в свою пользу. Если девочка по имени Меланта здесь, то она заперта с теми детьми, которых он когда-то – всего несколько дней назад! – нашёл. А значит можно просто вытащить её, провести Анкея с Ияри к выходу – и… И наконец принять решение, которое столько откладывал.

– Кажется, я знаю, куда идти, – севшим голосом сообщил он.

– Откуда? – изумился Анкей, но не получил ответа. Наран так и не придумал подходящей легенды, вместо этого он просто пошёл вперёд, заставляя остальных его догонять.

– Чисто, – отрешённо сказал Ияри, он поглядывал на Нарана с подозрением, но предпочёл сначала разобраться с насущными проблемами.

Добраться до темницы было просто. Очень просто – они шли аккуратно, теснясь к стенам, но быстро, пролетали проход за проходом. Выход из подземелья в коридоры убежища оказался всего на ярус ниже нужного им. Сложно ли Нарану, знавшему это место как пять собственных пальцев, провести кого-то?

– Куда мы идём? – всё больше напрягался Анкей, пока Нар продолжал шипеть на него за каждое лишнее слово.

– Нам сюда, я уверен, – лишь сказал он, отворяя двери темницы.

– Здесь же нет никого, – Ияри замер, а затем, будто сомневаясь, прошёл внутрь, оглядывая пустые клетки, – Стойте.. Кто-то идёт!

Но было уже поздно.

16.3 Птичка в клетке

«Записывайте: принцип работы антимагических браслетов, наручников, кандалов, амулетов заключается в блокировке связи между внутренним резервом мага и внешними магическими потоками путём закольцовывания контура внутри физического носителя – тела мага»

Из лекции на курсах горстравов.

– Что здесь происходит? – послышался из-за поворота женский голос. Наран прислушался, пытаясь оценить масштаб бедствия, но Ияри его опередил, показав пальцами – «шестеро».

Анкей судорожно задрал рукав с наручем, хранившем в себе боевое плетение. Он никак не мог вспомнить, настроил ли он обратно атакующий режим перед вылазкой – будет неприятно долбануть врага бесполезным пучком света.

– Здесь происходит полнейший бардак! – выкрикнул вдруг Наран, ловя на себе поражённые взгляды товарищей, – Я возвращаюсь с задания, а у темницы нарушители!

На этих словах он запустил в Ияри и Анкея незнакомое им плетение. Не ожидавшие такой подлости друзья повалились на пол, не успев даже начать колдовать. К двери наконец подошла хрупкая фалина, и Наран недовольно её оглядел.

– Где вся охрана, Нуйинг?

– Спешит сюда из-за сигнала охранного контура, – ворчливо отозвалась девушка и повернулась к одной из своих спутниц, – Ты была права, это не ошибка плетения… Повезло…что здесь оказался Наран.

– Любопытно, – прошелестела вторая фалина…Или полуфалина? Наран не был уверен, что знал её лично, но знакомых у тётушки было столько, что трудно было упомнить всех.

– Куифен!? – надрывно прокричал Анкей, сумевший разглядеть говорящих. Ияри молчал, даже не сверлил никого взглядом, отрешённо пялясь в потолок.

– Вы знакомы? – опешил Наран, разглядывая названную. Изумрудная кожа этой нечеловечески красивой женщины скрывала вполне себе людские черты лица и слишком короткие, неказистые наросты на голове. Благодаря этой детали он понял, что она точно была полукровкой. Очень-очень недовольной полукровкой, с презрением глядящей в сторону спелёнутого заклинанием Анкея.

– Да, к сожалению, – прошелестела Куифен, – И к тому же сожалению, их нельзя убивать, Нуйинг, если мы не хотим спровоцировать на поиски его родителей. Я и так угробила на них столько сил… Так что не активируй плетение.

Нуйинг кивнула и расслабила пальцы, с которых были готовы сорваться молнии.

– Тогда что с ними делать? – как можно безразличнее поинтересовался Наран. Он уже разобрал узоры на пурпурной накидке женщины. Они означали, что в иерархии служителей Фейи она лишь на пару позиций ниже тётушки. В этом убежище нет никого, кто мог бы с ней поспорить. И ему придётся подчиниться её решению.

– Я сотру им воспоминания, кое-что внушу и отправлю домой. Но позже, сейчас не время заниматься подобным, – решила Куифен, – С ними нет больше никого? Должна быть ещё рыжая девчонка, аркаудка.

– Нет, – покачал головой Нар, – Я больше никого не видел. Обыскать этаж?

– Не помешает, – женщина кивнула Нуинг, и та отослала двух послушников, ещё двое помогли Нарану затащить не способных к сопротивлению парней в клетку.

– Куифен, какого Цардара ты творишь? – Анкей кричал, пока его приковывали кандалами к длинной, закреплённой на стене цепи, и вдруг засипел на последнем слове, сорвав голос. С него стащили наручи, у дрея же особо и отбирать было нечего. Полуфалина не ответила, и служители Фейи вышли, запечатав дверь темницы каким-то плетением. Наран ушёл с ними, так и не посмотрев ни на Анкея, ни на Ияри – будто действительно не был с ними знаком.

– Как так? – прошелестел юноша, всхлипнув, выдержка ему отказывала.

– Вот и аукнулось, – непонятно пробормотал Ияри, прикрывая глаза, – Анкей, не время паниковать.

– Не время!? – голос Анка хрипел, но он силился кричать, выплёскивая скопившееся, – Может, я слепой и не вижу выхода!?

– Тц, – Ияри дёрнул ушами, которые отчего-то алели, – я что-нибудь придумаю, честно. Что-нибудь придумаю…

И дрей отвернулся, сев в позу лотоса и сложив на коленях закованные в кандалы руки. Он был напряжён, но оковы не особо его стесняли. И, если честно, он не казался удивлённым или расстроенным неожиданным – двойным! – предательством.

В темнице не было ни окон, ни маленьких бойниц – нельзя было даже понять, который час. Можно надеяться на собственное ощущение времени – но как быстро оно начнёт подводить? Анкей вдруг вспомнил, что никто не вытащил из его кармана часы, будто не заметили при обыске. И тут же достал таинственный артефакт дедового знакомого. К сожалению, сейчас часы оставались часами, и не собирались вновь являть ту странную магию, спасшую его от духа трёхвостой лисицы.

– Как она могла? – прошептал Анк, – Мама знает Куифен много лет, она бы никогда…

– Но она уже, – недовольно откликнулся Ияри, – почему ты не спрашиваешь, как мог Наран?

– Я… – Анкей посмотрел на потолок, увитый трещинами на штукатурке, – Я не знаю… Мне до сих пор не верится. Он же сам устроил всю эту операцию против работорговцев и…

– И сколько мы его знаем? Чуть больше трёх суток? – фыркнул дрей, – Не думаю, что сейчас можно залезть в чью-то голову. Нарана или Куифен – не важно. Лучше попробуй вскрыть кандалы, светлая голова нашей современности.

– Как? Они блокируют поток магии, я не сплету даже банальной отмычки, – вздохнул Анкей, и разговор сам собой иссяк. Следуя совету, юноша всё же обратил своё внимание на оковы, но ничего путного придумать не мог.

Когда-то он читал, что выбраться из таких – и вообще любых – кандалов можно, если вывихнуть большой палец. Мол кисть тогда проскочит в отверстие, разве что кожу точно в процессе сдерёшь. Малая цена за свободу. Анкей содрогнулся от мысли об этом. Как плести заклинания с вывихом? Полагаться на силу мыслей и собственную волю, добровольно лишив себя главного инструмента любого мага? Ужас, какой ужас.

Помимо этого, Анкей даже представить себе не мог, как вообще возможно самому себе что-то вывихнуть. И, если честно, совершенно не хотел узнавать подобное на практике. Отбросив дурацкие мысли, он принялся ковырять руны на металле, не слишком понимая, чего хочет этим добиться.

– А ведь Рхея не сможет нас найти, мы нигде не оставили подсказок, – вздохнул он.

– Хм…Не сможет…– задумчиво вторил ему Ияри.

17.1 Приоритеты и охранный контур

«Приключатели приключаются, а нам сиди и нервничай – вот так всегда!»

Крик души сестры одного наёмника.

Баяр сидел в директорском кресле и упорно делал занятой вид. Текстильная фабрика жила своей жизнью, вполне уверенно функционируя и без своего хозяина. Когда несколько дней назад Наран прислал своему секретарю и заместителю короткое сообщение, тот не волновался. Другу нужно уехать по делам? Без проблем, у всех должны быть выходные.

Сейчас же Баяр давил подступающую панику. В регионе магическая буря, Наран не отвечает на звонки, а подписывать документы без его санкции… Можно отложить то, это и другое, но доколе откладывать-то? Нар и раньше мог пропасть на недельку, но всегда отвечал и не забывал оставить распоряжения. Он был ответственным, хоть многие и считали его зарвавшимся мажором.

За окном погода не радовала глаз. В небе собирались свинцовые тучи, свистел ветер, ударяясь об оконные рамы с противным треском. За растекающимся над городом экраном продолжала бушевать магия. Шторм немного утих, но всё еще радовал стороннего наблюдателя сюрреализмом завихрений. Сейчас, например, магические потоки взрывались в тучах всеми цветами радуги и лепили силуэты драконов, виверн и ящеров. Как хорошо, что Сухейм ограждён от этого буйства! Стоит только представить, что окажешься среди путающихся нитей магии, как бросает в дрожь.

Раздавшийся в тишине звонок заставил Баяра подскочить. Наконец-то.

– Наран! Ну, слава богам! Я уже собирался обзванивать лечебницы! – радостно завопил он в трубку, но, выслушав ответ, нахмурился и вернулся обратно в кресло, – Что? Кто вы?…Забрать машину от храма Привратника? Это который на улице Весенних Заморозков? Никаких проблем, но где вы потеряли хозяина автомобиля?

Диалог вышел коротким, Баяр медленно отложил в сторону «пудреницу» передатчика. Выходило, что Нар где-то откопал попавшую в беду девушку, вручил ей свою машину и наказал обратиться за помощью. Дама оказалась самостоятельной и выкарабкалась сама, но авто решила вернуть, воспользовавшись названным номером. Вполне логично, если не учитывать то, что сам Наран не отзвонился и не вернулся.

Да и зачем отдавать машину, если можно довезти попутчицу до дома самому? Баяр нервно постучал пальцами по столу, но быстро спохватился, обнаружив, что выпущенные когти царапают лакированную столешницу.

– Эх, куда ж ты вляпался, Нар?

Наран молча шёл за Нуйинг. Девушка не вспоминала их ссору: то ли была уверена в ментальном воздействии Лилис, то ли не хотела обсуждать личное при Куифен. Самому Нарану это было на руку, он не хотел играть амнезию и опасался проколоться. Обычно родные и тёплые, стены давили, душили, так что притворяться недовольным было легко, а вот потерявшим память… Как вообще ведут себя люди, которым подправили воспоминания?

– Я зайду к тётушке, мне нужно передать аккумулятор, – наконец сообщил он, убедившись, что ничего важного фалины не обсуждают. Одновременно с этим вспомнил, что купленный на аукционе корунд остался в машине, которую забрали бежавшие рабы. Досадно.

– Не выйдет, – покачала головой Нуйинг, – Глава сейчас отсутствует. Подожди пару часиков, я позову тебя, когда она вернётся.

– Тц, – Наран нахмурился, – Только тётя ушла и сразу вокруг бардак? Ладно, буду у себя.

Он развернулся и направился к лестнице, но по пути притормозил проходящего мимо паренька. Совсем мальчишка ещё, лет двенадцати, он был сыном одного из жрецов Изначальной Сестры. В груди закололо. Как можно одновременно заботиться о детях единоверцев и похищать других малышей?

Постепенно в голове Нарана формировался план – дымка с воспоминаний о диалоге с Лилис развеивалась, и теперь он был уверен, что тётя заблуждается. Не может быть так, что ритуал освобождения богини требует детских жертв! Кто-то обманул её, кто-то достаточно могущественный, чтобы запудрить мозги талантливой менталистке.

В прошлый раз он не нашёл аргументов и поплатился за это памятью, но теперь он будет умнее. Сначала обезопасит себя, а только потом будет доказывать свою правоту. И, конечно, придётся сорвать ритуал.

– Хей, мелочь. Сможешь помочь? – обратился он к мальчишке, – Нужно отнести в темницы две порции какой-нибудь еды. Что-то горячее и очень вкусное.

– В темницы? – мальчик нахмурился, – Разве в темнице не сидят злодеи, Наран?

– Обычно – да. Но на этот раз там запутавшиеся парни, которых надурили последователи младших богов. Мы убедим их в том, что они ошибаются, когда будет время. А пока… Нельзя ведь, чтобы они считали злодеями нас?

– Ну, если ты так говоришь… – с сомнением протянул ребёнок, – Может, я им и расскажу, как злые боги заточили Госпожу? Или принесу книжку… Думаешь, сработает?

- Можешь попробовать, - разрешил Наран и проводил мальчишку взглядом. Вряд ли Анкей с Ияри будут благодарны за тонны пропаганды, которые этот ребёнок зальёт им в уши… Но еду они должны оценить.

К тому же, Анкей показал себя гением артефакторики и упоминал, что в его университетскую программу входит ритуалистика. Может, он придумает как освободить Фейю, не прибегая к жертвам? Вдвоём убедить тётю будет проще… Главное, убедить самого Анкея, конечно.

В животе заурчало. Мда, о себе-то он и не подумал. Стоит ли решать дела голодным? Недолго думая, Нар отправился следом за пацанёнком. Стоило вспомнить о еде, как в мысли прочно пробрались котлеты, стейки и картофельное пюре. Выгнать из головы образ сытного обеда было решительно невозможно.

Добравшись до обедни, Наран понаблюдал, как посланный им ребёнок упаковывает в корзинку контейнеры, кивнул ему, и сам прошёл на кухню. Сегодня здесь суетился один лишь плохо знакомый ему аркауд, да и сама обедня оказалась пустой. Тем лучше. Никто не стал его останавливать, никто не подлез с разговорами. Нар взял поднос, добрался до холодильного шкафа и загрузился ингредиентами для бутербродов.

– Хоть чаю бы налил, – проворчал повар, наблюдавший за его действиями. И, не дожидаясь ответа, достал кружку, – Кому это ты горячее отправил с Ганбаатаром?

Ладно, с выводом об отсутствии разговоров Наран поторопился.

– Да так, думаю кое-кого из последователей младших богов завербовать. А путь к сердцам всегда лежит через желудок.

– Это точно, – протянул аркауд, и диалог сам собой увял, хотя в обедню Нар не вышел, приютившись прямо на кухне. Прятаться за холодильным шкафом было неплохо. А мальчишку зовут Ганбаатар. Надо будет запомнить.

Повар умудрился вручить накормленному до отвала (одними бутербродами ограничиться ему не позволили) Нарану накладные на продукты. Аркауд пожаловался, что в последние дни все старшие заняты чем-то архиважным, пробиться к ним практически нереально. Пришлось забрать бумаги и заверить повара, что новая партия продуктов придёт вовремя.

К себе Наран так и не пошёл.

Планируемая им афёра требовала максимальной свободы действий. Будет очень неприятно, если охранный контур взвоет, когда он освободит парней. К счастью, у Нарана было достаточно полномочий, чтобы отключить его.

Бредя по коридорам убежища, Нар отмечал, что народу практически нет, а залы выглядят брошенными и мрачными, особенно в приглушённом синем свете магических светильников и факелов. Казалось, остались только самые слабые младшие послушники. Значит ли это, что ритуал близок как никогда? Впрочем, это ему на руку: меньше охраны – легче план.

