Экспедиция на Красную планету

Глава 1. Счастливчики

ПРЕДИСЛОВИЕ. Космическая программа «Вектора»

— Тишина в студии! Десять секунд до эфира! — предупредил режиссёр, и миловидная телеведущая, что до этого хихикала и любезничала с приглашённым гостем, вдруг сразу стала серьёзной. — Работаем! — прозвучала ей команда на старт передачи.

— Добрый вечер, дорогие телезрители! — поздоровалась женщина с аудиторией. — Сегодня у нас в гостях один из богатейших людей Таиры, меценат, президент негосударственной организации «Звёздный вектор» и автор нашумевшей программы полёта человека на Красную планету — господин Люк Штрефоль!

Камера крупным планом показала приглашённого мужчину.

— Здравствуйте, — односложно поздоровался тот, ничем не демонстрируя свою исключительность и высокое происхождение.

Да, он сказочно богат и прекрасно выглядит в шестьдесят два года. Он важный человек в аклемском государстве, и его слово в определённых кругах весомее, чем законы. Но сейчас задача Люка Штрефоля рекламировать не себя, а своё детище, проект, о котором недоброжелатели распускают порочащие слухи. Именно поэтому президент «Звёздного вектора» оставил срочные дела и сам инициировал своё участие в телепередаче популярного канала.

— Господин Штрефоль, — обратилась к гостю ведущая. — Тринадцать лет назад Вы пообещали реализовать мечту миллионов людей о полёте с Таиры на Рамт и последующей колонизации Красной планеты. Ни одна идея в мире ещё не была поддержана такой широкой рекламной кампанией, как Ваша. Международное космическое агентство увидело в Вас конкурента в освоении космоса. Партнёры по бизнесу завидуют Вашей резко возросшей популярности, а романтики посвящают Вам песни. Только время идёт, а результатов нет. Учёные обрушили на «Звёздный вектор» тонны критики, и Ваша организация приобрела нарицательное звучание, став символом любого затянувшегося проекта. Но вчера пресс-секретарь «Вектора» сказал, что корабль построен, успешно прошёл тестовые испытания и доставлен на стартовый стол космодрома, а в ближайший понедельник Вы назовёте имена счастливчиков, кому доведётся жить и трудиться на этом корабле. Поэтому первый мой вопрос, волнующий всех: полёт на Красную планету состоится?

— Без сомнения, — уверенно ответил Люк Штрефоль. — У нас есть чёткий план, которому мы неотступно следуем уже много лет, и мы вышли на финишную прямую. Возможно, кому-то тринадцатилетний срок показался вечностью, а первые успехи «Вектора» по выводу спутников на орбиту Таиры и отправка одного аппарата на Рамт показались каплей в море. Однако замечу, что за это время наша команда провернула колоссальную работу, незаметную постороннему глазу, но кропотливую и важную для предстоящих побед. Сегодня мы морально и технически готовы к полёту на Рамт. Благодаря пожертвованиям неравнодушных людей мы собрали средства и сконструировали летательный аппарат принципиально нового типа. Это гигантская космическая станция, оснащённая всеми условиями для проживания экипажа на ней в течение длительного времени, а также для транспортировки огромного количества груза. Вы же понимаете, люди отправятся к Красной планете не в краткосрочный отпуск, а навсегда. Рамт станет для экипажа новым домом, и мы обязаны обеспечить поселенцев максимальным количеством вещей. Это строительные материалы, научное оборудование, источники энергии, вода, воздух и продукты питания, одежда, лекарства, мини-фермы по разведению растений и животных.

— Да-да, господин Штрефоль, если можно, подробнее об этом пункте?! Львиная доля критики как раз базируется на том, что на всю жизнь не напасёшься, и даже по самым скромным подсчётам количество необходимого груза окажется неподъёмным для корабля любого типа. Как Вы решили эту проблему?

Президент «Звёздного вектора», наблюдая, с какой осторожностью журналистка задаёт ему, явно, не ей написанные, неудобные вопросы, с каким вниманием и восхищением ловит она каждый его ответ, раскраснелся от удовольствия:

— Техническое решение нам предоставили братья Буриновы и их открытие по изменению силы тяжести при помощи наложения магнитных полей, — пояснил он. — На телевидении были репортажи о перспективах их изобретения. Но из-за недостатка финансирования внедрение этого открытия в жизнь было отложено. А нас идея братьев заинтересовала, и в результате многих месяцев экспериментов мы создали в центре корабля такую зону, которая, не влияя на характеристики полёта и на силу тяжести в соседних каютах, делает перевозимый груз практически невесомым. Конечно, у нас были сложности с предполагаемым объёмом вещей, но мы и с этим справились. Кроме того, первые поселенцы на Красной планете не останутся без нашего внимания. Пройдёт ещё несколько лет, и мы направим в рамтианскую колонию второй и третий корабли с новыми жителями и дополнительным запасом продовольствия. Я верю в космическое будущее людей.

— Мы все горячо в это верим, господин Штрефоль. На какую же дату назначен старт корабля к нашему Краснощёкому брату?

Люк Штрефоль выдержал некоторую паузу:

— Вы опять торопитесь. В понедельник мы объявим, кто из одиннадцати тысяч людей со всего мира, пожелавших принять участие в программе, окажется достойным чести подняться на борт корабля. Выбранная группа из тридцати человек отправится на орбиту нашей планеты, где будет жить и работать под наблюдением восемь месяцев. В течение этого срока командир корабля и компетентная комиссия «Вектора» посмотрят на людей в деле. Как экипаж сработается между собой? Как проявит себя в суровых условиях космоса? Так мы сформируем окончательную команду из пятнадцати человек для полёта на Рамт.

— То есть экипаж будет ждать итоговая проверка на корабле?

— Совершенно верно. Те кандидаты, кто не справится с поставленными задачами, будут доставлены ракетой международного космического агентства назад, на Таиру. А оставшиеся члены команды возьмут курс на Рамт.

— Это воодушевляет. А скажите, господин Штрефоль, я так понимаю, общий язык с чиновниками из международного космического агентства был найден? Агентство ведь с самого начала выступало непримиримым противником Вашей программы.

— Да, компромиссы достигнуты. Кроме того, международное космическое агентство заинтересовалось нашим кораблём и готово сделать «Звёздному вектору» заказ на создание аналогичной модели. Поэтому у наших отношений большое будущее, а орбитальная экспедиция — это и последний этап отбора в команду, и боевое крещение корабля под пристальным наблюдением приборов и чиновников международного агентства.

— Что ж, искренне поздравляем Вас с этим событием и желаем успехов! — похвалила своего гостя телеведущая. — Деловые отношения намного лучше противостояния.

— А что нам делить? Агентство прямо обозначило сферу своего влияния: орбита Таиры, вывод на неё спутников и орбитального общественного транспорта, разработка и добыча редких металлов на пролетающих мимо астероидах. Вот их планы на ближайшие пятьдесят лет. Ради бога! Пусть трудятся. Нас же волнует Красная планета. И не как место полезных ископаемых — все понимают, что Рамт изобилует только железом, которого и здесь достаточно. Нет, Красная планета манит нас как место жительства, как ещё один новый дом для людей, который и нужно-то лишь благоустроить! Именно в этом я вижу цель нашей космической программы и цель всего человечества: в скором и в великом расселении народа по разным планетам. Я приглашаю всех заинтересованных лиц прийти на нашу конференцию, которая состоится в понедельник в здании выставочного центра, в главном лекторском зале, в пятнадцать часов. Билеты можно приобрести во всех кассах города. Правда, не уточнял, не раскуплены ли они уже?

Ведущая подтвердила:

— Ажиотаж имеется, это факт. Но я хочу вас успокоить: наш канал будет освещать это событие в прямом эфире. Оставайтесь у экранов, и вы не пропустите ничего важного!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. «Доминанта»ГЛАВА 1. Счастливчики

В понедельник к половине третьего аклемский выставочный центр, который арендовала для своего мероприятия организация «Звёздный вектор», был уже переполнен. Зрители торопились пройти по билетам на свои места.

В проходах между секторами лекторского зала на штативах были установлены телевизионные камеры. Возле них суетились операторы, получившие право освещать конференцию в прямом эфире. Ложи и балконы первых двух ярусов по кругу зала заняли богатые горожане Аклема, не пропускающие ни одно столичное мероприятие. На балконах третьего яруса было не протолкнуться журналистам печатных и электронных изданий. Прямо перед сценой пять рядов были забронированы для правительственных делегаций разных стран, их переводчиков и телохранителей. Дальше на трёх рядах расположилась военная элита, мечтающая попасть в команду: действующие офицеры и военнослужащие в отставке. Некоторые были в гражданской одежде, однако выправка этих людей никого не вводила в заблуждение относительно их рода занятий. Остальные места партера предназначались для учёных, спортсменов и прочей публики, пожелавшей принять участие в отборе, а равно для их друзей и родственников, пришедших сюда в качестве групп поддержки.

Вообще, с самого начала рекламной кампании Люка Штрефоля, когда официально было объявлено, что полететь на Красную планету может любой желающий от восемнадцати до пятидесяти лет независимо от государственной принадлежности и статуса, отборочную комиссию завалило заявками. Пришлось вносить коррективы. Согласно уточнениям разработчиков программы, кандидаты должны быть годными по состоянию здоровья и способными выдерживать физические и психические перегрузки. Кандидаты обязаны иметь навыки, по меньшей мере, трёх профессий, которые специалисты сочтут необходимыми для дальней экспедиции. А ещё немаловажный критерий отбора — это внесение «символической платы» за приём заявки в размере тысячи камов — так называемый акт пожертвования на развитие космических технологий.

После подобных уточнений количество заявок остановилось в районе одиннадцати тысяч. С этими людьми комиссия начала работать. Многочисленным анкетам, собеседованиям, тренировкам, проверкам, спортивным и квалификационным экзаменам не было конца и края. А между каждым этапом отбора, как бы невзначай, новое пожертвование на развитие космических технологий и новый отсев кандидатов, не убедивших приёмную комиссию своими способностями. Так количество претендентов в команду сократилось до трёхсот человек. Именно они прошли интенсивный курс подготовки к полёту, и каждому из них пресс-центр «Звёздного вектора» вручил персональное приглашение на сегодняшний этап отбора и бесплатный билет на одно лицо, желающее их сопровождать.

Все остальные зрители, будь они родственниками и друзьями кандидатов либо же просто любопытными, вынуждены были приобрести билеты за огромные суммы. Но и этой публики оказалось достаточно, чтобы организаторы мероприятия забеспокоились: где и как в этом зале они сумеют всех разместить? Служащие выставочного центра забегали по коридорам, принося из соседних помещений дополнительные стулья и скамьи.

— Ты видишь, Альбер, они и на родной планете по уму ничего сделать не могут, а ещё стремятся на Рамт. Безумцы! Не понимаю, что мы с тобой здесь делаем?

— Нормально-нормально всё, Фёдор, не трусь! — подбодрил товарища мужчина по имени Альбер и, сверив номер ряда и номер их мест с теми билетами, что были у него в руках, занял своё кресло. — Садись и не выпендривайся. Будто ты не знаешь чиновничьи аппетиты по части прибыли? Я не удивлюсь, если они наштамповали и продали билетов в два раза больше, чем требуется, — Альбер оценивающим взглядом окинул зал. — Впрочем, мне нисколько не жалко опоздавших. Каждый получает по заслугам. Главное, нам с тобой достались замечательные места! Десятый ряд и по центру — неплохо! Люблю, когда сцена как на ладони, — и он снова замотал головой по сторонам, рассматривая публику.

Альберу в этом году должно будет исполниться сорок лет. Солидный возраст. Внешне он тоже выглядел представительно: модная причёска, дорогой иссиня-чёрный костюм, до блеска начищенные ботинки. Этакий, довольный жизнью, интересный человек и фартовый предприниматель. Даже его лучший друг и компаньон Фёдор сегодня по-доброму завидовал его неотразимости.

Самому Фёдору исполнилось нынче только двадцать девять. И хотя на его стороне были молодость, энергичность и прекрасная физическая форма, и он также сегодня был одет с иголочки в дорогой светло-бежевый костюм, беспокойство на его лице выдавало, что не всё у него в жизни идёт, как надо.

— Почти одиннадцать тысяч сумасшедших заявили о своём желании навсегда покинуть родную планету! — вдумываясь в каждое слово, произнёс Фёдор. — Уму непостижимо! Одиннадцать тысяч! Куда катится мир, Альбер?

— Куда катится? — Альбер повернулся к другу. — В космос, конечно! Что за глупый вопрос?

— Да не такой уж он и глупый, если учесть, что в числе этих одиннадцати тысяч оказался и я. Слушай, давай уйдём отсюда, пока не поздно, а? Ну, повеселились с тобой, и хватит!

