Эксплора 3. Открытие

Часть Первая. Жукодав и жаломухи. Глава 1

Мы привыкли к тому, что наше сознание — это поток субъективных переживаний. Верили, что в эту реку сознания нельзя войти дважды. Но когда мы перенесли этот поток в другое русло, то есть вынули сознание из биологического тела, то тут же нашлись скептики, которые не поверили и в это. Что с ними стало? Они умерли, конечно. Их поток сознания закончился вместе с их телом. А наши копии в телах синтезанов ещё долго не умрут.

Анте Олофсен,

безработный философ и рок-музыкант.

* * *

На дуэльную арену выкатился стройбот на колёсном ходу. Под его днищем заметно синее свечение, указывающее на то, что он может менять способы передвижения. На двух передних манипуляторах стройбота вращались циркулярные пилы. Остальные манипуляторы обёрнуты непрозрачными пластиковыми чехлами, скрывая вооружение и от противника и от зрителей.

Стройбот опустил передние манипуляторы — пилы вонзились в бетонное покрытие арены. Мерзкий скрежет сопровождался снопами искр.

Зрители ответили вялым ликованием.

— Дешёвый трюк! — крикнул кто-то. — Покажи что-нибудь покруче.

Зрительские места арены «Кровь и железо» заполнены наполовину. На самом деле — это хороший показатель для квалификационного боя за участие в чемпионате «Арены Долина Смерти 33».

Поэтому менеджер включил все сорокаметровые проект-панно, окружавшие шестиугольную арену.

По периметру арены летал конферансье на джетпаке. Одетый в гладкий УниКом, состоящий из частей чёрного и жёлтого цветов, он напоминал трудолюбивую пчёлку, которая опыляла зрителей своим красноречием:

— Итак, дамы, господа и небинарные синтезированные личности, можно сказать, что маски сброшены. Новичок дебютировал стандартно: стройбот с классическими циркулярными пилами. Зачехлённые сюрпризы ещё ждут своего разоблачения. Будем надеяться, что новичок приготовил нам что-то более впечатляющее, чем аргоновый огнемёт или стальные штыри с кислотой. Всё это мы видели тысячу раз. И я надеюсь, что не увидим в тысячу первый.

На проект-панно со стороны стройбота отобразились подписи, стилизованные под сообщения интерфейса:

— Робот Мистер —

Бойцовский стройбот

Оператор: Роман «???» Крылов (раб Великого Рамиреса № 25 443)

Побед: 0. Поражений: 0.

Участие в чемпионатах: дебют.

Спонсоры: нет.

Знаешь ли ты, что вопросительные знаки в псевдониме бойца означают, что он выставил свою кличку на голосование по результатам дебютного боя.

Хочешь придумать ему имя? Подавай заявку прямо сейчас. Стоимость 2 650 f. Для членов клуба «Отцы Чемпионов» — 1 350 f.

Знаешь ли ты, что можешь получить столько голосов, сколько подашь заявок? Голосуй сейчас, пока не проголосовали другие.

Подано заявок: 3.

Конферансье подлетел к стройботу и снизился:

— Сам Роман Крылов ещё не появился на ринге. Надеюсь, новичок понимает, что Долина Смерти названа так потому, что здесь умирают синтезаны, а не роботы. Здесь теряют целостность своих бинарных массивов, а не наномасштабные компоненты.

Так как зрители вяло отреагировали на пафос, то конферансье попробовал исправиться:

— Надеюсь, новичок не испугался, и не бежит сейчас по Долине Смерти, спасая свой бинарный массив?

Ответом было всего несколько смешков. В конферансье полетела пустая банка от пива и крик:

— Я видел бота Венцеля, который шутил лучше тебя.

— Лети на хер отсюда, — добавил другой зритель.

Конферансье спас второй боец, вышедший с противоположной стороны арены.

Это был широкий миди-жук размером в два раза больше Робота Мистера. Его чёрный панцирь разукрашен граффити, а на короткую рогатую голову надет стальной шлем, закрывающий глаза. Как и ультра-жук, миди — ночное насекомое, дневной свет мешал ему ориентироваться на слух или осязание. В нижней части головы жука шевелились мощные жвалы, обвешанные плитками стальной брони. Короткие толстые лапы почти прятались под панцирем, но было видно, что они частично закрыты железными наручами, а на сочленения надеты защитные наколенники с шипами. По бокам панциря установлены какие-то зачехлённые сюрпризы.

На вершине панциря, расположилось вживлённое в хитин кресло пилота ион-джета. От его подножия отходило несколько толстых инк-кабелей. Часть шла по направлению к лапам жука, где срастались с плотью, проникая внутрь лап и просвечивая оттуда синими прожилками. Часть была свёрнута и прикреплена к панцирю. Видимо — резерв.

Наконец, в кресле сидел наездник, облачённый в инженерный УниКом. Из каждого коннектора торчал инк-кабель, подсоединённый к внешним инк-кабелям. Кресло седока защищал колпак из толстого стекла.

— Итак, в синей стороне ринга… — начал конферансье, но был прерван криком.

— Это гексагон, неуч!

Издеваться над конферансье — одно из развлечений зрителей в ожидании боя. Нельзя лишать их этой радости. Поэтому он привычно не обращал внимания на остряков.

На проект-панно со стороны жука отобразилось:

— Левиафан —

Миди-жук из Монтеверде

Оператор: Маеда «Маси» Спиллер (альянс «Астрозоологи»).

Побед: 12. Поражений: 7.

Участие в чемпионатах: 25, 27, 29 годы.

Спонсоры:

Альянс «Астрозоологи».

Производитель К. О. Т. (Консорциум Органические Технологии)

Производитель GFS (Global Food Sublimates)

— Итак, «Астрозоологи» тоже выставили испытанное оружие. Перед нами очередной трансмодифицированный миди-жук на ручном управлении. И вас и меня волнует вопрос, как в этом году «Астрозоологи» решили проблему с защитой оператора? Колпак из стекла всегда был их слабым местом.

— Нас волнует, когда ты заткнёшься.

— Братан, — вдруг ответил конферансье. — Шутка так себе. Возьми пару уроков у того бота Джо Венцеля, с которым ты дружишь.

Некоторые зрители усмехнулись.

На арену наконец-то вышел Роман. Он одет в УниКом инженера, раскрашенный ярко-жёлтый цвет. Вместо подключаемого шлема — каска с защитным стеклом.

Несколькими широкими прыжками он преодолел расстояние до Робота Мистера и запрыгнул на его корпус, уселся на крыше и ухватился за один зачехлённый манипулятор.

— Хм, дамы и господа, как мы видим, новичок вообще никак не решил проблему защиты оператора, то есть себя самого. Вот теперь мне особенно интересно, как он собирается выжить, верхом на стройботе?

На проект-панно высветились ставки. Большинство — на Маеду «Маси» Спиллера. У него мало битв, но перспективное соотношение побед-поражений. Но главный плюс — участие в чемпионатах нескольких лет. Он проходил отборочные состязания, проигрывая уже непосредственно на чемпионате.

А новичок — он и есть новичок. Может «выстрелит», ворвавшись в топы чемпионата, может сольётся насмерть в первом же бою. Прогнозировать драки новичков — это как играть в рулетку Шрёдингера: никогда не угадаешь, какого цвета будет мёртвый кот и останется ли живым сам Шрёдингер?

Пока противники расходились по углам арены, сопровождаемые разведочными дронами, на проект-панно мелькала реклама спонсоров. У Романа их не было, поэтому вместо этого показывали его статы и приглашение стать спонсором всего за 9 999 f.

Конферансье вылетел на середину дуэльной арены. Проект-панно замигали, проецируя на зрителей звёздочки, конфетти, коэффициенты ставок и цифры обратного отсчёта. Всё это должно было создать атмосферу веселья и напряжённого ожидания. Но завсегдатаи арены (а только они и смотрели отборочные состязания) недовольно отгоняли проекции и требовали поскорее начать драку:

— На второй дуэльной тоже скоро будет бой, не теряй наше время!

Конферансье отключил избыточные эффекты и взмыл вверх:

— Три, два, один — начали!

* * *

Робот Мистер и Левиафан одновременно понеслись навстречу друг другу. Наездник жука, крепко пристёгнутый к креслу, сидел спокойно и уверенно, а Роман вцепился в манипулятор двумя руками и подпрыгивал на трясущемся корпусе.

Конферансье завис над ним, надрываясь:

— Да уж, дамы, господа и остальные разновидности, наш новичок совершенно не понимает основ боя на Арене. Эй, парень, тебе кто-нибудь сказал, что главная цель в драке не твой маунт — а ты?

Стройбот набирал скорость быстрее, чем жук. Иногда он отрывал колёса от земли и летел несколько метров на ионной подушке. Летающие механизмы были запрещены правилами арены, а ионные подушки и джамперы настраивались на высоту не более семи метров.

Арена не была пустой. По ней расставлены квадратные блоки камня или стены, сложенные из земляных или деревянных блоков. Бойцы могли использовать эту систему укрытий для тактических передвижений.

В одной части Арены расположилось небольшое искусственное болото с торчащими из него гнёздами немертин. Если бойцы приближались, то несчастные животные, привязанные к гнёздам с помощью генетических манипуляций астрозоологов, накидывались и пытались защитить детёнышей, которых там не было.

В другой части раскинулось минное поле, расположение зарядов на нём менялось перед каждой битвой. В третьей части установлены огненные фонтаны, которые должны сжигать неосторожного бойца, но на отборочных их отключали — ведь для их работы использовалось дорогое топливо.

Сближение бойцов длилось менее десяти секунд, но конферансье умудрился втиснуть торопливую фразу:

— На что рассчитывает Роман? Миди-жук разнесёт его и его стройбота на запчасти! Боюсь, мне придётся извиняться перед зрителями за столь скоротечный бой. Что же делать? Придумал! Пожалуй, я вызову на словесный поединок того остряка, который дружит с ботами! Как вам моя идея?

Приближаясь к врагу, миди-жук приподнял переднюю часть корпуса и голову. Усы-антенны, обёрнутые тонкими плашками брони, нацелились на стройбота. Две передние лапы жук занёс для удара, метясь в беззащитного Романа.

Робот Мистер только выставил перед собой два жалких манипулятора с пилами, которые, кстати, изрядно затупились, когда он извлекал искры из бетона.

До Левиафана оставалось пара метров, и Роман послал стройбота в ожидаемый манёвр, намереваясь в последний момент ускользнуть от столкновения. Это получилось. Но от удара не ускользнул — закованные в толстое железо лапы жука опустились на то место, где он сидел. Корпус стройбота прогнулся, сам он прижался к земле, как побитый котёнок. Но Романа уже не было на корпусе — в последний момент стройбот выбросил вперёд манипулятор, за который держался Роман, посылая его прямо на спину жука.

— Дамы, господа и прочие не пойми кто! — захлёбывался конферансье. — Новичок применил неожиданный приём. Мы называем его «прямой контакт», когда оператор бойца активно принимает участие в битве. Неожиданность в том, что его применяет новичок, хотя он иногда не под силу и опытным бойцам! Но на что рассчитывает наш новичок? Ха-ха, что он разобьёт стекло? Оно, конечно, не бронированное, ведь это запрещено правилами, но всё равно весьма толстое.

Роман не собирался ничего разбивать. Он снял с пояса несколько пакетов с жёлтой краской и швырнул в стеклянный купол.

— Ага! Он лишил Маеду визуального наблюдения. Но, блин, это сработает с травяными ксеноящерными тиграми, но не с жуками. Очнись, парень, зрение — не самый важный атрибут миди-жуков. Они не видят мир, они его осязают.

Тем не менее, лишившись обзора, Маеда слегка запаниковал, что отразилось на суетливых действиях Левиафана — он то пытался ударить по быстро отъезжающему в укрытие стройботу, то сковырнуть с себя Романа.

Спрыгнув на бетон, Роман побежал в противоположную от Робота Мистера сторону.

— Ещё один классический приём, — прокричал конферансье. — Раздельная битва. Оператор оставляет своего маунта и действует самостоятельно. Но… сейчас так никто не дерётся!

На проект-панно вышли таблицы со статистикой, сопровождаемые рекламой гамбургеров GFS. Голографические изображения еды посыпались на зрителей.

— Надеюсь, новичок понимает, что в раздельной битве он становится вдвойне уязвимым? — продолжил конферансье. — Статистика боёв неумолима — раздельная битва чаще всего ведёт к проигрышу.

Жук ненадолго замялся. Шевеля усами-антеннами, он выбирал жертву.

Тяжёлый стройбот создавал больше шума, чем легковесный Роман. Поэтому жук выбрал Робота Мистера, но наездник жука, который находился с ним в симбиозе, вынудил насекомое изменить приоритеты. Нехотя мотая короткой головой, жук побежал за Романом.

