Эксперимент

Глава 1

Интерлюдия

Он умирал. Процесс, до поры до времени тормозимый самыми передовыми технологиями своего времени, невозможно было остановить или повернуть вспять. Ясность мыслей стала уже далеко не той, что была раньше, все острее начали проявлять себя различные проблемы, связанные с возрастными изменениями в организме – заменить внутренние органы можно без особого труда, особенно человеку его положения – однако же, как заменить позвоночник? Как заменить сосуды и прочее «мясо» внутри самого человеческого тела? Ответ на этот вопрос до сих пор не был найден. Да, продлить процесс старения можно, что-то сделать с руками и ногами, но проблема с торсом останется навсегда. Да, имеются способы кардинально решить проблему – замена живых и ненадежных частей тела на механические искусственные – там и проблем меньше, и функциональность больше, но… Люди не поймут. Прям критически сильно не поймут – это на обычного рабочего или служащего, если он вдруг потеряет руку и каким-то неведомым образом сможет накопить себе денег на полноценный искусственный аналог, не будут смотреть с удивлением, смешанным со страхом или пренебрежением, а на него – будут. Увы, но большие права налагают и большие обязанности или требования, особенно если они закреплены в испокон веков складывающихся традициях – ясное дело, что всегда найдутся какие-то «не такие» люди, но они никогда не станут большинством. И все же, умирать не хотелось очень сильно. С десяток лет у него оставалось гарантированно – надо было попытаться дать себе шанс.

Глава 1

- Я люблю свою работу, я приду сюда в субботу, - пробормотал я, уходя со своей работы в пятницу вечером. На улице уже становилось прохладно – осень полноценно вступила в свои права, периодическими порывами пробирающего до костей ветра как бы намекая на то, что скоро будет еще хуже и холоднее, а отсутствие даже намека на снег лишало радости увидеть первый снег в этом году. Впрочем, основное неудобство это доставляло пешеходам, вынужденным бежать куда-то или стоять на остановке – буквально за два-три дня погода с плюсовой сменилась на вот это – еще немало «забывашек» щеголяло без шапок и в легких ветровках, явно одетых не по погоде. Впрочем, лично меня это никак не волновало, так как наличие автомобиля дает прекрасную возможность проделывать весь путь домой в сидячем положении и в тепле, а не стоять на улице и ждать чуда в виде автобуса.

Не могу сказать, что я зарабатывал какие-то сверхденьги или был полностью нищим человеком – так, получалось что-то среднее, но на хлеб с маслом хватало – должность управляющего магазином товаров бытовой техники позволяет себе иметь чуть больше, чем пиво по пятницам с телевизором в обнимку. С машиной, надо сказать, в некоторой степени мне повезло – шапошный знакомый с автосервиса, в котором я бывал пару раз, подогнал её по цене сильно ниже рынка – было это давненько, года три-четыре тому назад. Тойота Марк 2, если быть конкретнее – хоть и старенький, однако, достаточно мощный и удобный автомобиль – вещь более чем для меня.

Выйдя на улицу, я поморщился – синоптики явно что-то поднаврали с погодой – впрочем, как и всегда. Вместо «ожидаются лёгкие заморозки, от нуля до минус двух градусов тепла» - знаете, это как когда в программе погоды посередине экрана стоит мужик в клетчатом свитере, в очках, и читает прогноз погоды в качестве «сказки на ночь» для взрослых телезрителей – на улице было что-то в районе минус десяти, а то и минус пятнадцати градусов ниже нуля – по крайней мере, какие-то двадцать-тридцать метров пути до моей машины, которые я пробежал практически бегом, вкупе с поистине ледяным ветром, выдули из меня все тепло, и в машину я сел уже слегка подзамерзшим. Выдохнув облако пара, завел автомобиль, прогрел и поехал. Ехать было далековато – пятнадцать километров до дома. Жить приходилось в деревне, в доме, оставшемся от дедушки с бабушкой, а ездить работать в город – менять дом на однушку на окраине города не хотелось – слишком неравноценный обмен по квадратам получался, хоть и «город», «как человек будешь», но это всё-таки было немного не то.

Не сказать, что дорога была прекрасной – скорее, она была отвратительной. Это была такая погода, когда на улице уже пора бы замерзнуть всему, что можно, но именно прям резкий мороз привел к тому, что дороги, еще влажные от относительно недавно прошедших дождей, начали леденеть, а лёд еще и был покрыт незамерзшим слоем воды – опасное сочетание. Посмотрев на навигатор, я увидел, что две трети пути уже позади и позволил себе немного расслабиться. Впереди был еще мост над местной речкой – хоть узкой, но судоходной – вроде то ли во времена Елизаветы Второй, то ли Петра Первого её решили сделать судоходной – так таковой она и осталась. Картина на мосту символизировала типичных муниципальных работников: посередине моста была навалена куча асфальта, около которой стоял асфальтоукладчик. В кабине сидел мужик, и, судя по сосредоточенно нахмуренным бровям, серьезному выражению лица и закрытым глазам, обдумывал будущее мироустройства. Рядом с катком стояло еще двое, уже, по виду, кто-то из мелкого начальства – люди явно особо не напрягались, судя по количеству бычков под ногами. Ну и один работник метлы и лопаты тыкал шваброй в эту кучу – классика, что ж сказать. Ситуация эта меня позабавила, и я взял посильнее вправо, чтоб никому не мешать.

То ли эти умники что-то с дорогой наворотили, то ли еще что, но под правым передним колесом что-то сильно хрустнуло и раздался громкий хлопок. Краем глаза увидев небольшие куски резины, улетающие в разные направления, я изо всех сил ударил по тормозам. К сожалению, подобный маневр не принес успеха – завизжав покрышками по льду, с застопорёнными колесами, меня стало еще сильнее разворачивать вправо, и, с силой ударив капотом в ограждение моста, я, вместе с машиной, полетел вниз. Удар вышел очень неприятным и болезненным – раскрылась водительская подушка безопасности, я повис вниз головой на ремне, левая кисть не отзывалась на попытки ей пошевелить, а еще вокруг было мокро и, судя по воде за окном, суше врядли будет. Я начал барахтаться, пытаясь правой рукой отстегнуть ремень безопасности – на тот момент, когда я смог с ним справиться, в ледяной воде была уже половина автомобиля – дышать можно было без проблем, но вода обжигала ноги, левая кисть не слушалась совершенно, а ещё я явно тонул. Отпихав подушку безопасности в сторону, я начал пробовать вылезти через пассажирское место – но тщетно! Эта сторона, помимо капота, очень сильно пострадала от удара – дверь была искорёжена, и, хоть ручка открывания двери исправно ходила туда-сюда, толку это не приносило. Между тем воздуха осталась лишь капелька около сидений – фактически, в ногах, так как при падении, видимо, автомобиль перевернулся вверх ногами. Сделав финальный глоток воздуха, я начал переплывать на задний ряд сидений.

Марафонцем или пловцом с великолепно развитыми лёгкими я никогда не был – лифтом на второй этаж, автомобиль для поездки за хлебом в соседний ларёк и так далее – моим девизом фанатично здоровый образ жизни никогда не был – так, разве что по мелочи, так что, переплыв на задний ряд сидений, я уже ощущал потребность вдохнуть, но возможности такой у меня не было. Глаза резало грязной ледяной водой – тут протекал явно не родник. Однако, дёргая заднюю правую дверь, я начал чувствовать, как она начинает постепенно поддаваться. Лёгкие горели огнём и хотелось нестерпимо вдохнуть, но я держался – оставалось немного. Видимо, дверь тоже как-то была повреждена с внешней стороны, так как открываться начала с огромным трудом, а изнутри она выглядела так, как будто ничего и не произошло.

«Ну же, давай, давай!» - начал я просить её открываться побыстрее и мне это удалось – от особо сильного усилия она резко распахнулась. Я не удержался и сильно ударился головой о потолок, невольно вскрикнув при этом. То небольшое количество воздуха, которое было в моих лёгких, небольшими пузырьками начало подниматься вверх, а рот и горло заполонила речная вода. В ужасе и дикой панике я рванулся наружу, пытаясь выкашлять заливавшую меня воду, но, в силу объективных причин, сделать этого было нельзя. Заглотнув ртом и носом еще больше воды, чувствуя дикое жжение внутри, я, наконец, выбрался из машины и начал судорожно совершать рывки, пытаясь выбраться наверх, к небу и воздуху. Кашель не прекращался и я чувствовал, что мои легкие полны воды. Впрочем, это было уже не столь важно, так как это было даже приятно. Вода, холод, тепло… Кому нужен этот воздух? Мои движения замедлились, стали очень слабыми и неуверенными. Уже с наслаждением я сделал еще вдох, чувствуя, как вода поглощает меня. Мне было тепло и хорошо, тепло и хорошо…