У панели охранного контура было пусто. В каморку охраны Наран спускаться не стал, не желая никого беспокоить и, тем более, вызывать ненужные вопросы. Удобно, что некий умелец спроектировал контур так, что доступ к нему можно было получить удалённо, через расположенные на каждом этаже панели. Конечно, еще нужно знать пароль и пройти проверку энергопрофиля – но это такие мелочи.

Контур узнал Нара, поприветствовав высветившимся на экране текстом. Первым делом Наран подключил к сети анкеевский передатчик – он сам вытащил у артефактора из кармана при обыске его модифицированную технику, которая так помогла им со взломом системы оповещения в поместье барона.

Нужно было организовать всего три вещи: приглушить контур, чтобы он не реагировал на вторжение, отрубить систему оповещения и сделать всё это так, чтобы на посту охраны не заметили. Без взломщика и доступа Наран бы не справился вообще, а так уложился в полчаса.

На всякий случай пришлось поставить ослабление контура на таймер. Да, система теперь не будет оповещать охрану об изменениях, спасибо способностям Анкея. Но вдруг на посту очень внимательные люди? Постепенное проседание энергии вряд ли напряжёт их так сильно, как мгновенно отрубленный контур. Наран вздохнул. В убежище так мало народу. Может на посту вообще никого нет, и он зря корячится?

– Во всяком случае, у меня два часа свободного времени, – пробормотал он себе под нос, – Может, ещё побаловаться взломом?

Можно было, например, попробовать проникнуть в кабинет тётушки и отыскать недостающую информацию. Когда в убежище начали доставлять детей? Кто мог запудрить Лилис мозги и что из себя представляет ритуал?

17.2 Оглянемся вокруг

«У жизни есть препротивное – и преперекрасное, как посмотреть – качество: она никогда не замирает. Тебе может казаться, что мир крутится вокруг тебя – весь, от смертных до богов. Но жизнь так не думает, она продолжит кипеть, даже если ты погибнешь»

Из разговора жреца Фейи-Хрониды с сыном.

– Почему ты не показал мне избранного Клиды? Это секрет? – Зелёнка расположилась на столе и весело болтала ногами в воздухе. Её ступни даже в почти человеческом обличии не могли достать до пола, но это не смущало дух компаса.

– А ты так хочешь увидеть каждого Избранного? – с улыбкой спросил Безымянный, опуская рядом тарелку с желе в форме котика.

– Просто кажется странным, – пожала плечами Зелёнка, – Смотри. Кусок приключений Рхеи ты мне показал, а она – избранная Атхейи. Бедный Анкей, рядом с избранной его ждут сплошные приключения. Хлоя и Эванак столкнули избранных на той странной встрече с масками – плодородие и искусство в сборе. Эрс гоняет своего избранного по Врации. Девочка Привратника добралась до его храма. Остаются только Гефайа и Клида, но покровительница ремёсел, ты говорил, остаётся нейтральной. Так где избранный Клиды?

– Разве я могу прочесть мысли богинь? Ай, не пинайся! Хорошо-хорошо, – мужчина поднял ладони перед собой, – У Клиды был шанс, но она его упустила, потому что лелеет мечту сделать избранным своё дитя. Лично я сомневаюсь в успехе этой затеи.

– У Клиды есть ребёнок? По земле бродит полубог? Неожиданно, – задумалась Зелёнка, – И с кем из них придётся столкнуться Анкею в этом Круге Великой Битвы? Ты же для этого показываешь мне всё подряд?

– А вот это уже секрет, малышка!

Город Бландо, столица республики Акамас, оставался спокойным и невозмутимым. Прибывали в порт корабли, на рынке пахло свежей рыбой, на консультациях перед экзаменами страдали студенты Республиканского Университета, бурчали в очередях портальной Восточной путешественники.

Созия и Леонард сидели в кабинете военного лекаря и держались за руки. Сейчас старый друг четы Крайодисов осматривал их младшего сына. Проверка дома показала, что имело место быть ментальное влияние – и Созия подняла панику. Она не знала, что ей могли внушить, и очень опасалась, что это не обычное успокоительное плетение от Куифен, а что-то серёзное, связанное с похищением Меланты.

Целые сутки она пыталась перебороть заклятие силой воли, чтобы просто обратиться за помощью. Потом оказалось, что приём к менталистам забит на две недели вперёд, и пришлось поднимать старые связи. К счастью, Суэн, знакомый ей по службе дрейский лекарь, был в городе. И согласился принять всю семью всего через пару дней. Теперь в его кабинете теснились трое из пятерых Крайодисов – и Созия уже очень жалела, что отпустила куда-то Анкея. Возможно, он тоже подвергся воздействию. А может, её решение и вовсе было частью чьего-то плана? Кому же она так перешла дорогу?

– Не вижу влияния, – покачал головой дрей, – давай проверю Лео.

Леонард кивнул, занимая место сына. В последние дни он сам на себя похож не был: осунулся, отвернулся от мира и семьи, не вылезая из мастерской. Да, он и раньше мог сутками мастерить очередной артефакт, но всегда находил время на домашних, пусть и бывал чересчур суров порой.

– О, а вот здесь кое-что интересное. Созия, подойди-ка и ты.

Суэну перевалило за седьмую сотню – для дрея он был ещё в самом расцвете сил, а люди бы и вовсе на глаз не определили его возраст. Высокий, светловолосый, моложавый – он будто сошёл с фотографии в модном журнале. Портил впечатление лишь суровый взгляд его карих глаз.

Он познакомился с Созией ещё тогда, когда она только начинала свою армейскую карьеру, совсем юная и зелёная, ещё носившая фамилию Элевтериади. Разница в возрасте не помешала дрею приударить за красавицей, но их короткий роман не продлился и двух месяцев. Они разошлись друзьями, хотя Леонарда порой напрягало общение его жены с бывшим. Кажется, его примиряло лишь то, что Созия ни разу не заставила в себе усомниться, а Суэн всё еще был её коллегой.

– Вижу внушение, поставлено качественно, – вздохнул дрей, – Но идёт вразрез с внутренними установками, поэтому самочувствие может страдать. Нет желания закрыться где-то подальше?

– Есть, – кивнул Леонард и переглянулся с женой, – ты снимешь?

– Погоди, – Суэн обернулся к Созии и провёл рукой по её волосам, – А здесь что-то похлеще накручено… Так, с Лео могу снять прямо сейчас, а с тобой придётся повозиться, чувствую изменение воспоминаний.

– Твари, а я отпустила Анкея, – Созия прищурилась, зло сжимая кулаки, – Нужно было хотя бы уговорить его дружка-лекаря проверить нам всем мозги!

– Дружка-лекаря? – заинтересовался дрей.

– Да, твой соплеменник, пару лет назад приехал получать официальный диплом, - махнула рукой Созия, – Мальчик…Ох, боги, этот мальчик старше меня, но я не могу воспринимать его иначе. Так вот, мальчик вполне способен, но ректорат отказывает ему в сдаче экзаменов экстерном.

– Угу, – подтвердил слова жены Леонард, – Он неплохо подлатал Анкея после несчастного случая с боевой магией, я даже не смог найти причины поворчать, и узнал о ситуации от куратора группы артефакторов. Лечись сынок у наших лекарей, остались бы шрамы. Жаль, что не дают мальчишке диплом – городу не помешал бы такой специалист.

– Правда? – Суэн нахмурился, – почему же он не обратится к общине? Я бы дал ребёнку рекомендации. Особенно, если за него попросят Крайодисы.

– Откуда мне знать? Я видела его всего пару раз, а Анк не просил помощи. Может, юношеский максимализм? Хочет добиться всего сам?

– Поговорить бы с его учителем… Ладно, снимаю внушение, Лео, приготовься.

И лекарь активировал над головой мужчины плетение, пока Созия, борясь с головной болью, усадила младшего сына себе на колени и вручила ему книжку. Телем с удовольствием принялся листать историю о девочке, живущей в лесу с настоящим медведем. Он знал эту сказку наизусть, но подслушивать взрослых было эффективнее, если ты делаешь вид, что чем-то занят. К тому же, в книге были неплохие иллюстрации!

В главном храме Эдонейи-привратника в Кадиде Ын Гюн тоже проходила лечение, правда, не связанное с ментальными искусствами. Жрецы в серых мантиях хотели убедиться, что заточение не повлияло на её здоровье слишком сильно.

Да, служители бога загробного мира тоже знали толк в лекарском деле. Конечно, они не проводили таких серьёзных исследований как в храмах Атхейи и, тем более, не создавали вакцин и сывороток. Но поставить на ноги могли – если, конечно, это не противоречило воле Привратника. Ын Гюн торопилась, она не хотела опоздать на встречу с другом Нарана – машину следовало вернуть её владельцу.

– Ой, – внезапно вскинулась она, глядя куда-то сквозь пространство, – Я слышу хруст скорлупы… Что бы это значило?

Примерно с такими же словами в кабинет главы Храма На Горе ворвалась Сестра Вероятности Тунгалаг.

17.3 Удача

«Везение столь же эфемерно, как и Судьба. В разные времена ответственность за него причисляли как Изначальной Светлой – Рейе, так и младшей богине Клиде – покровительнице магии, и даже Хлое, богине плодородия. Всё это, вероятно, просто домыслы и мифы, а реальное везение зависит лишь от неразумных Нитей Вероятности».

Из научно-популярной статьи о вероятностях и их связи с божественным.

Рхея всегда считала себя удачливой. Ей повезло ещё с рождения – от двух представителей разных рас она, как сама считала, взяла только самое лучшее. Выше аркаудов, маленьких и приземистых, но не такая неловкая как люди, порой неспособные поймать равновесие на абсолютно ровной поверхности. Способная использовать когти и острый слух необычных ушек – но не грузная, как аркауды, совершенно не отличавшиеся изящностью. Магически сильная. Единственное, её раздражало рычание, срывающееся порой с языка. Но кто не без греха? Удача преследовала её и в дальшейшем.

Недовольные её выбором родители не ставили палок в колёса, хоть и не поддерживали словом или деньгами. Просто отстранились – и Рхея была этим довольна. Она, в отличие от Анкея, была поздним ребёнком, а потому между ней и родителями была слишком большая пропасть. Зато её и не контролировали так, как других соседских детей. Её предки были слишком самодостаточными для гиперопеки!

Рхея находила лучшие заказы в Пустоши. Рхея сдавала экзамены с первого раза. Рхея, в конце концов, имела в друзьях самых прекрасных и умных людей – и не совсем людей. Рхея стала Избранной.

Честно говоря, девушка не знала, относить ли этот факт к своим удачам. Пока избранность её напрягала, хоть ощущение силы во время ритуала и волновало воображение. Тем не менее, сейчас ей снова повезло.

Во-первых, Барлас был на её стороне и помог сбежать. Во-вторых, тайный ход из храма заканчивался не так далеко от места назначения. Благодаря Ияри, Рхея отлично чувствовала расстояние до друзей. Оставалось только до них добраться!

По-хорошему, Рхея должна была дождаться помощи. Барласа и его людей, кем бы они ни были. Бойцов храма. Но она так боялась потерять эту странную, таинственную связь с Ияри, что побег казался единственным верным решением. Что будет, если подаренная ей путеводная ниточка оборвётся? Если она не успеет?

Не смотря на то, что уходить пришлось неожиданно, Барлас ещё раньше успел её проинформировать о многих нюансах. Всего в километре от выхода Рхея нашла стоянку ездовых ящеров. Анкей был бы в восторге! От осознания, что друзья в беде хотелось рычать – но девушка была приветливой с персоналом и быстро арендовала небольшую ящерку.

Это животное разительно отличалось от того ящера, что тащил их и поклажу по Пустоши. Маленькая, юркая, рассчитанная максимум на двоих, эта малышка могла передвигаться куда быстрее, а ещё умела забираться вверх по отвесным склонам. Настоящая находка!

Прохлада ощущалась покалыванием на щеках. На высокой скорости в открытом всем ветрам седле оставалось только пригнуться к шее ящерки, чтобы хлёсткие порывы стихии не мешали наезднице. Рхея надеялась добраться до места раньше, чем начнётся дождь – свинцовые тучи обещали знатный ливень. Девушка не столько боялась замёрзнуть, сколько вымокнуть: мокрая одежда не способствовала героическим подвигам.

В какой-то момент оказалось, что можно пустить ящерку вне дороги, прямо по степи до горного хребта, куда тянула связь с Ияри. Животинка мягко пружинила на своих проворных лапах, так что разницы совершенно не было. Вездеход от мира природы отлично справлялся с неровностями рельефа. Странное чувство безграничной свободы захватило Рхею с головой. И даже то, что защитный экран Сухейма остался позади, не принесло ей серьёзных неудобств.

Управлять живым транспортом не сложно, если это хорошо выезженное животное. Именно таких и только таких сдавали в аренду. Кому нужно, чтобы незадачливый наездник свалился по дороге и заработал себе травм? В конце концов, никто не хотел выплачивать компенсацию. Рхеева ящерка шла практически сама, девушка лишь изредка корректировала направление, остальное время придерживая поводья, чтобы они не болтались.

Мимо в потоке ветра проскользила ярко-оранжевая бабочка. Размером чудо природы и магии напоминало слона – и Рхея звонко рассмеялась. В следующее мгновение их окружил уже рой громадных насекомых, будто сопровождая путешественницу и охраняя её от невзгод.

– Иногда следует бежать в два раза быстрее, просто, чтобы оставаться на месте, – сообщила Рхее одна из бабочек, та, что поменьше, весёлым женским голосом.

Девушка напряглась, понимая, что попала в ловушку магии. Хребет не приближался, а одинокий столб, который они должны были проскочить минут пять назад, оставался на месте. Ящерка при этом вовсе не сбавляла скорость, продолжая перебирать лапами – и при этом совершенно не двигаясь.

– Пр-р-р-роклятая бур-ря! – Рхея отмахнулась от бабочки когтями и увела ящерицу в сторону, стараясь выбраться из окружения магических насекомых. Поток оранжевых созданий ехидно переместился следом. Тогда девушка сжала коленями бока ящерки и чуть натянула поводья, ускоряя ход. Бесполезно. Столб всё так же оставался на месте и даже, кажется, немного пополз назад.

Несколько минут наездница боролась с аномалией, то сворачивая или заставляя свой транспорт совершать странные кульбиты, то ускоряясь и петляя меж бабочек. Осознав бессмысленность манёвров, Рхея затормозила. Мир пополз обратно, удаляя от неё цель путешествия. Но это уже было хоть что-то! Скоро столб затерялся вдалеке, оставшись смутным силуэтом. Вместе с ним вперёд упорхали и опасные, но красивые бабочки.

– Нужно было просто остановиться? – недоумённо резюмировала Рхея, – абсурд какой-то.

Дальше двинулись осторожно, по дуге обходя стаю бабочек и шарахаясь от других, кажущихся безобидными, аномалий. К счастью, связь с Ияри пока оставалась стабильной, игнорируя окружающее буйство магии.

Воспользоваться способностями своего транспорта Рхея рискнула, взбираясь только на первый «ярус» серпантина. Остальной путь она проделала по дороге, на которой ей не встретилось ни одного автомобиля. Так явно было медленнее, зато и шансов разбиться, угодив в аномалию на склоне, меньше.

Ящерка, казалось, совсем не устала, хотя борьба с бабочками вполне могла её утомить. Рхея попыталась вспомнить, сколько километров способны преодолевать эти животные, но память спасовала перед цифрами.