Конферансье тоже сорвался с места, нагоняя Романа:

— Ну… как я и предполагал, Маеда, опытный боец, выбрал правильную цель. Теперь всё зависит от Романа, сможет ли он сбежать от десятитонного жука? Хм, однако, физическое развитие новичка удивляет. Вы только поглядите, как он прыгает! Конечно, это не самые большие прыжки на Локусе, но… это круто для того, кто прибыл на планету менее года назад.

Роман перемахнул стену из деревянных блоков, надеясь укрыться за ней. Но жук уверенно навалился на неё — и обрушил. Роман едва успел отпрыгнуть.

Погоня продолжилась. Роман скакал, пытаясь спрятаться, но миди-жук уверенно чуял направление, разворачивался и бежал на Романа. Разрушив укрытие, пытался схватить его лапами и жвалами.

Через несколько одинаковых серий «поймай меня, если сможешь», зрители разочарованно засвистели. Конферансье согласился:

— Парень, мы тут не в догонялки играем. У тебя есть минута. Если эти кошки-мышки продолжатся, я засчитаю тебе техническое поражение.

Приняв угрозу во внимание, Роман перестал прятаться и побежал на открытое место в центре Арены.

Конферансье летал между Романом и Левиафаном:

— Переломный момент поединка: новичку некуда деваться, кроме как принять бой. Но где же его маунт? Драться в одиночку с миди-жуком — такое себе решение…

На проект-панно высветлись кадры с Роботом Мистером, который бесцельно ездил от укрытия к укрытию на противоположном конце Арены.

— Выглядит так, будто стройботу вышибло мозги, — заявил конферансье. — Он потерялся и не знает, что делать. Мда, довольно странное поведение для железного болвана, если учесть, что у инженера прокачаны атрибуты, позволяющие филигранно управлять техникой на огромных расстояниях. Что-то идёт не по плану новичка. Если этот план вообще был.

Пробегая мимо части с минным полем, Роман вытянул руку — в ней появился магнитно-силовой ключ.

— Хм, а теперь он чего задумал? — конферансье завис над Романом. Но тут же отлетел подальше: — Эй, да он тоже рехнулся!

Используя режим «Притягивание», Роман вытащил из рыхлой почвы мину. Не теряя ни секунды — метнул её в бегущего жука. Мина попала прямо в короткую голову и взорвалась. Жук затормозил, упираясь передними лапами в асфальт. Взрывом снесло броню с жвал и усов-антенн. Вдобавок левое жвало повисло, переломанное пополам. Теперь можно не опасаться хотя бы этой угрозы.

Жук покачнулся и присел на задние лапы, мотая башкой как жирный мопс, окунувший морду в тарелку с водой.

А Роман уже извлёк другую мину. Так как он действовал на большом расстоянии, то мина полетела в жука по дуге, привязанная к Роману силовым полем. Левиафан ещё не оправился от первого взрыва, как в бок ему прилетела мина. От взрыва жук покачнулся, от спины отлетели куски хитина, а в корпусе образовалась рваная трещина. Плотно лежавшие надкрылья деформировались, открывая брюхо жука и прозрачные крылья. И они нервно затрепетали.

— Как Роман вообще видит мины? — удивился конферансье. — Или я что-то не знаю об умениях прокачанных инженеров? Но чёрт с тем, как он их видит! Как он их вынимает, избегая детонации?

Конферансье словно сглазил Романа — третья мина взорвалась при извлечении. На минном поле выросли грибы взрывов — сдетонировали близлежащие мины. Но их грохот и колебания почвы подействовали на миди-жука. Он зашевелил надкрыльями, пытаясь расправить крылья.

Теперь настала очередь Левиафана прятаться за укрытиями. Маеда завёл его за стену из земляных блоков и дал десяток секунд отдыха. Насекомому нужно было успокоиться и прекратить попытки к взлёту.

— Вот это поворот, — снова закричал конферансье. — Если Маеда не подавит желание насекомого улететь, то победа будет за Романом! Это был бы грустный исход поединка — в бегстве нет зрелищности. Эх, придётся мне всё-таки вызвать любителя ботов на словесный поединок. Но нет! Маеда справился! Ещё бы он не справился. «Астрозоологи» подавляют волю любых животных! Итак, бой выходит на новую стадию.

* * *

Пока Роман лихорадочно водил инструментом, пытаясь нащупать новую мину, Маеда расчехлил сюрпризы. Пластиковые колпаки на боках Левиафана отвалились, открывая большие наросты на его теле, похожие на жерла вулканов.

Оттуда выплеснулась вязкая жидкость. Вслед за нею полезло какое-то существо, размером с большую собаку. Длинные прозрачные крылья, слепленные жидкостью, окутывали его тело.

Оставляя за собой тянущиеся нити, существо шлёпнулось на землю и тут же зашевелилось, раскрывая крылья.

— Фу, ну и гадость, — на проект-панно появилось крупное лицо конферансье, изображавшее отвращение. — Наши астрозоологи как всегда в своём репертуаре — нашли какую-то мерзкую тварь и подчинили её себе!

Другое такое же насекомое «родилось» из второго нароста. Извиваясь червяком, оно расправило крылья. Сначала тихо, а потом всё быстрее, крылья заработали, превратившись в невидимое мельтешение. Насекомые поднялись в воздух и полетели к Роману. Но держались строго в пределах разрешённых семи метров.

На проект-панно отобразилось описание «сюрприза»: астрозоологи не просто подчинили миди-жука, но и вживили в него двух других насекомых, которые использовались на манер дронов. Назывались — жаломухи.

Астрозоологи поймали больших и безобидных древесных мух, которые обитали в биоме Русские Джунгли, и вставили им искусственные жала, оснащённые, конечно же, дополнительным плазменным уроном. Коробки энергопатронов разместили в брюхе, из которого удалили некоторые внутренние органы. В полёте эти жала медленно вытягивались из брюшной части.

Вся нервная система жаломухов находилась в плотной связке с миди-жуком, а значит и с его симбионтом-наездником. Маеда управлял жаломухами через Левиафана.

Жестокое вмешательство в природу несчастных мух, повлияло на продолжительность их жизни. После активации, они могли протянуть чуть более минуты, после чего умирали.

— Обратите внимание, дамы и господа, — нарушил долгое молчание конферансье. — Один из мухожуков… то есть жаломухов находится не в лучшей форме. Видите, как медленно летит? Крылья отказываются работать. Взрыв мины повредил его в зародыше.

Оставив попытки найти мину, Роман притянул каменный блок. Прицелился и бросил в ближайшего жаломуха. Тот резко ушёл вбок, сделал полукруг и, страшно треща крыльями, обрушился на Романа.

Пробив УниКом, жало вонзилось в правый бок инженера. Тут же разрядились энергопатроны — брюхо жаломуха загорелось синим светом, как лампочка. Романа отбросило на землю, несколько секунд он корчился, опутанный нитями энергии. А жаломух извлёк своё копьё, поднялся и нацелился для нового удара.

Зрители напряжённо наблюдали. На проект-панно показали стройбота, который прекратил бесцельные метания и подобрался ближе к хозяину. Для движения использовал не колёса, а ионный джампер в режиме полёта. Это позволило избежать сотрясений почвы, которое выдало бы его присутствие жуку.

Жаломух развернулся брюхом вниз и отправился на второй заход на Романа, но между ними просвистел диск пилы, рассекая жало пополам. Зрители радостно выдохнули: Робот Мистер успел!

Насекомое закружилось, сбитое инерцией удара, а Роман ухватил магнитно-силовым ключом острый кончик жала ещё не упавший на землю. Раздался стук и свист — сработало «Отталкивание» — жало воткнулось в голову мухи-мутанта. Она рухнула на землю и замерла. Прозрачные крылья медленно опустились на труп.

Всё это заняло пару-тройку секунд, но конферансье успел втиснуть фразу:

— Потрясающий пример синхронизации между инженером и стройботом! Вы успели вообще это увидеть? Мне кажется, те, у кого атрибут «Зрение» ниже десятки, ничего не поняли. Вот для вас повтор.

На проект-панно отобразился замедленный момент того, как диск пилы отрезает кончик жала, а Роман перехватывает его и бросает в жаломуха.

Повтор сменила карточка бойца «Роман Крылов». У него появился первый спонсор:

— Спонсор —

База «МЗЛ-Стройбот-Контракт» (альянс «МЗЛ, Машинные Заводы Локуса») рада спонсировать Романа Крылова!

Мы берём на себя частичную оплату расходов на ремонт Робота Мистера, каким бы ни был исход поединка.

+15 000f.

+ 240 000 наномасштабных компонентов.

+1 000 оргмата.

«МЗЛ-Стройбот-Контракт» — самые надёжные инструменты для стройботов. Острые пилы у нас тоже есть.

Второй жаломух даже не долетел до Романа. Свалившись на землю, недолго потрещал крыльями, пытаясь взлететь, и затих. От повреждения миной, срок его жизни сократился до полуминуты.

Но жаломухи сделали своё дело — отвлекли Романа. Левиафан выскочил из укрытия и быстро добежал до него. Ослабленный ударами плазмы, инженер сделал попытку отпрыгнуть, но миди-жук перехватил его в воздухе. Одной лапой ухватил за ногу, второй — за руки.

Если бы жвалы были в рабочем состоянии — ему понадобилось бы немного времени, чтобы перекусить Романа. Но теперь это невозможно. Поэтому Маеда принял решение и заставил миди-жука просто разорвать противника напополам. Это труднее, но и Роман не мог освободиться.

Робот Мистер тоже покинул своё укрытие и помчался в сторону миди-жука.

— Последний рывок в попытке спасти оператора, — сказал конферансье. — Но поздно, слишком поздно! Последний рывок достанется Роману, его сейчас разорвут напополам! Хе-хе, оценили шутку? А? Оценили же? Особенно, ты ботофил?

Зрители взволнованно гудели, недоумевая, что может сделать полуразваленный стройбот против пусть и потрёпанного минами, но всё ещё крепкого миди-жука?

— Разве что у него кроется какой-то сюрприз, в зачехлённых манипуляторах? — предположил конферансье.

Словно услышав его, стройбот сбросил с манипуляторов пластиковые чехлы, раскрывая сюрприз. По рядам зрителей пронёсся вздох разочарования.

— Да, дорогие мои локусяне, такой фигни мы не ожидали… Я пойму, если вы начнёте расходиться. Бой окончен…

На манипуляторах стройбота оказались просто дополнительные ионные джамперы. Да, они удесятеряли манёвренность, позволяя эффективнее ускользать. Но какой смысл ускользать куда-то, если оператор уже в лапах противника? И какой смысл от сильных джамперов, если прыгать выше семи метров всё равно нельзя?

Дребезжа корпусом, стройбот начал трансформацию.

Сначала он отбросил колёса. Все шесть покатились в разные стороны, но не хаотично, а по явно управляемой траектории — тщательно объезжали препятствия. Скоро стало ясно для чего: множество новых целей заставили миди-жука растеряться, определяя степень опасности каждой из них. Если бы на куполе оператора не было краски, то Маеда легко унял бы беспокойство Левиафана, но сейчас он находился в таком же неведении, как и жук.

Не отпуская Романа, миди-жук попятился, стараясь отойти подальше от непонятных целей. А корпус Робота Мистера сплющился ещё больше, отбрасывая лишние части корпуса. Он превратился во что-то вроде летающей тарелки.

— И не спрашивайте меня, что он делает, — воскликнул конферансье, хотя его никто и не спрашивал. — Я сам теряюсь в догадках!

Оказавшись поблизости от Левиафана, плоский стройбот опустился к бетонному полу Арены, оставляя зазор в пару сантиметров. Разогнавшись, перевернулся ионным джампером кверху, а так же обратил вверх манипуляторы с сюрпризом. После отключил все джамперы. Потухший и безжизненный, по инерции, он прокатился по бетону и остановился под брюхом миди-жука.

— Дамы, господа и цисгендерные лисолюди…

Все ионные джамперы стройбота выдали максимальный импульс. Свечение было таким, что ослепило конферансье, который запоздало опустил зеркальное забрало шлема. В импульс была вложена вся энергия, имевшаяся у стройбота. Огромного миди-жука подбросило гораздо выше семи метров. Беспомощное насекомое отпустило Романа, попробовало снова расправить крылья и улететь, но Маеда предотвратил этот инстинктивный порыв. За что и поплатился.

Перевернувшись спиной вниз, Левиафан грохнулся на бетонный пол. Осколки стеклянного колпака брызнули в стороны, перемешиваясь с ошмётками тела наездника, раздавленного своим маунтом.

Но миди-жук умудрился перевернуться обратно на лапы. А так как наездник больше не сдерживал его, жук раскрыл помятые надкрылья, затрещал крыльями и взлетел.

Полёт Левиафана был неровный, он проваливался, угрожая свалиться на зрителей, но скоро выправился и окончательно покинул Арену.

Глава 2

* * *

Долина Смерти — большая область освоенных территорий в южной части материка. Пафосное название местность получила из-за пока что неизученной аномалии, которая так искажала сигнал BATS, что перерождение становилось невозможным.