Дааа… Это было и вправду хорошо. Не нужен никакой воздух, тут так тепло и приятно… Тепло и приятно в воде зимой… Зимой? Тепло в воде в реке? Словно вдруг очнувшись, я резко открыл глаза и увидел мутноватый кисель зеленоватого цвета, окружавший меня со всех сторон. Машины не было видно – был один зеленый кисель. Замычав, из последних сил пытаясь сохранить остатки кислорода, я рванулся вверх, наверх. Причина, по которой мне было тепло и относительно комфортно, на текущий момент была не столь важна – об этом можно будет поразмыслить и позже – а утопленник явно уж ни о чем не сможет подумать или рассказать. Рукам что-то очень сильно мешало, они были как будто скованы за спиной, но движения удавались, хоть и не без труда – почему-то вдыхать не хотелось совершенно. Ударившись ещё раз о непонятную преграду, я решил сменить тактику и поплыл вдоль нее, чтобы ее обогнуть. Однако, это сделать не получилось – практически сразу же я натолкнулся на стекло, сквозь которое что-то просвечивало. Зеленая бурда ужасно мешала обзору, и, попросту уткнувшись лицом в стекло, я увидел далеко не реку и остатки моего автомобиля в ней – перед моим взором предстала гигантское, абсолютно безграничное помещение, внутри которого находились существенных размеров… Колбы? В каждой из которых находилось от одного до трёх человек. Часть из них подсвечивалась красноватым свечением, часть была без подсветки, а часть светилась синим – что это означает – меня прям сильно не интересовало, так как было мне явно не до этого. Бросив взгляд вниз – я увидел свои голые, просвечивающие через эту жижу, ноги. А еще снизу шло фиолетовое свечение, которое светило не ровным светом, а прерывистыми вспышками с всё более уменьшающимися интервалами между ними. Беспомощно подергиваясь из стороны в сторону, не в силах разорвать или хоть как-то повредить оковы непонятного мне образца, краем глаза я увидел большую группу людей в сопровождении неизвестных устройств, очень быстро куда-то перемещающихся. С учетом того, что вспышки в моей не добровольной камере заточения начали напоминать стробоскоп, я практически уверен был, что это пришли по мою душу. Как выяснилось – я не ошибался. Неподвижно замерев, собираясь с силами и уже не придавая значения тому, что у меня не возникает потребности в дыхании, я просто наблюдал за «гостями», которые были явно владельцами помещения. Лица и фигуры рассмотреть было невозможно из-за мешковатых комбинезонов из какой-то прорезиненной ткани, скрывавшей очертания гостей, ну а лица были закрыты каким-то подобием то ли респираторов, то ли противогазов – причем, непонятно было, что именно это такое. Внимательно разглядывали меня все, периодически поворачиваясь друг к другу – полагаю, о чем-то общаясь между собой, так как звуков никаких я не слышал, за исключением приглушенных ударов своего сердца. Покивав друг другу, и, видимо, о чем-то договорившись – один из группы людей небрежно махнул рукой в мою сторону. Только в этот момент я обратил внимание на их «сопровождение» - я не особо сильный спец в разного рода электронике, но эти… устройства явно были специализированными роботами – гусеницы, несколько блестящих кружочков по периметру отливающего зеленоватым корпуса – полагаю, камеры, - и четыре шланга, оканчивающихся непонятным выступом. Одно из этих устройств быстро и резво вскарабкалось по моей капсуле, что-то делая наверху. Потом, спрыгнув вниз и последовав за своей основной группой, оставило меня в покое. Я, увидев, как интенсивное мерцание начинает угасать, начал ощущать резкий упадок сил и дикую сонливость вкупе с полнейшим нежеланием как-то с ней бороться. Уже закрывая глаза, я успел заметить всю ту же группу людей, явно возвращающихся ко мне, после чего силы меня покинули окончательно.

Следующее пробуждение оказалось куда как менее приятным. Начав осознавать себя, я понял, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, ни открыть глаза, ни повернуть голову – было такое ощущение, что меня как будто замуровали в собственном теле, и только мозг продолжал жить своей жизнью. Сконцентрировав все свои усилия на том, чтобы хотя бы открыть глаза, я понял, что ничего не получается сделать – что ж, в таком случае, надо хотя бы попытаться послушать, что происходит вокруг, если уж я не могу ни двигаться, ни смотреть. Уши были как будто забиты ватой, но, максимально сконцентрировав свое внимание на отдаленных звуках, наконец-то смог хоть что-то то различить. И это… Были далеко не самые приятные звуки, что я слышал в своей жизни. С тоненьким свистом жужжал какой-то явно небольшой моторчик, периодически понижая свою громкость. Слышалось хлюпанье чего-то влажного как будто у меня перед лицом… Сложно было вообще понять, где именно находятся звуки, когда даже невозможно определить, в каком положении находится твое тело. Максимально сконцентрировавшись на голосах, приглушенно что-то бубнящих у меня под ухом, наконец удалось расслышать непонятные для меня обрывки фраз:

- Ставлю сорок. Этого хватит с головой – у нас итак нестандартов не хватает – ты же помнишь, куда они делись и кто смог себе счёт банковский пополнить, да, док? – произнес первый голос.

- Давай-давай, поговори мне тут. Сам в доле со мной был, а все то же – комментируешь прям как самый честный человек, - произнес второй голос. Их было отличать крайне трудно, однако, второй голос явно принадлежал мужчине, который был намного старше первого голоса. Немного помолчав, он продолжил: - Не хватает и сильно. Видишь, какая устойчивость? Я ему уже сорок семь единиц даю, а все никак пробиться не могу. Тут экспертный ставить придется, без вариантов.

- Какой еще экспертный? А если их не хватит – делать мы что будем? Давай просто ему улучшенный воткнём и все – все они смертнички, ха-ха. Разницы не будет, а лишний модуль сэкономим – мы с тобой уж сумеем как-нибудь его применить для нашей пользы.

Повисло короткое молчание, за которое я лихорадочно пытался понять, куда попал и что делать. Было вполне очевидно, что пряниками меня тут кормить не собираются, но в практически бессознательном и беспомощном состоянии сделать что-либо было проблематично. Еще и это жужжание прям перед лицом, которое уже порядком поднадоело. Перенеся фокусировку своего внимания на руки, я начал пытаться приподняться на локтях, чтобы я хоть что-то мог делать, а не просто лежать бездушной тушкой, которую присутствующие двое людей считают каким-то объектом для манипуляций.

Попытка приподняться не удалась, но по мышцам прошла короткая судорога – было больновато, но далеко не критично – нужна небольшая передышка и я смогу повторить свою попытку. Крайне надеюсь, что в этот раз она окажется успешной. Правда, судя по всему, мои попытки не прошли мимо внимания окружающих меня «экономистов» - голоса их стали громче и встревоженней, и я смог их уже спокойно слышать, не напрягая слух – то ли правда она стали говорить громко, то ли мне начал возвращаться полноценный контроль над телом.

- Сирейт, ты куда смотришь? У него растет уровень сопротивления, мозговая активность нарастает. Каким образом он просыпается? – это был голос пожилого мужчины слева. Мне все легче и легче было различать их между собой. - Да не знаю я! Нормально все было, абсолютно стандартные процедуры – вытащили с камеры, ввели комплекс номер четырнадцать, стандартные процедуры. Я первый раз с таким сталкиваюсь, - начав относительно энергично, под конец реплики молодой голос явно как-то поувял в интонации.

- Ладно. Итак… Не знаю. Придётся действовать наугад. Вводи седьмой комплекс ему – и повышай до пятидесяти пяти единиц. Наша основная задача – не допустить пробуждения, напомню тебе. Слишком много и слишком дорогого оборудования придётся отправлять на свалку, если это произойдет. - Понял. Ввожу седьмой комплекс, - произнес голос помоложе, добавив через несколько секунд: - Готово. Даю пятьдесят пять единиц.

Я почувствовал, как по моему бедру как будто потёк жидкий огонь. Но этот огонь не обжигал, а придавал сил и энергии – через пару мгновений я уже буду готов открыть глаза и встать – и абсолютно неважно, кто и какие неудобства и финансовые трудности испытает при этом.

- Док, все плохо! Такое ощущение, что седьмой комплекс вместо торможения активности ускорил еще более! Что делать? Мы уже не сможем затормозить этот процесс!

- Стимулятор один и пять ему. Быстро! – хрипловатым голосом ответил пожилой мужчина.

- Но сорок тысяч…

- Резче! – тон не допускал возражений, а одновременно с ним в голову начали закрадываться абсолютно неожиданные для моего текущего состояния мысли. Зачем куда-то рваться, зачем куда-то идти, что-то делать, если можно вот так славно и хорошо лежать и отдыхать – по ногам струится холодок, который тянется снизу вверх. Он хочет охладить ноги, охладить тело, охладить голову, и я буду спать тихо и безмятежно… Стоп! Это ни разу не хороший холодок – сначала надо разобраться с тем, что со мной вообще вытворяют, а только потом предаваться неге и отдыху.

- Не помогает! Он сейчас очнется! – практически кричал молодой голос - Это абсурд, но повышай до восьмидесяти. Первый и пятый стимуляторы – двойную дозу дополнительно дай. И прибавь к нему еще, наверное, - пожилой мужчина замялся, но продолжил, как отрезал, - да. Добавляй десятый. Тащи сюда ещё экспертный и альфа-первый. Будем смотреть, что ему ставить. Если что – ссылайся на меня, тут у нас особо нет вариантов, слишком рискованно.

И снова холод течёт по венам – но уже не просто холодок, как было до этого, а полноценная ледяная крошка, грозящая заморозить меня, стереть, превратить в ледяной памятник имени самого себя с неизвестным шансом на возвращение. Голоса, что продолжали спорить про какой-то «альфа-первый» и «экспертный» уже воспринимались не более как фон. Приходилось прилагать все усилия, все ощущения того самого изначального горячительного потока, всеми силами желать направлять его в то место на ноге, откуда по мне растекались льдинки. Некоторое время казалось, что ситуация равная или даже мне постепенно удается взять верх, освободиться от этих оков, но сверху как будто упала бетонная плита, разом практически уничтожив мою волю и силы к сопротивлению – мысли превратились в сплошной запутанный клубок, в котором яркое желание наконец-таки вернуть себе контроль над телом смешивалось с мыслями про моё тело внутри той самой зеленоватой субстанции и почему-то – с мыслями про то, что я давно не делал химчистку салона. В уже утонувшей машине, да – и это все было вперемешку, комками. Ощущая, как льдинки подступают к горлу, я сделал финальное, последнее усилие в попытке избавиться от этого вмешательства, и наконец-то наступила спасительная темнота.

Глава 2

Пробуждение оказалось достаточно приятным. Я чувствовал себя хорошо, лежал на чем-то мягком и мне было тепло. Открыв глаза, я увидел белые стены и белый потолок вокруг себя. В комнате было светло, однако, нельзя было понять, откуда именно струится свет. Покрутив головой и не обнаружив ни одного окна, я увидел лишь капельницу, вставленную мне в руку. Силиконовая трубка от самой иглы уходила куда-то в стену, а по ней, видимо, внутрь меня поступало какое-то вещество – это было лишь предположением, так как трубка была полностью прозрачной и то ли чем-то заполненной, то ли полностью пустой.