Наконец путеводная нить связи привела её на природный выступ, к которому вела не современная трасса, но обычная грунтовая дорога, старая и потрёпанная жизнью. Сюда вполне мог бы заехать и грузовик, если, конечно, его водитель всю жизнь мечтал оказаться в тупике на высоте в два километра.

Отсюда открывался шикарнейший вид на плато, большую часть которого занимала засушливая кадидская степь. Зависшие в небе тучи будто давили на пространство, тёмной шапкой скрывая вершины гор. Рхея поёжилась от холода и оглянулась вокруг, пытаясь понять, почему Ияри ощущается запертым внутри горы. Возможно, где-то здесь есть пещеры?

Тем не менее, девушку ждало разочарование. Склон был ровным, без малейших отверстий, которые могли бы принадлежать гнездящимся в таких местах птицам. Был бы рядом Анкей, он мог бы проверить, не скрывается ли что-то под иллюзией – он подобное щёлкал как орешки. Сама же Рхея не была столь чувствительна. Даже попытаться – попытка-то все же не пытка – не выйдет, ведь буря смажет любые результаты сканирования.

Стоп. Буря?

– Любопытно, – хмыкнула Рхея, выпрыгнула из седла и быстрым шагом обошла всю площадь выступа.

Задумавшись, вернулась на дорогу, игнорируя удивлённый взгляд ящерицы, которая так и осталась стоять посередине природной платформы.

В пределах этого большого, но всё же ограниченного клочка земли, магический шторм словно терял свою силу. Как под экраном стабилизируя магические потоки. Значит, что-то здесь всё же было!

Внезапно горный склон покрылся рябью. Рхея замерла, наблюдая, как на породе проступают очертания огромных ангарных ворот и, рядом, небольшой металлической дверки.

– Мне расценивать это как приглашение? – поинтересовалась она у воздуха и активировала маяк Барласа. Ждать, конечно, она не собиралась, хоть и обещала не соваться в пекло.

18.1 Птичка в клетке

«– А что будет, когда Тёмная Госпожа освободится?

– Думаю, сначала она изведёт всех тварей и сделает Пустошь вновь пригодной для жизни. И, конечно, покарает врагов своих, а освободителей – наградит.»

Диалог жреца Фейи-Хрониды с сыном.

Чувствуя себя безбашенной авантюристкой, Рхея потянула за ручку двери. Та послушно открылась, даже не заскрипела, заботливо смазанная хозяевами. Девушка обернулась на ящерицу.

Можно было отпустить животное, в буклетике, выданном ей при аренде, сообщалось, что эти звери способны вернуться домой с расстояния в пятьдесят километров. Вряд ли она проехала больше. С другой стороны, пространства здесь много, а ящерица – умна. Вряд ли она упадёт с обрыва или ещё как-то пострадает, если будет сидеть в зоне неведомого экрана. По ней Барлас сможет понять, что маяк правильно показал ему направление. А если ребята выберутся раньше, то можно попробовать уместиться на ящерке втроём – всё равно сама Рхея по весу не походила на полноценного взрослого человека, чтобы их общий мог как-то навредить транспорту.

В конце концов, девушка решила просто оставить малышку и разобраться с её возвращением после.

Внутри её встретил пустой и тёмный коридор, заканчивающийся выходом в помещение, действительно напоминавшее то ли ангар, то ли подземную парковку. На стенах светились сине-фиолетовыми оттенками необычные символы Фейи: стандартный полумесяц, но в пару к нему не шёл второй, обозначавший Светлую Сестру, вместо этого рисунок оплетало схематичное изображение лилии.

Пустота помещения настораживала, почти кричала о засаде, так что Рхея продвигалась медленно. Старалась прятаться в тенях от стен и колонн.

Напрасно. Никто не спешил нападать на вторженку, угрожать заложниками или активировать какую-то ловушку. Пусто, тихо. Мрачно. Рхея прислушалась к связывающей её с Ияри нити, и без труда определила направление.

Пришлось совсем немного поплутать, чтобы найти лестницу – и это совершенно не казалось проблемой. На всякий случай Рхея держала наготове подаренный духом Инанны клинок, на лезвии которого притаились полуактивированные боевые плетения. Так её будет сложнее застать врасплох.

Это странное место оставляло двоякое впечатление. С одной стороны, оно точно было жилым. Кто-то усердно мыл здесь полы, убирал паутину по углам и поддерживал состояние рисунков на стенах. Но синий свет магических светильников и камень, из которого были выложены стены создавали ощущение мрачной заброшенности. А ещё пустота. Пустота играла Рхее на руку, но и давила изрядно.

Лестницу девушка преодолела быстро. И почти обрадовалась, когда в одном из коридоров её чуткий слух уловил голоса. К счастью, она успела спрятаться в нишу в стене, когда мимо прошли двое: мальчик с книжкой и худенькая фалина. Она держала ребёнка за руку, а тот возмущённо что-то ей втолковывал. Рхея прислушалась.

– Представляешь, они назвали Фейю – Хронидой. И сказали, что Госпожа всех обманывает. Мне кажется, Наран ошибся, и их уже нельзя переубедить.

– Наран прав, – Рхея успела уловить на мгновение изменившееся выражение лица фалины, которое слишком ярко противоречило её словам, – Переубедить можно кого угодно. Просто каждому нужно время и грамотный учитель, чтобы познать истину. Не у всех отцы столь хорошо знают Писание и Кодекс, как у тебя.

Постепенно голоса затухали, пока парочка двигалась дальше по коридору. Рхея задумалась. Странные символы, госпожа, которую кто-то обозвал Хронидой… Слишком много настолько явных совпадений, чтобы отмахнуться. Но кто в убежище таинственного культа вообще может спорить с их Писанием? Только… Пленники, которых некий Наран решил переубедить?

Рхея выскользнула из ниши и уверенно направилась в сторону, откуда пришли мальчишка и фалина. Туда же вела её связь, так что сложить два и два было просто. Но зачем Анкей и Ияри вообще спорили с ребёнком? Не проще бы было притвориться, что впечатлены рассказом? Балбесы, однако.

Больше по пути Рхее никто не встретился, и она спокойно остановилась перед темницей. На поверхности отчётливо виднелись следы запирающего плетения, правда, кем-то уже нарушенного. Видимо, тем ребёнком, что пошёл переубеждать узников? У сына жреца столь высокий доступ или жители этого убежища вообще все имеют возможность посещать темницы?

Рхея отворила дверь. Запертые в клетке парни моментально подняли головы.

– Ого, я сплю? – прохрипел Анкей, бросаясь к решётке. Ияри остался сидеть на месте, только улыбнулся вошедшей.

– К счастью, если ты мне рад, нет, ты не спишь, – хмыкнула девушка и обошла камеры, оглядывая место заточения её друзей, – Как вы вообще в это вляпались?

– Наш поезд остановился в неудачном месте, – пространно откликнулся Анк, – Лучше скажи, как ты нас нашла!

– Не шуми, – устало одёрнул его дрей.

– Так благодаря помощи Ияри, – пожала плечами Рхея, она нашла вещи парней, но так и не наткнулась на ключи, – отойдите-ка к стенке.

Плетением девушка раскалила лезвие своего клинка достаточно, чтобы буквально прорубить в решётке проход. Просто и эффективно, но она не решилась бы на это без особенного меча. Иначе существовал риск просто напросто расплавить собственное оружие.

Подарок Инанны же с честью выдержал испытание высокими температурами. Не думая долго, Рхея поступила так же с оковами – перерубила сдерживающие друзей цепи. Так варварски обходиться с браслетами кандалов она опасалась, не желая поранить при этом парней.

– Кто-то идёт, – вдруг прикрыл глаза Ияри, – пока далеко, но в нашу сторону. Куда бежим?

– А у тебя точно не осталось того порошка для бомб? Может просто усыпим…– уточнил Анкей под изумлённый взгляд подруги.

– Для бомб? – Рхея окончательно перестала понимать происходящее, но артефактор только отмахнулся и коротко пообещал рассказать позже.

– Не осталось, – вздохнул дрей, и уши его задрожали. Больше идей у Анкея не было, поэтому разруливать ситуацию принялась Рхея. Она быстро обошла темницу ещё раз, её взгляд зацепился за вентиляционную решётку – достаточно большую, чтобы туда мог с трудом, то пролезть человек. Девушка жестами указала на путь отступления парням.

– О, нет, – Ияри сморщился, будто его заставили проглотить залпом стакан лимонного сока. Но других вариантов он и сам не видел. Рхея оперативно открутила винты когтем.

Первым пришлось проталкивать дрея, чьи плечи для прохода были широковаты. Затем, не возмущаясь, в вентиляцию прополз Анкей. К счастью, труба внутри была достаточно длинной, чтобы их компании не пришлось продвигаться слишком далеко. Последней в лаз юркнула Рхея, достаточно маленькая, чтобы расположиться с комфортом.

Она прислонила решётку к проходу и замерла, прислушиваясь к происходящему. Из всех троих только она могла наблюдать за темницей через тоненькие щёлочки. Анкею приходилось лицезреть подошву ботинок Ияри. А сам дрей, тяжело дыша, уставился в слишком близкий к носу «потолок» вентиляционной трубы. Оказаться в таком положении он никогда не мечтал, и теперь молился, чтобы как можно скорее выбраться на свободу. Его так даже клетка не беспокоила – там было достаточно места, чтобы не чувствовать себя закатанной в бочку селёдкой.

18.2 Собираем крошки

«И пусть меня критикуют, но со всей ответственностью заявляю – в психике представителей четырёх рас отличий намного меньше, чем хотелось бы некоторым ксенофобам. Мы – похожи. И в этом наша беда».

Слова профессора менталистики Республиканского Университета, семинар по расовым особенностям.

Разобравшись с контуром, Наран отправился к кабинету тётушки. Там его ожидал неприятный сюрприз – Лилис, видимо, повесила дополнительную защиту, потому что попасть внутрь он так и не смог.

Испробовал всё: пропуск, импульсы магии разной направленности, даже попытался просто вынести дверь. Кабинет был запечатан намертво и оставался неприступной крепостью. Вряд ли этот запор был связан с основным охранным плетением, а значит снять его через панель тоже было нельзя. Подожди Нар два часа, когда защита с убежища окончательно спадёт, он мог бы в этом убедиться. Но следовало еще кое-что сделать.

На всякий случай он добрался и до личных покоев Лилис, которые, ожидаемо, тоже не открылись. Неприятное чувство скрутило живот. Зачем тёте, которая была рада ему в любое время суток, так отгораживаться?

Она всегда оставляла для племянника лазейку, ещё с детства, когда он приходил к ней прятаться от кошмаров. Сейчас, когда у него было своё жильё, и в убежище он ночевал реже, ничего не изменилось – Наран всё так же мог прийти в любой момент и получить порцию тепла. Конечно, Лилис не была типичной заботливой мамочкой, чаще в ней можно было увидеть строгость и некую жёсткость.

Но и этого ему хватало. Он заслушивался её историями о кочевой жизни, радовался, когда она вспоминала его погибшую так рано мать, обожал засыпать под тихие колыбельные на древнедрейском. Пусть этого было меньше, чем ему хотелось, но Лилис оставалась его семьёй. Не идеальной, занятой делами служения Фейе, поддерживающей его стремления к мести, но запрещающей уроки ментальной магии. Семьёй.

У него не было от тёти тайн, кроме одной. В тот день, когда дрея забрала его от руин разрушенного магией дома, он нашёл в кармане часы. Память подводила ребёнка, ему казалось, что их подарила мама, но точно он не мог восстановить это событие. Эта вещь была самой дорогой для Нарана, и, отчего-то, он не хотел ею ни с кем делиться. Ни с Нуйинг, с которой в детстве их отношения не были настолько плохими, ни с другими детьми жрецов, ни даже с Лилис.

Но что стоит эта маленькая прихоть, по сравнению с тем, что могла прятать тётя? Если в деле замешаны рабовладельцы и похищенные дети…

Нет, он не хотел об этом думать. Поэтому направился в прачечную, где забрал несколько чистых, но ещё не разобранных мантий. А потом пробежался до хранилища. Несколько артефактов не помешают его плану.

Страшно удивило, что с полок пропали практически все зарядные кристаллы. Сразу вспомнилось, зачем Лилис отправляла его в Дорннудэ. Сколько же энергии потребует ритуал, раз она выгребла весь их запас? И как ему объяснить тёте, что он вернулся без корунда? Ах, какая ерунда приходит в голову. Он ведь всё равно собирается её остановить.

На разбор коробок и ящиков с полезными мелочами Нар потратил непозволительно много времени. Назад, к узникам, пришлось пусть не бежать – но очень-очень быстро идти.

Дверь в темницу не была заперта, что Нарана сразу насторожило. Правда, он тут же вспомнил, что отправил парням еду – сын жреца во всю пользовался привилегиями отца и таскал за собой бляшку пропуска, что и позволило ему без труда нарушить охранный контур, наложенный Нуйинг. Стоило подумать об этом, ещё когда просил мальчишку об услуге. Вдруг бы не смог открыть?

Успокоенный, Наран прошёл внутрь и выронил из рук свою поклажу: мантии, ключи и небольшой медальон. Упав на ткань, металлические предметы практически не издали звуков, но ему всё равно показалось это громом посреди ясного неба.

– Да какого Цардара?! – простонал он, абсолютно не представляя, где теперь искать беглецов, и что с ними сделают другие, если найдут раньше, – Я должен. Должен был это предвидеть!

Почему он вообще решил, что разумные, помогавшие ему с освобождением рабов, будут просто сидеть и ждать спасения? Потому что кандалы блокируют магию? Ха!

Как-то же Анкей с Ияри разрезали решётку. Значит, гений-артефактор придумал, как обойти ограничения. К любому замку найдётся отмычка, а Анкей уже показывал уникальность своих способностей. Ну что стоило намекнуть парням, чтобы они не рыпались?

– Хорошо, – сказал Наран сам себе, потирая переносицу, – Думай как они… Думай как они…

Чтобы занять руки, он поднял вырезанные прутья и отложил их в сторону от прохода. Подумал ещё и вообще убрал их в ящик с вещами заключённых. Удивительно, но отобранные наручи и сумка остались в нём. Видимо, парни сбежали совсем недавно, или вовсе решили, что в данной ситуации вещи лишь замедлят их. Пустые тарелки оставались на полу клетки. Так что Анкей и Ияри хотя бы не сбежали голодными.

Наран не знал, как мог думать Анкей. И уж тем более не догадывался о ходе мысленного процесса Ияри. Куда бы они спрятались? Решили бы пойти обратно к вагону или начали бы искать выход? Кто знает?

Возможно, он бы заметил неровную вентиляционную решётку, если бы осматривал темницу чуть внимательнее. Но в коридоре послышались шаги. Наран быстро сообразил, что никому не стоит видеть учинённый парнями разгром. И, глухо матерясь, он выскочил за дверь, почти сталкиваясь с Нуйинг.

– Опять ты тут, – хмыкнула фалина, – Ещё и покормил вторженцев. Какой добренький. Грехи замаливаешь?

– А есть что замаливать? – в тон ей отозвался Наран, – И нет, я просто надеялся, что адекватное отношение заставит их сомневаться. И, может, открыться. Нужно же узнать, как они сюда попали. Или хочешь их пытать?

– Куифен запретила применять насилие, – поморщилась фалина, – Как и ментал. Сказала, что сама всё выяснит, когда будет чистить память, чем ты слушал? А, точно, пошёл бродить, вместо того, чтобы идти к себе. Я тебя уже знаешь сколько ищу? Я похожа на ищейку?

