Экспедиция на Люминарус: Идеальное оружие древних

Пролог

Зарина Громова

Кабинет директора «Земного археологического общества» пах дорогой кожей и старым деревом с лёгкой примесью цитрусов. Воронцов Аркадий Евгеньевич сидел за столом, уткнувшись в голограмму, и даже не поднял головы, когда я вошла.

Я была здесь уже не первый раз, но всегда чувствовала себя в этом месте не в своей тарелке. Нет, я не боялась начальства и даже иногда спорила с ним, но просто в целом мне здесь было, наверное, тесно. Как ни крути, я любила свою работу за возможность выбраться на раскоп и, пусть долго и нудно, но заниматься поиском древностей, разгадкой их тайн, а вот всё, что относилось к работе с отчётами и тому подобным, наводило на меня тоску.

– Присаживайтесь, Громова, – сказал Аркадий Евгеньевич, не отрываясь от экрана.

Я села в кожаное кресло, стоящее напротив большого стола из настоящего антикварного тёмного дуба, выпрямила спину и сложила руки на коленях, приготовившись слушать.

– Я пригласил вас, чтобы сообщить, что вы зачислены в первую межрасовую экспедицию с ксилархами на другую планету, – сказал он, наконец отрываясь от голограммы и переводя взгляд цепких карих глаз на меня. – Ксилархи сами выбирали учёных для экспедиции на Люминарус. И вы одна из них.

Я удивилась такому повороту, хотя бы по той причине, что мы с этой расой ещё пока только начали налаживать отношения и они не особо-то и шли на контакт, а теперь внезапно захотели провести межрасовую экспедицию. Да ещё и с таким подходом.

– Я польщена таким предложением, но я не подавала заявку, – ответила я, а затем, собравшись с духом, добавила: – И, честно говоря, космическая экспедиция не входила в мои планы на ближайшее время, хотя бы по той причине, что через месяц я выхожу замуж. Скажите, что будет, если я откажусь?

Воронцов медленно откинулся на спинку кресла, и его лицо приняло то выражение, которое я не любила больше всего – смесь сожаления и железной непреклонности.

– Свадьбу вы можете и перенести, потому как отказ не рассматривается, – сказал он спокойным голосом, но так, что было ясно то, что он скажет дальше, мне не понравится ещё больше. – Если вы откажетесь, вы потеряете всё. Должность, доступ к закрытым архивам, ваши текущие проекты будут заморожены, а финансирование прекращено. Эта экспедиция – не просьба, это приоритет государственного масштаба. Она крайне важна для Земли, и мы не можем позволить себе рисковать. Так что советую вам принять это как данность и готовиться к полёту.

У меня перехватило дыхание. Потерять всё? Ради какой-то сомнительной миссии с чужаками, которые даже не соизволили объяснить, зачем им именно я? Я хотела возразить, но Воронцов смотрел на меня так, будто уже знал все мои аргументы и готов был их разбить. Однако я решила попытаться биться до конца. Не в моих правилах сдаваться вот так сразу.

– Аркадий Евгеньевич, а если я попрошу отсрочку? Хотя бы на полгода, чтобы я смогла уладить личные дела, перенести свадьбу без спешки? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.

– Нет, – отрезал он. – Сроки отлёта на Люминарус установлены ксилархами, они не терпят задержек. Мы и так еле выбили у них согласие на недельную подготовку. Если мы попытаемся выбить ещё один перенос, они просто вычеркнут Землю из списка, и мы потеряем уникальный шанс. И тогда нам всем жизнь точно мёдом не покажется.

– Хорошо, – не сдавалась я. – Тогда, может, я могу участвовать удалённо? Консультировать по связи, расшифровывать артефакты с орбиты – у меня есть опыт дистанционной работы.

– Нет, Громова, – покачал головой Воронцов. – Экспедиция требует вашего физического присутствия на планете. Ксилархи прямо указали, что им нужен полевой специалист, который будет работать на месте, и никаких удалённых форматов они не рассматривают.

– А гарантии? – выпалила я. – Какие гарантии, что моя должность и проекты сохранятся, пока меня не будет или экспедиция окажется неудачной? И что я получу компенсацию за срыв свадьбы?

Воронцов усмехнулся, но без злобы:

– Гарантии будут, если вы выполните задание. Все ваши проекты заморозят, а по возвращении – разморозят в том же виде. Что касается свадьбы… – он развёл руками, – это уже ваша личная драма, а не государственная. Но если вы справитесь с миссией, правительство обеспечит вам премию, которой хватит на проведение довольной пышной свадьбы, которую можно будет сыграть даже не на Земле, а на каком-нибудь хорошем курорте на одной из курортных планет. А теперь, Зарина Александровна, довольно торгов. Ответ – только «да».

Я сглотнула, понимая, что у меня нет реального выбора.

– Понятно, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. Я действительно готовилась к свадьбе с Мишей, которую мы и так уже переносили, но из-за его работы, а теперь... – Тогда, наверное, мне стоит узнать подробности.

Он слегка кивнул, и его тон смягчился, но лишь чуть-чуть:

– Я понимаю ваши чувства, Громова. Но у нас нет выбора. Ксилархи сами составили список, и они хотят именно вас. Состав будет смешанным: двадцать пять учёных от Земли, плюс боевой отряд прикрытия. Они уже утвердили каждого.

Я промолчала, переваривая. Двадцать пять человек плюс военные. А ещё упоминание заманчивой премии. Получается, наше руководство ждёт проблем или знает о них больше, чем говорит. Интересно, а кто командир отряда?

– Командир боевого отряда – полковник Воронов Мирослав Алексеевич, – сказал Воронцов с лёгкой усмешкой, словно читал мои мысли. – Вы уже с ним пересекались.

Я подавила желание закатить глаза. Тот самый Ворон, с которым мы уже пересекались на одной экспедиции, когда тоже работали под прикрытием военных. Не самый приятный тип, из-за которого рухнули мои отношения с Максом. Вернее, как рухнули… Мирослав в запале ссоры со мной сказал, что я слишком доверчивая, а потом скинул файлы по Максиму о том, где он и как проводит время, пока я работаю... Макс оказался вруном, потому как при созвонах говорил, что сильно болеет и сожалеет, что не поехал с нами в экспедицию, а на деле, он просто развлекался со студенткой из университета, где вёл лекции по истории Земли.

С тех пор мы с Мирославом не виделись. И мне реально не хотелось общаться с человеком, который… Видел мои слёзы. Ведь я хоть и археолог, но мне тоже хотелось семью, а вышло… И вот, пожалуйста, судьба решила подшутить. Снова у меня на носу свадьба, а на горизонте маячит сомнительная экспедиция с Мирославом.

– Как тесен мир, – сказала я с максимально нейтральным лицом и тоном.

– О! Вы даже представить себе не можете, насколько он порой тесен, – повторил Воронцов с таким видом, будто знал что-то, чего не говорил. – У вас неделя на сборы. Завтра встреча в секторе полевых исследований, чтобы вы могли познакомиться со своей группой. Есть вопросы?

– Да, но вы же на них не ответите? – глядя в упор на Аркадия Евгеньевича, спросила я, отмечая, что он нисколько не переменился в лице, только взгляд стал ещё строже. – Тогда нет.

– Вот и славно. Свободны, Зарина Александровна. Информацию по экспедиции я скинул вам на коммуникатор, – и он демонстративно уставился в голограммы, которые просматривал ранее.

– Спасибо и до свидания, – попрощалась с начальником, вставая со своего места.

– Надеюсь на это, – пробормотал Аркадий Евгеньевич.

– Что?

– Говорю, успехов! – поправился начальник и демонстративно уткнулся в голограммы.

Я вышла в коридор, где вдоль стен висели портреты великих археологов, а светящиеся стенды хранили реликвии, добытые из самых опасных уголков Земли. Красивое место, пышущее историей, но словно застывшее во времени.

Вздохнула и даже развернулась к двери, кладя руку на ручку, желая зайти обратно и сказать, что я отказываюсь от этой сомнительной экспедиции. Тем более что ксилархи самостоятельно занимались сбором состава экспедиции и даже военных. Вопрос, почему наше правительство пошло им на такие уступки? И главное, что теперь делать мне? Как объяснить Мише, что меня выдернули в экспедицию… Открыла документ, что мигал у меня на почте, и принялась просматривать списки.

Список участников был внушительным: двадцать пять имён, большинство из которых я знала лично или по публикациям. Ведущие специалисты по ксенобиологии, физике, лингвистике, инженерии. Я пробежала глазами по фамилиям, отмечая знакомых. И вдруг поняла, что среди них нет Миши. Хотя внутри меня теплилась надежда, что он тут будет. Ведь он – первоклассный геолог, специалист по планетарной минералогии, который работал на трёх внеземных миссиях. Его знания о структуре коры и особенностях грунта могли бы стать бесценными на Люминарусе, где, по данным зондов, породы имели совершенно необычный химический состав.

Я нахмурилась. Это казалось странным. Ксилархи отбирали самых лучших, но пропустили такого специалиста? Или они просто не знали о нём? А может, кто-то из наших не захотел включать его в список? В голову полезли нехорошие мысли. Но тут же рядом с ними всплыла другая, более практичная:

«А что, если попробовать пропихнуть его в экспедицию?»

Мы ведь уже помолвлены, и если я всё равно лечу, то почему бы не взять его с собой? Он бы работал по специальности, мы бы не разлучались, а свадьбу можно было бы провести после возвращения. Да и археологам всегда нужен хороший геолог.