Решив для себя, что время валяться на койке прошло, я начал приподниматься, опираясь на локоть, с желанием пойти и поискать кого-то из медперсонала – видимо, я действительно неплохо так наглотался воды, отчего и привиделись мне галлюцинации – хорошо хоть что все закончилось хорошо. Как только я начал приподниматься – система, введенная мне в руку, тотчас выскочила из нее и с легким шелестом скрылась в стене, не оставив после себя ни одного отверстия.

«Странно», - подумал я, - «впрочем, какая разница? Сейчас найду выход и попрошу рассказать мне, куда меня привезли и что вообще было. Слитно, одним движением встав на ноги, я чуть было не потерял равновесие, так как кровать тоже вошла в стену, не оставив за собой ни малейшей щели.

- Чем дальше в лес – тем тоще партизаны, - пробормотал я, не переставая удивляться. Что-то я не припоминал таких прям технологичных устройств ни в одной больнице или госпитале, да и отсутствие людей всё-таки настораживало.

От резкого болевого ощущения в бедренной части правой ноги я чуть не свалился на пол – было такое ощущение, что кто-то ударил меня, причем не особо жалея.

- Да вставай ты уже, сколько можно тут валяться! – голос звучал как будто из стен, потолка и пола одновременно, - Вставай! – и в мою уже изрядно побаливающую ногу пришелся еще один удар из ниоткуда. Это было страшно – разумеется, не из-за того, что я жутко боялся болящей ноги, а потому что не хотелось бы узнать, что я поехал кукушкой и сейчас сижу в дурке, а к одному голосу в голове добавятся в будущем ещё – стать безумным и сойти с ума – это один из моих самых наибольших страхов, и очень неприятно было осознавать, что этот страх может оказаться реальностью. К своему ужасу, я начал слышать и другие голоса. Они предлагали самые разные вещи:

- Да забей ты уже на него! Надо будет – сам справится ,пошел бы он! – второй голос.

- Верняк, верняк. Нах тебе с ним возиться, там и толку нет, - звучал третий голос.

Перебивая друг друга, закричали еще голоса:

- Да он уже все, того самое – калькулятором стал, толку с него не будет.

- Обожди, обожди, нам еще нескоро свеженький достанется, - и эта была последняя фраза, которую я услышал, будучи в достаточно неплохой белой комнате, потому что последовавший за этой фразой удар в голову, у которого не было автора, «выбил» меня оттуда.

Теперь моё зрение рисовало мне другую картину, и она была совсем неприглядной – я валялся на каком-то грязном то ли бетонном полу, то ли земляном. Вокруг были раскиданы обрывки самых разнообразных предметов – упаковочная тара, куски одежды, какие-то обломки электронных компонентов и куски непонятных приборов. Сам я лежал на полу, а надо мной стояло пятеро… Мужиков? Обезьян? Было непонятно. Эти… Личности стояли, крайне сильно сгорбившись – руки практически доставали до пола, а сами они были одеты в какие-то рваные обноски. В них угадывались остатки какой-то униформы, или, по крайней мере, одинаковой одежды – сквозь дыры и куски прилипшей грязи угадывался однотипный рисунок одежды – если так её можно было назвать. Увидев, что я рассматриваю их осмысленным взоров, они, одновременно резко оскалившись все вместе, жадно вперились в меня взглядами.

- Жан, твой выход, - прохрипел один из практически братьев-близнецов.

Склонившись надо мной, одно из существ начало говорить:

- Слыш, ты это… Мы тебя спасли, теперь ты нам е-пэшек должен. Давай, гони бабки.

- Каких проходов? От чего спасли? Какие ещё бабки? – опешил я. Отсутствие кого-либо еще из хотя бы прохожих лишало меня шанса на зов о помощи – а кричать «Помогите, караул!», когда рядом даже близко нет никого, кто мог бы помочь , а ты сам лежишь на земле в окружении явно недружественно настроенных неких лиц – далеко не лучшая идея.

- Кхххр-тьфу, мля, - харкнув на землю, продолжил некий Жан, - Короче. Бабло у тебя есть – мы тебя первые нашли ,а значит, все с этим делом в порядке. Смотришь на меня и повторяешь: «Я, самостоятельно и добровольно, передаю все имеющиеся у меня в наличии единицы прохода порядковому номеру Л-29102». Давай реще.

Почему-то это очень сильно начало напоминать мне сценки из серии темных и безлюдных дорожек на окраине города пару лет назад, когда с безобидных вопросов из серии «Слыш, братан, а есть телефон позвонить?» или «А есть десять рублей на минералку?» вытекали далеко не десять рублей и оплата одного звонка. Впрочем… Кто сказал, что надо просто так брать и соглашаться?

- А ты кто вообще такой? И почему я должен тебе что-то отдавать? Не упомню, чтобы я что-то у тебя в долг брал или ты мне какую-то услугу оказывал, - решил попробовать посопротивляться я, потихоньку сгибая и разгибая руки и ноги, с удовлетворением ощущая, что с ними все в порядке, хоть они и испачканы в чём-то мерзко-липковатом – эту субстанцию я уж точно не захочу пробовать на вкус.

- Ля, ты, по ходу, не понял. Поясняю в последний раз, наглядно и популярно – или ты ща говоришь, что я тебе сказал, или вот это, - он помахал рукой, сжимающей нечто, напоминающее дубинку с небрежно вбитыми с нее кусками металла, - окажется в твоей тупой башке. Так что реще давай, у нас еще «клиенты» могут быть, - видимо, чтобы придать убедительности своим словам, он ударил узким тупым концом дубинки мне в нос с размаха.

Я видел этот размах, понимал, что сейчас мне будет больно, но почему-то опять накатила та самая морозная слабость, которую я помнил и с которой так и не смог справиться. Из глаз посыпались искры, а в носу резко стало влажновато – что ж, видимо, сейчас выбора у меня нет, но… Ничто не мешает мне это всё запомнить, очень-очень хорошо запомнить.

- Хорошо. Я скажу, - ответил я, прекрасно понимая, что сейчас у меня явно не то состояние и положение, чтобы пытаться что-то предпринимать – у окружающих меня… Людей? Уровень интеллекта явно чуть-чуть выше того, чтобы донести ложку до рта и разговаривать – тут слова будут абсолютно бессмысленны, ну а сила явно не на моей стороне.

- Давай, говори, - ухмыльнулся Жан

- Я передаю все имеющиеся у меня в наличии единицы прохода порядковому номеру Л-29102, - глядя внимательно на него, произнес я

- Слыш, ты, видимо, не понял, - подал голос тот человек, который дал отмашку Жану на речь, и тут же я получил пинок в висок. Затем – носками ботинок по почкам с обеих сторон, отчего у меня перехватило дыхание, ну а затем меня просто стали методично избивать. Увернувшись от ноги, летевшей мне в грудь, я ухватился за нее обеими руками и попытался вывернуть стопу одному из нападавших. Что-то хрустнуло, и, дико заорав, один из них грохнулся на пол. Впрочем ,радость моя была преждевременная, так как сразу после этого по моей спине пришёлся сильный удар дубинкой, а прямо в лицо влетел носок сапога – я успел частично прикрыться одной рукой, но это лишь слегка сгладило удар – сознание поплыло, носу стало нечем дышать, и мне пришлось с силой высморкаться, не используя рук, которые были заняты тем, что защищали меня от многочисленных ударов, сыпавшихся отовсюду – на второй подвиг с ногой сил у меня точно не хватило бы, потому что я начал сильнее ощущать ледяной мороз во всём теле, да и второй удар в лицо, скорее всего, меня попросту вырубит.

Выдохшись и попинав меня еще немного, они прекратили это действие. Болело все тело, из носа ручейком текла кровь – видимо, в нём еще что-то мне повредили, так как периодически приходилось высмаркиватьсясгустками крови, после чего ручеек из крови ненадолго усиливался. В дело вступил Жан, повысив голос из-за криков «Нога, моя нога!» - которые издавал один из моих обидчиков, валяясь на полу. Единственное светлое окошко во всей этой ситуации, которое меня хоть как-то радовало.

- Ну чё? Продолжишь выкобениваться или скажешь всё как надо? – спросил он.

- Скажу. Слушай, - ответил я.

- Давай и без фокусов, а то… Цветочки это будут.

- Я, самостоятельно и добровольно, передаю все имеющиеся у меня в наличии единицы прохода порядковому номеру Л-29102, - в этот раз я произнёс фразу целиком, уже не пытаясь как-то хитрить или изворачиваться.

- Вот и молодец! – радостно осклабился Жан и потрепал меня за щеку, - хороший пёсик! Так, ну а теперь базар за неудобства, которые ты нам причинил. Слышишь – Пастен орёт как резаный? Ты ему ногу повредил, а это операция, лекарства…. Ай-ай-ай, как неаккуратно с твоей стороны, - поцокал он, - Ну да мы парни добрые – давай, озвучивай, что возместишь ущерб на лечение. Скажем… В размере двадцати е-пэшек. Справедливая цена, я считаю, - усмехаясь, он смотрел с моё лицо, кривящееся от боли и уже наполовину залитое кровью, вытекающей из носа.

- Десяти, - начал пытаться торговаться я.

- Ох как некультурно – пытаться обмануть честного гражданина! – с притворным возмущением ответил он под хохот подельников – даже валяющийся на земле прекратил голосить и хрипло засмеялся вместе со всеми.

Удар ногой по печени я смог только ощутить, выкашливая воздух и скрючиваясь калачиком от боли.

- Двадцать пять. Ты ж нам еще хочешь обновку одежды оплатить, правда? – засмеялся он.