– Нет, на лягушку, – Нар поддел её ехидно, надеясь развести на эмоции и этим отвлечь, – но ты меня нашла. Что теперь?

– Глава хочет видеть тебя, – нехотя вздохнула Нуйинг, будто обиженная, что наставница предпочла названного племянника, а не её, – Ей нужна помощь с ритуалом. Пройдёшь через портальную комнату – будешь на месте, она всё настроила уже.

– Портальную? Снаружи бушует магическая буря. Не лучшая идея.

– Ха! И, как ты думаешь, почему она бушует? Успокойся, наш переход стабилен. Вали уже.

– Хорошо, пойдём, – Наран подхватил девушку под локоток, – заодно расскажешь, кто такая эта Куифен. Я её совсем не помню, а при ней спрашивать было ой как неловко.

Фалина выглядела недовольной, но сопротивляться не стала. За спиной Наран почувствовал какое-то магическое возмущение, и лишь отмахнулся от него – слишком его мысли были заняты тем, как увести Нуйинг подальше. Рискованно было показывать ей, что клетки пусты. Парни, встреться они, способны с ней справиться, особенно, если используют элемент неожиданности, но девушка была полна сюрпризов и вполне могла успеть позвать на помощь.

Тем более, что вряд ли Нуйинг, менталистка, отправится искать их одна. И ещё менее вероятно, что она забудет, кто последний выходил из темницы. Как такое объяснишь?

Пусть их отношения находились на грани вражды, Наран не хотел ей вредить. Да, несколько дней назад у него сорвало крышу, но и тогда он бы не стал её калечить. Так что пусть остаётся в неведении.

18.3 Это плохая идея

«Пока вы верите, что всё можно решить кулаком и боевым плетением – вы сами себе остаётесь злейшими врагами. Импульсивный маг опасен. Импульсивный боевой маг и вовсе похож на неконтролируемое огненное заклинание в закрытом помещении… И, конечно, меня вы не слушаете…»

Ворчание старого ветерана врацийских конфликтов на занятиях по боевой магии.

Рхея выкатилась на пол и отползла в сторону, пропуская Анкея. Вместе они вытащили Ияри, который ворчал что-то про гробы и клаустрофобию. На эти пассажи никто не обращал внимания, понимая, что дрею следует выпустить пар.

Он выглядел хуже всех, двигался скованно, да и размером для путешествия по вентиляции не вышел. Анкей тоже был высок, но ему это далось легче. Хорошо, что они без обсуждений, молчаливо и единогласно, отвергли идею выбираться по трубе до конца, и просто вернулись обратно в темницу, стоило Нарану и фалине отойти подальше.

– Я слышала их разговор достаточно чётко, – задумчиво протянула Рхея, – мне показалось, или этот парень собирался вас вытащить?

– Наран принёс мантии, – вздохнул Анкей, разглядывая выроненные Нараном вещи, – нужно было догадаться, что в его поведении что-то не так. Ну не мог он просто нас сдать!

– А вы знакомы? – Рхея прищурилась, переводя взгляд с Анкея на Ияри.

– В каком-то смысле, – отозвался дрей, выуживая из ткани мантий ключи и подбирая нужный под браслеты кандалов, – И он нас не сдавал, мы сами попались. Но я согласен с общей мыслью.

– Надо за ним! Та девушка что-то говорила про ритуал… – Анк поёжился, – И нужно узнать, где Меланта!

– Без проблем, я кинула следилку, когда он выходил. Но причём тут мелкая? – попыталась собрать мысли в кучу Рхея, – Вы что, вышли на её след?

– Практически. Мы вышли на работорговцев, а потом всё закрутилось, – кивнул Анкей, поднимая с пола медальон, – Оу. Интересно.

Абсолютно бесцеремонно артефактор стал крутить тонкие кольца на плоской поверхности украшения. Задумался на пару секунд, а потом надел медальон на шею. И в тот же момент исчез. Рхея ахнула, а затем пригляделась к месту, где только что стоял её друг. По воздуху шла едва заметная рябь, вычерчивающая фигуру человека.

– Мозговыносительно, правда? – спросила пустота голосом Анкея, – Шикарная штука, давно нужно было сделать такую.

Стоило юноше начать работать с артефактами, как его эмоциональное состояние тут же стабилизировалось, и он становился способен не только на шутки, но и на вполне рациональные мысли и действия.

– А ты знаешь принцип? – поинтересовалась Рхея, помогая Ияри разобраться с кандалами.

– А то, тут работа с преломлением света. И…О, могу еще звуки приглушить, но не на сто процентов, – Анкей стащил с шеи медальон и вновь стал видимым, – Нам бы очень пригодилась эта невидимка в поместье барона, а, Ияри?

– Может перейдём уже к делу? – дёрнул ушами дрей.

Мужской части команды нельзя было светиться – их могли узнать в лицо, никакое переодевание бы не помогло. К счастью, длины цепочки хватало, чтобы набросить артефакт сразу на двоих, да и разница в росте между Ияри и Анкеем это позволяла. Затащить в невидимость еще и Рхею не вышло, слишком миниатюрная, она могла воспользоваться медальоном только в одиночку.

– Во всяком случае, меня всё равно никто здесь как вторженку не знает, – решила девушка, – накину мантию, вторую в руки возьму, состряпаю уверенное лицо, авось прокатит.

– Никто, кроме Куифен, – помрачнел на мгновение Анкей, – Она – культистка.

– Да ладно… – Рхея замерла, запутавшись в складках мантии, и посмотрела на друга, будто надеялась увидеть, что он шутит.

– И она планировала стереть нам память, – подтвердил Ияри, сосредоточенно растирая запястья, – Так что на глаза ей лучше не попадаться.

Рхея покачала головой. Сложно было представить, что культисты – это не только подозрительные личности, живущие в этом тайном месте, но и их собственные знакомые. Те, кого знали уже много лет.

И, пусть сама девушка не считала Куифен подругой или наставницей, воспринимая её как знакомую Созии, всё равно стало горько. Она ведь стражница, слуга закона… Немыслимо. В глубине души и Рхея, и Анкей верили, что нечистые на руку люди обитают на страницах книг или в газетах, никак не в реальной жизни. Хотя каждый из них мог с умным видом рассуждать о коррупции, преступниках во властных эшелонах или маньяках в соседнем дворе, ни разу они ещё не сталкивались с тем, чтобы гипотетический преступник был им знаком.

Исчезнув из поля зрения благодаря медальону, Анкей и Ияри двинулись вслед замаскированной Рхее. На всякий случай она перекинула следящее плетение им обоим – мало ли, придётся разделиться. Тем не менее, друзья старались держаться вместе. И шли не слишком быстро, артефакт чуть сбоил из-за двух одновременных пользователей, так что, если приглядеться, фигуры дрея и человека становились различимы. Чем быстрее шаг – тем активнее слетала маскировка.

Сколько человек могло вместить в себя это убежище? Друзьям было сложно оценить.

С одной стороны, сейчас здесь было необыкновенно пусто. Может, это место использовалось в исключительных случаях, а может все жители были заняты чем-то важным. С другой, всё вокруг выполнено монументально, с размахом: от высоких потолков, колонн, поддерживающих некоторые залы до отделки стен, порой напоминающих нечто среднее между храмовыми стенами и сводами гробницы какого-то древнего императора.

Нельзя было и с уверенностью сказать, сколько этажей занимают служители Хрониды. Как минимум четыре, но внутри горы можно было спрятать и десять, и двадцать. Вопрос лишь в мастерстве архитектора и строителей.

Местные встретились Рхее, как единственной видимой, лишь дважды. И оба раза её маскировка сработала успешно – облачённые в похожие одеяния люди даже не остановили на ней своего взгляда. Определённо, это – удача. Ведь пришлось изрядно поплутать, выясняя, как добраться до Нарана.

Отслеживающее плетение указывало лишь направление, не путь и, тем более, не план здания. Хорошо знать, что нужно попасть наверх – вот только где подъем? Что делать, если уткнулся носом в тупик или за кажущейся нужной дверью – технические помещения?

Рхея предполагала, что для создания убежища культисты использовали сеть природных пещер, которые расширили и укрепили, чтобы добиться нужной планировки. Это объяснило бы, почему некоторые проходы были столь запутанны, а порой между этажами мог притаиться ещё один промежуточный, на который вела отдельная лестница.

Услышав голоса, Рхея притормозила. Обернулась, убеждаясь, что рябь артефакта-невидимки на месте. Анкей использовал обнаруженный им эффект приглушения звука, поэтому даже чувствительные уши девушки с трудом улавливали шаги парней. Особенно когда она пыталась разобрать совершенно иные звуки.

– Уверена, что остаёшься? – мужской голос явно принадлежал Нарану, его узнала даже слышавшая его лишь единожды Рхея.

– Меня не звали, – ворчливо ответил голос женский, – вали уже, ты и так заставляешь Главу ждать. Где твои манеры?

– Сдохли в муках.

Парочка препиралась ещё немного, а затем ощущение от следящего плетения смазалось. Следилка растворилась, неспособная поддерживаться на резко увеличившемся расстоянии. Наран шагнул в портал.

– Сплошные проблемы, – продолжил ворчать женский голос, – Чтоб ты там и остался.

Рхея вжалась в стену, но фалина вышла из помещения другим путём, и девушка рискнула заглянуть внутрь. Небольшой зал был хитро запрятан среди переходов, от которых его отделяли только многочисленные арки.

Возможно, сюда можно было попасть вообще из любой части убежища. Иначе зачем столько входов? В центре расположился постамент с сияющим на нём провалом активированного портала.

– Это плохая идея, – шепнул Ияри.

– Очень, – согласилась с ним Рхея, – так мы идём?

19.1 На подходе кавалерия

«– Уйду на пенсию, буду пить врацийское сухое, смотреть на камин и узнавать новости из газет.

– А потом со скуки устроишь революцию?

– Смею напомнить: я – брат королевы. Зачем мне революция?

– Так от скуки»

Праздные разговоры в личном кабинете герцога Хутухтского.

В кабинете главы Храма На Горе было светло, тепло и пахло хвоей. Вместо хозяина за столом восседал Барлас, забурившийся в документы. Его Святейшество позволил другу работать у себя – не гонять же главу Тайной Канцелярии по всей стране чуть что. Тем более, что работы у герцога всегда было достаточно.

Из тени за креслом выросла призрачная фигура. Укутанная в чёрный туман с головы до ног, она наклонилась и что-то зашептала Барласу на ухо. Мужчина даже не вздрогнул, он засёк подчиненную еще несколько минут назад, просто не подал вида. В Канцелярии это уже было своеобразной традицией – пытаться застать командование врасплох. Ходили слухи, что тот, кто сумеет, станет преемником Хутухтского. Кто знает, правда это или мечты служивой братии?

Барлас слушал донесение внимательно и мрачнел.

– Подробности, живо, – резко бросил он. Фигура за его спиной дёрнулась, и туман исчез, проявившаяся из него женщина обошла стол и опустилась в кресло для посетителей.

По одежде её можно было принять за ассасина: чёрно-серая мешковатая ткань скрывала формы, а капюшон и маска надёжно прятали лицо. По-хорошему, она должна была вытянуться по стойке смирно перед герцогом, соблюдая субординацию, но, будучи его заместительницей, позволяла себе многое. Когда они были одни.

– Барсук доложил, что трое неизвестных проникли в поместье на грузовике, который доставлял стройматериалы. Водитель не при чём, с ним кто-то грамотно поработал через ментал. Когда захватили грузовик пока не ясно, предполагаем, что поймали где-то по дороге, – хоть женщина и казалась расслабленной, в голосе сквозило напряжение, – Тихо вошли, филигранно законсервировали здание, никого, кроме барона, не убили. Пострадавших больше нет, только один охранник, стороживший рабов, лишился части воспоминаний. Не фатально. Начальник охраны смог описать двоих, но там без шансов. Парни, из отличительных черт – цвет глаз и форма строителей.

– Это как? В масках были?

– Ага.

– И это никого не смутило?

– Так строители же, пыльно.

– По третьему что?

– Тут интереснее, – женщина повозилась в кресле, укладывая ногу на ногу, – Охранявший рабов, тот, что остался при своей памяти, божится, что видел треснутого дрея.

– Что, прости? – Барлас склонил голову, ловя взгляд заместительницы и пытаясь понять, серьёзно ли она относится к данному заявлению.

– Дрея, беловолосого, дикого как пантера и покрытого зелёными трещинами. Появился из воздуха и ткнул охраннику цветком в нос. Не спрашивай, я тоже считаю это абсурдом. Ментального слепка пока нет, в поместье сейчас хаос…

– Барсук вне подозрений?

– Он патрулировал сад, потом помогал взламывать консервацию. Ему там, скорее, даже благодарны. Убийцы ушли по подземному ходу, причём один выход перекрыли магически, а сами умотали на личном электровозе барона. Куда ход ведёт Барсуку неизвестно, но охрана отрубила подачу энергии, а их это не остановило. Преследовать не стали, сказали, с той стороны разберутся. Чудеса в решете, правда?

– Хоть что-то, – Барлас покачал головой, – Что ж так не вовремя-то… Мотивы?

– Были освобождены все рабы, перерыта документация, в кабинете что-то искали и непонятно, нашли ли… Конкуренты? Личные враги? Мстители?

– Так, а беглые рабы, Куница?

– Ищем.

Барлас устало откинулся на спинку кресла. Это убийство совершенно не входило в его планы! Его люди так хорошо пасли барона Садомского, уличённого в работорговле… Так хорошо внедрились – без осечек.

Подозревали, что барон переправляет куда-то живой товар – и почти выяснили куда, скоро планировалась новая поставка. Можно было вычислить и конечного покупателя и, может быть, накопать на аукцион Дорннудэйского. Как давно Барлас хотел его прищучить! И тут – убийство. К Цардару такие совпадения!

– Барсук запрашивает разрешение на исследование подземного хода, – закинула удочку Куница.

– А кто там наследует Садомскому?

– Детей у него нет, остаётся его сестра. Но она вряд ли вступит в наследство – давно ушла в монахини Клиды и была в ссоре с братом.

– Да, да… Пускай Барсук смотрит по обстоятельствам и не рискует, – Барлас потёр переносицу и покосился на заместительницу, – Кто будет вести официальное расследование? Райан?

– Барон – вассал Дорннудэйского… Личная гвардия герцога скорее всего. Выясним.

– Хорошо, держи меня в курсе. И… Найдите рабов раньше Дорннудэйского, Куница, они не должны попасть ему в руки. Носом землю ройте, но чтобы беглецы были найдены и перепрятаны, не хватало им второй раз на невольничий рынок загреметь.

Разговор прервала трель артефакта. Барлас щелкнул пальцами и из плоского камня в центре стола вылетела проекция карты.

– Наша Избранная добралась до места, есть координаты, – пояснил он, – Пригони-ка сюда… Для начала отряды Медоеда и Пантеры… Хотя нет. Мангуста и Пантеру. Командовать буду сам.

– В честь чего? Ты давно не выходил в поле.

– Хочу посмотреть на Избранную Атхейи в деле… Да и есть у меня предчувствие одно. Не важно, выполняй.

Герцог Хутухтский поднялся с кресла и тяжело вздохнул. У соглядатая, которого он приставил к Рхее, еще было время отправить донесение. Тогда отряд будет в курсе оперативной обстановки. Но если бы казначейство одобрило его проект по созданию изолированной сети связи, информация была бы уже на его столе!

