Эксперимент

Глава 1. Пробуждение

Мне снился сон. Странно, но в нём я чувствовал себя в безопасности. Я слышал чей-то девичий голос, что просил проснуться. Он был довольно знаком мне, но откуда я вспомнить не мог. Но был и другой. Мужской. Не знаю почему, но я чувствовал, что он мне враждебен, и разрушал небольшое, но чувство безопасности. Затем я помню как что-то упало и сильную боль в голове. Девочка просила проснуться. Слишком настойчиво, почти срываясь на крик.

***

Истошный рёв с проникающим, казалось бы в самую душу, холодом пробудил моё сознание. Сильная головная боль не давала сосредоточиться на происходящем вокруг. Лишь спустя некоторое время с неимоверным трудом мне удалось открыть глаза и осмотреть себя и место, где я пробудился.

Высоченные, покрытые льдом и снеговыми шапками, ели, падающие на небольшую поляну хлопья снега, сверкающие под лунным светом и непроглядная тьма, что окружала всё, что было вокруг. На мне была надета рваная рубаха, местами потёртые короткие штаны и совсем не подходящие для снега сандалии. Едва ли я стал бы так ходить зимой, будучи в здравом уме.

Постепенно приближающийся хруст снега и сломанных веток насторожил меня. Что-то крупное пыталось тихо подкрасться ко мне. "Беги"- подсказывала интуиция, и я, стараясь не медлить, рванул навстречу тьме, в противоположную звукам сторону, не сильно утруждая себя поиском троп или иных маршрутов.

Рёв, раздавшийся позади, вместе с треском веток и шумом падающих деревьев подтвердил опасения: Что-то гналось за мной, и явно не для мирного чаепития! Данная мысль выплеснула новую порцию адреналина, пробуждая давно забытые чувства и заставляя двигаться быстрее, несмотря на холод.

Я бежал не оглядываясь, боясь потерять время или запнуться. Мои силы были на исходе, и я уже не просто слышал, но и чувствовал дыхание за своей спиной. Холодное и смрадное дыхание приближающейся Смерти.

И когда мне уже почти ничего не оставалось, кроме как смириться со своей судьбой и пасть жертвой неизвестного чудовища, я провалился сквозь снег, и пролетев несколько метров, упал на спину, приземлившись на каменный пол небольшой пещеры, и вроде как ничего себе не сломав.

Чья-то морда нырнула в образовавшееся отверстие в потолке, но не влезла по размеру, и я смог её разглядеть в лунном свете.

Огромные клыки, покрытые жёлтым налётом, короткая морда, усеянная ледяными шипами, бело-голубая чешуя и синие, горящие злобой, глаза, в которых прямо читается: вот ты и попалась, добыча!!

"Ледяной дракон" - вспомнились мне рассказы и тексты фолиантов, что когда-то слышал и читал. И словно желая подтвердить это, он набрал в свои огромные лёгкие воздух и изверг поток замораживающего пламени.

Несмотря на боль в спине и некоторых других частях тела, я перекатом назад встал на ноги и бросился вглубь пещеры, спасаясь от участи быть замороженным навсегда. Свернув на развилке в один из туннелей, я оказался в тупике. Его холодное пламя не доставало сюда, но он всё равно пытался пробиться в пещеру, царапая землю и камень снаружи, ревел так, что голова готова была взорваться и всё никак не хотел принять одну простую истину: Добыча ушла от него.

Я сполз по стене на пол, стараясь успокоить разболевшуюся, после экстремальной пробежки, голову и, бешено стучащее о грудную клетку, сердце. Спустя некоторое время дракон потерял к моей персоне интерес и, недовольно порыкивая, ушёл. Единой волной на меня накатила усталость, и я провалился в бессознательное состояние, где вновь переживал тот злополучный день.

Глава 2. Плохой день

Восход медленно проникает в комнату через, незадёрнутое занавесками, окно, неторопливо ползёт по полу, застеленному узорчатым ковром, и поднимается по кровати, стараясь добраться до моих закрытых глаз, приятно согревая кожу, однако я не спешу просыпаться. Иногда надо позволить себе немного расслабиться и полежать в постели чуть дольше.

-Папа, папа просыпайся! Уже утро! Я уже завтрак приготовила. Мы так на работу опоздаем! Просыпайся! - только это мнение не разделяла рыжеволосая бестия по имени Заря.

Одетая в лёгкое янтарное ночное платье, расшитое цветочными узорами, домашние шлёпанцы с белыми зайчатами, с не расчёсанными огненными волосами, искрящаяся энергией молодости эта четырнадцатилетняя девочка была моим единственным человеком, при защите которого, при необходимости, я мог не ограничивать силу своих умений и способностей.

Хотя защищать её было не от кого и она сама могла дать отпор обидчикам, но тем не менее бдительности я не терял. Уж мне-то было известно, как быстро меняются люди, едва начинают видеть в твоих несчастьях и слабости свою личную выгоду.