Но я тут же себя одёрнула. Ксилархи – раса загадочная и непредсказуемая. Если они так тщательно отбирали каждого, вряд ли они согласятся на дополнительного человека без веской причины. И потом, Воронцов уже дал понять, что этот состав – результат долгих переговоров. И если я начну требовать включить Мишу, это может сорвать всю миссию. Тогда я точно потеряю всё.

Я вздохнула. Мысль была заманчивой, но слишком рискованной. Однако внутри меня что-то упрямо твердило:

«Попытка не пытка».

И, не успев толком обдумать последствия, я развернулась, толкнула дверь кабинета и вошла обратно. Воронцов поднял голову от голограммы с явным удивлением.

– Громова? Я же сказал, что вы свободны. Что-то забыли?

Я подошла к столу, стараясь выглядеть уверенно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

– Аркадий Евгеньевич, я изучила список участников, – начала я, стараясь говорить ровно. – И заметила, что там нет Михаила Литвинова. Вы же знаете его работы – он отличный геолог, специалист по планетарной минералогии, у него три успешные миссии за плечами. Я думаю, его включение в состав экспедиции значительно повысило бы наши шансы на успех. Мы ведь не знаем, с каким грунтом столкнёмся на Люминарусе, а его опыт просто бесценен.

Аркадий Евгеньевич медленно откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и посмотрел на меня со снисходительностью. Его лицо стало непроницаемым, но в уголках губ я заметила едва уловимую усмешку.

– Громова, вы, кажется, забываете, что состав экспедиции утверждён ксилархами, – сказал он холодно. – Они сами отбирали каждого специалиста. И если они не включили вашего жениха, значит, у них были на то причины.

– Но я прошу не пересматривать, а дополнить! – не сдавалась я. – Мы можем отправить запрос и объяснить, что Литвинов – уникальный специалист, что его знания могут спасти экспедицию в критической ситуации. Это же логично!

Воронцов прищурился, и его голос стал жёстче:

– Зарина Александровна, вы назначены главой земного состава экспедиции не для того, чтобы проталкивать своих родственников, знакомых или возлюбленных. Или вы считаете, что ваше положение позволяет вам использовать его в личных целях?

– Аркадий Евгеньевич, я говорю не о личных целях! – не сдержавшись, вспыхнула я. – Я говорю о профессиональной необходимости. Миша – первоклассный геолог, и если мы оставим его на Земле, а на планете возникнут проблемы по его специализации, мы пожалеем. Я хочу, чтобы миссия прошла успешно, и для этого мне нужны лучшие специалисты.

– А вам не кажется, что вы всё-таки пытаетесь сейчас нагло использовать своё назначение? – Воронцов подался вперёд, и его голос зазвенел металлом. – Вы только что получили должность главы, и уже пытаетесь решать личные вопросы за счёт государственной программы. Это недопустимо, Громова. И если вы продолжите в том же духе, ваше назначение может быть пересмотрено. Очень быстро.

– То есть вы хотите сказать, что я не имею права предлагать кандидатуры? – выдавила я, чувствуя, что закипаю ещё сильнее.

– Именно! Это может быть расценено как попытка нанести ущерб миссии, так как вы пытаетесь провести своего человека в обход установленных процедур. Ксилархи ясно дали нам понять, что не потерпят вмешательства. И если они узнают, что мы пытаемся изменить состав без их согласия, они могут вообще отменить экспедицию. Вы этого хотите?

– Я хочу, чтобы экспедиция была успешной! – повысила я голос, уже не сдерживаясь. – А вы вместо поддержки угрожаете мне отстранением! Замечательная тактика!

– А вы вместо благодарности за назначение пытаетесь манипулировать мной и ставить под угрозу всё соглашение! – рявкнул Воронцов, вставая из-за стола. Его лицо покрылось красными пятнами, а кулаки сжались так, что я увидела, как он пытается подавить этим жестом дрожь в руках. – Я сказал – нет. И это окончательный ответ. Если вы ещё раз поднимете этот вопрос, я рекомендую комиссии найти другого руководителя для земной группы. У вас есть неделя на сборы, и я советую вам потратить её на подготовку, а не на попытки решить личные проблемы за счёт работы.

Я стояла, сжав кулаки, чувствуя, как от гнева дрожат руки. Всё внутри кипело, но я понимала, что переубеждать его бесполезно. Он уже принял решение. Я перевела взгляд на его руки – они всё ещё дрожали, и я поняла, что этот спор дался ему не легче, чем мне.

– Тогда вопросов больше нет, – процедила я сквозь зубы, развернулась и сделала шаг к двери. – Думаю, я вполне смогу найти работу и не по специальности. Очень жаль, что вы так легко разбрасываетесь кадрами!

Но не успела я взяться за ручку, как услышала за спиной его голос, который после моих слов зазвучал чуть тише, но всё ещё жёстко:

– Подождите, Громова.

Я замерла, не оборачиваясь. В кабинете повисла напряжённая тишина. Я слышала, как он что-то быстро набирает на коммуникаторе, а потом его пальцы слегка постукивают по столу, указывая на то, что он перешёл на печать по голографической клавиатуре. Затем Аркадий Евгеньевич хмыкнул, и я уловила звук отправленного сообщения.

– Я направил запрос по вашему Литвинову, – сказал он, и я резко обернулась, не веря своим ушам. Воронцов сидел с каменным лицом, но его губы были поджаты, словно он делал что-то, что претило ему самому. – Не обольщайтесь, Громова. Я ничего не обещаю. Ксилархи могут отказать, и тогда вопрос будет закрыт навсегда. Я делаю это только ради вас, потому что ценю вашу работу. И потому что знаю, что вы способны вести команду, если вам не мешать. Но если это повторится – вы вылетите из экспедиции быстрее, чем успеете моргнуть, –Аркадий Евгеньевич откинулся на спинку кресла и устало потёр переносицу, а затем прикрыл глаза на мгновение. Когда он их открыл, то в них уже не было гнева – только глубокая усталость: – А теперь прошу вас покинуть мой кабинет. У меня и без вас слишком много работы. Дальше разбирайтесь со своими личными делами без меня. Ясно?

– Да, Аркадий Евгеньевич, и спасибо за то, что направили запрос, – сказала я наконец, едва сдерживая радость. Вместо этого я развернулась и вышла, прикрыв дверь тихо прикрывая дверь, словно боясь спугнуть удачу. Хотя почему словно? Конечно, всё пока вилами по воде писано, но есть шанс, отправиться в эту экспедицию вместе с Мишей.

Я понимала, что ксилархи могут отказать, и тогда всё будет напрасно. Но я хотя бы попыталась. Теперь я была в долгу перед Воронцовым — и это тревожило меня больше, чем сама экспедиция. Но я решила: что бы ни случилось, я сделаю всё, чтобы Миша был рядом. И если понадобится, я подам прошение о добавлении моего жениха в экспедицию ксилархам лично.

Глава 1

Зарина Громова

Когда я уже собиралась лечь спать, так и не сумев поговорить с почему-то конкретно сегодня крайне занятым женихом, один раз даже пропыхтевшего в комм просьбу не звонить до вечера, а в итоге теперь вообще пребывающего вне зоны действия сети, ко мне пришло сообщение от Воронцова. Оно было, как обычно, сухим и максимально ёмким:

«Литвинов включён в состав экспедиции. Запрос одобрен ксилархами. Напоминаю, что вам троим надо будет явиться завтра в 10:00 в сектор полевых исследований. Координаты прилагаются. Воронцов.»

Я прочитала это сообщение раз пять, пока буквы не начали плыть перед глазами. Миша будет со мной. Мы не расстанемся. Свадьба, может, и перенесётся, но мы будем рядом, а это главное. Только вот не совсем поняла, о ком третьем шла речь. Так как я просила только за него.

– Ну и ладно! Главное, что мы впервые будем вместе в одной космической экспедиции. И даже Ворон уже не напрягает, – пробормотала я, решив ещё раз перечитать сообщение от Воронцова.

В груди разлилось тёплое, почти забытое чувство облегчения. Я даже улыбнулась, глядя в потолок своей спальни, и тут же набрала номер Миши. В этот раз гудки шли, но он не брал трубку. Возможно, он уже готовится к завтрашней встрече. Я решила, что завтра утром заеду к нему в институт, чтобы л вместе отправиться в сектор полевых исследований. Только даже и предполагала, что утро может преподнести такой сюрприз, что мне захочется впервые в жизни тупо провалиться сквозь землю.

***

Утром я надела любимый тёмно-синий костюм с узкими брюками и жакетом, который сидел на мне как влитой. Свои светлые волосы, горящие на солнце золотом, решила убрать в красивую причёску, оставив по бокам у лица пару кокетливых завитушек. Также нанесла лёгкий макияж, чтобы подчеркнуть свои голубые с жёлтой окантовкой у зрачка глаза. Собравшись, я ещё раз придирчиво осмотрела себя в зеркале. Моя заколка-игла с красивой сапфировой розой на кончике, легко вынималась из причёски, благодаря чему длинные волосы рассыпались по спине. Именно так, как любит Миша. Хотя первое время для меня такие заколки были настоящей морокой, но теперь я даже на карандаш могу накрутить такую причёску. Хотя простую косу за спиной или хвост я люблю больше.

– Так, Громова, соберись! Сейчас ты идёшь навстречу к своему любимому человеку. Не надо ему знать, что я нервничала из-за того, что он трубку не брал и не пришёл домой ночевать. Ничего не повторится! Он должен видеть меня счастливой, а не уставшей и замученной.

Вяло улыбнулась своему отражению в зеркале, ещё раз оправила жакет, и закинула на плечо сумочку. Про то, чтобы взять с собой ещё что-то на предстоящую встречу, Воронцов ничего не сказал.