В отчаянии оглядываясь по сторонам, я не смог увидеть абсолютно ничего, что могло бы мне помочь в моей ситуации. Не было никаких острых режущих предметов рядом, никто не проходил – такое ощущение, что мы или где-то в лесу, или всё вокруг просто вымерло. Так что меня или просто забьют до смерти прямо здесь, или надо соглашаться. Выплевывая кровь, заливавшуюся уже в носоглотку, я спросил:

- Что говорить?

- Я, самостоятельно и добровольно, обязуюсь передать двадцать пять единиц прохода скваду «Рыцари», - сказал Жан, - озвучил реще и всё.

«Охренительные рыцари нынче пошли. И… Сквад – это же четыре человека? Почему их пять?» - подумал я после произнесения этой фразы, когда мои обидчики, пересмеиваясь и поддерживая своего подволакивающего ногу товарища, ушли куда-то прочь. На улице были сумерки – впрочем, как и тогда, когда у нас только начался этот разговор. Что делать дальше – было абсолютно неясно, так как вокруг были какие-то куски от стен, всякий мусор и тому подобный бесполезный шлак. Впрочем, как оказалось, улица была тоже не вполне улицей – это был просто очень высокий коридор – с высотой потолков около пяти метров – изначально я этого не заметил, но сейчас стало понятно, что я нахожусь в тупике очень большого помещения, у которого имеется только один вход, который одновременно является и выходом. Вариантов у меня немного – надо, для начала, хоть немного привести себя в порядок, узнать, где я и что вообще происходит и найти место для ночлега, а уж потом разбираться со всеми остальными проблемами.

Выйдя из тупика, я попал в очень длинный коридор, всё так же не отличающийся чистотой. Правда, одно отличие всё-таки было – по нему хоть изредка, но проходили люди. Решив, что прохожие смогут мне хоть что-то подсказать, я начал подходить и пытаться завести разговор – сначала с один, потом со вторым, потом с третьим – но всё это было бесполезно – на все мои попытки либо ускоряли шаг, либо бурчали что-то неразборчивое себе под нос. Оглядев себя, насколько мог, я понял, что и сам врядли стал бы разговаривать с таким оборванцем – весь в грязи и крови, с разбитым лицом, в одежде из рванья, да и руки вымазаны чем-то дурнопахнущим. С учётом того, что та улочка была тупиковой, и в неё периодически заходили люди, поправляя штаны на выходе – нетрудно было догадаться, в чём я был вымазан. Однако, что-то необходимо было предпринимать. Дождавшись, пока среди прохожих не появится мужчина худощавого телосложения, я преградил ему путь, попросту встав перед ним.

- Приветствую! Мужик, а ответь на пару вопросов? – произнес я. Он в ответ пробурчал что-то невнятное и попытался меня обойти. Такая история меня не устраивала, и я ухватил его за плечо своей левой измазанной рукой, заставив его остановиться и развернуться ко мне. Он дёрнул плечом, попытавшись сбросить мою руку, но такой фокус не прошёл, и ему пришлось ответить.

- Отвали, - сказал он, покосившись на мою руку, испачкавшую его не совсем чистую одежду в виде плаща.

- Мне нужны ответы на вопросы. Только несколько вопросов – и иди, куда хочешь. Эти ответы мне нужны обязательно, - проникновенно сказал я.

- А мне что с того? Вон ,вижу, тебя уже разбудили, награду за тебя уже получили – нахрен ты мне нужен? – с этими словами мужик опять начал порываться уйти, начав отворачиваться от меня.

Приложив ещё немного усилий, я помешал ему это сделать, уже более резко развернув его к себе.

- Мне. Нужны. Ответы. На. Вопросы. Три вопроса – и иди куда хочешь. Я эти ответы получу в любом случае, - слегка угрожающе сказал я, понимая, что блефую – понятия не имею, как заставить кого-то отвечать, особенно при наличии посторонних глаз.

- Ладно, ладно, давай, только руку убери, воняет, - ответил он.

Пропустив мимо ушей этот подкол и проигнорировав его пожелание, я начал спрашивать.

- Вопрос первый. Что это за место?

- Город. Просто – Город. Есть подземная часть, есть наземная. Отстань от меня, дай уже уйти, - он явно не горел желанием общаться и разговаривать.

- Стоять. Подробно отвечай. Три вопроса – и всё, я уйду. Причём на вопрос про место ты так и не ответил – что за город? Где он находится? Как называется? В какой мы стране, чёрт побери?

- Не знаю, неизвестно. Об этом знают только там, - тычок сухощавого пальца вверх, в сторону лампы.

- В лампе? Прям как джинн? – съязвил я.

- Не в лампе, а наверху. Там все ответы, только попасть туда далеко не так просто, как тебе хочется. А город – он так и называется – Город. Он тут был еще до того, как я здесь появился, и, поговаривают, что будет здесь всегда.

- Что такое «единицы прохода» и зачем они вообще нужны?

- Это – «е-пэшки», или «ЕП», или просто «ешки», так их называют чаще всего. Город разделен на уровни по высоте. Уровни разделены на секции. Для перехода между секцией и между уровнем нужно платить ешками. Они же и являются универсальной валютой – за них можно купить всё, что угодно – и продать всё, что угодно.

- Третий вопрос и иди куда хочешь. Где здесь можно поесть, помыться, поспать, подлечиться и так далее, и откуда вообще брать эти «ешки»?

- Где-где, в… Сам понимаешь, короче, ха-ха, - посмеялся мой собеседник и снова стал серьезным, - Мы находимся на минус восьмом уровне в секции номер тридцать шесть. В каждой десятой секции есть полный комплект – от еды до развлечений, практически любых. В главной секции каждого уровня – а этой секцией всегда является секция с первым номером – имеется полноценное медицинское обеспечение – там из инвалида сделают спортсмена. Ну а в каждой пятой можно закупиться чем-то съедобным ну и что-то из шмотья прикупить. Все, ответил? Теперь отвали и дай уйти.

Выполнив своё обещание, я отпустил его, в задумчивости смотря ему в спину. Количество вопросов не уменьшилось, а лишь возросло. Что за Город? Кто там, наверху? Что за работа имеется? Сколько тут вообще уровней и секций? И самый важный – где можно пожрать и хоть немного отдохнуть после всех избиений? Эти вопросы волновали меня в первую очередь, и, оглядевшись по сторонам, я решил направиться в ту сторону, куда направлялся основной поток людей – если им можно назвать редких единичных прохожих, которых за время нашего диалога стало еще меньше.

Глава 3

По освещению было абсолютно непонятно, какое же сейчас время суток – то ли день, то ли ночь, но, лично для меня, сейчас это не играло какой-то ключевой роли. Охая, хромая и подтирая рукавом кровь, продолжающую течь из носа, я двигался, сам того не зная куда. Периодически по обоим сторонам коридора попадались наглухо запертые то ли громадные двери, то ли ворота, выполненные из самых разнообразных материалов – в большинстве своём это был пластик, но были также и каменные, и металлические (как и сам коридор), и даже пару раз попадались стеклянные – все эти ворота были приблизительно одного размера – метра три в ширину и примерно столько же – в высоту, причём все они были наглухо закрыты.

Подумав, что хуже уж точно не будет, я подошёл к одной из огромных стеклянных дверей, что находились по направлению моего движения, и заглянул в неё. Впрочем, все оказалось более чем банально – эта дверь была чем-то вроде зеркала, в котором я смог осмотреть себя со всех сторон. Беглый осмотр показал, что я – это всё-таки также я – метр семьдесят восемь роста, среднего телосложения, ноги-руки мои, да и родинки никуда не делись. Одежда, правда, оставляла желать лучшего – какой-то полустертый полуподраный, явно рабочий, комбинезон, состоящий из подштанников, штанов с лямками с огромным карманом на животе, грубой рубашки и куртки с чем-то наподобие синтепона – могло бы быть и хуже, но куртка щеголяла многочисленными порезами и дырками, сквозь которые выглядывал наружу наполнитель, который явно когда-то был белым, но это было явно очень давно – он был бурого цвета и явно мокроват – с учётом моих валяний на полу - даже не хочу представлять, что это могло бы быть. Оставшаяся одежда также не блистала чистотой и идеальным состоянием – какие-то жирные пятна, вытертые об одежду непонятные комки слизи и грязи делали картинку неприглядной.

Широко открыв глаза и посмотрел в зеркало, показывая ему язык и, периодически, скаля зубы, я хотя бы смог убедиться, что с лицом у меня все в относительном порядке – зубы, кроме двух, потерянных лет семь назад, были на месте, каких-то воспалений или язв на себе я не обнаружил – что ж – могло бы быть и хуже, хоть съехавший набок нос с уже практически переставшей сочиться кровью, не обещал мне ничего приятного. Неожиданно прервав мои кривляния, зеркало напротив меня попросту упало вниз, открыв моему взгляду коридорчик длиной метров в пять, в противоположной стене от которого я видел уже самую обычную металлическую дверь вполне себе человеческих габаритов. Правда, за стеклянной дверью никого не оказалось.

- Кто?! – раздался требовательный голос сзади меня.

Резко обернувшись, с злостью в душе ожидая встречи с «рыцарями», я не обнаружил никого.

«Видать, уже кукушка едет» - подумалось мне. И снова, уже перед моим лицом, из воздуха прозвучал вопрос:

- Кто послал тебя? Что ты ищешь?

- А? Кого ищешь? Кто это говорит? – с огромным удивлением ответил я, смотря перед собой, по сторонам, и не забыв посмотреть вверх – впрочем, не обнаружив ничего подозрительного.

- А я смотрю, что у тебя есть лишние конечности, раз тебе весело задавать мне вопросы. Или ты говоришь сейчас – или будет очень больно, - угрожающе пообещал голос.

- Да никто не посылал меня! Я сам здесь очнулся час назад – ну, может, плюс-минус минут тридцать! Я понятия не имею, с кем я разговариваю и никто меня не посылал! – злить неведомого незнакомца не хотелось.

- Номер, позывной, название группы. Отвечать! Быстро!

- Нет у меня ни группы, ни номера, я даже не знаю, где я нахожусь! Имя только у меня есть – Николай зовут меня, фамилия Березельский. Березельский Николай Александрович – нечего мне больше сказать!