Альбер рассердился:

— Знаешь, Федь, уже поздно! И давай не будем с тобой спорить! Миллион раз это обсудили. Можно подумать, я тебя на Рамт выгоняю?! Слетаешь на орбиту, добудешь нам эксклюзив для поднятия рейтинга, и вали на все четыре стороны, если хочешь. Я не держу! Да половина из всех желающих полететь — такие же пиарщики и позёры, как мы с тобой. Мечтают вписать своё имя в историю. Только они бездарности и останутся за бортом космического проекта, а ты у меня — талант! О тебе будут говорить на всех каналах, ведь ты не только попал в триста лучших кандидатов, пригодных для космоса, но и в команду пройдёшь!

— Думаешь, мне одолеть эту конкуренцию?

Фёдор с сомнением оглядел всё более заполняемый зал. Альбер кивнул и бесцеремонно ответил:

— Конечно, одолеешь! Я с этими взяточниками из комиссии уже обо всём договорился. Так что не вздумай дать дёру в последний момент, понял?.. О, смотри, кто это под балконами? — резко поменял он тему, указывая на боковой сектор зала. — Это же Роза Рейвер с восьмого канала! Слушай, я схожу к ней поздороваться. С полезными людьми надо поддерживать связи. Кто знает, может, она за нас где-нибудь потом словечко замолвит? Карауль моё место.

Альбер по-дружески щёлкнул напарника билетами по носу и шустро помчался к привлекшей его внимание женщине.

— Бабник, — прошептал ему вслед Фёдор, почесал себе нос, посмотрел на сцену и тяжело вздохнул. Чем ближе был час истины, тем более смутной казалась перспектива их авантюры.

На сцену вышел председатель отборочной комиссии Мартин Гизвелс и оценил обстановку, всё ли готово к конференции? Длинный стол с яркой подсветкой, таблички с именами для важных персон, мягкие кресла для руководства, спонсоров и гостей из международного космического агентства, бумага и ручки… Он подошёл к ораторской трибуне, проверил работоспособность микрофона и обратился к залу:

— Дамы и господа, минутку внимания! Организаторы приносят извинения за накладку с билетами. Желающих посетить наше мероприятие оказалось больше, чем мы предвидели. Я прошу вас не волноваться и быть вежливыми. Господа военные, кто занимает места с шестого по восьмой ряд, в первую очередь я обращаюсь к вам. Поскольку на конференцию прибыли две иностранные делегации, участие которых не было ранее заявлено, я прошу вас пересесть на два ряда назад. На те же места, что обозначены в ваших билетах, но с восьмого по десятый ряд. Проявите понимание! Правительства других стран мы не можем разместить в конце зала. Это не отвечает правилам их безопасности.

Военные — люди подневольные. Надо так надо. Пожимая плечами и повинуясь прозвучавшей просьбе словно приказу, они флегматично поднялись со своих рядов и к ужасу людей, сидящих прямо за ними, пошли предъявлять свои права на чужие места.

— Да-да, всё правильно! — одобрил их действия председатель комиссии. — Кандидаты в программу полёта, вы тоже вставайте! Каждый занимает своё место, обозначенное в билете, но с поправкой на два ряда назад. Пожалуйста, все пересаживайтесь! Группы поддержки, вы также! Сдвигайтесь, ну?!

В зале на какой-то момент возникла полная неразбериха: одни поднимаются, другие усаживаются. На привилегированные места с бокового входа в сопровождении свиты переводчиков и охранников, не обращая внимания на тот хаос, что возник по их вине, степенно прошли две иностранные делегации.

— Интересные такие, а куда должны деться последние ряды? — перекрикивая шум толпы, возмутился кто-то в конце зала.

— Посмотрите, между секторами ставят стулья и скамьи! — Мартин Гизвелс указал рукой направление. — Поспрашивайте, вдруг есть места на балконах или в ложах? Я ещё раз приношу извинения и прошу поторопиться, нам пора открывать конференцию.

Вынужденно уступая седовласым усатым полковникам своё место и место Альбера, Фёдор перешёл на два ряда назад и остановился возле молодой красивой брюнетки: лет двадцати трёх, двадцати пяти, не старше. Худая, хрупкая, интеллигентная на лицо. Её чёрные короткие волосы были забраны на затылке в маленький хвостик. Её платье строгого классического кроя чем-то напомнило Фёдору наряд его первой учительницы. В руках была скромная женская сумочка, больше похожая на кошелёк или блокнот на ремешке, нежели на настоящую сумку.

«Застенчивая и милая девушка», — заключил Фёдор.

— Простите, гражданочка, — любезно улыбнулся он ей, — но Вам следует пересесть на два ряда назад. Это моё место.

Однако первое впечатление оказалось обманчивым. Застенчивая и милая девушка воинственно подняла на просителя свой взгляд и твёрдым тоном, не допускающим возражения, произнесла:

— Нет, это моё место. У меня на него есть билет.

— Да, я понимаю. Но Вы же слышали, председатель комиссии всех просил пересесть на два ряда назад.

— Слышала. Но там занято, и меня туда не пустят.

Девушка обернулась, презрительно посмотрела на бывшего жениха, сидящего за её спиной как раз на расстоянии двух рядов, и вновь подняла глаза на Фёдора.

Фёдор даже не сразу нашёлся, что возразить:

— Но… Вы даже не попытались уговорить этого человека передвинуться?!

— Не пыталась и пробовать не собираюсь. Хотите, поговорите с ним сами. Покажите ему свой билет и попросите пересесть. Может, у Вас, что выйдет? Но я туда точно не пойду.

Девушка уставилась на сцену, где за столом стали рассаживаться организаторы и спонсоры мероприятия.

— Мило! — Фёдор усмехнулся, похлопывая себя по карманам дорогого костюма и осознавая, что билета у него нет.

Билеты забрал Альбер. Теперь друзья рискуют провести конференцию на ногах. Зал уже просто переполнен. Заняты места и на стульях, и на лавках. Масса народа толпится в проходах между секторами. Надеяться в таких условиях, что кто-то поверит тебе на слово и уступит своё место, по меньшей мере, несерьёзно.

Девушка вновь подняла прекрасный взгляд на Фёдора:

— Да, это я, а мы разве знакомы? — уточнила она.

— В смысле? — удивился он её вопросу. — А, нет! Я говорю, очень мило Вы со мной поступаете, милочка! Милана, Вас, стало быть, зовут, да?

Осознав ошибку, девушка покраснела.

— Нет, не Милана. Эмили. Но друзья зовут меня Милой. Простите меня, пожалуйста. Я понимаю, что не права. Но я не уйду.

Сцену осветили прожектора, а зал медленно стал погружаться в полумрак. Началась конференция.

— Фёдор! Федька! — крикнул Альбер и замахал напарнику рукой. — Дуй сюда живо, я нашёл нам с тобой места!

***Пока председатель комиссии под прицелами телевизионных камер и нескольких тысяч зрительских глаз объяснял в микрофон, по какому поводу здесь все собрались, пока он представлял важных персон на сцене, Фёдор, расталкивая локтями столпившийся в проходах народ, с трудом пробрался к Альберу в боковой сектор. Почему Роза Рейвер и её телеоператор с восьмого канала уступили им с Альбером свои места, стало очевидным почти сразу: сидеть тут было неудобно. Ряды располагались не параллельно сцене, а под углом. В каждом из них было по шесть кресел. И с них было видно лишь часть сцены.

— Я понимаю, дешевле только стоячие места на балконе третьего яруса. Но боковой сектор — это всё же лучше, чем ничего, — прошептал Альбер, пропуская Фёдора на второе с краю место, а сам вновь усаживаясь у прохода. — Потерпим.

Фёдор бегло посмотрел на соседей слева. Рядом с ним находился старик лет девяноста. Какая необходимость привела его в этот зал, сказать было сложно. Чувствовалось, что сам поход сюда стоил этому долгожителю значительных усилий. В правой руке старик вертел трость, которая помогла ему дойти до выставочного центра по скользким, скованным первым морозцем улицам. В левой руке он держал стаканчик с кофе, который приобрёл в местном буфете, но так и не успел его выпить, торопясь пройти в зал.

«А может, он намеренно не стал пить кофе сразу? Мероприятие ожидается не на пять минут, и неизвестно, будут ли перерывы? Всё равно не ясно, зачем ему эта конференция? — удивился Фёдор. — Тоже мне, любитель научной фантастики! Остался бы дома перед телевизором в тёплом пледе и мягких тапочках, потягивал бы чаёк. Всё скажут и покажут по двадцать раз! Так нет, стремится узнать информацию лично! Жертва рекламы».

За стариком сидела молодая женщина лет двадцати восьми. Она сосредоточенно рассматривала что-то в телефоне, и создавалось впечатление, что ей абсолютно неинтересно происходящее на сцене. А дальше за ней расположилась семейная пара. Супруги шёпотом переговаривались и также не обращали внимания на председателя комиссии по отбору.

«Нет, этот контингент, явно, не журналисты. Журналисты сейчас на ногах на максимально близком расстоянии от ведущего, ловят каждое его слово, каждый жест. А эти… — продолжил наблюдение Фёдор, сам не осознавая, что и ему, кандидату, прошедшему горнило сурового отбора и попавшему в список из трёхсот лучших претендентов, общие слова руководителей проекта о полёте на орбиту тоже кажутся скучными. Вот и занят он разглядыванием соседей. — Наверняка, чья-нибудь группа поддержки. Пришли послушать, кого пошлют в космос, и повезло ли в этом вопросе их родственникам или знакомым?».

Молодая женщина, сидящая за стариком, убрала телефон и, почувствовав, что является предметом наблюдения, вдруг посмотрела на Фёдора. Вежливо улыбнулась. Фёдор улыбнулся в ответ и отвёл взгляд. Он сюда пришёл не кокетничать, а узнать свою судьбу: попал ли он в команду?

«Попал или не попал? Не попал или всё же попал? — гадал он, не в силах предвидеть будущее.

К трибуне в это время вышел автор проекта Люк Штрефоль. Он подчеркнул, что идея полёта к Красной планете не исходит от какого-либо государства. Освоение новых территорий — это интересы всего человечества. А проект строительства корабля, его снаряжения и подготовки экипажа к экспедиции был профинансирован исключительно частными лицами, начиная от богатейших людей Таиры, к которым относится и сам Люк Штрефоль, и заканчивая кандидатами в команду. Так, с миру по нитке, и был создан гений инженерной мысли: современный многоуровневый космический корабль «Доминанта».

За спиной Штрефоля на экране запустили презентационный ролик, посвящённый кораблю. Слово было предоставлено ведущему инженеру, и он с удовольствием углубился в описание основных технических характеристик любимого детища. Журналисты защёлкали фотоаппаратами, стараясь поймать в объектив самый выгодный ракурс сменяемых кадров.

— Слушай, Федь, — Альбер повернулся к товарищу. — Этот корабль и впрямь огромен! Даже когда ты мне рассказывал о нём, я не представлял его таким размером. Ты много раз бывал внутри?

— Только дважды, — шёпотом отозвался Фёдор. — Я ведь говорил. В основном мы тренировались на компьютерном симуляторе или в специально реконструированных помещениях.

— Круто! А почему корабль назвали «Доминантой»? Над кем и над чем он будет доминировать?

— А мне-то об этом кто сообщал? Я так думаю, у его разработчиков мания величия. Хотят противопоставить результаты своего труда работе международного космического агентства. Но это лишь мои предположения.

— Мм-м. Логично. Хотя давать кораблю женское имя — это как-то… не знаю. Я, конечно, несуеверный человек. Но всё же…

Инженер тем временем расхваливал братьев Буриновых, гордо восседающих на сцене за длинным столом, и их изобретение, благодаря которому проектировщики «Звёздного вектора» создали на «Доминанте» уникальный грузовой отсек. Кроме того, поскольку на Рамте сила тяжести меньше, чем на Таире, программисты совместно с врачами и биологами написали особую программу, и она ежедневно на протяжении всего полёта постепенно будет уменьшать силу тяжести на корабле, пока итоговое значение не приблизится к рамтианской норме. Таким образом ни люди, ни растения, ни животные при высадке на Красную планету не почувствуют разницы, и это не отразится на их здоровье.

Зал взорвался дружными аплодисментами, народ оживился. У всех нашлись темы для разговоров, а потому дальнейшее описание корабля и его отсеков уже мало кто слушал.

«Это объяснимо», — отметил Фёдор, видя, как и его друг Альбер начал нетерпеливо ёрзать на месте.

— Федь, а Федь! А ты кого-нибудь из тех, с кем проходил тренировки, в зале видишь? — вдруг невпопад спросил он.

— Нет. Кого тут узнаешь в темноте? И я со всеми не знаком. У нас группы были маленькие, по пять человек. А на каждом этапе отбора новая группа.

— Ты, наверно, один из своих групп прошёл дальше. Точно! Думаю, вас так и отбирали: по одному на каждый пятачок претендентов. Ты лучший, Фёдор, и я горжусь тем, что я твой друг!