Институт геологии и планетарных наук встретил меня вечной суетой студентов. Я прошла через турникет, кивнула охраннику, который уже знал меня в лицо, и направилась к крылу, где располагался кабинет Миши. От предвкушения сердце билось чуть быстрее. Всё же мы вместе отправимся в первую межрасовую археологическую экспедицию!

Я прошла ещё немного по коридору, но на развилке замерла, пытаясь вспомнить, в какую сторону мне поворачивать, и тут за спиной раздался голос, от которого я вздрогнула всем телом:

– Я так и знал, что увижу вас здесь, уважаемая Зарина Александровна.

Резко развернулась, и сердце на мгновение пропустило удар. Воронов стоял в нескольких шагах от меня, прислонившись плечом к колонне и скрестив руки на груди. Сейчас он выглядел так, будто сошёл с обложки какого-нибудь журнала о военных. Чёрная военная форма, подчёркивающая голубые глаза, которые и без того сильно выделялись на его лице за счёт загорелой кожи и чёрных, как смоль, коротко остриженных волос, уложенных в лёгком творческом беспорядке. А на губах играла та самая лёгкая усмешка, которую я ненавидела всей душой.

– А как-то менее пугающе можно здороваться с людьми? – выдохнула я, прижимая ладонь к груди. – И вам доброе утро.

– Привычка, – ответил он с усмешкой, разводя руками. – Ничего не могу поделать, Громова. Работа такая – передвигаться тихо и знать о других то, что могут не знать остальные. Мы с вами в одной команде. – Я хотела огрызнуться, но он продолжал, подходя ближе: – Я так и предполагал, что вы примчитесь к своему жениху. И должен признать, вовремя. Потому что мне поручено сопроводить вас троих на встречу с ксилархами. Живыми и невредимыми. Так что я здесь, можно сказать, в роли вашего ангела-хранителя.

– Ангел-хранитель, который подкрадывается сзади и едва ли не вызывает сердечный приступ? Смешно даже, – фыркнула в ответ, глядя на него совершенно без страха, хотя и знала, что он способен на многое.

Мужчина в ответ усмехнулся, но вдруг его взгляд изменился, становясь чуть мягче, но сохраняя всё ту же серьёзность. Он посмотрел на меня так, будто видел впервые, и сказал то, отчего я неожиданно сбилась с дыхания:

– Знаете, Зарина Александровна, вы сегодня отлично выглядите. И вам очень идёт улыбка, с которой вы зашли сюда.

Я замерла. Комплимент от Воронова – это было что-то из разряда «снег на экваторе». Я открыла рот, чтобы сказать что-то колкое, но слова застряли в горле.

– С чего это вдруг сам Ворон комплименты раздаёт? – выдавила я наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Как-то подозрительно.

– Просто говорю, как есть. Не вижу в этом ничего плохого, – усмехнулся он, но как-то быстро, словно спохватившись, мгновение и его лицо снова стало непроницаемым. Затем коротко кивнул в сторону коридора и добавил: – Идёмте, Громова. Кабинет вашего жениха в этом крыле, я помню.

Он двинулся вперёд, и я пошла следом, стараясь унять странное сердцебиение, которое возникло после его слов. Мы поднялись на второй этаж, прошли мимо нескольких аудиторий и остановились перед дверью с табличкой «Профессор по планетарной минералогии Литвинов М.А.».

Воронов положил руку на ручку и чуть приоткрыл её, но вдруг замер, хмурясь, словно услышав что-то, чего я не должна была сылшат. Он бросил на меня быстрый, почти неуловимый взгляд, словно собирался что-то сказать, но передумал. Я нахмурилась в ответ, но не стала ждать его объяснений.

– Что? – спросила я коротко и даже брови приподняла, ожидая ответ.

Воронов сначала качнул головой, а когда открыл рот, я уже проскользнула мимо него и толкнула дверь, заходя внутрь кабинета, да так и замерла истуканом около входа, не в силах выдавить из себя и слова. Всё повторялось… Как в страшном сне я снова стояла рядом с Вороном, застукав благоверного за изменой.

За столом, вернее, на столе, сидела та самая светловолосая практикантка, о которой Миша говорил, что она перспективный специалист. Сейчас же юбка этого самого перспективного специалиста была задрана почти до пояса, блузка расстёгнута на несколько пуговиц, а руки Миши лежали на её обнажённых бёдрах. Он что-то шептал ей на ухо, и она запрокинула голову, тихо смеясь, а потом охнула и сжала бёдра.

Заметив, что девушка замерла из-за кого-то за его спиной и начала пытаться вырваться из его объятий, Миша рявкнул:

– Свалили немедленно, или я поставлю всем вам неуды за…

– Мне уже давно не ставят неуды, – хмыкнула я.

Он обернулся, его лицо вытянулось, а глаза расширились, когда он увидел меня на пороге. Миша моментально убрал руки от практикантки, едва ли не уронив девушку, и она, тоже начала торопливо одёргивать юбку, под непроницаемым взглядом Воронова.

– Зарина! – выдохнул Миша, делая шаг вперёд, словно пытаясь заслонить собой девушку. – Я… это не то, что ты думаешь!

Даже видя всё собственными глазами, я не хотела им верить. Но внутри уже разливалась пустота от очередного предательства. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног, но каким-то чудом держалась.

– Как интересно вы отмечаете своё включение в состав космической археологической группы, Миша. Прямо на рабочем месте. Очень профессионально, – заговорила холодным голосом с теперь уже бывшим женихом.

– Зарина, послушай, я могу всё объяснить! – он заметался взглядом, пытаясь найти слова. – Это не то, что ты… Мы просто обсуждали её практическое задание и…

– Практической задание? – перебила я, скрестив руки на груди. – Значит, теперь в уставе твоего института есть специальный раздел о практических занятиях на столе преподавателя? Или я пропустила сталь интересное обновление?

Девушка застегнула последнюю пуговку на блузке и, глядя на меня с вызовом, спросила:

– Что всё это значит? Я не понимаю, вы кто вообще? Что всё это значит?

– Это значит, что кто-то заврался и попытался усидеть на двух стульях, – заговорил Воронов и в его обманчиво спокойном голосе проскользнула сталь. Он закрыл дверь в кабинет, и я заметила, как его взгляд скользнул по практикантке, затем по Мише, остановившись на мне. Затем едва заметно усмехнулся и добавил: – Только вот беда: два стула частенько разъезжаются в разные стороны, и завравшийся оказывается там, где ему самое место, на полу.

Миша сначала побледнел, а потом начал покрываться красными пятнами. Девушка переводила взгляд с меня на Воронова, явно не понимая, что происходит. А я стояла и смотрела на человека, с которым мечтала построить семью.

– А вы кто такой, чтобы вот так с нами разговаривать?! Вы хоть знаете, кто я?

– Знаю. Я ваш сопровождающий на встречу с ксилархами. И да, до этого момента считал вас уважаемым профессором, а теперь вижу, что вы просто завравшийся мужчина, морочащий голову двум женщинам.

– Зарина, – он сделал шаг ко мне, протягивая руку, но я отшатнулась от него так резко, что чуть не потеряла равновесие, если бы не лёгкое прикосновение ко моей спине Ворона, который помог мне сохранить вертикальное положение и тут же убрал руку, словно ничего и не было.

– Не прикасайся ко мне, – сказала я, и голос мой звучал глухо, словно издалека. – Ты предал меня. А я, как идиотка, вчера спорила с Воронцовым по поводу тебя и просила рассмотреть твою кандидатуру для экспедиции.

Миша опять побледнел и тут его губы дрогнули:

– Зарина, я люблю тебя! Это была ошибка, случайность! Она просто...

– Просто что? – перебила я, чувствуя, как внутри поднимается ярость. – Просто оказалась под рукой? Просто ты не смог удержать свои штаны на замке? Что, Миша?! Мы через месяц должны были пожениться. Ты клялся мне в верности, а сам... – я сделала лёгкую паузу и передразнила его вчерашний ответ мне в комм: – Не звони мне до вечера, я очень занят. И каково это, спать с почти женатым мужчиной? – Я перевела взгляд на Екатерину, ожидая ответа. Нет, я не мазохистка, но мне уже реально стало интересно, что движет такими вот женщинами, которые, знают о наличии другой, постоянной женщины у того, с кем спят, и всё равно лезут в эти отношения.

– Значит, вы – его невеста, – сказала она с нарочитой усмешкой, пытаясь казаться уверенной, скрестив руки на груди. – Миша мне говорил, что у вас всё уже давно на ладан дышит. Что вы вечно пропадаете на раскопках, а его вызывают в другие экспедиции. И вообще вместе даже не живёте.

– А то, что его отец лично вызвался организовать нам свадьбу он не говорил? – Под моим взглядом девушка слегка стушевалась. – Мне искренне жаль вас, Екатерина Владимировна. Если он готов изменять невесте за месяц до свадьбы, то с практиканткой он поступит точно так же, как только ему станет скучно. Вы просто очередная, понимаете? Меня, получается, он тоже использовал. А я и рада была верить его вранью. Миша, скоро будет экспедиция в Корден, попробуй подать туда заявку, я могу за тебя поручиться! Миша, а ты в курсе, что экспедиция Заура ищет геологов? – Я сделала паузу, а потом отчеканила: – Свадьбы не будет. Я отменяю всё. Кольцо можешь продать или подарить своей новой пассии, кажется, у нас с ней примерно один размер, – я сняла кольцо и бросила его ей в ноги. – Я не буду желать вам «долго и счастливо», Миша на такое просто не способен.