Хотя Зарю никто не обижал, по крайней мере, она мне не говорила и на разбирательства меня не звали. Она была довольно красива, лучше чем остальные девочки её класса, а возможно и школы. Поэтому ребята её не обижали, если не считать небольших завистливых издевательств от других девочек, но они довольно быстро закончились. А вот о драках между мальчишками мне доводилось слышать довольно часто. И нетрудно догадаться из-за чего они соревнуются. Ведь помимо красоты, она также обладала отзывчивым, добрым характером. Всегда приходила на помощь ребятам и горожанам, помогала мне по хозяйству и, с недавних пор, стала помогать и на работе.

Хотя работа кузнецом не подходит девочке, о чем я ей постоянно говорю, но её это кажется мало беспокоит. Несмотря на всю тяжесть, она старается помочь: таскает заготовки, формы для отливки, растапливает печь и бегает к плотнику за древками. И всё ради того, чтоб провести со мной как можно больше времени. Так сказывалось её непростое детство, хотя знаю я о нём немного. Повстречались мы довольно давно и при довольно неприятных обстоятельствах, что в дальнейшем лишь укрепило нашу связь.

***

В давние времена, когда мне было всего семь лет, на мою деревню, что располагалась в северных землях напали разбойники. Жители яростно оборонялись, но потерпели поражение, однако живым не сдался ни один мужчина. Лишь небольшую группу молодых женщин и детей оставили для продажи в рабство.

Следующие два года я провёл в дороге. Мы проехали через болота, средиземье, частично земли восточных народов. Во время остановок в крупных городах и поселениях некоторых из нас продавали или обменивали на других невольников. И спустя ещё почти месяц меня и ещё нескольких других привезли в столицу южных земель - Акрополь. Я был слаб, и едва ли годен на какую-либо работу.

Жажда, голод, издевательства, кандалы, сковавшие руки и ноги, и рабский ошейник были моими спутниками на протяжении всего времени, со времени нашего пленения. Но всё изменилось в тот момент, когда меня купил мой бывший хозяин - господин Арчибальд.

Это случилось в тот же день, когда нас привезли в город. Последнюю и самую проблемную партию рабов. Самые слабые, худые и просто никчёмные.

Едва мы въехали на окраину торговой площади, как нас выкинули из повозки на сырую и грязную землю, и сорвав с нас то, что осталось от одежды, окатили водой и кинули ободранную мешковину. В отличии от остальных, уже долго пребывавших в рабстве, я не знал что с ней делать, поэтому просто повязал набедренную повязку, на что охрана презрительно заулыбалась.

После того, как все повязали мешковину, на манер своего рода, платья нас повели к помосту, где продавались рабы. Это была довольно простая на вид деревянная конструкция, но в ней легко угадывались очертания висилицы. Взять хотя бы, уже изрядно потёртую верёвками, перекладину, и открываемый рычагом, люк.

Продавец - господин Гимберт - низенький, толстый мужик в замызганной, потемневшей от пота бежевой рубашке с коротким рукавом, стареньком чёрном цилиндре, широких бежевых, закатанных до колена, брюках и кожаных чёрных туфлях стоял и расхваливал очередную рабыню.

Девица из западных земель - тёмноволосая, со смуглой кожей, большой красивой грудью и не менее большими и красивыми бёдрами. Лицо выражало покорность и смирение со своей судьбой. Тряпка, что должна была закрывать сокровенные места, валялась рядом.

Он говорил, что она ещё дева, но тем не менее достаточна умела в сферах удовлетворения желания господ и даже госпож, хорошо готовит, и чисто убирается. Также сказал про послушный характер, и довольно молодой возраст.

За неё господин Гимберт просил десять золотых. Люди перед помостом стали наперебой выкрикивать новые и новые ставки, а господин Гимберт лишь жадно потирал руки. В итоге её купил седой старик за пятьдесят восемь золотых.

Передо мной было ещё двое человек- два брата, которых я не знал. Их продали вдвоём за сорок один золотой.

Когда настала моя очередь, меня завели на помост и поставили посредине у края перед всей толпой. За меня господин Гимберт запросил лишь один золотой. Никто не издал ни звука. Было видно, что никому не хочется связываться с северными. Я стоял и не мог пошевелиться, зная что не продаваемых рабов скормят львам. Звук шагов вывел меня из ступора.

Высокий, загорелый, коренастый мужчина двадцати пяти- тридцати лет от роду взошёл на помост и рассматривал меня с ног до головы, а я разглядывал его. В один момент наши взгляды пересеклись. Он смотрел оценивающе, я же с некоторым вызовом.

Гимберт начал что-то шептать ему в ухо. Господин Арчибальд, как я позже узнал, что-то отвечал, но продавец отнекивался. В итоге господин Арчибальд достал кошель с монетами, отсчитал семь золотых и, взяв ключ от моего ошейника, повёл меня прочь от площади.

Мы шли грязными улицами ближе к противоположной от помоста стене. Во время пути я отмечал все тёмные закоулки, низкие заборы, переходы и прочие ландшафтные элементы (на всякий случай). Спустя два часа мы вышли к вратам во двор. Не успели мы подойти к ним, как их отворил мускулистый парень из восточных земель шестнадцати- восемнадцати лет от роду.

Мы вошли внутрь, и позади раздался щелчок запертых ворот. Во дворе раскинулось два поля с песком, одно пустое, а второе с тренировочными манекенами. Два барака, расположенные по обе стороны двора и господский двухэтажный бревенчатый дом, окружённый садом.