— Угу. Нас таких уникальных здесь всего триста…

Разговор друзей прервал новый взрыв аплодисментов. Это к микрофону опять подошёл Люк Штрефоль. Опережая вопросы журналистов, он решил раскрыть амбициозные проекты организации «Звёздный вектор» и задачи, поставленные перед экипажем:

— Мы мечтаем о колонизации Рамта и о расселении человечества в космосе. Отправка «Доминанты» на восемь месяцев на орбиту Таиры — это не только тестовые испытания корабля и последний этап формирования команды, когда кандидаты сдадут важный экзамен на психологическую совместимость. Нет! С первых же минут полёта — это работа на основной результат. Колонистам на Рамте придётся решать разноплановые задачи с полным циклом жизнеобеспечения лагеря: устанавливать станции по выработке кислорода и электроэнергии, подключать системы очистки воды и воздуха, строить оранжереи и фермы. Это потребует больших научных знаний и физических усилий. А потому обучение и тренировки экипажа не прекратятся ни на один день полёта…

Альбер толкнул локтем своего товарища в бок:

— Ты там, смотри, Федь, не будь паинькой на корабле! А то ещё попадёшь, ненароком, в основной состав команды.

— Шутишь? Я пока что и в пробный состав не прошёл. А ты тут губу раскатал.

Президент «Звёздного вектора» увлечённо конкретизировал задачи команды:

— У каждого будет свой пакет заданий. Так, пилоты продолжат тренироваться на симуляторе, отрабатывая навыки посадки на Рамт. Это очень сложная миссия. Международное космическое агентство уже посылало к Красной планете свои автоматические роботы, но произвести посадку они не смогли. И лишь одному нашему аппарату удалось благополучно осуществить этот манёвр в непростых метеорологических условиях...

— Да-да, — Альбер хмыкнул. — Что ж они не уточняют, что и этот робот «прожил» на планете всего несколько дней?

— Будет тебе ёрничать! — укоризненно прошептал в ответ Фёдор. — Никто ведь не предполагал, что на Рамте бывают такие сильные пылевые бури.

— Я тебе об этом и твержу, Федь. Ничего толком о планете не знают, а уже людей с вещами посылают. Представляешь, какая ответственность лежит на плечах пилотов? Не позавидуешь.

— Инженеры, входящие в экипаж, — тем временем объяснял со сцены Штрефоль, — займутся в полёте проектированием первого рамтианского города: удобного, надёжного и герметичного, ведь по нашим данным, атмосфера на планете очень разреженная. Оказавшись на поверхности Рамта без скафандра и кислородной маски, человек погибнет…

Альбер демонстративно зевнул:

— Я сейчас засну. Что он завёлся с этими перечислениями?.. О, кстати! Глянь! Вон уже первые потерпевшие его «увлекательной» лекции! — он показал на женщину, что сидела недалеко от Фёдора в их ряду, и хихикнул. Та откровенно клевала носом.

Монотонная речь на сцене, ровный гул в зале и приглушённый свет создавали сонную атмосферу, и не всем, видимо, удавалось с ней справиться.

— Альбер, прекрати!

— Что прекратить? Боишься, что мы разбудим её своим весельем? Смотри-смотри, её голова клонится на плечо к твоему соседу. Ох, и повезло старикану, верно? Хотел бы оказаться на его месте, а? — и он ущипнул Фёдора.

— Альбер! — Фёдор осуждающе взглянул на товарища и, наклонившись к старику, попросил того взять стаканчик с кофе в другую руку.

«Не хватало ещё, чтобы спящая женщина случайно задела и опрокинула на соседа напиток!».

Старец поблагодарил Фёдора за предусмотрительность, поменял местами кофе и трость и вновь сосредоточился на сцене, где Штрефоль эмоционально расписывал будущую туристическую инфраструктуру Рамта и иные фантастические проекты.

— Дурак ты, Федька! — беззлобно заключил Альбер. — С этой подготовкой к полёту совсем разучился веселиться. Такой цирковой номер испортил! Представляешь, если бы она облила старика кофе? Наш ряд непременно бы показали по всем телеканалам! Вот и доверь тебе рост рейтинга! Всё шиворот-навыворот делаешь. Или что? Женщину пожалел? Ты же не увлекаешься блондинками.

— Хватит молоть чепуху! И вообще, давай послушаем, что говорят на сцене! Кажется, там представляют командира корабля.

Председатель комиссии по отбору экипажа Мартин Гизвелс, действительно, заканчивал оглашать чью-то характеристику:

— … пилот гражданской авиации высочайшего уровня! Встречайте, господин Теймураз Проуллинов! Пожалуйста, Теймураз, выходите сюда, к нам.

В центре зала встал смуглый черноволосый мужчина лет сорока пяти и прошёл к сцене.

— Благодарю за оказанную честь и высокое доверие, — сказал он в микрофон.

Мужчина создавал приятное впечатление. Он двигался легко и непринуждённо, от него исходили сила и энергия. Одет он был просто: светлая рубаха, классический тёмный костюм, чёрные туфли. Но поскольку командир корабля был уже стопроцентно утверждён в состав обеих экспедиций: и на орбиту Таиры, и на полёт к Рамту, все присутствующие в зале не сводили с него глаз. Кругом защёлкали вспышки фотоаппаратов, журналисты принялись описывать внешность и манеру поведения избранного руководителя. И лишь один Фёдор, глядя на Теймураза совершенно пустым взглядом, думал сейчас о незнакомой женщине, сладко дремлющей на плече девяностолетнего старца.

«Почему она мне понравилась? — спрашивал он себя. — Да, с блондинками мне по жизни не везёт. Шатенки всё же интересней. Но она какая-то особенная. Я бы назвал её, скорее, Златовлаской, чем блондинкой. У неё шикарные волосы. А её обаятельная улыбка, когда она посмотрела на меня?! Мне кажется, я ей симпатичен. Если бы не близкое присутствие Альбера с его насмешками, можно было бы попытаться завязать с ней разговор».

— Ну что ж, главная интрига вечера! — торжественно провозгласил Мартин Гизвелс. — Господин Проуллинов, Вы готовы узнать, кто из трёхсот кандидатов, успешно прошедших подготовку к полёту, поднимется с Вами на борт «Доминанты», и из кого Вы будете отбирать окончательную команду для экспедиции на Рамт?

— Да, я готов!

— Отлично! — председатель комиссии раскрыл папку с документами. — На сцену приглашается… — он уже собрался, было, оглашать список. Но какая-то мысль увела его в сторону, и он сделал маленькое отступление: — Согласитесь, заранее определиться, чьи знания окажутся полезными, очень сложно. Поэтому мы ставили жёсткое условие, чтобы каждый претендент имел не менее трёх профессий. В экипаже у Вас будут лётчики, военные, спортсмены, учёные, медики, строители и представители других специальностей. Наверно, нет смысла перечислять все их навыки и умения? Я, с Вашего позволения, позову их сюда просто по именам. А потом, если у журналистов возникнут вопросы по отдельным кандидатам, это можно будет подробнее разобрать во второй части конференции. Итак, на сцену приглашается… господин Валентин Шагэ! Прошу Вас, поднимайтесь к нам!.. Далее, приглашается господин Александр Ступенёв. Присутствует в зале?.. Отлично! Бегом на сцену!..

Альбер сжал кулаки и прошептал:

— Давай, называй! Это должен быть Фёдор Волков. Ну?!

— Господин Артём Ракита. Есть среди присутствующих? Ждём!.. Господин Тит Бреско…

Каждое новое имя сопровождалось овациями и поздравительными возгласами окружающих. Театрально выдержанная пауза, пока человек поднимался с места и пробирался к сцене, и называлось следующее имя. Фёдор и Альбер, вытянув шеи, тревожно вглядывались в зал, отслеживая, с каких мест приглашаются кандидаты. С восьмого по десятый ряд — опытные военные. Сначала это были ребята в форме пилотов, и именно им руководство «Звёздного вектора» решило доверить управление кораблём. Затем пошла военная элита иного рода: крупные спортивные парни с ничего не выражающими, но сосредоточенными лицами, похожие друг на друга, как родные братья.

«Не иначе как представители силовых структур, — сделал вывод Фёдор. — Это только для прессы говорится, что экспедиция негосударственная и отправляется на частные капиталы. Все же понимают, что она имеет колоссальное значение для всего человечества, а потому правительства отдельных стран не побоялись вложить в неё финансы и подсуетились, чтобы продвинуть в команду людей из своих секретных служб».

— Госпожа Марианна Сомова, — продолжал приглашать на сцену председатель комиссии. — Есть в зале?.. Поднимайтесь… Госпожа Наталия Темисова…

«Надо же, и женские имена пошли в их списке», — Фёдор нервно забарабанил пальцами по подлокотникам кресла.

— Альбер, а ты уверен, что в планах у комиссии ничего не изменилось, и они отберут тридцать человек? — затормошил он друга. — Твои осведомители надёжны?

— Ой, я тебя умоляю! Мне ещё пару месяцев назад слили все сведения по процедуре отбора. На предыдущем этапе вас прошло триста. Теперь отбирают тридцатку из расчёта десять претендентов на место. А после орбитального полёта комиссия оставит команду из пятнадцати человек. Они и отправятся к Красной планете. Что ты дёргаешься раньше времени?

— Не знаю, Гизвелс уже на женские имена перешёл.

—… Госпожа Ванда Золле… Господин Дерек Уаффин, — продолжил председатель комиссии по отбору.

— Да ну тебя, Федька, с твоими страхами! Я сам чуть не испугался! — Альбер выдохнул. — Слышишь, опять мужчины пошли! В разброс председатель зовёт людей на сцену! В разброс, понятно?

Фёдор занервничал ещё сильнее:

— Всё слишком нереально, чтобы поверить в мой успех. Посмотри на этих военных и посмотри на меня. Назови хоть одну причину, по которой я могу оказаться в команде!

— Да хоть пять причин! Ты годишься по возрастному критерию и по состоянию здоровья. Это раз. Во-вторых, ты прошёл все их глупые тесты и испытания.

— Вот именно, Альбер, глупые! Их и любой дурак прошёл бы.

— Но ведь не все прошли! А только триста человек! В-третьих, Федя, у тебя хорошее образование и много специальностей, что для экспедиции необходимо. Ты мастер на все руки, а такие люди редкость… О! Кажется, они приглашают на сцену представителей гражданских профессий. Сейчас тебя позовут, вот увидишь.

Председатель комиссии неспешно называл имя за именем:

— Господин Егор Мелентьев. Добро пожаловать в команду!.. Госпожа Оливия Дуустан…

Фёдор вздохнул:

— Угу, «редкость». Здесь учёные с мировыми именами, кто уже добился успехов. Вон, погляди, как пресса оживилась! Наверняка, знает что-то о заслугах этой Дуустан. И тут я со своим дипломом вылезу. Учился одним вещам, а работаю в другой сфере.

Фёдор указал на полноватую женщину, вскочившую на ноги. Дама была уже в возрасте, вероятно, на верхней проходной границе в пятьдесят лет. Однако, скрывая свои года, она делала всё возможное, чтобы казаться моложе. Волосы у неё были покрашены в ярко-красный цвет. Её платье было, если не молодёжным, то точно не стариковским. И пробиралась к сцене она довольно шустро.

Альбер вернулся в разговоре к прежней мысли:

— Четвёртая причина, почему они обязаны тебя взять в полёт, Фёдор, ты красивый. А в этом костюме так вообще!

Фёдор растерялся от подобного аргумента:

— Причём здесь моя внешность и костюм? Мы же не в конкурсе красоты участвуем, а в серьёзном научном проекте…

— Но поскольку его будут транслировать по телевидению в прямом эфире день и ночь, — перебил Альбер, — фактор фотогеничности, ой как важен! Мне ли тебе объяснять?

— Ладно, соглашусь. Я на экране выгляжу неплохо. Хотя, если бы члены комиссии знали, что мы с тобой взяли костюмы напрокат, их градус доверия пошёл бы резко вниз.

Альбер усмехнулся:

— На мели мы с тобой или нет — это комиссию не касается! Ты заплатил им все положенные взносы, так что финансовый вопрос улажен. Кроме того, я на каждом этапе вашего отбора давал взятки этим кровососам, чтобы они включали тебя в список! И ведь включали до сих пор, правда? У меня нет оснований сомневаться, что сейчас будет иначе. Это мой пятый аргумент.

— Взятки? Альбер, ты им платил на каждом этапе? Подожди, я же думал…

— Скажи ещё, что верил в честный выигрыш?! Федь, открой глаза. По-твоему, эти ребята на сцене попали в команду естественным путём? Да такое у Люка Штрефоля в принципе не предусмотрено! Организация «Звёздный вектор» — это огромная машина по выкачиванию денег у населения. И не будь этой программы отбора, чёрта с два они насобирали бы средств вам на корабль! Всё это благодаря денежкам кандидатов, Фёдор! Нашим с тобой денежкам, в том числе!

— … Господин Пётр Агличев, — выдерживая паузы, ведущий продолжал вызывать экипаж на сцену. — Господин Вияя Лута…

Фёдор с трудом сглотнул. Откровения друга его не радовали. И теперь стало даже всё равно, кто те счастливчики, что вытянули заветный билет на путешествие по орбите.

— Где же ты нашёл столько денег, чтобы продвинуть меня до предполётного этапа? — выдавил он.