– Зарина, подожди! – Миша бросился ко мне, но на его пути возник Воронов, который просто встал между нами.

– Не стоит, профессор Литвинов, – сказал Воронов спокойно, но в его голосе чувствовалась сталь. – Вы уже достаточно сделали для того, чтобы всё разрушить.

Миша остановился, и в его взгляде промелькнула злоба, но он не решился сделать ещё шаг. В вот Воронов впервые показался мне не врагом, а союзником. Пусть странным и неожиданным, но я была рада и тому, что в этот момент он оказался на моей стороне.

– Я сделаю всё, чтобы тебя и твою практикантку исключили из экспедиции. Позвоню Воронцову прямо сейчас и скажу, что ты дискредитируешь звание учёного и ставишь под угрозу межрасовую миссию своим поведением. Посмотрим, как ксилархи отреагируют на то, что их драгоценный геолог не может держать руки и другие выступающие части тела при себе.

– Ты не посмеешь! – заорал Миша, и его лицо перекосилось от злобы. – Ксилархи меня уже утвердили! Ты ничего не сможешь сделать!

– И если она этого не сделает, то это сделаю я, – спокойно ответил Воронов, делая шаг вперёд и загораживая меня собой. – Как сопровождающий офицер, я обязан доложить о поведении участника, которое может подорвать авторитет миссии от Земли. Так что, профессор Литвинов, вам лучше отказаться от участия самому. Хотя бы не будете позориться на глазах у всей Галактики.

Миша что-то ему ответил, но я уже не слушала, а развернулась и вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Только в коридоре я смогла выдохнуть, переводя дыхание и давя в себе порыв разреветься.

– Он не достоин моих слёз, – запрокинув голову, сказала я, потом помассировала точку между бровями и пару раз глубоко вдохнула и выдохнула.

Затем достала коммуникатор быстро набрала сообщение для Мишиного отца, который занимался организацией свадьбы:

«Уважаемый Алексей Петрович, свадьба отменяется. О причинах можете уточнить у сына. Извините за неудобства».

Отправила, хотя и хотелось сказать, что его сын оказался кобелём, но сдержалась. Затем открыла портал ЗАГСа и через пару кликов отправила заявление на аннулирование заявления о заключении брака. Быстро его оплатила за обоих разом, чтобы Миша не смог как-то помешать или тянуть со своим заявлением. Система подтвердила принятие.

– Ну вот и всё…

Я стояла посреди коридора, глядя на погасший экран, и чувствовала, как внутри поднимается пустота. И вдруг услышала за спиной шаги.

– Зарина Александровна, а вы очень быстро ходите, – я обернулась. Воронов стоял в двух шагах, глядя на меня со странным выражением, которое я не смогла прочитать. Да и не особо-то и хотелось, если честно.

– Всё сделали? – спросил он.

– Да.

– Вы как?

– Как будто вынули все органы, а потом засунули обратно, – ответила я. – Что такое не везёт, и как с этим бороться…

– А мне, кажется, что так даже лучше. Вы узнали обо всём до свадьбы, а не после неё.

– Угу… – хмыкнула в ответ.

– У нас есть час до встречи, поэтому предлагаю выпить по чашечке кофе, в кафейне через пару улицу отсюда, – я с сомнением посмотрела на Ворона, но всё же кивнула.

Мы спустились вниз, вышли из института и через десять минут уже сидели в кафе. Кофе оказался отличным, горьким, горячим, именно таким, какой мне был сейчас нужным.

– Спасибо, за поддержку, – сказала я, сжимая чашку.

– Не за что, – ответил он, глядя в окно. – Мы же команда.

– Команда, – повторила я, не скрывая грусти. – Звучит хорошо, но как будет на деле? И оставят ли Мишу в составе экспедиции?

– Не знаю, но я сделал всё от себя зависящее, дальше решение не только за нашими, но и за ксилархами.

К чести Ворона, дальше кофе мы пили в полном молчании. Через сорок минут мы вышли из кафе и направились к сектору полевых исследований. Солнце светило ярко, даря надежду на то, что впереди меня ждёт такое же светлое будущее.

Глава 2

Зарина Громова

Внутри здание, в котором располагался Центр полевых исследований, было гораздо просторнее, чем выглядело снаружи: высокие сводчатые потолки с колоннами по бокам, матовые светлые стены, приглушённый тёплый свет, придающий пространству некое подобие уюта. Мне нравилось это место, ведь я здесь была частым гостем.

В просторном холле уже собрались люди. Я насчитала около двадцати человек — учёные в деловых костюмах, военные в форме, несколько техников в комбинезонах. Они негромко переговаривались, разбившись на небольшие группы. При нашем с Вороновым появлении несколько человек повернулись в нашу сторону. И среди них я сразу увидела Мишу.

Он стоял у дальней стены, переминаясь с ноги на ногу, и нервно крутил в руках планшет. Рядом с ним я увидела и Екатерину, которая теперь с моей лёгкой руки тоже входила в состав экспедиции. Она что-то говорила ему, но он смотрел в мою сторону, и в его глазах читалось недовольство. Серьёзно? Он был ещё чем-то недоволен, после того, что я наблюдала почти час назад? Да уж…

– Громова, – выдернул меня из размышлений Воронов. – Его решили оставить в экспедиции…

– Ну да… А как же ещё? Сама себе проблему создала, теперь буду расхлёбывать, – буркнула я в ответ. – Кто меня за язык тянул и заставлял кидаться грудью на амбразуру?

– У вас, женщин, свои причуды, – тихо сказал Ворон. – Просто помни, что главной по вашей группе назначена ты, а не он. Ну и кто-то всегда может внезапно исчезнуть на малоизученной планете.

А вот от последних слов Ворона и тона, каким он это сказал, по позвоночнику прошёлся неприятный холодок. Словно он только что серьёзно предложил «потерять» бывшего жениха на просторах малоизученной планеты.

– Ворон, я плохо понимаю чёрный юмор и могу расценить подобное, как угрозу. Как никак, а Литвинов с Улановой… – сглотнула ком в горле, а потом продолжила: – часть моей команды, насколько понимаю.

В этот момент я ощутила вибрацию коммуникатора. Сообщение от Воронцова, как всегда, было сухим и ёмким:

«Громова, чтобы я больше не слышал разговоров об изменении состава. Литвинов и Уланова остаются. Решение окончательное. Если есть претензии – попробуйте пообщаться с ксилархами, но я бы не рекомендовал. Вы уже подняли всех на уши и рискуете карьерой. Ставить её под удар из-за сердечных дел – глупость, бо́льшая, чем нервировать инопланетян. Надеюсь, вы меня поняли. Воронцов».

Я перечитала сообщение дважды. Ну да… Кто бы сомневался, Миша с его практиканткой так и останутся занозой в одном месте и всё из-за меня. Сжала челюсть сильнее, а потом постаралась расслабиться и медленно выдохнула.

«Давай, Громова, вдох и выдох, вдох и выдох. Ты сильная, ты со всем справишься» – уговаривала себя, хотя на деле хотелось запереться где-нибудь и вдоволь наплакаться. Потому как я точно не хочу доставлять удовольствия Мише с его практиканткой видеть мою слабость… Боль от вновь разбитого сердца. В конце концов… я не преувеличивала, когда говорила Воронцову, что Миша – первоклассный специалист, а значит, надо будет как-то это всё пережить.

И умом-то это понимаю, а вот с тем, чтобы быстро переключиться из состояния, когда эмоции зашкаливают, в режим главы экспедиции со стороны землян, пока туговато. Правда, за время, за которое к нам подтянулись ещё пара учёных, я смогла немного привести свои мысли и чувства в порядок. Относительный, конечно, но это лучше, чем ничего.

Правда, надо сказать, меня удивило, что Воронов не стал отпускать никаких язвительных колкостей или ещё предложений на тему о «потере» пары людей из моей команды, а просто молча находился поблизости. Потихоньку ко мне стали подтягиваться старые знакомые по другим экспедициям, и как-то слово за слово, и мне стало чуть-чуть получше. А потом нас позвали в конференц-зал, куда вскоре вошли и сами ксилархи.

Они двигались бесшумно, плавно, словно скользили над полом. Ростом ксилархи оказались выше всех присутствующих: около двух метров, с тонкими, но не хрупкими фигурами. Я бы их отнесла к эктоморфам, которые почти не вылезают из спортзала, потому как их костюмы, плотно прилегали к телам и очерчивали их фигуры, оставляя незащищёнными лишь шеи и головы. Кожа у ксилархов была светло-серой, ближе к белой, и отливала серебром, как снежинки зимой под утренним солнцем, и от этого она казалась почти светящейся.

Но ещё больше всего поражали глаза. Чёрные склеры, похожие на бездонные ночные колодцы с вертикальными зрачками, как у кошек или ядовитых видов змей. При этом у каждого из ксилархов зрачки были своего оттенка: у одного – тёмно-синие, у другого – золотистые, словно расплавленный янтарь, у третьего – изумрудные, и у четвёртого – фиолетовые.

Их лица были слегка вытянутыми, с острыми треугольными подбородками, с высокими скулами и тонкими чертами. Из-за этого, наверное, их заострённые на концах уши, казались ещё длиннее, чем выглядели. И удивительно, но они двигались, как у кошек, то прижимаясь к голове, то слегка поворачиваясь, словно улавливали звуки, которые мы не слышали. У этой четвёрки волосы были явно густыми, прямыми и светлыми, но разных оттенков: платиновый, пепельный, светло-розовый и почти белый.

