Экспат

Введение

Примечание:

Некоторые термины могут быть доступны в Информатории.

Место: Особый квартал номер четырнадцать. Старый Город

Локация: Кондоминиум «Марк Валькнут II»

Время: Пятница, 14-12

Вспышка лазерного разряда озаряет дурно обставленную комнату, высветив два голых женских тела. Мёртвые бабочки, застывшие с искажёнными от ужаса лицами. Их я убил десять минут назад, когда неожиданно накативший момент ледяной решимости спас меня от демаскирующих криков. Тогда же, если честно, следовало пристрелить и мужчину. Только чудо меня спасло от его воплей после выстрелов. Пытать его, если честно, тоже было совершенно необязательно. Почему он не вызвал подкрепления сразу? Видимо, тоже повезло с этим. Или же — со святой уверенностью, что Эрнест А.Н. не тронет своего старого друга?

Смешно.

Я подхожу ближе. Последний выстрел оказался чуть-чуть смазанным. Не так уж удивительно, с учётом того, что ваш покорный слуга избивал умершего большую часть из тех самых десяти минут. Сбил костяшки, погнул нейрошокер, искалечил пленника. В конце концов — распугал соседей очень приличного кондоминиума. Слегка перебрал адреналина, в общем. Через три минуты люди осмелеют настолько, что вызовут местную службу безопасности.

Кто их там сейчас охраняет? «Агни Корп»? Полумёртвая «Гагана»? Может быть, безжалостные «Нокс»? Плевать.

Табурет. Единственное не заляпанное пустыми мозгами и грязной кровью место в этой чёртовой квартире. Отличное место для того, чтобы достать трубку. Вскрыть свежий кисет табака, плотно его набить в чашку и закурить. Для полноты спокойствия не хватало только знойной красотки и банки «Троки». Хотя нет, красотка была. Слегка некомплектная после попадания в шею и контрольного в голову. Но была.

За стенкой начинаются какие-то шорохи. Ваш покорный слуга слегка недооценил противника. Недоработка. Впрочем, не такая уж критическая. Если Организация сдержит своё слово, то можно выкурить хоть три трубки. Ведь в этом случае никто на вызов паникующих обывателей не приедет. Можно даже не сжигать квартиру, а оставить разгромленной и густо посыпанной уликами. Они ни к кому не приведут.

Стоило ли оно того?

Ещё как.

Предательство окупается предательством... впрочем, позвольте объяснить, что происходит и как я вообще оказался в комнате, набитой трупами, как урдалеб — дорогим фитопланктоном. Знакомьтесь: бездыханный и искалеченный труп, прикованный к стулу — мой коллега. Детектив, товарищ по попойкам, без двух минут напарник. Милые, но (увы) остывающие девушки на кровати — парочка шлюх, которыми он пытался прикрыться от возможной расправы. Видите ли, привычный ему А.Н никогда бы не пошёл на смерть гражданских ради мести.

Если честно, предпочёл бы вместо девушек пристрелить ещё как минимум двоих наших общих приятелей. Не то чтобы был маньяком, но конкретно эти офицеры прилично мне насолили. Да и Городу — тоже. Некрупное начальство вдруг решило, что может ворочать человеческими судьбами, словно картами в дешевом игорном доме. Одной из этих карт оказался я. Эрнест Андреас Н. «Н», кстати — это полная фамилия. Можете называть меня «А.Н» или «Эрнест». Но, пожалуйста — никаких «Эрни».

А с чего это началось? О, эта история куда интереснее, хоть её корни пока и скрыты для меня.

Когда я вышел в терминал и увидел цветовую сегрегацию?

Или когда одно из чужеродных существ признало меня почти за своего, пропоров руку при выдаче «бусины» и ободрительно похлопав по плечу?

А может, всё началось ещё в Метрополии? Планете, утопающей в насилии, бесправии и нищете?

Я не знаю. Мне очень тяжело абстрагироваться от произошедшего. Даже в собственной голове события выстраиваю слегка... со стороны. Впрочем, это только позволяет найти собственные слабости. Во всяком случае, когда-то думал так. Сейчас же, пожалуй, пройду в ванную и умою руки, прежде чем пойти за баночкой-другой «Трокадеро».

А пока — позвольте мне рассказать всё с условного начала. Не обессудьте.

Интерлюдия 0

Место: Сто десять километров от географического центра Города

Локация: Сто метров вглубь от уровня поверхности. «Логово».

Время: За месяц до прибытия Кандидата.

Фигура в тёмном неподвижной статуей застыла у голопанели, занимавшей немаленькую стену. В матовой поверхности умной аппаратуры отражался излучаемый глазным имплантом тусклая синяя точка - побочный эффект архаичного механизма. Впрочем, человека это не беспокоило. Мастер должен был смотреть на лежащий за стеклом ночной город. Во всяком случае, по каноническим шаблонам той самой староземной литературы, которой иногда развлекался в немногие свободные от Организации часы. На глубине ста метров панорамного окна не нашлось, пришлось удовлетвориться интерактивной картой Города.

Подчиненные временами косились на свои терминалы, вздыхали от облегчения (критических ситуаций нет) и продолжали заниматься текущими делами. Руководство чувствует серьёзную опасность, ну что ж — на то оно и руководство. В Городе и без того уже за этот вечер случилось множество критических ситуаций. Есть из-за чего беспокоиться.

Впрочем, даже текущие события полностью устраивали «хозяев». Как и бесконечная иммиграция, избыток хартистов, и наличие множества независимых служб безопасности. При желании они придавили бы их всех, как беспомощного лангуса в луже. Но даже кое-кто из повелителей Города был бы неприятно удивлен, попав в «Логово» Организации. Особенно — в третий, «оперативный» блок.

Сидящие в первом уровне (самом мелком) рядами операторы находили или регистрировали любое аномальное или подозрительное событие. Прослушивали, просматривали или ломали полицейские сети. Читали сотни сетевых записок от мелких доносчиков и крупных лэндингов. Сортировали, проставляли метки, гиперссылки и уровни допуска, а затем - оперативно передавали на уровень ниже.

Постоянный писк коммуникаторов тут сменялся стуком пальцев об архаичные клавиши и тихим гулом систем охлаждения, иногда — оптимистичными мелодиями. Машинные специалисты вносили события в глобальную программу, фиксировали попытки проникновения в системы Организации, углубляли цифровую защитную систему и занимались ещё целым облаком из нужных и бесполезных на первый взгляд вещей. Постоянный писк коммуникаторов тут сменялся стуком пальцев об архаичные клавиши и тихим гулом систем охлаждения, иногда — оптимистичными мелодиями. Ни постоянный шум, ни ощущения глубокого бункера не помогали расслабиться. Поэтому в промежутках между непосредственными обязанностями машинисты целыми отделами играли в дартс или гурьбой бегали к соседним отделам. Временами помогая техническим обеспечением (с шутками и ругательствами), но в основном — выкуривая сигареты и подолгу болтая.

А уже прямо под ними аналитики, обнаружившие новые данные (и новые проблемы) уже шумели, ругались, упрямо спорили, курили по расписанию и поглощали кофе в товарных количествах. Но в итоге писали подробный разбор ситуации. Или корректировали старый. Или добавляли альтернативный вариант развития событий. Готовый отчёт уже ждали молчаливые кураторы, хладнокровно ожидавшие в полутьме четвёртого уровня. На их откуп отдавалась львиная доля, как их тут называли, ситуаций.

Однако стоящему у голопанели мужчине как раз львиная доля не нужна была. И заячья — тоже. Сегодня Третьего Мастера занимала одна не критическая, но очень чувствительная проблема.

Организации нужно было пополнить свои ряды. И пополнить качественно.

— Мастер... — решилась прервать его Катерина. Помощница. Единственный человек, которого был обязан пропустить каждый телохранитель из числа «личной гвардии» руководителя. Без исключений. Что бы она с собой не несла — хоть активированную термоядерную боеголовку.

— Какао, — буркнул в ответ Мастер, не отрываясь от созерцания карты со вспыхивающими красными точками городского насилия.

— Простите, — смущенно начала помощница, — но есть три срочных доклада. Передел рынка «гостевых» наркотиков, возможный бунт джосеров, а так же...

— А мне нужно какао, — спокойно ответил Третий, наконец повернувшись к ней. — Остальное может подождать пяти минут, не так ли?

— Так точно, — покраснела Катерина и убежала куда-то во тьму. Наверняка — в смежный с операционным хозяйственный блок. А может быть, и просто к аналитикам. Они тоже иногда пили какао.

Итак, пополнение.

По нелюдям план в целом соблюдается. Досадным неразумением остается отсутствие информаторов среди асакку и кордулов. Но первые упорно опровергали своим существованием словосочетание «обмен информацией», а вторые в основном пытались сожрать агентов. Некоторые данные по ним поступали — и отлично. Пробелы нивелировались регулярными доносами. Забавно, но большая часть из доносящих совсем не понимали, кому же конкретно они доносят. Множество расплодившихся служб безопасности играли Организации на руку.

А вот по людям... Агенты всех категорий выбывали со страшной скоростью, даже иппи. Специфика профессии. Множественные риски, накладывающиеся на риски ложных жизней, на профессиональном жаргоне — личин. С этим необходимо было что-то делать. Срочно. Да, пожалуй, это именно та проблема, которая беспокоила его последнее время.

— Катерина, — бросил Мастер подошедшей девушке, не глядя забирая гигантскую кружку какао. С корицей.

— Да, Мастер? — бодро откликнулась та, словно и не бежала сломя голову, откидывая бывалых оперативников и взлохмаченных аналитиков.

— В какой стадии находится очередной отбор кандидатов?

— Операция «Кандидат-128» находится в подготовительной стадии. В поле зрения находится около четырёхсот личностей, потенциально пригодных к прямой работе на Организацию.

— Почему так мало? — осведомился руководитель после короткой паузы.

— После уточнения психологического портрета и данных из Метрополии отсеялось уже сто пятьдесят лиц. Полагаю, в дальнейшем их станет больше.

— Отвратительно.

Помощница сдержанно склонила голову.

— К вам никаких претензий нет. Но намекните отделу отбора, что если повторится история с двадцать седьмой — я буду весьма недоволен. А пока, пожалуйста, принесите мне профайлы... — Мастер поморщился, — лиц, в которых мы заинтересованы.

Ответа он не дождался, и уже думал сделать выговор отвлекшейся помощницы, но взгляд зацепился, наконец, за информационный планшет, который держала хладнокровная Катерина. Извинений не потребовалось.

Сто двадцать седьмой набор был неплохим. Однако смертность его финалистов сильно превышала стандартную для Организации. Кто-то проваливался и был убит. В основном противником, но кое-кто и своими — как раскрытый носитель чувствительной информации или же как попытавшийся работать «на сторону». Некоторые просто показывали себя очень серо. Ремесленником, а не творцом. А из ремесленников выходили плохие агенты.

Не прерывая чтения, Мастер дошел до кресла в атриуме и грузно опустился в него. Зоной отдыха самого нижнего уровня пользовались редко, и офицер мог спокойно изучить информацию под шум искусственного водопада. Не поднимая глаз, Мастер осведомился:

— На ваш взгляд, есть фавориты?

— С три десятка, — помощница давно приняла ситуацию, при которой она была скорее референтом, чем простым секретарём, подающим какао. — В основном, бывшие силовики...

— Которых придется отучивать ломать дрова, — проворчал руководитель, «перелистывая» дела.

— ... но есть и научные работники, «белые» и «синие» воротнички, личности, связанные с Флотом, а также авантюристы с достаточно твёрдыми моральными принципами, — невозмутимо продолжила Катерина.

— Хм, достаточно широкий спектр. Передайте: диверсификацию одобряю. Пока свободны, спасибо.

На двадцатом досье «лица, в котором заинтересована Организация» Мастер не выдержал и пробежался взглядом по мероприятиям, сопровождавшим инициацию предыдущих кандидатов. Удивился. Загрузил двадцать шестой набор. Двадцать пятый. Да, вот оно, подумал он. С каждым разом мы всё больше пускали на самотёк отбор. Неудивительно, что в итоге вся селекция пошла наммунгу под хвост.

Третий Мастер решительно встал и направился к лифту, не обращая внимания на следующую за ним Катерину. Неудачи прошлых наборов - ошибка? Несомненно. Почему никто «снизу» не пытался исправить? Расслабились. Неважно. Сейчас первейшая проблема - повышение качества кандидатов в агенты. Начать, однако, следовало с поиска причин прошлых неудач.

Так... единичные мероприятия по наиболее опасным из «интересующих лиц». «Растормаживание», вовлечение в нестандартные проблемы Города, контроль техническими средствами, анализ и коррекция психологической модели. Как итог, процент отсева — заметно меньше. Что по остальным? Общий контроль и анализ активности. Мастер прищурился единственным целым глазом. Кураторы расслабились? Что ж, пусть поломают голову над разрешением нестандартной задачи. Поработать простым передаточным звеном от руководства к агентам всегда успеют.

— Мастер, чем обязаны? — мрачно поприветствовал его старший куратор Филлипос, отойдя от информационного табло. Его подчинённые вскочили с мест и едва ли не встали по стойке «смирно». Третий поморщился. Новенькие. То-то Филлипос мрачен, как голодный джосер.

— Занимайтесь работой... — отмахнулся Мастер и повернулся к старшему куратору. — Я пришел к выводу о необходимости коррекции программы индоктрикации наших кандидатов. Предыдущие кампании прошли, на мой взгляд, сыровато.

— Мне казалось, она и без того достаточно комплексная. Разделение по социальным и профессиональным стратам, возрасту, потенциальной проблематичности, — поднял бровь Филиппос. Он мог себе позволить такую вольность. В отличие от многих других.

— Действительно, — сощурился Мастер, глядя на какую-то диаграмму. — Однако мы слишком многое отдали на откуп судьбе. Пора заставить её работать на нас, вам не кажется?

Старший куратор склонил голову. Он понял невысказанное задание. Правда, как к нему подобраться — не сообразил. Пока что.

— Хорошо. Я жду ваших предложений через неделю, не дольше.

Не прощаясь, Третий насквозь прошел сквозь зал аналитиков. Отозвался на пару предложений по оптимизации. Принял пяток инфопланшетов. Получил пару просьб личного характера (об одном пометил в памяти «выдать нагоняй кадровикам»). Спустился обратно, на «минус шестой» уровень, незаметно повеселев. Неуловимая проблема, мучившая его всё утро, выявлена, и лучшие умы на этой планете начнут работу над её нейтрализацией. В своей команде он не сомневался.

Если всё получится с первого раза, то уже через полгода у него будет десяток хороших агентов. Не уровня «Мёртвого» Тони или «Бешеного» ЛаМотта, о нет. Просто хороших, подготовленных агентов. Способных бескомпромиссно (возможно даже — болезненно) претворять волю Организации, но не сломаться.

В любом случае — в этот раз всё будет по-другому.

I. Один прекрасный день. Глава 1.1

Место: Город

Локация: Хаб.

Время: 0 ч. 45 минут от прибытия Кандидата. Зимний сезон.

После криогенной фуги Эрнест, как и остальные пассажиры челнока, пребывал в смешанных чувствах. Его слегка мутило, периодически накатывала сонливость. «Улитка» из Метрополии упрямо отказывалась перестраиваться на местные стандарты. Ничего не могло отвлечь А.Н и ему адски, до последней прокалки, хотелось курить. Первые два пункта он частично нивелировал неплохим кофе в «чистой» зоне, второй наладится сам собой. А вот с никотином пришлось подождать — багаж всё ещё задерживался. В этом пока что Город ничем не отличался от привычных вокзалов, аэропортов и хабов.

Зато было время поглядеть на разнокалиберную ползущую и шагающую инопланетную живность. Пробежаться глазами по грубовато-лаконичной архитектуре хаба да почитать буклет для впервые приехавших. «Город для новоприбывших за двадцать пять страниц». Несколько аляповатых карт, много иллюстраций и немного текста. Преступно мало для первого впечатления о столь привлекательном и столь опасном месте, как Город.

— Блаблабла, право на Хартию... — пробежался глазами Эрнест, — вытекающие права на общественную деятельность, старшая ответственность относительно «гостей», младшая перед «хозяевами»... Мда, увидеть бы ещё тех хозяев города.

— Не города, планеты, — встрял жизнерадостный приземистый толстячок, стоявший за ним в очереди на выдачу багажа. — Поверьте, молодой человек, если увидите их без маски — пару дней без сна вам обеспечено. Минимум.

— А мне с лица воду не пить, — хмыкнул Эрнест, оглядываясь в поисках ближайшего мусорного ведра.

— Простите?

— Да так, приклеилась одна поговорка за время службы, — мусорок не оказалась, поэтому брошюрка отправилась во внутренний карман куртки. Куда-то между людскими документами и кисетом, полным табака.

— Армия? — с любопытством осведомился мужчина.

— Экспедиционный корпус, — неохотно ответил А.Н. Обычно подробностями не интересовались — репутация у соединения колебалась между антигеройской и преступной. Несмотря на то, что именно сослуживцы и предшественники Эрнеста отбили добрую треть колоний от чужаков.

— О, у меня сын хотел туда завербоваться. Не взяли, — вздохнул собеседник. — Зато со флотом вышло более гладко, чем у асакку с линькой.

— Тоже неплохо, — поддакнул Эрнест, не питавший тёплых чувств к «чернофлоту». И не понявший последней фразы. Он хотел развить мысль, однако мимо прошелестела тройка арахнидов размером с моторикшу каждый. Мышцы рефлекторно напряглись. Джосеры. С ними А.Н уже сталкивался. Правда, в прошлую встречу сержант Эрнест и псевдопауки находились по разные стороны прицела. И это чувство было довольно странным. Сосед, видимо, увидел его взгляд.

— Не волнуйтесь, местные пауки — вполне мирные, — прошептал он.

— Вполне?

— Раз в пять лет, как по расписанию, они начинают бунтовать. Требуют включения в Хартию.

— И как успехи?

— Хозяева подряжают местные СБ, сами распечатывают арсеналы. Достают свои хурутукули и стирают в порошок бунтующих.

Эрнест хмыкнул и по инерции похлопал по карманам куртки. Без оружия на бедре было всё ещё непривычно. За прошедшее с демобилизации время он уже перестроился к гражданской жизни. В основном. Не в части отсутствия чего-то, что поможет при встрече с бешеной нелюдью.

Лэндинг: [данные удалены]

Заголовок: Ситуация с иммигрантами выходит за приемлемые рамки

Одобрено Хозяевами: нет

Доброго утра, перцы.

Как вы знаете из более официозных и сухих газет, сегодня утром прибывает очередной лайнер с эмигрантами, покинувшими душные и безнадежные системы. Одно слово — Метрополия, дом наш страстно желаемый. На самом деле — нет, разумеется. Какой человек в здравом уме туда вернётся? Я знаю, перцы. Никто из вас. Порадуемся же за счастливчиков!

Но вообще есть нехорошая такая перспективка. Один лайнер — это пять тысяч человек, которые две недели будут жить в отличном таком социальном жилье и пытаться урвать работу. Борясь за неё, как урдалеб за самку в брачный сезон. Они будут драться, сбивать цену, отбивать хорошую, честную работу у добрых граждан. Оно нам надо, перцы? Я предлагаю сделать очень просто.

Выпустить бы нам ещё одну сегрегационную метку. Пусть будут дельцы, предлагающие работу только условным «серым», пусть у них будут заведения, где не обновляться будут только продажные девицы. Пусть они живут где-нибудь поближе к Хабу. Не в Ямах, нет, но у нас же есть депрессивная сабурбия, не так ли?

Вы скажете — это какая-то диктатура. Антиутопия. Метрополия, мать её.

Но ей-богу, живём же мы с разделением на «чистые» и «нечистые» генотипы? Тех же кордулов записали всей толпой в «нечистые», а ведь они всего-то

<ОШИБКА ЧТЕНИЯ. ЛЭНДИНГ ЗАБЛОКИРОВАН ХОЗЯЕВАМИ. РАСПРОСТРАНЕНИЕ МАТЕРИАЛА БУДЕТ ВЕСТИ К ПОСЛЕДСТВИЯМ>

Наконец, прозрачная труба начала шуметь и вяло выплевывать на вращающуюся ленту чемоданы. Небольшой — прилично одетого мужчины. Два объемистых — модно одетой девушки (её спутник дождался своего рюкзака и подозвал носильщика). О, а вот и Эрнестов контейнер. И облепивший его маскировочный «хамелеоновый» чехол, постоянно привлекающий внимание зевак. Чемодан глухо стукнулся о ленту и медленно стал окрашиваться под её цвет. Эрнест привычно схватил за единственное видимое место (ручку), выдернул чемодан на пол и обернулся к соседу по очереди:

— Спасибо за познавательную беседу. Удачи вам...

— Подождите, месье, — замахал руками тот и начал рыться в карманах. — Если вам нужна будет историческая, финансовая или алкогольная справка — звоните и пишите в любое время суток, — собеседник протянул синюю визитку, на которой медным пятном подмигивал архаичный чип.

«Жак, Гаспар. Консалтинговые услуги» — гласил текст. Рядом был лишь номер (коммуникатора?). Лаконично.

— Я — Эрнест, — просто представился он и пожал руку месье Жак. — К сожалению, не смогу вам дать свои контакты. Я только прибыл, и коммуникатор ещё не перерегистрирован.

— Не проблема, — отмахнулся консультант, выхватывая небольшой чемоданчик с ленты под ворчание очереди. — В любое время дня и ночи, помните, Эрнест!

Оставив смущенного собеседника, мсье укатился в сторону особого коридора с покрытием синего цвета, где пристроился за тремя моржеподобными созданиями (урдалебы, если брошюра не врала). А демобилизованному приезжему осталось вздохнуть и пройти в обычный, «зеленый» коридор. Там хоть и было меньше созданий, чем в «гостевом», но всё равно — не легче. И всё так же хотелось курить.

— Полное имя и фамилия, место отправления, цель прибытия? — осведомился сухощавый человек-таможенник.

— Эрнест Андреас Н, метрополия, квота на временную рабочую иммиграцию.

Латинизированное «Андреас» вместо привычного «Андреевич» резало ухо, но не более. Человек свыкается ко всему.

— Гм, — поднял брови чиновник. — Именно Н?

— Именно, — спокойно подтвердил А.Н. — Вы не представляете, сколько проблем у меня из-за этого уже было. В основном как раз при проверке документов

— Представляю, — хмыкнул чиновник. — Цель прибытия, на какое время планируете остаться на планете и где?

— Моя квота предполагает принятие на работу от агентства. В городе прибытия, минимум на полгода. Обязательства приложены к визе.

— Да, вижу... Что ж, не вы первый и не вы последний... удачи вам, мистер Н! — усмехнулся чиновник, резко провёл картой по считывателю и отдал документ в лоток. — Следующий!

Таможенный коридор очень удачно выходил на улицу — напрямую. Отойти от входа, по привычке сдернуть чехол с чемодана и понять — курить не хочется. Почувствовать, как напряжение уходит на выдохе с облачками пара. расслабиться и без лишних эмоций считать ощущения от нового места. Воздух — не без химического привкуса (Хаб, как-никак), но и лишнего удушья. Отлично. Прохладно, однако.

— И не скажешь, что город стоит посреди пустошей. Впрочем, никто не говорит, что пустоши обязательно должны быть холодными... Всё это, впрочем, прекрасно, но как добраться до цивилизации? Ага, точно, что-то подобное было в брошюре...

«Если вам будет угодно направиться сразу в Город, то к вашим услугам скоростная ветка маглева (платформа отбытия — А1-А5, информацию уточняйте на месте). Обратите внимание, что вагоны имеют сегрегированную посадку: синий цвет — наши уважаемые Хозяева и одарённые их милостью, зеленый — хартийцы, жёлтый и красный — гостевые расы, чёрный — вход для остальных. Не рекомендуем садиться в красный вагон без опытного сопровождающего. В чёрные вагоны не рекомендуем садиться даже с сопровождающим.

Кроме того, на платформах B1-B10 к вашим услугам представляются аэро- и наземные такси, а у причалов C1-C4 вы можете воспользоваться услугами речных паромов. Обратите внимание — на паромах сегрегация отсутствует. Приятной поездки!»

Тихо выругавшись на неведомых составителей, Эрнест отправился к маглеву, отмахиваясь от назойливых таксистов. От выходного пособия после раздачи семейных долгов осталось не так уж много. Траты на кэб не входили в его бюджет. Пока что. А вот

В поезде А.Н прислушивался к ежедневной, пустоватой болтовне — ведь в ней содержались крупицы полезной бытовой информации. Например, он внезапно для себя узнал, что аэротакси стоит существенно дешевле наземного (на всё воля «хозяев», как ему пояснили). И преступность конкретно в поезде околонулевая, на всё воля «хозяев». Вот в самом городе местами бывает туговато. Но если выбрать район с хорошей службой безопасности, то беспокоиться не о чем. А если и будет о чём — страховка, особенно «синяя», поможет. Ну да на всё воля «хозяев».

Город в целом пока крайне напоминал человеческий. Небоскрёбы «нового» города и приземистые здания «старого». Нет-нет, да мелькал синий монолит из «хозяйского» камня без окон («проницаемого», как подсказал путеводитель). А ещё странные, словно вырезанные из камня дома, и за ними виднелись громоздкие, «бумажные» улья джосеров. И не только их. Как подсказывала всё та же брошюрка, в Лесопилке много кто жил.

Часы «улитки» Эрнест настроил ещё в маглеве, и теперь мог с чистой совестью сверять время — скорее по привычке, чем по необходимости. 11:45 по местному времени, иммиграционная конторка его фирмы работает до 19:00. Время есть и сориентироваться, и прокатиться по городу на экскурсионном дирижабле (реклама во всё той же брошюрке, бюджет пробьёт, но — не критично). Кстати, а вот и ларьки экскурсионных фирм виднеются прямо на перроне. Хорошо, что маглев сильно замедляется в городе, подумалось экс-комбатанту.

— Смотрите, — начал объяснять кассир в ярко-синей униформе — у нас есть три основных маршрута. Обзорная экскурсия на эшелоне стопятьдесят, без посадок. Четыре часа. Обзорная экскурсия с посадками в главных районах, шесть часов. И экскурсия-гранд, — торжественно протянул молодой служака, — девять часов, обед на борту, посадки в районах, включая пригороды. Поверьте, там есть на что посмотреть, и всего восемьсот крон (это если в валюте метрополии, разумеется)...

— Так, — оборвал его Эрнест. — У меня времени немного. Сколько будет стоить краткая экскурсия?

— Сто пятьдесят крон, — буркнул кассир.

— Ближайшее отправление?

— В двенадцать, места ещё есть.

— Запиши меня туда, раз места есть. Спасибо. Откуда отправление?