— Где-где? — Альбер вопросительно посмотрел на потолок, сам удивляясь своему поисковому таланту. — Часть денег дали друзья. Кое-что занял на стороне. Разжалобил на финансовую помощь мою новую подружку. А в прошлый раз вообще расплачивался не деньгами, а услугами. Пообещал этим стервятникам годовой контракт на бесплатную рекламу сразу на двух телеканалах: на нашем и у Хильды с Томасом.

— У Хильды с Томасом? Да они даже не смотрят в нашу сторону, а ты…

— Красиво врать не запретишь. Я же говорил, что те бланки из их офиса, что случайно попали ко мне в руки, нам ещё пригодятся? Вот, как в воду глядел. И не ори об этом на весь зал. Я сам понимаю, что влип в подсудное дело. Главное, чтобы ты попал в команду. И пока я, как уж на сковородке, буду вертеться на Таире и перезанимать деньги, чтобы расплатиться с долгами, ты будь человеком, Федя, насобирай мне на орбите такой эксклюзив об этих героях нашей планеты и сделай нашему телеканалу такую рекламу, чтобы мы вошли в рейтинговую десятку минимум на год! Ясно? А там мы раскрутимся, даю слово! Хильда и Томас ещё сами пересмотрят свои правила общения с коллегами.

— … Господин Глеб Барников, — назвал следующее имя председатель комиссии. — Господин Витольд Каберев…

Мест в команде оставалось всё меньше и меньше, тогда как паузы между именами становились всё больше и больше. Напряжение в зале возросло.

Фёдор помрачнел. Да, реклама их шестнадцатому каналу, находящемуся на пятьсот четвёртом месте рейтингового списка, необходима как воздух. Не имея достаточно денег, полезных связей и опыта, быть популярными сложно. Слишком велика конкуренция. Креативных идей у них с Альбером море: есть шоу, новостные передачи и даже свои фильмы. Но всё это «выстрелит» в единственном случае: если зрители их заметят. А чтобы публика заинтересовалась их каналом, надо первыми показать зрителям что-то главное и необычное либо же первыми стать участниками этого необычного и главного. Собственно, это и стало планом друзей-компаньонов.

Кто-то принимает участие в космической программе Штрефоля, чтобы отправиться к неизведанным далям Красной планеты, кто-то хочет пощекотать нервы и почувствовать себя космонавтом, кто-то проверяет физические и моральные качества или задумал удивить знакомых и друзей. Фёдору же нужна бесплатная реклама. Организация «Звёздный вектор» пообещала прямую трансляцию старта корабля на всех центральных телеканалах и ежедневное наблюдение в эфире за учёбой, работой и бытом экипажа. Целых восемь месяцев весь мир будет свидетелем жизни команды на орбите. И это обещает стать лучшим реалити-шоу последнего столетия!

«Такой шанс упускать глупо, — соглашался с Альбером Фёдор, признавая его полководческие замашки. — Надо лишь попасть в команду и пройти на корабль, а уж там я не забуду повсеместно упоминать наш канал и зарабатывать ему бонусные очки. Кроме того, я смогу вести дневник путешественника и брать эксклюзивные интервью у всех участников экспедиции. Об этом и крупные телекомпании мечтать не смеют! Точнее, мечтать-то они, наверно, и смеют, но вряд ли им подобная мысль придёт в голову. Иначе бы они не с микрофонами по залу бегали, а вместе со мной кинулись на тренажёры и поучаствовали бы в отборе».

— И побольше скандалов, Федька, внутри корабля, как я тебя учил, — услышал он сквозь пелену мыслей наставления друга. — Народ обожает скандалы и одиозные выходки. Порочность притягивает. Стань обаятельным мерзавцем: цепляйся ко всем юбкам, заключай пари, стравливай конкурентов, нарушай по мелочи дисциплину и везде шути. Зрители от твоей персоны будут в восторге! И пусть командир тебя сразу внесёт в список непригодных к полёту на Рамт, но прогнать тебя с корабля до прибытия ракеты международного космического агентства он не сможет в любом случае. Так что этим надо воспользоваться!

На сцене возникла пауза, и Фёдор с тревогой пробежал глазами по отобранному экипажу. Внутри всё сжалось от страха:

— Двадцать девять человек. Чёрт побери, Альбер! Их уже двадцать девять человек! Следующее имя будет последним!

Председатель комиссии снова уткнулся в папку с документами и произнёс новое имя:

— Госпожа Николь Обье. Прошу Вас, выходите на сцену… Не вижу… Где? Госпожа Николь Обье! Вы присутствуете в зале?

Дремавшая на расстоянии одного кресла от Фёдора Златовласка, услышав со сцены своё имя, вдруг встрепенулась и резко поднялась на ноги:

— Я здесь! Бегу! — громко ответила она председателю и чуть не упала, споткнувшись о трость сидящего рядом с ней старика.

В последнюю секунду женщина ухватилась за поручень кресла и устояла на ногах, тогда как стаканчик с кофе, случайно выбитый ей из руки старика, полетел не куда-нибудь, а прямо на колени к Фёдору. По светло-бежевому костюму, взятому напрокат, поползло коричневое пятно.

— Ой, простите меня, ради бога! — Николь с ужасом посмотрела в такие же испуганные глаза Фёдора. — Я ненамеренно… Я… Вы обожглись?

Несколько прытких операторов с различных каналов уже вплотную подскочили к их ряду, демонстрируя произошедший конфуз всему миру. Кругом зашептались. На соседних рядах защёлкали вспышки фотоаппаратов.

— Не страшно, напиток уже остыл, — невнятно пролепетал Фёдор, срочно пытаясь высушить дорогую ткань брюк носовым платком и понимая в глубине души, что надеяться больше не на что. Эта женщина только что забрала его место в команде.

Видя, что в зрительских рядах происходит заминка, Мартин Гизвелс вновь произнёс в микрофон:

— Госпожа Николь Обье, у Вас всё в порядке? Пожалуйста, поднимайтесь к нам! Мы Вас ждём!

— Бегу-бегу!.. Простите ещё раз, — бросила она на ходу, пробираясь к сцене. — Мне, правда, очень жаль!

— Главное, что генеральный продюсер шестнадцатого телеканала не пострадал! — с улыбкой на лице громко ответил Альбер, перетягивая на себя внимание находящихся рядом журналистов. — А то, что Вы облили моего сотрудника, это мы переживём. У нас на канале много забавных случаев происходит. Что ни передача, то, непременно, что-нибудь весёлое. Мы привычные.

Женщина наконец-то поднялась к Гизвелсу, и операторы тут же утратили интерес к разлитому кофе и испорченному костюму.

— Привычные, да? — обидчиво переспросил Фёдор у друга.

— Это лучше, чем мямлить, что ничего страшного, — безапелляционно отрезал Альбер, пересчитывая глазами экипаж. — Напоминаю: скандалы делают рекламу. Слушай, а где ты насчитал двадцать девять человек? Вот их сейчас вместе с этой неуклюжей стало двадцать девять. Да и её, наверняка, тоже включили в команду за взятку! Берут всех, кого попало!

Фёдор себя перепроверил.

— Да нет, Альбер, я не ошибся. Их ровно тридцать! Ты забыл о командире корабля. Он же стоит рядом с председателем, а не в рядах своей команды.

— Ох, точно ведь! Проуллинова Теймураза я не считал!

Председатель комиссии тем временем опять открыл папку с документами:

— Ещё один член экипажа — это… Эмили Чатт. Прошу Вас, Эмили, поднимайтесь на сцену!

Альбер хохотнул:

— Нет, ты погляди, что делается? — он достал из кармана салфетку и вытер проступивший на лбу пот: — Убью своих осведомителей. Неужели они набирают сорок человек?

— Не знаю, Альбер. Их теперь стало ровно тридцать и плюс командир корабля. Возможно, это всё. И эта девица, кстати, та самая, что не пускала меня на моё законное место в центре зала. Мила, как зовут её друзья. Очень мило, верно? Заняла моё место там, отняла моё место здесь.

— Ой, только бы их было сорок! Только бы их было сорок! Тогда твои шансы возрастут!

Мартин Гизвелс вновь потянулся к микрофону:

— Что ж, господа и дамы. Мне осталось назвать из списка всего одно имя. Последним членом экипажа «Доминанты»… Последним по порядковому номеру, но, надеюсь, что не по значению, в предстоящем полёте станет… господин Фёдор Волков. Есть такой среди присутствующих?.. Отлично! Прошу Вас, выходите к нам!

Фёдор на ватных ногах поднялся с места.

На трибуне слово взял Люк Штрефоль:

— Уважаемая публика, давайте поблагодарим в лице моего помощника Мартина Гизвелса группу специалистов, которая нашла, подготовила и выбрала для полёта именно этих мужчин и женщин! Спасибо тебе, Мартин. Вы провернули колоссальный объём работы!

Штрефоль первым захлопал в ладоши, выражая председателю комиссии по отбору свою признательность. Зал присоединился к его благодарности. А поставленный на вид всему миру Мартин Гизвелс смущённо улыбнулся:

«Приятно получать похвалы на людях, но я же просто выполнял свою работу, — хотел объяснить он всем и каждому. — Я не гоняюсь за дешёвой славой. Зачем мой шеф так расщедрился?».

Но «шеф» уже опять замер у микрофона, требуя тишины:

— На этой ноте объявляю процедуру отбора команды завершённой. Все тридцать два человека сейчас проследуют за Мартином в служебный автобус и будут доставлены в наш тренировочный центр. Там команда пройдёт контрольный медицинский осмотр, переоденется в космическую форму и отправится на «Доминанту». В девять часов вечера мы планируем выйти с кораблём на прямой телемост, где журналисты смогут задать экипажу вопросы, а друзья и родственники произнесут им слова напутствия. Технические моменты улажены, «Доминанта» загружена всем необходимым, и завтра в семь часов утра состоится старт на орбиту Таиры.

Все разом заговорили. Защёлкали вспышки фотоаппаратов. Журналисты и телеоператоры обступили сцену, стараясь не упустить ни малейшей детали столь торжественного момента.

Фёдор из-за своих облитых кофе брюк готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не позировать здесь в таком виде. И хотя его внутренний голос, местами приобретающий интонации Альбера, неустанно повторял: «Держи лицо, Федя! Ты — звезда сегодняшнего вечера. Радуйся, что удачно выделился из толпы». Но присутствие рядом безукоризненно одетых военных, равно как и красавиц Эмили и Николь, которые привлекли его внимание ещё в зале, вводило Фёдора в ужасный ступор, заставляя себя чувствовать человеком второго сорта.

«Последний по номеру, но не по значению. Да уж, хорош!».

— Господа и дамы, экипажу пора удалиться. А для вас объявляется тридцатиминутный перерыв, после которого специалисты «Вектора», а также наши спонсоры, — Штрефоль указал на сидящих за столом лиц, — будут готовы ответить на ваши вопросы.

В зале зажёгся яркий свет, и экипаж «Доминанты» проследовал за председателем комиссии за кулисы. С этой минуты названные мужчины и женщины себе не принадлежат. У них есть миссия. И миссия эта — космос.

Журналисты, несмотря на объявленный в конференции перерыв, ещё долго не отпускали со сцены Люка Штрефоля. А Альбер, с удовольствием разглядывая в телефоне уже появившиеся в сети фотографии Фёдора, прикидывал, где и кому он сможет дать первые интервью об отправке своего самого талантливого сотрудника в орбитальную экспедицию.

Глава 2. Знакомство и инструктаж

Как только автобус довёз экипаж до тренировочного центра, и все вошли в здание, председатель комиссии скомандовал:

— Внимание, постройтесь в холле в одну линию! Я знаю, что вы из разных групп и вам не терпится выяснить, с кем вы летите. Но для знакомства у вас на корабле будет целых восемь месяцев. А пока послушайте меня!

Он строго осмотрел отобранных кандидатов. Те чётко выстроилась по струнке. Никто не рисковал сойти с дистанции на последних метрах пути. Мартин Гизвелс кивнул:

— Я поздравляю вас с предстоящей экспедицией. Почти одиннадцать тысяч человек мечтали оказаться на этом месте, а повезло именно вам. Вы лучшие, и вы справитесь с тем, что вам будет поручено. Сейчас всем предстоит простая, но обязательная формальность: контрольный медосмотр. Надеюсь, на этом этапе никто не споткнётся, и мы обойдёмся без экстренных замен. Сразу по окончании медосмотра нужно пройти в сектор дезинфекции и переодеться в скафандры. Я отвезу вас на корабль.

Команда отправилась к лифтовым кабинам, чтобы подняться на медицинский этаж. Фёдор оказался в лифте с четырьмя крепкими ребятами и двумя молодыми женщинами. Познакомиться им ещё не удалось, и общих разговоров не было. Однако он чувствовал, как все оценивают его внешний вид. И если от женской части экипажа ещё исходила какая-то жалость, то откровенные усмешки на лицах военных и демонстрация ими своего превосходства однозначно давали понять, что никакой дружбы впредь с ними быть не может.

Фёдор стиснул зубы и уставился на ряд цифр под потолком кабины, где мигающий огонёк отсчитывал этажи.