Переданный из этого региона бинарного массива так повреждался, что QCP не мог его обработать и создать новое тело. Бинарный массив колониста помечался как «истощённый» и стирался навеки, а имя и уникальный идентификатор колониста перемещался в список навсегда погибших.

При этом сам сигнал в интерфейсе отображался как стопроцентный, не вызывая подозрений колонистов. Из-за чего случилось несколько невозвратных смертей. Когда выяснилось, что в Долине Смерти существовала реальная опасность умереть, то сразу несколько мега-гексагонов в этой области были исключены из системы BATS.

В 6-7-е годы в Долине построили несколько небольших баз, которые занимались исследованиями аномалии. В недрах обнаружились богатые месторождения железа и некоторых других металлов. Возможно, это как-то связанно с аномалией. Как и то, что в Долине Смерти не было тех буйных лесов, джунглей и болот, которыми так богаты остальные территории.

Изобильные ресурсы привлекли тех колонистов, которые готовы на риск ради быстрой наживы. Эти авантюристы построили там первую базу, сразу назвав её «Арена». Вместо цехов, ферм и химкомбинатов там была одна большая площадка с местами для зрителей.

Сначала на Арене бились просто ради спортивного интереса, проводя первые соревнования по боксу и другим боевым искусствам. Но со временем острота таких соревнований притупилась, уступая место всё более жестоким зрелищам. Ведь новые колонисты быстро привыкали к тому, что смерть — это не навсегда.

С 1-го по 15-й год Земля слала на Локус тысячи капсул. Среди новичков становилось все меньше учёных или обученных колонистов, но зато всё больше простых землян, которые продали свой бинарный массив ради бонусов для себя. Они-то и создавали ту массу потребителей, которым нужна массовая культура.

В 9-м году владелец Арены, некто по имени Жерар Блие, затеял большую реконструкцию. В 10-м году Арена снова открылась. На ней не только появилось несколько новых площадок для состязаний, но и поменялась концепция. Теперь смерть одного из бойцов не только допускалась, но и была желанной. Люди, даже если они синтезаны, любили смотреть, как кто-то посторонний рисковал самым ценным — своей жизнью. Поэтому от зрителей не было отбою.

Смерть в Долине Смерти не обязательно сопровождалась вычёркиванием из списка перерождений. Если тело погибшего было в относительно целом виде, то друзья погибшего бойца вывозили его в зону действия BATS, где он благополучно перерождался. Хотя это тоже имело свою цену. Ведь чем дольше бинарный массив находился в повреждённом теле, тем сильнее нарушалась его целостность.

Так что чемпионы зарабатывали свои титулы ценой жизни. Хотя эта жизнь и была многоразовой.

Так как Долина была исключена из зоны действия BATS, то Центральное Правительство не ведало о происходящем там. Самые гуманные и серьёзные колонисты пытались повлиять на Жерара и его дружков. Их загоняли в минусовой рейтинг, но благодарные любители смертельных боёв снова его поднимали. Уже к 15-му году существование Арены признали самые либеральные и гуманные колонисты. Хотя они и презрительно относились к тем, кто её посещал.

Сам Жерар Блие так ответил своим критикам:

«Долбанные гомики, какое ваше дело, чем мы тут занимаемся? Идите на хер, вместе со своими представлениями о том, что правильно, а что нет. Здесь вам не Земля, где ваши псевдодемократические и насквозь лживые правительства указывают свободным людям место у гуманной параши. Здесь мы сами решаем, что нам делать с нашей жизнью и с нашей смертью. Не нравится? Пиз<нецензурная брань>те нах<**> е<****>еы пид<>ы. Ясно?»

Будущий главный бандит планеты Великий Рамирес считал Жерара Блие отличным парнем и мечтал с ним подружиться.

* * *

Впрочем, на Локусе было слишком много других дел, чтобы заниматься усмирением каких-то энтузиастов кровавого спорта. Со временем Арена стала неотъемлемой чертой досуга многих локусян. Как и на Земле, спорт вырос в тщательно срежиссированное шоу, которое постоянно создавало новые способы развлечь клиентов.

Были введены новые типы соревнований, такие как дуэльные поединки с использованием модифицированных стройботов. У них было множество манипуляторов и средств нанести повреждения противнику, но при этом незащищённый бронёй корпус, который красиво ломался в бою.

Боевые роботы не прижились на Арене — при столкновении с хуже вооружённым противником их мощное вооружение превращало поединок в скоротечное рубилово. А в столкновении с равным противником бой превращался в позиционное переползание машин от одного укрытия к другому или удерживанию выгодной позиции.

Когда альянс «Астрозоологи» добился успехов в работе с локусянскими животными, то ручные телеуправляемые травяные тигры, боевые миди-жуки или дрессированные раппопорты были включены в программу соревнований.

Жерар Блие и его команда без устали разрабатывала новые виды арен. Например, «Кровь и железо» предназначалась для боёв синтезанов или живых существ против стройботов. Набор оружия ограничивался метательным, колюще-режущим, дробящим или слабо-энергетическим. Более серьёзные виды оружия, типа гранат или автоматов, лишали поединки зрелищности.

Для любителей стрельбы имелась арена «Полигон», на которой соревновались как бойцы-одиночки, так и команды. На ней разрешались любые виды оружия, кроме мощных бомб или ракет. На «Полигоне» проводились классические битвы с захватом флага или противоборством условных «террористов» и «полиции».

На арене «Битва живых» состязались любители рукопашного боя, а на арене «Машинариум» бились стройботы, — как управляемые инженерами, так и оснащённые искусственным интеллектом.

Со временем были разработаны состязания-кроссоверы. Типа, боёв на маунтах или драки боевых фермеров против нескольких обычных синтезанов, вооружённых ножами или дубинами.

В центре базы размещалась Главная Арена — обширное поле, обустроенное ловушками, лабиринтами, системой укрытий и прочими улучшениями. На Главной Арене проходили командные бои, в которых участвовали все виды бойцов.

Рядом с ним находился «Стальной ринг». Он крупнее обычной арены, но меньше Главной Арены. На нём проводились и одиночные бои и командные.

Жерар Блие вытягивал из идеи чемпионата соревнований всё что только можно. Даже пытался одно время организовать бои растений. Благо на Локусе хватало растений-хищников. Но идея не прижилась. Растения или не хотели драться, или довольно уныло ловили какое-то животное, чтобы поглотить его и растворить. Между собой растений биться отказывались.

Зато растения пригодились на второй большой арене, которая назвалась «Биом выживания». Она воссоздавала кусок природы Локуса, а хищные растения служили ловушками для смельчаков, которые вызывались пройти весь биом и отыскать приз.

Но всем этим фантазия шоумена Жерара Блие не ограничилась. В последний сезон 17-го года он провёл первый чемпионат «Арены Долины Смерти». Он состоял из сложной системы соревнований, по итогам которых формировался отряд чемпионов. Они и бились в финале за звание чемпиона Главной Арены.

Длинная, но хорошо организованная череда красивых боёв так понравилась зрителям, что Арена Долины Смерти стала ежегодным событием.

Именно чемпионат сделал бойцов Арены всепланетными звёздами. Они стали символами массовой культуры Локуса. Даже вечно серьёзные лидеры альянсов перестали воротить нос от соревнований. Выставить своего бойца или команду на чемпионате стало делом престижа.

Долина Смерти стала местом единения всех локусян. Ведь не обязательно посещать бои, можно смотреть записи. Прямые трансляции пока что были невозможны, но строительство трасс и будущих узлов для всепланетной сети Locushost уже началось. К радости Жерара Блие Геноцид Последнего Сезона похоронил эту идею. Ведь ему было выгоднее, когда зрители приезжали на Арену и покупали билеты, а не смотрели бои, сидя по своим базам.

Вообще шок от произошедшего в Вектор-Сити и появления демонов был такой, что локусяне впервые за многие годы потеряли интерес к боями и другим развлечениям. Они стали задумываться о вечном, начали покупать вдвое больше книг. Именно в тот год Тимур Хиджамудинов занял место топового автора Локуса, написав серию «Под куполом зла». На протяжении восьми книг он описывал похождения бывшего морпеха, десантника и майора спецслужб Гарри Каменева в порабощённом инопланетянами Вектор-Сити.

Жерар Блие и остальные шоумены, типа владельцев казино, несли убытки.

Но уже в 32-ом году жители успокоились: большинство локусян пришло к выводу, что демоны — это глюк Центрального Правительства, который активировал скрытые защитные механизмы системы. Эта версия была хороша и тем, что вину за произошедшее можно взвалить на координаторов проекта «Эксплора», которые в очередной раз задумали что-то коварное.

Локусяне снова обратились к грубым развлечениям и чемпионат тридцать второго года стал самым зрелищным и побил рекорды посещаемости. Чемпионат 33-го обещал быть не хуже.

* * *

Роман Крылов покидал арену «Кровь и железо», исполняя все ритуалы бойца: приветствовал зрителей, махал руками и позировал для камер на дронах. У него появился второй спонсор — GFS, который отказался от Маеды «Маси» Спиллера.

Пока Роман получал свои пятнадцать секунд славы, команда Маеды, состоявшая из одного инженера и потрёпанного стройбота с деревянным корпусом, отдирали останки неудавшегося чемпиона с бетонного покрытия арены.

— Охо-хо, — покачал головой инженер, сбрасывая остатки тела в тележку, прицепленную к стройботу. — Мне кажется, что на этот раз я даже не успею вывезти его из Долины Смерти.

— Он умер навсегда? — поинтересовался Роман, хотя особого сожаления в его голосе не было.

— Не, вроде. У него остался один бэкап. Правда, я не помню, в каком году он был создан. Кажется ещё до того, как мы подружились. Придётся мне пересказывать, что случилось с ним за последние несколько лет…

Наконец, все зрители спешно покинули трибуны, отправившись на следующую арену.

К Роману подлетел конферансье:

— Короче, по поводу твоего никнейма. Смотри.

На проект-панно высветился список вариантов, которые выбрали зрители. Большинством голосов Роману присвоили кличку «Жукодав».

— Нет слов, звучит не круто… Роман-Жукодав-Крылов.

— Ничего, для новичка нормально. Могли бы и «Говнодавом» назвать. Были и такие варианты. Если будешь продолжать успешно выступать на Арене, народ придумает тебе кликуху получше.

Роман пожал плечами и направился к Роботу Мистеру. Конферансье полетел следом:

— Через два дня будет новый бой. Уже на Стальном Ринге по турнирной таблице. Я пока не знаю твоего противника, но предупреждаю, он по-любому будет намного сильнее Маеды. Успеешь починить железного болвана?

Роман потрогал носком сапога корпус стройбота. На нём не горел ни один индикатор, а на призывы Романа к подключению не ответил.

— Сдох? — поинтересовался конферансье.

— Просто вся энергия ушла на импульс. Надо подзаправить, а там посмотрю. Но к бою будет готов вовремя.

— Отлично, — конферансье усилил тягу джетпака и пошёл вверх, бросив напоследок: — И не забудь выделить на корпусе места для логотипов спонсоров.

— Угу, — кивнул Роман.

— И сюрприз чтобы был не хуже этих ионных джамперов, — крикнул с высоты конферансье. — Ты нехило задрал планку, поэтому не повторяйся. Зритель любит новизну.

Из подсобного помещения уже выплыл второй стройбот, вместо передних манипуляторов у него смонтирован магнитно-силовой кран. Подцепив корпус Робота Мистера, он мигнул индикатором, как бы спрашивая Романа, куда дальше?

— Пока не знаю, коллега, дай-ка подумать…

И Роман действительно не знал, что дальше. Ведь участие в чемпионате не было его идеей. И даже не идеей его хозяина — Великого Рамиреса. Тот вообще удивился, когда услышал от раба просьбу, чтобы его отпустили на Арену.

«Тебе делать нечего? — сказал Рамирес. — Ты забыл, что твоя главное занятие — это не гладиаторские бои?».

Но Роман достаточно изучил повадки хозяина. Тот ценил странные поступки, подправленные дешёвой философией.

«Понимаешь, мой Великий Властелин, ты наделил меня огромной силой, но я не могу проявлять её в полной мере, проводя всё время на стройке. Я хочу драться. Я хочу рисковать, я хочу убивать и доминировать. И я буду драться ещё и для того, чтобы продемонстрировать твои идеи миру. Теперь всякий будет знать, что даже раб Рамиреса — сильнее и свободнее любого козла из свободных альянсов».

Рамирес погрозил Роману огромным пальцем:

— Хитёр, хитёр. Ладно. Попробуй, но только до первого поражения. Я не хочу, чтобы ты тратил перерождения на Арене».

Этот разговор произошёл в середине прошлого сезона. А днём ранее Роман обнаружил в своём шкафчике с УниКомом записку.

Стоя в центре арены, Роман извлёк записку и перечитал в сотый раз:

Милый, у меня есть план, как вытащить тебя из рабства. Но для этого тебе нужно попасть в Долину Смерти. Единственный способ это сделать — стать участником чемпионата. Уговори Рамиреса.