Также у них имелась дополнительная пара конечностей в виде двух рук. То есть одна пара шла из плечевых суставов, как и положено, а ещё пара рук располагалась чуть ниже ближе к нижним парам рёбер. При этом руки им не мешали двигаться грациозно, зато заставили меня слегка им позавидовать. Это же сколько всего можно делать параллельно!

– Зарина Громова, – произнёс ксиларх с синими зрачками. Его голос звучал глубоко, с лёгким резонансом, похожим на звук вибрирующей струны. – Мы рады приветствовать вас. Я – Элиан Аль Ат‘Кшанти, глава нашей группы.

Он склонил голову в лёгком поклоне, и его уши слегка дрогнули. Я заметила, как его вертикальные зрачки расширились на мгновение, пока он смотрел на меня, но быстро вернулись в тонкие полоски.

– Я тоже рада знакомству, – ответила я, стараясь не показывать волнения. – Это большая честь для Земли – сотрудничать с вами.

Элиан улыбнулся – и эта улыбка была почти человеческой, хотя уголки его губ изогнулись чуть иначе, чем у нас, более остро и выше.

– Мы давно наблюдали за земной наукой, – сказал он, и его уши снова дрогнули, – и ваши работы, Зарина Александровна, произвели на нас сильное впечатление. Ваш подход к дешифровке протоязыков очень близок к нашим методам, однако отличается и позволяет быстрее, а главное, точнее – переводить древние тексты.

Я почувствовала, как Воронов рядом со мной чуть заметно напрягся. Бросила на него короткий взгляд и заметила, что он смотрел на ксилархов с лёгким прищуром, словно оценивал их как потенциальную угрозу.

– Благодарю, за столь высокую оценку. Надеюсь, наша совместная работа будет продуктивной, – сказала я.

Элиан перевёл взгляд на Воронова, и его уши слегка дрогнули, когда он заговорил:

– Полковник Воронов. Нам известно о вашей репутации. Мы надеемся, что ваша команда обеспечит надёжную защиту экспедиции.

– Мы обеспечим безопасность миссии, – кивнул Воронов, говоря при этом стальным голосом.

Я заметила, как ксилархи переглянулись – едва заметно, но их уши дрогнули в унисон. Пусть я и не знала их язык, но чувствовала, что они обменивались невербальными сигналами.

Элиан повернулся ко мне, и его уши снова дёрнулись, они словно танцевали, каждый жест был частью сложного языка:

– Мы хотели бы обсудить с вами несколько ключевых моментов перед вылетом. Но сначала позвольте представить вам остальных членов нашей группы, – он сделал плавный жест одной из верхних рук, указывая на троих своих сородичей, стоящих чуть позади. – Это Амир Сиан'Тиль, — он кивнул на ксиларха с изумрудными зрачками и платиновыми волосами, – наш главный технолог и специалист по энергетическим системам. Его задача – обеспечивать работу всего оборудования на поверхности, включая наши сканеры и защитные поля. – Амир Сиан'Тиль склонил голову, и его уши на мгновение прижались к черепу, затем распрямились. Я заметила, что его взгляд скользнул по мне, но он быстро его отвёл. – А это Лаэр Вир'Тат, – Элиан указал на мужчину с фиолетовыми зрачками и с пепельными волосами, – наш ксенобиолог. Он будет отвечать за изучение флоры и фауны Люминаруса, а также за анализ любых органических остатков, которые мы обнаружим. И Каэль Рэл'Аран, – Элиан указал на ксиларха с золотистыми зрачками и почти белыми волосами, – наш историк и архивариус. Он будет работать с вами над расшифровкой артефактов и изучением письменных источников.

Каэль Рэл'Аран склонил голову, и в его движении чувствовалась особая грация, почти театральная. Его уши дрогнули, когда он посмотрел на меня, и мне показалось, что на его губах мелькнула едва заметная заинтересованная усмешка.

– Рада знакомству, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Внутри я чувствовала себя так, словно стояла на сцене перед строгими критиками, которые уже всё обо мне знают: и про рабочие достижения, и про личные провалы.

Элиан чуть склонил голову, и его уши дрогнули, прежде чем он заговорил снова:

– Мы рады, что вы возглавляете земную часть экспедиции, Зарина Александровна. Однако, прежде, чем мы перейдём к формальному брифингу, нам хотелось бы обсудить с вами несколько вопросов в более приватной обстановке.

Я почувствовала, как Воронов рядом со мной едва заметно напрягся, но ничего не сказал. Коротко взглянула на него, отмечая, что хоть его лицо осталось непроницаемым, но во взгляде застыл немой вопрос. Словно он пытался понять, оставаться ему со мной или уйти, как того требовали ксилархи. Увы, чётких распоряжений на тему общения с внеземной расой, мне никто не потрудился оставить.

Я чуть заметно кивнула, давая ему понять, что всё в порядке, но Воронов удивил, сказав:

– Я останусь с Зариной Александровной.

Элиан переглянулся с остальными, и их уши дрогнули в быстром синхронном движении. Кажется, так они согласовывали решение. Затем он слегка кивнул:

– Хорошо, но только вы, – кивнул Элиан Мирославу, а потом повернулся к остальным членам нашей команды и сделал плавный жест одной из нижних рук, который, по-видимому, означал, что все могут быть свободны.

– Остальных участников экспедиции просим подождать в холле. Мы свяжемся с вами, когда будем готовы к общему собранию, – произнёс он. И хотя его голос звучал вежливо, но сказано это было тоном, не терпящим возражений.

Люди начали медленно покидать конференц-зал. Я видела, как Миша бросил на меня короткий взгляд, полный смешанных чувств. Он явно хотел что-то сказать, но Екатерина потянула его за рукав и что-то прошептала на ухо, после чего Миша нахмурился, но всё же вышел.

Когда все покинули конференц-зал и остались только мы с Мирославом и ксилархи, Элиан подошёл к столу, сел на стул, ставя верхние руки на стол и глядя на меня, сказал:

– Присаживайтесь, Зарина Александровна. Нам нужно обсудить один важный момент, который мы не хотели бы выносить на общее собрание.

Мы переглянулись с Вороном, но я села за стол и внимательно посмотрела на ксиларха. Правда, внутренне напряглась, понимая, что разговор может затронуть неприятную тему. Мирослав сел рядом.

– Мы знаем о вашей ситуации с профессором Литвиновым, – начал Элиан, и его уши слегка прижались к черепу. – Мы не вмешиваемся в личные дела землян, но, насколько успели изучить вашу обрядовую систему, профессор до сегодняшнего утра был вашим женихом, а незадолго до официальной встречи с нами, ваш статус в системе неожиданно изменился, после чего к нам пришло ходатайство об исключении из экспедиции со стороны землян профессора Литвинова и практикантки Улановой, которую нас попросили взять вместе с ним. Это как связано с изменением вашего статуса с невесты на свободную для создания новых связей женщину?

Я переглянулась с Вороновым. Он сидел с непроницаемым лицом, но я видела, как его челюсть сжалась.

– Профессор Литвинов – великолепный специалист в области геологии. За его плечами богатый опыт работы…

– Да, но это согласно данным вашей системы, – перебил меня Элиан. – Наша система оценила его способности на уровне стандартных. Однако мы решили пойти вам навстречу и согласились с вашей рекомендацией.

– Отмечу, что его практикантку я не рекомендовала, – тут же ответила я.

– Да, но у неё уже есть интересная работа на тему изучения минералов Люминаруса и вариантов их происхождения, – заговорил Лаэр Вир'Тат.

– И всё же, я не совсем понимаю, что именно вас интересует?

– Нас интересует, не будет ли наша экспедиция под угрозой срыва из-за вашей эмоциональной нестабильности в виду разрыва вашей помолвки с профессором Литвиновым, – спросил Амир Сиан'Тиль.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от его прямого вопроса. Мои пальцы непроизвольно вцепились в край стола, но я заставила себя расслабиться и выпрямиться.

– Могу вас заверить, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно, – что моя профессиональная деятельность никак не связана с личными обстоятельствами. Я знаю, что такое работать в команде, и умею отделять личное от рабочего. Профессор Литвинов останется в экспедиции, если вы считаете его присутствие полезным. Я не буду создавать конфликтов на почве личных обид.

– Мы рады это слышать, Зарина Александровна. Однако мы заметили, что вы избегаете смотреть в сторону профессора, а когда он приближается, ваше дыхание становится глубже, а мышцы напрягаются. Это биологические реакции, которые не зависят от вашей воли – Элиан чуть склонил голову, и его уши дрогнули. Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял одну из верхних рук: – Мы не осуждаем вас. Мы просто хотим убедиться, что вы готовы к длительной совместной работе в замкнутом пространстве. Если вы считаете, что это станет проблемой, мы можем рассмотреть вариант перевода профессора Литвинова в другую группу внутри экспедиции, чтобы минимизировать ваши контакты.

– Это было бы разумным решением, – неожиданно заговорил Воронов. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. – Зарина Александровна – ключевой специалист. Если её эффективность пострадает из-за постоянного присутствия человека, с которым у неё случился разрыв, это может сказаться на всей миссии.

Я повернулась к нему, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Он только что решил всё за меня и выставил перед ксилархами не в самом выгодном свете. Но, взглянув в его глаза, я увидела в них не насмешку, а холодный расчёт. Он защищал меня. По-своему, но защищал.

– Полковник Воронов прав, – нехотя признала его слова здравым решением, переводя взгляд на Элиана. – Если есть возможность перераспределить обязанности так, чтобы мы не пересекались в полевых условиях, я буду только за. Но повторюсь: я справлюсь с работой в любом случае.