— Синяя мачта номер три, обойдете вокзал справа. Следующий!

Интересно, подумалось Эрнесту, а «справа» — это лицом к вокзалу, или от него? Впрочем, если передвигаться рысцой, то он успеет проверить оба варианта.

К счастью, первый же выстрел оказался в цель. Действительно, справа от вокзала (если встать лицом к нему) виднелись синие невысокие мачты, подмигивающие габаритными огнями. Номер ближайшей совпадал с указанным на билете. Багаж отправился в охраняемую ячейку, трубка и кисет — в карман куртки. Осталось только зайти в лифт, послушать восторженное щебетание студенток (и вспомнить университетские дни), выгрузиться на платформе и спокойно зайти в достаточно просторную гондолу.

— Доброе утро, а точнее, уже день, уважаемые пассажиры! Меня зовут Роландо, и сегодня я буду вашим провожатым в чудесном маленьком мире большого Города. Если кому-то нужен «Город за двадцать пять страниц», то моя помощница Андроника с удовольствием выдаст их вам бесплатно, — провозгласил спокойный экскурсовод, показывая на улыбающуюся в тридцать два зуба девушку, машущую рукой «от локтя». Наша экскурсия продлится три часа...

Каждый раз одно и то же. Впрочем, у экс-комбатанта имелся выработанный механизм игнорирования напыщенных речей. Эрнест пристроился в дальнем углу гондолы и начал разворачивать карту, прилагавшуюся к брошюре. С определенного момента он стал неуютно чувствовать себя в полностью незнакомых ему местах, а город пока был именно что полностью ему незнакомым. Обзор спереди-слева закрывала обширная рыжая шевелюра, но и его личный иллюминатор обеспечивал вполне приличный вид.

Что ж, всё просто. Город прижался к реке юго-западной границей, за которой лежат некие «Ямы» (близко) и Хаб (далеко) вместе с ещё тремя небольшими районами и промышленными предприятиями. Сейчас дирижабль взлетает из района вокзала, а это южная окраина Старого города. Пройдётся над Старым и его Бесильней плюс Цитаделью (точнее «их» Цитаделью). Протиснется между небоскрёбами Нового, пробежится над Инсектарием, повисит над Стеклянными Пирамидами и пойдёт на снижение.

Что ж, для первого знакомства — сойдёт.

— Внизу вы видите здания времён Основания. Старый город характерен своей эклектикой, он был первым местом, в котором стали взаимопроникать культуры «хозяев» и человечества... — бубнел экскурсовод в отвратительно работающую гарнитуру, пока его помощница изображала улыбающийся комод и приглядывала за галдящими пассажирами.

— Боги, они что, везде такие? — произнёс в пустоту молодой женский голос перед Эрнестом.

— Профессиональная деформация, — буркнул он, не отрывая взгляд от освещённых гирляндами даже днём улиц района, согласно карте именующегося Бесильней. Краем глаза он заметил, что в рыжем облаке появился бледный просвет, и повернул голову.

Девушка. Молодая. Удивленная. Лицо красивое, но очень уж бледное. Ярко-зелёные глаза и тёмная косметика. Слегка курносый нос.

— Ну не под пресс же их мозги кладут?

— Не знаю как насчёт пресса, но условные инстинкты им точно меняют. Смотрите.

Эрнест, не отрывая от неё пристального взгляда, медленно опустил руку в карман и достал трубку.

— Мистер, мистер! — раздался из динамиков голос на грани нервного срыва. — В нашем дирижабле курить строго запрещено! Уберите трубку!

Эрнест и незнакомка расхохотались, а мгновенно успокоившийся экскурсовод продолжил бубнить заученные фразы. Едва уняв хохоток, рыжая решительно, рывком переместилась на задний ряд, рядом с Эрнестом, и протянула тонкую ладонь.

— Агнетт, лаборант, последипломная практика.

— Эрнест, экс-комбатант, послевоенная работа, — аккуратное рукопожатие. Руки ледяные у неё, некстати подумал А.Н, стараясь не пускать лишние эмоции на лицо

— Звучит как начало прекрасной дружбы, вам не кажется?

Глава 1.2

Место: Воздушное пространство Города.

Локация: Где-то над Новым Городом.

Время: Понедельник, 12:30.

Они много говорили. Она рассказывала о важности изучения чужаков, он — армейские байки. Над Инсектарием Эрнест подшучивал над повадками джосеров, а над стеклянными пирамидами Агнетт поминала коллег по кафедре. В целом, можно было сказать, что полёт прошёл успешно. Особенно с учётом того, что временный безработный и экс-комбатант в целом запомнил направление главных улиц и транспортных магистралей Города.

— Зря ты смотришь на дороги, — безаппеляционно заявила рыжая. — Смотри на крыши.

— С чего бы это?

— С некоторых крыш Старого и Нового города открывается вид на половину города.

— Ты часто скачешь по крышам на каблуках?

Агнетт прыснула в кулак, а затем — ткнула им же в плечо. Легонько. Но, всё же - неожиданно для А.Н.

— Дурак. Нет, но мне показали одну крышу... С неё видно сразу четыре оккулатория и реку. Очень хочу на ней побывать во время какого-то из звёздных праздников «хозяев».

— А река на закате — не то? - легко улыбнулся А.Н.

— Сейчас узнаем, - повела плечом девушка. - Никак до неё не добиралась в это время суток.

Завершающую часть полёта дирижабль провёл вдоль реки. Эрнест наконец-то нашел способ прикрутить громкость экскурсионного динамика, и всё время над рекой задний ряд гондолы провёл в тишине. Чем несколько успокоил изрядно нервничающего Роландо, видавшего за время работы всякое. А задний ряд молча любовался насыщенным синим цветом медленно текущей реки. Ну и началом заката первого из трёх солнц, разумеется.

На сетевых форумах советовали смотреть лишь первый закат. Начинавшийся медленно и незаметно, но обрывающий день в сумерки. Эрнест помнил совет. Агнетт, видимо, тоже — почти всё время над рекой они смотрели в иллюминатор. Лишь когда судно пошло на снижение, сквозь материю рукава он почувствовал настойчивые хлопки пальцев.

— Мы снижаемся, - с каким-то намёком заметила рыжая, показывая подбородком на приближающуюся землю.

— Эм, о да. Приятно было пообщаться, Агнетт.

Девушка натянуто улыбнулась и отвернулась. Эрнеста осенило, какую бестактность он допустил, поэтому он предпринял попытку отбить позиции:

— Мы сможем пообщаться ещё? У меня нет местной регистрации, но не думаю, что...

— У меня тоже, не волнуйся.

— И как нам быть? — поднял бровь экс-комбатант. Рыжая сохраняла молчание.

— Пожалуйста, пристегнитесь, — между сидений быстро перемещалась озадаченная Андроника. — Мы снижаемся и приземлимся в течение десяти минут.

— Давай так, — быстро проговорил Эрнест. — Сегодня я освобожусь вечером. Совсем вечером. Назначь день, место и время — и я буду там.

— Хм... — подчёркнуто задумалась Агнетт. Земля приближалась всё быстрее. — А у меня будет очень насыщенная неделя, надо подумать.

— И ближайшие полгода? — криво усмехнулся Эрнест. Ответом ему был мелодичный смех.

— Не так всё плохо. Что ж, сегодня я тоже освобожусь... — она замялась, — вечером. Если ты настаиваешь...

— Настаиваю.

— Дай подумать.

Дирижабль мягко уткнулся в швартовую мачту. Через пару минут его зафиксировали швартовщики, и Роландо, уставший успокаивать вскочивших пассажиров, молча открыл выходной люк. Пассажиры оживленно полезли прочь, не слушая стандартных фраз окончания полёта. Уже у выхода, вежливо прощаясь с заметно повеселевшими экскурсоводом, пилотом и проводницей, Эрнест обратил внимание на время.

16-30. Многовато. Чёрт, подумалось ему, а если бы задержка была не в полчаса, а час? И так не факт, что он успеет — и тогда придется, по старой памяти, ночевать под открытым небом. Или искать дешевый мотель - удовольствие ниже среднего. А завтра экспата обязательно накроет джетлаг - ведь мало того, что засыпал в фуге он в другое время, так ещё и сутки в Городе были заметно длиннее земных.

— Задумался?

Вышедшая следом Агнетт явно путалась в руках и принадлежностях. Эрнест спокойно забрал небольшой (но весьма тяжелый) рюкзак девушки и берет, пока попутчица разбиралась с рукавами зелёного пальто и перчатками. Становилось всё прохладнее.

— Ещё б не задуматься тут, когда ты тянешь с ответом.

— Смешно... — закатила глаза рыжая. Но с лёгкой улыбкой. — Давай так. В Старом Городе есть кафе-бар. Называется он «Грязный Гарри». Я буду ждать тебя там в десять вечера. И до десяти-тридцати. Как тебе такой расклад?

— Идёт.

— Тогда до встречи, — подмигнула Агнетт и развернулась на месте.

Вскоре её зелёное пальто растворилась в толпе. Эрнест некоторое время нелепо стоял на месте. Затем встряхнулся и пошёл к камерам хранения. Доверять ячейкам в незнакомом городе он пока не собирался. К тому же - нужно было перестроиться на рабочий лад, а то в голове сидели малиновые ароматы и зелёные глаза. Непорядок.

- Лучше бы подумал о том, на какую работу возьмут экспата с куцыми документами об образовании, - буркнул А.Н.

Чернорабочий? Вышибала? Стоило ради такого переться на край света... Надо будет купить тренч с первой же зарплаты, невпопад подумалось Эрнесту, кое-как отвлекшемуся от воспоминаний об Агнетт. Форменная куртка хоть и была удобной, но совершенно не располагала к посиделкам к девушкам.

Контору он нашёл достаточно быстро. На деле её здание располагалось в двадцати минутах ходьбы от вокзала. Ну, как «здание» — зажатая между двумя массивными строениями скорлупка. Одна из десятков подобных в городе. И одна из тысяч с сегрегационным зеленым значком. Всем, кроме хартийцев и хозяев — вход воспрещён.

Не в привычках Эрнеста было — зайти в помещение, не посмотрев путей отхода. Но времени оставалось немного. А внутри наверняка были помещения с полными скамейками таких же доходяг, как и он сам. Хотелось свежеиспечённому экспату того, или нет — но надо было идти сразу. И А.Н. решился.

Звякнул колокольчик на входной двери. Не успел Эрнест открыть рот, как его уже встретил выбежавший служака.

— Добрый вечер, добрый вечер. Нам всегда приятно видеть сородича.

— Да... и мне, — поморщился экс-комбатант.

— Пожалуйста, возьмите талон и ждите своего вызова.

Талон в век лазера и криогенной фуги, неплохо так, — подумал Эрнест. Но бумажку взял. Впрочем, ждать пришлось недолго — едва он снял шляпу и куртку, как его номер зазвали к шестому окну. У стойки его уже ждала спокойная женщина с ободряющей улыбкой.

— Здравствуйте. Эрнест А Эн.

— Добрый вечер. Вашу идентификационную карту, пожалуйста... Так, всё в порядке. Пакет документов готов, ждать ничего не нужно. Вы обязаны сдать отпечатки пальцев прямо сейчас. Если сдадите образцы тканей и феромонный след — получите скидку на страховку «красного» класса. Пятнадцать процентов. Поверьте, это неплохое предложение.

Женщина, сидевшая за конторкой, выглядела приветливо и сочувственно. Но вросшее за время службы чувство сомнения дало о себе знать А.Н.

— Спасибо, откажусь, — поморщился Эрнест и поднял указательный палец. Из столешницы выдвинулся бесконтактный сканер. Считал отпечаток пальца, мигнул и исчез.

— Так... у вас погашенное заявление о банкротстве, не так ли?

— Именно.

— «Хозяевам» всё равно на них, да и большей части других финансовых организаций. Но... — бюрократ даже доверительно наклонилась, — Если вам нужна ссуда, то абсолютно неофициально...

— Спасибо, откажусь и от этого предложения, — холодно улыбнулся Эрнест.

— Что ж, тогда всё в порядке. Ваша квартира находится в очень удобном месте. Старый Город, переулок 15b, дом 22, квартира 812. У места, конечно, есть и нормальное название, но оно на «хозяйском», и в бумагах оно не указано.

— Меня полностью устраивает.

— Если вы в течение двух недель не найдёте официальную работу, то будете лишены права на социальное жильё. Если в течение четырёх — будете депортированы.

А.Н поднял брови. Он понимал, что миграционная контора в Метрополии о много умалчивала. Но теперь в нём закрадывалось подозрение, что сказано не было слишком о многом. Например — о высылке к чёрту безработных экспатов. Может его и вовсе вместо депортации пустят на кебаб? Кто знает местные традиции?

— Ого, лихо, - только и сумел выдавить из себя Эрнест. Странно, что о таких нюансах мне не говорили перед отправлением.

— О, милок, там много о чём умалчивают, — неожиданно перешла на «ты» женщина-бюрократ. — После трёх месяцев постоянной работы вид на жительство продляется до конца года. Каждый год ты обязан писать отчёт о наличии работы.

— Звучит так себе, если честно, - искренне признался А.Н. Он крайне не любил отчёты, хоть и прекрасно их составлял. - А когда дадут вид не на год?

— После трёх лет проживания в городе. Но ты не волнуйся, вот тебе... — на стойке появилась кипа буклетов — ...стопка актуальных вакансий. Ты ведь умеешь хоть что-то делать?

— Кое-что и немного сверху, — усмехнулся Эрнест.

— Тогда ты найдешь работу ещё раньше, чем выговоришь полное название города. Рукастые люди всегда и всем нужны... так, вот пакет с твоей идентификационной картой. Старую можешь оставить себе как талисман — всё равно почти нигде не принимают. В пакете есть код активации сборника основных городских законов, полный скачаешь сам. Коммуникатор, пожалуйста. Готово, он теперь зарегистрирован. Распишись вот тут и ты свободный хартиец, поздравляю!

Зеленый бланк. Эрнест посмотрел на свет — водяные знаки чёткие. Поднёс к ультрафиолетовой лампе — водяные знаки ожили, выпрыгнули в пространство и плавно задвигались, словно в каком-то сказочном танце.

— Каждый раз удивляюсь их технологиям, как первый, — вздохнула женщина, внимательно следящая за действиями А.Н.

Архаичная ручка. Роспись. Второй экземпляр, снова ручка, снова роспись.

Пакет документов отправился в извлеченный из чемодана армейский герморюкзак. Туда же были перенесены вещи первой и второй необходимости — трубкочистка, набор буклетов от потенциальных работодателей, немного налички и зонт. А вот кастеты Эрнест незаметно положил в куртку. Он, конечно, был наслышан о праве резидентов (или хартийцев, он пока ещё путал эти понятия) на оружие. В том числе — холодное. Но пока не прочувствовал это право.

Пока что.

Лэндинг: Старая газета Старого Города

Заголовок: Пресс-секретарь Ао_Ао Групп – преступность в пределах статистической нормы

Одобрено Хозяевами: да

Пресс-секретарь Ао_Ао Групп Нил Вагельхоф дал комментарий нашему журналисту на тему жалоб жителей юго-западной части Старого Города. По мнению господина Вагельхофа, степень активности преступников существенно преувеличена слухами.

- Никаких организованных банд на подведомственной нам территории нет. Как вы знаете, Ао_Ао контролирует исключительно «зелёные» районы и исключительно на средства частных страховок. Таким образом, мы не зависим от взносов муниципалитета и способны вести дела независимо. Раскрываемость преступлений находится на высоком уровне в 56%.

Напомним, ранее жители переулка «Тринадцать Бэ» и нескольких прилегающих жаловались на несколько банд, состоящих из малолетних представителей человеческой расы. Анонимный источник сообщает, что не так давно застал троих подростков, размахивающих холодным оружием прямо на тротуаре, один из которых, вдобавок, был оснащён кинетическим пистолетом. Однако господин Вагельхоф отрицает возможность подобной ситуации:

- Нет, этого не может быть. Единственная банда, которая существовала последние три недели – банда джосеров из улья Вагут. Она была ликвидирована неделю назад, и с тех пор крупные криминальные формирования не лезут в подконтрольные нам районы.

Опрошенные нашим корреспондентом мирные жители отреагировали на пересказ речи г-на Вагельхофа неоднозначно. К сожалению, мы не можем передать точно их высказывания по соображениям редакционной политики. Однако отметим, что гневные отзывы включали в себя как минимум восемь не связанных с собой правонарушений, наказываемых дисциплинарной отработкой как минимум третьей степени.

Новоиспеченный хартиец решил пройтись пешком. Коммуникатор заработал, проанализировал маршрут — сорок минут. Переулки «а» идут от реки к Новому Городу, переулки «б» — перпендикулярно. Не так сложно, как могло показаться сразу. В общем, никаких «лабиринтов чужаков», обычный город.

Который в целом ему уже начинал нравиться. Атмосферой Вавилона. Причудливым сочетанием давно забытых в Метрополии стремительных человеческих архитектурных стилей и никогда не ведомых там «гостевых» и «хозяйских». Слишком рубленных или слишком плавных, показательно плевавших на гармоничность или - встраивающихся в пейзаж. Город имел характер и не стеснялся его показывать. И свежеиспеченному хартийцу А.Н. это нравилось.

А ещё после нескольких месяцев фуги Эрнесту хотелось размять конечности. Хотя бы ноги.

Он с удовольствием прошёлся по «блошиному рынку», потратив сотню марок на откровенные безделушки. Старые книги из самой обыкновенной бумаги, трубку ручной работы. Присмотрелся к почерневшему от времени кастету, несущему следы многих жестоких драк. Услышал подозрительное:

— Мистер! Мистер! Гостевая эмна за один жетон! Всего один жетон, почти монеро!

— Спасибо, девочками не интересуюсь, — буркнул А.Н. и поспешно добавил: — Пока что.

— Ха-ха, а вы, мистер, шутник! Фазис, карандаши, спидола — у меня есть всё это!

Не обращая внимания на пушера, Эрнест двинулся в сторону явных патрульных при дробовиках и матово-чёрной броне. Назойливый продавец растворился сам собой. Как сахарная вата в луже с водой. Хмыкнув, А.Н. двинулся на соседнюю улицу. С него пока хватило людских толп.

И у тринадцатого «а» переулка его попытались зацепить.

Тройка местных оболтусов шла широким строем. В последнюю кампанию Эрнест видел немало идиотов, идущих на врага именно так — и гибнущих под кинжальным огнём. Впрочем, напомнил он себе, для него лично любая кампания уже закончена. И пока он вспоминал, его толкнули плечом. Размашисто, хоть и со слабоватым выходом.

— Папаша, широко шагаешь слишком, — мгновенно набычился тот, что шёл в центре построения. Тощий, нескладный: с торчащим острым кадыком и длинными руками. — Не видишь что ли, это Проклятая Двенашка идёт!

— Мне это ни о чём не говорит, — холодно ответил Эрнест.

Ему очень не хотелось начинать опыт проживания в Городе с убийства. Тем более — с убийства троих идиотов.

— А нам говорит, - зашипел нескладный, - и говорит: пошёл в переулок!

— А то — что?

Доморощенные юные мафиозо воровато переглянулись. Оглянулись по сторонам. Наконец, главный вытащил замызганный и покрытый блестящими потёками смазки пистолет. Кинетический, мысленно поморщился А.Н. Неточный, немощный и архаичный. Для этого расстояния (чуть больше длины вытянутых рук) его вполне хватит. Свинцовая пуля сделает из внутренностей гуляш без каких-либо шансов. Нужно выпутываться.

— Ладно, ладно, попутал, извините, — начал А.Н. заискивающим тоном. Нужно было как-то убраться с тротуара. Так пуля хотя бы не попадёт в случайного прохожего.

— Пошёл, пошёл в проулок! И руки, руки на виду держи!

— Да, да, стрелять только не стоит, — продолжил причитать Эрнест, заходя в тёмную и весьма вонючую подворотню.

— А то — что? — передразнил Главный и глумливо захохотал. Его приторможенные соратники засмеялись не сразу, а только после того, как увидели обращенное к ним лицо «босса». Это их и сгубило.

Резко, рывком перекинуть через себя чемодан. С удовольствием заметить, что тридцать два килограмма памятного и нужного хлама, упакованные в прочный полипласт, влетели в грудь подростку. Сбили с ног, заставили выронить пистолет, а главное - посеяли хаос. Заметить: подельники растерялись на несколько секунд, а большего и не требовалось. Заметить нож - неважно. Как и предполагал экс-комбатант, ещё двух пугачей у банды не было. А вот два кастета у Эрнеста были. И привычно легли в кисти. Апперкот правой по ближайшему, доработать локтём. Уйти от неточного удара дальнего, кросс левой. Получить по герморюкзаку каким-то хламом. Труба? Кирпич? Неважно. Развернуться, пнуть встающего главаря под колено армейским ботинком. Осмотреться. Доработать не до конца повалившегося от кросса. Отвести душу на главаре.

Остановился Эрнест только на пятом «душевном» ударе. К тому моменту брюки и рубашка были безнадежно измазаны в пятнах и потёках крови. Нос тощего смялся, расплющился и активно кровил. Да и в целом лицо главаря производило не лучшее впечатление: несколько растекающихся кровоподтёков, рассечение, разбитая губа. А.Н. рывком поднялся на ноги, прислушался. Все трое противников дышали. Тяжело, с хрипами — но дышали. Странно, подумал Эрнест, а я уж думал, что избавился от всех боевых имплантов. А иначе откуда такая потеря самоконтроля?..

Традиции родного депрессивного пригорода требовали от А.Н. «инсталляции». Забавных поз, придаваемых поверженным противникам. Но сейчас в нём взял верх добропорядочный гражданин... хартиец, простите. Поэтому он просто оттащил неудачливых грабителей вглубь проулка. Забитого баками и просто горами хлама. Прислонил к стенке так, чтоб местные сидели более-менее в ряд. Голова тощего постоянно заваливалась на плечо крепкого соседа, и после третьего падения Эрнест решил оставить всё, как есть. Затем — обшарил карманы. Никаких документов, три ножа. Два годились только на открывание банок, третий ковал умелец. Его хартиец и забрал, заткнув за голенище ботинка.

А вот остальной добычей он побрезговал. У щеглов кроме пистолета, "карандашей" и аномально большого количества бумажек кошельки и карманы были набиты какими-то пластиковыми разноцветными жетонами и чем-то вроде крупных, с виноградину, бусин. Чутьё подсказывало Эрнесту, что это — местные вариации денег, и вариации, явно замазанные кровью. А проблемы такого калибра ему пока были не по зубам.

Едва обтерев руки от чужой крови и выйдя из закоулка, он остановил первого попавшегося прохожего. Крепкий работяга напрягся, поджал губы. Покосился на замаранную одежду А.Н. Но на агрессию не сорвался. Что ж, подумал Эрнест, и на том спасибо.

— Приятель, я тут грабителей немного побил. К кому обратиться?

— Опять «черноротые» мух ловят, — скривил рот мужик, резко выдохнув. — А ведь дерут таксу за безопасность, словно мы живем в синих районах! Забей болт и иди по своим делам.

— Черноротые?

— Ты новенький, что ли?

— Пять с хвостиком часов как местный. Кстати, огоньку не найдётся? Нервы что-то ни к чёрту... — Эрнест отставил чемодан и начал набивать трубку. Собеседник несколько расслабился. Вздохнув, он достал помятую пачку сигарет и универсальную зажигалку. Мужчины затянулись дымом. Мимо безучастно шли редким потоком прохожие, лишь иногда косившиеся на красные пятна.

— Черноротыми мы зовём «Ao_Ao Групп». Служба безопасности, которая приглядывает за кварталами с двенадцатого по четырнадцатый, — рабочий сильно затянулся. — Носят баллистические маски, низ чёрный, верх красный. Осторожнее с ними, те ещё отморозки. Ладно, бывай, боец. Работа не ждёт.

— Спасибо за огонь.

Собеседник отмахнулся, не глядя, и пошёл прочь. Эрнест вытряхнул пепел вперемешку с несгоревшим табаком и пошёл прочь. Не оглядываясь.

Дом 22 оказался неплохим. Изящные линии фасада, в окнах — торшеры и светильники. Но всего лишь пять этажей, что несколько смутило Эрнеста, помнившего о восьмерке в номере квартиры. При уточняющем вопросе консьерж на входе только поморщился:

— Социальщик?

— Ну... мигрант.

— Тогда тебе во двор, — равнодушно ткнул пальцем куда-то дальше в подъезд мужчина, возвращаясь к инфопланшету. — Там две «внутренности», в ближайшей к тебе — комнаты с сотой по пятисотую, дальней — с пятисотой по тысячную. Удачи.

Двор разительно контрастировал с фасадом. Безликие кирпичные коробки напротив друг друга. Узкие окна-бойницы смотрели на остальной мир, и только на «фасадах» тех самых «внутренностей», обращённых друг к другу, имелся какой-то намёк на эстетику. Нормальные окна, открытые галереи, огражденные перилами с изящными литыми балясинами. И открытые лестницы, представлявшие собой не менее радующее глаз зрелище. Впрочем, подумалось Эрнесту, во время ветров нужно будет держаться за всё, более-менее выступающее. А уж что будет твориться зимой... впрочем, одернул он себя, до зимы ещё надо дожить. И не быть депортированным.

Ворча, ругая ушлую контору, и не менее ушлых архитекторов почём свет стоит, Эрнест втащил чемодан на свой этаж. Нашел дверь, достаточно прочную и достаточно невзрачную. Облегчённо увидел, что замок мигнул зелёным цветом в ответ на ключ-карту. Открыл дверь.

Квартира скорее напоминала кубрик. Небольшой «предбанник» на поверку оказался основным жилым пространством. В котором умудрились уместиться и диван, и письменный стол со стулом, и (главное) узкая, «холостяцкая» кровать. Вдали маячила кишка, ведущая к смежному и очень тесному санузлу. А у дальнего окна-бойницы — тусклый ящик кухонного комбайна.

— Что ж, могло быть и хуже, — буркнул скорее себе, чем кому-либо, Эрнест. — По крайней мере, не воняет трупом.

Трупом действительно, не воняло. Правда, в квартирке стоял крепкий табачный дух, но уж к этому новому жильцу было не привыкать. В кубриках, казармах и палатках временами дым стоял столбом. Иногда — вперемешку с перегаром. А уж их на своём веку он повидал немало.

Думая об этом, Эрнест спокойно, на автоматизме, раскладывал вещи по встроенным ящикам и шкафам. Там же обнаружились подарки от предыдущих жильцов. Немного постельного белья, полотенца (одно покрыто подозрительными бурыми пятнами), отсыревшая пачка дешевых папирос. Пара банок армейского грибного супа-пюре. И, пожалуй, главное. Небольшой, початый, но — ящик пива. Даже с не истекшим сроком годности. Одну бутылку Эрнест тут же и открыл об угол заскрипевшего стола.