Слегка задумавшись, уже с менее агрессивной интонацией, голос решил задать ещё вопрос:

- Твоё отношение к Нижнему уровню?

- Понятия не имею. Я даже не знаю, что это такое.

Не задавая более никаких вопросов, я почувствовал лёгкое дуновение ветерка, а стеклянная стена за моей спиной резко, но беззвучно закрылась, сменив цвет на металлический и став практически неотличимой от стены коридора. Количество вопросов от этого у меня только выросло – кто это был? Почему я слышал голос из воздуха, но не видел говорившего? Что за Нижний уровень? Эти вопросы добавились в мою копилку, и надо было их как-то разрешать.

Продолжив хромать дальше и с подозрением оглядывая периодически попадающиеся мне эти непонятные стеклянные ворота, я дошёл до большой, метров в восемь ширину, арки, за которой слышался непрерывный гул. Возле этой арки скопилось несколько групп людей, с ожиданием поглядывающих на нее и вполголоса переговаривающихся между собой. Пожав плечами, я решил войти в неё, раз уж итак двигался в этом направлении. Однако, это оказалось не так просто сделать – едва я поравнялся с ближайшей ко мне группкой неряшливо одетых людей, человек пять численностью, и двинулся дальше, как сразу услышал с боков и за спинами непонятные смешки:

- Гля, гляди, ещё один умник выискался!

- Ага, еще один олигарх подземный, ща его прокатят!

- Смотри, смотри, ща будет!

В общем, в интонациях говоривших людей слышалось злорадство и предвкушение какого-то развлечения. Впрочем, далеко не все реагировали подобным образом: кто-то меня попросту игнорировал, кто-то скользил безразличным взглядом, а чуть поодаль от арки, метров на пять дальше ее края, и вовсе вповалку спали люди в углу у стены, подложив под себя, видимо, один из своих комплектов одежды. Запашок, конечно, стоял тот еще, ну да и не такое нюхать приходилось.

Подойдя вплотную к входу в арку, за которой что-то быстро мелькало, я ощутил на своём плече тяжёлую руку, очень тяжёлую – она прямо-таки пригибала меня к земле – такое ощущение, что она весила килограмм семьдесят. С усилием развернувшись и тряхнув плечами – впрочем, так и не сумев сбросить с плеча руку незнакомца, я посмотрел прямо в глаза… Хотя нет, тут я поторопился. Глаз не было. Голову незнакомца закрывал металлический шлем с затемнённым забралом, из-за чего его глаз невозможно было разглядеть. Остальная одежда примерно соответствовала стилю – он весь был одет в металл – руки, ноги, торс – даже шея была закрыта каким-то воротником, почему-то отличавшимся по цвету – если всё бронирование незнакомца поблёскивало на свету, то воротник, закрывающий шею, был чёрно-синим. Впрочем, это были те вещи, которые мне удалось уловить самым поверхностным взглядом.

- Нельзя, - раздалось короткое слово, произнесённое из груди незнакомца с каким-то дребезжанием.

- А что там дальше и почему мне нельзя туда пройти? Расскажите хоть, что это вообще за место такое и куда, в таком случае, «можно», - ситуация была не та, когда можно «покачать права», но хотелось получить хоть какие-нибудь ответы.

- Жди, - правая рука незнакомца указала на угол, где вповалку спала группа людей.

Догадаться о том, что меня уж точно не будут встречать фанфарами и торжественным приёмом, я уже успел. Впрочем, пытаться нарываться на неприятности я хотел меньше всего, так как мне один раз итак уже здорово досталось ни с того ни с сего, поэтому решил последовать совету незнакомца и отправиться ждать. Подойдя к углу с вповалку лежащими людьми, я обратил внимание на одного человека, который стоял рядом с ними и, похоже, выполнял роль охранника. Разглядеть внешность мешал респиратор, надетый на лицо, и тонкая куртка с поднятым воротником с капюшоном, скрывавшая все остальное.

- Чё хотел? – пробубнил мой очередной собеседник, отстёгивая с пояса резиновую дубинку и начав ей похлопывать по своей раскрытой левой руке.

- Да так, хожу, гляжу, вот, ждать сказали, сюда показали, - ответил я, пожимая плечами.

- А ты типа из этих, новоприбывших?

- Я нихрена не знаю ни новоприбывших, ни староприбывших. Мне вон тот мужик, - показал я рукой в сторону охранника, - сказал подойти сюда и ждать. Вот, пришёл. Жду.

- Хаха, ну давай, успехов. Жди, пока не надоест, - собеседник потерял ко мне интерес, повесив дубинку назад на пояс и продолжив оглядывать окружающих его людей.

Такая неизвестность меня не прельщала, но тут у меня хоть разговор завязался, а, значит, следовало попытать счастья и разузнать хоть немного больше.

- Слыш, мужик, ты хот расскажи, что и как тут происходит. Все-равно стоишь тут, делать нечего. Может, и мне найдется, что тебе интересного рассказать.

- Я че-то не пойму – ты то ли слепой, то ли тупой, то ли нарываешься, - с этими словами мой собеседник в один слитый шаг резко сблизился со мной и ударил металлической подошвой сапога по голени. Это было больно – не удержав равновесия и свалившись на пол, застонав от боли, я с надеждой посмотрел в сторону охранника арки – но ему было то ли всё-равно, то ли это было чем-то вроде развлечения – так как корпусом он был явно повернут к нам и бездействовал. Надо было как-то выходить уже из этого порочного круга избиений, потому что становиться мазохистом я не планировал. Переведя дух и смотря снизу вверх, я спросил:

- Сейчас что не так?

Воротник с капюшоном опустились, респиратор поднялся на лоб, и на меня уставилось коротко остриженное, прыщавое, но все-же женское лицо, своим презрительным взглядом говоря все, что думает. Постояв так несколько секунд, она натянула респиратор на лицо, одела капюшон, подняла воротник и спросила:

- Понял?

- Да.

- Ну и молодец. А теперь сваливай отсюда куда-нибудь подальше.

С кряхтением поднявшись на ноги, не увидев ни одного сочувствующего лица, я все-таки решился на еще одну попытку.

- Ты хоть скажи, что тебе надо за ответы на вопросы? Мне только общее понимание и этого не хватит.

После секундного молчания я услышал приглушенный смех, за которым последовало продолжение.

- Ладно. Есть у меня одно дело, которое я могу тебе поручить. Справишься с ним – можешь валяться с вот этими, - небрежный кивок в сторону спящих людей, - ну и расскажу тебе кое-что.

- Что надо делать?

- Смотри на коридор откуда ты пришёл. Иди вдоль правой стороны и внимательно смотри на каждую из дверей. Когда увидишь цифру «308» - подойди к ней и постучи в неё- обязательно ногой, это условный знак. Стучать надо в правый нижний угол – там она как раз полуободрана, не пропустишь. Из дверей выйдет человек – скажи ему следующие слова…

Триста шесть, триста семь, триста девять… Стоп, а где номер триста восемь? После номера триста девять шёл еще один, точно такой же номер – подойдя к первой «тристадевятке», стало понятно, что какой-то шутник превратил восьмерку в девятку. На двери, которая была обычной металлической, в правом нижнем углу обнаружилась какая-то полузаделанная дыра – судя по размерам и форме, её прогрызла какая-то очень упорная крыса с алмазными зубами – наверное, будь дыра сквозной, я бы даже смог туда протиснуться.

Я начал стучать в дверь носком своей обуви, хорошо слыша, что внутри что-то громыхает. Перестав стучать и прислушавшись, оказалось нетрудно сопоставить очевидные вещи – грохот был именно от моих ударов. Попинав злосчастную дырку еще немного, я добился эффекта: дверь открылась, уйдя вниз. На пороге стоял безбородый усатый и просто-таки необъятных размеров мужчина, который не успел произвести ни слова, когда я озвучил послание:

- Жирному Тони от мамы-свиньи. Биомасса готова, сколько тонн тащить?

Истошно взревев, он ничего не ответил, кроме того, что нанес медленный, но очень сильный удар, целя мне в лицо. Без особых усилий уклонившись, я спросил:

- Мужик, ты чего? Мне сказали передать тебе послание, ты чего быкуешь?

- Я! Не! Тони! Я! Не! Жирный! – ревя во всю глотку, он пытался достать меня, неуклюже размахивая руками. Скорее всего, если бы я просто стоял столбом – ничего бы не произошло, так как координация действий у него не просто хромала, а прям-таки была полным инвалидом. Ненамного отступая при каждом его шаге и продолжающихся воплях о том, что он самый стройный атлет во всем мире, я, проявив немного сноровки, обошел его сзади и дал поджопник. Не то чтобы это было обязательным, но женщина, которая дала мне этот, хм, «квест», сказала, что это будет очень серьезным бонусом для того, чтобы она подробно рассказала о всем происходящем тут.

Неуклюже пошатнувшись и завалившись лицом вперёд, мой соперник рухнул на пол. На мгновение мне даже показалось, что коридор затрясся, но это было лишь воображением. Перевернувшись на карачки и уползая к себе, провожаемый моим взглядом и взглядами редких прохожих, глядя на меня уже через поднимающуюся дверь, он проговорил уже нормальным голосом:

- Я запомнил тебя, сученок. Я тебя очень хорошо запомнил. Мэйроз тебе этого так не оставит.

Дверь закрылась и я, пожав плечами, отправился назад.

- Непохоже на обычное послание, тебе так не кажется? – для вступления начал я.

По её лицу было видно, что совсем недавно она смеялась, причём очень сильно – оно все было красное – по крайней мере, насколько можно было рассмотреть за стеклом респиратора. Впрочем, это не помешало ей ответить на мою реплику.

- Это было весело, черт побери! Давно я так не смеялась над Тони! Даа, хорошая шутка вышла!

- А зачем это вообще нужно было? Мне кажется, он не особо рад был.