Увидимся, П.

Роман снова и снова перечитывал эти строки, а в душе его зрела странная мысль: он вовсе не хотел, чтобы его вытаскивали из рабства. Но воспоминания о Пандоре всколыхнули в душе забытые чувства.

Роман и сам не ожидал, что рабство станет для него…

Погрузиться в воспоминания не позволил надзиратель. Он вышел из ворот подсобного помещения и прикрикнул:

— Хватит стоять! Пошли в отель.

Надзирателю не было нужды кричать на Романа, у него имелись иные способы воздействия и коммуникации. Но крик, как демонстрация власти, доставлял ему особое удовольствие.

По иронии судьбы (или специальной подлости Рамиреса) надзирателем оказался Раб_Великого_Рамиреса_602. Или, как все его звали, Шесть-Два. Настоящее имя колониста уже все позабыли.

— Иду, не ори, — отозвался Роман и запрыгнул в прицеп стройбота, дав ему команду ехать в «Плаза-Отель», где Роман и надзиратель разместились на время чемпионата.

— Подвинься, ничтожество, — буркнул Шесть-Два, присаживаясь рядом. — И вообще, шагай ногами, раб.

— Ты тоже раб, — заметил Роман.

— Но на двадцать два уровня выше тебя. И психоплётка подключается к моей руке, а не твоей.

Роман покорно уступил место, спрыгивая с прицепа, и двинулся рядом.

— Коллега, — обратился он к надзирателю. — Как тебе мой первый бой?

— С пивом пойдёт, — ответил Шесть-Два. — Но мог бы поменьше бегать. Выглядело позорно.

— Жук оказался сильнее, чем я рассчитывал.

— Бывает. Ты сам-то цел? — сурово осведомился надзиратель. — Нужно в камеру восстановления?

— Не, только царапины, — ответил Роман. — Уже всё регенерировало. Спасибо за заботу.

— Иди в задницу. Я забочусь о собственности Рамиреса.

— Всё равно спасибо, коллега.

— И не зови меня коллегой, ничтожество! — заорал Шесть-Два. — Давно психоплёткой не получал?

— Давно. Извини… э-э-э… нет слов…

— Господин. Зови меня просто господин. Я же просил.

— Хорошо, господин.

Глава 3

* * *

Стройбот с прицепом выехал из Арены на дорогу, ведущую к гостевой зоне базы.

Территория базы была обустроена не хуже Вектор-Сити. Дороги выложены из стандартных сегментов дорожного полотна «Рим», но обочины украшены ровными плитами мрамора или похожего на него камня. Вдоль этих тротуаров росли земные деревья — в основном пальмы.

Главная Арена возвышалась в центре базы как основной ориентир. Именно над её шестиугольными стенами расположились самые большие на Локусе системы проект-панно. Их мощь позволяла проецировать изображения над всей территорией базы. Вместо неба над головами посетителей Арены всегда двигались фигуры актуальных звёзд, отрывки недавних боёв, реклама их спонсоров или другая информация.

Роман успел заметить отрывок своего боя. Хитрый импульсный переворот противника пришёлся многим по нраву. Жукодава уже пометили как «перспективного новичка».

Арена не предназначалась для житья колонистов, на ней было много открытого пространства, по которому разбросаны громады шестиугольных стадионов. Между ними расположились парки или кафе, там подавали еду и пиво из пенно-пищевого сублимата.

Больше всего попадалось магазинов, где торговали товарами, связанными с чемпионатом. Накладки на УниКомы с символикой текущего и прошлых чемпионатов. Карты памяти с записями боёв в красочных упаковках и плакаты с бойцами. Книги, написанные по мотивам соревнований, занимали целые шкафы.

В некоторых магазинах продавалось оружие и доспехи, повторявшие экипировку звёзд. Но стоили они дорого. Поэтому возле этих магазинов почти не было покупателей.

Вдоль дороги к отелю раскинулся Музей Чемпионской Славы. В нём выставлены вещи, принадлежавшие прославленным чемпионам прошлого. Когда проезжали мимо, Роман приказал стройботу замедлиться, чтобы внимательно осмотреть витрину. Среди мощных доспехов, экзоскелетов или пустых панцирей жуков, Роман разглядел блестящий бодисьют Золотой Панды, натянутый на манекен. В душе снова шевельнулось воспоминание…

«Не знаю, коллеги… Какой смысл мне возвращаться в прошлое? Ведь…»

— Стопэ, стопэ, — заорал Шесть-Два. — Смотри — прикол! Быстро они освоились.

Роман остановил прицеп неподалёку от магазина, на проект-панно которого сияла надпись Loc.Action Figures, а витрина занята полками с фигурками бойцов Арены.

На полке «Новички арены Кровь и железо’33» Роман увидел фигурку, которая отдалённо напоминала его самого. Левая рука фигурки поднята, в ней зажат магнитно-силовой ключ, от которого шла ниточка с моделькой мины на кончике. Рядом с игрушечным Романом стоял стройбот с двумя преувеличенно большими циркулярными пилами и ионными джамперами.

Сделаны фигурки наспех, без детализации, и криво раскрашены. На подставке шла надпись: «Роман Жукодав Крылов и его Робот Мистер». Рядом налеплен ценник — 6 999 f.

— Надо брать, — неожиданно заявил Шесть-Два. — Подари Рамиресу. Он любит такое.

— Но фигурка выглядит как говно.

— Труд ремесленников всегда так выглядит. За магазином целый цех мастеров резьбы по дереву. Во время чемпионата они сутки напролёт вытачивают фигурки актуальных бойцов. Чем ты известнее, тем качественнее будут твои новые фигурки. И тем больше поднимется в цене самая первая. Понял?

— Прости, мой господин, я не понимаю, зачем это Великому Рамиресу?

— Серьёзно, ты ещё не знаешь его настолько, насколько я. Наш Рамирес сентиментальный, как последняя сучка. А ведь тебе нужно задабривать его после твоего провала с третьим контуром гибридных цепочек.

Роман с изумлением посмотрел на надзирателя.

— Я и тебя, кажется, не до конца не знаю… господин.

Спохватившись, надзиратель ответил:

— Конечно, не знаешь, ничтожный раб! Немедленно купи эту игрушку, пока я тебя не оприходовал психоплёткой!

— Слушаюсь, господин.

Но когда Роман зашёл в магазин, он позабыл о цели. Его внимание привлёк шкаф, стоящий отдельно от всех. Назывался он «Редкости и антиквариат». Среди неизвестных ему героев Арены стояли знакомые эротические фигурки Дома Тысячи Удовольствий.

Его сильно улучшенное зрение мгновенно выявило, что на полке более тридцати фигурок.

Он раскрыл лог и выбрал забытое достижение. Из пятидесяти фигурок он нашёл тридцать четыре. Осталось найти — шестнадцать. Краткий обзор фигурок на полке подтвердил — там было ровно пятнадцать недостающих! Если купить их, то останется найти одну и можно попробовать проникнуть под купол Вектор-Сити.

«И что? — осадил себя Роман. — Всё равно перерождение в других АКОСах заблокировано рабским феномом».

Вдобавок возникло ещё одно препятствие — каждая фигурка стоила от ста до двухсот тысяч фиатов. Покупка всех пятнадцати фигурок из Дома Тысячи Удовольствий обойдётся в два миллиона фиатов. Сумма не очень большая для лидера альянса «Жестокий», но почти недостижимая для раба Великого Рамиреса.

— Интересуешься фигурками великих неудачников? — спросил продавец. — Экшен-фигурки бойцов, которые эпично слили свои финальные битвы ценятся не меньше победителей. А некоторые даже и больше.

Роман неопределённо пожал плечами.

Продавец раздвинул толстое стекло шкафа и извлёк фигурку:

— Вот, например, великолепный Орк Убивающий. Дошёл до полуфинала двадцать девятого года, ни разу не проиграв! Но в поединке его противник применил сюрприз-приём, который едва не оторвал ему голову. Орк Убивающий испугался за свой бинарный массив, и просто сбежал с Арены. До сих пор никто не знает, почему он так испугался именно этого боя, и куда он вообще убежал.

Роман присмотрелся к фигурке орка. Стоила она почти миллион фишек.

— А есть версии, куда он делся?

— Скорее всего, так и остался в Долине Смерти. Отправился к отшельникам на базу «Безмолвие». Но это только легенда. Есть и другие.

— Очень интересно. Но меня больше интересует антиквариат.

— Эротические статуэтки? У нас есть кое-что получше этой фигни из Дома Тысячи Удовольствий. И это — порнографические экшен-фигурки бойцов. Как тебе Золотая Панда в паре со стройботом Бендером, чемпионом двадцать седьмого? Или Боксёр Билли, чемпион двадцать пятого, в соитии с жуком…

— Меня интересует коллекционный обмен. Ты меняешь фигурки из Дома Удовольствий?

— Обмен? — растерялся продавец. — Зачем мне обмен? Это магазин. Если хочешь меняться — ищи коллекционеров.

Купив свою фигурку, Роман покинул магазин.

* * *

Жерар Блие, создатель Арены, был прекрасным бизнесменом ещё на Земле. Он знал, что нужно не только уметь зарабатывать, но и давать зарабатывать другим. Поэтому на территории его базы можно открывать любые заведения.

Среди них было несколько гостиниц разного уровня. Но самые крупные — «Отель Плаза» и «Плаза-Отель» — расположены друг напротив друга через улицу. Их содержали разные владельцы, которые ненавидели один другого, обвиняя в плагиате названий.

Оба отеля предлагали услуги гаражей, камер восстановления и ремонтных мастерских для начинающих бойцов. Чемпионы имели собственные гаражи, лаборатории и мастерские, которые оплачивали их спонсоры. Альянс «Астрозоологи» содержал целый зверинец, где жили их бойцы — мутированные звери и жуки.

Хозяин отеля, узнав, что номер предназначен для рабов Рамиреса, засуетился и «ради уважения к Рамиресу» позволил жить бесплатно первые десять дней.

Хотя Роман и привык к странностям «рабства» у Рамиреса, но не мог удержаться от улыбки. То почтение, которое выказывалось некоторым рабам Рамиреса, совершенно не вязалось с идеей рабства. Если к низкоуровневым рабам ещё относились презрительно, то за такое же отношение к рабу пятидесятого уровня можно было и схлопотать перерождение. Но немилость Рамиреса была страшнее лишней смерти.

А учитывая, что система прокачки раба открывала некоторые привилегии, то можно понять, почему многие колонисты добровольно ставили себе феном «Рамирайзер».

Стройбот повёз прицеп с Роботом Мистером в гараж, который находился позади здания отеля. А Роман и Шесть-Два поднялись на четвёртый этаж в свой номер.

Номер для двух рабов был одним из лучших. В нём установлен бесплатный АКОС, которым рабы всё равно не могли воспользоваться, а так же «Колыбель жизни» — камера ускоренной регенерации.

Шесть-Два первым делом залез в камеру, хотя у него не было ранений. На удивлённый взгляд Романа ответил:

— Научно доказано, если здоровый синтезан проведёт несколько часов в камере восстановления, у него начнут быстрее расти атрибуты.

— Чушь какая, — усмехнулся Роман. — Какой учёный это доказал?

— Поищи в магазине книгу «Сто советов нетрадиционной эко-медицины или скрытые возможности твоего тела». Не помню автора, но он учёный из еврейского альянса. В его книге всё описано. Например, знаешь ли ты, что тело синтезана, как и человеческое, накапливает токсины? Особенно если жрать много пищевых сублиматов.

— Токсины… Нет слов…

— Да-да, не смейся, вонючий раб, а прочитай.

— Да какие токсины могут быть в искусственном теле? Судя по всему, ты не учился в центре подготовки колонистов? Наше тело не содержит настоящей органики. Единственный способ быстро поднять атрибуты — это сделать буст. Но ты боишься последствий…

— Молчи, ничтожество! Не мешай мне совершенствоваться естественным путём.

— Да, господин. Можно мне пойти в гараж и заняться ремонтом Робота Мистера?

Шесть-Два замялся. Вообще-то он был приставлен к Роману с наказом не спускать с него глаз. Хотя и знал, что из-за суровых настроек «Рамирайзера» Роман не сможет сбежать, как это, например, удалось когда-то целой семье Джингов.

Но лишать себя воображаемого роста атрибутов не хотелось:

— Только попробуй сбежать! Буду хлестать плёткой, пока…

— Я знаю, мой господин. Мне некуда бежать.

Роман с радостью покинул номер. Он провёл в обществе Шесть-Два чуть более суток, но уже не мог выносить его невежественной глупости.

Роман вышел из отеля и замер, глядя на небо.

Во всю ширину небесного проект-панно проецировалась знакомая фигура девушки в золотом бодисьюте. Она слегка покачивалась, приняв боевую стойку и выставив перед собой кулаки в шипастых перчатках. Время от времени разжимала кулак и, прищурившись, манила пальцем. Вокруг неё, как кольца Сатурна, вились надписи:

Блестящее возвращение! Золотая Панда снова в строю.