— Хм, весьма неплохо. «Веселый урдалеб», вот так название.

Именно после этих слов в животе недовольно забурчало. Некоторое время мужчина прислушивался к ощущениям и вспомнил — последнее, что он ел, был невнятный бутерброд в Хабе. Пора было разведать район обитания. Но прежде — сменить рубашку и брюки. Ну и смыть кровавую пленку с неубиваемого материала куртки. Как минимум.

— Вечер добрый ещё раз, — поприветствовал Эрнест уже откровенно сонного консьержа. — А где тут неподалеку можно перекусить? Толком ничего не жрал, аж желудок сводит.

— Хм, — призадумался собеседник, — у старой Гренн неплохое мясо, да и картошку она где-то умудряется найти отличную. На углу четырнадцатых найдешь кафешку, она там одна.

— Век должен буду, приятель, — хмыкнул А.Н.

— Пиво поставишь как-нибудь — и мы в расчете, — пожал плечами консьерж и упал обратно в кресло: листать сеть и убивать время.

Кафе оказалось весьма недурным. Интерьер может и был несколько обшарпанным, но ещё в метрополии и колониях Эрнест привык — именно в таких местах может скрываться сытная и дешевая еда.

Впрочем, судя по забитым столикам, тут еда как раз не скрывалась.

— Ганс, у нас новый гость! — крикнула кому-то дородная женщина из-за стойки и более спокойно осведомилась: — Ты у нас первый раз, милок?

— Да я, если честно, и в городе первый раз, — неожиданно для себя признался Эрнест.

— Заметно, — уверенно закивала женщина (видимо, та самая «старая Гренн»). — Ты не беспокойся, накормим так, что еле уйдешь на своих двоих, и кошельку это нисколько не повредит.

— Буду очень благодарен, — только и оставалось ответить смущённому Эрнесту.

Вскоре ему уже принесли «базовый и очень бюджетный набор» — пинту безымянного лагера, густо покрытый подливкой и жареными овощами картофель и небольшую сковородку нашинкованного, шкворчащего мяса в перечном соусе.

Эрнест не стал церемониться, и проглотил почти всё за пять минут. Отполировал безымянным, но весьма приличным (хоть и водянистым) лагером. Обнаружил почти пустую тарелку и дозаказал мяса. Уставший официант принял заказ, а экс-комбатант и почти законопослушный хартист достал брошюры, которыми его снабдил иммиграционный центр.

Вариант «номер один». Кассир в некоем арендном центре. Спасибо, нет. Смять, отложить в сторону «мусорка».

Вариант «номер два». Агент по продажам и организации экспорта «гостевых» товаров. Спасибо, не то. Смять, отложить в сторону.

Вариант «номер три». Консультант по вопросам межвидового взаимодействия. Требования: понимать ситуацию в городе, иметь гуманитарное образование, навыки деловой переписки. Зарплата... приличная по меркам метрополии, хоть платят в кронах. Интересно, но вряд ли пригодится в первый месяц — тут бы хотя бы понять, какой вид как называется. Отложить в сторону.

Вариант «номер четыре». Частная служба безопасности «Agni Corp». Требования: физическая подготовленность, психологическая устойчивость. Зарплата — сильно ниже предыдущей. Но на выбор — в любой из ходящих в городе валют. Вот это точно интересно. Отложить в сторону.

Вариант «номер пять». Грузчик. Смять... развернуть и отложить. На всякий случай.

Вариант «номер шесть». Управляющий в ресторане, расположенном в некоем Монтауке. Зарплата — сдельная, проживание и питание за счёт работодателя. Неплохо. Но, наверное, всё-таки смять. Свои силы Эрнест рассчитывал вполне здраво, и, несмотря на определенным образом подвешенный язык — никто не будет на такую должность брать свежеприбывшего иммигранта.

Он забарабанил пальцами по столешнице, не обратив внимания даже на столь привлекательный минутой ранее звук шкворчящего мяса, поставленного официантом минуту назад.

Что же выбрать?

Глава 1.3

Место: Новый Город.

Локация: Штаб-квартира службы безопасности «Agni Corporation».

Время: Понедельник, 20-25 по местному времени.

Вербовочный пункт оказался круглосуточным. Типовое здание из стекла, пристроенное к краю квартала, состоящего из потрепанных, видавших виды складов. Или «складов». Как подсказала ранее Эрнесту сеть — именно этот квартал был штаб-квартирой АгниКорп. Куда будущий кандидат и направился, едва расплатившись за ужин. Кстати, цена оказалась действительно терпимой для кошелька.

Впрочем, встретили его не так любезно, как в предыдущих местах города. Ну, за исключением памятной подворотни у тринадцатого «A» переулка. Никто из служащих даже не поднял глаз, когда колокольчик у входной двери звякнул. Наконец, один из них встал, сунул под нос пакет форм и вернулся обратно, за конторку. Но не к работе.

— Господь Бог и пресвятая Мария, опять мясо, — вздохнул мужчина, весь вид которого (седина, обветренность, паук ожога на лице, кривой шрам от джосерского жвала) намекал на характеристику «старый сержант, которого списывать из боевого состава давно пора, а из состава вообще — жалко». — В общем слушай...

— Эрнест.

— Да мне плевать, как тебя зовут. Пока ты заполняешь папифакс своими каракулями, я, Эльм с пятью нашивками «крови» и контузиями без нашивок, расскажу, что тебя, сопляка, ждёт. Тебя ждут не дождутся монотонные восьмичасовые патрули. Не меньше ждут владельцы тревожных кнопок, в каждом шорохе видящие кордула, лезущего через окно. Поменьше ждут — всякая шваль, которую наши досточтимые оперативники умудряются вычислить. И совсем не ждут — хозяева «гостевых» кварталов, которых милостью звонкой валюты и досточтимых «хозяев» мы должны охранять...

Эрнест смиренно слушал вполуха. Не очень внимательно — потому что нечто подобное он уже слышал два года назад, когда записывался на «короткий контракт» в Экспедиционный корпус. Сержант — не звание, но архетип, как-никак. Но А.Н всё же слушал, и слушал внимательно. Потому что живой человек, явно потрёпанный в ходе поддержания (какого-никакого, но) порядка в данный момент был весьма и весьма ценным источником. Которого не заткнёшь при всём желании.

Из услышанного Агни Корп представлялось чем-то средним между комплексным подразделением безопасности и отмороженной официальной «крышей». От первого «корпорации» досталась основная специфика работы. Огневое сопровождение, полицейские и штурмовые операции, патрулирование. Как в рамках страховки, так и в рамках тарифной сетки. «Боевые», конечно, не очень высокие, но они есть. И на том спасибо.

Лэндинг: Деловой вестник

Заголовок: Оптимизация побочных расходов

Одобрено Хозяевами: да

Служба безопасности «Сыновья Аякса» сообщает, что в строгом соответствии с правами, данными Хартией, проводит оптимизацию некоторых профильных и непрофильных активов.

В частности, с понедельника будут законсервированы следующие участки:

— Участок 9-13 на улице Третьей заводской, район Мыловарни

— Участок 2-02 на улице Возрождения, район Последний дуст

— Участок 10-22 на площади Мироздания, район Лесопилки.

Кроме того, будут закрыты опорные пункты № 8, 15, 16, 23 и 42.

Планируемая оптимизация не скажется ни на стоимости страховки безопасности, ни на качестве обслуживания. Уже тридцать лет как компания «Сыновья Аякса» достойно обеспечивают сохранение общественного порядка в Городе, чему свидетельством служит пройденная ежегодная аккредитация на охрану «зелёных» районов...

— Мясо, смотрю, ты пару берц уже истоптал. В тебе остались военные импланты после этого?

— Вырезал всё, до чего мог дотянуться.

По конторкам разнёсся лёгкий, но слышимый вздох облегчения. Боевые импланты могли сотворить чудо. Заставить заживить тяжелые раны за несколько часов. Сделать из человека берсеркера или, наоборот, осадить ярость и горячку. Но платой за это были расшатанная психика, куча химической дряни в крови — и как итог, сильно шалящие почки с печенью и абсолютная непредсказуемость любителя «железа» вне боя. Именно поэтому Эрнест сразу после демобилизации избавился от большей части военного «наследства».

А ещё потому, что на чёрном рынке это «наследство» прекрасно оплачивалось.

— И блок боевого сопряжения? — как бы невзначай осведомился один из соседей Сержанта.

— Если вы знаете о его существовании, то и знаете — его просто так не удалить. Во всяком случае, насколько мне известно.

— Твоё счастье, мясо, иначе бы пришлось тебя запихнуть на натурный полигон. Ребята, подключите этого ханурика к симуляции, а я проверю его бумазюльки.

— Пошли, парень, — поманил за собой куда более молодой сотрудник. Но тоже, судя по шрамам на руках, видавший разное.— Я проведу.

Эрнест и сопровождающий вышли в соседнее помещение, где в ряд стояли знакомые по армии откидные кресла, опутанные хаосом проводов. На автомате ушли куртка и рубашка, а тело само замерло в ожидании датчиков.

— Не, не это. На нём контур глючит, может замкнуть. Да, лучше вот это, — «Видавший» показал на облупленное кресло, с виднеющимися свежими проводами. Ты не обижайся на Эльмо, он иногда забывает, что не в бараке.

— Никаких проблем.

— Ну, никаких так никаких... какой стаж хоть?

— Полторы полных кампании и пять инцидентов в колониях.

— Полторы? — недоверчивый взгляд.

— Перемирие не вовремя заключили, — пожал плечами А.Н.

— Тогда поймешь что делать. Возможно.

Эрнест только поморщился. Но наблюдатели вполне могли списать это на реакцию к игле, вводящей нейростабилизатор в кровь. Без него — никак, иначе можно было и умереть от шока. Не слезая с кресла. Двенадцать датчиков, обруч сопряжения — на голову. В левом углу зрения появились подзабытые часы и пока что условный тактический номер. AA104302. И наконец, глазная маска. Сквозь разгорающийся свет он услышал только:

— Удачи, браток.

Очнулся Эрнест уже идущим посреди улицы. Вокруг простирались откровенные трущобы — пожелтевшие блоковые сооружения, отдельные дома того же «высеченного» типа, который он видел ранее. В руках он сжимал «полирежимку» — многорежимную винтовку Mk10. Потертую, но не дребезжащую. Проверять ход затвора и заряд батареи лазерного модуля он не стал. Местные явно не поймут. Да и он же не идиот — как-никак, при принятии из арсенала снаряжения и выходе в патруль проверка оружия обязательна.

По ощущениям, он был одет в облегченную, «десантную» броню. Защитная полумаска и очки вместо полноценного забрала, да и на ногах неполные щитки. Горжет отсутствует. Да, действительно, слева-спереди шёл напарник в облегчёнке. Костяного белого цвета. Не очень маскирующего. Вокруг сновали люди и нелюди — в редкостных лохмотьях. Против потока шло нечто, напоминающее шарообразный аквариум на ходульных ножках. И исключительно цивилизованным голосом возмущалось.

— О, великий Океан, за что мне такие страдания! Наземники, почему вы так сильно не любите идти гармоничным потоком?

Ох уж эти условности симуляции, подумалось Эрнесту.

— Ох уж эти лангусы, — подал голос соратник. — На их месте я бы давно бы завёл курсы межкультурной коммуникации для выходящих на сушу, чтоб они не обижались на первых встречных.

Интерфейс участливо подставил при наведении взгляда на напарника: АА104301. И на том спасибо.

— Сто четыре триста два, как ситуация? Прием.

Ситуация был средняя. Некоторые личности отшатывались от патруля или спешно что-то прятали в гору мусора, но в районах, подобных этому, обыск и поиск запретных вещей в тариф не входили.

— Сто четыре триста два на связи, ситуация пока контролируемая, база.

— На дистанции десять минут хода есть биобот, вызывайте при обострении.

— Принято, база.

Пока шёл диалог, Эрнест проверил снаряжение. В правом наруче явно скрыт выдвигающийся клинок. Странная вещь. Штык-нож, кобура с лазпистолетом. Неплохо. Стандартная армейская аптечка. Прекрасно. Четыре гранаты на перевязи. Две газовые и две светошумовых. А вот это не очень хорошо, но пойдёт. Да и в патруле осколочно-фугасные обычно не должны пригодиться. В конце концов, на случай осложнений есть кавалерия.

А осложнения намечаются.

— Триста второй, на одиннадцать часов.

— Принял.

Слева вдалеке действительно, шумно шумели покупатель и продавец. Человек и нечто, напоминающее палочника-переростка. Окапи, как уже успел запомнить Эрнест. Покупатель уже не просто надсаживался — он орал и багровел.

— Двести марок за управляющий блок? Это не смешно!

— Найди мне хотя бы за сто девяносто — и я отдам тебе десяток таких блоков, наземник!

— Да твои родственники на соседней улице продают за сто семьдесят!

— На соседней улице, — прошипел «гость», — нет моих родственников.

— А грёбаные джосеры тогда кто?

Палочник выпрямился. Во весь свой трёх с половиной метровый рост.

— Триста первый, идём разбираться. База, у нас ситуация, — Эрнест поднял голос и попытался охладить толпу: — Внимание, служба безопасности! Соблюдайте спокойствие!

— Офицер, эта смесь соломы с пауком меня пытается обдурить!

— Двуногая опилка, ты же даже не знаешь значения слова «солома»!

Толпа разошлась, и явила взору арахнида грязно-жёлтого цвета. Все звуки затихли, уступив щёлкающим звукам.

— Ты вплетаешь нити оскорблений в ткань личности, грязное насекомое.

Судя по всему, этот джосер вступился исключительно из-за личности продавца. Так же, как и несколько мрачных обитателей трущоб, вставшие за палочника. Напарник безуспешно пытался разнять сближающиеся стороны, но его откровенно отпихивали в сторону. Что-то надо было делать. И Эрнест решительно сдернул винтовку, чтобы дать очередь в воздух.

— Сто четыре триста два, запрещаю вам использовать оружие до того момента, как его применят противоборствующие стороны.

— Если я не дам залп в воздух, база, то это случится через тридцать секунд, — прошипел Эрнест.

— Оцениваю ваши слова, как нестабильность в боевой обстановке. Блокирую ваше оружие до получения уточняющих обстоятельств.

Бесшумно выругавшись, «сто четыре триста два» снял газовую гранату, сдернул предохранительный колпачок. Убедился, что этот жест остался незамеченным разгоряченной и всё громче орущей толпой. Выдернул чеку и закинул гранату прямо в напарника. Вскоре у него под ногами стало распространяться облако нежно-голубого цвета, а обитатели трущоб начали вполне реалистично и весьма грязно ругаться.

Взяв старт с места, Эрнест рванул пробиваться в центр толпы, кого раскидывая, кого пиная, а кому — врезая кулаком или прикладом. Ему остался какой-то метр, когда палочник выдернул из-за прилавка что-то, подозрительно напоминающее лазерную винтовку.

— Ложись, триста один! — заорал Эрнест. Действительно, лазерная винтовка. В трущобах. Первыми же залпами окапи разнес головогрудь джосера, затем нацелился на ошарашенного покупателя и снес ему голову ярко-фиолетовым лучом. Напарник успел упасть пластом и накрыть оружие, так что по нему разве что немного потоптались.

— База, у нас стрельба!

— Оружие разблокировано. Вам нужна поддержка с воздуха?

— Пока нет, база!

Эрнест переключил режим огня на кинетический. Вскинул винтовку и, практически не целясь, выстрелил. Очередь разнесла палочника в клочья. С такой дистанции тонкому «гостю» хватило и пары попаданий. А их было больше, чем пара. Следующий выстрел пришелся на человека, доставшего какой-то самострел. Люди с похвальной расторопностью стали разбегаться, разваливая неплотный строй.

Светошумовая граната в осколок толпы, выдержать затемнение очков, взять на прицел. Иных действий не понадобилось — остальные разбежались уже после шумного и яркого хлопка, спотыкаясь и падая. Триста первый кое-как встал, отряхиваясь, и присоединился в прицеливании. Толпа тем временем рассосалась сама собой.

— Дааа, попали мы.

— Да ну нет, — нахмурился Эрнест. — Все обитатели рассосались по гнёздам.

— Это тебе так кажется. Виновные мертвы, а пар не выпущен. Остались только мы.

Переглянувшись, патруль ринулся осматривать магазины. Лавка зеленщика имела легко баррикадируемый задний выход и массивную выкладку на улице, что весьма устраивало и «триста первого», и «триста второго». В ней патруль и окопался, вызвав подкрепления.

— Триста второй, вы должны продержаться полчаса. Усиленный взвод прибудет по воздуху. При необходимости запрашивайте биобота, он неподалеку.

— Принято, — напряженным голосом ответил Эрнест, ощупывавший взглядом окрестности.

Первые пять минут над улицей стояла гробовая тишина. Наконец, неподалеку раздалось странное чавкание грязи, словно стайка манекенщиц на шпильках неслась с соседней улицы. А на соседней улице обитали...

— На два часа! Грёбаные джосеры! — вскрикнул напарник и стекло очков автоматически слегка потемнело. Лазерный залп.

Эрнест переключил режим огня и дал две короткие очереди по слишком близко подобравшемуся арахниду. Тот вздрогнул и упал. В секторе напарника было всё нормально, но секунды, потраченной на взгляд, хватило, чтобы пропустить нечто длинное, метнувшееся с земли к Эрнесту через длинный лоток. Нечто, усеянное шипами и короткими ножками, обвившееся вокруг руки. Сильный укус, боль. Винтовка летит на пол. Броня вроде не прокушена, но рука напоминала свитый в пружину шланг, шевелящийся хитиновыми кольцами.

— Триста первый, прикрой мой сектор!

— Есть!

Подавив инстинкты, Эрнест выдернул из ножен штык-нож и несколько раз со всей силы ткнул в руку. Раздалось шипение, тварь размоталась и начала вертеться на полу, забрызгивая всё ихором. Не обращая внимания на боль, Эрнест выдернул из кобуры лазпистолет и прикончил тварь длинной серией выстрелов. На иное время не оставалось — с короткого козырька свесилась вторая и попыталась схватить отвлекшегося на очередного арахнида напарника. Короткая очередь, она упала.

— Что это за хрень?

— Падальщики приперлись! Кордула не видел никогда, что ли?

— Бог миловал! — покачал головой Эрнест, и продолжил стрелять из пистолета в облако из хлама, зелени и овощей — один арахнид пытался прорваться прямо через лотки и добрался до окна, даже успев повредить хлипкую стенку под ним. Двое сородичей попытались развить успех, но даже не дошли до лотков. Ещё одна пара развернулась и ринулась в соседние проходы, видимо, сменив намерения. По ним патруль уже не пытался стрелять.

Остальные джосеры как-то закончились сами собой. Не пришлось даже вызывать ударный дрон. Через минуту после того, как улица очистилась от живых, пришлось уделить внимание руке. В одном месте укрепленная ткань рукава оказалась прокушена, ещё в одном уже сам Эрнест умудрился слегка повредить её ножом. Раны сочились кровью и чем-то отвратительно-зелёного цвета. Аптечка вскрыта, универсальный антидот растекся по венам горячей жидкостью. «Комариной мочой» — сверху, по ранам, отполировать укольчиком обезболивающего. Два шприца отправились в угол, а баллон с ферментом — обратно в аптечку.

— Как сам, триста первый?

— Зацепили слегка, но жить можно, — поморщился напарник. Ему досталось куда больше: броня помята, винтовка дымится от перегрева. Когда только успел?.. — Ты глянь, кажется, вылезла противостоящая сторона.

Действительно, из примыкающих проулков стали просачиваться мрачные оборванцы с различным хламом в руках.

— Напоминаю, что против хартийцев запрещена стрельба на поражение при отсутствии опасности... — забубнела диспетчер, но Эрнест не стал дожидаться блокировки оружия. Он кивнул напарнику и кинул газовую гранату. Голубое облако, надсаживающийся кашель. Кто-то стал блевать прямо на месте. Вскоре кашляющая толпа рассеялась. На время.

Потому что через каких-то пару минут облако стало рассеиваться. Слишком быстро.

— Триста первый, поддай газку.

Напарник молча размахнулся и кинул гранату. Перелет — облако попало за приземистый сарай напротив, вызвав поток ругательств. И не пресекая подползание толпы.

— Вторую!

— Вторую я ещё в соседнем районе израсходовал на мародеров.

— Светошумовые хоть остались?..

Триста первый не успел ответить. Откуда-то сбоку в поле зрения вбежал молодой парень. Он с гримасой ярости выдернул пистолет-пулемет и заорал:

— Сдохните, псы цепные!

Уже разворачиваясь в его сторону, Эрнест понял: пацан целится и палит в напарника, даже не успевшего среагировать. Две очереди. Треск лазерных разрядов и грохот выстрелов слились в один звук. Через мгновение два тела грохнулись. Одно из них — в броне костяного цвета.

— Триста первый? Ох, дерьмо...

Незнакомый соратник лежал, распластавшись на спине в глупой позе и пытаясь зажать шею. У «десантной» брони не было горжета. А баллистическая ткань не могла выдержать выстрела в упор. Эрнест распрямился, взглянул на приближающуюся группу из пары десятков оборванцев. Трое — с оружием (винтовка, самострел и дробовик), держат наперевес и целятся в него. Остальные — с «холодняком», мрачные, подбирающиеся ближе, но не атакующие. Полирежимная винтовка — вещь страшная, и репутация заставляет считаться с её обладателем.

— Согласно сборнику городских законов, вы обвиняетесь в создании угрозы жизни сотруднику службы безопасности, — диспетчер молчала, пока А.Н. вскидывал оружие. — И за это будете казнены на месте, — он вскинул винтовку и успел снять одного.

Толпа, не дожидаясь выстрела, двинулась вперед. Двое выстрелили. Один промазал, другой попал в грудь. Импульс почти сбил с ног Эрнеста, но самострел был слабоватым. Выстрел в целящегося из дробовика. Готов. Очередь разрядами по толпе. Батарея пустая, менять времени нет. Очередь кинетическими. Передний ряд — перемолот. Рваные раны, оторванные конечности, передние ряды валятся, но задние напирают.

Эрнест уже видел подобное, так что знал, как следует реагировать. Он заблокировал винтовку, бросил её под ногу и выдернул штык-нож. Наугад сделал отмахивающееся движение правой рукой и увидел выдвигающийся клинок. И начал движение навстречу обезумевшей толпе.

По шлему тут же прилетел удар трубой. В броню полетели тычки острыми предметами, но ни один пока не попал в сочленения на торсе, а конечностями Эрнест размахивал, словно в прошлой жизни был джосером. Удар наотмашь, тычок. Пнуть в пах, ударить по голове. Стряхнуть с плеча вцепившегося воющего мужика, разрубить ручным клинком пузо замахивающегося топором гиганта, ударить в челюсть лезущего худощавого субчика.

— База! — на выдохе заорал Эрнест. — Вызываю дрон! Срочно! По своим координатам!

— Принято, триста второй. Продержитесь две минуты.

Пока толпа напирала друг на друга, у «триста второго» было преимущество — нередко удары приходились не на безопасника, а на другого нападавшего. Но теперь, когда толпа была прорежена — количество ударов увеличилось. И Эрнест решил не рисковать. После того, как штык-нож застрял в рёбрах очередного нападавшего, он выдернул лазпистолет и дал несколько выстрелов в упор. Повернулся к проредевшей части правым боком, левой рукой с пистолетом раздал несколько ударов рукоятью.

Выстрелы. Очередной удар по спине, на этот раз на ногах не устоять. Упасть на спину и стрелять на набегающих, выставив клинок. Один спотыкается о труп товарища, падает прямо на остриё и служит щитом, через которого пистолет очень даже пробивает. А удары холодным оружием — нет. Остатки толпы не могут достать, по инерции пытаются бить труп... и падают от коротких очередей. Смерть с небес, пули с неба. Биобот проходится по всем, кто стоял на ногах и невозмутимо уплывает восвояси, на подзарядку.

А Эрнест рискует перекатиться с трупом. Поднимает голову и понимает — немногие выжившие разбежались.Винтовки остались на месте. У напарника резервного боезапаса почти не осталось — следствие налёта кордулов. У Эрнеста патронов побольше, но не сильно. Видимо, в том упоминаемом ранее столкновении пришлось пострелять. Времени до подкрепления — семь минут, и оставалось только надеяться, что штурмов, подобных первому, больше не будет.

Надежды пошли прахом через две минуты, когда в косяк двери врезался мощный лазерный разряд. Присевший «триста второй» увидел — с крыш спускается пять окапи, каждый тяжело вооружен.

— Они что, в подвалах плазменное оружие вместо копченостей хранят? — буркнул про себя Эрнест и стал выцеливать наиболее сильно вооруженного палочника. Очередь, очередь, отказ модуля. Очередь разрядами, батарея опустошена. Низкий простенок под окном разрывается от попаданий неизвестного оружия. Похоже, подумал «триста второй», придется снова рисковать.

Он выдернул чеку у последней светошумовой гранаты и метнул на площадь. Некоторое время ничего не происходило, затем раздался хлопок — и выстрелы стихли. Не теряя времени, Эрнест выскочил, уже привычно выдвинув наручный клинок. Удар-тычок в тонкий «торс», лезвие проходит насквозь. Достать лазпистолет, в упор расстрелять ромбическую голову следующего. Почувствовать отказ пистолета на третьем, ударить рукоятью, доработать клинком, подобрать неизвестное энергетическое оружие, разрядить его в очнувшегося четвёртого. Всё. Больше живых на площади не осталось, кроме него самого.

— Надеюсь, это же всё? — пробормотал Эрнест.

— Триста второй, доложите обстановку.

— Имею один холодный груз, число погибших нападающих уточняю.

— Принято, триста второй, подкрепление прибудет через пять минут.

Позже, вспоминая последующий момент, Эрнест взял с себя клятву ни в коем случае не вздыхать облегчённо раньше времени. Но тогда, посреди трупов он именно что вздохнул. И через минуту на него выплыл фырчащий урдалеб. Размером, как уже успел убедиться Эрнест ранее в Хабе, сильно превышающим любого джосера. Даже трёх джосеров, поставленных друг на друга.

— Что вы тут устроили! А ещё смеете называть себя хартистом! Службой безопасности! Чьей безопасности? Моего бизнеса? Лавка разгромлена! Площадь будет зваться проклятой!

— Прощу прощения, но это...

— Прощения! О да, вам нужно просить прощения! Я подам на вас жалобу, и не начальству, а Хозяевам!

— Мистер...