Расположился он в юго-восточной части двора, и являлся едва ли не произведением искусства. Резные ставни на застеклённых окнах, балкон на втором этаже и крыльцо, совмещённое с беседкой.

Сад, полный яблонь и средиземных берёз, был ухожен и чист. Все кустарники аккуратно подстрижены в формах, изображающие животных и фигуры воинов, трава являла собой зелёный подстриженный ковёр, а благоухание цветов сводило с ума.

Осматриваться дольше мне не дали, толкнув в сторону одного из бараков, где горел не яркий свет от свеч.

-К вам "Северный", обучите его манерам - сказал грязный от песка и пропахший потом мужик, незаметно сменивший господина Арчибальда.

Меня окружили толпой. Я готовился к худшему. Заняв боевую стойку, и сжав руки в кулак, я смотрел на них взглядом, полного решимости и бесстрашия (хотя страшно было, но я его старался не показывать этого). Этот взгляд присущ каждому живому существу из Северных земель.

-"Северный" значит? Да ты не боись, не обидим. Расслабься! Мы такие же рабы как и ты. - сказал худощавый щуплый паренёк из южных земель пятнадцати- шестнадцати лет от роду.

-Северный народ никому не удастся поработить! - выкрикнул я, слабо осознавая, как это смешно звучит из моих уст.

-Ладно, ладно не спорю. Уже поздно, пора спать! Завтра тебе всё расскажем и покажем. -стоило ему это сказать, как вся толпа в мгновенье ока рассосалась по деревянным дощатым полкам, посыпанным соломой и укрытые, набитой этой же соломой, мешковиной. Как оказалось с момента моей покупки до моего заселения прошло уже полдня, и теперь на улице царствовал вечер. Мне показали свободную полку, и я, движимый усталостью, уснул.

***

Частые и настойчивые толчки говорили о том ,что Заря перешла в активную стадию действий.

-Встаю, встаю. Иди одевайся. - сказал я несколько сонным, но одновременно бодрым голосом.

-Не опаздывай! - сказаля Заря, и улетела в свою комнату одеваться.

Я же, откинув одеяло, стал собираться на небольшую разминку перед завтраком, как вдруг раздался стук в дверь. Учитывая, что мы жили у стены, а знакомых, готовых заявиться в гости ранним будним утром, у нас не было, то я, наспех накинув плащ и прихватив из тумбочки кинжал, пошёл узнать кого же это принесло к нам домой. Тихонько спустившись по лестнице и подойдя к двери, я обострил своё чутье. Оно кричало об опасности. Причём не только за дверью, а в доме вообщем. Примкнув к специально сделанной щёлке, я обомлел. Перед моей дверью стоял господин Арчибальд- человек, от которого я сбежал после своей казни на Арене.

-Открой же мне "Дьявол", или мне лучше называть тебя "Варяг - покоритель южных земель"?

Грохот посуды и резкая боль в голове - всё что я помню после тех слов. Как он меня нашел? Зачем? И самое главное: что сделал с Зарёй? Эти вопросы не давали покоя взбудораженному мозгу, прочно засев в голове. Однако они не помешали мне потерять сознание.

Глава 3. Борьба с холодом

В попытке убить господина Арчибальда, мне удалось лишь ударить стену и ощутить ломоту во всём теле. Сказывались вечерняя пробежка и падение на спину.

Стоящий в пещере гул сообщал о ветряной погоде, но умирать от голода в мои планы не входило. Поэтому, пошатываясь, вышел из своего тупика на центр пещеры.

Несмотря на довольно сильную тьму свет луны, проходящий через отверстие в потолке, освещал покрытый, местами подтаившим, льдом пол пещеры. Высота до потолка была около четырёх - пяти метров.

Мне нужно было подняться на поверхность, но не было видно способов это сделать. Осмотрев то, на что падал свет я заметил небольшую груду камней, несколько веток и тушку мёртвого сквирла.

Сквирл - подземная крыса - землеройка в процессе подземной жизни выработавшая ядовитые железы и сменившая шерсть на шипы. Может за один укус впрыснуть от десяти до двадцати миллиграмм яда. Яд помимо отравляющего также накладывает эффекты тошноты и онемение. В более высоких дозах тошнота перерастает в рвоту, а укушенная конечность умирает. Для опытного бойца особой опасности не представляет, однако благодаря высокой скорости, малого размера и наличия яда способна на время вывести из строя.

Исходя из того, что мне удалось найти я не мог придумать способа как выбраться, а ждать чуда решительно не хотелось, поэтому я стоял и перебирал варианты, как вдруг раздалось шипение в одном из туннелей. Несмотря на слабую освещённость я знал- что-то решило съесть меня!

Оглядывая стены и потолок мне удалось заметить красные точки на потолке, которые сообразив что их обнаружили, начали приближение.

Увернувшись от двенадцати острых когтистых лап, я приготовился к бою так, как понимал - эта Арахнема не сдастся просто так!