- Да похренам мне – рад, не рад. У нас тут итак помойка, а он – один из худших личностей в ней.

- Ладно, ясно с этим. Теперь-то ответишь на мои вопросы?

- Валяй, - махнула рукой она.

- Почему «Жирный Тони»?

- А ты у него спроси, ха-ха! Только во второй раз ты можешь и не уйти оттуда живым – в какой-то степени тебе повезло. Он – человек такой, обычно предпочитает язык силы, хоть и действует не своими руками.

- То есть ты потенциально отправляла меня на смерть?!

- Ну ты же хотел получить ответы на вопросы? А у всего в этой жизни есть цена.

- Допустим. Что это за арка и почему меня в нее не пускают? И что находится за ней?

- За ней – лифты. Они перемещают таких как ты и людей побогаче между уровнями. Имеется один бесплатный лифт, но он всё время загружен, а также очень часто ломается. Остальные – платные. Гони деньги и катайся хоть до смерти.

- А чего тогда мне тут надо было ждать и кто все эти люди, которые спят вповалку?

- А это такие же неудачники и свежее мясо, как и ты. Кто не может использовать платный лифт или жалеет деньги – ждут здесь своей очереди.

- И как, насколько дорого нынче стоит прокатитьтся?

- В зависимости от того, куда тебе надо. Если говорить обобщенно, - она ненадолго задумалась, - то, работая весь день, ты сможешь проехать два-три уровня – неважно, каких. Я – около пятидесяти, но и это очень мало. Мой гараж с бомжами через два от твоего, хаха, - засмеялась она.

- Ну а где вообще тут заработать деньги тут и что это за место? – продолжал допытываться я.

- Где-где… Рифму знаешь или дополнить? Короче. Каждым уровнем владеет своя бригада. И везде требуется какая-то работа. Интерфейс у тебя работает-то?

- Понятия не имею.

- Ах да, точно. Ладно. Короче, когда тебя активируют – сможешь смотреть ту работу, которая есть на каждом из уровней. С ними тоже не всё так просто и очень часто или дебилушки, или просто туповатые несут полную хуйню про их количество, что, где и как. Со всем сам разберешься постепенно. Ладно, слушай дальше…

Продолжить она не успела. Арка загорелась ярко-зеленым светом, и мягкий женский голос – впрочем, явно искусственного характера, - исходящей как будто целиком из нее, произнес:

- Просим проследовать граждан с низшим социальным положением в кабину номер девять. Просим проследовать граждан с неопределенным социальным положением в кабину номер девять.

- Так, все, пошел, пошел, - моя собеседница сразу стала напряженной, отстегнула дубинку с пояса и без жалости и даже с каким-то удовольствием начала беспорядочно избивать кучу людей, валявшихся на полу. Начали раздаваться крики боли, «зуб! Мой единственный зуб!» - кричал кто-то, но я заметил начавшееся шевеление – кучу-мала начала превращаться в вонючий ручеек, текущий внутрь арки. Немного запыхавшись, моя собеседница указала мне дубинкой в сторону арки, сказав:

- Тебе туда. Лимит вопросов исчерпан.

- И что там? А если не пойду? – захотелось немного обозначить для себя рамки разумной наглости.

- Узнаешь. Если не захочешь идти, - ее глаза прищурились, - тогда придется ползти. И это будет больнее. Я получаю за это бабки, и ты пойдешь туда в любом случае.

Прикидывая, есть ли у меня возможность как-то избежать этой принудиловки, я не заметил, как за моим плечом нарисовался тот самый металлический незнакомец, который меня отправил от ворот восвояси. Или это был не он… Впрочем, это было совершенно неважно, так как он всем своим видом давал понять, что при необходимости он поможет мне принять верное решение. Вздохнув и оглянувшись, так и не заметив для себя ничего нового, я пошел вместе с колонной, которая цепочкой затягивалась в огромных размеров грузовую платформу, способную вместить, по самым минимальным прикидкам, человек сто-сто пятьдесят. Зайдя внутрь и стоя в толпе людей, хоть и жидковатой, я принялся ждать.

- Все, запускай шарманку, кролики в сетке, - закричал кто-то, платформа резко дернулась вверх и начала опускаться, периодически совершая резкие рывки. Оставалось ждать и гадать, что будет дальше.

Глава 4

Спуск оказался долгим. Правда, это, скорее, было связано с его медленной скоростью и явно барахлившим оборудованием – дребезжание платформы и заунывный однотонный скрип чего-то, напоминающего несмазанные детали механизма, неприятно давил на уши. Периодически, то в одной, то в другой стороне от платформы показывались пятна света – достаточно широкие, чтобы пристыковаться к ним – за ними были видны люди, которые занимались какими-то своими делами – впрочем, лично на меня и окружающих людей внимания никто не обращал. Наконец, особенно протяжно заскрипев и, особо резко дернувшись пару раз, платформа застыла около одного из проемов, в котором стояли, в явном ожидании именно нас около восьми человек. В отличие от тех, кто «провожал» нас сверху – эти люди (впрочем, люди ли?) были одеты в явно намного более массивную броню – по крайней мере, если это была просто одежда – то я ни на картинках, ни даже в кино никогда не видел настолько огромных людей.

- Быстрей, твари, быстрей, пошевеливайтесь, пошевеливайтесь! – раздались крики от встречающих и они начали награждать пинками ближайших к ним людей, которые приехали на платформе.

Толпа подалась назад, а затем колыхнулась, зароптала, явно выражая свое неудовольствие – насколько было видно – весь коридор впереди был абсолютно пуст, и были вполне реальные шансы справиться с встречающими. Прикинув, что к чему, я решил все же не рисковать – хрен его знает, что там будет дальше, но, по крайней мере, убивать или пытать сейчас меня явно не собираются, так что посмотрим, что будет дальше.

А дальше ничего и не было – люди в костюмах были явно очень опытными и не хотели рисковать даже теоретически – я успел лишь заметить, что кто-то тыкает в невидимую панель на стене, когда прямо на выходе на твердую поверхность из пола выросло два орудия, стволы которых были направлены в сторону толпы, инстинктивно отшатнувшейся от них.

«Финита ля комедия» - подумал я, надеясь на то, что, оказавшись прижатым к самому краю, еще-таки буду иметь шансы на выживание, но все оказалось намного проще – в толпу полетели ледяные струи жидкости – мне достались какие-то капельки от них, но это было очень и очень болезненное ощущение – как будто меня окатили жидким азотом – лицо и тело мне явно слегка обморозило в нескольких местах – что уж говорить о тех, кто стоял под прямыми струями! Благо, это продолжалось недолго, секунды две-три, после которых не меньше четверти толпы катались по полу с воплями, да и оставшиеся не чувствовали себя совсем уж прекрасно.

- Ну че, понравился вам душ, хаха? – спросил один из охранения и продолжил:

- Ну да мне насрать на…

- Локнам, запись, - оборвал его другой, мотнув головой к потолку, который мы толком и не видели.

- Хмм, да, точно, забыл. Короче. Выходите по коридору и двигайтесь вперед. Там все увидите. А за попытку бунта я вам санкций накину штрафных, чтоб знали, как вести себя надо. Вперед, вперед! – замахал он руками, зайдя внутрь и пиная лежащих.

Толпа нестройно потянулась в коридор, двигаясь вдоль него, где были хорошо заметны камеры наблюдения – и, чтобы их заметить, не требовалось быть каким-то супер-внимательным человеком – они явно были развешаны по стенам и потолку как раз для того, чтобы их не видел только слепой. Охрана выстроилась следующим образом: один человек был впереди, трое, с интервалами – слева от толпы, еще трое – справа. И сзади был самый разговорчивый из охраны, которых пинками выгнал с платформы женщину неопределенного возраста, после чего мы двинулись вперед – если это слово можно применить к бредущим вразнобой одетым кто во что горазд разнополому составу толпы. Сзади что-то щелкнуло, захрипело, снова щелкнуло, и на этом звуки прекратились.

- Слыш, Сэ… То есть, младший научный сотрудник Сигма – четыре, доведите до новоприбывших базовую информацию, согласно Регламенту о поселенцах, - произнес голос и добавил уже тише, - а то нехрен надрываться, все по тексту рассказывать. У меня эта херня снова полетела – никак, блядь, не могут отремонтировать или нормальную выдать.

- Выполняю, эээ… Старший научный сотрудник Сигма – один, - отозвался один из людей слева, вытащив откуда-то из-за спины и повесив себе на шею небольшую прямоугольную коробочку, после чего, практически без перерыва, она начала воспроизводить явно заранее записанный текст, пока все мы шагали вперед.

- Добро пожаловать! Добро пожаловать! Добро пожаловать в Дистрикт – 17! Решились вы прибыть сами, или же с помощью нашей справедливой судебной системы – по крайней мере, это лучшее поселение из всех! Работайте на благо о…. хрррр…. – захрипел динамик секунд на десять, но продолжил вещание, - ….печен комнатой, здоровым питанием, возможностями для развития и самореализации! А также, кажххх….., - в этот раз хрипы длились секунд тридцать, пока не были исправлены древним, как каменный топор, средством – стуком по корпусу, - накопить капитал или стать достойным членом общества – это почетная и уважаемая задача для кажххххх….

На этой ноте практически все бросали взгляды на «научного сотрудника», с чьей стороны шли эти звуки. В этот раз постукивание по корпусу не помогло, а, скорее, навредило, так как резко завоняло горящей изоляцией. Сигма – четыре, похоже, не замечал этого, тряся в руке устройство воспроизведения и нажимая на нём различные кнопки – по нервным и хаотичным нажатиям нетрудно было догадаться, что он пытался сделать хоть что-то, а не настраивал прибор. Вонь усилилась, после чего изнутри коробочки потянулся жирный грязный дымок и пару раз блеснула россыпь искр. Дымок сразу же прекратился, искры более не сыпались, но вонь осталась.

- Блядь, - сказал Сигма – четыре.