— Мистер, — осекся моржеподобный «гость» и слеповато присмотрелся к «безопаснику» чёрными глазами. Помолчал и заорал: — Мистер? А ну иди сюда, червь наземный, я тебе покажу, каково это, назвать высокородного ур’далебкху «мистером»!

От вида несущейся туши весом в несколько тонн Эрнест оцепенел, но рефлексы сработали за него и швырнули тело в сторону. Моржеподобный чужак пронесся мимо и остановился только в груде строительного мусора, минутой ранее бывшего сараем.

Хотя в руках у Эрнеста и была потенциально убийственная ручная пушка окапи, он даже и не подумал её задействовать, наоборот — выкинул сразу же. Во-первых, как он успел убедиться, моржеподобная раса пользовалась определенным положением в обществе. Так что возможно, убить его будет хуже, чем быть покалеченным. Во-вторых, не факт что удастся попасть, ведь урдалеб передвигался очень и очень быстро...

За этими размышлениями «триста второй» набрал скорость и двинулся нарезать круги по образовавшейся площади. За ним рывками перемещался гневный и фырчащий владелец лавки. После его движений тела и людей, и джосеров, и палочников перемещались в дурно выглядящую кашу, на которой Эрнест пару раз едва не подскользнулся и один — всё-таки подскользнулся. Прямо у злосчастной лавки у тела бедного «триста первого». Снаружи был слышен нарастающий рёв урдалеба.

Тупик. Задняя дверь завалена самими патрульными, в единственный выход несётся злой чужак. А до прибытия — длинных полторы минуты... взгляд Эрнеста упал на тело напарника и уперся в гранату. Светошумовую. Схватить её, встать. Снять предохранительную крышку. Дождаться разгона хозяина, отпрыгнуть к стене, выдернуть чеку. Бросить к стене, у которой застряло ругающееся тело, выскочить из лавки.

Хлопок, чужеземный вой. Звуки винтов. Кавалерия прибыла. Эрнесту оставалось только в бессилии, когда чёртов урдалеб всё-таки выскочил, весь измазанный кровью и чуть ли не перекатываясь.

— Знаешь что, сопляк? — рявкнула туша.

— Ну, — вяло осведомился А.Н.

— Я убью тебя, чёртов...

— База, вы слышали? - быстро проговорил Эрнест.

— Так точно, триста второй. Угроза жизни сотрудника службы безопасности, принято.

Вертолёт открыл огонь. Спарка из лазерных пушек не распылила тело моржа сразу, но от длинной очереди оно растаяло, словно кусочек сахара под струёй кипятка. Исчезла голова, взорвались какие-то сосуды рук... Вскоре борт приземлился и усиленный взвод рассыпался по местности. Захотелось лечь и уснуть. Этому желанию Эрнест противиться не смог.

Освобождался от проводов и датчиков он без грома аплодисментов. Но под внимательными взглядами сотрудников. Интересно, подумалось «почти-триста два», где можно было улучшить результат и, наоборот, откровенно накосячить. С гранатами вышло неудобно — лучше бы сразу уточнил их наличие у напарника. Ну и с урдалебом вышло так себе, хоть и не по его ответственности...

Его попросили одеться в примыкающей к машинному залу раздевалке.

— Вас вызовут, — спокойно пояснил тот же служака, что подключал его к креслу симуляции.

И Эрнест ждал вызова. Десять минут, пятнадцать. На двадцатой он стал порываться выйти и уйти в конкурирующую контору, даже к «черноротикам», но на двадцать третьей его всё-таки вызвали в переговорную. Там сидело трое. Памятный «сержант», сухощавый мужик с пронзительным, режущим взглядом в комбезе без без знаков отличий. И широкоплечий рыжий в костюме, борода которого старательно прикрывала небольшой шрам на подбородке. Везёт мне на рыжих сегодня, отстраненно подумал Эрнест. И именно последний из троицы взял слово после того, как все поручкались (Эльм Свериге, Йозеф Тиммерман и Стефан Кюсте соответственно) и уселись.

— Что ж, Эрнест, ваши результаты нам понравились.

— Очень рад.

— Если честно, молокосос — первый за последние два года, кто дотянул до эвакуации, — проворчал Эльм-сержант, но повернул голову к соискателю: — Не стоит взлетать от удовольствия. Ты прилично накосячил в процессе. Не очень мирно разгонял по началу задохликов. Да и прямо скажем, яд кордула бы тебя доканал. Но боевка вытащила общие оценки.

Эрнесту стоило сильных усилий не сморщиться. Как раз небоевые навыки он считал у себя отличными.

— Вот что скажите нам лучше, — тихо начал Йозеф. — Вы прилетели по квоте на эмиграцию. Почему?

Начинается, мысленно вздохнул Эрнест.

— Потому что мой отец на скачках просрал весь свой капитал и заложил львиную долю моего. Чего не имел права. Я расплатился с законными долгами, начистил кое-кому морду и счёл за благо улететь подальше.

— И вы считаете, что в нашем городе вам удастся начать всё с нуля?

— Именно так.

Йозеф кивнул с усмешкой, показывая, что данный ответ его полностью устраивает. Эльм молчал, глядя на начальство, и оно не заставило ждать.

— Когда вы прибыли? — осведомился рыжий.

— Сегодня утром.

Троица переглянулась с поднятыми бровями.

— То есть вы не знаете о ситуации в городе ничего?

— Ничего кроме того, что вычитал в брошюре «двадцать пять». Ну, которая в Хабе на стойках.

Стол разразился смешками, перешедшими в беспорядочный гогот.

— О да, отличное чтиво на ночь, — кое-как подавил смех Свериге.

— Что ж, — спокойно взял слово Кюсте, подняв ладонь. — Тогда я выражу общее мнение. Вы отличный боец, а такие нам нужны. Если вы пройдете медобследование — мы с удовольствием зачислим вас в учебную роту. А когда... точнее, если пройдёте обучение — с удовольствием примем вас, пока что на должность рядового. Как вам это предложение?

— Вполне приличное.

— Тогда послезавтра приходите на медосмотр, — вся троица поднялась. — Пакет документов и подъемные получите у квартирмейстера, кабинет сто два. Если провалите отбор — подъёмные, сами понимаете, придётся вернуть.

Снова пожать руки, кивнуть. Пойти в сто второй, расписаться за прием документов и денег (снова марки), расписаться в учебном контракте. Выйти на улицу и обнаружить, что уже как без пятнадцати минут десять и он на противоположной части от дальнего края Старого Города. Где «Грязный Гарри» и Агнетт.

Место встречи Эрнест разведал ещё до того, как пойти в вербовочную контору. Но адреналин после боя (пусть и в симуляции) ещё бушевал в крови, и он взял старт, едва выйдя за пределы базы. Пробежал четыре квартала, проверил часы. Без семи десять. Нет, не успеет. Увидев привычное покрытие-«вафельницу», он подбежал туда, но такси не было. Хотя в потоках сверху была туча машин. В отчаянии он вскинул руку — и через десяток секунд сверху, с потока, спустился жёлтый кэб.

— Куда едем? — крикнул водитель, едва А.Н плюхнулся на мягкое заднее сидение.

— «Грязный Гарри», старый город. Марки принимаешь?

— Мы принимаем всё, приятель. Спешишь?

— Есть чуток.

— Не бойся, по воздуху домчим в мгновение ока, — весело ответил таксист и Эрнест, ожидая подъёма, мгновенно нащупал ручку.

В мгновение ока не вышло. Подъём на эшелон общественного транспорта по всем правилам всё же занимал время. Пару раз кэб обходил какие-то запретные зоны, иногда нырял ниже или набирал «горку», но у бара приземлился в десять ноль восемь. Расплатившись приличным количеством купюр, Эрнест кое-как ввалился в бар и обвёл его взглядом несколько раз. В самом дальнем углу, у маленького столика сидела Агнетт и невозмутимо из заиндевшей рюмки тянула некий аперетив алого цвета. Оставалось только вздохнуть и готовить извинения.

Глава 1.4. Часть первая

Место: Старый Город.

Локация: Кафе-бар «Грязный Гарри».

Время: 22-10 по местному времени.

Хотя заведение гордо именовалось «кафе-бар», в родном пригороде Эрнеста такие обычно называли «Дыра в стене». Узкое помещение, дым стоит столбом так, что на него можно повесить кобуру, нормальные столики — только на улице. В таких мог скрываться бриллиант барной культуры — или натуральный притон. Правда, в отличие от памятных «дыр», эта на первый взгляд, выглядела весьма прилично. И на полу не были посыпаны опилки.

Деревянные стенные панели (пусть и рассохшиеся), не лишенные изящества светильники (хоть и дающие мало тусклого света). Посетители тянут коктейли не сплошь из «Коллинзов» и шотов. Пепел стряхивается не на пол, а в керамические пепельницы. И даже вышибала был одет чисто, а не в рабочий комбинезон. В общем, на первый взгляд неплохо.

Лэндинг: Огни в Пустоши!

Заголовок: Эксперт: Бары так называемой «Бесильни» неуклонно теряют популярность.

Одобрено Хозяевами: да

Видеотрансляция. Небольшая комната, заставленная подчёркнуто архаичным радиооборудованием. Электронные лампы горят через одну, заметно, что их начинка давно заменена на светодиоды и компактные плазменные осветители. Внимательный зритель может заметить, что проводной микрофон подключён к осциллографу.

Ведущий: Как сообщает наш собственный корреспондент в Новом Городе Джим Замецки, новооткрытый бар «Двести Двадцать» привлекает всё больше гостей. Желающие занять столик столпились уже в семь вечера – представьте себе, за шесть часов до полуночи и четыре до экс-полуночи!

Кадр переключается на дрона, зависшего над куском очереди. По видео невозможно понять ни место, ни время. Журналист надсаживается, ветер регулярно сносит дрон.

Замецки: Да, друг мой! Расходятся совершенно дикие слухи! Поговаривают, что на открытии присутствовал десяток хозяев, и в режиме «зелёного» оно проработает не более трёх недель! Возможно, именно из-за этого тут столько народу! Дело в том, что я был внутри и поверьте мне, там ни…

Видео резко переключается на студию.

Ведущий (не моргая): Как сообщает наша техническая служба, ветер сильно снёс дрон. К сожалению, мы его потеряли. Впрочем, у нашей студии всегда есть запасной план! Видите ли, как сообщают наши личные источники в светских кругах, культурная активность человеческой части Города уже давно сползает в сторону Нового. Мы пригласили в редакцию нашего старого друга Вилли Екатерина, который в своё время лангуса съел на поиске новых шикарных мест. Вилли, что скажешь? Всё, старую добрую Бесильню можно вычеркивать из списка желанных заведений?

Вилли: Хэй, хэй! Ну насчёт доброй ты конечно очень загнул, дружа. Но вообще да, кому нужна та Бесильня? Старые разваливающиеся здания и бары как дырка в стене – где пробили, там и устроили зал с барной стойкой. Никаких танцполов, никаких даблджойнтов, никаких кэмниска эмна, никаких модных голозвуков! Это совсем никак, дружа.

Ведущий: То есть, Вилли, бары и дансинги Старого города безнадежно устарели?

Вилли: Ну конечно! Дружа, там иногда есть бары с жёлтой, а то и красной сегрегацией! Не знаю как ты, а я совсем не хочу пить или жрать эмна рядом с каким-нибудь слизняком или разумным насекомым…

<Комментарий аналитика Б.: не представляю, чем это должно нам пригодиться. обычный ксенофобный бред слишком плотно знакомящихся с химическими веществами>

<Комментарий аналитика Р: по крайней мере тем, что мы знаем точно, у кого они берут деньги. поставьте задачу на оперативников. пусть оценят их прейскурант.>

Несколько раз Эрнест глубоко вздохнул. Попытка пробежки всё ещё давала о себе знать. Ароматы тут конечно были... Лакричный дух абсента или анисовки, стойкий кислый запах пролетарского пота, смешанный с тонкими духами. И сверху всего этого — горькое послевкусие смеси дымов.

Спокойным, медленным шагом А.Н протиснулся мимо стойки и «стоячих» столиков, за которыми курили, пили и смеялись. Едва не оступился и не полетел вниз, в подвальный этаж. Из которого, в свою очередь, так же несло густым и сладким дымом. Но вкупе с несколько пугающими запахами, самой простым из которых был дух чистого спирта.

— Пешком шёл из дома через Лесопилку? — иронично осведомилась Агнетт вместо приветствия.

— Из дома я бы дошёл за десять минут, — парировал Эрнест, без спроса усаживаясь рядом. — Что пьём?

— Апероль. Буду благодарна, если возьмёшь мне ещё, — покачала пустым бокалом девушка.

— Учти, — серьёзно заявил свежеиспечённый хартист и безопасник, прежде чем развернуться, — если я вернусь от стойки с бокалами, а ты сбежишь — выпью оба и буду рад.

У стойки сильно поддатая разнополая и разновозрастная компания смотрела на голопанели некое реалити-шоу, и вовсю его обсуждала. А.Н было любопытно прислушался к содержанию программы, но ничего не мог понять из-за гомона.

— А вот что она это самое? — неопределенно махал руками мужичок, по виду — типичный «синий воротничок», отдыхавший после работы.

— Да что ты на неё, ты посмотри на него!

— Приятель, бутылку апероля и бокал, — попросил Эрнест, стараясь не кричать слишком громко.

— Местного, коренного или из метрополии?

— А они отличаются?

— Ох, мужик, — покачал головой бармен. — местный лучше не пить много. Травы у них сильно по голове бьют.

— Ладно. Что та рыжая пьёт, помнишь?

— Обижаешь, естественно. Два бокала средненького за то время, что я помню. По бюджету не ударит, по голове — вполне.

— Тогда давай бутылку и бокал. Сколько с меня в кронах?

— Боги, — закатил глаза собеседник и гулко поставил бутылку на стойку, словно отмахиваясь от кого-то. — Хочешь бесплатного совета от старого Эла? Бросай носить с собой эти бумажки. Бросай всё на карточку, её ломать куда тяжелее, чем челюсть. Двести.

— Спасибо за совет.

Эрнест на ощупь отсчитал две купюры, проверил. Пятисотенные. Хм, а если остальные тоже не сотенные? Вот чёрт, а чего ему в конторе подсунули так много? Он положил одну на стол и удостоился хмурого взгляда бармена, отвлекшегося от протирания стаканов.

— Малец, я по тебе вижу, что ты не убежишь и сядешь надолго с той ведьмой. Расплатишься по итогу, не бойся.

Оставалось только кивнуть и вернуться к столику с занятыми руками. Поражаясь местной доверчивости.

— Тебя только за смертью посылать, - проворчала Агнетт.

— Посылали, вернулся самостоятельно, - парировал А.Н. - Кстати, местные довольно доверчивы — обычно в Метрополии за такие объёмы просят расплатиться вперед.

— Вышибала найдёт подход к клиенту, — рассмеялась рыжая, и Эрнест не смог сдержать смешок. Но осёкся, увидев серьёзный взгляд собеседницы. — Им нечего бояться. «Нокс» прикрывают бар, а с ними шутки плохи.

— Банда? — лишняя информация никогда не помешает.

— Безопасники. Имеющие лицензию на охрану «синих» районов, а это чего-то, да стоит.

Алая жидкость полилась в охлажденные рюмки. Звонко чокнуться, пригубить. Дать горьковатому аперитиву растечься по глотке, «разнюхать» апельсиновое послевкусие, вздохнуть.

— И чего ты не взял что-нибудь лёгкое на закуску? — изогнула бровь рыжая.

— Ты же просила взять кордиал, а не шоты, — развёл руками он, — не сориентировался, уж извини.

Эрнест и Агнетт обменялись укоризненными взглядами и дружно засмеялись.

— Расскажи о себе, — повелительно вдруг сказала рыжая. — На дирижабле мы больше смеялись и обменивались байками. Пока я тебя ждала, поймала себя на мысли, что ничего о тебе не знаю. Ну, кроме того, что — она начала загибать пальцы, — ты где-то служил, пьешь шотами ликеры, куришь трубку и не лезешь за словом в карман.

— Ты знаешь больше, чем я. Так что предпочту пока послушать и покурить. Тяжелый день, нужно собраться с мыслями.

— Ну ладно, — неожиданно девушка осеклась и замолчала. Эрнест спокойно достал кисет и принялся набивать трубку. — Я из метрополии. Вторая дочь в очень приличной семье. Родители — профессор и доцент на одной кафедре хорошего университета. Очень спокойные и очень настойчивые. Только потом я поняла, что в таких семьях дочки обычно либо избалованные, либо — с комплексом самозванца.

— А на избалованную мадам ты не тянешь, уж извини.

— Мадмуазель, попрошу. Как же много ты можешь сделать выводов за три часа знакомства, — едко сообщила Агнетт, но пикировку развивать не стала. — Да, я была очень не согласна с тем, что за меня решали и решили родители. Часто срывалась в путешествия, какие-то глупые авантюры... без криминала или веществ — просто очень глупо звучащие сейчас. Я собиралась уйти в журналистику, но как назло, именно в момент поступления убили группу Боски.

— Подожди, это когда — коррумпированный мэр, мясорубка и шесть журналистов?

— Именно. В общем, была истерика, грань сердечного приступа, угроза остракизма. Пояснять, что такое остракизм, нужно?

— Не стоит.

— Как мило... так что я ушла в сторону социальной антропологии. Интересно, и есть потенциал оказаться подальше от дома. Четыре года, последипломный отпуск, стипендия. И вот я тут, дальше только глухие колонии.

— На мой взгляд, неплохое развитие истории.

Они чокнулись и снова отхлебнули.

— Знаешь, Агнетт, могло быть сильно хуже.

— Ну и насколько?

— Представь, что не ты тяжелый ребёнок у флегматичных родителей, а флегматичный ребёнок у тяжелых родителей. Отец — безумно ревнует мать и неспроста. Та уходит со всеми вещами, пока ты учишься в убогой школе, а отец пашет в мастерской. Не оставив даже записки. Твой старик пытается отвести душу хоть на чём-нибудь. А ты вытаскиваешь себя за шкирку из депрессивного, умирающего пригорода, и попадаешь в университет. А в то время, как тебе заливают сказки про постдок и научную степень — старик садится плотненько на отводящее душу занятие. На ставки.

Рыжая опустила глаза.

— Я не понимал, насколько это дерьмово, пока не увидел, как он спустил две тысячи крон за десять минут. Десять! Настаивать, блокировать счета обходными путями, давать пощёчины и ввязываться в драки — бесполезно. Он говорит «Это был последний раз», а потом знакомый букмекер встречает тебя на вокзале и сразу же начинает выбивать свежий долг. Я решил разорвать порочный круг, закрыть все долги и сдать отца в хорошую клинику, где ему бы поставили блок-имплант.

— Это очень дорогое удовольствие, — тихо проговорила Агнетт, внимательно следя за лицом Эрнеста.

— Особенно долги. Долгов было тысяч на двадцать. Эмэнэсы заработают столько за год. А за год он бы проиграл ещё пять минимум. Так что я отчислился и записался в армию, — глубокий глоток, долить апероль. — В экспедиционный корпус. Короткий контракт, два года. Там платят сорок восемь в год, если с доплатами определенного рода. Мне они полагались. Вот только когда я вернулся домой, то обнаружил, что папаша умудрился заложить не только всё и вся, включая этот самый дом и свою душу. Но и львиную, б... - осечься. - Значимую. Долю моих боевых. Заработанных, сама понимаешь, не только потом.

Пауза. Дальше была самая неприятная часть истории, которую А.Н крайне не любил рассказывать кому-либо. Впрочем, как и первую - но девушка умудрилась нажать на какие-то неведомые экспату струны души. Она подождала, пока собеседник опрокинет в себя ещё небольшую дозу алкоголя и только затем осведомилась. Легко и ненавязчиво.

— И ты нашёл выход?

— Да. Расплатился с некоторыми из займодателей, чтобы усыпить бдительность остальных. Подкупил знакомого офицера. Чтобы тот оформил моё опекунство над отцом и запустил расследование, чем спугнул «серых» и «чёрных» букмекеров и ростовщиков. Плюс, мне удалось официально обанкротиться прежде, чем получить боевые. Коррупция иногда здорово помогает, сама понимаешь. А дальше... дальше было проще, — поморщился Эрнест. — Перевёз отца на недальнюю колонию, в место потише. По местным законам его, как лудомана в возрасте, забрали в дом престарелых. Видишь ли, на нормальное по их меркам частное лечение денег уже не оставалось. Но оставалось на спокойную жизнь в приличном заведении, так что пришлось подчиниться. Иногда я получаю сообщения, что он и там умудряется играть. На конфеты.

— Я не тот, кто может тебя винить. Хотя, если честно, многие на моём месте станут, — хмыкнула Агнетт. — Кстати. Как ты выбил иммиграционную квоту? На одно рабочее место претендуют сотни людей и попасть в Город — то ещё приключение. С колонии и сюда... даже мне это стоило кучи нервов.

— Выполнял кое-какую не очень чистую работу, а что заработал — тем и платил. Не будем об этом.

Некоторое время они молчали, наблюдая, как через один столик от них двое крепких работяг всё громче спорят о «хозяевах». Точнее, девушка наблюдала, а парень остывал после резкой вспышки эмоций. Наблюдал за залом, старался не думать о прошлом, размышляя скорее о неведомом голошоу, пользовавшемся бешеной популярностью в "Гарри". История ещё не покрылась пылью, и сомнения о том, верно ли он поступил, никогда не выходили из головы А.Н.

Впрочем, как известно, чем меньше настроение выпивать — тем лучше идёт попойка. Так что дальше должно было быть лучше. А так «Грязный Гарри», несмотря на весь свой шум и дым, Эрнесту нравился. Много людей, но большая часть знает друг друга и периодически перебрасывается парой фраз. Незнакомых не задирают. Алкоголь не очень дорогой, а в помещении достаточно тепло при хорошей вентиляции. А что дым стоит туманом, и на нулевом этаже творится нечто — так бывает всякое.

— И где с таким багажом историй тебе можно работать? — наконец подала голос Агнетт

— О, много где, — вяло ответил Эрнест. Его отвлекала и раздражала парочка рабочих, угрюмо звереющих после каждой новой рюмки. А.Н хребтом чувствовал опасность, но пока не понимал, как её избежать.

— Ну, например? — продолжала допытываться рыжая.

— Грузчиком. Продавцом экскурсий. Управляющим. Потрошителем урдалебов.

— Ты их хоть видел? Они же пуськи, редко вылезают дальше бассейнов, светских раутов и вечеринок.

— Вот, ты поняла всю пикантность ситуации.

Снова мелодичный смех. Хотя пил в основном Эрнест, рыжая выглядела весьма навеселе. Подыгрывает? А.Н было плевать. Куда больше его настораживало, что соседи разбежались подальше от шумных рабочих. И ближайший столик, к кому могут направиться разгоряченные спором пьяницы — их.

— А так я работаю в сфере безопасности.

— Вышибалой?

— Патрульным вышибалой, — снова смех — и мой стаж превышает... а, извиняюсь, юбилей. Ровно полчаса.

Агнетт залилась смехом, пытаясь погасить звук ладонями. Не вышло. Эрнест услышал звук отодвигающегося стула и передвижения тел. Приблизился анисовый запах. Рыжая осеклась и отодвинулась подальше. Пришлось поднять взгляд и увидеть, естественно, еле держащихся на ногах «соседей».

— Чем-то могу помочь? — вежливо осведомился Эрнест.

— Можешь. Можешь заткнуть пасть своей дуре, - рявкнул мужик, ранее у стойки не замеченный. До лица А.Н долетело облако смердящего дыхания. - А, да, ещё кое-что. Метнись кабанчиком нам за анисовкой.

Эрнест оценил степень алкогольной интоксикации и размеры рабочих. Невысокие, но весьма широкие. «Носорог плохо видит, но при его размерах это — не его проблема» Мысленно вздохнул. Встал.

— Ты гляди, Лестер, — под хохоток компании начал дружок «заводилы», шутовски покачиваясь из стороны в сторону, — мы в тут это, в опасности! Как будто палочник зашел не в тот квартал Лесопилок, хахахах!

Гогот. Стихание обычных, мирных звуков в баре. Истерящие голоса участников реалити-шоу, доносящиеся откуда-то со стороны голопанели. Асинхронная фокусировка взглядов на их столике.

— Господа, — занудно начал Эрнест, нащупывая кастеты в карманах, — если вы хотите...

— Хотим, — с готовностью начал хрустеть костяшками кулаков Лестер, но не закончил. Потому что в основание черепа ему прилетела початая бутылка апероля. Звон разбивающегося стекла, красные капли повсюду. Напарник спорщика только и успел удивленно посмотреть на оседающее тело, как в скулу прилетел удар Эрнеста.

Смазанный и слабоватый. От первого ответного удара уклониться удалось. От второго — нет, но привинченный столик удержал слышащего колокола в ушах Эрнеста. И даже несколько спружинил, позволив выдержать ещё один смазанный удар. А ещё — вложить всю силу и дурь в один удар противнику по челюсти. Который он, может быть, и выдержал бы. Но не после пары бутылок анисовой водки на двоих.

Тело упало без грохота — падение внизу смягчил товарищ. Бар разразился жидкими аплодисментами, а Эл, подмигнув, выставил на стойку новую, непочатую бутылку. Ворчащие вышибалы вытаскивали тела на улицу, старая уборщица принялась алкоголь, брызги крови и осколки стекла. А Эрнест, наконец, обратил внимание на растрёпанную, но очень счастливую Агнетт, зажавшую в руке обломок бутылки. Оставалось только отсалютовать оставшимся целым и даже не опрокинутым бокалом.

У стойки завсегдатаи удостоили Эрнеста хлопками по плечу, а бармен — яростным отказом в принятии денег. Мол, «была красивая командная игра». Пришлось вернуться за столик с новой бутылкой и новым бокалом, где рыжая уже его нетерпеливо ждала. Бар быстро отходил от тишины и через минуту стал шуметь даже ещё больше, чем до драки. Можно было возобновлять разговор.

— Ты быстро сообразила, что нужно делать,

— На самом деле, я просто спасала бутылку. Но в какой-то момент поняла, что если её не разбить — то дальше буду пить одна.

— Я бы, конечно, так не сказал... — замялся Эрнест и продолжил: — ...но собеседником, конечно, был бы сейчас не очень.

Они дружно засмеялись.

— В общем, спасибо за помощь. Скажи честно, тут такое часто?

— Ну, раз через раз. Не обижайся, я не хотела тебя «проверить», — Агнетт прищурилась и показала кавычки жестом, — или посмеяться. Просто мне нравится атмосфера Старого Города. Не Бесильни. А именно Старого Города.

— А в этом заведении дух района чувствуется сильнее всего?