Арахнем - мутировавшее паукообразное нечто, бывшее раньше пещерным пауком. Красные глаза, вытянутая морда с клыками, два из которых торчали вниз и выпирали наружу, и вся пасть активно смачивалась слюной с парализующим ядом. В дополнение к этому стальной отравляющий хвост на спине. Способны плеваться желудочным соком, чтобы лучше переваривать будущую жертву. Паутина отличается повышенной прочностью и заживляющим эффектом, в отличии от паутины гигантских пещерных пауков в южных или западных землях. Самки в период беременности становятся гораздо агрессивнее.

Я медленно отступал к груде камней. В моих планах было выиграть немного времени, метнув в голову Арахнемы пару булыжников. Она медленно приближалась и угрожающе шипела.

Решив что пора действовать, я кинулся к камням. Подобрав три булыжника и обернувшись чтобы прицелиться, мне не удалось её обнаружить. Начав бежать к веткам, я понял свою ошибку: не посмотрел наверх!

Приземлившись прямо передо мной, Арахнема, сделав взмах своим хвостом, откинула меня в дальний угол пещеры. Булыжники остались у её лап, а она решила добить меня.

Увернувшись от укола хвостом, укуса пастью и когтистых лап, я совершил рывок к веткам. Цокот когтей по каменному полу с каждым моим шагом становился всё ближе, а пролетевший мимо сгусток желудочного сока подстегнул организм бежать ещё быстрее.

Добегая к веткам, я прыгнул к ним, и схватив одну из них, перевернулся на спину, выставив острие вперёд. Арахнема, не успев остановится, напоролось брюхом и истошно зашипев, стала пытаться достать меня лапами и хвостом.

Дважды ей удалось задеть меня лапами, но вытекшая кровь стала решающим фактором нашей борьбы. Победа была за мной!

Распоров острым булыжником брюшко Арахнемы, и подавив тошнотворный спазм, я достал два десятка паучих яиц и около сорока метров паутины.

Разделив её на две части: по десять и тридцать метров, десятиметровую часть я обвязал вокруг самых тяжёлых булыжников так, чтобы паутины оставалось больше пяти метров, но в то же время достаточно чтобы закрепить как можно больше камней и закинуть их наверх.

Отщипнув немного от второй части паутины, я перевязал раны и, раскрутив груз, метнул его в пробоину.

Желая узнать результат падения груза, я попробовал потянуть за паутину и спустя время мне удалось за что-то зацепиться. Постепенно увеличивая натяжение я убедился в том, что паутина сумеет выдержать мой вес и не оборваться. Зацепившись за край, я начал подъём.

Поднявшись на поверхность, я ощутил все плюсы пещерного образа жизни: отсутствие холодного ветра, возможность быстро уйти в тупик, служивший мне убежищем, и при должной работе защищённость от внешних угроз.

Ветер продувал до самых костей, что вкупе в ветхой рубахой, в которую я был одет, не давало долго находиться на улице. Оглядев поляну у входа в пещеру, мне удалось заметить, помимо повсюду раскиданых камней, комкой земли и сломанных веток, кусты теплянки.

Теплянка - растущая в северных землях дикая ягода, обладающая согревающим эффектом. На вкус сладкая, чуть кисловатый привкус. Однако поедание избыточного количества ягод может привести к онемению кожного покрова и смерти от гипотермии. Не рекомендуется употреблять в тёплых помещениях или южных землях так, как приводит к гипертермии.

Съев несколько ягод и ощутив разливающиеся по телу тепло, я принялся скидывать разбросанные камни и ветки в дыру, чтобы перед уходом набрать ягод с собой.

За работой время пролетело незаметно- близился закат. Оставил несколько веток чтобы прикрыть дыру, я набрал с собой ягод. Настало время уходить. Прикрыв вход, чтобы никто не спустился вниз, я аккуратно спустился вниз, стараясь не рассыпать ягоды и отправился в свой тупик.

Либо в пещере стало заметно теплее либо эффект от ягод ещё не кончился, но я решил скинуть рубаху и положить ягоды на неё. Затем с краю расположились и принесённые мной паучьи яйца.

После того, как расположил еду, принялся перетаскивать камни, ветки и паутину. Забаррикадировав вход в тупик булыжниками, сложенными между веток и скреплённые между собой паутиной, я принялся разводить огонь. Как бы долго не длился тепловой эффект, но вечно длится он не будет, а ночь будет холодной.

Сложив несколько веток в стопку, я взял один булыжник и выцарапал в одной из веток небольшое углубление, куда положил маленький кусочек паутины, и взяв небольшую палочку принялся быстро её тереть о ветку. Спустя время появился дымок, а затем я, потихоньку раздувая пламя, положил веточку в общую стопку и стал ждать пока пламя разгориться.

Вскоре появились первые язычки пламени, а затем огонь охватил всю стопку, что было очень кстати так, как эффект от теплянки закончился. Понемногу подкидывая ветки в самодельный костёр, мне захотелось пожарить несколько паучих яиц так, как кроме ягод за эти сутки я больше ничего не ел.

Прижав две ветки по обе стороны костра булыжниками и положив несколько веток сверху, я поместил яйца на эту конструкцию жарится, потихоньку ворона огонь. Спустя примерно десять минут аромат жареных яиц наполнил тупик, и не видя необходимости держать их на огне дольше, я убрал их с веток.