Первый бой — сегодня. Все билеты на Стальную Арену куплены! Ты уже опоздал!

Панду сменило изображение другого бойца — волосатого и бородатого мужика в бодисьюте, стилизованном под фермерский комбинезон. Зажав в белых зубах колосок пшеницы, противник Золотой Панды стоял, сложив мощные руки на груди.

Вокруг него тоже вились слова:

Чемпион Стальной Арены прошлого года, изобретатель тройного огненного комбо-сальто — Торо «Комбайн» Миллиган!

Не успел купить билет? Успей сделать ставки!

Видимо, реклама появилась недавно, многие прохожие остановились, задрав головы.

— Ух ты, — воскликнул один из них. — Наше золотце снова в деле.

— Опять все билеты достались тем, у кого сезонный пропуск на чемпионат, — возмутился его спутник. — Ну что за гониво? Мы заплатили за вход на базу, почему мы должны покупать какие-то пропуска?

— Кто создал Арену — того и правила, — резко вмешался Роман. — Не нравится, строй свой стадион, без сезонных пропусков и оплаты.

Прохожие прочли данные оболочки Романа и, выяснив, что он раб Великого Рамиреса девятнадцатого уровня, решили не связываться и молча пошли дальше.

В последнее время Роман обнаружил в себе ненависть к тем, кто критиковал тех, кто что-то создавал.

По его мнению, Жерар Блие построил потрясающее место. Пусть бои — это глупость. Но сама организация, сама система арен — это произведение не только инженерного гения, но и менеджерского. Ни один наставник, ни один координатор проекта не мог и вообразить, что колонисты создадут подобные вещи, используя колониальные технологии.

На небе снова появилась Золотая Панда, а рядом ней десятки окошек с отрывками её прошлых боёв. Шагая к гаражам, Роман смотрел на Панду и думал:

«Так это и есть твой план, милая? Ты рискуешь остатками своего бинарного массива, чтобы… что? Какой смысл в том, что мы оба попали на Арену? Как это поможет мне сбежать? И главное… как мне сказать тебе, что мне некуда бежать…»

* * *

Роман приступил к ремонту и апгрейду Робота Мистера. Он учёл результат дебютного боя и понял, что нужно увеличивать энергоёмкость стройбота. Для этого нужно перевести его на топливный двигатель. Батарея себя не оправдала. Исход боя был бы совсем иным, если бы Роману не удалось перевернуть миди-жука с первого раза.

На Арене имелся цех из цепочек сабжект-принтеров, на которых можно было производить детали, для всех колониальных устройств.

Время от времени Роман выходил из гаража, чтобы посетить цех и скрафтить нужное. Тогда он смотрел на небесное проект-панно, будто мог увидеть там новости о поединке Золотая Панда vs Торо «Комбайн» Миллиган.

Но ничего, кроме рекламы, на небе не было.

Бои такого уровня никогда не транслировались на проект-панно Арены. Даже отрывки. Стальная Арена, где шёл поединок, окружена всеми видами глушилок, которые исключали пиратскую запись или любую передачу данных. Над ареной кружили боевые дроны, готовые перехватить летающие камеры. И висело сразу два дирижабля, похожие на Леди Восторг.

О ходе боя можно было догадываться по косвенным признакам, главный из которых — рёв толпы. Улучшенные чувства Романа позволяли улавливать даже отдельные фразы особо громких зрителей. Иногда они начинали скандировать имя бойца. Тогда Роман вслушивался в интонации, решая — это был крик поддержки из-за проигрыша или ликования из-за победы?

Второй косвенный признак — речь конферансье. Её становилось особенно хорошо слышно, когда толпа утихала.

Из всего этого Роман составил картину поединка — Панда проигрывала, но достойно отвечала противнику. Битва, как он понял, разделилась на три длинных раунда, в перерывах между которыми выступали бойцы рангом помельче. Из возвращения Золотой Панды делали шоу, растягивая событие как можно дольше.

Но и Роман не спешил — возни с Роботом Мистером предстояло много.

Шесть-Два несколько раз посетил гараж. Удостоверившись, что Роман и не думает о побеге или о каких-то иных кознях, сказал:

— Я прогуляюсь по базе. Придётся отвязать тебя. Но помни — я слежу за тобой!

— Конечно, мой господин.

У Романа в интерфейсе высветилось:

— Система Возвышенного Рабства —

Твой надзиратель временно отвязал тебя от себя.

*Звон кандалов, падающих с твоих ног и рук*

Получено: свобода передвижения на 7 часов 99 минут.

Помни, раб, о доброте надзирателя и не пытайся обмануть его доверие.

Шесть-Два ушёл, а Роман вернулся к стройботу. Нужно было решить, на какие манипуляторы монтировать сюрпризы для послезавтрашнего поединка.

Время от времени прислушивался к шумам на Стальной Арене, отслеживая прогресс боя.

В десять часов вечера бой закончился полной победой Золотой Панды. «Полная победа» значило, что она убила соперника. Его команда погрузила труп в ион-джет, чтобы вывезти за пределы Долины Смерти. Золотая Панда так отделала противника, что тот потеряет более десяти процентов целостности бинарного массива. Если команда окажется не слишком расторопной или лётные условия будут сложными, то целостность упадёт ещё сильнее и тогда Торо «Комбайна» Миллигана будут восстанавливать из архива. А это, считай, конец его карьеры на Арене. Он забудет все свои новые комбо и вообще всю жизнь, которая была после бэкапа.

О всём этом Роман узнал из разговоров зрителей, которые высыпали из Стального Ринга и разошлись по базе, обмениваясь впечатлениями.

И да, Романа уже давно не удивляло, что он слышал разговоры тех, кто находился на расстоянии в полкилометра от него. Это было ещё не самое удивительное из его умений.

«Торо сглупил, — разобрал Роман часть чьей-то фразы. — Надо было делать бэкап до боя с золотцем».

«Бэкап тоже стоит своего процента, — возразил ему собеседник… не ррр-аааа-рррр… всякий же раз?» Голоса далёких людей долетали до него с искажениями, теряя интонации и тембр.

Не удивило Романа и то, что через час после боя он различил на площадке перед отелем знакомые шаги. Используя глаза-камеры стройбота, стоявшего возле гаража, он увидел, Владимира Джинга, одетого в тёмный костюм с галстуком и шляпу идиотской формы, которая лишний раз подтверждала, что портные на Локусе не отличались мастерством. Руку Владимир держал за пазухой, явно сжимая какое-то оружие, которое запрещалось проносить на Арену.

Рядом с ним шла девушка, закутанная в длинный плащ с капюшоном на голове. И без специальных умений Роман узнал Панду.

Отложив манипулятор стройбота, Роман поднялся. Он тяготился предстоящим разговором. Первым его желанием было сбежать из гаража. Пусть старые друзья решат, что ошиблись, что его тут нет.

Остановило желание снова увидеть Панду и узнать новости альянса «Жестокий».

«Как объяснить им моё состояние? — мучительно подумал Роман. — У меня нет…»

Глава 4

* * *

У Романа не было слов, чтобы описать события после буста атрибутов. Само ощущение тела синтезана стало иным. Он словно подключился к стройботу вселенских масштабов, который не только оснащён тысячей манипуляторов, но и тысячей странных сенсоров, чьи данные он умудрялся обрабатывать.

Первый десяток часов Роману было дискомфортно от возможностей. Он не знал, что делать с обилием информации, которую безостановочно поставляли ему органы чувств.

В обилии новизны потерялось чувство себя, которое не исчезало с момента прибытия. Он отчаянно пытался вернуть прежнее, ограниченное восприятие. Пытался игнорировать новые возможности. Пробовал отсечь непривычные человекоподобному телу источники информации, чтобы вернуть свой мир в прежний вид.

Но понял тщетность этих попыток.

Сознание человека, как выяснилось ещё много лет назад, в рамках виртуального мира Адам Онлайн, — это невероятно пластичная вещь. При желании им можно наделить не то что всемогущее существо, но вообще что угодно, хоть деревянный чурбан, как это было в старинной сказке про Пиноккио.

Словно текучий материал, сознание заполняло любую подставленную форму. А вот насколько долго оно задерживалось в этой форме и не утекало в пустоту небытия, зависело от личности. От того «Я», которым это сознание обладало.

И Роман с удивлением обнаружил, что он всё легче и легче принимал новое видение мира. Всё из-за того, что он привык работать со стройботами. Подключение к ним давало схожий эффект, хотя и ослабленный во много раз.

Раньше, ощупывая манипулятором стройбота сварочный шов или состыковку модулей в каком-либо узле сборочного цеха, Роман определял их качество, сверяясь с цифровыми показателями интерфейса. Сейчас он делал это просто посмотрев на него. А если прикасался, то на момент прикосновения сливался со всей структурой постройки, впитывая в себя данные о текущем положении каждой молекулы структуры.

Ну, или такие у него были ощущения.

Интерфейс в подобных случаях молчал. Вероятно, даже его создатели не рассчитывали, что какой-либо синтезан достигнет подобного уровня сенсорного восприятия мира.

Или наоборот предполагали? И понимали, что нет смысла подтверждать цифрами то, что носитель интерфейса научился понимать «нутром»?

Рамирес, например, считал создателей тел синтезанов сволочами.

— Ну? Ну? — орал Рамирес, посещая стройплощадку. — Теперь ты понял, о чём я тебе говорил? Теперь ты понял, что эти лживые сволочи из «Эксплоры» специально ограничили синтезанов рамками человекоподобного тела, чтобы мы не познали преимуществ того, что значит быть сверхчеловеком?

И Роман соглашался с Рамиресом не оттого, что был его рабом. Новые ощущения и впрямь близки к почти мистическому переживанию близости к Богу.

Ведь Роман пробовал взаимодействовать не только с теми структурами, которые он возводил с помощью армии из десяти тысяч подключённых к нему стройботов. Простое прикосновение к стволу гигантской травы, растущей из почвы Локуса, пробуждало в нём невероятные ощущения. Он ухватывал моменты того, как корни высасывали из влажной почвы Локуса воду и питательные вещества. Словно химикаты или наномасштабные компоненты в конвейерах, они растекались по стеблям.

Именно в такие моменты настигало впечатление, что ещё немного и ему не нужны будут ни стройботы, ни инструменты, чтобы воздействовать на материю: достаточно мысленного усилия, родившегося в глубине его бинарного массива. Но обычно такие ощущения были предвестником беды, сигналом к тому, что хватит работать, пора и отдыхать.

Да, были у его могущества и серьёзные отрицательные стороны. На физическом уровне это проявлялось в постоянном перегреве тела. Теперь Роман понял, зачем Рэю Нёртону нужны были такие охлаждающие мощности. Он ведь не только аппаратуру замораживал, но и себя.

Именно опасность полностью выгореть и усохнуть, превратившись в мумию, вынуждала Романа делать частые перерывы в работе. А строить себе такой же охлаждающий саркофаг, как сделал старина Рэй, не имело смысла, ведь Роман не сидел на месте, а постоянно перемещался по десяти тайлам строительной площадки. Да и не желал Роман повторить судьбу Рэя Нёртона.

Только эти вынужденные перерывы и затягивали строительство.

Впрочем, Роман работал не один. В его распоряжении были и другие инженеры колониальной застройки, инженеры производственных циклов или просто рабы, которым Роман отдавал приказы, когда отключался от своей армии стройботов, чтобы охладиться.

Кроме того, отрицательным эффектом в психологическом отношении стало то, что Роман перестал быть тем, кем был ранее. Всё-таки осознание того, что тебе подвластна каждая молекула окружающего мира, меняла настроение или планы на будущее.

Ко всему прочему, Роман не мог не признать: ему нравилось то, что он делал.

Он не воевал, не бегал от противников или монстров. Не защищал и не захватывал базы. И не морщил лоб, пытаясь понять, как выгоднее потратить фиаты так, чтобы тебя не обдурили.

Роман Крылов строил и создавал.

Причём в таких масштабах, при виде которых у наставника в центре подготовки колонистов разгладились бы от удивления все морщины.

Он скучал по Пандоре. Но чем выше поднимался в рабской иерархии, тем больше ему было доступно радостей жизни. После пятнадцатого уровня открылся доступ в бордели Фантадрома. Роману стало ещё проще забывать свою прелестную боевую фермершу.

* * *

На лекциях в центре подготовки колонистов учили, что максимальное число подключённых к синтезану устройств ограничено цифрой в двести пятьдесят шесть юнитов. Это касалось и стройботов и инструментов. Да и то, уверял наставник, такой цифры невозможно достичь на практике.

Но вот, полюбуйтесь, коллеги, — на гигантской строительной площадке, где возводились цеха для сборки летающих фьюжн-пушек, ползало, ездило и летало… Роман проверил данные интерфейса:

Подключено стройботов: 10 345 юнитов.

Ожидают подключения: 1 233.