— Я бы сказала так: органичнее всего. Есть ещё пара мест, но в них или употребляют дурь, или у них что-то... слишком современное.

— Типа этого, — кивнул Эрнест на голопанель над стойкой.

— Угу. Только на всю стену. А потом ничего, кроме панели, толком и не видно из-за засветки.

— Знаешь, а я люблю и бары, которые кичатся современностью, — признался А.Н. — Ну знаешь — неон, тьма. Если есть блок сопряжения — можешь попробовать блюда в симуляции при выборе. В них чувствуется дух высоких технологий. Но есть один нюанс — гармоничности редко достигают. Одной атмосферой сыт не будешь.

— Господи, как ты с такими заумными фразами выжил в армии? — закатила глаза Агнетт, улыбаясь.

— Имел позывной «Умник» и стенгазету, — абсолютно честно ответил Эрнест, но вызвал у девушки смешок. — Я серьёзно. «Достижения сто тринадцатой роты в экологическом дозоре.» Представляешь? За неделю до этого авиация выбомбила ущелье, забитое арахнидами, как чёртов улей. Всё хорошо, железки на груди и похлопывания по плечу, но нет, приехал местный бургомистр и начал гундосить. Мол, это был уникальный памятник природы, парк-заповедник для всего округа. Ну нас и заставили с лопатами высаживать деревья, пока чёртовы джосеры улепетывали.

Смех прервал рассказ А.Н. Чуть успокоившись и отдышавшись, рыжая спросила:

— И каково тебе — видеть их повсюду?

— Пока непривычно. Но как я слышал, тут они поспокойнее своих кочевых сородичей.

— Могу тебя заверить — это так. У них даже под постоянной угрозой геноцида появилась новая каста. Может, сходим, покурим на улицу? Хочется подышать холодом.

<передача данных прервана>

Глава 1.4. Часть вторая

<передача данных возобновлена>

Место: Старый Город.

Локация: Кафе-бар «Грязный Гарри».

Время: 23-25 по местному времени.

Отказываться не было ни причин, ни желания.

— Агнетт, Агнетт. А я-то думал, приличные родители...

Девушка закатила глаза и извлекла откуда-то изящную маленькую папку. Портсигар, длинный и тонкий мундштук. Процесс сбора курительной принадлежности (мундштук-фильтр-папироса) напомнил ему сборку полирежимки и он улыбнулся. Агнетт почувствовала взгляд и впервые за вечер тепло улыбнулась — просто так. Без причины, не в ответ на шутку. Или удачный удар. Это было необычно.

Эрнест попросил у бармена знак «Занято», а в залог оставил новую (и опять-таки початую) бутылку. За это время рыжая накинула на себяуже знакомые по дирижаблю пальто и маленький рюкзак. Они вышли, по дороге принимая комплименты за удары. Причём все озвучившие одобрение сходились во мнении, что бутылка апероля сыграла решающую роль в кабацкой драке.

Кроме них, никто не решился курить снаружи, и уже выйдя, свежеиспеченный барный хулиган/безопасник/хартиец понял, почему. Стоял крепкий мороз, и безо всякого табака у пары изо рта валил густой пар. Тротуар и дорога были покрыты густой изморозью. А у рыжей начинали краснеть щёки, чуть пониже острых скул.

— Вот уж не думал, что посреди пустыни ночью может быть так холодно, — проворчал Эрнест, закуривая трубку.

— А ведь это ещё конец зимы, — выпустила сизеватое кольцо дыма Агнетт. — А вот когда лето, то ооох. Перепады температуры куда более резкие и крупные. Днём можно спокойно ходить в бикини, но ночью — не меньше, чем в свитере.

— Я бы посмотрел на это зрелище.

— О да, мой шерстяной свитер — зависть женской половины города.

Они синхронно фыркнули. На улице почти не было прохожих и машин. Хотя сверху, на эшелонах, машин было много, тут, на уровне земли царила тишина. Лишь где-то сверху вдалеке выли двигатели. Некоторое время они курили. Молча, просто любуясь видом ночного Нового Города, возвышающегося над Старым. В какой-то момент Эрнест почувствовал, что его взяли под руку. Противиться не стал.

— Может ну его, этот бар? — услышал он тихий вопрос. И решительно ответил:

— Ну уж нет. Теперь я просто обязан выпытать у тебя, где же ты научилась бить людей по голове бутылками.

— Эй!

Тычок в бок, хохот и — они снова в баре. Не под руку, но активно болтающие друг с другом. В помещении жизнь продолжала бить ключом. Четверо упившихся вусмерть парней (по виду — студентов) пытались вытащить из подвала пятого, беспомощно болтающего конечностями и головой. На верхней ступеньке замыкающая пара разъехалась в стороны, сотворив воздушный шпагат. Бар охватил вой проснувшегося «раненого бойца». Вздохнув, один из вышибал отогнал «носильщиков», поднял под руки всё ещё матерящегося студента и прислонил к стенке. Его товарищи либо скатились вниз, либо кое-как поднялись на верхнюю ступень и истерично хохотали.

— Кое-что мне это напоминает, — шепнула в ухо рыжая, обдав Эрнеста ароматом аперитива и малиновых духов.

Уже за столиком Агнетт рассказала, как в шестнадцать она пошла добывать «репортаж» о подпольных боях, и едва отбилась от букмекеров, принявших её за новую проститутку. По совпадению — тоже рыжую, но с ещё более резким характером. Когда-то тогда она и ударила в первый раз бутылкой. В тот раз — из-под шампанского.

— Из-под шампанского или с шампанским?

— Ой-ой, подловил. Из-под, я знаю разницу, поверь. Так вот, там был боец, который три раза падал в нокдаун, но умудрился нокаутировать противника. И он точно так же, как эти парни, стоял на четвереньках, блевал и в перерывах — истерично хохотал.

В ответ Эрнесту пришлось поведать историю, как его в незнакомом месте постоянно пытаются ограбить. Город был лишь девятым, даже не юбилейным, в списке. Правда, пришлось умолчать, что пару раз приходилось уйти без ценностей и денег. И едва живым. Конечно, без таких специй история теряла в драматичности. Но оно и к лучшему — драмы сегодня было и так много.

Разговор сам по себе разогнался и не думал останавливаться. Они перескакивали с одного забавного случая на другой. Задевали современный и старый кинематограф, не сошлись в отношении к театральным видам искусств. Начали ожесточённо спорить, закидывая друг друга аргументами и срываясь на прикрикивание. И только через пятнадцать минут не без чужой помощи поняли, что Эрнест имел в виду линейку кинетических пистолетов «Хауэр», а Агнетт — роли некоего древнего актера синемы.

В общем, бутылка апероля медленно, но верно, опустошалась, а разговор смещался в целом в сторону города.

— Хотела бы я жить в Старом Городе, — вздохнула рыжая. — Но квартиру дали мне в Новом, вот так ирония.

— А ты когда-нибудь видела «внутрянку»? Жить в ней удовольствие не для всех, прямо скажу.

— Ты в ней жил, чтобы так говорить? — нахохлилась собеседница.

— Живу, почему же.

— И сколько?

Эрнест взглянул на часы. Час ночи.

— Целых двенадцать часов. Почти целая жизнь.

Двойной взрыв смеха. Дать подкурить в дымину пьяному мужику, подошедшему за огоньком. Спокойно, с улыбкой выслушать его искренние и удивительно чистые комплименты Агнетт. Отсалютовать рюмкой, улыбнуться, выпить. Попрощаться. Заметить внимание на лице у девушки. Словно она заметила что-то неожиданное в А.Н.

— Ты напрягся, — сощурилась рыжая. — Когда мужик просил подкурить.

— Инстинкты, что поделать.

Вздох.

— Ты не думал, что поймал ПТСР?

— Отчего же, думал. Стараюсь контролировать себя. И судя по тому, что это замечаешь только ты — это у меня выходит. Всё же ты весьма внимательная девушка, этого не отнять или приглушить не могу.

— Надо тебя будет регулярно напаивать. Пьяным ты перестаешь говорить этими своими рублеными фразочками, и сильнее похож на нормального человека.

— Это мне говорит социальный антрополог?

— Эй, я могу и обидеться! — возмущённо воскликнула Агнетт.

— А я думал, совершишь камлание над синими камнями, и у меня отвалится что-нибудь.

— О, смотрю, ты заметил местную особенность?

— Если и заметил, то не понял, — признался А.Н.

— Камни посреди площадей и скверов. Нет?.. Местные, «хозяева», почитают две вещи превыше всего. Камни и воду. Остальное: звёзды, луны, метеоры — сильно слабее. Вода для них — символ жизни и мира живых. Камни — мир мёртвых, где все они рано или поздно окажутся.

— А причём тут камни на площадях. Они поклоняются смерти?

— Нет, нет, ты не дослушал. Те, что лежат на площадях, состоят из специфичного минерала, который меняет цвет. С коричнево-красного на насыщенный синий во время дождя и на некоторое время после. А синий...

— Священный цвет, угадал?

— Да. Эта дуалистичность камня для них — как связь с загробным миром и напоминание о том, что жизнь занимает всего лишь мгновение на мёртвом камне. Я не перебрала?

— С аперитивом — чуть-чуть. А вот с терминами — не очень. Не забывай, у меня хоть и оквадраченные армией, но гуманитарные мозги. Уж дуализм от архаизма могу отличить.

Разговор свернул куда-то в сторону общегуманитарных знаний, а тем временем «Грязный Гарри» затихал.

Дело в том, что бар работал до середины ночи. Но впереди была рабочая неделя, и люди потихоньку начали разбредаться по домам. Первыми давно ушли старики, чувствовавшие в кипении бара ритм жизни. Потом упорхнули «синие воротнички», проклинающие ранний подъём. За ними — «белые», давно чётко вычислившими необходимое время сна. Вовсю расходились шумными компаниями работяги с регулярных и иррегулярных работ, приехавшие с вахты. Оставалась только очень шумная молодежь, к которой (формально) принадлежали и они с Агнетт.

Эрнест уже решился уходить. Несмотря на приятную компанию и то, что придется оставить или утащить с собой бутылку. Но никак не мог начать разговор о прощании.

— Знаешь что, давай наконец-то обменяемся номерами коммуникаторов, — подала голос рыжая. — Ты не мог получить работу без карты хартиста, значит и чип тебе выдали.

— Выдали. Записывай... — Эрнест спокойно надиктовал номер, дождался звонка. Принять, поёрничать в трубку. Заслужить укоризненное выражение лица Агнетт, сбросить. Записать её в «контактные данные». Вздохнуть: — Кажется, пора расходиться.

— Пора, — уныло согласилась рыжая, но оживилась: — Но сначала давай допьём рюмки и подымим на свежем воздухе.

Они опрокинули в себя кордиалы, и Агнетт пошла к стойке, относить посуду. А.Н. упаковал бутылку в свой рюкзак и принялся набивать заранее трубку. Он заканчивал утрамбовывать табак, когда малиновый аромат вперемешку с духом апероля возвестил о возвращении рыжей. Прежде, чем ледяные ладони закрыли глаза.

— Угадай, кто?

— Агнетт Рыжая, леди болота, хранительница убойной бутылки аперитива.

— Зануда, — фыркнула рыжая и нетвердой походкой двинулась к выходу, вращая берет на пальце.

К удивлению Эрнеста, он шёл куда твёрже, хоть ему и приходилось концентрироваться на цели. Через некоторое время приличное количество алкоголя без закуски ударит по желудку, но до этого времени необходимо будет закрыть небольшой долг чести. Главное, чтобы у дамы был схожий взгляд на ситуацию. А.Н. уклонился от закрывающейся двери, умудрившись не просыпать табак, и поднял взгляд. Наткнулся на застывшую зачарованной статуей Агнетт. Поднял глаза.

В воздухе стояло серое сияние, а улицы резко побелели. Снег! Он был редким и очень медленным, но смотрелся максимально необычно. Особенно когда мимо бара, шкворча на непонятном языке, со скоростью резвого инвалида проползло нечто, напоминающее синего слизня. Но с два метра длиной и нарушающее общую гармонию не то фырчанием, не то шкворчанием.

— Намму, — прокомментировала рыжая, обратив, наконец, внимание на Эрнеста.

— Кому? — поднял брови А.Н.

— Намму, дурак. Причём, судя по интонации, любящий снег.

— Они способны ещё и различать эмоции?

— Это ты не видел их резьбу по камню. Почитай о них хотя бы лёжа на диване, довольно любопытные «гости».

— Учту. У меня как раз есть диван. Правда, если на него лечь — ноги немного свесятся, — фыркнул А.Н.

— Покажешь?

— Уж твои ноги точно не немного свесятся с него, — фыркнув, выпустил кольцо дыма Эрнест. — А ты где живешь?

— Общага на улице Легионеров.

Эрнест про себя чертыхнулся, вспоминая карту. Улица Легионеров хоть и начиналась на границе Старого Города, но по диагонали пересекала весь Новый Город. Возможно, было бы действительно проще положить рыжую у себя дома.

— Улица Легионеров большая, — озвучил свои сомнения А.Н.

— Ой, кто-то настолько не хочет вести девушку к себе, что изучил карту? Дом 3А, не волнуйтесь, сир Гавейн, — засмеялась Агнетт.

— Тогда веди меня, зелёная леди, — усмехнулся Эрнест, выставив локоть.

Рыжая усмехнулась, взяла за локоть и резко взяла старт с места. Едва пробежав в таком состоянии сто метров, парочка поскользнулась и едва не грохнулась на тротуар, окатив немые стены улиц хохотом.

Несмотря на холод и то перестающий идти, то усиливающийся снег, прогулка оказалась приятной. Никто их не посмел задирать, наоборот — пару раз патрули безопасников останавливали парочку, проверяя документы. И как потом призналась Агнетт, отдельно спрашивали — всё ли в порядке с ней лично и по своей ли воле она идет.

Старая вычурная архитектура уступило место бруталистским небоскрёбам и блок-зданиям из стекла и полибетона. Прохожие почти исчезли с тротуаров — в этой части города предпочитали перемещаться воздухом или монорельсом. Правда, постепенно снижался и шум с воздушных трасс. Улица Легионеров находилась в стороне от главных эшелонов, а город постепенно впадал в спячку.

— А вот и моя общага, — кивнула рыжая

— Небоскрёб с цоколем в стиле ар-деко?

— У тебя неплохое образование, но нет. Бетонная коробка рядом с ним.

— Оу.

— Да, всё куда хуже, — усмехнулась девушка. — Но внутри уютнее, чем кажется.

Оставшиеся метры они прошли в тишине, только Агнетт ещё теснее прижалась к Эрнесту. Наконец, они остановились у распашной двери, за которой горел тусклый свет и виднелся пост охраны. С хмурым и сонным нарядом сил.

— Извини, но дальше нельзя. Не пойми меня неправильно... — рыжая замялась. — Много бумажек нужно заполнять для входа, и они имеют права отказать. Из-за алкоголя в крови.

— Женский монастырь прямо.

Рыжая виновато развела руками, но затем игриво улыбнулась.

— А ты только и рад, тоже мне, рыцарь!

Звонкий смех разлетелся по пустой улице и угас. Тишину нарушали только редкие мобили, с воем несущиеся где-то сверху, на эшелонах.

— Это был хороший вечер, Агнетт, — негромко произнёс А.Н.

— Согласна, — улыбнулась глазами девушка.

Молчание.

— Ты же меня не заблокируешь утром?

— А ты думаешь, зачем мне нужен был твой номер?

Хохот. Эрнест протянул руку.

— Тогда до встречи?

Рыжая нарочито широко размахнулась рукой и ударила по ладони:

— До встречи!

Так, посмеиваясь, они и разошлись.

Обратно Эрнест с чистой совестью прокатился на такси — замёрз. Тяга к путешествиям на сегодня была израсходована, да пить на улице алкоголь «для согрева» не хотелось. Уже дома, на диване, потягивая пиво и матерясь на холодные батареи, А.Н взвешивал итоги дня. Даже если с рыжей ничего не выгорит, а СБ окажется бандой мудаков — сегодня был отличный день.

Интерлюдия 1

Место: Мыловарни.

Локация: Штаб-квартира банды «кислых»

Время: 19-30 по местному времени. Две недели от прибытия Кандидата. Весенний сезон.

Каждый, вне зависимости от сегрегационного цвета, пола и возраста, мог зайти в любое время суток на базу «кислых». Таково было неофициальное правило, заведённое ещё со времён молодости Весельчака Димми. Гости могли попросить о помощи, сотрудничестве, торговле. Или же — испытать свою удачу вместе с удалью. То есть — попытаться влиться в ряды «кислых».

— Так значит, хотите вступить в банду? Молоко хоть с губ облизали?

Окружавшие вожака «быки» загоготали. Весельчак Димми неприязненно осмотрел троицу. Быки чувствовали себя не в своей тарелке. А вот тощий держался нагло, несмотря на желтые следы на лице и грубо зашитые следы рассечений. Недавно его очень серьёзно били — как впрочем, и остальных из числа новичков. Кто бы это не сделал — Димми готов был его взять в число «кислых» сразу. А вот с этими щеглами нужно будет повозиться.

— Мужик, на нашей совести пятеро трупов... — начал тот из быков, что помельче. Осекся, увидев повелительный взгляд Весельчака. И вскоре уже катался в покрывавшей пол пыли, под ударами настроенного «на боль» нейрошокера.

— Мне плевать, сколько там на вашей совести мертвяков. На моей вот ни одного, — начал вожак, почесав щетину. — А знаете почему? Не знаете, вы слишком тупы, чтобы дойти до этого. Потому что срал я на этих ваших убитых. Мной, тобой, им — вообще срать!

— А что насчёт грабежей? — поднял взгляд, не голову тот, что тощий. — Чистых, как слизь наммунга, старых добрых грабежей. Мы можем действовать аккуратно, если нужно.

— Если нужно? Эй, ребят, у нас тут чистюля!

Новый взрыв хохота.

— А иначе бы никто из нас не выжил, мужики. Да и вы тоже, — сверкнул глазами тощий.

Димми встал. Отобрал нейрошокер. Активировал его на максимальную боль. Фиолетовое свечение, окутавшее кончик тонкого посоха стало таким ярким, что шлюха, устроившаяся было на подлокотнике кожаного трона вождя, испуганно пискнула и сорвалась вниз.

— А ты значит, из всей троицы умный, посмотрю. Да?

— Да, — спокойно подтвердил тощий.

— Ну и как тебя зовут, умник?

— Барри.

— Барри, по фамилии Схреналли? Ладно. Люблю умников. Но предложение для них такое же. Стандартное, простое и лёгкое, как чёртово монеро. Каждый из вас — наедине с очень злым джосером. Кто выдержит пять минут, тот получит место в банде. Остальные пойдут на корм арахнидам. Сегодня мне лень вынянчивать куски мяса. Усекли?

Молчание.

— Усекли, — подтвердил Барри, улыбаясь не очень-то здоровой ухмылкой.

— Вот и славно. Кто не согласен — может идти к мамочкиной сиське прямо сейчас, держать или отправлять на мясо никто не будет. Так что валите, вперед!

Меньший из троицы встал, бросил неприязненный взгляд на толпу и лично на тощего Барри. Развернулся и под всеобщее улюлюканье пошел к выходу. Его никто не задерживал.

— Ну что ж, — с широкой улыбкой посмотрел Весельчак на оставшуюся пару, — отправим наших Ганзеля и Грету на встречу с великаном!

***

Место: Пустоши, точное местоположение неизвестно.

Локация: Оперативная база «Логово».

Время: 25-20 по местному времени. Два месяца от прибытия Кандидата. Весенний сезон.

Аналитик второго класса Радим как раз заканчивал скармливать лазерному шредеру документацию и свои оперативные наброски по закончившемуся проекту, когда на коммуникационный имплант пришёл вызов. Кто-то из Организации нуждался в нём, однако абонент предпочёл скрыть имя. Или же — был обязан скрыть.

— Ох, да чтоб вас всех туда и обратно, — обратился аналитик в потолок, пока система лазеров неспешно превращала в пепел последнюю пачку покрытых каракулями листов. Правильный почерк в его лаборатории считался моветоном.

Сигнал повторялся. Судя по звуку и цвету уведомления, это был кто-то из нижних отделов. Однако какие-либо пометки о срочности отсутствовали. Что странно. Заинтригованный Радим, придерживая почти уничтоженные листы, принял вызов.

— Отдел три-восемь слушает.

— Радим, — сухо ответил голос, от которого у служащего самопроизвольно вытянулся хребет, — спустись ко мне. И прихвати отчёт по сто двадцать восьмым. Жду через пятнадцать минут.

— Есть, — только и оставалось ответить Радиму. Дождавшись, когда из уголка глаза пропадёт пиктограмма активного вызова, он тяжело вздохнул.

Вызывает Третий.

Третий Мастер всегда считался чем-то совершенно непредсказуемым. Не такой жестокий, как Второй, но и не такой прямой. Не такой человечный, как Четвёртый или Пятый, но и не Первый, всегда остававшийся для рядовых исполнителей мрачной фигурой в маске и странном костюме. А уж любовь к какао с пряностями вошла в местный фольклор ещё до вербовки Радима.

Упрямый шредер, как по мановению руки, съел последнюю партию без запинки. Аналитик отметился в журнале и, прихватив со стола нужную опечатанную папку, понёсся к лифту. Уже прошла треть отведенного срока. И все Мастера, кроме разве что пятого относились к опозданиям несколько... неприязненно.

Скоростной лифт. Остаток шесть минут. Гермодверь в стороне от гигантских, сейчас задраенных ворот (напряженный период, обычная процедура). Шлюз, сканирование тела, сканирование радужки, сканирование чипа, небольшой укол — проверка биоматериала на примеси. Четыре минуты.

— Мастер ждёт вас в атриуме, — сообщил охранник, сверив данные.

Короткое ругательство. Радим сорвался на рысцу, однако перед атриумом притормозил. Сегодня Третий был в созерцательном настроении и любовался искусственным водопадом, украшавшим ближнюю стенку. Отведённые и отфильтрованные грунтовые воды, пущенные по грубым камням декоративной кладки. На приглушенные шаги человек внимания не обратил. А вот «ближняя гвардия» — очень даже обратила. И задержала Радима, причем довольно грубо.

— Пустите его, — бросил Третий, не отвлекаясь от созерцания водопада. Амбал, закручивавший руку аналитика назад, выкрутил её обратно и пожал плечами, дескать, не суди строго.

Радим и не собирался, однако приветственная речь от болевого приема вылетела прочь, как депортированный мигрант из Города — после облавы.

— Присядь, — указал на кресло сбоку Мастер, взяв большую чёрную кружку. — Извини за мою оплошность. Новички ещё бывают слишком рьяные. Путевка в Монтаук тебе и жене, под окончание летнего сезона. Отгулы — за счёт Организации, дорога — за твой. Идёт?

— Гм... конечно,

— Тогда к делу. Для начала расскажи мне об основных тенденциях происходящего.

Радим вздохнул. Он готовил доклад совсем не по тому, но материал давно уже был у него в голове. Привычка. Профессиональная деформация, если угодно.

— Развёрнутые отчёты будут готовы к концу недели. Из тенденций, от менее критичных к наиболее. Несколько служб безопасности опасно пересекли неофициальную границу власти. «Хагуро», «Викси» и «Гагана» втроём контролируют шестьдесят процентов рынка.

— У вашего отдела есть варианты нивелирования их роли в городе?

— Несколько, как всегда, — тонко улыбнулся Радим.

— Начинайте их реализацию. Постепенную, разумеется. Резкий обвал вызовет ненужные сейчас волнения. Далее.

— За последний месяц мы можем наблюдать рост производства наркотиков в «алых» и «чёрных» районах. Выросли закупки прекурсоров и случаи вербовки химиков. Информаторы из окапи докладывают о росте цен на лабораторное оборудование. Его спрос превышает обычный втрое. С учётом того, что рынок стабилен и растёт медленно, ожидается падение цен на наркотики и несколько нарковойн.

— Цикличный процесс. Ещё?

— В улье Арбетху намечается бунт джосеров.

— Арахниды...- Третий невнятно выругался и отставил кружку. — Рано они.

— Положение текущей матки крайне нестабильное. К тому же, Просвещённые Арбетху не смогли выторговать изменение статуса района на красный, что вкупе с миролюбивой политикой и демографическим взрывом,вызывает нервозность молодняка.

— Признаки ранние или мы проспали беду?

— Пока скорее разговоры. Но несколько стай уже строят планы покушений на Просвещённых. Если окружение матки их не передавит, улей запылает.

— Помогать арахнидам не будем. Пока. Единственное исключение — Шимун Арбетху должен выжить. Если на него нацелено хоть одно жвало стаи — вырезать всех сородичей. Нам нужна эта личность.

Аналитик сделал пометки, прежде чем продолжить. Хотя разработка операций не находилась в его ведении, судя по настроению Третьего, его отдел явно будет разгребать ближайшие кризисы. А небольшая толика инсайдерских данных в прогнозировании не повредит.

— Что из некритичного вы припасли на сегодня?

Радим вздохнул. Ему не нравились сегодняшние прогнозы «некритичного». Данные изменялись слишком часто чтобы, по его мнению, быть надежными. Что он и озвучил, прежде чем начать.

— У нас есть несколько прогнозов по влиянию картелей и банд, а так же контрабандном рынке «гостей». Есть невнятные свидетельства о росте влияния «LX-18»...

— Палочники?

— Именно. Ещё есть несколько банд джосеров, которые, по моему мнению, будут вырезаны поголовно в ближайшие две-три недели. По людям. Четыре группы грабителей с Метрополии и одна — профессиональных мошенников. Кроме того, имеются странные доклады с Мыловарен и Ям. В первых в последнее время слишком тихо, во вторых — слишком шумно.

— На что вы ставите?

— Через неделю-две мы найдем признаки успокоения обстановки. Через ещё одну-две — рост неприятия к службам безопасности. И наконец, после первого же прокола безопасников — как минимум один бунт хартийцев. Который пройдет с потерей влияния СБ и людей.

— Полагаю, эта проблема куда критичнее предыдущих, — тихо проговорил Третий.

— Отнюдь. Как я уже упомянул, прогноз пока слишком неточен.

Мастер побарабанил пальцами по подлокотнику, но промолчал.

— Рассмотрим этот вопрос на ближайшем планировании. А пока перейдём непосредственно к теме вашего визита.

Аналитик вскрыл папку, привстал, чтобы передать Третьему. Тот даже не шелохнулся.

— Краткую выжимку или полноценный отчёт?

— Выжимку. Отчёт я почитаю сам.

— Четверть субъектов отсеялась по тем или иным причинам. Ещё тридцать человек — под вопросом. Я выделил двадцать три перспективных лица, которые с большой вероятностью станут кандидатами.