Движимый сильным чувством голода и закрыв глаза на возможный риск, я, попробовав первое яйцо, поразился что они могут быть такими вкусными. Поужинав и пообедав, раздробив оставшиеся угли, я свернул рубаху с оставшимися яйцами и ягодами в узелок и лёг спать возле костровища в нагретой импровизированной комнате. Завтра я планировал заняться изучением пещеры и обустройством тупика. А пока надо поднабраться сил.

Глава 4. Потрошитель

Тяжёлые кованые врата, медленно поднимаемые большой стальной цепью, впускали яркий, слепящий после долгого пребывания в комнате, солнечный свет и оглушающий рёв кровожадной толпы.

Это значило лишь одно: настало время выходить и сражаться. Не за деньги или славу, а для радости зрителей и заработка господ. Сегодня мне предстоит сразиться со Жнецом. И этот "танец смерти" станет роковым!

***

Проснувшись ранним утром и наспех облачившись в грубо сшитую рубаху, короткие, до колена, штаны и сандалии, я умылся и отправился на завтрак, где получил от ребят обещанную информацию.

После того как все закончили есть и сдали подносы с грязной посудой, нам давалось десять минут на усвоение пищи, а затем наступало время тренировок. По плану до обеда была отработка проведения и блокирования бросков через плечо.

Проходила она на поле с песком, а проводил её Берсерк - личный боец и охранник господина. Это был высокий, темноволосый, с заплетённой в косичку бородой южанин с жёсткой армейской выучкой и широким накаченным телом, облачённым в лёгкий кожаный нагрудник, кожаные короткие штаны и полусапоги. Руки его были похожи на два огромных молота в кожаных перчатках, вполне способных при необходимости смять человека в кучу переломанных костей.

Построившись в две шеренги, все рассчитались на первый и второй номера и разбившись на пары, ребята рассредоточились по всей площадке, где под счёт "раз" первые номера пытались совершить бросок, а вторые его заблокировать. Под счёт "два" действующие лица менялись местами.

Я же ушёл в тень одиноко стоящего дуба, раскинувшего свои ветви рядом с площадкой, чтобы понаблюдать за тренировкой и обдумать полученную информацию.

Итого мне удалось узнать следующее: находились мы в тренировочном центре бойцов-смертников, которых иначе называют гладиаторы. Именовался центр "Гарпия", и располагался у западной стены Акрополя. Принадлежал он непосредственно господину Арчибальду, во владении которого также была виноградная плантация, однако основной его заработок был с боёв на так называемой Арене, где и сражались обученные рабы.

За порядком в доме и состоянием окружающего его сада, помимо различных слуг, следила жена господина госпожа Мира. Немногословная и словно замкнутая в себе, она мало интересовалась боями и состоянием рабов-бойцов, а также отрицательно относилась к виноградной плантации мужа, считая что её стоит заменить на пшеничную или хлопковую.

Наш барак располагался в юго-западной части двора, а на юго-восточной был женский барак, совмещённый с кухней. Главной там была тётя Эвелина, или как её называли ребята тётя Эви. Женщина примерно тридцати лет, выглядящая старше своего возраста из-за ранних морщин и поседевших волос, она тем не менее была предметом обожания у многих ребят и некоторых наставников. Несмотря на добрый и отзывчивый характер к работе относилась добросовестно и умело организовывала работу своих подчинённых.

В северо-западной части двора жили наставники и там же располагался амбар для хранения оружия и доспехов, выдача которого осуществлялась в случае тревоги или перед выездом на Арену под роспись дежурного наставника. Ближайшая выдача будет через две недели перед выходом у Джереми.

Хлёсткий и размашистый подзатыльник, едва не выбивший мой дух из тела, окончил мои размышления.

-Что ты здесь встал, сучий выродок? Или общая тренировка тебя не касается, сопляк? - явно недовольный тем, что я поневоле стал его новым учеником, спросил Берсерк.

-Не принято так общаться с малознакомыми людьми. Это говорит о недостатке ваших манер поведения - немного оклемавшись от подзатыльника и бросив осуждающий взгляд, ответил я, одновременно приготовившись к ответной физической реакции.

Обескураженный моим дерзким ответом и гневно сдвинув брови, Берсерк, желая проучить меня, резко выбросил правый джеп, который я успешно увёл в сторону и ответил правым хуком в голову, однако серьёзных повреждений нанести не удалось. Явно не привыкший к сопротивлению со стороны учеников, он, издав что-то похожее на рёв и рык одновременно, неожиданно резво, для своего телосложения, сократил дистанцию и, подняв меня за рёбра, перебросил через себя на землю, но мне удалось смягчить приземление перекатом назад и почти встать на ноги, однако пропущенный фронткик в грудь выбил весь воздух из моих лёгких и оттолкнул меня на несколько шагов. Блокировав левый лоукик и правый апперкотя пропустил ощутимый левый хук в голову и не менее ощутимый удар правым коленом по печени. Спустя ещё пару отражённых ударов, мне удалось контратаковать, нанеся правый джеп в голову и левый лоукик под коленную чашечку. Не обратив на мои атаки никакого внимания, Берсерк парировал правый хайкик и провёл двойку в голову, сбив мой ритм и немного дезорентируя. Подножка отправила меня навстречу с песком, а затем обрушился дождь из пинков и ударов, которые я пытался блокировать. Мне даже почти удалось подловить его ногу, но он вырвался и пропущенный в висок стал последним что я запомнил, прежде чем отключился.