Элиан переглянулся с остальными ксилархами. Их уши снова дрогнули в унисон, и я поняла, что они обмениваются невербальными сигналами. Затем он повернулся ко мне:

– Мы учтём ваше пожелание, Зарина Александровна. Профессор Литвинов будет работать в группе геологов и ксенобиологов, а вы – в группе археологов и лингвистов. Ваши маршруты будут пересекаться только на общих собраниях и в случае крайней необходимости. Это приемлемо?

– Вполне, – ответила я, чувствуя, как с плеч сваливается тяжёлый груз.

Лаэр Вир'Тат, ксенобиолог с фиолетовыми зрачками, слегка склонил голову и заговорил:

– Есть ещё один вопрос, Зарина Александровна. Мы заметили, что между вами и полковником Вороновым существуют... сложные отношения. Вы напрягаетесь, когда он приближается, но при этом в критических ситуациях вы обращаетесь к нему первым. Это может означать либо глубокое недоверие, либо, наоборот, высокий уровень доверия, который вы не готовы признать. Нам важно понимать взаимоотношения внутри вашей группы.

Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Воронов рядом со мной хмыкнул, и я заметила, как уголки его губ дрогнули в усмешке.

– Мы просто давние знакомые, – ответила я, стараясь говорить максимально нейтрально. – У нас были разногласия в прошлом, но сейчас мы работаем над одной целью. И я доверяю ему как профессионалу.

– А как мужчине? – неожиданно спросил Каэль Рэл'Аран, историк с золотистыми зрачками. Его голос был мягче, чем у остальных, и в нём звучала лёгкая ирония.

Я опешила. Этот вопрос застал меня врасплох. Я перевела взгляд на Каэля, и мне показалось, что он улыбается – едва заметно, но вполне определённо.

– Это не относится к делу, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. – Повторюсь, мои личные отношения не влияют на мой профессионализм.

Элиан поднял руку, останавливая Каэля, который явно хотел спросить что-то ещё:

– Прошу прощения за бестактный вопрос, Зарина Александровна. Мы не хотели вас смущать. Просто мы пытаемся понять механизмы взаимодействия в вашей команде, чтобы избежать недопонимания в будущем.

– Я понимаю, – ответила я, стараясь успокоиться. – Но я хотела бы вернуться к обсуждению плана экспедиции. У нас осталось не так много времени до вылета.

– Хорошо. Тогда мы перейдём к основной части нашего разговора. Мы хотели бы рассказать вам о том, что именно мы ищем на Люминарусе. И, возможно, предупредить о некоторых вещах, о которых наши земные коллеги пока не знают.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодок. Что-то подсказывало мне, что этот разговор изменит всё.

– Я слушаю, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Наши исследования показывают, что на Люминарусе существует не просто руины древней цивилизации, а объект, который способен перевернуть наши прошлые представления о сотворении существ на обитаемых планетах, – сделав небольшую паузу, сказал Элиан. – И только вы, Зарина Александровна, на данный момент единственный специалист, который сможет расшифровать послание древней расы, которая, возможно, была нашими прародителями. Именно поэтому мы так настаивали на вашем участии и пошли на уступки по поводу Литвинова. И именно поэтому мы готовы перераспределить обязанности. Ваша миссия, Зарина Александровна, гораздо важнее, чем вы можете себе представить.

Я смотрела на ксиларха и чувствовала, как внутри меня смешиваются страх и любопытство. Я не знала, что ждёт меня на Люминарусе. Но теперь я знала, что это будет что-то гораздо более значительное, чем просто раскопки древних руин.

Мирослав Воронов

Когда неделю назад мне пришёл приказ, я даже не удивился. Очередная миссия по прикрытию группы космических археологов на незнакомой планете. Рутина. Я уже собирался мысленно прогнать стандартный расклад, когда в списке участников мелькнуло знакомое имя – Громова Зарина Александровна. И именно она была назначена главой научной группы от Земли.

Я перечитал приказ трижды, надеясь, что ошибся, но нет. Та самая Зарина, с которой мы когда-то работали в одной экспедиции и которая, не побоявшись моего звания, называла меня «салдафоном» и ловко «уронила», сбив с ног, когда я чуть не наступил на её драгоценную глиняную дощечку с письменами.

Когда мы отбивались от чёрных копателей, и я, пытаясь защитить её, едва не уничтожил её находку, она орала на меня так, что даже мои бойцы прониклись. Вот только эта женщина мне слишком сильно понравилась и потому, я решил накопать информацию по поводу её парня, про которого в самом начале экспедиции у неё уточняли другие учёные, мол, почему он не поехал. А оказалось, что он не поехал тогда не потому что болел, как всем говорила Зарина, а потому что был козлом и в тот момент, когда Зарина подвергала свою жизнь опасности, он развлекался за её спиной.

Естественно, меня это разозлило и я в запале нашей с Зариной очередной ссоры просто скинул ей на коммуникатор всю инфу, которую нарыл на её «благоверного». После этого я впервые увидел слёзы этой, как мне казалось, железной женщины. И почувствовал себя не самым хорошим человеком. Да, я открыл ей глаза, но и я же, получается, заставил её плакать.

Мне было стыдно, но лишь отчасти. Всю жизнь я учился держать удар, стрелять без промаха, принимать решения за доли секунды. Но никто и никогда не учил меня, как подойти к плачущей женщине и сказать, что она стоит большего, чем тот, кто её предал. Особенно если эта женщина – Зарина Громова. Особенно если эта женщина – та, к которой ты сам боишься подойти, потому что понимаешь: одна ошибка, и ты потеряешь даже право находиться рядом. Но не сожалел о том, что сделал, надеясь, что в будущем, она встретит достойного её мужчину. Потому как сам претендовать на это место не решился. Впервые не смог сделать важный шаг, считая себя недостойным.

Я думал, что после той экспедиции мы больше не пересечёмся и тормозил себя в желаниях узнать о том, как сложилась её жизнь. Убеждал себя, что так будет лучше. Она ведь археолог-лингвист, учёный, светлая голова, которая видит в древних черепках, глиняных табличках и настенных надписях то, чего не видят другие. Я – военный, который привык решать проблемы силой и не умеет говорить красивых слов. Мы попросту из разных миров. И то, что я к ней чувствовал, не имело значения. Вот только судьба, видимо, решила иначе.

И вот я снова буду рядом с Зариной. Снова буду наблюдать за ней со стороны, снова буду скрывать свои чувства за колкостями, снова буду защищать её, даже если она об этом не станет просить. Именно так я решил для себя и считал, что так будет правильно.

Но в этот раз вновь всё пошло не по плану. Я должен был сопроводить Зарину, профессора Литвинова и его практикантку на встречу с остальными участниками экспедиции. Поэтому, поразмыслив, решил отправиться в институт и уже оттуда с ними отправлюсь прямиком в Центр полевых исследований.

Однако, когда я увидел Зарину в холле, не сразу показал, что я уже здесь. Я откровенно любовался тем, как она шла, как поправляла жакет, как немного нервно сжала сумочку и нахмурилась, явно пытаясь припомнить, как пройти к своему жениху. Человеку, который, как подсказывало моё чутьё, не пара Зарине. И я снова оказался прав. Увы, я слишком часто оказываюсь прав в самых худших вещах.

Когда мы вошли в кабинет и я увидел Литвинова с этой практиканткой на столе, то почувствовал такую ярость, что едва сдержался, чтобы не схватить его за шиворот и не вышвырнуть в окно. Но я держался. Ради неё. Потому что понимал – если я сорвусь, ей будет ещё хуже. Поэтому решил оказать ей хотя бы небольшую, но поддержку. Ведь я снова оказался тем, кто стал свидетелем её предательства.

Я попытался выкинуть Литвинова из экспедиции. Написал запрос Воронцову и ксилархам. И если Воронцова я мог продавить, как и наше вышестоящее руководство, то ксилархи упёрлись. Пока мы пили с Зариной кофе, я пытался объяснить, что Литвинов ненадёжный. Но они взяли паузу, и прямо перед встречей я увидел полный список участников экспедиции со стороны Земли, где фамилия геолога-предателя всё также продолжала числиться.

Разговор с ксилархами тоже удивил тем, что они решили влезть в личные отношения внутри группы и предложили перевести его в другую группу. Я видел, что Зарине такой расклад неприятен, но, увы, сделать ничего не мог, кроме как «потерять» этого засранца где-нибудь на просторах Люминаруса.

Когда Лаэр спросил о наших отношениях, я хмыкнул, пряча улыбку. «Сложные отношения» – это мягко сказано. Я хотел бы, чтобы они были хотя бы сложными. Но она даже не подозревает, что за моим сарказмом и колкостями скрывается совсем другое. Я не знаю, как это называется. Я не романтик, не поэт, не умею говорить красивых слов. Но когда я смотрю на неё, я понимаю, что готов пойти за ней на край Галактики. И не потому, что так велит приказ. А потому, что иначе не могу.

Она ответила, что доверяет мне как профессионалу. Как профессионалу. Это было и больно, и правильно. Я заслужил это. Заслужил тем, что не умею говорить о своих чувствах. Тем, что прячу их за маской холодного циника. Тем, что уже однажды заставил её плакать и видел её слёзы вновь.

Обговорив личные моменты, ксилархи заговорили о прародителях. И вот тут стало интересно. То есть эта экспедиция будет далеко не такая простая, как я предполагал. Они преследуют какую-то свою цель. Но какую? Что за послание их так волновало?

Я перевёл взгляд на Элиана и задал вопрос, который крутился у меня на языке:

– Если послание такое важное, почему вы не привлекли больше специалистов? Почему только Зарина Александровна?