— Среди них есть текущие силовики?

— Да. Сразу трое — в «Экстеррелиале», ещё трое в «Гагане», два — в «Агни Корп», ещё два — в «Сыновьях»...

— Стоп. У нас есть люди в «Гагане»?

— Да. Один из членов совета директоров. Семь лет внедрения.

— А в остальных СБ «большой тройки»?

— Да, несколько групп.

— Перспективно. Проработайте варианты, как бы нам решить проблему трущоб и слишком жирных безопасников.

— Но, Мастер... а кандидаты? А наши внедрённые агенты?

— Они ещё не кандидаты, — ледяным голосом ответил Третий. — Если выживут в мясорубке — станут ими. А выведение агентов оставьте куратором, это их задача.

Радим склонил голову. Он собирался рассказать о том, кто и насколько перспективен в плане отбора или отсеивание. Но инстинкты подсказывали — сидящий перед ним зверь не интересуется такими нюансами. Пока что. Но кое-что уточнить нужно было в любом случае.

— Прорабатывать их взаимодействие с ситуацией?

— Слегка обострим противоречия, не более того. Слишком сильно высовываться из-за кулис суфлёру не стоит.

Третий отвернулся к стене. Водный поток продолжал шелестеть по камням — безразлично и стабильно.

Место: Старый Город

Локация: Пирс номер два.

Время: Суббота, 21-14. Три недели от прибытия Кандидата. Весенний сезон.

Один мой старый друг некогда заявил — никогда не связывайся с женщинами безумнее тебя самого. Я, помнится, посмеялся над ним. А стоило задуматься. Днём я вкалывал на патрулях, вышибая дурь из худших образчиков рода людского (и чужеземного). А всё свободное время проводил с ней. С Агнетт.

Эта рыжая — всё-таки удивительная девушка. Сочетание кипучей энергии, женственности и юмора заставляют меня двигаться — а собирался пустить корни в городке и спокойно тянуть пиво. Вместо тихих посиделок в баре или у голопанели я уже побывал там, где даже и не собирался. Бильярдный клуб, Стеклянные пирамиды. Ямы. Да, скажете вы, не лучшее место для романтических прогулок. Пожалуй, я когда-нибудь об этом задумаюсь.

Но не сейчас. Сейчас Эрнест А.Н. наслаждается закатом на лавочке у древнего пирса. В приятной компании. Троица начинает заход, и я решаюсь задать вопрос. Точнее — моя паранойя заставляет его задавать. Каждый раз после временного расставания. Себе.

— Ты так и не назвала мне своего полного имени, — спокойно замечаю я.

— Как и ты — своей фамилии, — с улыбкой парирует Агнетт.

— Мои документы всегда при мне.

— Их можно подделать.

— Как и записи в базах данных?

— Это всего лишь данные, не так ли? — смеётся рыжая и мне не удаётся сдержать усмешки. Она очень красиво смеётся.

— Иногда я думаю, что ты мне перережешь глотку во сне, — выдавливаю я.

— Кровь? Нет, это не моё, — качает пальцем девушка. — Не люблю смерть, кровь плюс иные отрицательные эмоции.

— Ревность? — наугад брякаю я и вижу остывающую улыбку.

— Только если беспочвенная, — тихо говорит Агнетт.

— Мне нужно беспокоиться?

— Эрнест... не сочти меня грубой, но нам не стоит строить долгие планы. Нет, — поднимает она ладонь и прижимает к моим губам. Я чувствую малиновый аромат её духов. — Это не отшив. И не предложение расстаться. Дни и ночи с тобой шикарны... но не строй со мной долгих планов. Я могу пропасть и снова появиться. Как и ты. СБ ведь отправляют в командировки?

— Очень редко, — ворчу я. Мне не нравится, куда свернул наш разговор.

— Но отправляют. Поэтому давай договоримся — не привязываться.

Эта фраза, спокойная и произнесённая с грустной улыбкой, режет тяжелее, чем жвало джосера. Но мистер А.Н. давно научился лгать с улыбкой.

— Идёт, — киваю я.

Солгал и сейчас.

II. Один неплохой день. Глава 2.1

Место: Старый Город.

Локация: Меблированные комнаты Стэнтона.

Время: Среда, 10-05. Три месяца от прибытия Кандидата. Весенний сезон.

Будильник щёлкнул, сменяя цифры. Подождал несколько секунд и начал истошно звенеть. Из-под одеяла на узкой, «холостяцкой» кровати выскользнула женская рука и начала нащупывать поверхность прикроватной тумбочки. Обнаружила только плазменный шар-лампу, едва не сшибла на пол. Вскоре из-под всё того же одеяла показалась голова девушки. Со всколоченными короткими волосами чёрного, напоминающего эбонит, цвета.

— Эрни, Эрни, — начала она тормошить любовника. — Где у тебя будильник?

Ответом ей был сонный набор ругательств. Спавший рядом с ней Эрнест ненавидел много вещей. И обращение «Эрни» вместе с низким интеллектом у девушки занимали почётные места где-то в первой десятке. Пришлось откинуть одеяло, подойти к поставленному на подоконник будильнику (дальше пройдешь — быстрее проснёшься) и отключить его. Подойти к холодильнику, вскрыть банку «Трокадеро». Прочувствовать вкус и растекающиеся от горла мурашки, выгоняющие жажду. Прекрасно.

— Жанетт подъём. Мне пора уходить.

— Эрни, оставь меня тут, — простонала француженка, театрально вскидывая руку. — Я умру и ты меня похоронишь где-нибудь в районе Монтаука. С видом на водную гладь...

А.Н. молча отставил банку газировки. Подошел и решительно попытался сдернуть одеяло. Мелькнули синяки на коленях, одеяло натянулось, как армейский полутент. Девушка продолжила ныть. Мёртвые и живые боги, подумал Эрнест, почему же именно тебя я вчера зацепил. Можно было написать Валери, можно было сходить в «Тридцать две», в конце концов.

— Встань! — рявкнул он.

Жанетт неловко встала, обмотавшись одеялом. Она смотрела на него исподлобья, волчонком, чему способствовали как лёгкая сутулость, так и маленький рост.

— У тебя пятнадцать минут на душ. Я пока приготовлю что-нибудь перекусить. Потом ты должна уйти, извини. Мне запрещено оставлять кого-либо кроме жены, дома, пока я на работе. Требование УСБ. Идёт?

— Ладно.

Всё так же замотавшись в одеяло, девушка пошлёпала в душ. Бросила, не церемонясь, на пол. Выгнулась:

— Мы можем пойти вдвоём, Эрни.

Эрнест поднял взгляд. Взгляд наткнулся на всё самое нужное. А, вот почему её зацепил. Действительно.

— Не сегодня, — помотал головой А.Н. — Кофе сделать?

— Декофеинизированный?

— Неа.

— Тогда воздержусь, — улыбнулась в тридцать два зуба Жанетт и захлопнула дверь. Оставалось только вздохнуть.

Брикет концентрата «соба с говядиной» отправился в комбайн, однако был извлечён ещё до его запуска (дама не ест мяса). Заменен на обычную фунчозу. В приемник отправилась добрая пинта соевого соуса и армейского грибного бульона. Для себя А.Н. достал из холодильника пачку бекона и ещё одну банку «Троки». Проверил коммуникатор. Стандартное напоминание о поверке, рекламная рассылка. В новостях — как обычно, насилие, светская жизнь и немного водицы, гордо именующейся аналитикой. И погода.

Впрочем, неизвестно, что ещё было наиболее полезным из всего вышеперечисленного. Погода в городе имела привычку меняться за считанные пару часов, и на смену ослепительному солнцу мог прийти в лучшем случае ледяной ливень. Ребята из роты баяли, что попадали в метель посреди летнего сезона. И чем дольше Эрнест жил, тем больше подозревал, что это вполне возможно. И уже давно понял, что плотные плащи у человеческой части населения — дань не столько стилю, сколько практичности.

Засыпать молотый кофе в кофеварку, долить воды. Дождаться утробного урчания внутри. Приступить к просмотру пропущенной информации.

Итак, новости. Экспатов-хартийцев и «гостей» за первый квартал прибыло больше выделенных квот. «Хозяева» рассматривают вопрос ужесточения иммиграционного законодательства. По крайней мере, временно. Вспышка насилия в Ямах, уже на четверть трупов больше обычного. Источник в службах безопасности говорит, что это напрямую связано с иммиграцией (открыл глаза, спасибо), и обещает, что в ближайшее время «эпидемия» пойдет на спад. Усугубление ситуации в Мыловарне, аналитик бубнит о переделе сфер влияния банд. Котировки, соотношение валют, погода.

Никаких известий от Агнетт. Что ожидаемо. Ладно, не маленькая. Даст знать, когда сочтёт нужным. Не первый раз и не последний.

Эрнест вслушался в шум, раздающийся за дверью в ванной. Проверил тайники с деньгами и оружием. Всё цело. Выдохнул. Паранойя нашла у него новую цель, но пока находилась в приемлемых рамках. В ванной тем временем раздался грохот, как будто что-то рухнуло с высоты чуть больше пары метров. С промежуточной остановкой где-то посередине. А.Н. вздохнул.

— У тебя всё нормально?

— Меня чуть не прибила твоя штора, а так да! — крикнула девушка из-за двери. — Ты её потом поставишь на место ведь?

— Куда я денусь? — риторически буркнул Эрнест и вернулся к коммуникатору. Шторка стабильно отваливалась раз в месяц у него и каждый день — при наличии девушки в доме. Поставить нормальный вариант никак не доходили руки.

Отчёты в служебной сети не содержали ничего сверхъестественного или сверхактивного. Несколько вспышек насилия в «красных» районах, пара заявлений о воровстве в «зелёных». Те куски Мыловарни, что находились в зоне ответственности АК, ничем не выделялись от других районов. Подозрительно не выделялись. Надо будет рассказать Эльму, у него часто было чутьё на «внезапные» вспышки насилия. Он поймёт и поможет обмозговать.

Кофемашина прекратила активную фазу «ворчания», что ознаменовало конец варки кофе. Эрнест решительно заполнил большую часть кружки, добавил сливок. Покосился на время, рванул к стенному шкафу, где был комплект «ежедневной» одежды. Натянул брюки. Услышал, как в ванной Жанетт путается в упавшей шторе, понял, что несколько поспешил. В первую очередь скорее следовало убрать валяющееся комком на полу одеяло, иначе девушка непременно споткнётся об него.

Звонок пищекомбайна, дверь наконец-то распахнулась, окатив промозглую кухонную «кишку» волной пара. На пороге стояла совершенно нагая и всё так же всколоченная Жанетт и решительно требовала:

— Мне нужно полотенце! Махровое, тёплое и всеоблегающее. У тебя слишком холодно, Эрнест.

— Зимой хуже.

Он извлёк белое ростовое полотенце из ящика. И, не обращая внимания на возмущения (откровенно наигранные), вытер поднявшую руки девушку насухо. Не особо налегая на чувствительные места (пусть девушка понимает это как хочет). Обмотал в грубое подобие тоги и ткнул пальцем в журнальный столик:

— Завтрак готов.

— Но тут ничего нет.

— Закрой глаза и досчитай до тридцати.

Эрнесту стоило больших усилий не навести под нос Жанетт пистолет. Однако, после некоторых раздумий (занявших десять из тридцати секунд) он рассудил, что обижаться не на что — просто такой человек. Тем более, вплоть до утра всё было, судя по фрагментарным воспоминаниям, весьма ничего. Он достал из комбайна готовый завтрак, поставил свою кружку с кофе и две банки. «Трока» и пиво. Первое, конечно, с кофеином, но второе — с алкоголем. «Весёлый урдалеб» — спонсор похмельных вечеринок.

Горячую лапшу они ели быстро, почти проглатывали. Эрнест — аккуратно (брюки), Жанетт— не очень (полотенце).

— Где может быть моё бельё?

— Если одежда тут, то осмотрись вокруг. Например, в том углу стоит медная ваза, может, в ней?

— Бу-бу-бу... О, пистолет!

А.Н. поперхнулся. Действительно, придерживающая «тогу» девица из медной вазы времен колонизации извлекла его личный Mark V.

— Положи его на стол и садись доедать. Поверь, так будет лучше.

— Да ладно, никогда не видела лазер вблизи...

Эрнест пожал плечами. То, что было дальше, он видел десятки раз. На курсах по безопасности и узких улочках. Жанетт попыталась достать пистолет из кобуры. Треск электрического разряда, вскрик, пистолет с грохотом падает на пол. Полотенце отправляется следом. Хотя нет, последний пункт — новейшее дополнение к обычной модели.

— Ты знал?

А.Н. пожал плечами.

— Я же говорил, так будет лучше.

— Теперь я понимаю, почему вчера повелась на тебя, — широко улыбнулась, прищурившись, девушка. Она облизнулась, поднеся к лицу кобуру: — А электрошок срабатывает только на руку, или остальные части тела?

А.Н. поперхнулся лапшой. Жанетт не оставляя кобуру, подбежала и принялась стучать по спине кулачком. Помогало не очень, соотношение габаритов было далеко не в её пользу. От необходимости ругаться страшными словами сквозь предсмертные хрипы Эрнеста избавил коммуникатор, мощно прооравший марш. И заставивший любовницу снова уронить пистолет. А.Н. спокойно подобрал и надел портупею с кобурой. Грозно мигнул глазами и только после этого, наконец, ответил на вызов.

— А.Н. у аппарата.

— Новости видел? — хмуро спросил комотделения-1, Орлик.

— Ты про Ямы или Мыловарню?

— Два из двух. Эльм намекнул мне в частной, так сказать, беседе у пана Стефана, что надо бы командирам ответственных рот покумекать вместе. Смекаешь?

— Да, — коротко ответил Эрнест, осторожно отодвигая прильнувшую мурчащую девушку. — Сколько у меня времени?

— Не больше получаса. Но лучше рассчитывай минут на пятнадцать — информация от оперативников идёт потоком, и возможно, сыграют тревогу.

— Чёрт.

— И я о том же. Ладно, свидимся. Не опаздывай.

— Отбой.

Едва отбив вызов, А.Н. решительно замахнулся, чтобы ударить по филейной части прилипчивую особу, но замер, увидев незамаскированное выражение предвкушения на лице.

— Боги, ты что, озабоченная?

Жанетт вздохнула и принялась уныло искать бельё. Её игривое настроение улетело, словно унесённое сухим пустынным ветром.

— Просто хотела развеяться и тебя развеять. Извини, — сквозь зубы сказала она в пространство, натягивая лиф через голову.

Эрнест спокойно снял пистолет, накинул и принялся застёгивать рубашку.

— Не принимай близко к сердцу. Сегодня у меня будет весьма тяжелый день. И я не люблю обманывать себя.

Женский смешок.

— Как?

— Ну, знаешь, — неопределенный жест рукой, — хорошее начало дня равно хорошее продолжение дня. Всё это чушь.

— Знаю.

Она уже нашла и надела чулки, натянула через голову юбку и теперь набрасывала блузку, слегка надув щёки. Эрнест мысленно вздохнул, подошел и взял за руки.

— Не обижайся, — молчание в ответ. — Я не прогоняю тебя вообще. Всего-то-навсего из дома. А это, сама понимаешь, ни о чём не говорит.

Неловкий смех. Обнять, прижать к себе, взлохматить волосы, послушать слезливые сбивчивые впечатления. Аккуратно прижать к стене и с чётко отмеренной долей гм, страсти, поцеловать. «Случайно» взглянуть на часы, дать всё-таки шлепок по попе, подстегнуть сборы девушки. Провести, снова поцеловать, подмигнуть и запереться изнутри.

Достать трубку, забить табак. Раскурить. Услышать затухающие стуки в сердце и висках. Раслабленно улыбнуться.

Паранойя всё-таки заставила Эрнеста проверить все тайники заново, но кроме окурка от косяка фазиса под кроватью он ничего подозрительного не нашёл. Оставалось только курить да попивать кофе. Наконец, коммуникатор снова разорался.

— А.Н. у аппарата.

— Ну, здравствуй, малец, - прохрипел знакомый голос.

— Доброе утро, Эльмо.

— Какое ж оно доброе.

— Уже видел новости?

— Видел, что шпаки начинают нервничать, — принял игру Эрнест. — Всё так плохо или так хорошо?

— Где-то посередине, на самом деле, — Свериге умолк. — Мы создаем параллельные оперативные штабы на Мыловарню и Ямы. Тебя я записал в первое направление, ты там немало километров на своих двоих намотал. Намотаешь и сейчас.

— Звучит логично.

Эльмо скаламбурил ругательством.

— Вот что я тебе скажу, Эрнест. Ты ведь помнишь, что мы — не единственная служба безопасности на просторах этих чёртовых трущоб?

— Ещё б не помнить.

— Так вот, есть мнение, что провал используют, чтоб сковырнуть АгниКорп с насиженных и прикормленных мест. Так что не жди форы — её тебе никто не даст.

— Спасибо за доверие.

Снова ругательство.

— Жду тебя через десять минут на базе. Будем думу думать. Отбой.

— Отбой.

Лэндинг: Старый Новый Ультрагород

Заголовок: Ямы превращаются в джакузи с кровью!

Одобрено Хозяевами: да

Как сообщает лэндинг «Старый Новый Ультрагород» (это мы!), этим утром жителям благопристойного острова Жетон (это которым, по словам мистера Екатерины, любуются ленивые докеры набережной) снова не спалось. В кои-то веки причиной такого парадоксального поведения стала не шумная пирушка, не скандал, предваряющий развод и даже, о боги, не визит раздраженного «хозяина».

В этот раз обитатели Ям забыли осведомиться у соседей насчёт времени и привычно принялись резать друг друга в очередной войне прямо посередине ночи. Как сообщает наш очень эксклюзивный источник, ловивший ночью креветку (обычную креветку, не лангуса. Великие «хозяева», не отправляйте нас на хуртукуль или что-то созвучное), в этот раз было действительно неспокойно.

Слово нашему источнику!

В кадре появляется старый рыбак. Если бы не чисто выбритое лицо, он мог бы хоть сейчас пойти на обложку очередного переиздания «Старика и море».

— Что вы можете сказать насчёт сегодняшней ночи, мистер Гарри?

— Там стреляли.

Спасибо за столь интригующую информацию! Действительно, стрельба. Что в этом необычного, мои юные читатели? Да в том что в этот раз в дело пошли все запасы из подвалов, и речь не о канелрулле, соленьях или копченостях, нет. На этот раз обитатели котлованов вытащили откуда-то энергетическое оружие! Бедные уважаемые граждане в ужасе наблюдали над тем, как небо озарялась вспышками лазеров.

Впрочем, к счастью, никто от этих случайных выстрелов не пострадал. Как сообщают пресс-службы шести служб безопасности, утром муниципальные труповозки собрали около восьмидесяти человеческих тел, что всего лишь на две трети превышает норму. О телах других форм жизни не сообщается, но наш корреспондент заснял прелюбопытное зрелище.

Пыльная улица без дорожного покрытия. Шестеро матерящихся рабочих пытаются загрузить труп джосера. Видимо, арахнид умер уже давно — его ноги давно скрючились, а ложнорука и навесное оружие давно вырезаны более предприимчивыми сородичами. От имплантов остались только разъёмы.

Если честно, юные читатели, я бы не рискнул сегодня отправиться за молоком в Ямы. Ну а в случае сгорающего сертификата на посещение бойцовской ямы я отправился бы куда-то в другое место. Ульи теперь кажутся достойным местом, не так ли?

Обычно АН добирался до работы на монорельсе, однако сегодня дело было деликатным. Поэтому он вылез на ближайшую «вафельницу», махнул рукой и даже не удивился, когда через пятнадцать секунд рядом с ним приземлилось такси.

— Куда едем?

— Штаб-квартира АгниКорп, — буркнул Эрнест.

— О, военный совет собирается? Давно пора, так я вам скажу. Слышал, что творится в трущобных районах, да. Некоторые из таксопарка изредка подряжаются на заказы. В Ямы конечно, кому нужно такси в Мыловарнях? Так вот, измазанный кровью клиент в Ямах — это норма. А многие доходяги из пассажиров даже страшно рады при посадке, и я уж не знаю, чему — такси или виду крови.

— Возможно, там дубль, — оборвал рассуждения А.Н. и упёрся в окно. Они летели на высоком эшелоне, и пока что на главных площадях не было столь любимых активистами массовых демонстраций. Что ж, думал он, если повезёт, то дело ограничится патрулём, включающим в себя пару облав на мелкое жульё. Возможно, придется побегать, но пластмышцы вытянут на себя большую часть нагрузок.

В крайнем случае — случится штурм. И вот как раз это будет абсолютно непредсказуемая ситуация, причем для всех. «Чёрный лебедь», так сказать. С большой вероятностью — как минимум лёгкое ранение и выпадение на неделю из боевых выходов. Ни того, ни другого Эрнесту не хотелось. Хотелось простого предсказуемого патрулирования с джентльменским набором из игры «воры и полицейские».

В раздевалке царила обычная разнузданная атмосфера казармы. Казармы, которая чувствовала приближение крови и стремилась развеяться с запасом. Потому что много солдату не нужно. И потому что когда следующий раз для веселья предвидится — не сможет предсказать ни один бог. Патрули — вещь несколько непредсказуемая.

В общем, комната встретила его ароматами застоявшегося пота, табака и перегара. Обильно сдобренными гоготом, шумом и гамом. Классика. Удар по плечу (дружеский), кивок, приветствие — знакомым лицам и усмешка — тихим с непривычки новичкам.

— Что, Эрнест, опять бессонная ночь?

— Да пошёл ты, — вяло ответил А.Н. Его сложные взаимоотношения с некоторыми особо выделенными лицами женского пола быстро стали притчей во языцах.

— Оооо, нашего командира видать, рыжая лиса за яйца покусала!

В шутника полетело мокрое полотенце. Хохот, возмущённый крик, переходящий в несколько разных. Пара рядовых стала разбираться между собой, чьё конкретно полотенце полетело в шутника. И тем самым спровоцировали новые подколки, уже в свой адрес.

За вворачиванием острот и прошло облачение в форму. Пластмышцы, баллистическая ткань. Облегченный бронекостюм и оружие они ещё получат в арсенале, а сейчас по командной сети командиров вызвали в инструктажную. Закрытым приказом от Папы Стефа. То есть Стефана Кюсте, оперативного директора «AgniCorp Armoured». Высшего боевого командира «белых костей».

— Вы бы ещё до обеда собирались, — раздраженно бросил вместо приветствия Кюсте. Впервые за долгое время он был облачён не только в фирменную форму бежевого цвета, но и в «боевой» набор: бугрящиеся под одеждой пластмышцы, пластины брони, шлем — примагничен на пояс. Что-то дымилось под пятой точкой у командира, подумал Эрнест, ой дымилось.

В уже закрывающиеся двери зала забежали ещё трое, раскрасневшиеся и запыхавшиеся.

— Совсем уже зажрались? Норматив явки уже три минуты как истёк! Может срезать вам стимулирующие, чтоб жирок растрясли? Нет? — надсаживался багровый Эльм, прохаживаясь между командирами.

— Свериге, осади, — пробасил незнакомый Эрнету гигант с лычками командира отделения. — Тревоги не было, а была ненавязчивая просьба. Скажи спасибо, что все прибыли, а то у половины мужиков либо засосы...- всеобщий хохот — либо пролежни от диванов.

— Острите, острите, — огрызнулся Сержант. — Смотрите только, не затупитесь. Сегодня есть обо что.

Гомон как-то сам по себе стих. Эльм дождался полной тишины и, наконец, запустил голопанель.

— Все вы слышали о вспышках насилия в Ямах. Наши сектора пока не шумят, но вокруг полыхает.

— Состав бунтовщиков?

— Как обычно, кандидаты на репатриацию, джосеры и некоторые малочисленные, но очень злые виды без прав и категорий. И как обычно, зажглись от простого рейда не депортацию. Только вот наглости в них многовато - над рекой сбили, чёрт меня дери, ховерплат "черноротиков"!

Тихое ворчание в зале.

— Официально ситуация под контролем, — успокоился Эльм. — Но мы с «Гаганой» и «Сыновьями» уже договорились о совместных действиях. Неофициально, разумеется. По установленному сигналу штурмовые группы этого временного, гм... союза войдут в наиболее беспокойные районы и подавят выступления. Вне зависимости от прав сословий, неповиновение будет наказано.

Тишина. Настолько густая, что скрип сочленений брони отдавался эхом.

— И что, хартийцам тоже достанется? - неуверенно протянул Орлик.

— Достанется всем. Даже «хозяевам», которые не успеют покинуть район. Санкция Цитадели получена. Им тоже не понравилось, что дело медленно поворачивается задницей.

На этот раз все даже боялись вздохнуть. Тронуть «хозяина»... к такому жизнь их не готовила. И морально, и физически — бойцами привелегированная нелюдь считалась высококлассными, особенно в бою ближнем.

— Разумеется, мы не будем класть яйца в одну корзину. По агентурным сведениям, писаки правы, и под шумок в Мыловарнях пара банд попытается осуществить передел зон влияния. Возможны жертвы и вспышки насилия. Тут у нас руки немного связаны. Но только немного. АК не настолько смирные, чтобы стоять в стороне. Штаб разработал план по подавлению активности в наших секторах Мыловарни, и командиры ударных групп должны быть в полной готовности к резкой передислокации. Далее, слово нашей личной контре. Тиммерман!

К кафедре выступил сухощавый Йозеф. Отдел собственной безопасности. Гроза своих, чужих и неопределившихся.

— Агентура указывает, что пока силы правопорядка будут отвлечены в Ямах, некоторые банды попытаются снять годовые сливки с честных предпринимателей.

Понимающие смешки в зале. Мыловарни были не менее гнилым районом, чем Ямы. Хотя очень, очень давно там была честная промзона. Стучали станки, и первые хартийцы по гудку шли домой или в ближайшую пивную. Но сейчас там были осыпающиеся здания, ржавчина и битые стёкла. А. Ещё много человеческой грязи. Любого цвета и плотности.

— Разумеется, хотя эти в высшей степени честные люди и нелюди платят нам достаточно мало, мы не можем закрыть внимания на столь явные сигналы.

— Иначе Цитадель пустит нас на лоскуты, — проворчал кто-то спереди.

— И отберёт жирный контракт, — весело добавил другой, сзади Эрнеста.

— Всё понемногу. Кроме того, наши аналитики просчитали, что нарушение хрупкого перемирия приведет к усилению давления любой из окрепшей стороны на Старый Город. А вот этого мы допустить не можем ни в коем случае.

Тишина.

— Итак. Командиры отделений 101, 220, 245, 345, 404...

Эрнест встал. Его отделение было названо.

— ... остаться, остальным — в инструктажную номер два, за господином Свериге. Живо, живо!