«Да, вид у меня сегодня не парадный. Хотел выглядеть щёголем в модном светлом костюме, а предстал перед всеми неряшливой белой вороной. И ведь обидно, что здесь дамы! А первое впечатление о человеке бывает самым сильным. Попробуй теперь исправить ситуацию!».

Фёдор мельком посмотрел на стоящую рядом с ним женщину: «Ничего так, хорошенькая. Хоть и не в моём вкусе, а пококетничать будет можно», — заключил он для себя. Он перевёл взгляд в противоположную сторону на другую женщину, и тут же сам отвёл от неё глаза: «Чёрт, а эта кандидаточка очень даже в моём вкусе! И тоже меня разглядывает!».

Женщина была на пару лет старше Фёдора. Но она относилась к тому типу красавиц, от которых он запросто мог потерять голову и, что чаще всего и происходило, именно терял! Высокая подтянутая яркая шатенка. На ней была военная форма и погоны майора, и это тоже что-нибудь да значило!

«Пожалуй, с этой красотки я и начну свои подвиги на корабле», — железно решил Фёдор, выискивая поводы для более тесного знакомства.

Женщина тоже времени даром не теряла и разглядывала Фёдора. Оценив, что пролитый на колени горячий напиток может стать источником неприятностей, она подошла ближе и заговорила:

— Меня зовут Сомова Марианна. В нашем полёте я помощница командира корабля по медицинской части. Интересуюсь у Вас не как женщина, а как врач: серьёзно обожглись сегодня? Кожа на бёдрах очень чувствительная, а возможности немедленно сбросить с себя мокрые брюки у Вас не было.

Фёдор покраснел от её вопроса, затылком ощущая, как за его спиной перемигиваются военнослужащие.

«Ну, нет, ребята, довольно насмешек! Не на того напали!».

Он обаятельно улыбнулся проявившей к нему заботу женщине и, намеренно выдерживая паузы, произнёс:

— Приятно познакомиться, Марианна. А я Фёдор Волков. Просто Федя… для близких людей. Отвечу Вам и как врачу… и как женщине. Напиток не был горячим… и моя чувствительность не пострадала. Но если вдруг… Вы захотите убедиться в справедливости моих слов… и лично всё проверить… то, как врачу-женщине, не смею Вам отказывать.

Красотка вспыхнула от подобной наглости, её глаза сверкнули злыми молниями, а с уст была готова слететь убийственная колкость, но лифт приехал на нужный этаж, и возникший, было, конфликт погас. Однако ни Марианна, ни Фёдор не сомневались, что они к этому разговору ещё вернутся.

***Пока команда проходила контрольный медосмотр, Мартин Гизвелс раньше всех облачился в скафандр и вышел ждать своих подопечных на площадку перед автобусом. Сигнал телефона отвлёк его от его раздумий. Он перевёл вызов на наушники в шлеме скафандра и нетерпеливо обратился к звонившему:

— Докладывай.

— Порядок, Мартин. Медосмотр позади. Иду переодеваться.

— Мои поздравления. Как остальные? Никого не зарубили? С этими медиками всегда много мороки.

— Прошли все. Хотя, глядя на некоторых, хочется добавить, что к сожалению. Что за сброд вы включили ко мне в команду?

Гизвелс хмыкнул:

— Ну, извини, Летопцев, что не угодил! Если б я один формировал экипаж, твоя команда выглядела бы иначе.

— Разве слово председателя комиссии не имеет веса?

— Имеет. А ты знаешь, каково это спорить с денежными мешками, со спонсорами? Со всех сторон налетели, как коршуны, и одно что: «деньги получали, теперь отрабатывайте»! Вон, насколько отсталые малочисленные индейские народы, а и то метод шантажа освоили в совершенстве! Выдвинули советом племён своего представителя и направили его к нам. Попробуй не взять!

— Это ты о молодом мужчине с каким-то женским именем?

— Да. Вияя Лута. Представитель индейских кровей, что б его! Поверь, у нас на отборе было жарко. Спонсоры тут чуть не поубивали друг друга, пытаясь протолкнуть на корабль своих людей. А ведь, кроме вояк, надо было отбирать ещё и учёных.

— Угу, взяли стариков да малолеток после института. Нормальных кандидатов в научной среде не нашлось?

— Представь себе. Нормальные люди обременены семьями и кучей обязательств. Кроме того, у нормальных учёных есть и приличные перспективы на Таире. Они не очень-то разбежались хватать звёзд с неба.

— А почему в последний момент заменили командира корабля? Где вы откопали этого Теймураза? И вообще, чья это была идея: поставить гражданское лицо на столь ответственный пост?

Мартин снова усмехнулся:

— Чья идея? Нашего шефа, конечно. Всё «гениальное» исходит у нас от него. Никто ведь не ожидал, что выбранного командира собьёт машиной за месяц до старта корабля. Не доглядели! Штрефоль заявил, что это происки спецслужб, желающих продвинуть своего лётчика. А мы на это пойти не можем. Пришлось срочно искать замену среди точно никем не завербованных. Теймураз — двоюродный брат погибшего. Всю жизнь в гражданской авиации. Заявку к нам не подавал, на виду у наших или у иностранных специалистов не был. Вот на него и пал выбор Люка. Созвонились, поговорили. Теймураз согласился. Пришлось ему организовывать персональный ускоренный курс обучения и тренировок.

— И какие у меня будут рычаги давления на него?

— Какие рычаги? Думай, Летопцев! Думай! От меня, что ли, ждешь ответов на все случаи жизни? Я не знаю, какие. Всё, что от меня зависело, я сделал. А дальше уже твоя забота.

— Да уж… Ладно, подхожу к сектору дезинфекции. Телефон сейчас заберут. Спецсвязью и кодами меня обеспечили?

— Всё, как договаривались. Корабль — твой дом, и всё, что там есть — твоё.

— Приятно слышать.

***Через час экипаж прибыл на космодром и вместе с председателем комиссии по отбору поднялся на специальном лифте в шлюзовую камеру жилого уровня корабля. Здесь новая дезинфекция, чтобы ничего постороннего не было занесено на борт, и, наконец, долгожданное разрешение снять скафандры.

— Ну вот, дорогие мои, вы опять на «Доминанте», — сказал Гизвелс. — И уже не как экскурсанты, не с ознакомительной и не с тренировочной целью. Вы теперь тут полноправные хозяева. «Доминанта» одновременно является кораблём и научной станцией. Это ваш дом на ближайшие месяцы, место работы, отдыха и в целом, я не побоюсь этого слова, микрокосмос. Я прошу вас любить и беречь свой корабль.

— Мне кажется, здесь что-то изменилось внутри, — произнёс крупный мускулистый мужчина.

Мартин Гизвелс улыбнулся:

— Вы наблюдательны, майор Уаффин. Да, изменения по благоустройству вносились и после вашего последнего посещения. Но уверяю, они не концептуальны. Все отсеки, Дерек, с которыми вы работали на тренировках, остались на своих местах, так что не потеряетесь. Впрочем, проводя инструктаж, я обязан заново показать корабль. Временем мы располагаем, — он бегло бросил взгляд на наручные часы и приступил к своей миссии: — «Доминанта» существенным образом отличается от кораблей международного космического агентства. Что есть в распоряжении их космонавтов? Узкие ракеты, пара общих кают и постоянная невесомость. Привыкнуть можно, но неудобство налицо. Мы же создали вам комфортные условия. У вас будут индивидуальные каюты, лаборатории и служебные помещения. Ваш корабль имеет четыре уровня: технический, грузовой, жилой, куда мы поднялись, и управленческий. На два нижних уровня при нормальном течении полёта вход не предусмотрен. На остальных вы будете жить и трудиться. Прямо от центра жилого уровня в стороны расходятся четыре коридора. Они попарно соединяются у боковых лестниц, образуя собой большую вытянутую восьмёрку. Мы как раз находимся у одного такого соединения, и отсюда начнём свой обход, — Гизвелс пошёл вперёд по плавно изогнутому коридору. Экипаж поторопился следом. — Благодаря изобретению братьев Буриновых в космосе на вас будет действовать привычная сила тяжести. Лишь один отсек жилого яруса, о котором я расскажу отдельно, и грузовой уровень под нами попадают в зону полной невесомости.

— А разве это удобно, когда зона невесомости окружена секторами с обычной силой тяжести? — спросила одна женщина. — Столько трудов понадобится, чтобы разгрузить корабль.

Мартин Гизвелс, не останавливаясь, пояснил:

— Разгрузка предусмотрена через люки технического уровня, Наталия, над самой землёй. Так проще. Но это частности экспедиции на Рамт. А пока сосредоточимся на близлежащих задачах и вашем полёте, — Гизвелс дошёл до дверей с табличкой «Ботанический сад». — Здесь у вас командовать будут биологи. На корабле их двое. Знакомьтесь: зоолог Кирилл Пекшев и ботаник Эмили Чатт.

Представленный всему экипажу мужчина вышел вперёд. А девушка, с которой Фёдору довелось пообщаться на конференции, приветственно кивнула.

«Так она ботаник, что ли? В принципе, можно было догадаться. Скромная и интеллигентная. И, пожалуй, самая молодая в команде, — отметил про себя Фёдор, скользя по лицам присутствующих. — Зачем ей сдалась эта космическая программа?».

Гизвелс тем временем продолжил:

— Эмили с Кириллом будут выращивать вам на еду зелень, овощи, фрукты и разводить на мясо кроликов и птиц, чтобы разнообразить запас продуктов, взятый вами с Таиры. А те животные и семенной запас растений, за которыми они будут ухаживать в полёте, положат начало парку животных и растений на Рамте, который обустроят поселенцы. Это одно из стратегических направлений будущей экспедиции.

Мартин приложил ладонь к панели электронного замка возле дверей ботанического сада, и те открылись автоматически, демонстрируя экипажу, что находится внутри. Все с любопытством заглянули в самый большой отсек корабля. В их прошлые экскурсии, когда они знакомились с «Доминантой», здесь были лишь тумбы и ящики под растения, ряд пустых аквариумов да несколько этажей клеток. Сегодняшняя же обстановка впечатляла: сад просто утопал в зелени разных оттенков. Кругом душистые травы, цветы, кустарники и даже несколько деревьев. На потолке горят лампы, имитирующие солнечные лучи. Пара кондиционеров создаёт разницу температур и движение воздуха, аналогичное лёгкому ветру. Вдоль стен установлены аквариумы с рыбками и клетки с птицами. В конце сада виднеются две двери, одна из которых ведёт в зоологическую лабораторию Кирилла, а вторая на рабочее место Эмили.

Дав команде немного полюбоваться садом, Гизвелс повёл своих подопечных дальше по коридору:

— Проектированием функционального рамтианского лагеря займутся инженеры, — сказал он. — Их на корабле четверо: Дональд Флин — руководитель группы, и его подчинённые — Кристофер Тавра, Фёдор Волков и Ксения Гриннер. Мы как раз проходим мимо их кабинета. Давайте заглянем к инженерам.

Он открыл двери. Взору команды предстала узкая каюта, где стояли четыре стола с компьютерами и четыре кресла.

«Не густо! — скривился Фёдор. — Хуже, чем в клетке».

А Гизвелс, словно уловив этот упрёк, оправдался:

— Основная работа здесь будет вестись по компьютерному моделированию лагеря, а потому особых условий инженерам не требуется. Да и большинство рабочих мест выглядит примерно так. Только у учёных лаборатории будут чуть просторнее. Но у них своя специфика…

Фёдор отвлёкся:

«Надо продумать, как завязывать отношения с командой, чтобы из каждого выудить личную информацию, какую ни на одном канале не встретишь. Скелеты в шкафу есть у всех, я уверен».

Показав лаборатории физика Леона Ахтокова и метеоролога Оксаны Ширяевой, Гизвелс остановился у нового крупного отсека:

— Здесь у нас находится медпункт, а правильнее сказать — врачебная зона. Она состоит из приёмного покоя, стоматологического кабинета, операционной, карантинного бокса и бокса реанимации. Медпункт оснащён современным оборудованием, но я искренне надеюсь, что ни до операций, ни до реанимации в вашем полёте дело не дойдёт. Во всяком случае, каждый из вас обязан предпринимать всё возможное, чтобы сохранять своё здоровье.

— А сколько у нас будет врачей на корабле? — поинтересовалась инженер Ксения.

— Официальное медицинское образование есть у девяти членов экипажа. Вы помните, мы настаивали, чтобы все претенденты в команду имели не меньше трёх профессиональных навыков. Но реально врачами себя позиционируют лишь шестеро. Возглавляет медпункт военный врач высшей категории майор Сомова. Распоряжением Люка Штрефоля Марианна назначена помощником командира корабля по медицинской части…

Фёдор поджал губы:

«Подумаешь, важная птица! Даром, что красивая».

— … Правой рукой Марианны назначен Витольд Каберев, — Гизвелс представил ещё одного доктора. — Профессор Каберев имеет гигантский опыт работы в хирургии и в реанимации, а также занимается наукой. У него две учёные степени в медицине и психологии, он заведовал кафедрой инновационных технологий в исследовательском институте при правительстве Аклема…

Каберев Витольд скромно улыбнулся. Он был спокоен и внимателен. Никакой гордыни за прошлые достижения, никакой нервозности или боязни сделать что-нибудь не то и поставить себя в неловкое положение перед командой.