Так нет, магические бури ведь случаются так редко, а населённые пункты всё равно огорожены экранами. И теперь его бойцы вынуждены или использовать почтовых птиц, или изображать из себя курьеров. Даже по мелочам! Бардак. Хорошо хоть достаточно мощные маяки, обкатанные в Пустоши, казначейство не считало излишеством. Возможно потому, что их протащила ещё наставница Барласа, предыдущая глава Тайной Канцелярии – при предыдущем же главе казначейства.

И почему именно Барласу досталась необходимость договариваться со скупцом?

19.2 Центр Пустоши

«Феномен Пустоши не исчезнет сам собой, не рассосётся. А мы даже исследовать его толком не можем. Что уж говорить – устранить. Тьфу»

В кулуарах международной конференции по противодействию магическим аномалиям.

Наран сделал шаг из портала и закашлялся от едкого запаха озона. Глаза заслезились, и, убедившись в возможности плести заклинания, Нар соорудил вокруг лица фильтр. Стало легче.

Руины заброшенного главного храма Изначалных Сестёр располагались в самом центре Пустоши, в месте, которое много столетий назад являлось столицей Единой Империи.

О, это был прекрасный город – и прекрасный храм. Широкие мощёные улицы с каждой окраины вели к монументальному белокаменному сооружению, паутиной оплетая двух-трехэтажные домики, парки, аллеи и площади. Второй ярус города, умостившийся на громадных вековых древах и переплетённый сотнями сотен навесных мостиков, вторил первому.

Все дороги вели в храм. Сооружённый на возвышенности, он нависал над городом. Нечистые на руку ощущали от него неимоверное давление. Люди высоких моральных принципов под сенью этого здания искали чувство безопасности.

Так было много лет назад, когда столица единой империи жила, дышала и была наполнена шумом многолюдья. Теперь же величественный город лежал в руинах. Оборвались множественные мостики, а древа разрослись и покрылись лозами-паразитами. Обвалились здания, цвет их яркой когда-то черепицы было уже не различить. По заброшенным улицам слонялись дикие животные и агрессивные духи, мечтающие полакомиться тёплой добычей.

И даже храм не пощадили катастрофа и само время. Одно из крыльев здания было разрушено полностью, и только остовы стен напоминали, что оно вообще когда-то существовало. Остальное сохранилось лучше, но частью заросло плющом, частью покрылось сеткой трещин. Чудом сохранились витражи и часть фресок, но и их уже скоро сожрёт неумолимое время.

Магия в столице Империи была хаотична. Теперь это город вечной магической бури, рождающей самые сюрреалистичные сюжеты. Кое-где в бесконечном цикле проигрывались отголоски былых сражений. На некоторых улочках пространство искажалось, заставляя путешественника ощущать пройденный путь в два раза длиннее.

Никогда не опускалась на город тишина, ведь сами по себе играли в концертных залах скрипки, гремели барабаны и завывал голосами павших ветер.

И только храм стабилизировал эту какофонию, работая как самый мощный защитный экран. Даже сейчас, когда и смертные, и, казалось, боги покинули это место. В конце концов, именно в этом храме располагались Врата в Из Вне, за которыми служители младших богов запечатали страшное существо… Или саму Изначальную – если верить некоторым религиозным течениям.

Наран взбежал по ступеням к храму и, не останавливаясь, зашёл внутрь. Гигантские створки дверей давно были снесены, так что ему не нужно было напрягаться.

Просторный коридор встретил его дрожащим от магического возмущения воздухом – и сидящими на коленях людьми в чёрных робах. Взгляд его сразу выцепил знакомые лица. Старшая из послушниц, аркаудка, что когда-то была его няней в тех случаях, когда тётя была занята. Глава их системы безопасности, тучный, но добродушный человек с рыжей бородой. Пожилой фалин, проповедующий детям Писание. И многие, многие другие – знакомые и не очень…

Все они были в трансе, взгляд открытых глаз устремлён в потолок. И любой, даже не слишком чувствительный, наблюдатель, заметил бы нити силы, скользящие от них вглубь храма. Возле некоторых покоились корунды самых разных размеров и цветов, аккумулирующие протекающую по коридору энергию.

На мгновение Наран замер, не смея вздохнуть. Ритуал такого масштаба пробирал дрожью до костей. Столько силы, мощи. И такая, он сейчас не сомневался, великая ошибка. С места Нар побежал дальше, огибая инертных к движению людей. Звук его шагов был громким настолько, что отдавался от стен – в храмах всегда была удивительная акустика.

Он бежал и бежал, минуя залы и коридоры, заполненные звенящей от напряжения магией. И лишь у арки, отделяющей последнее помещение, остановился, не рискуя пересечь границу ритуального круга.

Этот зал не был большим, будто в противовес остальному величию храма. Разделённый на две части – тёмную и светлую – фресками на стенах зал рассказывал историю происхождения Изначальных Богинь.

Иронично ли, что именно здесь, словно вырезанные из какого-то иного пространства, расположились запечатывающие врата? От них на полу шёл сложный рунический рисунок, подёрнутый сейчас чёрно-серым туманом.

В клетках, установленных на лучах вписанной в окружность двенадцатиконечной звезды, теснились дети. Обессиленные, некоторые из них уже не двигались, тряпочками замерев на полу клеток. Другие ещё держались, полными отчаяния глазами наблюдая за ритуалом. Каждого облепил склизкий туман, вытягивая не сколько магический резерв, сколько саму жизнь.

В центре круга, лицом к вратам, стояла она. Лилис была боса и одета лишь в тонкую чёрную тогу. Уши её, по-дрейски длинные и острые, трепетали от восторга. Простоволосая, она казалась воплощением окружающей дикой магии, пляшущей буйством грязных красок на полу и стенах.

– Ты пришёл, – констатировала она факт, даже не обернувшись, – Шагни же в круг, Наран. Наша Госпожа ждёт.

– Тётя… – поражённый, Наран не сразу смог подобрать слова, – Тётя, послушай…

Ах, если бы она только могла одуматься! Всё ещё можно переиграть – не остановить только смерть, которая пока не коснулась этого места. Да и… С Привратником даже Наран был готов договориться. В конце концов, бог загробного мира сам признал за собой долг. Только бы прислушалась. Только бы поняла…

– Как всегда своеволен, – в голосе Лилис сквозило недовольство. Нотки эти, стальные и тяжёлые, впивались в мозг острыми иглами.

– Тётя, это – не выход! Мы разгневаем госпожу, если пожертвуем ради неё, ради Фейи, пожертвуем детьми. Я знаю, это сложно, но ритуал ещё не прошёл точки невозврата, я чувствую…

– Фейи? – задумчиво вторила ему Лилис, – Ну, пусть будет Фейя. Наран, шагни в круг.

У Нарана не было времени понимать оговорки тётушки. Он отмахнулся от её слов, будто вовсе не слышал, пытаясь придумать аргументы весомее и серьёзнее. Магия вокруг давила и мысли не складывались в слова, оставались образами, мелькающими на границе сознания.

– Тётя, просто послушай…

– Шагни в круг, дитя Клиды! – повысила голос дрея, звук этот, глубокий и потусторонний, отразился от стен. Возможно, она приправила свой приказ ментальной магией, потому что ещё до того, как осознать смысл сказанного, Наран действительно сделал шаг, пересекая ритуальный рисунок.

– О чём ты, тётя? – сумел выдавить он, чувствуя, как подгибаются колени. Вихрь магии пригвоздил его к месту, не позволяя двинуться. Безуспешно, казалось, он боролся с этой силой, заставляющей его склониться перед вратами.

– Наконец-то, – незнакомым ему тоном произнесла Лилис и обернулась, – Глупый, глупый ребёнок. Тебе двацать пять, Наран, и ты до сих пор веришь в сказочку о том, что твоя мать – жрица-аркаудка, погибшая при облаве?

– Что ты…

– Молчать, – хлёстким движением она ударила воздух перед собой, и нити магии окончательно повалили Нарана на колени, – Ты ведь даже не похож на полукровку, дурачок… Да, да, правильно, отчаяние и злость – это то, что нужно. Хочешь услышать свою историю, Наран?

– Я не понимаю… – Нар вскинулся, сжимая кулаки. С силой, которую он сам от себя не мог ожидать, Наран поднялся на ноги вновь и сделал шаг. Лилис громко рассмеялась. Сейчас он не узнавал её, такую близкую и родную. Холодный взгляд её излучал презрение и торжество. Ни капли тепла.

– Ещё бы ты понял, после того, как я год за годом обновляла печать… Твоя мать, эта мерзавка, решившая, что может зваться богиней магии и покровительницей ментальных наук… О, как она была высокомерна, когда отвергала мои мольбы. И в каком отчаянии она была, когда её единственный сын был от неё скрыт!

– Что ты несёшь? – сдерживающие Нарана нити врезались в кожу, оставляя ожоги, но он всё равно тянулся вперёд, будто мог изменить хоть что-то. Вразумить Лилис или же остановить её силой.

– Я расскажу тебе сказку, – обманчиво мягко зашептала дрея, – Сказку о несчастной женщине, чей ребёнок не просто был Проклятым. Его тело отвергало магию, реагируя на малейший всплеск плетения как на самый страшный яд. И женщина молилась день и ночь. О, мой маленький Утту так был похож на тебя, Наран. Те же волосы, те же черты лица… И он погиб, Наран, потому что твоя мать так и не ответила на мои молитвы.

– Клида никогда не была моей матерью!

– Была, глупенький! Эта мерзавка сношалась со смертным, но, вот дела – не смогла оставить своё дитя в Небесном Чертоге. Ты был слишком человеком и тот мир – ирония! – отвергал тебя. И тогда она отдала малыша одной из своих жриц, спрятала в собственном храме ото всех опасностей. О, мне было сложно найти тебя. И совсем просто – подставить твою приёмную мамашку.

– Зачем!? – Наран не верил ни единому слову, отказывался принимать рушащийся мир. Но всё равно спросил, ведомый её рассказом.

– Если персонифицированная магия не может вернуть мне моё дитя, то сможет Госпожа, заточённая за этими вратами. Но что её освободит, Наран? Какая сила? Этих детей не хватит, какими бы чистыми не были их души. Силы служителей, детские жизни – это лишь подпитка для оков, которыми я тебя сковала. Ведь что может быть сильнее жертвы полубога и отчаяния богини-матери?

Обессиленный, Наран рухнул на колени, бездумно глядя прямо перед собой.

И только шёпот в его голове заставил поднять голову. Женский голос, тёплый и полный сострадания мог слышать только он. Это знание вдруг появилось само собой в глубине его отчаявшегося мозга.

– Позови меня, сын, – шептала Клида.

– Иди к Цардару, – ответил он одновременно обеим женщинам, чувствуя, как разгорается в груди пламя, – Я справлюсь сам.

20.1 Таинственная Врация

«Крайне редко магические возмущения в раз охватывают большие территории. Редко, но метко. Ведь Пустошь никак не назовёшь маленькой».

Из пиар-акции таркийской компании по модификации защитных экранов.

В Врацийских лесах сегодня неспокойно. В противовес яркому солнцу и ясной погоде, стоявшей весь день, на земле разверзлась битва. Сейчас, когда на горизонте алел закат, природа, казалось, всё же вошла в унисон с цивилизацией. Иначе, чем кровавым, небо назвать было нельзя. Это, впрочем, не мешало ветру доносить далёкие птичьи трели – вот уж кому точно всё равно на людские разборки. Лишь бы подальше от гнёзд да мест кормёжки.

Войска княгини Севера, Адаез Победоносной, брали деревню за деревней, заставляя воинов князя Запада, Мелокули Быстроногого, отступать.

Никто не ожидал такой стремительной кампании, хотя самой эскалации не удивились ни соседние княжества, ни соседние государства. Врацийские племена и княжества были раздроблены и, хоть формально и подчинялись царю, время от времени продолжали делить место под солнцем. В самые жаркие периоды соседний Кадид с удовольствием вмешивался в это противостояние на стороне царской власти, тренируя на местных полях сражений свою многочисленную армию.

Темнокожий высокий мужчина в военной форме оглядывал местность с небольшого холма. Он казался удивительно довольным, учитывая, что его сослуживцы сейчас бежали, гонимые вражескими силами. Казалось, его забавлял сам факт конфликта – кровавого и жестокого в своей бессмысленности.

– Как думаешь, – обратился он к появившейся за его спиной смугленькой женщине, – Не пора ли сменить сторону? Сможем ли мы уговорить Адаез на пару авантюр? Кажется, она была не слишком довольна нашим царьком.

– Сомнительно. Твои идеи не пойдут на пользу стране, а Адаез – патриотка до мозга костей. Пусть сейчас она инициировала конфликт, но её вынудили, иначе она не стала бы развязывать очередную гражданскую. И Царь примет её сторону.

– Ты веришь, что Энзокуле признает право на кровную месть?

– Ради спокойствия на границе с Кадидом.

– Хм… Кто у нас там наследует княгине Севера?

– Её брат. С ним шансов больше, – кивнула женщина, присаживаясь на срубленный ствол дерева и доставая из-за пазухи серп. Оружие это было испещрено символами, оно казалось потусторонним – и было таковым. Улыбнувшись, женщина убрала за ухо выбившуюся прядь светлых волос, и принялась очищать артефакт, мурлыкая под нос какую-то песенку.

Внезапно настроение обоих собеседников переменилось. Напряжённый, мужчина вгляделся в горизонт. Конечно, он ничего не мог увидеть – слишком далеко происходило то, что так привлекло его внимание. Но отголоски происходящего затронули тысячи и тысячи километров. Зазвенела, как натянутая струна, магия. И в одно мгновение сошла с ума.

Послышались крики – это завернулись узлом боевые плетения сражающихся воинов. Одно за другим взрывались заклинания, не разбирая, где свои, где чужие.

За секунду слаженная атака превратилась в свалку, в которой смешались тела разумных, ошмётки покорёженных боевых машин, кони и ездовые ящеры. Кто-то в войске княгини всё же сохранил самообладание, потому что протрубил к отступлению сигнальный рог. Правда, это не слишком помогло корчащимся от последствий магического шторма воинам.

– Началось, – расплылся в улыбке мужчина, – Как жаль, что приходится торчать здесь, а не в Пустоши.

– Много там от нас будет толка, – поморщилась его собеседница, – Ты хоть что-то знаешь о ритуале освобождения? Нет? Вот и занимайся своим делом.

– Ты права, – хмыкнул он, ничуть не уязвлённый её тоном, – Сейчас отличный момент для того, чтобы заполучить голову Адаез. Я пошёл!

И он скрылся в кустах, не издав при этом ни звука. Даже ветки не качнулись, а на траве не осталось и следа. Женщина, оставленная им, продолжила очищать свой серп, будто ничего и не произошло. Лишь глаза её сверкали потусторонней зеленью.

Она была довольна – кровь знатно окропит эти земли к приходу Тёмной Сестры. Пропитанная смертью, эта почва родит множество чудовищ, ядовитых побегов и смрадных болот. И тогда её госпожа, богиня плодородия Хлоя, принесёт их в дар Изначальной. И никто и никогда более в воинственной Врации не посмотрит на жриц Хлои с пренебрежением.

И, уж тем более, никогда более Кадид не посчитает, что может вмешиваться в дела Врации. Нет, это зажравшееся королевство утонет в своём высокомерии, захлебнётся снобизмом и падёт, превращая Врацию в наследницу Единой Империи. А ей… Ей будет достаточно скромного места императрицы при воинственном правителе. Союз с Избранным бога войны был определённо отличным решением.