Грохот сапог, оживленные разговоры стихают за дверью.

— Подойдите ближе.

Они осторожно сели на первый ряд. Тиммерман дождался тишины в коридоре и негромко начал:

— Значит так. Держим ушки на макушке. Пресекаем любую незаконную деятельность и продвигаемся вглубь двенадцатого проезда.

— Любую? Даже мелкие нарушения?

— Именно, — папа Стеф помолчал пару секунд. — Мы не можем работать пожарными расчётами. Слишком малый наряд сил. Поэтому мы поиграем с огнём. Гасите всё и всех, что не вписывается в городские законы. Проверяйте визы, шмонайте, гоняйте дилеров. Увидите хулиганьё - сразу давайте дисциплинарку и идите дальше.

— Будет бунт, — мрачно заметил Эрнест.

— Обязательно будет. По нашим оценкам - небольшой. Кладите всех на месте. У вас будет прикрытие.

— Один биобот, как на контрольном тесте?

Нервные смешки.

— Не один. Две дюжины. Из них треть — постоянно в воздухе.

Командиры переглянулись и даже, кажется, расправили плечи. Два десятка личинок — это сильно.

— Бунт будет подавлен в несколько минут, и после этого вы должны нарушить внутренние инструкции и начать чесать местность. Рано или поздно вы выйдете на падальщиков. Мелких валите на месте, с крупными ввязывайтесь в вялую перестрелку и садитесь на хвост. Сами не лезьте и при любом удобном случае вызывайте кавалерию. Кое-какой резерв у нас есть.

Эрнест вышел в группе матерящихся ветеранов из зала. Пожелал удачи. По старинной традиции они выкинули на пальцах. Его отделению выпало идти в арсенал третьим. Можно было поменять место в очереди и пойти курить или же пойти в зал ожидания. Сдерживать мрачное настроение А.Н надоело, да и было самое время обрадовать бойцов. Которые за время совещания откровенно заскучали. Сога, коренастая и гиперактивная девушка (разбившая не одно лицо за излишнюю пошлость) как раз закончила очередной анекдот. Судя по взрыву смеха — удачный. Наконец, командир был замечен и бойцы попытались встать во фрунт - скорее с юмором, чем ради церемониала.

— Командир, скажи, что выкинул выигрышное число?

— Нет, Ленни. Сегодня мы третьи.

Дружный вздох. Шкафоподобный Марв, их оператор «тяжа», с шумом грохнулся на пластиковые кресла. Сиденья выдержали, но заскрипели на высокой ноте.

— Хрен с ним, что третьи, — пробасил Александер, новичок в их команде. — Чего все пошли за Саржем, а вы остались?

Тишина. Вопрос следовало закрыть прямо тут.

— Мы, ребята, будем сегодня работать манком, - негромко начал А.Н. - Очень шумным манком.

— Придется измазаться в дерьме?

— По самые белки. Поэтому не забываем респираторные маски и очки.

— Кому надо купят базу данных же, командир.

— У обитателей трущоб таких денег нет. А остальных злить не будем.

Ворчание. Ему удалось убедить людей, но осадок от отвратительного предвкушения не проходил. Ни у Эрнеста, ни у отделения.

— Значит, Мыловарня? — осторожно подал голос Генрих, самый молчаливый человек роты.

— Мыловарня, — вздохнул Эрнест. А вообще — это лучше, чем Ямы. По крайней мере, на нас вряд ли вылезет обезумевший от недостатка эмоций богач с «фазой».

— Тебя ждёт много чудных открытий, командир, — уверенно покачал головой Марв на правах уроженца этой самой Мыловарни.

Глава 2.2. Часть первая

Место: Мыловарни.

Локация: Окрестности бывшего завода «Alien Chemicals».

Время: Среда, 14-10.

Согласно карте активности Мыловарни практически вымерли. Однако реальность несколько отличалась от красивой голограммы. Как и всегда. Эрнест в первую очередь ценил реальную картину мира. И мир, посредством всемогущей и всепроникающей сети контроля, дал ему нужное. После стандартной процедуры проверки допуска, разумеется.

«Вымершие» Мыловарни были таковыми только в предварительных отчётах контрразведки. В реальности же на Пыльнике (паспортное название — Первая Заводская улица) бойко шла торговля. По раздолбанному асфальту фланировали люди и нелюди, а в полуразвалившихся цехах что-то стучало, визжало и кипело. Создавая иллюзию хоть и архаичной донельзя, но всё же — существующей промышленной активности.

Однако Эрнест не первый и даже не двадцать пятый раз ходил в патруль через Пыльник. Он знал, что в цехах давно ничего сложнее мебели и отмычек ничего не делают, а визг... Металлолом, он такой. Имеет обыкновение визжать под дисковой пилой. Это когда у людей не хватает на лазерный или хотя бы плазменный резак. Где-то тут заканчивались мечты тысяч молодых мигрантов, мечтавших о торговле иноземными благами, импорте человеческой культуры... на крайний случай — честной серой работе за обильный кошель ксеноблаг. А получивших места кассиров, чернорабочих, операторов резака. В лучшем случае.

Хотя Папаша и приказал идти на обострение ситуации при первой возможности, командиры отделений этот приказ немного саботировали. Во-первых, ударная группа в Ямах ещё даже не начинала зачистку. А именно к её действиям был привязан план АК. Во-вторых, они сами ещё не скоординировались с «Гаганой» и бородатыми «Сыновьями». В-третьих, до любимой у местных патрулей сосисочной оставалось ещё восемь кварталов.

А главное — план «Солома» оставлял у Эрнеста стойкое впечатление редкостного по гадости дерьма, в которое его отделение окунали заводским краном. Возможно — необходимого зла. Но — не для Пыльника. Этот район был наиболее приличной частью Мыловарни, «жёлтой» — но стабильной и предсказуемой. Что от него останется после зачистки — не предскажет и «хозяин».

Но вот дальше... дальше были угрюмые улицы и бывшие заводские проулки. Дыры в стене - рюмочные и пивные, где можно было получить нож меж ребер после рюмки зерновой очищенной. Развалы с милой гадостью, начиная с фазиса и заканчивая тетратранком. На более изысканные варианты продающим себя за дозу, лиловым от постоянного употребления «гостевой» заразы подросткам денег не хватает.

И, конечно же, четыре проклятых переулка бывших заводских общежитий. Пожалуй, это было самое гиблое место района. Не считая проёма в стороне Лесопилки. «Красные» районы. Тьма, слишком кусачая для обычных легких рейдов. И именно там Эрнест с удовольствием спустит Марва с флогистоном. Даже если все обитатели «книжек» налетят на них скопом - плазма с шипением очистит место от любой заразы. Вне зависимости от геностатуса и степени вины.

Если, конечно, патруль дойдёт до этого места.

Лэндинг: Вестник СБ

Заголовок: Усиление патрулей в зонах ответственности

Одобрено Хозяевами: да

Вниманию жителей города.

С 13:00 и вплоть до особого распоряжения силы безопасности усиливают патрулирование по всем жилым районам. Сохраняйте спокойствие и оставайтесь дома. Данные мероприятия призваны понизить уровень преступной угрозы, вне зависимости от геностатуса преступника.

Если в районе вашего места жительства замечены вооруженные люди без формы — звоните диспетчеру вашей службы безопасности немедленно.

Не пытайтесь остановить подозрительных личностей любого геностатуса самостоятельно, вне зависимости от вашего опыта.

Не выходите на улицу с оружием — у патрулей есть санкция наших уважаемых Хозяев стрелять на поражение при первых признаках опасности.

При проведении оперативных мероприятий держите все ваши конечности расправленными. В случае наличия жвал, жал и иных потенциально опасных бионических образований, рекомендуем использовать сертифицированные самоблокираторы.

При встрече в информационной сети или в реальном мире с провокатором — сообщите о нём по телефону доверия или любому уважаемому Хозяину. Если ваша помощь в поимке преступника окажется существенной — вся семья получит на пять лет налоговые льготы.

Стоимость вашей страховки от проведения оперативных мероприятий в рамках района не изменится.

А пока что можно спокойно наводить порядок. Проверять документы у каждого подозрительного. Найти пару десятков незарегистрированных стволов (третья-четвёртая категория исправительных работ) и ещё пяток — с «висящими» на них трупами (первая-вторая категория). Сдать незадачливых любителей оружия приехавшему конвою. Перевести инвалида-ветерана через разбитую дорогу, остановив движение. Осведомиться о ценах в скобяных лавках под предлогом ремонта квартиры. Получить бонусную информацию о рэкетирах. Поймать карманника и сломать ему челюсть, не взять денег с пострадавшего и гордо ответить:

— Это входит в вашу страховку, сэр.

— Но мы же не платим никакой страховки, — растерянно пробормотал прохожий.

— Вы, может, и нет. — терпеливо объяснял Генрих. — Но муниципалитет платит за вас страховку. Не по «синей» таксе, конечно, но определенный объем помощи это позволяет нам выделить.

Оставив смущённого мужика, Эрнест обратил внимание на стайку подростков, которые откровенно задирали биоскафандр. Конструкция, напоминавшая аквариум на ножках, не могла упасть из-за каких-то лассо: слишком хитрая автоматика контролировала ход ног. Однако замедлиться — очень даже могла.

— Валли, Валли, пни его, если он упадет — хорошо пообедаем! — надсаживался какой-то малец с выгоревшими волосами.

— Всей семьёй! — поддакивал другой, заливаясь хохотом.

— Наземники, если вы не отступитесь. То у вас будут определенные проблемы. — рваными фразами через голосовой декодер пригрозил лангус. Однако синтезированный голос оставался спокойным, словно нелюдь прекрасно понимала не только свои права, но и пока скрытые возможности.

— Определенные кем, кретин? — лихо спросил вожак, пнув «аквариум» в прыжке. Однако он и охнуть не успел, как одна из ножек оторвалась от земли, превратилась в узкую клешню и схватила подростка. И не куда-то за мягкое место, а между ног.

Улицу охватил бешеный вой. Соратники ринулись защищать лидера, однако лангус поднял ещё пару ног. Стороны замерли, прохожие расступились, и на некоторое время над тротуаром установилась тишина.

— Проблемы определенно будут сгенерированы скафандром моей личности. Полагаю, — бесстрастно прокомментировал лангус. — Кроме универсального манипулятора. В наличии имею несколько нейротоксинов. Дополнительно - лазер для удаления водяных назойливых блох. Вроде вас. Несмышленные наземники.

— Пора вмешаться, — буркнул Эрнест, и веселье отделения как ветром сдуло. Он переключил коммлинк в режим громкоговорителя, положил полирежимку в руку «по-боевому». Без особой спешки, но быстро стал приближаться к спорщикам. — Служба безопасности Agni Corp! Всем оставаться на своих местах!

Малолетки сдернули с места, но были остановлены зашедшей в тыл тройкой Ленни. Для пущего устрашения Марв стал прогревать флогистонатор. Светящиеся оранжевым светом катушки адского прибора заставили разбежаться особо нервных прохожих. А с ретивых задир сбили всю прыть.

— Мистер, мы не сделали ничего такого! — начал надсаживаться один из них, покрываясь крупными каплями пота.

— Нападение на гостевую расу без явных на то причин, пункт 3 параграф 4 городского Кодекса. Я могу отдать этому лангусу вас на расчленение и буду прав, — жестко прокомментировал Эрнест и повернулся к чужому: — Вы в порядке?

— Несколько запутался в инструментальных дендритах. Одна из проводящих катушек повреждена, а декодер шепелявит от возмущения. В полном, — ровным голосом прокомментировал лангус, и по собравшейся толпе зевак проскользнули звуки лёгкого веселья.

Лангусы никогда не имели репутации «самых странных» или «самых кровожадных» видов нелюди. Но неизменно становились героями анекдотов и баек, в которых всё так же неизменно были нытиками с наглухо отсутствующим чувством юмора и отвратительными навыками общения. Не без оснований. Однако у этой особи чувство юмора определенно присутствовало.

— Эрнест А Эн, идентификационный номер 23-34501. Служба безопасности «Agni Corp». Вы заявляете мне, как представителю сил правопорядка, жалобу?

— Определенно, — в мутновато-зелёной воде было видно, как шевельнулись усики «гостя». — Я, Та’се-хьивиче, член косяка Серебряного озера. Действиям данной наземной молоди заявляю. Протест.

— Отлично, — холодно улыбнулся Эрнест. Подростки поежились — видели только глаза безопасника. И они оставались предельно спокойными. — Назначаю присутствующим здесь хартийцам наказание в виде дисциплинарной отработки... — над местом повисла гробовая тишина, — третьей степени. Особо буду ходатайствовать, чтобы рецидивы были наказаны повышением степени.

Вздох. Третья степень не четвёртая, подметанием улиц и социальной помощью не отделаешься. Тяжелая физическая работа, на стройках и складах с крупным и легко учитываемым товаром. Но и не вторая, которая предусматривает работу на опасных производствах. И тем более — не первая, после которой только половина воспитуемых возвращается домой. Живыми, разумеется.

Следующие несколько минут были очень насыщенными. Откуда-то (словно из-под земли) выскочила группа объемистых мамаш, яростно требовавших отпустить их детишек, которые «просто играли». Александер терпеливо пытался объяснить особенности правоприменения конкретного закона и то, что конкретно лангусам крайне благоволят «хозяева». Получалось не очень. Поэтому Эрнест, закончив надиктовывать форму обвинительного приговора, вздохнул, перевел режим огня одиночными и пять раз пальнул в воздух из кинетического ствола. Куда попадёт дробь, его не волновало.

Последние гильзы падали в заметно притихшей атмосфере. Часть зевак как урдалеб ластой раскидал.

— Так, — начал назидательным тоном А.Н. — Вы, гражданки, должны поблагодарить всех богов, что сейчас в вашем районе не будет проводиться такая операция, как в Ямах. Иначе я бы взял почтенного... — Эрнест замялся. Чужацкие имена всё ещё оставались для него сложным логопедическим упражнением.

— О, да. Моё внешнее имя. Севиче.

— Спасибо, уважаемый Севиче. Так вот, я бы взял его за механодендрит и сопроводил бы в «зелёный» район. А мелюзге прострелил бы головы одиночными, оставив вас дожидаться труповозок. Генрих, зафиксировать браслеты. Молодые люди. Вам на коммуникатор придет дата прибытия на сборный пункт.

— А он не придёт! — яростно прошипела одна из наиболее шумных женщин.

— Тогда вы и ваша семья будете репатриированы, — спокойно произнёс Эрнест, — а степень наказания ваших сыновей повысится на одну. Свободны.

Толпа несколько разошлась. Возмущающиеся женщины утащили подростков. Патруль и лангус остались на месте.

— Вам я рекомендую незамедлительно покинуть район. Вы в курсе, что это алая зона?

— Но алая не равно чёрная. Я полагаю.

Эрнест глухо вздохнул.

— Уважаемый Севиче...

— Офицер, — проскрипел синтезированный голос, в котором появились некие доверительные тона. — Я прекрасно осознаю место нахождения. Этим может похвастаться не всякий мой сородич. Даже в родной стихии. Полагаю.

— Вас привело дело?

— Именно. Я могу отбиться даже от джосера. Утверждаю.

— Почему же не отбились сейчас? — хмуро подал голос Герних.

— Сложности анализа. Стоило их калечить. Или нет. Неопределенность.

Эрнест осторожно закрепил метку на биоскафе.

— Если возникнут проблемы — это мои данные.

Одна из конечностей исторгла бесконтактный сканер, с писком закончила процесс. После этого — выдернула метку и вернула её Эрнесту.

— Эту вещь не стоит оставлять на виду. Вам. Полагаю.

Эрнест кивнул, убирая метку в нагрудный карман. Вспомнил про особенности ксенопсихологии. Произнёс:

— Вы совершенно правы, извините.

— Да, я прав, — коротко ответил лангус и, не прощаясь, взял старт с места. Довольно резвый для громоздкой конструкции. Через мгновение он уже растворился в толпе.

— Чёртовы креветки, — сплюнула Сога.

— Брось, они не худшие «гости», — заметил Эрнест. — Не говоря уже о том, что они в шаге от получения резидентства. И им сильно благоволят «хозяева».

— Знаю. И поэтому каждый раз чувствую себя последней дурой.

Слегка посудачив, отделение продолжило патруль. Через какое-то время Эрнест разбил отделение на тройки. Привычное дело для города. Сога, Генрих и Марв отправились на параллельную улицу. Генрих должен был сдерживать вспыльчивую Согу и не очень-то сентиментального Марва. Пока было не время зажигать кучу дерьма, стоило вести себя по-обычному. Эрнест же взял Александра и Ленни.

Втроём они занимались вполне стандартными, хоть и жестковатыми в нынешних условиях делами. Предотвратили одно изнасилование (капля в море), пустив подонков в расход на месте. Пару десятков человек отправили на депортацию. Из них четверть была откровенными рецидивистами (которые вряд ли явятся на сборный пункт и умрут в течение трёх месяцев), но ещё четверть — вполне приличными людьми.

Ещё полуотделение А.Н накрыло микробанду пушеров. Один решил посопротивляться, достал пушку и получил несколько независимо прилетевших лазерных разрядов. Тело пометили и оттащили в подворотню. Через пару часов его должна была забрать труповозка.

У ребят Генриха дела шли не менее весело. Их попыталась взять «на понт» местная мелкая банда. До поры до времени безрпасникам было весело, но потом пуля попала в шлем Марва, и он немного психанул. Разумеется — дав волю тяжелому вооружению. Пакет с обугленными останками пометили. Труповозка заберет и его.

Наконец, около четырёх дня они встретились на перекрёстке. У безымянной сосисочной. С учётом того, что должно было вскоре случиться, привлекать внимание к тому, кто продал силовикам еду и не отравил их, было несколько безрассудно. Поэтому — пара урдалебских жетонов, бойкий мальчишка. И вскоре по-хозяйски расположившиеся в скобяной лавке бойцы жадно поглощали сосисочные изделия.

Лэндинг: Поиск людей, пропал человек, пропал окапи, пропал урдалеб<...>

Заголовок: Пропала женщина! СРОЧНО!

Одобрено Хозяевами: да

ВНИМАНИЕ! Пропала женщина! ВОЗМОЖНО ПОХИЩЕНИЕ!

Голограмма. Женщина средних лет с очень холёным и холодным лицом. Фон вымаран, но по очертаниям можно догадаться — фото делалось где-то в деловых кварталах Нового Города.

Геностатус: человек

Гендер: женский

Жилодин Валкуа, ревизор тридцати трёх стандартных лет, вышла вчера вечером из дому по деловой встрече в центральную Мыловарню и до сих пор не вернулась. Мисс Валкуа неоднократно отмечалась нашими премногоуважаемыми Хозяевами, имеет ребенка и асакку на иждивении. Если вы хоть что-нибудь видели или слышали о ней — пожалуйста, сообщите нам!!!

<Комментатор1: ага, знаем мы ваши деловые встречи. кризис раннесреднего возраста, барахтается где-то на сиппаре и все дела.>

<Комментатор2: да видел я эту мохнатку. из-за неё нашу фирму закрыли, а сео отправился на рудники. то же мне блин невинная овечка>

<Комментатор1:может, не стоило модифицировать ядовитые железы кордулам?>

<Комментатор3:зачем материться???ужас твориться, да и только...........>

<Комментатор2:ой, да чтоб тебя урдалеб трахал, подхалим>

<Комментатор4:Давайте, вместе пожелаем Каждому Творению Господню Самого Доброго, Мудрого, Верного Ангела-Хранителя на Все Последующие Годы Долгой и Счастливой Жизни!>

Владелец магазинчика, престарелый кряхтящий мужчина, благоразумно не стал протестовать. Повесил табличку «на обед» и даже предоставил горчицу. Мягкую, не особо острую, но отлично подходящую к сосискам из весьма условной «дикой» свинины. Именно за их поглощением Эрнеста неплохо накрыло.

Услышать стук крови по венам в ушах. Гомон снаружи. Опасность? Может быть, каждый. Отделение? Лояльно? Точно. Земля дружественна. Условно. Зацепиться за ассоциации. Нельзя давать паранойе овладеть собой. За стенами - Мыловарни. Рядом — отделение, между прочим - вновь твоё, и снова ты жрёшь сосиски. Каждый день — возможно, новое убийство. И каждый день ни на каплю не приблизит какую-никакую, но победу. Её в этом Городе нет и быть не может. Может, проще было взять, и снова завербоваться в Корпус? Предлагали же «длинный» контракт... усмехнуться глупейшей идее и понять, что приступ отступил.

— Шеф, что у нас будет за этот выход? — прервал его размышления Ленни.

— Не выдадут взыскания, а должно быть что-то ещё?

— Ох, Эрнест... Тут мне бы премия не помешала.

— Ты же подавал на материальную поддержку, разве нет?

— Да... малой болеет, много денег ушло на терапию от окапи. Сами знаете, сколько они дерут. А квартира за себя не заплатит.

— А ведь правда, никому сейчас не помешает небольшая премия. Да, ребята? - подала голос Сога, утерев горчицу форменным рукавом.

— Денег мало не бывает, — глубокомысленно заметил Александер, глядя в пространство.

— А тебе-то зачем? Ты же хартиец с правом постоянного проживания уже давно, нет?

— Хартиец. С рождения, — молодой боец откусил сосиску и продолжил с набитым ртом: — Но у семьи довольно старый дом в первой сабурбии. Содержать надо. Плюс семейные долги. Либо я — либо никто. Там с работой довольно туго, сами понимаете.

Эрнест прекрасно понимал. Хоть жил и не в «спальном» пригороде, но тематика долгов была ему хорошо знакома. Даже слишком.

— А меня всё устраивает, — заявил Марв, проглотив последнюю сосиску. — Меня единственное что волнует, встречусь ли я с двоюродным братом. Всю семью я вытащил из этого дерьма под названием «Мыловарни». А его не успел.

— Он остался тут? — негромко спросил А.Н.

— Не захотел уходить, — скривился чёрный здоровяк. — Остался и верховодит какой-то мелкой бандой.

— Уточнял по внутренней сетке, чем занимается? — азартно осведомилась Сога.

— Нет. Он вроде бы не в нашей зоне ответственности.

— В «братской»?

— Угу.

— Тогда не завидую ему, если он попадется, — французы весьма сурово обходились с идиотами, решившими верховодить. Куда жёстче других СБ. — Без обид, просто замечание со стороны.

— Да какие там обиды, сестра.

Эрнест доел свой «кабанос», решительно прихлебнул тонизирующего напитка из фляги. Что бы не происходило сейчас, у него дела намного лучше, чем у многих из отделения. Эрнест А.Н. принадлежит только сам себе. И только от него самого зависит, останется ли он в довольно странной, но цивилизации. Или же вернется в пучину саморазрушения и самобичевания. Возможно, приятной, как в случае с Жанетт, а возможно, и опасной.

Но в любом случае — он зависит только от себя.

Коммуникационный модуль его шлема выдал тоновый сигнал. Диспетчер выходила на связь.

— Пятьсот первый на связи.

— Эрнест, — глубокий голос диспетчера был необычайно тревожен. — Доложи, где ты и в каком составе.

— Полное отделение, скобяная лавка «Вильдер и сыновья».

— Принято. Собирай отделение и начинай работать по плану «Солома». Ударные группы в Яме наткнулись на сопротивление. Если не связать боем - на тот берег пойдут авантюристы.

— База, а что наши союзнички?

— У проходной станкостроительного вас будет ожидать девяносто пятое отделение «Сыновей».

— А «Гагана»?

— Они предпочли действовать полным взводом отдельно.

Эрнест выругался. Время рефлексии прошло. Пришло время железа.

— Не волнуйся, пятьсот первый. Если они нарушат соглашение — вы будете отомщены.

— Спасибо, ободрили, — проворчал А.Н. — Сколько у нас времени на выдвижение?

— Десять минут от силы.

— Принято, — Эрнест дал отбой и повысил голос: — Черти! Нас уже ждут маменькины сыновья. Дело начало пахнуть коричнево, скоро придется пустить в дело полирежимки. Две минуты вам на заглатывание жратвы. И всё, ходу, ходу! Бальтазар, — обратился А.Н. к хозяину, — не высовывай носа сегодня из магазинчика. Закрывай ставни. Сегодня будет жарко. Удачи, а мы пошли.

— Она тебе понадобится, приятель, — хохотнул Марв. Бальтазар покачал головой.

— Ничего себе — отделение безопасников желает мне удачи. Теперь я обречен!

Кое-как, с матами, воплями и спорами, хот-доги были проглочены. Престарелый владелец получил свою скидку по страховке, отделение поело в спокойствии. Дальше была только неизвестность. Но большего никому в тот день и не нужно было.

Станкостроительный район был самым нелюбимым местом Эрнеста во всей Мыловарне. С одной стороны — ветхие кирпичные бараки. С другой — сильно изъеденные временем цеха умирающего завода. Обширные окна били мальчишки, били вандалы. А денег на их замену уже давно ни у кого не было. Приходилось вставлять фанерки, куски полипласта и прочий мусор.

Это, как и серые бетонные заборы, очарования месту не добавляли. Скорее наоборот. Даже при свете всех трёх солнц тут было откровенно неуютно и уныло. Неудивительно, что место считалось гиблым. Даже местные асоциальные элементы обходили гниющий труп промышленности стороной. Только совсем отчаявшиеся обитатели копали тут червей для рыбалки или же срезали бледные грибы. И насыщавшие желудок, и приводившие к редкостным по проникающему в мозги дерьму «приходам».

У проходной (имевший такой же постапокалиптический вид, как и остальное предприятие: битые стекла, облезшая краска стен) их отделение уже ждали. Группа в ярко-красной броне. Каждый второй по габаритам приближался к далеко не маленькому Марву, каждый первый — при бороде. Шлемы без забрал, их владельцы — без респираторов, баллистических масок или хотя бы очков. Топоры из чёрного сплава — на поясе. Поразительная наивность. Или же холодный расчёт владельцев. Которые предпочитали воспитывать культ ранений, но не тратиться на дорогое снаряжение.

Одно слово — «Сыновья Аякса». Редкостные позеры. Но очень дорогие и очень злые в бою позеры. О них часто говорили, как о психах. Но — неизменно с восхищением, ибо они были слишком психами для своего времени. А вот лет пятьсот назад — были бы как в своей тарелке, не сгибая спин и идя навстречу пулям.

— Эрнест, — представился А.Н. командиру смежной группы.

— Франсуа, — пожал руку рослый (как многие) бородатый (как все) «сын» с напомаженными и завитыми вверх усиками.

— В действие пошёл план «Солома». Искренне надеюсь, что в наших штабах он назван одинаково.