- Молодец. Тебе теперь точно за свой счёт покупать. «Каждый научный сотрудник обязан внимательно и бережно относиться к вверенному ему техническому оборудованию и не допускать возникновения критических неисправностей, могущих повлечь за собой полный отказ устройства и приведение его в неремонтопригодное состояние», - продекламировал охранник, шедший перед Сигмой – четыре. Не удержавшись, я усмехнулся, но тут же спрятал смешок, так как он явно был услышан, а нарываться не хотелось.

Спустя еще минут десять хождения по коридору, оказавшемуся достаточно извилистым, мы пришли к еще одним дверям – на сей раз оказавшимся без каких-либо встречающих. Сзади нас постепенно угасал свет, оставляя достаточно ярко освещенным лишь то место, гду мы сейчас находились.

- Итак, слушать сюда, - начал говорить, покачиваясь с пятки на носок, Сигма – один. Значит тихо и по одному проходим внутрь, и садимся на любые места и ждем. «Колонисты»… Там все дальше увидите. Ниче я вам тут рассказывать не буду.

- Да не, нахер оно мне надо. Слышь, мужик, дай я назад пойду, чето мне тут особо не нравится, - начал провоцировать охранника человек лет пятидесяти на вид, крепко держащий за руку девушку лет двадцати, - дай уйти, мы там че-то сами как-то разберемся, я тебе вон ложку деревянную вырежу… - начал он предлагать достаточно странную взятку.

- Ложку, говоришь… Я бы у тебя не ложку взял, а кое-что-другое, но не здесь и не сейчас, - на небольшое мгновение повернувшись к девушке, ответил командир охранников. Лица, правда, было не разглядеть, как бы я ни старался – шлем закрывал лицо наглухо, ну а в глазах рентгена нет.

- А иди. Давай, бери девку свою и идите, - неожиданно разрешил он.

- Шеф, бабки… Мы ж меньше получим… - раздался тихий ропот среди охраны.

- Правила поселения. Базовые, чтоб их. И здесь с ними ничего не сделать. Пуст идут, там их хоооорошо примут, - многообещающе произнес он.

- Пошли, дорогая, пошли, - торопливо заговорил мужик, начав тянуть девушку за собой как на буксире в темноту коридора.

- Есть желающие еще уйти? Желающих нет, вот и хорошо. А теперь я предлагаю добровольно оплатить информационные услуги нашей группы научных сотрудников за сопровождение и консультацию. Скажем… По двадцатке с каждого. Разумеется, все абсолютно добровольно…, - материализовавшаяся в руках всех «научных сотрудников» дубинки, похлопывающие по ладоням, и открывшиеся спереди и сзади группы люки в полу, в которых были видны турели, которые их встречали, неявно давали понять, что будет в случае несогласия с «добровольным пожертвованием».

- У нас нет денег, нет ничего, - обескураженно заявила женщина лет тридцати.

- А мы в долг возьмем. Мы добрые, верим в долг – все официально, по документам, - у нас, в Дисте, все хотят быть законопослушными, - хохотнул охранник.

- И как же? На слово поверите? – усмехнулась она.

- Почему же на слово…, - дубинка описала замысловатую петлю в воздухе, - стандартный договор на предоставление услуг. А долг по личности будет начислен. Короче, некогда мне тут, итак времени мало. Есть умники, которые не хотят сделать взнос?!

Толпа начала мяться, поглядывая друг на друга. Охрана, хоть и крутила дубинками, активных действий не предпринимала – видимо, все-таки имеются какие-то сильно уж жесткие ограничения, препятствующие прямому отъему ценностей. А, может, есть и другие причины – пока что это было мне непонятно, и, забившись в середину толпы, я предпочел, чтобы события текли своим чередом – быть самым первым жертвователем или самым смелым «повстанцем» желания не имелось. Да и отпускали вроде свободно отсюда назад…

Не успел я додумать эту мысль, как в коридоре, откуда мы пришли, раздались истошные крики о помощи, в котором ясно были слышен мужской и женский голос. Кричали они недолго, секунд пять, после чего донеслось несколько гулких ударов металла по металлу и все затихло.

- Долго мне еще ждать? Или присоединиться хотите? – мотнул головой в сторону затихших криков командир, и люди потянулись к нему.

Все оказалось достаточно просто – в руках у мужчины было что-то типа планшета с небольшим углублением для пальца внутри него, каким-то текстом и уже проставленными галочками. Приложить палец, подождать слабенького угола, длительностью меньше секунды и все готово, ты свободен. По крайней мере, относительно. Желающих выразить неудовольствие более не нашлось, так что весь процесс занят от силы минут десять-пятнадцать, не больше.

- Отлично. Итак. Входи в двери по одному. Там большое помещение. Выбираем себе стул, садимся и ждем. Любые попытки что-либо выкинуть будут пресекаться, и причем болезненно, - проговорил Сигма – один.

Открылись двери, и мы начали заходить. Помещение было очень большим – ну, с тысячу, а то и полторы человек в него можно было усадить. Длинный прямоугольник зала с невысоким потолком и неярким светом, бьющим с потолка, дополнял картину. Правда, со светом было что-то не то – в некоторых местах он становился то ярче, то темнее – и непохоже было, что так было задумано изначально. Все стулья были металлическими, но какими-то совсем хлипковатыми – хоть и было видно, что они прикручены к полу – но, думаю, я даже голыми руками смог бы оторвать его от пола, попросту вырвав ножки. Зал был полон примерно наполовину, и, выбрав себе место с края от входа, я сел на стул, ощутимо прогнувшийся под моим весом. Впрочем, судя по тому, что он сделан чуть ли не из фольги – это было неудивительно. По левую руку от меня на кресло плюхнулся какой-то пенсионер с пивным животом, под которым кресло ощутимо заскрипело и даже как-то осело вниз, но удержалось. Ну а справа так никого и не было, не считая вполголоса переговаривающихся охранников, вставших около двери. Не происходило ровным счетом ничего особенного, и я решил выяснить, что же все-таки происходит.

- Слыш, дед, ты как сюда попал? – вполголоса просил я у соседа. Тот развернулся ко мне, посмотрел, и отвернулся назад.

- Пенсия, я у тебя спрашиваю, - немного разозлился я. В этот раз тот вообще никак не отреагировал. Потыкав пальцем в спину моего соседа спереди и получив «пшелнах», собрав еще не меньше, чем три-четыре подобных полноценных описания, я решил помолчать. Какие-то недружелюбные собеседники мне попались, ну а идти доставать охрану вовсе не хотелось – они итак явно не были образцами доброжелательности, так что не стоило проверять на себе их терпение.

Скучая, я продолжил осматривать помещение. Текли минуты, и, периодически, через двери, через которые мы вошли, заходили все новые и новые оборванцы. Число охраны также неуклонно росло, и зал потихоньку стал забитым практически полностью. Захотелось сходить в туалет, но я подавил в себе это желание, полагая, что санузел и личная прачка мне вряд ли полагается. Обратив внимание на моего соседа еще раз, я заметил странное – с того самого момента, как я к нему обратился во второй раз он не поменял позы. Не менее удивительно было и другое – он сидел на воздухе. Точнее, стул был, но ноги и его задница явно были над ними, как будто пренебрегая такой мелочью, как твердая поверхность. Повертев головой по сторонам, ни у кого более из соседей я не заметил подобных попыток к косплею буддистских монахов, и предпочел промолчать.

- Кхам-кхам! – я как-то пропустил появление худого невысокого старика в белом халате впереди, куда были обращены все стулья, как и не понял, откуда он взялся.

- Итак, уважаемые господа переселенцы и лица, к ним приравненные! Рад приветствовать вас в нашем скромном трудовом городе Дистрикт – 17! Позвольте мне немного рассказать о нашем славном поселении! Для начала, хотелось бы отметить, что история нашего общего с вами дома уходит на десятилетия в прошлое, когда была начата процедура реколонизации, и наша благословенная корпорация Альстрем-Нопд решила взять на себя сколь невыгодную, столь и благородную цель – помочь находящимся в трудной жизненной ситуации и помощь оступившимся членам общества встать на путь исправления! – с милой улыбкой говорил старичок, но что-то мне в этом всем казалось очень неправильным – у него не было ни микрофона, ни чего-либо еще, а голос был попросту оглушительным, хоть я сидел далеко не в первом ряду, а он продолжал говорить:

- Прежде чем я познакомлю всех вас, дорогие друзья, с вашим пусть и недорогим, но добротным жильем и простой, но важной работой, я хочу пригласить вас в медицинский отсек для проведения ряда хоть и простых, но, увы, регламентированных процедур, которые помогут нам с вами, мои друзья, наладить наилучшее взаимопонимание! – на этих словах часть стены сзади него сдвинулась в сторону, слегка поскрипывая, открывая взору небольшое, но широкое помещение с четырьмя рядами капсул по пять штук в каждом.

- Прошу проследовать первых двадцать граждан в наш медблок! Смелее-смелее, не стесняйтесь! – продолжая улыбаться, говорил старичок, а мне это все больше и больше начало напоминать какой-то фарс – «добрый дядя Айболит» очень и очень сильно не соответствовал тому, что я увидел и прочувствовал на себе до этого момента.

На удивление, первые добровольцы нашлись быстро – было семнадцать человек самого разного возраста и трое, включая, к моему удивлению, моего соседа, практически были неотличимы друг от друга – пивное пузо, невысокий рост, медленные шаги. Повинуясь смутному беспокойству, я начал крутить головой по сторонам, пытаясь понять, что же мне не нравится.

Группа практически вошла внутрь, когда старичок как-то уж очень ловко ухватил за одежду всех трех пенсионеров и сказал:

- Уважаемые господа! Вас я бы попросил пройти в отдельный бокс – мне кажется, вам будет нужна индивидуальная диагностика организмов.