Очнулся я от ведра холодной воды, которое, судя по образовавшейся на полке и под ней луже, было явно не первым ведром холодной воды, которое вылил на меня стоящий рядом со мной Юстас.

-Ты безбашенный идиот, никак смерти своей ищещь? Зачем дерзишь наставникам, особенно Берсерку? Он ведь едва не убил тебя, тупица! Твоё счастье, что Палач успел его остановить.

Выдохнув после гневного монолога, уже чуть более спокойным голосом он продолжил:

-хотя стоит признать, что внимание на себя ты обратил очень эффектно. Палач довольно сильно за тебя беспокоился, настолько, что даже сам принёс тебя сюда. А Берсерк отдал на твоё восстановление малое зелье регенерации. Впервые вижу чтобы наставники так сильно переживали о своих учениках. Хотя раньше никого из учеников и не забивали до полусмерти. Так что как я уже говорил внимание на свою персону ты обратил весьма эффектно - слова Юстаса отзывались болью во всём теле.

-Для своего телосложения он слишком ловкий - едва двигая распухшей челюстью, сквозь стиснутые зубы, процедил я.

-А ты чего ожидал? Личный боец господина. Это не просто наставник, это почти свободный человек. Он, в отличии от других наставников, имеет право свободно ходить по городу. Другие наставники только с разрешения господина могут покинуть стены учебного центра.

Наступила долгая пауза, и было подумал что Юстас полностью высказался, но не тут то было.

-Надеюсь этот крайне болезненный урок ты усвоил? Запомни:здесь тебя человеком не считают! Ты лишь жалкий раб. У тебя нет прав, нет своего мнения, есть только воля твоего господина. Будешь показывать свой характер и упрямиться, тебе быстро укажут на твоё место. А если тугодум и с первого раза не понимаешь, то объяснят ещё жёстче. А если совсем тупой, то казнят. Так что советую забыть свои северные замашки. Здесь от них только вред.

Неожиданный приступ гнева затмил мой разум, заставив на время позабыть о боли во всём теле и распухшей челюсти.

-Да что ты, южанин, знаешь о Севере и его народах? У вас здесь есть и вода, и тёплый солнечный свет, и поля, которые вы можете возделывать и нет труднопроходимых маршрутов. А Север этого всего лишён! Там лишь вечный холод и высокие горы. Родиться на Севере- испытание, что не каждому удаётся, но выжить там-это самое великое испытание из всех!

-Вот как! А ты думаешь здесь так хорошо, когда летом жара, а ты работаешь на этом чёртовом поле с раннего утра до позднего вечера? Где в лесах прячутся и беглые рабы, и банды разбойников и разные чудовища. Здесь тоже далеко не так прекрасно, как ты это видишь!

-Хорош собачиться! - строго выкрикнул, тихо вошедший в барак, Палач. Это был один из наставников. Светловолосый, среднего роста житель западных земель с неплохим бронзовым загаром (или это и был цвет его кожи?), с древо-железным протезом правой ноги.

-Ты - обращаясь ко мне, сказал он - послезавтра вместе со всеми занимаешься на тренировках, иначе я лично тебя отделаю так, что Берсерк тебе разминкой покажется. А с твоим талантом доставлять неприятности, это может произойти гораздо раньше. Хотя и стоит признать, что характер у тебя боевой и даже зачатки кое-каких навыков есть. Через полтора месяца у тебя первый выход. Противником поставили Жнеца. У него это второй выход. За неделю до боя начнём индивидуальные тренировки.

-А ты, Юстас, займись его ранами! Пусть сегодня и завтра отлежится, а затем надо выявить его сильные и слабые стороны. Сильные развить, слабые убрать. Приступить!

-Есть! - по-армейски чётко выкрикнул Юстас и выбежал вслед за Палачом за отварами, мазями и повязками.

Я же осмотрел себя и вправил вывихнутые суставы, затем, привыкая к ощущениям, сел на полку. Затем я спустился с неё на пол, и побрёл к дубу песчаной площадки, где шла тренировка атак двуручным копьём. На манекенах отрабатывали метание ножей.

Придя к дереву и желая рассмотреть тренировки получше, я решил забраться на дерево. Первые несколько попыток просто ухватиться за низкие ветви не принесли успеха. С помощью небольшого разбега я оттолкнулся и повис на ветке. Затем, пересиливая себя, мне удалось подтянуться и забраться на неё. Облакачиваясь на ствол дерева, я перебирался с ветки на ветку, забираясь всё выше. Наконец ветвь с хорошим обзором была найдена. С неё открывался полный обзор на оба поля, где проходили тренировки.

Следующие два часа проходили довольно однообразно. Метание ножей ничем особо не выделялось. Обучали правильному хватку, замаху и расчёте силы и траектории броска.