***

В далёком ото всех этих конфликтов северном кадидском Сухейме тем временем тоже чувствовалось напряжение. В подвалах Храма на Горе вскрикнула ослеплённая смешавшимися вероятностями Тунгалаг. Её Сёстры оттащили аркаудку от алтаря, встревоженно вглядываясь в переплетения судеб.

– Что происходит? – мягко поинтересовался Мягмар, приобнимая дрожащих девушек за плечи.

– Мы не знаем, – прошептала старшая из них, поддерживая Тунгалаг, – И никто не знает. Неопределённость. Мы видим лишь неопределённость.

– То есть, ничего хорошего, – рассудил Его Святейшество, – я запрещаю вам вглядываться в вероятности до моего особого распоряжения. Отдыхайте.

Сказав так, он развернулся и вышел из комнаты так быстро, что никто из девушек не успел сказать ни слова. Мягмар собирался предупредить друга. Потому что не верил в совпадения, а от того понимал, что вызвавшая смятение эфира ситуация просто не может быть не связана с Избранной. Это было бы слишком приятно – потому что девочка явно не готова ещё к влияющим на весь мир подвигам.

К сожалению, отряд Барласа уже покинул Храм на горе. Выругавшись, старый аркауд ударил кулаком по стене и, от боли в костяшках, затряс кистью. Его никто не видел, кроме старшей из жриц. Но она наблюдала за главой и в более страшных ситуациях, вырвавшимися из-под узды эмоциями её было не удивить.

– Его светлость достаточно опытен, чтобы неопределённость вероятностей его не пугала, – вздохнула она, – Не обижайте его своим недоверием, Ваше Святейшество.

– И то верно, – вздохнул Мягмар.

***

Бландо, столицу республики Акамас, накрыла паника. Уже давно, очень давно здесь не видели магических бурь. Стабильный и спокойный, этот город был оплотом безопасности. И сейчас, когда нити вечно мирных магических потоков сошли с ума, люди растерялись.

Глохли автомобили, вырубались магические светильники, отключались многочисленные медицинские аппараты, останавливались трамваи. На поднятие защитного экрана горстравам требовалось время – и, к сожалению, они не успевали предупредить панические настроения горожан.

Созия распахнула двери своего дома и втянула внутрь ближайших людей – на улице образовалась знатная давка. Женщина понимала, что, с одной стороны, это не лучшая идея – так можно спровоцировать и штурм дома эмоционирующей толпой. Но она не могла не вытащить хоть кого-то, надеясь, что её маленький вклад поможет уменьшить количество жертв.

– Откуда столько народу? – вздохнул Леонард, выглядывая в окно.

– Бегут… –Созия пригляделась, – от портальной площади, кажется. Видимо, переходы сошли с ума…

– Не то слово! Там из портала в Пустошь вышвырнуло гигантскую гориллу, – всхлипнула вытянутая из толпы девочка, – кошмар какой-то!

– Скорее бы подняли экран, – взмолилась Созия, прижимая к себе младшего сына и незнакомку одновременно, – идите наверх, я постараюсь вытянуть кого-нибудь ещё…

20.2 И снова Пустошь

«Запертая младшими богами Госпожа слаба, но она может говорить с нами, открывать секреты мироздания, даровать нам свою мудрость. Уже этого достаточно, чтобы желать её освобождения. Но если этого тебе мало… То место на троне любого из государств – небольшая награда для верного сторонника от Изначальной»

Из разговоров в многочисленных убежищах Фейи-Хрониды.

Переход оказался на удивление стабилен. После перехода в Кадид друзья не без оснований опасались. Пережить подобную аномалию дважды было бы не просто неприятно – смертельно опасно. И, пусть везение и своевременное лечение уже спасали их от серьёзных последствий, никто не хотел снова испытывать судьбу.

Остатки рациональности в головах друзей кричали: идея отвратительна. Тем не менее, Анкей, Ияри и Рхея даже не спорили, заходя в портал. Что-то влекло туда. Может, смутное беспокойство. Может желание доводить дела до конца. Во всяком случае, Рхея хотя бы могла быть уверена, что рано или поздно к ним примчится подмога. И эта уверенность лишь подкрепляла плохие решения.

Привычное многоцветье перехода на считанные мгновения увлекло их умы.

Мог ли кто-то из них предвидеть, что приключения вновь приведут их в Пустошь? Мог ли кто-то из них хотя бы мечтать о том, чтобы оказаться в самом центре этой дикой и аномальной местности?

Если боги где-то всё же играют в кости, то сейчас на гранях выпал весьма неожиданный результат. Так, по крайней мере, считали двое из троих путешественников. И лишь Ияри мог счесть это обстоятельство предсказуемым. Но разве его кто-то спрашивал?

Вывалившись из портала, Анкей с размаху шлёпнулся коленями на каменную ступеньку. Он успел увидеть краем глаза спину Нарана, и уже вскинулся, чтобы крикнуть тому, но не успел.

Юноша совсем забыл, что охрип ещё в клетке, а теперь, глотнув загаженного озоном воздуха, и вовсе не мог выдавить звука. Рхея помогла ему подняться и на скорую руку соорудила плетения-фильтры. Самые простенькие, какие знала, но для каждого в команде. Переглянувшись, друзья взбежали по ступеням вверх, но у самого входа их вновь затормозил Анкей.

Открыв рот, артефактор разглядывал величественный храм. Поразила его совсем не архитектура древней Империи, нет. Анкей хоть и мог восхититься изящностью решений и монументальностью проекта, но вряд ли тогда, когда находился в шаге от неминуемой опасности. Нет, Анкея завлекли магические потоки, которые он мог уже разглядеть здесь без всякого транса. Настолько это место было уникально. А может, настолько уникальным стал он сам? Это была бы достаточно самоуверенная мысль, если бы он позволил ей задержаться в голове.

Магические потоки не просто оплетали храм, они, пульсируя, собирались в единый столб, в могучую живую реку, струящуюся куда-то вглубь. И даже это можно было проигнорировать. Это, а не загробный дух, распространяющийся во все стороны от здания.

Анкею сложно было описать это ощущение и самому себе. Будто смотришь в бездну, когтями отвоёвывающую себе пространство метр за метром. Это не было холодом, скорее тем самым параноидальным страхом, появляющимся в мгновение полной ночной темноты, когда ребёнку кажется, что за окном не деревья, но монстры.

Что-то жуткое и первобытное исходило от храма Изначальных Сестёр. И это определённо было не нормально.

Кто, кроме богинь, сотворивших сам мир, может дарить счастье, любовь и покой? Никогда прихожане, посещающие обитель Создательниц, не сталкивались с гневом и пустотой. Тёмная или Светлая, Сёстры всегда одаривали смертных теплом. Пусть разным, пусть нечеловеческим. Теплом.

Этот храм давно перестал быть домом для Изначальных. Вряд ли они одаривали его хотя бы взором. Осквернённое. Вот каким было это место.

– Анкей, – Рхея дёрнула друга за рукав, Ияри вздохнул и поёжился. Дрей хотел бы спросить, действительно ли им нужно идти внутрь. Но они уже были здесь, и потому вопрос прозвучал бы откровенной трусостью.

Наконец, трое вошли в храм и, поражённо переглядываясь, обошли сидящих на коленях людей. Анкей порядком устал вздрагивать, в какой-то момент почувствовав такую эмоциональную пустоту, что вряд ли что-то еще могло его удивить.

Рхея сжимала кулаки, царапала когтями кожу – её не смущала жуткая ситуация, но злила, ведь всеми фибрами души она чувствовала, что вместе с силой из этих людей тянут жизнь.

Тихо, без разговоров они добрались до последнего зала и притаились за арочным порталом. Никто из троих не знал, как можно вмешаться в происходящее. А потому до поры они оставались лишь наблюдателями.

До поры.

В какой-то момент Анкей, следивший за Нараном как за героем киноленты, перевёл взгляд в сторону. Он беспокоился за случайного знакомого, уже показавшего себя надёжным товарищем. Но то, что он увидел рядом с ним, затмило любое беспокойство.

В клетке, опираясь на прутья, стояла и дрожала коленями Меланта. Её тонкие рыжие волосы слиплись, а сарафанчик выглядел разношенной тряпкой.

Коротко вскрикнув, Анкей отбросил удерживающую его руку Рхеи и, запинаясь, бросился к клеткам. Наверное, сейчас его не страшило бы и божество, угрожающее ему смертью.

С диким криком юноша врезался в прутья, будто силой одного своего веса мог разрушить клетку. Кто-то из ребятишек, наиболее живой ещё, пронзительно закричал. Наран натужно обернулся. Бросилась с места Рхея. Но раньше всех среагировала Лилис.

Её поддерживал ритуальный круг, и любое движение в его пределах дрея чувствовала мгновенно. Безумно оскалившись, она метнула практически неоформленное плетение – такие были самыми непредсказуемыми. Содержа только намерения, они, по сути, являлись клубком дичайшей магии, спущенной с поводка.

Какие намерения могут быть у той, что готова пожертвовать во имя цели всем?

Анкей поднял взгляд. Ему не нужно было даже стараться, он все понял сразу, цепляя осколками сознания происходящее. На него летела смерть. Столь чистая и незамутненная, что закрыться он бы не успел, даже будь величайшим из бойцов. Сейчас же из его памяти выпали и простейшие защитные плетения. Он просто замер, будто парализованный.

Рхея кричала что-то, отталкиваясь от пола ногами и уходя в высокий прыжок. Она знала, что не успеет. Начни она парой секунд раньше, и у неё был бы шанс. Пусть и мизерный, незначительный. Не сейчас.

Волосы Ияри встали дыбом и, среагировавший, к сожалению, ещё позже остальных, он отправил вперёд свои длинные белые пряди. Он ещё не до конца осознал, хочет задержать Рхею, подтолкнуть её или выдернуть Анкея. Да и было это совершенно не важно.

И только Наран, стоявший к Лилис ближе всех, мог кое-что сделать. В бою он не привык думать слишком много. И сделал. Сила потекла по его венам, наполняя каждую мышцу, каждый сустав. Всего лишь ради двух шагов.

Раз. Два.

20.3 Тайнюки и культисты

«Вы не будете героями. Вы будете силовиками, которых боятся, но зовут на помощь – и даже не думают благодарить. Вы будете стражами родной страны, стражами, имена которых никогда не узнают СМИ. И, пока вы разбираетесь со злодеями, целая команда уже придумывает, написать об этом короткую заметку о работе спецслужб или громадную статью о мужестве очередного Избранного Богами»

Из речи для стажёров Тайной Канцелярии.

Два внедорожника стремительно неслись по степи, поднимая колёсами пыль. Барлас благодарил свою предусмотрительность, заставившую на собственные деньги изменить начинку машин. Теперь двигатели работали на жидком топливе, практически без магии, а потому не глохли в разгар магического шторма.

Внедорожники были куда быстрее ящеров и коней, столь любимых жителями Кадида. Сам Барлас относился к живому транспорту прохладно. С одной стороны, он любил самих животных, любил прогулки верхом и отдых под боком ездовой ящерицы. С другой же, практик до мозга костей, он терпеть не мог неэффективные решения. А животные были неэффективны.

Нагнать Рхею, пока она не наломала дров, на ящерице было бы невозможно. Барлас глянул на спидометр и постарался не сжимать руль, теряя манёвренность управления. Нельзя сказать, что он нервничал. Просто интуиция вопила – он может опоздать.

Впрочем, Пантера считала, что высокое начальство просто отвыкло от полевой работы, вот и рвётся в бой. О чём женщина и сообщила, правда, себе под нос, когда скорость стала совсем уж запредельной.

Мангуст за рулём второго внедорожника что-то залихватски крикнул в открытое окно и поддал газу. С жутким рычанием его машина вырвалась вперёд, пылью закрывая видимость Барласу. Герцог выкрутил руль, принимая вызов. Неудобная местность и серьёзность обстановки мужчин не смутила.

Подчинённые их лишь подбадривали, делая ставки. Большинство, конечно, предпочло бы увидеть победителем Барласа. Мангуста это ничуть не смущало, он гонял из любви к искусству – полудрей старательно опровергал все возможные стереотипы о своей дрейской половине, отличаясь отменной безбашенностью. И только Пантера тяжело вздохнула.

«Выпендрёжники», – читалось на её лице.

Гонять по серпантину было рискованно, поэтому к подъему оба внедорожника снизили скорость. Шли нос к носу. И Барлас, как ожидалось, опередил Мангуста на долю секунды. К первой из маяковых отметок – вторая ускакала куда-то в бесконечность, сильно нервируя этим всех присутствующих – добрались в рекордные сроки.

Припарковавшись на выступе, герцог выпрыгнул из машины, на мгновение замирая.

Вид был прекрасен. Вид гор, конечно. Тоненькая аркаудка в чёрном, наглаживающая двух ездовых ящериц, выглядела сюрреалистично.

– Сорока, – нахмурился Барлас, – Тебе не кажется, что это не твоя задача, м?

– Никак нет, моя задача уже выполнена, – высокий голос девушки контрастировал с её попытками следовать уставу, – Убежище изучено, схема зарисована, а цель сиганула в портал. По инструкции я должна…

– Да знаю я, чего ты должна, – махнул рукой Барлас, – Схему сюда.

Блокнот из рук подчинённой он практически вырвал, на ходу пролистывая страницы и краем уха слушая доклад. Он не скрежетал зубами, не рычал и не ругался, только глазами своими синими сверкнул зло – Пантера поёжилась, поймав этот взгляд.

Барлас слишком привык к своим бойцам. Некоторые из них, кто постарше, порой могли нарушать субординацию или устраивать что-то вроде сегодняшних гонок. Это было нормально, он сам поставил себя с ними именно так. Но работу ребята выполняли безукоризненно, точно, правильно. Он запретил Сороке соваться во всякого рода порталы, опасаясь потерять связь во время бури. Сорока выполнила все указания в точности.

А Рхея!? Не соваться в пекло – так ли это сложно? Пусть бы она шарилась по этому убежищу до приезда подмоги, он не сказал бы и слова. Кто не был молодым и горячим? Но…

Но Рхея никогда не была агентом или бойцом Тайной Канцелярии. Она была студенткой, в чью голову ещё не вдолбили уставные основы. Она могла прекрасно сражаться, но была именно воительницей, не солдатом. Ему стоило это помнить, и пустить по следу сразу весь отряд. Перестраховщик!

Парой жестов Барлас подтвердил отряду – план не меняется. И две слаженные группы бойцов ворвались в здание.

К их удобству, спущенная Нараном защита так и не восстановилась. Как минимум здесь Тайную Канцелярию ждала всего лишь лёгкая прогулка.

Нуйинг по глоточку цедила зелёный чай с ромашкой. Она любила именно это сочетание вкусов, мягкую горечь на языке. Тем более, что сейчас успокаивающий эффект напитка был весьма кстати. Лилис не включила её в ритуал – было больно и обидно – так что фалина могла только гадать, что происходит на другом конце ведущего в Пустошь перехода. Гадать и заливать обиду чаем.

Она надеялась, что удача в ритуале смягчит Главу, заставит забыть её маленький прокол. При этом Нуйинг совершенно не завидовала Нарану. Зная многие тонкости ритуала, она давно поняла, что заносчивый парень, скорее всего, станет не более чем жертвенным ягнёнком. Куда-то же стоит деть его невероятный магический потенциал! И тогда, возможно, Нуйинг займёт его место подле Главы…

Конечно, оставался шанс, что Наран выживет или Лилис не простит ей ошибки. И это достаточно нервировало.