Элиан посмотрел на меня, и его уши прижались к черепу, когда он ответил.

– Потому что, полковник, только она способна прочитать язык, который использовался древним. Никто из нас, даже с нашими технологиями, не смог расшифровать. Мы полагаемся на неё.

Я взглянул на Зарину, и в её глазах я увидел смесь страха и решимости. Она была готова. Но внутри меня закипало беспокойство. Начальство предупредило меня о том, чтобы я был максимально внимателен к ксилархам и следил за их действиями, передавал отчёты раз в день. Значит, они им не доверяли, хотя и пытались показать обратное.

– Тогда нам стоит обсудить детали обеспечения безопасности, – сказал я. – Если эта миссия так важна, мы не можем позволить себе никаких сбоев.

Элиан развернул голографическую карту нашего маршрута до Люминаруса, а потом кратко проинформировал по поводу местной хищной флоры и фауны планеты. Выходило, что планета не такая уж и дружелюбная, как могло бы показаться на первый взгляд.

– Если можно, я бы хотел попросить перекинуть информацию по поводу флоры и фауны мне на коммуникатор, чтобы я смог ввести в курс дела своих бойцов.

– Да, конечно, – ответил Элиан и у меня быстро появилось сообщение с нужными файлами. – А теперь, раз мы разобрались в части вопросов, я предлагаю позвать остальных и обсудить ещё несколько моментов, касающихся предстоящей экспедиции.

Так и было сделано. А ещё спустя пару часов нас уже ждал корабль ксилархов в космопорту.

Глава 3

Глава 3

Зарина Громова

Я шла рядом с Вороном, чувствуя, как внутри нарастает странное напряжение. После разговора с ксилархами в конференц-зале остался неприятный осадок – слишком много вопросов и мало ответов.

В космопорту было, как обычно шумно и многолюдно, если можно так сказать. Ведь наш космопорт также был ещё и связующим звеном с парой планет, которые населяли разумные гуманоиды. А вот ксилархи у нас гостили впервые. И поэтому, нашей делегации многие путники уделяли иногда повышенное внимание, если отрывались от поисков нужного терминала для отправки. Правда, так длилось недолго, спустя пару минут мы свернули в неприметный коридор, который вёл к служебным помещениям и оттуда прошли на закрытую площадку, где нас ожидал корабль ксилархов.

Когда мы вышли в закрытый ангар, то у меня перехватило дыхание. Корабль ксилархов был огромен. Нет, это слово не передавало и сотой доли того, что я чувствовала. Он возвышался над нами, как серебристая скала, отражая свет прожекторов. Его обтекаемый корпус переливался, словно жидкий металл, и казался почти живым. Я попыталась оценить его размеры, но взгляд терялся в бесконечных изгибах и линиях. Рядом с ним наш земной корабль, который считался гордостью земной инженерии и космостроения, выглядел как маленькая шлюпка рядом с океанским лайнером.

– Какой огромный корабль, – тихо сказала я, не оборачиваясь.

– Да, – раздался голос Элиана за спиной. Я обернулась. Ксиларх стоял чуть поодаль, сложив верхние руки на груди, а нижние – за спиной. Его уши слегка дрогнули, словно он уловил моё удивление. – Наш корабль класса «Ти’Ахар» и способен вместить до пяти тысяч пассажиров и обеспечить автономность на протяжении нескольких лет.

Я сглотнула. Пять тысяч. Мы были лишь горсткой по сравнению с этим масштабом. Двадцать пять учёных, двенадцать бойцов – всего тридцать семь человек. И для нас выделили целый корабль, который выглядел как полноценный военный крейсер?

– Мы предпочитаем не демонстрировать технологии без необходимости. Но для этой миссии нам нужен корабль, способный обеспечить безопасность и комфорт всех участников, – словно прочитав мои мысли, с лёгкой улыбкой проговорил Элиан.

Я переглянулась с Вороном. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и его взгляд был хмурым. Кажется, он, как и я, искал подвох. Затем на его коммуникатор прилетело сообщение и он, после его прочтения, стал мрачнее тучи.

– Вы разместите наш корабль в своём ангаре? – спросил он, и в его голосе звучала сталь.

– Да, полковник, – кивнул Элиан. – Так мы быстрее доберёмся до Люминаруса. Ваш корабль сейчас погрузим к нам. Не волнуйтесь, мы обеспечим его техническое обслуживание и охрану на время экспедиции.

– Щедро, – сказал Ворон, и я уловила в его голосе нотку сарказма. – И что взамен?

– Взамен – ваше сотрудничество и доверие, – чуть наклонив голову вправо, ответил он, не сводя с Мирослава внимательного взгляда. – Эта экспедиция одинаково важна как для нас, так и для вас. Поэтому не вижу необходимости искать дно в Чёрной дыре, полковник Воронов. А то ведь мы можем и оскорбиться на ваше предвзятое отношение к нам. Мы ведь с вами, по сути, толком и не знакомы.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Слишком гладко стелили ксилархи. Я не слышала, чтобы они были столь щедры к кому-либо. И это сильно настораживало. Но выбора у нас не было, увы, тоже не было. Приказ есть приказ, и мы летели на их условиях.

Мы поднялись на борт корабля ксилархов, словно преодолевая какую-то странную плёнку на входе. Внутри было просторно, светло и тихо. Стены переливались мягким серебристым светом, на полу был какой-то необычный материал, который позволял перемещаться по коридорам не только без опасения поскользнуться и упасть, а ещё и беззвучно. Воздух был свежим, с лёгким запахом озона и чего-то неуловимо чужого, похожего на тонкий цветочный аромат. Что казалось также странным. Но я не стала пока задавать новые вопросы.

Нас проводили в жилой сектор, и тут я снова удивилась. Каюты были огромными – по земным меркам, напоминали больше апартаменты. В каждой – кровать, рабочий стол с голографической панелью, небольшая зона отдыха и даже отдельная ванная комната. Всё выполнено в минималистичном стиле, но с явным вниманием к деталям. Лично у меня на столе уже лежал планшет с загруженными материалами по Люминарусу, а в углу стоял небольшой контейнер с водой и набором закусок.

– Это... неожиданно, – пробормотала я, оглядываясь.

– Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя комфортно, – сказал Элиан, стоявший в дверях и, казалось, внимательно следящий за мной. – Долгий полёт требует отдыха. Здесь также есть галапроектор, который может создать для вас любой пейзаж Земли.

Я кивнула, стараясь не показывать, насколько меня это настораживает. Слишком много внимания и заботы. Ксилархи явно что-то скрывали, и я не могла понять, что именно.

Ворон стоял рядом, и я заметила, как его взгляд скользнул по каюте, задерживаясь на деталях. Он тоже оценивал. И, судя по его лицу, выводы были не самыми радужными.

– Я в соседней каюте, – сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. – Если что – стучи или звони.

Я кивнула, чувствуя странное тепло от его слов. Он снова был рядом и снова защищал. Даже если делал это с привычным хмурым видом. И ведь в этот раз у меня рядом с ним даже язвительность куда-то пропала.

– Спасибо, – кивнула ему. Он бросил на меня короткий взгляд, а затем развернулся и ушёл в свою каюту, оставив меня одну с мыслями и планшетом, на котором мигало уведомление о новых материалах. Элиан

– Располагайтесь, и скоро мы взлетаем. Поэтому просьба внимательно слушать инструкции, которые озвучит наш искин. Как только выйдем на орбиту у нас будет возможность пообедать, пусть и поздно. Затем свободное время до завтра на то, чтобы специалисты смогли уже частично ознакомиться с предоставленными нами материалами по Люминарису.

– Хорошо.

Элиан также быстро проинструктировал на примере моей каюты как заходить и выходить из каюты, в остальном всё было на голосовом управлении. После моей демонстрации входа и выхода из каюты, он отправился с другими членами команды, показывать им каюты.

Закрыв за собой дверь, вздохнула и села на мягкую кровать, застеленную почти невесомым, напоминающим шёлк покрывалом. Затем, немного подумав, решила быстренько разложить свои вещи. И аккурат к тому моменту, как закончила своё обустройство, послышался первый звуковой сигнал, потом второй и после третьего механический голос на двух языках сообщил об предстоящем взлёте, попросив проследовать к стене напротив входа в каюту, нажать на кнопку и сесть в кресло, пристегнувшись ремнями безопасности.

Вскоре корабль стартовал, но я даже не ощутила перегрузки, которая бывает при взлёте. Как только искин корабля сообщил о возможности свободно перемещаться по кораблю, я отстегнулась от ремней безопасности и пошла к рабочему столу с планшетом, который так и манил меня с момента, как увидела его.

Активация прошла успешно. Открыла единственную папку под названием «Экспедиция на Люминарус», и первое, что бросилось в глаза – подробная карта Люминаруса, которую можно было отправить на проектор и рассматривать её в большом масштабе, а не просто на экране планшета. Однако пока я решила ограничится планшетом.

Планета была покрыта густыми лесами с лёгкой, а местами и сильной люминесценцией, горными хребтами и сетью рек, впадающих в огромное внутреннее море. На карте были отмечены зоны с разным уровнем опасности: зелёные – безопасные, жёлтые – требующие осторожности, красные – зона повышенной опасности. Надо ли говорить, что почти половина планеты пестрела красным светом. Зелёных зон было крайне мало, а значит, нам там определённо будет «весело».