Те, кто ожидали подключения, являлись резервом. Когда один из стройботов показывал признаки неполадок, то Роман высылал ему на замену резерв, не прерывая работы. Поэтому даже в режиме ожидания резервисты не выпадали из сферы его внимания.

Роману нравилось строить огромный комплекс химкомбинатов, цехов, конвейеров и запутанных производственных цепочек, на которых будут производить фьюжн-пушки.

Более того — он порадовал Рамиреса рационализаторским предложением:

— Коллега… — Рамирес нахмурился. Роман быстро поправился: — То есть, о, мой Великий Властелин. Я изучил все инструкции по строительству цепочек и нашёл возможность построить их так, что можно будет переключиться на производство малого космического корабля орбитального класса. Переключение будет «на лету», без необходимости перестраивать сами цепочки, конвейеры или линии энергомагистралей. Я назвал их «гибридные цепочки».

— Нет, мне нужны фьюжн-пушки.

— Но, мой Великий Властелин, если у тебя будет космодром и космолёт, ты сможешь освоить второй материк.

Рамирес подумал:

— К чёрту второй материк. — И тут же оспорил своё заявление: — Хотя корабль пригодится для завоевания Западного Моря и остальных альянсов.

— Но зачем они тебе, если перед тобой будет весь Локус?

— Мы не можем делить планету с отсталыми дебилами и их Центральным Правительством! Отсталые дебилы хотят уничтожить меня. Уничтожить нас — истинную расу локусян. Особенно теперь, когда мы начали строительство такого же оружия, что было у них.

Роман сдержал улыбку: у «отсталых дебилов» всё-таки оказалось более продвинутое вооружение, чем у Рамиреса. Всё-таки «прогрессивный» Рамирес воровал технологии у них, а не наоборот.

— Пока что я сдерживаю распространения слухов, — продолжил Рамирес. — Но рано или поздно отсталые дебилы пронюхают.

— Что тогда? — испугался Роман.

— Они начнут войну с нами. У них не будет иного выбора, как стереть с лица Зем… Локуса мой Фантадром и всё, что я построил на свободных от Центрального Правительства территориях.

Перебирая бесчисленные окна проект-панно с инструкциями по гибридным производственным цепочкам, Рамирес спросил:

— Насколько затянется строительство?

— В два раза.

— Это много. Мы рискуем не успеть до начала Великой Войны. Сделай в полтора, и получишь добро.

«Нет слов, он уже придумал название для будущего конфликта».

— Да, мой Великий Властелин, я попробую уменьшить срок. Буду больше работать.

— Количество потребляемых гибридками ресурсов тоже удвоится?

Роман замялся:

— Оно утроится. Космический корабль это не дирижабли и даже не фьюжн-пушки. Это самый пик промышленного колониального производства. Например, одно только топливо…

— Не грузи меня техническими деталями, раб. Для этого в интерфейсе есть блок «Знаешь ли ты, что…» Ладно, оставь чертежи и проваливай, мне нужно подумать.

Рамирес размышлял несколько дней. Роман догадался, что он подбивал все ресурсы, искал способы увеличить их добычу или их покупку в свободных альянсах через подставных лиц, типа Бенни Шостакова. И советовался с комиссарами — стоило ли рисковать? Ведь в Великой Войне даже один космолёт будет преимуществом. Пусть и не решающим преимуществом, но как демонстрация технологического превосходства — просто идеальным.

— Строй гибридки, — согласился Рамирес. — Но так, чтобы первыми были готовы линии фьюжн-пушек.

— Да, мой Великий Властелин! Это мудрое решение.

После этого Роману стало ещё интереснее. Ведь одновременно с космическим кораблём, он заложил в инструкции и третий контур — сборку аппарата связи с Землёй. О нём, он, конечно, умолчал.

Именно из-за третьего контура гибридных цепочек и требовались утроенные ресурсы.

* * *

Роман стал работать ещё интенсивнее, хотя даже ему казалось, что интенсивнее уже некуда.

После каждой рабочей смены, которая длилась по пятьдесят-шестьдесят часов, Роман возвращался в свою рабскую каморку и открывал шкафчик, чтобы посмотреть в зеркало. Боялся увидеть вместо своего отражения — усохшую мумию с обугленными дырками от коннекторов.

Но даже вполне обычный внешний вид не успокаивал.

«А что если я свихнусь как Рэй, и воткну себе дополнительные коннекторы вместо глаз?»

Но как ни странно — именно мысль о возможном безумии и успокоила. Если ты боишься сойти с ума, то это лучшее напоминание того, что ты в порядке.

Отдохнув и восстановив повреждённые перегревом части кожи вокруг коннекторов, Роман возвращался на стройку. Там его сознание привычно распадалось на десять тысяч стройботов, на десять тысяч маршрутов энергомагистралей и на сотни тысяч единиц сабжект-принтеров, связанных в тысячи цепочек.

Атрибут «Обработка данных» справлялся с потоком информации, объём которой, наверняка, превышал объём информации, ежесекундно генерируемой большим земным городом, со всеми его бесчисленными QCP, проект-панно и миллионами жителей.

Оболочка Романа бродила среди строящихся объектов. Он участвовал в строительстве, используя инструменты, которые за ним возил стройбот.

При необходимости он садился на спину стройбота с ионным двигателем и взлетал на вершины высоких структур, чтобы самолично приделать нужный сегмент.

Спускался Роман и под землю, где с помощью модифицированных геологических комбайнов прорыты и продолжали рыться огромные, как метро, туннели энергомагистралей. Сегмент линии подземной энергомагистрали «Силовой поток» был шириной в десять метров, а длинной в сто. Ничего подобного не существовало в перечне колониальных технологий, инструкция по её производству была разработана силами учёных с базы «Прогресс».

Готовые магистрали уже замкнуты в контур и подключены к реакторам. Поэтому туннели были залиты не только ослепительным светом, но и радиацией, от которой в теле синтезана моментально распадались связи оргмата. Но атрибут «Живучесть» двести пятого уровня защищал тело Романа от распада, безостановочно восстанавливая связи.

Конечно, долго это длиться не могло, но Роман успевал выполнить задачи, с которыми не справлялись стройботы. Сильная радиация влияла на их блоки памяти. Они теряли связь с Романом и начинали бесцельно кружиться на месте, вращая манипуляторами. Если бы стройботы были живыми, то их поведение походило бы на истерику. Тем страннее рядом с ними выглядел условно «живой» Роман.

Как заботливая мама или ангел-спаситель, Роман перезагружал тех стройботов, кого ещё можно спасти. А безвозвратно поломанных вытаскивал на поверхность — атрибут «Силы» позволял.

Отправляя «пострадавших» в гараж, Роман требовал у техников, чтобы их «лечили», а не демонтировали и не отправляли на переработку в конвертор наномасштабных компонентов. Стройботы стали плотью его плоти, как бы дико это не выглядело для него самого.

В конце концов, в каждом из них побывала часть души Романа. Не пытаться спасти их, это всё равно что не спасти самого себя.

Рамирес регулярно посещал стройку, проверяя ход работы. Заодно вёл с Романом беседы на тему того, что истинные локусяне это те, кто обладал полной свободой, которую давал феном «Рамирайзер», в сочетании со смелыми экспериментами Джо Венцеля и «Биопанков».

— Это только начало, раб, — благодушно сказал Рамирес. — Знаешь ли ты, что твой буст — это не предел?

— Нет слов… — искренне изумился Роман. — Куда же ещё выше? Мои атрибуты и без того под потолок.

— Ты всё ещё меряешь себя атрибутами, но тела синтезанов имеют больший потенциал, чем тот, который мы раскрыли благодаря моему феному и бусту.

— Ты уже раскрыл этот потенциал? — спросил Роман, подразумевая гигантское тело Рамиреса.

— Ещё нет. — Рамирес ткнул себе в грудь пальцем. — Это тело такое же дерьмо, как твоё или какого-нибудь идиота, который превратил себя в орка, опустившись до скотского состояния вымышленного персонажа в реальном мире.

— Неужели можно дальше улучшать себя?

— Можно. Я, Монтана и Джо ищем способы, но ограничения, наложенные на синтезанов, сильно мешают. У Монтаны есть теория, что истощение бинарного массива — это специально заложенная в нас функция. Что-то вроде запланированного устаревания.

«Поэтому вы используете подопытных вроде меня», — горько подумал Роман.

Вслух же признался:

— Честное слово, теперь я понимаю, о чём ты говорил мне до буста.

Роман не льстил Рамиресу. Он вообще подозревал, что вся его игра в рабовладельца была тонким издевательством над окружающими. Словно Рамирес изучал, насколько далеко другие локусяне зайдут в серьёзном отношении к ней.

Роман не спорил с ним, хотя в рассуждениях Рамиреса было много противоречий. Да и как тут поспоришь, если он во многом был прав? У Романа появилось к нему серьёзное уважение. Рамирес стал чем-то вроде наставника.

* * *

Первая сборочная линия была готова на 31-й день 12-го сезона. Проверив все системы и отогнав с этой линии стройботов, Роман дал инженерам разрешение на запуск производства первой фьюжн-пушки.

Будущий дирижабль принадлежал Бенни Шостакову, поэтому уже имел название — «Беншо».

Сам Бенни, Рамирес и более тысячи его комиссаров стояли на балконе наблюдательной башни. Роман и рабы расположились внизу, на пропитанной радиацией и химикатами земле. Роман поглядывал на Рамиреса, ожидая хоть какого-то признака похвалы, но Рамирес не смотрел на него, что было странно.

Когда сборочная линия ожила и загудела, а многочисленные конвейеры заработали, внося в гудение многократно умноженный шелест, все комиссары возликовали. Кто-то начал палить в воздух, кто-то орал, что «Теперь всем дебилам хана». Кто-то обещал всем рабам «плюс сто тысяч экспы».

Но только Рамирес вежливо похлопал, и опять же не посмотрел на того, кто сделал невозможное — построив такую громаду быстрее, чем это сделали свободные альянсы.

Конечно, первая линия — это только начало. Сборка одного дирижабля займёт несколько сезонов. Но когда в строй вступят новые линии, она должна ускориться.

После запуска производства, Роман и рабы отправились по своим каморкам, выдолбленным в скалах. Тогда-то его и посетил Рамирес. В руке он держал короткую круглую палку с несколькими штырями на конце.

— Кайфуешь? — осведомился Рамирес.

— Угу.

Роман находился в прекрасном настроении. Он ожидал похвалу за постройку первой линии. Вероятно, Рамирес наградит сразу десятком тысяч очков опыта.

— Считаешь, что твои способности бесконечно выше тех, кто тебя окружает?

Роман насторожился. Гигантское лицо Рамиреса, украшенное праздничными татуировками, вовсе не выражало благодарности.

— Ты же сам знаешь.

— Самый умный, да? — спросил Рамирес.

— Да… Нет. Не умнее тебя, о, Великий…

— Пора и тебе узнать ещё кое-что.

Рамирес занёс палку над головой и активировал её. Между штырями проскользнула плазменная дуга, которая быстро росла, разворачиваясь в светящуюся плётку. Роман сообразил, что это есть та самая психоплётка, которой его часто пугали. На замахе плазменный шнур разделился на четыре части. Все они опустились на Романа.

Тогда-то он и понял, почему все рабы при одном виде этой плётки начинали заикаться, втягивать шею в плечи и работать быстрее.

Пучки энергии разодрали тело Романа, и с каждым ударом раздирали всё больше и больше. Будто каждый кусок его тела стал отдельным Романом, который испытывал ежесекундно удваивающуюся боль. Каждый из этих Романов катался по полу, что-то кричал и пытался укрыться от новых ударов психоплёткой.

Кроме физической боли, что-то произошло и с его сознанием. Роман потерял ощущение себя и того места, где он находился. Вся память ушла в прошлое, а потом просто исчезла. Он ощутил ужас внутренней пустоты. Сколько бы его испуганное сознание не вглядывалось в себя, оно не получало отклика. Будто и душу тоже вынули из Романа, развесили на верёвках, а теперь выбивали из неё остатки человечности.

Роман понятия не имел, сколько времени продолжалось избиение. Он ни чего не слышал и не понимал. Время? Что такое «время»? Что такое вообще это существование? Что такое я…

Забившись в проём между шкафом с УниКомами и стеной, Роман просто сидел, обхватив голову руками, и покачивался, спрашивая одно и то же:

— Что такое я? Что я такое? Что я?

А Рамирес, фигура которого занимала всё пространство комнаты, взмахивал плёткой и бил. Роман даже не вздрагивал от боли, продолжая бессвязно лепетать.

Тогда Рамирес отключил психоплётку и прикрепил её к себе на пояс:

— Ты, раб, являешься тем, чем я прикажу тебе быть.

Роман быстро и согласно закивал, хотя, кажется, не понял ни слова.

— Ты сильно огорчил меня, Рома, понимаешь ли ты это? Ты думал я идиот, и не замечу третий контур производства?

Роман продолжал бессмысленно кивать, что выглядело даже забавно, будто он соглашался с тем, что Рамирес — идиот.