Помогало присутствие Куифен. Напрямую Лилис эта женщина не подчинялась, так как принадлежала к другой ветви культа Фейи, республиканской. Лично Нуйинг считала акамасцев слишком заносчивыми – служителей в республике было раза в два меньше, а гонору раза в два больше. Но тем не менее, Куифен была чужой, старше по статусу и она была здесь. И оттого хотелось показать себя с лучшей стороны, похоронив обиду глубоко в сердце.

В столовой они были одни, если не считать бегающего меж столов малыша Ганбаатара. Так что и защищаться пришлось вдвоём.

Враг вломился неожиданно, Нуйинг даже не сразу поняла, что это – враг. Бойцы Лилис тоже иногда носили одинаковую полувоенную форму, а эти ребята слишком напоминали ассасинов для служителей закона. От первого сдерживающего плетения её закрыла Куифен, среагировавшая моментально. Её заклятие отбросило сеть в сторону, попавшийся на пути магии Ганбаатар вскрикнул и отлетел к стене. Он не пострадал, лишь был обездвижен, и это вселяло надежду. Враг пришёл их поймать, не убить. А значит уязвим сам.

Сосредоточившись, Нуйинг сплела то, что умела лучше всего. Заклинание, воздействующее на самый важный, по её мнению, орган человеческого организма. Выкрутив мощность на максимум, она могла и вовсе сжечь мозг, убив или превратив противника в овощ. И тут её ждало разочарование.

Ни один боец Тайной Канцелярии не выходил в поле без целого арсенала артефактов. Плетение Нуйинг просто растворилось, так и не достигнув облачённой в чёрное женщины. Той даже не понадобилось отвлекаться от дуэли с Куифен. Её высокий и остроухий напарник, обменявшись с Нуйинг парой боевых плетений, спеленал фалину как ребёнка. Тщетно она пыталась поймать его взгляд, чтобы попробовать пробить артефактную защиту.

– Да чтоб вас-с-с, – зашипела Куифен, вытаскивая из кармана брошь. Полу-фалина нажала пальцем на выступ в узоре… И ничего не произошло.

Антипортальный купол над местом операции – базовое решение. Никто не станет подобным пренебрегать, особенно в том случае, если во главе оперативной группы высокое начальство собственной бесценной харей. Зашипев ещё громче, Куифен развернулась и бросилась наутёк. Пантера перепрыгнула стол и бросилась за ней, пока Мангуст оттаскивал обездвиженное тело в сторонку и навешивал дополнительные плетения.

К счастью для Куифен, большая часть помещений убежища – сквозные. К сожалению, бойцы Барласа тоже умели быстро бегать. Тем не менее, женщине было чем удивить.

Например, бьющим по площади ледяным плетением, помещающим целый кусок коридора в сверхнизкие температуры.

Пантера еле успела притормозить, и только потому не погибла. Теперь ей нужно было придумать, как обойти препятствие. Чтобы не терять время, она послала вслед Куифен очередь боевых плетений, рассчитывая, что хоть одно попадёт в цель. Куифен была рада, что по служебной привычке она тоже была увешана артефактной защитой.

Тем не менее, особо заковыристое парализующее плетение её всё же задело, и правая рука повисла вдоль тела плетью. Погоня продолжилась…

Из всех оставшихся в горах обитателей убежища Барлас с отрядом упустили только Куифен. Опытная, сильная и ловкая, она умудрилась добежать до портала в Пустошь. Постамент, на котором открывался переход, был изолирован от остального здания особыми чарами и подпитывался массой средств. Поэтому подавить его барьер Тайной Канцелярии не смог. Вот будь он неактивен…

В итоге, ещё дважды раненая, Куифен проскользнула в портал и, оказавшись в Пустоши, моментально воспользовалась своей брошью. Остальные, даже двое охранников, в свой выходной валявшиеся на диване в библиотеке, не смогли оказать похожего сопротивления.

Впрочем, Пантера усмехнулась, кивнув Мангусту – следящие плетения, разработанные Канцелярией ещё лет двадцать назад, обнаруживались с трудом, а слетали редко. Так что никуда полуфалина не денется, наоборот… Хорошо, что договорились «упустить» кого-нибудь. Полезно.

21.1 Проверка боем

«Древнюю Тварь уже давно пора считать Запечатанным Божеством. Не Тёмным, это будет оскорблением для Тьмы. Божеством Из Вне. Но ведь нельзя, сами ей сил добавим – символика слова, чтоб её».

Из ворчания двух младших богинь, пожелавших остаться неузнанными.

Время будто замерло, когда дикое плетение Лилис врезалось Нарану в грудь. Он неловко взмахнул руками, и только затем был отшвырнут в сторону неведомой силой. Не было крови, ран, даже боли. Наран даже успел, цепляясь за угасающее сознание, швырнуть в сторону клеток вполне сформированное заклинание, заставившее сдерживающие детей прутья исчезнуть.

Последнее, что он услышал – это звучащий в голове незнакомый мужской голос.

Анкей отмер только тогда, когда с нелепо-глухим звуком тело Нарана упало где-то у стены. Не раздумывая, он схватил Меланту, еще какого-то ребёнка и отшвырнул их от ритуального круга, разрывая тем самым губительную связь. Ладони жгло – вмешиваться в процесс сбора энергии было чревато, а большую часть вреда Анкей интуитивно забирал на себя.

Несколько секунд было тихо. Лилис, видимо, поражённая результатом, молча смотрела на ломающих её ритуал ребят. Медленно она перевела взгляд на Нарана, будто смерть его, несмотря на слова, не входила в её планы. На какое-то мгновение показалось, что она готова зарыдать…

Но затем дрея зашлась в торжествуще-безумном хохоте. Вторя ей, раздался отчаянный женский вопль и здание затряслось.

Рхея после приземления с трудом удержала равновесие. В молчаливом неверии она смотрела на Лилис, раскинувшую руки в стороны и кружащуюся по ритуальному кругу. Под какофонию смеха и плача, медленно по вратам ползла чёрная трещина. Повалил дым.

Ияри своими необыкновенными волосами выдернул из круга часть клеток, избавляя Анкея от необходимости возвращаться за остальными детьми. Не обращая внимания на беснующуюся дрею, артефактор подкрался к лежащему без движения Нарану.

Одной рукой он прижимал к себе Меланту, не в силах отпустить найденную сестрёнку. Та только беззвучно хныкала.

Оказавшийся полубогом парень был бледен, полуприкрытые глаза не дрогнули, когда Анкей тормошил его за плечо. Юноша уже почти решил проверить пульс, когда над грудью Нарана засветился золотом знакомый циферблат. В бешеном каком-то темпе закрутились стрелки, Анкей отпрянул. Но чуда, казалось, не произошло. Произошло нечто ещё более странное.

Под светом циферблата по телу Нарана растеклись фиолетово-золотые полосы. Движение их вторило кровеносной системе, подчеркивая вены, артерии, капилляры, будто кто-то вкачал в кровь ядрёную краску. И, спустя всего секунд двадцать, тело разлетелось на тлеющие кусочки, словно сделано было из бумаги. Не осталось ничего, даже пепла.

И только на полу лежали, поблёскивая, золотые часы. Заворожённый, Анкей потянулся к ним и обнаружил точную копию собственных. С тем лишь незначительным отличием, что на крышке чьей-то рукой было выведено: «Наран».

Ияри не отвлекал Анкея от разглядывания пустого пола. Он методично проверял детей, морщась всякий раз, когда находил состояние очередного ребёнка неудовлетворительным. Перестраховываясь, он возвёл рядом с собой защитный барьер, привязав его к предусмотрительно стащенным у культистов в предыдущих залах кристаллам.

На свои силы он давно не рассчитывал, понимая, что потратился в поместье рабовладельца. Пальцы его чуть дрожали, так что он мог лишь порадоваться, что в подобных условиях не станет проводить и подобия хирургических операций. К счастью, выкачка энергий не наносила физических в прямом смысле увечий – ему ничего не требовалось зашивать.

Рхея никак не решалась напасть. Нужно сказать, что ни разу ещё она не сходилась в серьёзной битве с разумным. Спарринги – не в счёт. Там тебя не хотят убить, нет, даже ран избегают. Нинелла, конечно, поменяла мнение девушки о безопасности учебных боёв, но тоже не ставила себе целью покалечить Избранную. Теперь же атаковать явно агрессивно настроенную дрею было… Страшно?

Рхея не могла дать названия этому чувству, поселившемуся глубоко внутри. Возможно, это была слабость, которая когда-нибудь будет стоить ей жизни.

Впрочем, Лилис решила за неё, атакуя первой. Дрея не разменивалась на сложные боевые плетения, повторяя снова и снова то, что попало в Нарана. Сейчас, подпитываемая окружающей мощью, она не нуждалась в особенных техниках. На самом деле, ей даже не нужно было уметь драться.

Сырая магия в таких условиях становилась результативнее идеально выполненного заклинания. Рхея выдохнула, принимая навязанный темп. Теперь ей не приходилось размышлять об этичности своих действий.

Не стоит слишком верить людям, сравнивающим бой и танец. Спортивное фехтование действительно может напоминать танцевальные па, может быть диалогом, который говорит за участников лучше слов. Хотя спорт тоже стремителен, в его основе нет намерения убить, а потому есть время думать. И чем выше твоё мастерство, тем больше у тебя этого времени.

Будь этот бой спортивным, Рхея многое могла бы сказать о Лилис. О её резких, лишённых изящества движениях, сигнализирующих о нетерпении. О том, как по-безумному хаотичны её действия, но при этом достаточно предсказуемы из-за постоянно повторяющихся атак. Как метит она в грудь и голову, будто забывая о том, что важнее всего – обездвижить и замедлить противника. О взгляде, сверлящем мозг и душу, взгляде диком и яростном. О том, как дрея вкладывает в бой с незнакомкой куда больше сил и эмоций, чем следовало бы бойцу. И о том, как избегает ближнего взаимодействия, стараясь разорвать дистанцию. Словно боли боится и возможных ран.

К сожалению, у Рхеи не было времени на вдумчивый анализ. Мысли её не успевали оформиться в слова, оставаясь смутными образами на краю сознания.

Она не думала: «Дёрнула левой рукой чуть вверх и вправо, значит сейчас будет атаковать голову, нужно пригнуться», а сразу пригибалась, даже не успев осознать адекватную причину.

Особую проблему оставлял энергетический след. Нужно сказать, что боевые плетения не живут долго. Самые простые, а значит – самые распространенные из них существуют всего десять секунд с момента окончательного формирования. Именно поэтому в браслетах, например, содержатся лишь незавершённые заготовки, которые можно одним движением доплести и напитать силой.

И именно на этом факте прогорел, практически в буквальном смысле, Анкей, когда несколько лет назад обучался самообороне. Он просто не успел отпустить заклинание до момента детонации.

Но ритуальный круг Лилис создавал область повышенной концентрации магических потоков. Не попадая по цели, плетения врезались в эти потоки и сплетались с ними, теряя большую часть заряда, но оставляя опасный энергетический след.

Рхея быстро сообразила, что попадать в такие участки не стоит, когда на плече её проявился ожог. К сожалению, и она, и Лилис не жалели магии на этот бой, так что количество остатков плетений увеличивалось очень и очень быстро.

Всё это не помешало Рхее начать теснить дрею ко вратам. Почувствовав преимущество, девушка ощутила и прилив азарта, затмивший любые моральные терзания. И вот, Лилис коснулась спиной ползущей по вратам трещины…

21.2 Хронида

«Самые верные останутся подле меня. Самые верные исполнят свои самые сокровенные желания. Без платы, без долгов – само служение ваше будет ценой. Но я знаю, что вам нужна поддержка уже сейчас. И я покажу вам толику моих сил».

Шёпот Хрониды в головах старейших из её последователей.

Здание храма вновь тряхнуло, заставляя Рхею потерять равновесие и упасть коленями на пол. Девушка быстро сориентировалась и подскочила обратно, но момент был упущен. Зал заполнило шипение.

Так шипит сдувающийся воздушный шар, проколотый иголкой шутника. Так шипит порванная велосипедная шина. Рхея замерла, прислушиваясь, благо Лилис, загнанная в тупик, не торопилась забрасывать её смертельными атаками. Не торопилась… Или не могла?

Удивлённо приоткрыв рот, дрея вдруг запрокинула голову и закричала. И не было в этом крике ничего разумного, так воют звери и, может быть, самые нечеловеческие из духов.

Анкей вздрогнул всем телом, и закрыл сестре уши, прижимая к себе её маленькое измождённое тельце. Ияри осел на пол, морщась. И только Рхея, хотя и была ближе всех, сохранила самообладание, просто прижав уши к голове.

Ей этот крик слышался громче, чем он был на самом деле, ведь чувствительные уши аркаудов улавливали гораздо больше звуков. Так что девушке показалось, что она даже оглохла. Но это не отменяло того факта, что она оставалась единственной боевой единицей команды, а оттого несла на плечах больше ответственности. Только мысль об этом заставила её плести заклинание, вместо того, чтобы затыкать ладонями уши.

Чёрно-сизый дым проникал в тело Лилис из трещины во Вратах, наполнял собой каждую клеточку её тела. Лучше других Рхея видела, как вздулись вены на её шее, пульсируя в такт бешено бьющемуся сердцу. За какое-то мгновение почернели белки глаз дреи и удлиннились клыки.

Она больше не походила на то прекрасное, пусть и безумное создание, которым была секунду назад. Вздыбились её волосы, пряди, подобно прядям Ияри, превратились в острые лезвия, гибкие и смертоносные.

– Любопытно, – проговорила она ласково, с лёгкой ехидцей, но звук, исходящий из её горла странно двоился, – Склонись!

Повеление это было сдобрено такой силой, что, помимо своей воли, Рхея нагнулась. Лишь неимоверным усилием девушка заставила себя остановиться в полупоклоне, не исполняя приказ до конца.

Дрея, или нечто, что теперь было ею, нахмурилась. Не разъярилась, нет, скорее выказала недовольство, которое выказывает любой человек, замечающий кляксу, поставленную ребёнком в тетради. Единым движением Лилис двинулась вперёд.

Теперь она не казалась столь хаотично-безумной, жесты её приобрели степенную плавность, не лишенные, тем не менее, стремительности. Рхея отшатнулась за мгновение до того, как острые ногти бы сомкнулись на её горле, и бледная рука дреи схватила воздух. Изумлённо Лилис ещё мгновение смотрела на то место, где стояла её добыча, и, уже более раздражённо отмахнулась от прилетевшего в неё боевого плетения. На этот раз заклинание не оставило следа, будто дрея развеяла его целиком.

Ситуация перевернулась с ног на голову. Теперь Рхея совершенно не успевала за противницей, которой даже удары клинком не причиняли и малейших неудобств. Единожды Рхея по ней попала, выжав из себя максимум скорости, и все – бестолку.

Самое странное, что рана была, и кровь стекала по пронзённому подарком Инанны предплечью. Но Лилис просто не замечала этого, казалось, движения её совершенно не зависели от состояния смертного тела. Она не потеряла ловкости и грации, даже рука её совершенно спокойно сплетала магические потоки.

Главное, Лилис перестала избегать ближнего боя. Наоборот, она начала стремиться к нему, и уже Рхее приходилось разрывать дистанцию. Всё чётче девушка понимала, что эта, новая дрея, просто играет с ней, дразня и оттягивая момент своей окончательной победы.