«Это всё возраст, — заключил для себя Фёдор. — Издержки прожитых лет. Профессору наверняка уже под пятьдесят. А к этому сроку у человека накапливается не только седина на висках, но и мудрость. Плюс пережитый стресс от работы в реанимации — и его невозмутимость становится вполне объяснимой».

— … Марианна с Витольдом и будут преимущественно находиться в медицинской части, отслеживая показатели вашего здоровья, — закончил свою мысль Гизвелс. — Это их рабочее место. Иногда к их дежурству будет присоединяться стоматолог майор Тит Бреско. Остальные доктора могут быть привлечены к выполнению врачебных обязанностей лишь по приказу Сомовой Марианны, если этого будет требовать ситуация.

Гизвелс повёл всех дальше, но вдруг обернулся и обратился к самой молодой участнице их космического проекта:

— Чему Вы всё время улыбаетесь, Эмили?

Девушка смутилась, но послушно ответила:

— Я просто удивляюсь. Вы нас всех знаете по именам, фамилиям и профессиям и ещё ни разу не ошиблись.

Председатель комиссии по отбору экипажа усмехнулся:

— Будь у меня плохая память, Эмили, я не занимал бы ту должность, которую занимаю. Я знаю о вас абсолютно всё, даже такие вещи, о которых вы не подозреваете. Так что не удивляйтесь, — он вывел команду на площадку перед центральной лестницей, где сходились все коридоры. — По противоположной стороне жилого уровня не пойдём. Там находится большинство ваших кают, душевые и санузел. Каюты вы займёте в том порядке, в каком вас приглашали на сцену. То есть ваш личный номер и номер вашей каюты будут совпадать. Но и наверх подниматься не спешите, — одёрнул он нетерпеливых. — Мы ещё не всё здесь осмотрели.

Гизвелс пошёл на новое кольцо коридорной «восьмёрки», намериваясь показать ещё пару важных мест на корабле и затем подняться на управленческий ярус по второй боковой лестнице.

Он распахнул новые двери:

— Здесь находится спортивный зал. Заниматься в нём можно по несколько человек, и у каждого будет свой график тренировок. Ответственной за вашу физическую форму, как и за здоровье в целом, является майор Сомова. Нагрузки распределять будет она…

«И попал же ты, Федька, с этой Марианной, если она не только врач, но и тренер! Кто тебя за язык в лифте дёргал, само остроумие? Доигрался. Посадит тебя на велотренажёр, и будешь крутить педали до возвращения на Таиру. Помощница командира!».

— … Кстати, хочу познакомить вас с ещё одним помощником Проуллинова Теймураза, это полковник Ларс Иверб, который, как и майор Сомова, блестяще проявил себя в ходе реальных боевых операций. Люк Штрефоль утвердил Ларса в должности начальника службы безопасности полёта. Он будет отвечать на «Доминанте» за дисциплину и с ним, советую, не шутить.

— Верно. Космос — не место для шуток, — согласился с Гизвелсом полковник Иверб.

Фёдор внутренне взбунтовался:

«Нашли надсмотрщика! Ходи теперь раскланивайся перед этим полицейским контролем».

Почему начальник службы безопасности с первых секунд знакомства вызвал ассоциацию с полицейским, телеведущий шестнадцатого канала не знал. Вроде бы обыкновенный мужчина среднего роста с такой же усреднённой для военнослужащих комплекцией. Спортивный, активный, уверенный. Но либо уверенность полковника очень тесно граничила с надменностью, либо же обострённое чувство юмора самого Фёдора, ощутив притеснение, выразило свой протест, но Ларс ему, определённо, не понравился.

Председатель комиссии вновь пошёл вперёд. Экипаж длинной процессией растянулся по коридору. Они миновали три жилые каюты с номерами «тридцать», «тридцать один» и «тридцать два» и остановились у дверей очередной лаборатории. Мартин познакомил всех с фармацевтом «Доминанты» Оливией Дуустан — той самой пожилой женщиной с красными волосами, на которую Фёдор обратил внимание ещё на конференции.

Не слушая характеристику этой дамы, Фёдор опять отвлёкся:

«Вот, значит, в какой части корабля находится моя каюта. Последняя по номеру, но не по значению! Ей, видите ли, места не хватило на той стороне жилого уровня, со всеми! Ну и ладно. Зато я буду просто окружён женским обществом: по одну руку комнаты Николь и Эмили, по другую — лаборатория Оливии. И новости собирать будет легче, и какой-нибудь флирт организовать».

Гизвелс предложил заглянуть к Оливии. Он приложил ладонь к считывающей панели электронного замка.

— А любой может зайти в чужую лабораторию? — уточнил стоматолог Тит.

— Нет, — председатель открыл двери. — На корабле используются такие понятия доступа как «свободный», «разрешённый» и «запрещённый». У каждого есть персональный код. Это отпечатки ваших ладоней. Прикладываете руку к считывающей панели замка, при этом система учёта зафиксирует: кто зашёл, когда и куда. Любой из вас может беспрепятственно войти в свою личную каюту, в свой кабинет или посетить места общего пользования, например, столовую, спортзал или кают-компанию. Это будет свободный доступ. Если кто-то захочет побывать в гостях у другого члена экипажа или заглянуть в чужую лабораторию, то необходимо вежливо постучаться либо же попросить внести ваше имя в разряд «приглашённые гости». Такая функция в замке предусмотрена, и она позволит вам проходить внутрь помещений даже в отсутствие его полноправных хозяев. Это будет разрешённый доступ.

— А если человеку станет плохо, а он никого не успел внести в список приглашённых гостей? — недоверчиво спросил руководитель инженерной бригады. — В жизни такое бывает.

— Да, жизнь часто непредсказуема, Дональд. На этот случай разрешённый доступ в каюты и лаборатории есть у командира, у начальника службы безопасности и у главврача «Доминанты». Думаю, этого достаточно, чтобы избежать проблем.

— Пожалуй. А что такое запрещённый доступ?

— Это полный запрет на посещение определённого места на корабле. Может вводиться руководящим составом в отношении любого лица за правонарушение. Ещё на корабле есть сектора, куда закрыт доступ всем. Например, технический и грузовой ярусы. Управляющая электроника вам не откроет туда двери.

— А вдруг что-нибудь случится? — попытался выяснить главный инженер. — И появится необходимость туда попасть?

Председатель ответил:

— На этот случай есть цифровой код доступа, известный Теймуразу. Как поступать — решать ему. Также, надеюсь, все обратили внимание на камеры наблюдения под потолком? Места общего пользования «Доминанты» находятся под контролем. Вас будут видеть дежурные офицеры корабля, наш Центр управления полётом, наблюдатели из международного космического агентства и вездесущие телевизионщики, которые пообещали показывать всему миру яркие кадры из вашей жизни. Поэтому ведите себя достойно.

«Яркие кадры для телевидения я вам гарантирую! — Фёдор мысленно набросал в голове, с каких именно трюков он начнёт развлекать зрителей. — Если не удастся продвинуть наш канал, так хотя бы меня запомните как шоумена!».

За лабораторией Оливии находился кабинет геолога Равиля Гладышева, а затем следовала химическая лаборатория, хозяйкой которой, к удивлению Фёдора, оказалась златовласка Николь Обье.

Наконец, Гизвелс вывел экипаж к боковой лестнице, ведущей наверх, и остановился на площадке перед ней, поджидая, когда вся группа его догонит.

Рядом с лестницей располагалась неприметная дверь.

— Вот, кстати, пример запрещённого доступа, — указал он на неё. — Здесь вход в кладовую, через которую можно спуститься на грузовой уровень «Доминанты». Это единственный отсек жилого яруса, где сразу за порогом попадаешь в зону невесомости.

— А нам можно заглянуть в кладовую? — воскликнула Эмили.

А Оливия предположила:

— Так она, наверно, пока не загружена? Раз наша экспедиция ещё только пробная, а не настоящая.

— Вот женщины! — засмеялся физик Леон. — Сколько лет изучаю законы материального мира, а всякий раз убеждаюсь, что сильнее женского любопытства в природе нет других сил. Ведь чётко сказали: зона запрещённого доступа!

Мартин Гизвелс, уже собравшийся, было, подниматься по лестнице, развернулся к экипажу:

— Отставить разговорчики! — строго скомандовал он, и все вмиг вытянулись по стойке «смирно». — Что за высказывания о ненастоящей экспедиции, госпожа Дуустан? Мы с вами не в игрушки играем. Вы реально летите в космос, и в вашей кладовой содержатся запасы лекарств, кислорода, продуктов питания и воды сверх того, что необходимо. Также есть дубликаты приборов, различные инструменты. Я даже не перечислю список всего, что вам положено иметь на непредвиденный случай.

— Но на конференции говорили, что ракета международного космического агентства, которая через восемь месяцев заберёт тех, кто не войдёт в окончательный состав команды, привезёт на «Доминанту» продукты.

— На ракете сюда доставят лишь тот объём продовольствия, который вы истратите, и не больше. А кладовая — это ваш неприкосновенный запас. Что касается грузового уровня под нами, то он также полностью укомплектован к экспедиции на Рамт. В нём есть строительные материалы, вездеходы, геологоразведочное оборудование, фильтры для воды, оружие для военных…

— Оружие? — Фёдор хохотнул. — Вы что же, верите в существование зелёных человечков на Рамте?

Председатель комиссии улыбнулся:

— Нет, Фёдор, не верю. Наш беспилотный летательный аппарат, направленный к Краснощёкому брату, не подтвердил существования жизни на Рамте. Однако инструкции требуют обеспечивать безопасность и, возможно, по этой причине среди вас такое количество военных — почти пятьдесят процентов. Не знаю, правда, сколько в итоге полетят на Рамт, но время покажет.

Эмили, наклонившись к уху Николь, прошептала:

— Большая часть из них и прорвётся в команду. Нисколько в этом не сомневаюсь. Они же обученные. Спецагенты, верно? Такие мужественные и красивые!

Фёдор, услышав их перешёптывание, презрительно фыркнул:

«Стереотипы — они везде стереотипы, даже в космосе!».

А Николь, прогоняя возникшую неловкость, спросила у председателя:

— Но разве столько груза разместится на корабле? Даже если он нисколько не весит, объём вещей ведь никуда не исчезает.

Мартин Гизвелс вздохнул:

— И впрямь, женское любопытство — страшная сила. Похоже, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — он отстранил всех от двери, наклонился к электронному замку и быстро принялся вводить цифровой код доступа. — Не пытайтесь запомнить пароль, это невозможно, — бросил он стоящей рядом с ним Николь. — Здесь тридцать два символа, по количеству членов экипажа.

Все нетерпеливо посмотрели вглубь открывшейся комнаты. Освещение там не было включено, а потому взору зрителей предстал лишь край стеллажей, где на полках были прикреплены вакуумные контейнеры со специальными указателями относительно их содержимого. Позволив экипажу несколько секунд насладиться видом запретной кладовой, Мартин закрыл двери и направился по лестнице на вышерасположенный ярус:

— Нормальный ход полёта предполагает, что дверь в кладовую открываться вами не будет. Однако если что-то пойдёт не так, Теймуразу пароль известен. А там уже действуйте по ситуации.

— А если память нашего командира его подведёт? — каверзно спросил Фёдор, поднимаясь следом за председателем. — Тогда эту дверь уже никак не открыть?

Теймураз внимательно оглядел с ног до головы смельчака, высказавшего вслух подобное опасение, и нахмурился:

— Почему это память должна меня вдруг подвести?

— Ну, я просто предположил. Чисто гипотетически. Разве такой вариант невозможен?

— Пока я выполняю функции командира «Доминанты» — нет, — жёстко отрезал он.

«Да-а, с командиром корабля мне тоже придётся сложновато, — прикусил язык Фёдор. — Надо же! Из всего экипажа мне нравятся только наши дамы. Но и тех ещё необходимо к себе расположить. Вот и выполни тут поручение канала! Спасибо, Альбер, за твою гениальность и шквал идей! Удружил».

А Мартин Гизвелс всё так же доброжелательно разъяснил:

— В случае чрезвычайной ситуации автоматика сама разблокирует эти двери, но я надеюсь, подобного с вами не приключится, и интерес господина Волкова останется чисто гипотетическим.

— Я так и сказал, — оправдался Фёдор.

— Вот и славно. Проходите теперь все сюда. Мы с вами поднялись на управленческий ярус. Здесь всего три больших сектора. В этом крыле вы видите широкие двери, ведущие в кают-компанию. В неё мы наведаемся позже. По центру находится каюта управления. Это зона пилотов. А противоположное крыло занимает пищеблок. С него мы и начнём наш обход.

Мартин Гизвелс провёл всех в столовую, показал обеденный зал и расположенный за ним кухонный сектор, где были холодильники, печи и склад продуктов.