Синхронно и резко кивнув, вся группа единым синхронным движением нанесла удар старичку в область груди, отчего он попросту отлетел метра на три, и, хрипя и задыхаясь, начал валиться на пол, в то время как от четко различимой вмятине в его груди по халату начало расползаться кровавое пятно примерно в две ладони величиной. Никто толком еще не успел сообразить, что произошло, как вся троица будто бы покрылась мелкой-мелкой прозрачной пылью и попросту исчезла из поля зрения. Находясь в состоянии шока, я пялился на то место, где они были, и не видел там никого. Стоящие в расслабленных позах охранники у входа и по периметру помещения не успели ещё никак среагировать, как группа из пяти человек, стоявшая у входа, начала разлетаться, будто очень-очень тяжелые кегли – не было видно ни напавших, ни удары – просто двое «младших научных сотрудников» повалились кулями на землю с повернутыми головами на 360 градусов – сомневаюсь, что это прибавляет здоровья, только если в роду нет сов – а оставшиеся просто попадали на пол, будучи полуоглушенными невидимыми ударами. Правда, на этом момент неожиданности, по большей части, окончился.

- Внимание персоналу! Обнаружена активность криминальных элементов! В соответствии с протоколом номер пять разрешается ликвидация лиц, отказывающихся прекратить сопротивление и сложить оружие! Внимание персоналу! Обнаружена активность…, - пластинка пошла по кругу – видимо, это была стандартная запись, ну да не она была основном в деятельности. Кто-то из принудительных слушателей повскакивал со своих мест, завопило несколько женщин. Двумя рядами спереди меня с криком «Ах ты падла!» трое сильными ударами в лицо повалили одного на пол и начали избивать ногами и легкими стульчиками, на которых они сидели ранее. Стульчики били по телу со звоном и очень сильно гнулись, превращаясь в фигуры непонятной формы. Мигнул свет, резко увеличив свою яркость, а сверху и снизу от входа из пола и потолка начало вырастать по две турели – значительно крупнее тех, что мне приходилось наблюдать, и, судя по матово поблескивающим вытянутым стволам с четко видимым лучом лазерного целеуказателя, они были явно предназначены для нанесения повреждений фатального характера. Охрана тоже не дремала – в мешанине криков и бессвязной ругани периодически прорывался голос, по видимому, одного из командиров:

- Да гранатами их слеповыми, гранатами! У них просто глаза, они от взрывов охереют! Кидай по готовности – раз, два, три! – и прямо в область входа полетели крупные шарики гранат – очень надеюсь, что никто не перепутал светошумовые с боевыми – я-то находился достаточно близко к месту действия!

За это короткое время каким-то непонятным образом обе турели нижние уже оказались выведены из строя – одну намертво заклинило в полу – судя по обильны сыпящим искрам и скрежету и хрусту металла – что-то заклинило совсем капитально, и она беспомощно смотрела вверх. Вторая же, которая успела выдвинуться окончательно, попросту не успела ничего сделать – судя по обилию стволов, начавших раскручиваться с невероятно большой скоростью, она могла устроить настоящий ад, однако целый блок её стволов был загнут одномоментно вниз, пусть и ненамного – первый же выстрелы, которые она произвела, были направлены внутрь её загнутых стволов, и она практически моментально замолкла, оставшись стоять безмолвной статуей.

Сверху же в этот момент не было заметно вообще никаких подвижек – турели выдвинулись и как будто ничего не делали, не показывая каких-либо признаков неисправности. Однако, то ли я не в курсе, то ли это и было результатом их работы, трио невидимок наконец-таки показалось на свет, и выглядели они явно похуже, чем некоторое время назад – от пуза уже мало что осталось, да и тела на вид как-то схуднули. Сферы гранат упали на землю и покатились в разые стороны – впрочем, примерно в направлении троицы. Не обратив на них никакого внимания, они сели на пол, зажмурили глаза и открыли рты. Охране это никак не помешало – с беспорядочными криками они бросились вперед, держа в руках дубинки, которые начали неумолимо падать на головы и тела троицы – видимо, те до последнего момента не поняли, что весь их эффект внезапности прошел, как грянули взрывы.

Разумеется, я прохлопал этот момент, разинув рот, наблюдая за происходящим, и взрывы светошумовых гранат застали меня врасплох. Безумно ярко-белая вспышка, в один момент превратившаяся в бездонно-черную ночь, разом лишила меня ориентации в пространстве, а несколько оглушительных хлопков, как будто по ушам несколько раз ударили ладонями с обеисх сторон со всей силой, и вовсе привело меня в состояние полнейшей дезориентации. Открыв рот и закричав (или не сделав этого – своё тело ощущалось как чужое), я упал на пол, ударившись головой о соседний стул. Пытаясь встать и что-то увидеть, в бесполезных попытках жмурясь и открывая глаза, я перестал понимать, где верх, а где низ. Спустя минут десять, по личным ощущениям (а по факту вряд ли прошло даже две), я начал смутно видеть перед собой белесоватое пятно, где что-то происходило – вот игрушечная черная фигурка лежит на полу и смотрит на меня, пуская ручеек из глаза – его не видно, но он должен быть где-то там. Вот сверху сыпется мини-фейерверк, запускаемый куда-то мне за спину. Вот худой и изможденный человек с пистолетом в руке делает несколько выстрелов в окружающих его людей в форме, каждый раз выбивая из них красные фонтанчики, заставляющие его оппонентов валиться на землю. А вот одного из этих худых мужчин, лежащего на полу, забивает насмерть прикладами пятеро – он лишь едва-едва дергается при каждом ударе.

Проморгавшись и начав воспринимать ситуацию более адекватно, впрочем, толком ещё ничего не видя, я обнаруживаю стоящего спиной ко мне какого-то человека, с невероятной скоростью крутящегося вокруг своей оси и отстреливающегося от наседающих на него фигур охранников, почему-то не стреляющих, с учетом того, что человек тридцать или сорок из них уже лежит на полу недвижимыми телами. Желания играть в героя, отважно воюющего с захватчиками у меня нет и не будет – начиналось вроде все неплохо, а тут эти все испортили, так что без особо стеснения, пользуясь тем, что на меня никто не обращает особо внимания, я поднялся на корточки и просто прыгнул вперед, всем своим телом стараясь просто повалить на пол своего нового соперника. И это мне частично удалось – он успел заметить опасность, начав разворачиваться ко мне, но инерцию взрослого тела непросто погасить – врезавшись в него, как куль с мукой, я повалил его на землю, после чего остатки охраны резко бросились вперед, не давая тому возможности что-то сделать. На короткий момент показалось, что у мужчины есть все шансы – извернувшись змеей, он вырвался из моих объятий, успев еще дважды нажать на курок и отбросив одну из фигур – но было уже поздно, и попытка разорвать дистанцию для него не увенчалась успехом – обитый металлом кулак врезался ему в плечо, развернув того вокруг своей оси, после чего второй вошел четко в нос по прямой, вбивая его в череп. Видимо, будучи ещё в горячке боя, на меня отвлеклось двое – забавно было это все наблюдать, не слыша абсолютно никаких звуков – видимо, лопнули барабанные перепонки – но это не помешало паре дубинок, опускающимся на мою голову, - вот почему обязательно надо бить, когда можно просто поговорить и договориться! Скрючившись на полу, зажмурившись и пытаясь закрыть руками голову, а локтями – печень и почки, я проявлял настоящие чудеса дипломатии:

- Ай! Хватит! Больно! Стойте, бля! Я ж вам помогааал… – пытался остановить я истязание с достаточно посредственной эффективностью. Впрочем, силы в ударах поубавилось – то ли устали меня бить, то ли слова возымели какой-то эффект.

- Прекратить, - раздался голос и удары прекратились, за исключением одной ноги, вяло и пинающей меня по ребрам.

- А тебе особое приглашение надо?! – злобно поинтересовался голос, и пинки прекратились.

Приоткрыв глаза, не убирая порядком саднящие руки, я увидел чьи-то ботинки напротив своего лица. Они покачивались с носка на пятку. В некоторой степени это было забавно наблюдать – я представил себе говорящие ботинки и усмехнулся, хоть это было и совсем не к месту.

- Хватит валяться. Встань! – произнес тот же голос. Решив не играть в дурачка, кряхтя и охая, я смог-таки подняться, хоть и с второй попытки – болело все, что только можно, но вроде бы ничего сильно важного мне отбить не успели.

Встав и выпрямившись, я увидел перед собой очень низкого человека – если бы не командный голос и одежда, похожая на какую-то униформу, я мог бы даже предположить, что это был просто школьник. Однако, глаза, находящиеся на гладком, абсолютно без единой морщины и даже следов от волос или щетины лице, выдавали человека не самого глупого или простого, как могло показаться на первый взгляд. Посмотрев на них, я не смог отвести взгляд и как будто начал проваливаться вглубь них, не видя более ничего вокруг.

- Имя? – молча спросили глаза.

- Владимир, - брякнул я, почему-то пребывая в полной уверенности, что меня зовут именно так.

- Последнее осознанное воспоминание перед попаданием сюда?

- Нуу… Эээ… Машина под водой, там ну тонул я, и типа захлебывался, - в растерянности начал мямлить я. Почему-то этот взгляд склонял к честности, призывая ничего не утаивать, но что-то во всем этом казалось мне неправильным.

- Сколько вас было?

- Я один. А в толпе много. Или не один, я ездил и катался на машине, а потом река, - мне очень не нравилось это «склонение к правде», почему-то отзывающееся шерудением в голове, которое я пытался выкинуть из головы. Видимо, это в совокупности и дало эффект заплетающегося языка и разговор, как у полудурка.

Отвернувшись и помассировав себе виски, незнакомец приказал:

- В «красную» его отведите. И без всей херни чтоб было – вам еще за это разгребать придется, - круговой кивок головы в сторону изрядно ушатанного зала.

- Пошел, пошел, - ткнули меня в спину кулаком, задавая направление, и мы двинулись к одной из стен зала, в которой со скрежетом и рывками начала опускаться часть стены, открывая проход внутрь.

- И еще подшипники замените и смажьте как следует, – донесся мне вслед голос человека, который со мной общался, - или я найду, кому это поручить, только за ваш счет.