— Ты меня подвёл, Рома, и я огорчён. Я думал, что ты всё понял, а ты, дурак, не понял ни хрена. А ну, прекрати дёргать башкой!

Роман покорно замер, втянув голову в плечи.

— Я тебе верил, Рома, а что сделал ты? Ты меня обманул. Мне плевать на то, что ты построил третий контур. Ты только доказал, что ты гений, и я не зря дал тебе буст. Но я не прощу того, что ты скрыл от меня что-то. Неужели ты не понимаешь, что ты не можешь ничего скрыть от меня? Потому что нет никакого тебя, который принадлежит себе. Ты принадлежишь мне. Мой феном владеет не только твоим телом, но и душой. Теперь-то ты понял, что моя плётка способна на большее, чем просто причинять боль? Она превратит в ад не только твою жизнь, но и твои мысли. А это страдание похуже любой боли.

Осознание себя постепенно возвращалось к Роману. Вместе с ним приходили воспоминания о перенесённом ужасе. Роман снова задёргался, будто его били повторно. Хотя это были всего лишь воспоминания…

— Посмотри на себя изнутри, Рома, и убедись, что твоя «Я» загнано в темноту моей психоплёткой. Знаешь, даже если бы ты и не попытался меня обмануть, я всё равно наказал бы тебя. Просто из-за того, чтобы ты не забывал, кто здесь хозяин. И это не тот, кто может использовать психоплётку, а тот, кто может её не использовать, но ты всё равно будешь подчиняться. Понимаешь? Я разрешаю тебе шевелиться. Можешь даже говорить, но не громко и недолго. И только попробуй сказать, что у тебя «нет слов».

— Д… да…

— Теперь-то ты понимаешь, что одно воспоминание об этом наказании будет управлять тобой получше любого фенома?

— Да… мой повелитель…

Теперь это слово Роман произносил без тени иронии. Он даже ужаснулся, что когда-то шутил над этим словом, воспринимая Рамиреса в забавном виде.

А Рамирес удовлетворённо кивал, будто знал, о чём думал Роман.

— Знаешь, отсталые дебилы в свободных альянса кое в чём правы. Нельзя доверять моему рабу. Что бы он ни делал, что бы он не говорил, он уже никогда не будет принадлежать себе. Даже когда выковыряет мой феном и сбежит от меня на край света, на второй материк, он всё равно не забудет вот это…

Рамирес потянулся к психоплётке, а Роман, выставил вперёд руки:

— Не надо.

— Надо, Рома. Ещё разок, но надо.

На момент наказания психоплёткой все могучие способности, полученные благодаря бусту, переставали работать. Первый же удар словно отключил их. Позже Роман узнал, что так оно и было. Феном «Рамирайзер», действуя в связке с психоплёткой, блокировал попытки раба управлять своим телом. То есть ни сила Романа, ни его восприятие никуда не делись, но применить он их не мог, пока феном получал сигналы от психоплётки.

После этого наказания Роман даже в мыслях стал бояться прогневать Рамиреса.

Поэтому внезапное появление друзей, которые решили его спасти, оказалось для него столь мучительным.

Глава 5

* * *

Владимир поприветствовал Романа взмахом руки и встал в дверях, охраняя вход. А Панда бросилась навстречу и обняла Романа.

— Ты готов к тому, чтобы перестать быть рабом? — спросила она.

— Насчёт этого… Не совсем. Понимаешь ли, рабство у Рамиреса странная вещь.

— Братан, только не говори, что ты запуган, — воскликнул Владимир. — Я тоже когда-то поддался ощущению, что рабство — это не так уж и плохо.

— Учитывая все условия, действительно неплохо. Кроме того, я многое понял о рабской системе. Я не смогу сбежать так, как это сделали вы. Феном привязан к нескольким сдерживающим факторам. Я просто не могу.

Панда с жалостью посмотрела на Романа:

— Мы слишком поздно! Он подчинился Рамиресу.

Оставив пост у двери, Владимир подошёл к Роману и схватил его за плечи:

— Брат, я понимаю, что ты напуган.

— Да не напуган я, — возмутился Роман.

— Это твоя защитная реакция. Боишься психоплётки? Да?

— Нет!

Но Владимир уверенно кивнул:

— Рамирес почти справедливый чувак, наказывал меня только за дело. А вот его комиссары, особенно одна сучка по имени Фландрия, били меня просто так, ради прикола. Но чем они меня больше били психоплёткой, тем крепче остановился тот «Я», который спрятался от них в глубине сознания. Именно он помог мне вырваться на волю.

Владимир ещё раз тряхнул Романа, продолжая:

— Я знаю, что в тебе остался прежний ты. Просто не мешай ему. Пусть решения принимает он, а не запуганный и одновременно задобренный Рамиресом раб.

— Только вот не надо мне тут этой психологии, — возмутился Роман. — «Поверь в себя» и прочую фигню. Просто я понимаю, что сбежать невозможно. И не нужно. Вот скажи мне, Вова, как обстоят дела в альянсе «Жестокий»?

Владимир смущённо отпустил Романа:

— Не очень. Мне пришлось стать лидером, а у меня руки из жопы. Производственные цепочки, которые ты не достроил, создают слишком мало джингпаков. А те, что произвели, — на фиг никому не нужны. Валяются тупо на складах… Юнь Джинг бросила альянс и переехала в Вест-Сити. Она теперь снова топовый автор и владелец сети чайных лавок. С производством топлива у нас тоже какая-то засада. Мы даже «Аргон-16» не смогли синтезировать. Делаем по паре тонн восьмого, но… при чём тут это?

— А при том, что благодаря Рамиресу, я создал одно из самых сложных и мощных производств на планете. Мои гибридные цепочки, достроив десятый дирижабль, переключатся на производство космолёта. В инструкцию космолёта уже встроен небольшой генератор микрочервоточин, который изобрела Мейронг. Как видите, я обошёлся без её помощи. И это тоже благодаря бусту. Скоро у Рамиреса будет сил больше, чем у свободных альянсов. А одной из причин этой мощи — я!

Роман говорил быстро и бессвязно, пытаясь уместить в одну фразу все свои достижения.

— Не понимаю, — вмешалась Панда. — Ты гордишься Рамиресом?

— Я горжусь собой.

— Тем, что ты — раб?

— Без меня ничего бы этого не было. Свободные альянсы только смеялись над моими идеями. Но так называемый «бандит» Рамирес нашёл ресурсы, чтобы осуществить то, что ваши свободные альянсы не могут сделать уже который год. Или могут, но почему-то не хотят.

— Братан, ты даже и не догадываешься…

Роман не дал себя прервать:

— Вот и скажите мне, зачем мне убегать? Что я буду делать в альянсе «Жестокий»? Растить донаторов? Торговать джингпаками? Клепать производственные цепочки? И это после всего того, чего я добился здесь?

— А я? — спросила Панда. — Разве я не причина вернуться?

Опустив глаза она, понуро стояла, сгорбив плечи. Роман мгновенно застыдился, вспомнил все свои чувства, но всё же покачал головой:

— Ты — это лучшее, что было со мной на этой планете. Но обстоятельства нас разделили. И это навсегда. Глупо возрождать прошлое.

Панда ещё больше сгорбилась. Роману показалось, что он уничтожил её этими словами. Всё-таки, она рисковала собой, снова вышла на ринг ради того, чтобы оказаться рядом с ним. Но ничего не мог поделать — он не видел пользы в возвращении.

Пандора отстранилась от Романа:

— Ты уже не похож на себя.

— Мы все на себя не похожи, — отшутился Роман. — Мы копии сознания других людей.

Наступила пауза, которую нарушил Владимир:

— Братан, ты не догадываешься, сколько сил мы потратили на то, чтобы разработать план твоего спасения. Мейронг и Тревор…

— Вы возродили Тревора?

— Да, он отличный парень. Хотя всё ещё слишком землянин. Короче, Мейронг разработала устройство, которое сможет нейтрализовать «Рамирайзер». Наверное, сможет. Это ещё не точно. Нам нужно твоё участие.

— Да пойми ты, что я не хочу!

— Понимаю. Сам такой же был.

— Тогда что тебе надо от меня?

— Чтобы ты очнулся и вышел из той темницы, куда тебя загнал Рамирес.

— Нет слов. Темницы какие-то… Тоже в писатели решил податься?

— Свободные альянсы знают о вашем строительстве. Вся их экономика работает на будущую войну. «Западное Море», «Вестготы», «Свободные Фермеры», «Вестарм»… даже евреи, все готовятся к войне с вами.

— Ну и что. Вся экономика Рамиреса всё время работает на войну.

— Но Рамирес в ней проиграет. Фантадром будет сожжён фьюжн-пушками. И ты вместе с ним.

— Рамирес прекрасно знает о делах в альянсах. У него куча шпионов.

— У западенцев тоже есть шпионы.

Их спор оборвала Панда:

— Давайте не будем мериться количеством чужих шпионов. Мы здесь для того, чтобы освободить тебя, Рома, из рабства. И мы это сделаем.

— Вы не поняли? Я не хочу освобождаться.

— Но я хочу! — Панда распрямилась и сжала кулаки. — И я не уйду отсюда без тебя.

— Коллеги…

— Заткнись и слушай наш план, — крикнула Панда. — Мы тебя вытащим на волю.

— Не спрашивая моего мнения?

— Ты раб. Всем по фигу до твоего мнения.

— Нет слов.

Панда сказала тихо:

— Если бы ты не хотел сбежать, ты бы проигнорировал мою записку. Но ты здесь. Прибыв на Арену, ты уже начал побег.

— Я просто хотел поговорить с вами. Объяснить, что не надо меня спасать.

— Да, да, ты объяснил. А теперь заткнись, блядь, и слушай наш план.

* * *

Шесть-Два зашёл в гараж под утро. Роман даже начал волноваться, ведь срок свободы почти закончилось.

УниКом раба-надзирателя усыпан блёстками и кусочками конфетти. В обеих руках держал по банке пива. Обе открыты, он прихлёбывал из них поочерёдно. Пьян не был, потому что синтезаны не могли стать пьяными в привычном для людей смысле. Но всё равно он был весел. Отхлебнул, причмокнул:

— М-м-м, не умеют у нас делать такое пиво, как западенцы! И гамбургеры не умеют. Ничего у нас не умеют. Живём как собаки. Ещё и рабами обзывают.

— Система Возвышенного Рабства —

Ты снова под присмотром надзирателя.

*звук кандалов, которые сковывают твои руки и ноги*

Радиус поводка: 212 метров.

Хочешь больше? Повышай уровень.

Роман стоял перед Роботом Мистером и менял батарею на топливный двигатель. Шесть-Два осмотрел стройбота, ничего не понимая в конструкции. Но одобрительно кивнул:

— Я уверен, что ты дойдёшь до четвертьфинала. Умеешь ты вот это самое, с механизмами всякое делать. Сам-то я криворукий. Ни черта не смыслю. А в строительстве и подавно.

Видимо, у Шесть-Два наступил какой-то момент откровения. Он присел на оттопыренный манипулятор стройбота и продолжил:

— Знаешь, о чём я скучаю? Я про то, что осталось на Земле.

Роман вопросительно понял бровь:

— На, Земле, коллега, остались наши оригиналы.

— Я иногда скучаю по… сну, — признался Шесть-Два. — По обыкновенному человеческому сновидению. Мне охота видеть сны, а не эту дефрагментацию бинарного массива, которая нам заменяет сон. Хочу проснуться слегка невыспавшимся… Я ещё помню это ощущение. Хочу зевать, потягиваться, долго ссать в туалете… Чёрт, не думал, что буду скучать по туалету! Ты вот скучаешь по Земле?

— Зачем? Я не человек, а коренной локусянин, как говорит Великий Рамирес.

— Это понятно. Мне тоже больше нравится быть синтезаном, чем человеком. Но есть для тебя вещи, о которых ты думаешь, что неплохо бы иметь их на Локусе? Типа туалетов.

Роман усмехнулся:

— Никогда не думал, что скажу это, но даже самое тупое земное правительство получше нашего ЦП. Земное можно хотя бы переизбрать, пусть они будут такими же сволочами, как и их предшественники.

— Да, это будет хоть какая-то перемена, — согласился Шесть-Два.

— Вот именно, коллега. А мы не можем даже пробраться за купол и перезагрузить социальный искусственный интеллект, чьё правление нам навязано как образ жизни. А ведь на Земле становится всё больше тех, кто считает, что им тоже надо что-то вроде ЦП. Они считают, что тогда не будет ни коррупции, ни ошибок в управлении, но сплошное светлое будущее.

Шесть-Два оживился:

— Кстати, после того, как столицу захватили демоны, многие люди утратили веру в будущее.

— По себе судишь? — осведомился Роман.

— Я жил в Вектор-Сити. У меня было развитое тело синтезана, упакованное лучшими феномами.

Шесть-Два сделал паузу, ожидая восхищения, но Роман промолчал.