— На «Доминанте» поваров двое. Знакомьтесь, помощник командира по продовольственной части, шеф-повар высочайшего уровня господин Юджин Клаус…

Маленький щупленький всё время улыбающийся мужчина с чувством собственного достоинства вышел на шаг вперёд.

Фёдор с трудом сдержался, чтобы не высказать вслух очередное своё наблюдение:

«Как вообще можно быть шеф-поваром и оставаться при этом настолько худым? Или он так отвратительно готовит, что есть это невозможно, или я не знаю. А его подозрительная улыбка, словно он надсмехается над нами? Хотя, может, всё дело в этой тоненькой ниточке над его верхней губой, которую он считает усами?».

— … Вторым шеф-поваром, — продолжил Гизвелс, — является господин Егор Мелентьев…

Фёдор чуть не присвистнул, разглядывая Егора.

«И этот гигант — повар? Я думал, он военный. Где они откопали такого качка? Сплошные бугры мускул! Даже сквозь куртку угадываются. Не хотел бы я находиться поблизости, когда у этого парня в руках будет нож. Да что нож? Он и кулаком кого угодно завалит. Рядом с таким от страха съешь любое блюдо, что дают. Даже то, что приготовит тот тощий».

— … Меню и график приёма пищи вы обсудите самостоятельно. Сегодняшний ужин у вас предусмотрен сухим пайком сразу после пресс-конференции. А с завтрашнего утра ваше пропитание ляжет на плечи этих замечательных поваров. Сейчас же пройдём в зону пилотов, — Мартин вновь повёл за собой команду. — Вход сюда предусмотрен только для Теймураза и для лётчиков, вон они, красавцы, знакомьтесь: Валентин Шагэ, Александр Ступенёв и Артём Ракита. Они военнослужащие, офицеры, очень опытные и надёжные ребята. Другим членам экипажа вход в каюту управления запрещён. Это диктуется соображениями безопасности.

— А командир и три лётчика — не маловато ли для такого огромного корабля? — выразил кто-то своё сомнение.

— Ничуть, лейтенант Агличев. А может, даже и много. Основная задача пилотов заключается во взлёте корабля, в выводе его на расчётный курс, а также на его грамотную посадку на Рамт. Остальное время, Пётр, «Доминантой» будет управлять автопилот. Вам установили электронную программу нового поколения, и я при всех запрещаю Теймуразу переводить приборы в режим ручного управления! Аварийные ситуации нам не нужны. Это понятно?

— Так точно! — ответил командир «Доминанты».

— Хорошо. Скажу ещё пару слов о связи с Таирой. Еженедельно Теймураз будет переправлять в наш центр отчёты о вашей работе. Однако вы сдаёте экзамен не только ему и внешней комиссии наблюдателей. В первую очередь вы проверяете себя, насколько оправдано то колоссальное доверие, которое вам оказали. Орбитальная траектория «Доминанты» тщательно выверена, ваш полёт будет у нас как на ладони, и мы в любой момент можем передать вам дополнительные инструкции. Но вы не должны ждать готовых решений с Таиры по каждому поводу. Отныне ваша семья, друзья и коллеги — это те, кто находится на корабле.

— А когда нам выдадут наши задания? — деловито спросила метеоролог Оксана.

— Индивидуальные задания вы найдёте в персональных компьютерах. Ещё программисты закачали вам электронные базы Таиры, начиная от энциклопедических архивов и заканчивая новостными выпусками средств массовой информации. Надеюсь, в процессе работы вы это оцените. Для удобства общения между собой у вас будет внутренняя телефонная связь и возможность вызова друг друга через компьютеры. Корабельные мониторы, как вы заметили, установлены во всех отсеках и даже в коридорах. Ответственным за связь является специалист информационных технологий Глеб Барников, — Гизвелс указал на молодого парня. — А сейчас идём в кают-компанию. Это последняя точка нашего маршрута.

Кают-компания оказалась просторным помещением. Здесь было светло и комфортно. По центру висел большой экран, перед которым стояла мягкая мебель. На стены проецировались сменяющие друг друга голографические картины с видами природы. Вдоль одной стены стояли три стола с компьютерами. А в глубине кают-компании виднелись две дорожки для боулинга и бильярдный стол.

— Вот и добрались мы до комнаты бездельников, как называют эту зону наши проектировщики. Рассаживайтесь, где удобно.

— А, скажите, разве у нас окон на корабле не будет? Этих, иллюминаторов? — поинтересовалась Оливия.

Мартин Гизвелс покачал головой:

— Нет, кораблестроители отдают предпочтение безопасности, а не эстетическим удобствам. «Доминанте» летать восемь месяцев вокруг Таиры, затем столько же добираться до Рамта. А солнечная радиация, метеориты и космический мусор могут стать источниками неприятностей. Поэтому корпус корабля практически цельный. Обзор зоны полёта есть только в каюте управления. Но через компьютеры вы можете подключиться к наружным камерам и наблюдать проплывающие мимо картины.

Гизвелс снова бросил взгляд на часы и, показывая команде на составленные в углу тридцать две одинаковые сумки с именной биркой на каждой, спросил:

— Самые глазастые уже их увидели? Знаете, что это?

— Наши личные вещи, — догадался кто-то из военных. — То, что нам положено иметь с собой в полёте.

— Не совсем, — Гизвелс хитро прищурился. — Вещи, которые полагаются вам по инструкции, находятся в ваших каютах. Они все стандартные и одинаковые. Здесь багаж иного рода. На предыдущем этапе отбора у вас было задание: собрать походную сумку для орбитального полёта массой до пяти килограммов. Вспомнили? Что сказать? Вы откровенно удивили наших психологов. Вместе с тем, осознавая, что космическое одиночество, пожалуй, самое сложное испытание из всех возможных, и понимая, что любой человек имеет склонность привязываться к каким-то вещам, комиссия пошла вам навстречу. Более того, мы организовали бонус из тех предметов, которые вы хотели бы взять с собой на Рамт. Вы перечисляли их в двести сорок шестой анкете на этапе нашего знакомства. Ограничений по количеству наименований, по весу и объёму багажа у вас тогда не было. Но кое-какие запросы массой до двух килограммов мы посчитали возможным удовлетворить.

— Ура! Классно! — экипаж восторженно захлопал в ладоши.

Фёдор тоже улыбнулся и растерянно почесал себе за ухом. Он при всём желании не мог вспомнить анкету за номером двести сорок шесть. Впрочем, это было неудивительно, ведь добрую половину бумаг за него заполнял Альбер. То же коснулось и сборов его походных вещей для орбитальной экспедиции. Сам же Фёдор, первоначально не веря и в минимальную возможность приблизиться к кораблю, относился ко всей затее с отборочными турами очень скептично и с изрядной долей здорового, а иногда, напротив, нездорового юмора. Теперь он был просто не в состоянии предположить, что именно находится в той семикилограммовой сумке, на которой прикреплена бирка с его именем.

Мартин Гизвелс подытожил:

— Разберёте вещи, получите ужин и отправитесь по своим каютам отдыхать. Сегодня вы ночуете на корабле. Старт экспедиции назначен на семь часов утра, так что постарайтесь выспаться. Завтра у вас начинается новая жизнь. Ну а перед тем, как разойтись, вам предстоит ещё телемост с журналистами. Подключение пойдёт сюда, на этот экран. Ответите коротко на их животрепещущие вопросы, скажете несколько слов перед дорогой, как подобает это делать героям и, собственно, всё. Я оставляю вас здесь под полную ответственность вашего командира Проуллинова Теймураза. Моя задача по предполётному инструктажу выполнена.

Глава 3. Совершенно новая жизнь

В половине одиннадцатого вечера, когда позади остались телемост с журналистами и поздний ужин, Фёдор добрался до своей комнаты. В отличие от мест общего пользования, каюты членов экипажа были маленькими и напоминали купе пассажирских поездов. На расстоянии двух шагов от входа стоял стол с компьютером и офисное кресло. Слева от них находился шкаф, в котором уже лежали предусмотренные инструкцией вещи: одежда, предметы гигиены, постельное бельё, полотенца. Справа от стола за пластиковой перегородкой была расположена тумба-умывальник с полками внутри. Над умывальником висело круглое зеркало. А ещё выше через всю стену над зеркалом, компьютером и шкафом протянулась подвесная кровать с опускающейся лестницей.

«Особо не развернёшься и гостей к себе не пригласишь, — огорчился Фёдор. — Видать, по замыслу разработчиков, личная каюта — это лишь место индивидуального отдыха и сна».

Фёдор сел на вращающееся кресло и подтянул к себе выданную ему семикилограммовую сумку:

«Любопытно, что там Альбер для меня приготовил?».

Сюрпризов было много. Начались они с пары ярких эстрадных костюмов, которые Фёдор одевал всего лишь по разу. В одном он выступал ведущим на новогоднем праздничном шоу, а во втором костюме ходил на презентацию своего нового фильма. Дальше к блестящим пиджакам и брюкам прилагалась белоснежная шёлковая рубаха, целый набор галстуков попугайских цветов и ботинки, светящиеся в темноте. Фёдор заулыбался:

«Дешёвый пиарщик! Сам такое не носит, а мне в порядке трудовой дисциплины… А это что? Солнечные очки? И как Альбер не догадался положить зонт? Это же особо необходимо в космосе!».

Следом за очками рука вытащила из сумки старинный механический будильник, способный поднять своим звоном даже мёртвого. Этот раритет Альбер ему подарил на прошлый день рождения. Ещё в сумке нашлись: несколько фотографий в рамочках, что висели у Фёдора в общежитии на стене его комнаты, а затем были взяты Альбером «на реставрацию»; флешки с фильмами, которые должны скрасить длительное пребывание на корабле; огромный пакет любимых леденцов и профессиональная видеокамера, на которую можно записывать журналистские репортажи с места событий.

Видеокамера и конфеты вызвали у Фёдора такой восторг, что дальнейший осмотр сумки казался пустой формальностью. Бережно прижимая к себе свои сокровища, он взобрался по лестнице на кровать и положил их рядом с подушкой.

«Даже слабый луч света и радости способен разогнать самую тёмную и безысходную мглу», — подумал он и блаженно, не потрудившись раздеться, уснул.

Проснулся Фёдор рано и без всякого будильника. Просто открыл глаза и почувствовал, что готов встречать новый день. Сработала привычка последних лет: ежедневно вставать без четверти шесть. Сколько всего пришлось испытать, готовясь к полёту?! Это педантичное следование режиму дня, соблюдение программы здорового питания, усиленные тренировки. И вот результат: он в команде. Здесь бы похвалить себя, дать в чём-нибудь слабину и передышку, но организм уже не хочет! Чудеса!

Фёдор слез с полки-кровати и отправился умываться.

«Сегодня старт нашей экспедиции, большой праздник. Выглядеть нужно опрятно. Опрятно и для себя, и для присутствующих на корабле женщин, — на последнем слове Фёдор широко улыбнулся: — А всё-таки здорово, что комиссия отобрала к нам на корабль таких красавиц! В их обществе время пролетит незаметно!».

В шесть тридцать командир «Доминанты» Теймураз объявил по корабельным мониторам предстартовую готовность номер один и приказал всем, кроме пилотов, оставаться в личных каютах.

Потекли минуты волнительного ожидания.

«В голове не укладывается: мы выйдем на орбиту Таиры! Мы будем в космосе среди звёзд! Нет, Альбер молодец, что уговорил меня участвовать в этой программе. Где ещё я могу получить столько впечатлений? Как режиссёр, раньше я мог только представлять эти эмоции, чтобы воплотить их в фильмах у героев, а теперь я сам участник всего происходящего! И я сам лечу!».

По кораблю прошло несколько волн едва заметной вибрации.

«Заработали двигатели. Сейчас всё начнётся. Жаль, что я не увижу старта «Доминанты» со стороны. Наверно, отменное зрелище? Вся планета следит за нашей отправкой, а я… Хотя… Гизвелс упоминал о возможности подключиться к камерам наружного наблюдения. Пусть это будет репортаж с другого ракурса, и у меня создастся впечатление, будто это планета от нас отдаляется, а не мы от неё, но посмотреть, наверно, есть на что!».

Фёдор живо уселся за компьютер, чтобы вывести на экран изображение с камер наружного наблюдения.

И вот он долгожданный старт. Совсем как на тренировках: рывок, тряска, ещё один резкий рывок и навалившаяся на всё тело тяжесть. Несколько минут дискомфорта и перегрузок, а затем удивительное чувство свободы и ликования: «Свершилось!».

— До чего же красиво и трогательно! — не удержался Фёдор, глядя, как на экране удаляется от него родная планета. — Нечто подобное я просто обязан включить в свой следующий фильм! Я хочу, чтобы каждый почувствовал то, что чувствую я!

Творческое мышление Фёдора заработало на полную мощь, у него тут же появились идеи для фантастического фильма. Он свернул изображение на экране, создал для себя новый текстовой файл и сделал несколько набросков. Наконец, довольно откинулся в кресле и вопросительно посмотрел на будильник:

«И? Как долго мне торчать в этой тесной каюте? Когда поступит разрешение на перемещение по кораблю? Неплохо бы озаботится вопросами завтрака. Старт, конечно, штука важная, но желудок тоже к режиму приучен, и я проголодался».