Я пролистала дальше. Найдя, краткие, но ёмкие описания флоры и фауны. Хищные растения, реагирующие на движение. Стайные хищники, охотящиеся по ночам. Ядовитые споры, которые могли проникнуть в организм через дыхание. И ещё одна строка, выделенная жирным:

«На планете зафиксированы следы разумной деятельности неизвестной цивилизации. Возраст – предположительно 2 миллиона лет. Язык не поддаётся расшифровке. При обнаружении любых артефактов – не приближаться, не касаться, не пытаться активировать. Немедленно сообщить руководству.»

Я отложила планшет и уставилась в стену. Два миллиона лет. Это было удивительно. Ведь по установленным данным Род Homo отделился от австралопитеков и похожих на них гоминин почти три миллиона лет назад, а человек разумный чуть больше шестисот тысяч лет назад.

Вопрос только заключался теперь в том, как я смогу расшифровать язык этой цивилизации и почему только я? Ведь у ксилархов отличное оборудование и учёные, как мне кажется, куда лучше наших. Но мы им зачем-то нужны… И не просто кто-то, а строго определённые люди. Или у меня просто паранойя?

Я встала, решив, что не буду сидеть в каюте и терзаться догадками. Нужно было хотя бы поговорить с кем-то из команды, что-то всё выглядело максимально странно. Только с кем говорить? Может, с Вороновым?

Собственно, немного поколебавшись, решила выйти в коридор и тут же наткнулась на Каэля Рэл’Арана, который был историком у ксилархов и почему-то стоял напротив моей каюты.

– Зарина Александровна, а я к вам пришёл, чтобы занести ещё кое-какие материалы, – глядя на меня глазами с золотыми зрачками, сказал ксиларх и указал на странную палочку.

– А это?.. – глядя на палочку, попыталась подтолкнуть к ответу Каэля.

– А это носитель информации, – улыбнулся он. – Надо вставить в планшете в нужный паз и появится ещё один файл.

– Спасибо!

Я хотела кое-что спросить у Каэля, но в этот момент из-за поворота появился Ворон. Он бросил на ксиларха короткий взгляд, и его лицо стало непроницаемым.

– Громова, через пятнадцать минут обед. Ты голодна?

– Да, – ответила я, чувствуя, как напряжение немного отпускает. – Пойдём.

Каэль склонил голову, и его уши прижались к черепу на мгновение.

– Приятного аппетита. Жаль не могу составить вам компанию. Если будут вопросы, обращайтесь. Всегда рад помочь.

Я кивнула, быстро заскочила в каюту, оставив на столе странный носитель информации, и пошла за Вороном, чувствуя на себе взгляд ксиларха. Столовая оказалась не менее впечатляющей, чем всё остальное на этом корабле. Длинный зал с панорамными окнами, выходящими в космос, мягкое освещение, аромат свежей еды. За столами уже сидели наши учёные, военные, техники. Я заметила Мишу и Екатерину в дальнем углу. Он смотрел в тарелку, она что-то говорила ему, но он, казалось, не слушал.

Мы с Вороном направились к свободному столу в центре зала, но не успела сесть, как рядом со мной оказался Лаэр Вир’Тат, ксиларх-ксенобиолог с фиолетовыми зрачками.

– Зарина Александровна, – сказал он, и в его голосе прозвучала вежливая настойчивость. – Позволите присоединиться? Мне хотелось бы обсудить с вами некоторые детали предстоящей работы.

– Конечно, – ответила я, немного удивлённая его напором.

Лаэр сел слева от меня, аккуратно расположив свои четыре руки так, чтобы не мешать. Верхние он сложил на столе, нижние опустил на колени. Его движения были плавными, почти грациозными.

Не успела я взять меню, как справа от меня опустился Ворон. Он сел демонстративно близко, почти касаясь моего плеча, и бросил на Лаэра короткий, но выразительный взгляд. Ксиларх ответил ему тем же – его фиолетовые зрачки сузились, а уши прижались к черепу.

– Полковник, – сказал Лаэр ровно. – Не думал, что вы присоединитесь к Зарине Александровне, мне кажется, в столовой достаточно свободных столиков.

– Я всегда обедаю со своей командой, – ответил Ворон, и в его голосе прозвучала сталь. – Особенно когда речь идёт о главе научной группы. Она под моей защитой с момента, как нас зачислили в вашу экспедицию.

Я почувствовала, как между ними повисло напряжение. Оба смотрели друг на друга, и их молчаливая дуэль была почти осязаемой. Вздохнула и решила вмешаться.

– Господа, – сказала я, стараясь говорить так, чтобы голос звучал спокойно. – Я голодна. Давайте закажем еду, а потом уже будем выяснять, кто здесь главный.

Ворон хмыкнул, но отвёл взгляд. Лаэр слегка склонил голову, и его уши дрогнули.

– Прошу прощения, – сказал ксиларх. – Я не хотел вас смущать. Просто у меня есть несколько вопросов по поводу вашего метода дешифровки. Я читал вашу статью о фрактальных структурах в письменности Ат-Шан. Это... впечатляет.

Я почувствовала, как внутри немного отпускает. Лаэр явно был заинтересован в моей работе, а не в чём-то другом. По крайней мере, так казалось.

– Спасибо, – ответила я. – Это была долгая работа. Но результат того стоил.

– Безусловно, – сказал Лаэр, и его уши слегка дрогнули в знак одобрения.

– Правда, странно, что подобное восхищение выказывает ксенобиолог, а не историк, – хмыкнул Ворон.

– Я всесторонне развит, как и любой член нашей команды. Это делается для того, чтобы в критической ситуации мы могли заменить друг друга, – чуть прищурившись и с явным недовольством, ответил Лаэр.

– Ну, сделаю вид, что поверил, – ответил Ворон, быстро выбрав в меню блюда, а потом откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди.

Лаэр всё это время хмуро буравил взглядом Воронова, но потом заговорил:

– Зарина Александровна, я хотел бы обсудить с вами один момент. В материалах, которые вам выдали, есть упоминание о храме. Мы предполагаем, что именно там находится главный артефакт. Но есть одна проблема: храм защищён системой, которую мы не можем отключить. И ваша задача – не только расшифровать язык, но и понять, как эта система работает.

– Что за система? – нахмурилась я.

– Мы не знаем, – признался Лаэр. – Но она реагирует на присутствие разумных существ. И, судя по нашим данным, она может быть опасна.

– Почему вы не сказали об этом раньше? – хмуро уточнил Ворон.

– Потому что не хотели пугать остальных, – ответил Лаэр, и его уши прижались к голове. – Но вы, Зарина, должны знать об этом. Потому как если что-то пойдёт не так, вы будете первой, кто столкнётся с этой системой.

Я молча переваривала информацию. Ворон рядом со мной тоже напрягся.

– Спасибо, что предупредили, – ответила я.

– Мы сделаем всё, чтобы вас защитить, – сказал Лаэр. – Но вы должны быть готовы к тому, что эта миссия будет сложнее, чем кажется.

Я посмотрела на ксиларха, который совершенно спокойно говорил о грозящих неприятностях, словно о прогнозе погоды на сегодня, потом на Ворона.

– Я прикрою, Зарина Александровна, именно за этим мою группу и направили с вашей, – твёрдо сказал он, под хмык Лаэра. Мне не нравилось, что нам дают информацию дозировано и только тогда, когда считают нужным. Отсюда и большой вопрос о том, насколько их информация может быть достоверна, если сравнивать с нашей. Пусть мы и получили гораздо меньше сведений. Но всё же.

Обед продолжился в молчании. Судя по тому, как периодически вздрагивали уши Лаэра ему не очень нравилось, что всё вышло именно так. Но неужели он думал, что я буду рада стать этаким сапёром-разминирователем? По сути, мне сейчас в лоб сказали, что я буду первопроходцем, а они за мной.

– Что ж, был рад вашей компании, но мне пора, – попрощался с нами Лаэр.

– И вам спасибо за компанию, – ответила я.

Воронов только кивнул ксиларху, словно намеренно медленно пережёвывая кусочек мяса. Как только Лаэр ушёл от нас, я сделала глоток чая, глядя прямо перед собой и пытаясь сообразить, что делать в сложившейся ситуации.

– Громова, – позвал меня Ворон, выдёргивая из невесёлых дум, как только я подняла на него взгляд, он продолжил, глядя мне прямо в глаза: – если поймёшь, что что-то идёт не так, сразу подаёшь мне сигнал. Можешь крикнуть Ворон, можешь придумать свой сигнал, главное обозначь. Я буду стараться держаться рядом с тобой, но, кто этих ксилархов знает. И ещё, извини, но я должен осмотреть твою каюту на предмет прослушки или иных средств слежения.

– Делай, что должно. Только по моим находкам не шастай, – ответила ему, отчего он внезапно сначала улыбнулся, а потом и вовсе засмеялся. – Что тебя так повеселило в моей просьбе?

– Просто вспомнил, как ты меня в прошлый раз отчитывала.

– Ты мне тогда чуть кучу важных артефактов не уничтожил! – рыкнула на него.

– Но ведь всё обошлось, – пожал плечами этот изверг.

– Дайте мне сил! – возвела глаза к потолку я.

– Ага, я тоже рад твоей компании, – усмехнулся Воронов. – Но ты хотя бы ожила. Это радует.

Я только фыркнула ему в ответ, снова погружаясь в мысли, пока мы не закончили обедать. Но вскоре мы закончили и отправились ко мне. Не люблю я такие вот проверки, но он прав, лучше знать, что меня никто не подслушивает и не подсматривает за мной. Всё же я решила, что некоторые свои мысли по поводу Люминаруса стоит придержать. Как и частично буду вести работу на своём планшете, полностью отключенному от общей информационной сети, а остальное на их планшете, чтобы не вызывать подозрений.