У копейщиков тренировка была чуть более насыщенной. Плавно переходя от атак к блокам и броскам, они добавляли более сложные элементы, например подсечка, использование копья как упора для ударов ногами, и иногда для уворотов.

Наконец наступило время ужина. Все тренировки заканчивались, инвентарь ставился на стойки, ученики смывали пот и песок в стоящих неподалёку бочках с водой. Я спустился с дерева и присоединился к ребятам.

После довольно вкусного и в меру сытного ужина я встретился с Юстасом, который был крайне недоволен моим внезапным исчезновением из барака. Проводив меня в барак, он наложил, пропитанные неизвестными мне отварами, повязки на места бывших вывихов и вероятных переломов, а также обработал все синяки и ушибы. После всех процедур, он сказал, что сегодня и завтра мне необходимо будет отдохнуть, после чего отправился к домику наставников.

Я же в свою очередь решил вновь сходить к дубу, дабы размять свои мышцы. Возле дерева я выполнил разминочный комплекс упражнений, включающий в себя отжимания, подтягивания, приседания и дыхательную гимнастику. После небольшой личной тренировки я, разморенный тёплым вечерним солнцем и физической нагрузкой, прилёг у ствола дуба и задремал.

-Как же ты мне дорог, грю тебя поглоти! - раздражённый голос Юстаса разбудил меня. -На построение не явился, вечернюю проверку пропустил, и твоё счастье что тебя видел хоть кто-то из наставников и это твой первый день, иначе тебя вполне могли бы объявить беглым, а это очень скверно, чтоб ты знал! И почему, скажи на милость, я должен искать тебя потом по всему двору или городу, или где ещё? В барак бегом, нет, шагом - марш!

Не испытывая особо желания спорить и желая продолжить сновидения, я неспешным шагом направился к бараку, на свою полку.

Весь следующий день от пробуждения и завтрака до ужина и вечерней проверки я провёл в собственных тренировках по системе северной подготовки: разминка мышц, отжимания, подтягивания, приседания, бой с тенью и дыхательная гимнастика. Прерывался я лишь на обед. Несмотря на то, что всё тело болело после вчерашнего избиения, я буквально чувствовал как в мышцы возвращается давно утерянная сила, однако следующие две недели показали, что даже имеющееся у меня северная подготовка - ничто, в сравнении со здешними тренировками.

Третий день. Начало (запоздалое) общих тренировок. Только теперь я знаю кто есть кто, и кого злить пока не стоит.

После завтрака и до обеда мы тренировали броски мелких заточеных клинков под руководством старика Ворошилова. Этот седовласый высокий выходец из средиземья с худощавым, но вполне сильным телом и необычайно длинными заострёнными ушами примерно тридцати лет от роду обучал стрельбе из лука и метанию оружия в мишени. К слову метнув даже обычную сандалию он мог воткнуть её в деревянную мишень. После обеда и до ужина всё тот же Ворошилов обучал нас стрельбе. По итогу всей тренировки удалось выяснить что навыки стрельбы остались на уровне любителя, а вот метание получается отлично. После ужина и вечерней проверки изнемождёное тело и уставший от резкого перехода от бездействия к обрабатыванию поступившей информации провалились в восстановительный сон.

На следующий день мы тренировались под предводительством Вампира. Это был уже облысевший житель восточных земель, низкого роста со стройным телосложением и железным протезом левой кисти, имевшим три насадки: крюк, стилет и кувалда. Обладал завидной для своего возраста ловкостью и обучал бою на мечах и иных одноручных оружиях. До обеда мы тренировали обращение с клинками и копьями, а после обеда с топорами и дробящим оружием. По итогу дня выяснилось, что почти со всем одноручным оружием, кроме дробяшего, я справляюсь хорошо.

На пятый день моего пребывания в лагере тренировки с нами проводил Берсерк. И мне досталось "особое" внимание. Пока остальные отрабатывали кулачный бой, я старался не попасть под молоты Берсерка. Он не впадал в ярость, но мои тщетные попытки нанести ему вред явно вызывали у него усмешку. До обеда я дотянул на последних силах. Быстро ополоснув тело от налипшего песка и пота, я поел, но позже началась истинная тренировка воинов ближнего боя без оружия. То с какой немыслимой скоростью атаковал Берсерк, было мне едва заметно, но пусть его удары были и не в полную силу, но недавно искалеченному телу на пользу они явно не шли. До ужина несколько раз мне удалось даже контратаковать его, но эффекта это не принесло. Этот день самый тяжёлый из всех, думал я в тот момент.

На следующий день, шестой моего нахождения в этом тренировочном лагере, нас тренировал Палач. Этот светловолосый, среднего роста житель западных земель с протезом правой ноги обучал владению двуручным оружием. Однако несмотря на все мои старания, телу было очень трудно совершать атаки и уклонения с тяжёлыми оружиями.

Во время тренировок недостаток силы и ловкости я старался компенсировать хитростью и непредсказуемостью движений. Однако это не сильно помогало против опытных ребят и тем более наставников.