Вспомнив о конфетах, Фёдор запихнул себе в рот карамельку. Пусть не самая полезная еда, зато вкусная. За неимением других занятий он заправил постель, разложил по полкам вещи из сумки и принялся развешивать на стену над кроватью присланные Альбером фотографии в рамках. Ах, что это были за снимки! Каждый — целый этап в его жизни! Фёдор погрузился в воспоминания. Вот на одном кадре он сразу после окончания института. Довольный, столько планов впереди! А вот он в творческом поиске и раздумье над своим первым фильмом. А это ряд фотографий их съёмочной бригады! Все такие прикольные, дурачатся.

С друзьями и коллегами Фёдору повезло. Может, это определённая компенсация жизни за то, что нет у него нормальной семьи. Его родители умерли рано, Фёдор их даже не помнил. Его воспитанием занималась двоюродная тётка. Но с ней и её детьми тёплых отношений не сложилось, и тётка искренне была рада, когда Фёдор поступил учиться на инженера и переехал в общежитие. А там появились настоящие друзья. Причём, это были друзья с большой буквы, готовые в трудную минуту поделиться всем, что имеют, и помочь советом, делом и деньгами. Фёдор улыбнулся, разглядывая товарищей. Кто-то, как, например, Альбер, был его старше. Кто-то, напротив, только вступал в самостоятельную жизнь. Но однажды, случайно попав в сборную института для участия в творческом вечере и завоевав там первое место, они поняли, что являются друг другу близкими по духу людьми. С тех пор не расставались, общаясь между собой чаще, чем со своими семьями. Когда же Альбер с присущей ему предпринимательской хваткой выкупил у кого-то обанкротившийся телеканал, а Фёдор вдруг почувствовал призвание к сценарному и режиссёрскому делу, вся их команда единомышленников оказалась тут как тут. Не за деньги, нет! Ничего существенного они пока не заработали. Но за идею. Ради самого процесса создания для людей нового, яркого и неповторимого.

«Да, мы разные, но нас объединяет одно обстоятельство: мы сумасшедшие! — Фёдор хохотнул, вглядываясь в знакомые лица. — Точно! Живём в нереальных фантазиях. А деньги… У нас всё впереди. Вот раскрутимся… Кстати, о деньгах! Интересно, Альбер распотрошил мою заначку перед отправкой этих снимков или нет? Мне здесь деньги без надобности, а он мог бы пустить их в дело», — Фёдор взял ту фотографию в рамке, в которой было двойное дно, а точнее, двойная стенка, и которую он использовал как сейф. Открутил боковую планку и заглянул внутрь. В щели между фотографией и корпусом рамки вместо денег находился вчетверо сложенный лист бумаги, исписанный почерком Альбера с двух сторон:

«Федя, привет! — начиналось письмо. — Я надеюсь, ты найдёшь тут моё послание. Никому о нём не рассказывай, так как речь идёт о мошенничестве века! Ты помнишь, что у меня есть знакомый в «Звёздном векторе»? Должность у него несолидная: принеси-подай, и к особо охраняемым сведениям он не допущен. Однако, обслуживая высоких чинов, разнося им кофе и документы, он слышит разговоры начальства. А в них, оказывается, слова «обман населения и международного космического агентства», «утка для телевидения» и «грандиозное шоу» звучат постоянно! Полёт на орбиту Таиры, по их признаниям, не играет никакой роли для отбора кандидатов на Красную планету. Потому что полёт на орбиту Таиры вообще не состоится! Экспедиция на Рамт то ли вновь отложена по каким-то причинам, то ли стартует одновременно с вами, но без пристального внимания общественности. Тут ясности нет. Но ваше участие в программе Штрефоля лишь маскировка истинного положения дел.

На восемь месяцев вас изолируют от людей, запрут где-нибудь на нелетающем корабле или незаметно усыпят и переместят в похожие декорации телевизионной студии под прицелы явных и скрытых видеокамер. Организуют вам тряску, изменения силы тяжести, как в тренировочном центре, продемонстрируют виды космоса в иллюминаторах и включат симулятор полёта для лётчиков. Программисты «Звёздного вектора», по данным моего осведомителя, уже не только в деталях разработали липовую траекторию движения вашего корабля, но её уже внедрили через подкупленных лиц в компьютеры международного космического агентства. Его сотрудники, наблюдая вас на своих экранах «на орбите Таиры», будут искренне верить, что всё контролируют. А зрители смогут насладиться красочным шоу! Затем Штрефоль объявит, что вы или его техника не прошли проверку на прочность, вас вернут домой, а его программу колонизации Красной планеты снова затянут на годы, собирая с населения деньги на отложенную или уже даже на повторную экспедицию на Рамт. Как-то так.

Внутри меня, Федя, всё клокочет от злости. Очень жалко твоих усилий и моих денег! И мы сразу хотели рассказать тебе об этом обмане! Однако, взвесив всё тщательным образом, мы с ребятами рассудили, что твой уход из проекта ничего не даёт. Никто не компенсирует нам затраты, не поднимет наш рейтинг, не поверит словам моего осведомителя. Зато твоё участие в шоу, Фёдор, приблизит нас к нашей мечте! Какая разница, из какой точки пространства привлекать к себе внимание зрителей?! Сделай рекламу нашему каналу и твоим фантастическим фильмам! Ведь столько камер нацелены сейчас прямо на вас! А ещё постарайся найти доказательства обмана Штрефоля! Представляешь, какая это будет сенсация, что вы не в космосе, а спрятаны на Таире? Конечно, остаётся вопрос со связью, как перебросить твой материал к нам? Говорят, пронести телефон на борт «корабля» нереально. Но кто знает? Посылаю тебе два мобильника: один спрятан в дизайнерском ремне в брюках золотого костюма, второй — в подошве кроссовок. На худой конец, опубликуем твоё расследование после возвращения домой. Держись, Федя! Ты лучший!

P.S. О своей заначке не волнуйся. Отдам при встрече.

Альбер».

Фёдор живо спрыгнул с кровати и осмотрел свои вещи. Никакого дизайнерского ремня и кроссовок он вчера не видел. Не попались они ему на глаза и сегодня. Золотой костюм на месте. Ботинки с дешёвой светотехникой тоже. А столь нужных ремня и кроссовок не было и в помине. Осведомитель Альбера не соврал. Люди Штрефоля работают хорошо. Фёдор вновь взобрался на кровать и вернулся к письму. Глаза побежали по строкам, а рука машинально потрогала лоб, проверяя, нет ли высокой температуры, и не померещилось ли всё это? Однако письмо не являлось галлюцинацией. Почерк принадлежал Альберу. И пускай его друг по жизни был заядлым балагуром, но когда речь шла о деле, шутить и напрасно пугать он бы не стал. Значит, сомневаться в написанном причин быть не должно! Но как? Как смириться с этим чудовищным обманом?

— Какой я дурак! Боже мой! — он закрыл лицо ладонями.

Фёдора душили обида и разочарование.

«Размечтался, что полетел в космос? Святая простота! Кто ты такой, чтобы тебя отправили в экспедицию?! Да и не только ты, Федя! Посмотри на весь экипаж! Это же люди, согнанные в эту коробку для развлечения толпы: красотки, молодые парни-забияки, которые ещё проявят себя в конкурентной борьбе, заумные, а возможно, напротив, придурковатые старики. Чем не персонажи для шоу? Уж ты-то, Федь, как лицо, близкое к телевидению, должен оценить весь творческий размах организаторов! И ведь не подкопаешь под их правдоподобную легенду!».

В голове Фёдора в логический ряд стали выстраиваться те странности, на которые прежде он не обратил никакого внимания. Он вспомнил, что сегодня утром впервые за много лет проснулся в одежде, а вчера отключился, едва взобравшись на кровать.

«Что это, как не действие усыпляющего газа, пущенного через систему вентиляции, или работа снотворного, подмешанного в еду и питьё? Каждому из нас был выдан на ужин сухой паёк, но даже если кто-то из экипажа не ел перед сном, то после длительной конференции пили, наверняка, все!».

Фёдор вспомнил, как удивлялся копиям отдельных частей корабля в тренировочном центре, где у них проходили занятия. Это была настолько идентичная обстановка, что иногда они просто забывали, что находятся в здании.

«Если они могли сконструировать каюты в центре подготовки, почему бы им не построить копию «Доминанты» в хорошо оборудованной киностудии? Как инженер особых конструкций, я сам не раз моделировал нечто подобное для съёмок фильмов, а специалистам Штрефоля с их финансовыми возможностями это вовсе пустяки! И перенести спящих людей не проблема!».

Фёдор вспомнил, как улыбался Мартин Гизвелс, отвечая на вопрос об отсутствии иллюминаторов на корабле. А как он расхваливал программу Штрефоля!

Фёдор отодвинул от себя фотографии, вытянулся на кровати, подложил под голову руки и задумчиво уставился в потолок:

«Сомнительно, чтобы Штрефоль затеял это шоу ради денег и славы. Он и так сказочно богат, и если работает, то только ради интереса. Нет, покорение Рамта его приоритетная цель, ведь он много лет выдерживал нападки учёных. А значит, либо и впрямь, что-то пошло не так, и настоящий корабль провалил испытания. По этой причине они отложили экспедицию и решили предъявить миру вымышленный полёт с нашим участием. Либо же напротив, как и предполагает осведомитель Альбера, Штрефоль действует строго по плану. Мы здесь будем потешить публику перед камерами и отвлекать внимание всех государств и их спецслужб на себя, а в это время другая команда полетит в экспедицию, и все их открытия и достижения будут принадлежать исключительно Штрефолю. Это вполне соответствует его тщеславному характеру и амбициям. Вопрос теперь в том, что будет с нами?.. Хм. Если через восемь месяцев экипаж по-прежнему будет убеждён, что всё это время мы наматывали круги вокруг Таиры, тогда, надеюсь, как истинных героев, с почестями нас отпустят по домам. Если же команда вскроет обман «Звёздного вектора», представить страшно, что последует за этим. Такие люди, как Штрефоль, с неугодными лицами не церемонятся. Усыпят нас, как вчера, и инсценируют аварию при посадке. И никто не узнает правды. Нет, мне такой сценарий не нравится! О письме Альбера никому нельзя рассказывать. Шоу началось, надо включаться в роль и делать свою работу. На первом месте реклама шестнадцатого телеканала. А со своим расследованием надо быть осторожным. Вдруг среди тридцати двух членов экипажа есть непосредственные сотрудники Штрефоля, призванные контролировать ситуацию изнутри?».

Фёдор принялся в уме перебирать весь личный состав «Доминанты», прикидывая, может ли тот или иной человек оказаться подставным. К своему огорчению, он пришёл к выводу, что подставным может быть каждый. Фёдор нахмурился и вновь уставился в потолок, разглядывая хитроумное сплетение электронных датчиков, сканирующих уровень кислорода в каюте, наличие задымления, температуру, влажность и параметры биологической опасности.

В какой-то момент Фёдор вдруг резко сел, боясь посмотреть наверх и выдать мимикой, что среди всех этих датчиков он заметил ещё один предмет, которого на потолке быть не должно. Это была крошечная видеокамера, такая же, какую его друзья использовали на съёмках телевизионного шоу «Розыгрыш». И это служило ещё одним доказательством правоты слов Альбера.

«Гизвелс нам соврал. Камеры на корабле установлены не только в местах общего пользования, но и в личных каютах. А значит, зрителям покажут не только нашу работу, но и частную жизнь каждого. Вот оно — истинное лицо шоу. И к подобным условиям жизни надо привыкать».

На мониторе снова появился Теймураз. Он всем сообщил, что «Доминанта» вышла на заданную траекторию, а потому можно свободно перемещаться по кораблю. Экипажу необходимо позавтракать и через полчаса собраться в кают-компании.

Фёдор постарался себя успокоить:

«Без паники, Федя! Откуда я доставал письмо, наблюдателям видно не было, я сидел лицом к стене. Вслух я не разглагольствовал, а читать мои мысли посторонние не могут. Так что порядок. И пусть камеру я обнаружил, этого скрыть не удастся. Но я буду придерживаться прежнего плана и завоёвывать симпатии зрителей».

Фёдор развернулся лицом к камере, оттопырил руками в стороны уши, высунул язык и состроил несколько уморительных гримас. Затем бодро поздоровался:

— Доброе утро, дорогие телезрители! Вас приветствует режиссёр и ведущий шестнадцатого телевизионного канала Фёдор Волков. Именно от меня в прямом эфире несколько раз в день вы будете узнавать самые свежие новости нашего полёта. И я убеждён, что впереди нас ждёт много увлекательных открытий. А пока — короткая реклама. Не переключайтесь!

Он расправил уже скомканный фантик от карамельки, обслюнявил его, подтянулся к датчикам, балансируя на краю подвесной кровати, заклеил фантиком камеру и кинулся примерять посланные ему Альбером наряды. Настоящее шоу должно быть красочным!..