— У меня был огромный собственный дом в центре Вектор-Сити, — продолжил Шесть-Два. — Я вообще был одним из Высокой Сотни.

Он снова взял паузу, давая собеседнику время удивиться.

Роман не знал, что это за Сотня такая, и просто спросил:

— Ну и?

— Высокая Сотня, — вздохнул Шесть-Два, — это те, кто занимали первые сто позиций в рейтинге. Именно Сотня считалась неофициальным правительством планеты.

— А как же Центральное Правительство?

— Высокая Сотня обладала таким удельным весом голосов, что влияла на голосование. По-сути, мы решали, что именно выберет Центральное Правительство. Так-то. Мы могли поднять любого колониста на вершину рейтинга, а потом сбросить его в пучину минусов.

Шесть-Два так увлёкся, вспоминая былое величие, что забыл, что именно хотел рассказать. Но скоро спохватился:

— Теперь представь, каково было мне, когда с высоты положения рухнул в нищету? Меня сломал не Рамирес, а геноцид, который нам устроили демоны. Именно тогда я ощутили свою незащищённость, невозможность влиять на будущее.

— Всё понятно, — ответил Роман. — Великий Рамирес вернул тебе уверенность.

— Думаешь, я не понимаю своё униженное положение, думаешь, мне приятно звать себя «рабом»?

— Разве нет?

— Рамирес — больной ублюдок. Но его феном и Система Возвышенного Рабства дают определённые преимущества.

— Ещё какие, — согласился Роман.

Шесть-Два хлебнул пива:

— Тем не менее, унижая меня, он поделился со мной возможностью унижать других. Да, я раб, но зато я могу вздрючить любого свободного. Не забывай, кто сбил твою капсулу.

— Не забуду, господин.

— Когда ты унижаешь того, кто лучше тебя, то не ощущаешь себя таким уж и никчёмным.

— Удивительно мудрые слова, господин.

— То-то же.

* * *

Ещё от Джингов Роман узнал кое-что о «Системе Возвышенного Рабства», но не придал их рассказам значения. Ведь он не предполагал, что окажется на месте раба.

Система Возвышенного Рабства завязана на феном «Рамирайзер», который перехватывал управление интерфейсом. Он фильтровал данные, получаемые от стандартного интерфейса и, как положено вирусной программе, добавлял свои. Например, блокировал подключение к АКОСу, не входившему в список «разрешённых».

«Рамирайзер» распоряжался модулем передачи цифровых данных, отсекая попытки беседы с теми, кто не входил в список разрешённых контактов.

Контроль «Рамирайзера» распространялся на все функции тела синтезана, вплоть до подключения инструментов. Рабы низкого уровня не могли использовать подключаемое оружие, при попытке вооружиться «Рамирайзер» вносил помехи в моторные функции, и у раба попросту всё валилось из рук.

Рабская версия интерфейса более игрофицирована, чем стандартная. Это понравилось тем колонистам, которые воспринимали своё синтезанское тело как игрового персонажа, а Локус — игровой локацией.

За выполнение заданий, которые рабу назначал Рамирес или комиссары, раб получал очки опыта, повышая уровень. Новый уровень давал новые поблажки в использовании интерфейса.

Например, десятый уровень разлочивал подавление болевых ощущений на 2%. Это немного, но каждый новый уровень позволял быстрее подавлять боль.

Рабы низкого уровня страдали больше всех — если их били или они получали увечья, то боль не утихала, пока шла регенерация. Её тоже контролировал «Рамирайзер».

Набирая уровни, раб как бы заново осваивал мир. Получал доступ к управлению техникой и подключению новых устройств.

На тридцатом уровне рабу позволялось иметь оружие. Конечно, он никогда не смог бы применить его против хозяев или даже против рабов выше уровнем.

На сороковом позволялось устанавливать боевые феномы. К этому моменту любой раб переставал возмущаться своим положением, понимая, что на территориях Рамиреса быть рабом выгоднее, чем жить свободным колонистом.

Поэтому некоторые рабы отчаянно воевали за Рамиреса, рискуя перерождением. Ведь за успехи на войне давалось наибольшее количество экспы. За одного убитого врага можно получить повышение на целый уровень, особенно на ранних этапах Возвышенного Рабства.

Классификация раба была такой.

0-10 уровень (мерзкое ничтожество и мусор).

11-20 уровень (просто ничтожество).

21-30 (ленивая задница).

31-40 уровень (нормальный раб).

41-50 уровень (хороший раб).

51-60 уровень (элитный раб).

71-79 уровень (раб-надзиратель).

80 уровень (возвышенный раб).

Эта таблица — единственное пояснение работы фенома. Рамирес не утруждал себя сочинением текстов для раздела «Знаешь ли ты, что?»

Рабы-надзиратели не работали сами, а управляли работой других рабов, получая экспу за то, что делали они.

Кроме того, раб-надзиратель имел право награждать подчинённых рабов некоторым количеством очков опыта. Чем выше уровень надзирателя, тем больше очков он мог дать.

Во избежание накруток, чтобы рабы не сговорились с надзирателями, количество очков опыта, доступных надзирателю для дарения одному рабу, было ограниченным.

Комиссар или Рамирес могли назначить любого раба надзирателем, даже если он был низкого уровня.

Символом власти являлась «Психоплётка надзирателя».

По параметрам она не хуже психоплётки комиссаров, эффект психологического ужаса и «потери души» был тем же. Просто она выглядела скромнее, не украшена золотом или ориктолитом, как плётки комиссаров.

Работая на строительстве, Роман поднялся до пятьдесят первого уровня. Но Рамирес, раскрыв его махинацию с третьим контуром производства, наказал обнулением. К моменту появления на Арене Роман был всего девятнадцатого уровня Возвышенного Рабства.

На восьмидесятом уровне «возвышенный» раб мог попытать счастье на Колесе Фортуны, которое установлено на одной из площадей Фантадрома.

Сектора этого колеса содержали призы: дом в хорошем районе Фантадрома, собственную базу, модель тела «Орк», пожизненное снабжение оргматом и многое другое.

Сектора были разной ширины, соразмерно своей ценности. Но самый узкий — сектор «Свобода». Именно этот сектор… считался несчастливым.

Возвышенные рабы восьмидесятого уровня не думали о свободе. К чему она, когда раб имел больше привилегий, чем свободный гражданин? Разница всего лишь в слове. Да и то, если ты уже «нормальный раб», то можешь наказать любого, кто начнёт над тобой насмехаться.

Крутанув Колесо Фортуны и получив приз, раб сбрасывался на нулевой уровень и начинал сначала. Не было ничего странного в том, что раб пятого уровня мог жить в большом доме Фантадрома, который выиграл на Колесе, а раб сорокового уровня ютился в общежитии с другими рабами.

Не всем везло на Колесе Фортуны. Большинство получали сектора с призами, типа УниКом «Золотой Шмот Раба» или «Ожерелье из Трёх Ориктолитовых Камней», а то и вообще какой-нибудь набор стандартных инструментов с автографом Рамиреса и подписью «Попробуй ещё раз».

Для Романа стало открытием, что некоторые из комиссаров Рамиреса в прошлом были рабами. Более того, они продолжали носить феном «Рамирайзер», хотя прокачали все восемьдесят уровней Системы Возвышенного Рабства. Крутить Колесо Фортуны не имело смысла, комиссары и без того богатые.

Они напоминали игроков, которые давно дошли до последнего уровня и теперь бродили по локациям, привычно выбивая бесполезные очки опыта.

— Эх, не предусмотрел ты endgame-контент*, — сетовали они.

— Потерпите, — отвечал Великий Рамирес. — Вот завоюем эту планету, придумаю для вас ещё восемьдесят уровней. Будете прокачиваться до обер-комиссаров.

— А потом?

— Потом придумаем, — смеялся Рамирес. — Может, найдём способ перебраться на другие планеты Эксплоры. Тогда завоюем их тоже. Станете у меня космическими оверлордами тысячного уровня.

Но были те, кто не смирился с рабством. Эти сильные личности не принимали правила игры «Рамирайзера» и отвергали достоинства Системы Возвышенного Рабства. Но сбежать тоже не могли.

У них был один выход — регулярно убивать себя, истощая бинарный массив.

Причём убивали себя так, чтобы максимально изувечить тело, мешая перерождению. Прыжок в цистерну химического комбината был идеальной смертью: тело мгновенно растворялось, а бинарный массив истощался сразу на пять-семь процентов.

Бесконечный суицид требовал упорства и силы воли. Особенно трудно было тем, кого BATS автоматически восстанавливал из бэкапа. Но возможности бэкапов тоже заканчивались. В конце концов, суицидники добивались своего и умирали навсегда.

Рамирес уважал настойчивых самоубийц:

«Это настоящие люди. Поэтому и дураки. Жизнь — это привилегия, данная нам богом. А жизнь в теле синтезанов, ещё большая привилегия. Но свободная жизнь в теле синтезана — это привилегия носителей моего фенома».

Рамирес был уверен, что Роман больше не попытается его обмануть. После наказания психоплёткой никто не оставался прежним. Рабская психология вживлялась в сознание с каждым её ударом.

А те сильные личности, которые не принимали рабства, обычно заканчивали своё существование суицидальным прыжком в цистерну химкомбината.

С другой стороны Владимир, Юнь и остальные Джинги доказали, что могут сдерживать свои рабские страхи, а со временем так и вообще излечивались. Но на Локусе никто не проводил исследований о реабилитации бывших рабов, поэтому никто не верил, что из рабства можно вернуться.

Роман тоже не верил.

* * *

Допив пиво, Шесть-Два отправился в номер, а Роман остался сидеть рядом со стройботом. Он сравнивал Шесть-Два с собой и… сомневался.

«Нет слов, коллеги. А ведь я не лучше этого идиота. Он радуется тому, что Рамирес позволил ему унижать других. А я радуюсь тому, что мне позволили воплотить мою мечту и построить космодром и устройство связи. Но с каких это пор для достижения целей мне нужно чьё-то позволение? Не с тех ли пор, когда я получил феном и буст?»

На столике с инструментами лежали два кусочка пластика с логотипом чемпионата «Арены Долина Смерти 33» — билеты на VIP-места Стальной Арены. Их положила Панда, сказав на прощание:

«Надеюсь, твой внутренний Роман, который ещё не стал окончательно рабом Рамиреса, придёт на завтрашний бой. Это будет сигналом того, что ты готов стать свободным».

Владимир тоже добавил:

«Реально, братан, если ты продолжишь жить в рабстве, обратного пути не будет. Станешь как Стивен, Нина и Ананд. Получив свободу, они всё равно проиграли внутреннему рабу, которого вырастил в них Рамирес и его комиссары».

Но Роман уверенно ответил:

«Вы зря пришли. Особенно ты, Панда. Откажись от завтрашнего боя и уезжай. Не рискуй своим перерождением ради меня».

Панда ответила коротко:

«Я буду драться и ждать тебя. Не забудь привести с собой надзирателя. Чтобы наш план сработал, нужно получить доступ к его рамирайзеру и психоплётке».

Роман полагал, что всё решил для себя — бежать не имело смысла. Но общение с Шесть-Два встревожило. Он увидел насколько можно потерять себя, если принять рабство у Рамиреса как преимущество перед остальными.

Оказалось, что Панда права. Внутри раба Великого Рамиреса № 25 443 действительно прятался настоящий Роман Крылов.

Скрытый Роман не желал ничего знать о том, что именно Рамирес позволил воплотить все его планы. Скрытый Роман хотел на свободу. Даже если эта свобода лишала привилегий фенома «Рамирайзер» и личной дружбы с одним из самых главных людей планеты.

Зажав билеты в кулаке, Роман побежал в номер. Шесть-Два сидел в камере восстановления, наслаждаясь халявным оргматом.

Роман помахал перед его лицом билетами:

— Я достал VIP-места на завтрашний бой Золотой Панды. Приглашаю тебя, дружище.

Шесть-Два встревожился:

— VIP-места это хорошо, но как ты достал билеты? Они же доступны только членам клуба «Отцы Чемпионов».

— Золотая Панда была моей любо… Моим другом.

— Молодец, — кивнул Шесть-Два. — Вот тебе за билеты.

В интерфейсе Романа вспыхнуло:

— Система Возвышенного Рабства —

Ты порадовал надзирателя.

Получено: 100 ХР.

Веселись, раб, ты повысил уровень!

Твой уровень Возвышенного Рабства: 20.

До следующего уровня (21) Возвышенного Рабства:

0 / 21 000 ХР.

— Спасибо, господин, — вздохнул Роман.

А ведь ещё недавно он искренне благодарил за полученную экспу. Но его свободный внутренний человек, которого пробудило появление Панды, больше не радовался повышению уровня.

Примечания

——————————

— Эх, не предусмотрел ты endgame-контент*

Игровой термин, обозначающий примерно следующее: миссии, достижения или квесты, которые открываются игроку в конце игры, заманивая его продолжить играть, хотя он как бы уже и выиграл.