Анкей втолкнул Меланту под купол барьера Ияри. Оторвать от себя сестру было сложно и физически, и морально. Но даже он, неискушённый в боевых искусствах, видел, что ситуация плачевна. Юноша плохо представлял, как может помочь. Это не останавливало его от попыток, отчаянных и глупых, очевидно бесполезных.

Дрожащими руками он провёл по атакующему наручу, покореженному еще в бою с одержимым Филологом. Артефакт сбоил, не желая набирать энергию. Почерневший местами металл выглядел жалко, и, в другое время, Анкей бы проникся к бездушному предмету сочувствием. Сейчас же он только зашипел, влил больше силы и надавил пальцами на узоры так, что ногти его побелели.

Дикое, дикое варварство от первобытной злости и первобытного же отчаяния. И наруч заработал, формируя над рукой сетку боевого плетения. Почти не прицеливаясь, Анкей метнул заклинание в Лилис, опасался лишь попасть в Рхею. Он совершенно не думал о том, что может убить, только слышал как стучит кровь в висках и заполошно бьется сердце.

Лилис посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась. Она не стала отмахиваться от плетения, а просто поймала его, как ловят мячик, непринуждённо и легко.

Демонстративно она скрутила сеть заклинания в шарик и, вдруг, распахнула рот широко-широко, демонстрируя острые зубы, и проглотила. Этот жест, нарочитый и театральный, в миг показал разницу не только в силах, в самой сущности сражающихся.

Никто не может жрать магические плетения. Это просто противоестественно, столько энергии, а значит и тепла выделяют заклинания.

Вздумай человек провернуть такое, то магия сначала опалила бы гортань, а затем взорвалась внутри пищевода, убивая смельчака на месте. В мгновение в голове Анкея промелькнула неприятная картинка непроизошедших последствий, сдобренная изрядной порцией его живых фантазий. Юношу затошнило.

Лилис вытянула руку и одним лишь пальчиком указала в сторону Анкея. Того волной прижало к стене и протащило следом за её жестом. Ему повезло, существо, занявшее место дреи, не стремилось его уничтожить. Оно просто вышвырнуло в сторону надоедливую букашку, вмешавшуюся в интересный поединок.

Лилис зевнула, демонстративно прикрыв рот ладошкой. И прищурилась. Рхея поняла – момент настал, игры кончилилсь, а их дуэль противнице наскучила. Это означало, что она закончит бой так быстро, как только сможет. И никаких шансов затянуть противостояние просто нет. И тогда она решилась.

– Именем Леди в Синем я заклинаю! Атхейя! – выкрикнула Рхея, подняв руку с клинком вверх. Отчаянная её мольба раскатилась по залу эхом. И всё пространство утонуло в магическом свете.

21.3 Финал

« Великая Битва – это ведь целая россыпь маленьких и больших сражений. Временной период, меняющий мир. И, знаете, многие чувствуют приближение Битвы. Но немногие поймут, когда она действительно начнется».

Откровения, озвученные одним из жрецов Эдонейи-Проводника.

Вбегая в ритуальный зал, Барлас не ожидал, что в него кто-то прилетит. Тем не менее, Анкей приземлился ему прямо в руки и ошалело мотал головой. Юноша пытался сообразить, враг перед ним или друг, но собрать мысли в кучу никак не мог. Выше его сил было так быстро переключаться между обескураживающими событиями.

Было сложно даже понять, в какой момент в помещении появились новые лица. Привычка сосредотачиваться на одном деле знатно мешала тогда, когда само окружение непрестанно менялось, подкидывая все больше хаоса. Барлас хмыкнул и прислонил Анкея к стенке, кивнув своим бойцам. Он-то сориентировался в ситуации максимально быстро, и ситуация эта ему не нравилась.

Шальное заклинание Рхеи угодило в потолок, и кусок камня грохнулся прямо на барьер Ияри. К счастью, защита выдержала, только заставила волосы дрея встать дыбом.

– Обрубайте подпитку! – громким шёпотом распорядился Барлас, первым нарушая ритуальный круг ударом жезла. В это время как раз раздался крик Рхеи, но отсутствие видимости не мешало бойцам Тайной Канцелярии.

Привычные к невзгодам, они грамотно распределились по залу. Здесь была лишь часть отряда, остальные вязали культистов и нарушали циркуляцию энергии в остальном храме. Если не учитывать изменившуюся Лилис, которую Барлас узнал в лицо, всё складывалось даже удачно.

Погружённые в транс, люди просто не могли оказать сопротивления, а поэтому бойцы упаковывали их пачками, ничем не рискуя. И только проклятая дрея портила им всю малину.

Выполнив приказ, Мангуст попытался набросить на Лилис сеть, чтобы сдержать её стремительные движения. Атакующих плетений он не создавал, резонно рассудив, что будет неприятно попасть в Избранную. Действия его ни к чему не привели, так как любая сеть просто растворялась, стоило ей коснуться кожи дреи.

А Рхея менялась. Не так, как дрея, нет. Её внешность осталась прежней, но вся фигура теперь излучала мощь, схожую с божественной. Миниатюрная и аккуратная, она, в этот момент, казалась внушительнее каждого, стоящего в зале. Клинок её опустился и как в масло вошёл в каменный пол, разрезая вязь рун ритуального круга.

Теперь магические потоки, ещё бушующие вокруг, сходились не только к Лилис, но и к ней.

– С-с-сволочь, – зашипела дрея, теряя расслабленный настрой, – Явилас-сь…

Конечно, она преувеличивала. Атхейя не смогла бы явиться во плоти и, тем более, вселиться в свою Избранную. Первый вариант разнёс бы на кусочки весь храм, который вынужден был бы сдерживать всю божественную суть Леди в Синем.

Возможно, ещё пять тысячелетий назад она могла провернуть такой трюк, но и силы её тогда были несравнимо меньше. Проекция же богини в смертный мир хоть и обладала толикой её мощи, считалась не слишком эффективной в бою. Самими богами считалась – разумные не смели и помыслить нечто подобное.

Второй вариант бы убил Рхею, прошедшую лишь один из множества ритуалов, не готовую ещё к действительно близкому контакту с божеством. Лилис таких нюансов не знала, а сидящее в её теле существо и не желало вникать. Оно узнало исходящую от Рхеи энергию, и этого было достаточно.

Девушка взмахнула клинком, собирая силы. Плетение формировалось прямо на глазах, в видимом спектре, вытягивая нити магии прямо из окружения. Ияри вдруг дёрнулся и захрипел. Трещины на его лице и руках налились светом, а вокруг головы замигали прозрачные рога.

Сначала он ещё боролся с этим неведомым притяжением, цепляясь пальцами за какого-то ребёнка. Но в следующее мгновение смирился, и выражение его лица сгладилось, лишённое каких-либо эмоций. Его потянуло вперёд.

То расширяясь, то сужаясь, его тело поплыло в пространстве, постепенно теряя очертания. В конце концов дрей вообще перестал походить хоть на что-то, и фигура его, более всего походящая на сине-зелёное сгусток плазмы, устремилась к клинку Рхеи.

– Воу, это ж где они духа среднего порядка надыбали, – выдавил Барлас хрипло.

Каждый в зале замер, наблюдая за тем, как то, что только что было дреем, пересекает им же созданный барьер и впитывается в клинок. А барьер тем временем спал, лишившись центральной фигуры своего плетения. Мангуст заметил это и тут же накинул собственный.

Теперь бой шёл почти на равных. Клинок, лезвие которого отдавало зеленью, попадая по Лилис оставлял все те же раны, но их-то дрея уже замечала, рыча и шипя в ответ.

Осознав серьезность ситуации, она бросалась на Рхею уже со всей яростью, то пытаясь исполосовать ее ногтями, то выливая на соперницу самые каверзные плетения. Одно такое, например, создавало кислоту, прожигающую всё на своём пути. Упав на пол, капли этой кислоты проделали в нём дыру, и никто не мог предугадать, насколько эта дыра была глубока.

Но Рхея, получив заряд бодрости, двигалась проворнее и била сильнее. Лилис не могла по ней попасть, промахиваясь раз за разом. Лишённая подпитки, дрея больше не казалась грозным противником.

Наконец, кто-то из бойцов сумел-таки накинуть на Лилис сеть. И существо внутри неё взревело. Клинок Рхеи летел, направленный ей прямо в сердце, но дрея не стала дожидаться собственной кончины. Разрывая путы, она крутанулась на месте и, превратившись в сизый смерч, утянулась во врата.

На зал опустилась тишина. Не встретившая противницу Рхея сделала несколько шагов по инерции и упала. Силы Атхейи покинули её столь же стремительно, как и пришли. Ослабленная, она сжимала в руках клинок, расфокусировано глядя на лезвие.

Зелень с клинка сползла на пол. Медленно, растекаясь по пространству, сформировался полупрозрачный силуэт дрея.

– Я устал, – сообщил он свистящим шёпотом, – я хочу спать.

И дух растворился в воздухе, исчезая прямо из-под рук Рхеи, что тянулась его обнять. Не выдержав, девушка в голос зарыдала.

– Зато мы нашли треснутого дрея, – себе под нос пробормотал Барлас и быстро пересёк зал, опускаясь на колени рядом с Рхеей, – Не умер он, развоплотился просто. Зуб даю.

Затем герцог обернулся к подчинённым. Претензий к бойцам у него не было, наоборот, он рад был, что, вышколенные, они не бросились в бой не их уровня. А то Мангуст, например, вызывал опасения.

– Накидывайте стандартные печати на врата. И позовите мягмаровских, тут без храмовников никак, – вздохнув, скомандовал он, – Хей, парень, ты живой там?

Анкей кивнул и подполз к Меланте. Так, обнявшись, они и сидели, пока бойцы Тайной Канцелярии и жрецы Храма На Горе разгребали последствия их приключения.

Всё было кончено.

Эпилог

В глубине причудливого дворца располагалась длинная комната. Больше всего это место напоминало музей часовых дел мастера. Под витринами, расположенными вдоль стен, покоились часы самых разных видов и размеров. Тут были и песочные, формой своей слишком искажённые, чтобы можно было доверять отмеряемому ими времени. Были и часы с кукушкой, вытесанные почему-то из камня. Настольные, карманные, напольные. Часть из них ещё тикала, странно, вразнобой. Часть давно застыла.

Одна деталь отмечала каждые часы в этом помещении. Маленькая, сторонний наблюдатель мог и не заметить её, поражённый многообразием форм и чудачеством исполнения.

На всех часах были одной рукой написаны имена. Тут были и двирийские-дрейские с обилием сонорных согласных, и грубоватые кадидско-аркаудские, и сложные фалинско-пенирские имена.

Почему именно так? Если вы спрашиваете о наименовании происхождения, то причина в том, что с течением времени расовые названия перестали принадлежать исключительно одним лишь конкретным расам, модифицируясь в географически-обусловленные. Если же ваш вопрос о том, зачем вообще было именовать часы…

– Четыре часа дня, – улыбнулся мужчина в сбитом набок цилиндре.

Он захлопнул крышку золотых карманных часов и убрал их под стекло ближайшей витрины. Затем, размеренно-лениво, он прошёлся по комнате и, наконец, остановился у одной композиции. С любовью он погладил покосившийся от старости будильник.

Под его пальцами артефакт ожил, отматывая стрелками время назад. С циферблата слетели миниатюрные фигурки людей, и мужчина, не утративший с годами любопытства к старым историям, стал наблюдать за их движением.

Ах, да. Вот и ответ на ваш вопрос. Как не именовать то, что содержит в себе столь ценные воспоминания о мимолётной жизни смертных?

***

Анкей сидел за прилавком лавки «Сокровища Крайодисов» и задумчиво пялился в одну точку на деревянной поверхности. В углу читала книжку Меланта.

После произошедшего она лишилась голоса. Немота её, как утверждал лучший менталист Бландо, была исключительно психологической. Сказывался шок. Вмешиваться в психику ребёнка лекарь счёл неправильным и жестоким, назначив ей какие-то настои и регулярное посещение терапевта.

Рекомендовал он и не оставлять девочку одну. Пока она не ходила в школу, оправляясь от пережитого, а потому её таскали с собой все, кому не лень. Мама сидела с ней практически сутками, когда не была занята обиванием порогов многочисленных инстанций. Отец брал в мастерскую, Телем после уроков и в выходные ходил за ней по пятам. И Анкей, конечно, старался брать её в лавку, так как именно здесь проводил больше всего свободного своего времени.

Всё равно, выросшая среди артефакторов, Меланта и раньше бережно относилась к хрупким вещам, а потому никогда не брала ничего без разрешения. Она не мешала, совсем нет.

Вот и сейчас, отпустив клиента, что так долго и вдумчиво выбирал весы для сыпучих материалов, отличающихся особой точностью и возможностью записывать результат измерения, Анкей мог просто сидеть и размышлять. Ему не нужно было следить за сестрой, увлечённой детской сказкой.

Сам Анкей всё думал о Кадиде. О том, как легко их отпустили, даже проводив до сухеймских стационарных порталов. И, хоть тот странный знакомый Рхеи и смотрел на него так подозрительно, будто знал историю с бароном, никто не задавал Анкею вопросов.

От них словно избавились, чтобы не мешались под ногами профессионалов.

Впрочем, нет. От него. Рхею в Кадиде не просто ждали, её присутствия требовали столь настойчиво, что она уже на днях собиралась вернуться. Анкей хотел бы её отговорить, но слова не складывались в предложения.

Отчаявшись придумать аргументы, он впал в апатию и часами мог просто бездумно пялиться на страницы учебников. Наверное, надеялся, что знания к надвигающейся сессии сами запрыгнут в его занятую культами и богами голову.

Ияри так и не объявился, хотя Рхею кто-то убедил, что он вернётся, когда восстановит силы. Анкей зачитал до дыр книгу о духах, найденную в республиканской библиотеке, и вынужден был признать, что подруга права. Духи не умирали так, как исчез Ияри. И только мысль о том, что друг не был никогда дреем, а всегда являлся чем-то божественно-потусторонним, всё еще никак не укладывалась в его голове.

О Наране Анкей предпочитал не думать. Получалось с трудом, поскольку он раз за разом доставал и разглядывал оставшиеся от него именные часы. Зачем только забрал их?

– Чего куксишься как мышь, лишённая сыру? – послышался звонкий знакомый голосок. Анкей встрепенулся и встал так, что с грохотом уронил на пол стул.

– Зелёнка!

– Нет, блин, Синька, – засмеялось существо, похожее на ребёнка с непропорционально большой головой, увенчаной ветвистыми рогами на шикарной лысине. Зелёнка подлетела к Анкею и обняла своими короткими ручками. Он обнял её в ответ, радуясь неожиданному возвращению.

– Ты где пропадала? И как…

– Там, где надо, - важно фыркнула малышка, – И как надо пришла. А ты тут хандришь, как лес по зиме.

– Так как мышь или как лес? – рассмеялся Анкей, мельком глянув на сестру, которая тоже расплылась в несмелой пока ещё улыбке.

– Как оба два! – резюмировала Зелёнка, уперев руки в бока, – О, а что это тут у тебя?

– Где? – Анкей растерялся и проследил за взглядом духа компаса. На прилавке лежали рядышком золотые карманные часы. Его, подаренные нынешним зелёнкиным хозяином. Нарана.

Часы Нарана сейчас мерцали слабым фиолетовым светом. Постепенно, будто нехотя, этот свет становился всё ярче. Мерцание превратилось в чёткую пульсацию. И Анкей затаил дыхание, понимая, что напоминает ему этот ритм. Биение сердца.

Тук. Тук. Тук.