На седьмой день пребывания в этом месте до обеда была своего рода разминка, только каждый брал то, с чем лучше умел обращаться. Затем была своего рода имитация сражения, где все разбивались на пары и практиковались. Мне же пары не достало, и я тренировался с теми оружиями, с которыми хуже всего умел обращаться. Иногда в процессе тренировки пары менялись, и несколько раз со мной практиковались другие ребята. Не всегда я выходил победителем, но умение росло. После обеда было построение, после которого мы были вольны заниматься своими делами. Я решил провести это время в своих тренировках, совершенствуя свою физическую форму.

На следующий день и начало новой недели нас так же тренировал Берсерк, но это были уже не броски, а захват. И после разбиения на пары, моим соперником был лично Берсерк. Хотя чему я удивляюсь? Из его захватов было невозможно вырваться, как и ограничить его самого. По итогу всего дня, мне не удалось ничего ему противопоставить, хотя он стал более читаем.

Следующие дни наставники были по расписанию, но тренировки явно стали жёстче, что шло на пользу моему телу. Мышцы вернули примерно половину своей силы, тело стало стройным и лёгким, худоба ушла, кости покрепчали, реакция стала быстрее. Начало третьей недели было чрезвычайно необычным.

-Быстрее, Северянин, быстрее. Тебя желает видеть сам господин Арчибальд. Он ожидает у ворот. Быстрее собирайся, не заставляй его терять терпение! - искрящиеся радостью, словно это его желал видеть господин, глаза и сбивчивая торопливая речь Юстаса разбудила не только меня, но и ещё наверное половину нашего барака.

-Поднимайся, грю тебя поглоти! - Уже выкрикивал он.

Поднявшись и одевшись в уже порядком потрёпанную одежду, я пошёл до ворот, дойдя до которых узрел странную повозку.

Стандартное для многих повозок место извозчика было дополнительно укреплено металлическими листами и являлось своеобразной клеткой, центральная часть была бронированной каретой, а позади располагалась клетка, куда мне и сказали залезть. Двигало эту конструкцию тройка вороных коней.

Под строгим взглядом Берсерка, я залез и сел на скамью, после чего дверь заперли на ключ и мы отправились в путь. Господин сидел в карете и молча курил резную трубку из кости. Стоило нам выехать за ворота в город, как я решил разведать конечную точку нашего движения.

-Куда мы едем, господин? - спросил я, разглядывая город и отмечая всё, что могло пригодится, начиная от зданий и заканчивая тёмными закоулками.

-Так и быть, раб. Я отвечу на твой вопрос - прекратив курить, сказал он - но прежде возьми себе за священное правило, если ты ещё не понял: никогда не смей говорить, пока тебя не спросят. Понял, ничтожество?

-Да, господин.

Быстро ответил я, зная что священным это правило не будет, и скорее всего не пригодится.

-А едем мы на Арену. Хочу тебе кое-что показать.

И если бы не едва различимый смешок, может я бы и не насторожился.

Арена была построена прямо посреди торговой площади, где когда-то я и был куплен-продан. Представляла собой мраморный стадион, с множеством окон и балконов. Крыша отсутствовала, благодаря чему бои проходили под открытым небом.

Сегодня на торговой площадке была намного больше людей, нежели в день, когда нас привезли.

-Скоро ты увидишь бой, из которого тебя обязательно нужно будет извлечь урок.

Оставив повозку с извозчиком у входа, на специально оборудованном месте, мы вместе с Берсерком отправились по извилистым коридорам и лестницам в господское ложе, где господин занял приготовленное для него место, Берсерк расположился рядом на софе, а мне принесли деревянный табурет.

Изнутри Арена, хоть и была построена на земле, была покрыта песком. Огромные трибуны, вмещающие колоссальное количество людей, наверняка большее, чем есть в городе, и два балкона: один для господ и гостей при деньгах, где мы и расположились, а второй, тот что был богаче и ярче, для герцога и его приближённых.

Вскоре оратор объявил:

-Дамы и господа, уважаемые гости и жители нашего прекрасного Акрополя. Сегодня нам предстоит увидеть бой двух молодых гладиаторов из двух конкурирующих лагерей. Джереми "Индейца" и Джека "Потрошителя".

Зрители отреагировали бурным свистом, что с непривычки резал слух. Господин же равнодушно наблюдал за полем схватки.

В тоже время на западном конце арены пришли в движение ворота и из темноты комнаты, что они открывали, вышел один из наших парней. Краснокожий, облачённый лишь в набедренную повязку, сандалии и повязку с перьями, юнец из западных земель, вооружённый двумя томагавками.

Провернув на песке " колесо", подкинув в воздух оба оружия и поймав их, он скрестил их близ своего лица, опустившись на одно колено перед балконов герцога. Толпа приветствовала его посвистыванием и аплодисментами.

Затем стали открываться врата на противоположной, восточной стороне Арены, откуда вышел одетый в, красный от крови, халат, короткие штаны и высокие кожаные сапоги парень. Лицо его скрывала маска, а кожа была необычайно бледной. Вооружён он был разделочным тесаком, значительно проржавевшим от крови. Понять откуда он и сколько ему лет было невозможно. Однако весь его вид внушал трепет и ужас.

Пока перерыв в написании, ибо слишком мало времени на книгу. Да и работу никто не отменял.