— Абсолютно, — кивнул Франсуа. — Я прекрасно понимаю, что нам предстоит. Заставим местных взяться за дубины, щёлкнем по лбу. Затем — накроем вылезших полакомиться тараканов.

— Будет кровь. Вас это не смущает?

Ответом Эрнесту был высокомерный взгляд.

— Сынов Аякса не смущает кровь, как не смущает дерьмо и запах пороха. А вас?

— Предпочёл бы обойтись без него, — склонил голову А.Н. — Но в текущей ситуации, мне кажется, без этого не получится.

— Рад, что наши взгляды в целом совпадают.

Некоторое время они молчали, глядя на то, как бойцы проверяют оружие.

— Включим боевое сопряжение? — нарушил молчание Франсуа, подняв бровь.

— Почему бы и да, — хмыкнул Эрнест и кликнул на соответствующую кнопку наручного, «боевого» коммуникатора. Тоновый сигнал возвестил, что данные полились потоком в общую оперативную сеть.

Не то чтобы это было предусмотрено изначальным планом. Но что не запрещено — то разрешено. А в потенциально полностью враждебном районе любая крупица информации может оказаться жизненно важной. Вдобавок, каждый лишний ствол увеличивал расстояние от бунтовщиков до тела Эрнеста. Что последнего не могло не устраивать.

<передача данных прервана>

Глава 2.2. Часть вторая

Место: Мыловарни.

Локация: Площадь «Три угла».

Время: Среда, 16-30.

— Мы начнём «молоть солому» начиная с этого места, — деловито продолжил Франсуа. — Разобьёмся полуотделениями по параллельным улочкам. Начнём зачистку сразу же, с хода. Если ты работал, то знаешь — тут та ещё клоака. Есть кого ловить, и есть кому среагировать на тройку законников. Пройдёт немного времени до того момента, как местные взбунтуются.

— На совещании мне сказали, что союзники предусмотрят точку отхода. В моих данных её нет.

— Но она есть, камрад. Опорный пункт разорившейся службы безопасности. Бетон, ставни, всё как полагается. Участок девять, опорный пункт тринадцать. Сразу за окончанием Пыльника. Здание законсервировано нашими спецами, сразу как только передали зону ответственности.

— Обычно это говорят про коробки, из которых вынесено всё, кроме камня.

— За этим приглядывали. Наши прикормленные инженеры, по отдельному договору. Коммуникации ещё работоспособны, стены сделаны из полибетона. Часа три осады выдержим, а больше и не потребуется, камрад.

— А если нас продавят до того, как мы прорвёмся к точке? - настаивал Эрнест.

— Если всё пройдёт как надо — не продавят, — заметил Франсуа и помолчал. — Вдобавок, у тебя есть солдат с флогистонатором. У меня есть Анри, его лазпушка пробьёт толпу любой обозримой величины.

— На крайний случай вызовем биоботов. А то лазпушка хороша для пробивания танков или ДОТов, тут скорее пулемёт будет полезен.

— Или плазмаган, — согласился «сын». Но ни того, ни другого мне не выдали. Хорошо ещё, что в полирежимках есть кинетический режим. Он, знаешь ли, - француз усмехнулся в усы, - помогает держать толпу в тонусе.

Эрнест кивнул. Вид и ощущение дроби в животе охлаждали многие горячие головы. Но благоприобретенная паранойя всё так же свербела где-то в районе копчика.

— Франсуа, не сочти за бестактность...

— Говори.

— Вы не носите ничего, закрывающего лица.

— Нам это ни к чему. Мы не боимся узнаваемости. И мстим за своих.

— Меня волнует не это, - вкрадчиво начал А.Н. - Ты не боишься, что кто-то из оппонентов достанет био-оружие или старый добрый перечный газ?

— На этот случай у нас есть ранец, который отфильтровывает воздух и подает чистый в ноздри. Через эту крохотную трубку, — Франсуа показал её двумя пальцами. — Сомневаюсь, что она нам пригодится сегодня. Не факт, что мы вообще встретим какое-то сложное оружие сегодня.

— Мыловарни — место неприятных сюрпризов, — покачал головой Эрнест.

— Ты на что-то намекаешь? — насторожился «сын».

— Ни на что. Но думаю, твоим ребятам лучше быть настороже. И не выпускать трубки из носа. На всякий случай. Хотя бы чтобы не кашлять от газовых гранат. Сам знаешь, они набиты редкостным по отвратительности составом.

— Ты прав, — медленно кивнул Франсуа. — Прикажу доснарядиться. А то мои орлы бывает, слишком шикуют идти без очков. Чего говорить про трубки.

— Они у вас есть в комплекте снаряжения? Ну, очки, без обид.

— Есть. В особых случаях, но есть. Правда, многие слишком близко к сердцу принимают наши воинские стандарты. Знали бы они, сколько глаз спасли банальные очки... а уж прицельных моноклей сколько. Отделение, приготовиться! — поднял голос «сын», а через секунду сам сорвался с места, сдернув автоматический дробовик.

— Не понял... — начал было Эрнест, но через пять ударов сердца коммуникатор запищал.

— Пятьсот первый, ударная группа вошла в контакт с обитателями Ям. Интенсифицируйте операцию. Ускоряйся, иначе нашим парням пойдёт подмога с трущоб!

— Принято, база, — буркнул А.Н. Его короткого взгляда хватило, чтобы отделение сдернуло оружие с плеч, откинуло папиросы и собралось в неровный строй. — Моя огневая команда идёт по параллельной улице справа. Генрих, ты по параллельной улице слева.

— Тебя справа никто не прикроет, командир. Может, махнёмся?

— Нам пройтись четыре квартала до точки. К тому же ты почти француз, тебе с ними проще общаться.

— Шеф, ну какой я француз?

— Сам поймешь, когда к тебе будут обращаться «Анrи», — усмехнулся Эрнест. Отделение хохотнуло. Союзники покосились, и мрачнее всех — выделявшийся даже из «сынов» гигант с переносной лазпушкой. — Шутки в сторону. У нас есть прикрытие, но сами знаете — лучше надеяться только на себя. За работу!

Лэндинг: Вестник ОБОРОНЫ!

Заголовок: КАК нас могут ВЫСЛАТЬ

Одобрено Хозяевами: нет

Многие из вас, перцы, не читали ДОГОВОР об иммиграции, прежде чем попасть сюда. Чёрт возьми, да я и сам не читал! Нет пункта об обязательном праве первой ночи — на том и спасибо. Но вообще, перцы мои, не удивлюсь, если бы желающие переехать соглашались и на это.

А потом бы выли, что их тухлую вену пропарывает инопланетный шприц, если вы понимаете о чём я.

<начинает играть пафосная симфоническая музыка>

Ведь нас могут выслать на благословенную и сияющую прогрессивную Метрополию (да взорвутся чирьи на жирных жопах её владельцев) за кучу совершенно надуманных вещей.

Отсутствие работы — а где её найти, если проклятые нелюди её занимают?

Преступления против личности — а как их не совершать, когда каждый второй мудак или чудак?

Распространение наркотиков — ну это совсем смешно. Ну вырастил делянку фазиса, ну поделился килограммом с соседом — с кем не бывает? Кто в этом самим Богом проклятом Вавилоне не страдает от того, что вовремя не принял энное количество эмне? Вы знаете таких? Я тоже.

Нет, нет, нет. С нами, перцы, этого быть не должно. Как? Рецепт прост. Когда по вашу душу начинает шагать эсбэ своими бронированными чёрными ботинками, перцы,

<ОШИБКА ЧТЕНИЯ. ЛЭНДИНГ ЗАБЛОКИРОВАН ХОЗЯЕВАМИ. РАСПРОСТРАНЕНИЕ МАТЕРИАЛА БУДЕТ ВЕСТИ К ПОСЛЕДСТВИЯМ>

Безопасники, кряхтя, разбежались по улицам. Пару раз пришлось отпихнуть очень назойливых проповедников-«омёл». Последний из них был не сильно навязчив — и тем весьма типичен. Старик с обнаженным торсом. При виде его мускул половина сынов Аякса удавилась бы на месте. От зависти. Кожа — покрыта густой сеткой зелёных побегов, напоминающих вены. Он издали заметил безопасников. И уже взяв старт с места, завопил:

— Слияние! Слияние, славные воины, возвысит вас на те вершины, на которые никакая мёртвая броня не сможет! Не бойтесь, сыны мои, Партнёры никогда не захватывают разум! Я, Борбад Виклейф, клянусь вам...

— Молчать! — рявкнул Эрнест, сощурив глаза и вздёрнув винтовку. Он никогда не любил разумных паразитов. — Вы не имеете никаких прав в этом городе. При любой подозрительной деятельности вы будете уничтожены на месте.

Проповедник остановился, как вкопанный. Тихо рассмеялся. Покачал головой, развернулся.

— Не имеем... Мой Партнёр сообщает, что это ненадолго. Лучше бы вам сразу... ахах, ну да о чём я. Нет, нет, даже не буду пытаться их убедить.

Безопасники переглянулись. И не отпускали полирежимки всё то время, пока омёла не ушёл за угол.

— Это ещё что было? — с расширенными глазами спросил Александер.

— Что-то новенькое, — усмехнулся Ленни. — Обычно они даже не пытались говорить, будто изменят свой статус.

— Потом разберемся, — бросил Эрнест. — Для этого есть соббезопасники. А нам пора «молоть солому».

Местным обитателям оставалось только шарахаться, увидев пыль столбом, костяную броню и весьма мрачных её обладателей. Которые сразу, с начала следующего квартала, принялись проверять всех, кто был хоть немного подозрителен. Каждый первый был если не с кинетическим пугачом, так с ножами, и если второе ещё было разрешено, то первое нередко было нелицензированным. А то и вовсе — ворованным. Как например у этого неприметного мужичка. Которого зачем-то «свинтил» Ленни, полагаясь на какие-то свои внутренние инстинкты.

— Шеф, — присвистнул Ленни. — Проверь, у меня сбоит имплант или всё верно?

Эрнест подошёл. Принял пистолет, включил командирский модуль очков. Умное железо «схватило» невидимые метки, и на их основе восстановило номер. Ещё секунда — и А.Н. пришлось поднять брови.

— Сколько-сколько трупов?

— Хо, значит это не глюк. Ну как знал, положился на охотничью жилку - и вот он, зверёк, - пока подчинённый цокал языком, Эрнест судорожно пытался считать "моноклем" черты лица, но тот никак не хотел фокусироваться. - Мужик, ты где три десятка людей успел положить, а?...

Задержанный как-то поник головой, слушая шутки Ленни, затем резко вздернул голову и руки. Эрнест сработал, не думая. Уронить пистолет куда-то за спину. Вздёрнуть полирежимку, всадить три заряда дроби на упреждение. Куда придётся. Подойти, убедиться, что из обмякших рук подозреваемого выпал двуствольный «дерринджер», облегченно вздохнуть. Но тихо. Хотя даже если бы и громко — улицу объял хаос. Прохожие стремились убраться с глаз долой, лавки и подъезды хибар запирались. Отдельные личности прятались в редком кустарнике.

Одним словом, дробовой ствол сотворил чудеса.

— Вот уж повезло, так повезло, — выдохнул Ленни, опуская винтовку. Даже если у несостоявшегося убийцы были сообщники — они предпочли воспользоваться паникой.

— Я бы так не сказал, — вздохнул Александер, поднимаясь с колена. Его универсальный сканер уже прятался в наплечник.

— Что-то не так?

— Это Джимми Два Шага. Радужка совпадает, отпечатки совпадают. За его живую голову давали три тысячи жетонов или одну большую «бусину». Не торгуясь.

— А за мёртвую?

— Тысяча.

Опустевшая улица выслушала короткие матерные тирады.

— Ну так что, оставим труповозам тело? — осведомился Александер.

— Ты хочешь сказать - местным? — заржал Ленни. - Они ж отпилят голову ещё до приезда мешколюбов.

— Вот уж дудки, — буркнул А.Н. — Зря мы, что ли гермопакеты таскаем? Заполним инертным газом и закинем в «сидор». Доставайте ножи. И не забудьте руку.

— А радужка на что?

— Вы не хуже меня знаете бюрократов. Им только дай волю затянуть выплаты. Перестрахуемся.

Длинный «колониальный» нож, несколько коротких ударов. Кровь на костяном цвете, переругивание. Круглые глаза выглядывающих из замызганных, запыленных окон. Вскрики ужаса из кустов. Эрнесту было плевать. Атмосфера давно должна была слегка накалиться, и лучше уж они слегка поднимут денег перед тем, как всё запылает.

А вот короткие очереди с соседних улиц — сухие лазерные и гулкие дробовые — его совсем не радовали. Оставалось только надеяться, что с жестью соседи не перемудрили. И продвигаться вперёд. По вымершим улицам. Два квартала они прошли спокойно, не встретив ни единой живой души. Только бешеная псина попыталась укусить Ленни за икру. И получила выстрел в упор.

— Ну и зачем? — осведомился Эрнест.

— Шеф, вы когда-нибудь получали уколы от бешенства?

— Брось, уже давно есть специализированные биотики.

— На них может, офицерская страховка и распространяется. А рядовая — чёрта с два. Поверьте, уже успел испытать на своей шкуре.

Эрнест пожал молча плечами, увидел расширившиеся глаза подчиненных. Дернулся в сторону, но не успел. В спину прилетел суровый заряд, по ощущениям — дроби вперемешку с солью. Пришлось лететь лицом в пыль. И слушать, как сверху раздалось три выстрела. Один гулкий дробовой и два сухих разряда. Пауза, дребезжащие ругательства и стон. Отряхиваясь, он увидел старика с растрепанными волосами, сжимающего дымящееся бедро. Его древнее ружье лежало рядом, с медленно тускнеющим багровым пятном попадания.

— Чёрт вас дери, что это было? — в пустоту заорал А.Н. Хотелось добавить кое-что про добычу, но её он очень предусмотрительно отдал Ленни.

Который, в свою очередь, с вытянувшимся лицом опускал полирежимку и глядел на происходящее широко распахнутыми глазами.

— Вы убили Дженни, — всхлипывая, заявил старик. — Вы убили пса моего сына... Он мне ни за что не простит, когда вернётся.

— Откуда вернётся, отец? — спросил сердобольный Александер, пока Эрнест пытался определить место попадания, а Ленни — возможность дополнительного нападения.

— С восьмой экспансии. Он у меня герой. Жена не дождалась, Дженни не дождалась, вот и, наверное, я не дождусь.

Безопасники переглянулись. Восьмая экспансия колоний закончилась десять лет назад. Шумным провалом.

— Знаешь что, отец, — неожиданно для себя начал Эрнест под внимательными взглядами подчинённых. — Я сам с экспедиционного корпуса. Чиркану сослуживцам, они передадут весточку твоему меньшому.

— Правда? — поднял заплаканные глаза старик. Сердце А.Н. впервые за долгое время горько сжалось. Примерно так же на него смотрел отец на пороге дома престарелых. Перед тем, как Эрнест навсегда его покинул.

— Обещаю, отец. А сейчас бери ружьё, запрись в самом дальнем угле и никому не открывай сутки. Сможешь?

— Смогу, молодой.

— Вот и славно. Ноги в руки и бегом, прочь с улицы!

Безумец всхлипнул, взял на руки труп собаки и ушёл в дом. Едва дверь закрылась, Эрнест скрипнул зубами и прошипел:

— Не так я хотел «запалить солому».

— Оно никогда не бывает «так», командир, — философски заметил Александер.

— Знаю, — грубо отрезал Эрнест. Прислушался к ругательствам французов. Языка он не понимал, а вот интонации — вполне. Махнул рукой: — Быстро, рывком, проходим последний квартал и обходим точку рандеву. «Сынов» прижали.

— Обходим точку чего? — уточнил Ленни

— Не сейчас! — на ходу крикнул А.Н., срываясь с рысцы на бег.

Через три минуты он миновал звуки довольно яростного боя. Ещё через три — выскочил на площадь у бывшего опорного пункта. Бросив один взгляд на мёртвое здание участка, жестом подогнал команду, и наконец, вышел в тыл противников. Мысленно содрогаясь от низких звуков. Бьющих по барабанным перепонкам и напоминавших старинное развлечение мальчишек, любящих бить по большому куску жести. В общем, звуки явно напоминали звуковое ружье окапи. Откуда ему быть в забытых всеми богами районах?

Итак. Баррикада. Довольно грубая — старый мобиль в центре, груды хлама по бокам. Защищает её толпа, одетая бедно, но чисто. Впрочем, чисто - было до того, как вокруг пошли облака пыли от выстрелов и разрывов. На руках красные повязки рабочей дружины. Которой запрещено владеть автоматическим оружием, на минуточку. На лицах, кстати, тоже какие-то повязки — они не до конца защищают от сизеватого газа. Но позволяют стрелять. А джентльмен в сильно потёртой десантной броне «городской» расцветки и вовсе имеет респиратор. И именно он палит с ружья палочников.

— Служба безопасности Агни Корп, всем опустить оружие! Считаю до трёх!

— Офицер, слава богу! Эти лягушатники... — начал «джентльмен», повернувшись к Эрнесту. Но не опустив ружья.

— Три! - рыкнул А.Н.

— Мистер, мы просто защищаем свой район!

— Нападение на службу безопасности с использованием запрещенного вооружения! Два!

— Чёрт возьми, мы же люди, а не проклятые чужие!

— Один!

— А хрен с тобой, — потряс головой вожак и поднял ружье. Но не успел дотянуться до спускового крючка.

Лэндинг: Чёрный листок

Заголовок: Бойня в Мыловарнях

Одобрено Хозяевами: да

Наши корреспонденты сообщают о многочисленных вооруженных столкновениях в Ямах и Мыловарнях.

Вы не ослышались — спокойный, но очень бедный квартал просто взорвался, когда масштабы выданных ордеров на депортацию превысили все разумные и неразумные пределы. К сожалению, не осудить бедняг не могу, поскольку по нашим сообщениям, в столкновениях с обеих- именно с обеих! сторон применяется высокоэнергетическое оружие.

Похоже, дела принимают скверный оборот для всех вовлеченных! Наш биобот только что заснял судебную казнь, применённую сотрудниками «Гаганы», взгляните на ваш экран.

Медленно плывущая панорама уже кое-где дымящихся Мыловарен.

У облупленной кирпичной стены в ряд выстроены пять человек. Безопасник в цветастой броне по очереди подходит к каждому. Говорит короткую речь. Пускает лазерный разряд в голову. Когда линия заканчивается, патруль безучастно продолжает движение, даже не делая попыток как-то убрать трупы с дороги.

— Зрители! Вы только что видели судебную казнь! Это только одна из многих, производящаяся сегодня в Мыловарнях «Гаганой» и многими другими участвующими СБ!

Нарезка коротких видео. Люди в бледно-бежевом казнят одиночного гражданина, бородатые люди в алой броне стреляют по толпе, очередные казни «Гаганы».

— Как нам сообщают многочисленные свидетели, в ходе операции в Мыловарнях пострадало рекордное количество хартийцев! Около трёх тысяч человек ранены из-за беспрецедентной плотности огня служб безопасности! Количество приговорённых к высылке людей, согласно данным автоматизированной системы оповещения, достигает нескольких тысяч! <...>

<комментарий аналитика к.: я оцениваю вероятность усиления сопротивления после данного сообщения как 85%. возможно, стоит известить кураторов>

<комментарий аналитика р.: не стоит считать кураторов идиотами. поведение лэндинга укладывается в разработанную заранее программу.>

Александер и Генрих догнали Эрнеста, оценили обстановку и сфокусировали огонь именно на «джентльмене», а не на слегка контуженных боем дружинниках. Звуковая волна ушла в небо и словно отрезала А.Н от окружающего мира, обострив его чувства и впрыснув долю эмны в кровь.

Уйти с линии огня. Очередь разрядов — в ближайшего, нацеливающегося из древнего кин-автомата. Резко остановиться. Одиночный — в приготовленную батарею «Молотовых». Отвлечься от пылающих, словно спички, людей, спрятаться в глубоком дверном проёме. Пустить несколько одиночных, заставляя пригнуться защитников баррикады. Решиться на рывок в ближний огневой контакт. Услышать слитный грохот, после которого в воздухе стоит такая взвесь, что пора переключать прицел на универсальный режим. Обнаружить, что завал исчез. А на его месте — смесь разбросанных дымящихся ошмёток железа, дерева и пластика.

Оглядеться. Не увидеть ни чёрта, ни биобота, с низким гулом уходящего вдаль. Понять, что сквозь шум в ушах пробиваются лишь стоны раненых неподалёку. Выстрелы если и есть - то отдалённые.

— Команда, доложиться! - рявкнул А.Н.

— Цел, — буркнул Ленни.

— Попадание в грудь, цел, — отрапортовал Александер.

— Вторая команда, вы как?

— Выходим к вам, шеф, — неожиданно бодро отрапортовала Сога. — Наткнулись на мародеров-джосеров.

— Проблемы?

— Броню оцарапали мне и слегка обуглили.

— Обуглили?

— Да паучки сбили с ног и стали кусать. Ну Марв их и окатил с флогистонатора. Брррр. От пепла до сих пор отряхиваюсь, забился во все щели.

Эрнест кивнул. Второе отделение соединилось с «сыновьями», пара из которых тащили волоком третьего. Они уже были в зоне видимости глаз. Что ж, пора узнать, что с группой Франсуа. Безуспешно вызвав коллегу несколько раз, А.Н. пошел искать. Наткнулся на труп в алой броне. Грудной элемент — проломлен, лицо изувечено, то ли осколком, то ли пулей. Ещё пять шагов сквозь оседающую пыль — и умный прицел помечает шатающуюся фигуру: «Франсуа Гийон, код 18-301».

«Сын» с громкими ругательствами снимал баллистические очки. В левом окуляре Франсуа торчала винтовочная пуля, левый наплечник — смят и улетел куда-то в жёлтую пыль. Видимо, тоже попал под удар «джентльмена» и его соратников. Легко отделался.

— Как ты? — осведомился Эрнест, помогая избавиться от бесполезного элемента и бегло осматривая союзника на предмет повреждений. Лицо залито кровью - но она не текла. Шальной осколок, царапина. Биогель затянет за три удара сердца.

— Merde, — прошипел тот, щурясь от боли. — Один из отделения холодный, второй тёплый. Лежит за вторым углом от меня, если не истёк кровью.

— Не истёк, камрад, — сообщил Генрих, осматривающий поле боя. Он помог встать немаленькому «Сыну». Француз отдавать полирежимку отказывался напрочь, но болевой шок мешал думать. Так что и опереться на приклад для более быстрого подъёма он не желал решительно.

— Что случилось? Чего вы не вызвали биоботов?

— Вызвали. Сам помнишь, их время реагирования не мгновенное... tu me fais chier, сам же видишь, что у них тут оказалось. Увидели дружинников, осведомились, какого чёрта у них автоматы вместо разрешенных дробовиков. Слово за слово, начали оформлять, а тут вылез тот enculé и принялся размахивать ружьём. Шарль даже не успел ничего сказать, как получил в упор.

— Двигаемся к участку. Мне не нравится происходящее, — предложил А.Н. и, дождавшись кивка, повторил приказ в рацию. Фигуры в красной и костяной броне рассредоточились вокруг площади. Не хватало трёх «сыновей» — двое раненых и, видимо, один остался сторожить. Логично. Но понимание, что лазерная пушка сомнительных союзников смотрит в спину, не добавляло уверенности Эрнесту.

— А мобиль?

— Выгнали из проулка сразу после первых выстрелов. Всё у них, блядь, было отработано, до последней мелочи. Но всё-таки понять не могу, на что они рассчитывали.

— На моё вмешательство, — буркнул Эрнест. — Вы находитесь в зоне ответственности Агни Корп.

— Ровно до конца квартала, — напомнил Франсуа, ковыляя к площади.

— Знаю, — бросил А.Н. Помолчал и осведомился: — Как твоя вторая команда? У них один раненый.

— Оглушён «трубкобомбой». Сейчас зальём ему рассечения биогелем, а в участке закатаем тонизирующего, очухается в течение часа.

— Главное, чтобы у нас этот час был, — пробормотал Эрнест, остановившись как вкопанный перед входом в участок.

Из тёмного прохода на него смотрело сразу штук пять стволов. Один из которых начал разгораться тёмно-синим.

— Дерьмо только что поднялось нам под подбородок?

— Кажется, так, — согласился Эрнест, вскрикнул: — Отделение, ложись! — и бросился в сторону.

Глава 2.3

Место: Мыловарни.

Локация: Бывший опорный пункт «9-13».

Время: Среда, 18-25

Это был самый длинный полёт Эрнеста боком. Не считая взрыва фугаса под БМП год назад и матча с соседним двором, где А.Н. стоял на воротах. Пятнадцать лет назад. Но этот, пожалуй, брал деталями. Прыжок вышел зрелищным и длинным - по ощущениям, все три метра. Желтая городская пыль набилась во все щели, рот и глаза. Стоило ли оно того? Несомненно.

Взрыв плазмы раскидал пару «сыновей», и остальные бойцы давно привычными движениями ущли с биссектрисы, к стенкам. Эрнест же рывками спрятался за каким-то обломком, приземлившимся близко к нему после взрыва. Идея была довольно тупой — кусок бетона скрывал разве что его голову и плечи, но командиру отделения было плевать.

Ведь открытую площадь стали откровенно поливать огнём. Защитные ставни на окнах по сторонам от входа откинулись, и неведомые пока стрелки, не обращая внимания на лежащего пластом Эрнеста, наконец появились. Они не прятались, скорее наоборот — стояли в оконных проемах. И, выставив короткие автоматы, принялись беспорядочно палить по рассредоточившимся безопасникам.

У которых, на удивление, не было потерь. Почти. Лежащий в «слепой зоне» Эрнест уже проверил тактические значки. Один легкораненый, ещё одна метка (несчастливчик из той пары) почернела. Труп. Но остальные — в норме. Видимо, изредка воющие разряды плазмы летели куда угодно, кроме цели. Впрочем, неудивительно. Плазменная винтовка — вещь для специалиста. А судя по татуировкам и кричащим аксессуарам, перед ними всё-таки была банда.

Которой не хватило трёх секунд выдержки, чтобы пустить по ветру два, пусть и поредевших, но отделения серьёзных служб безопасности. Не хватило — и группы прижались к стенам или залегли за чем придется, успешно срезая смельчаков, пытающихся высунуться из окон второго этажа.

— Откуда они тут?! — орала вовсю Сога. Где-то на фоне звучали бранные слова на французском. Дисциплинированные «сыновья» не лезли в эфир, но дали оторваться душе.

— Ленни! Генрих! Газу в окна, каждый к ближнему! — прошипел Эрнест в гарнитуру. К счастью, её чувствительности хватило для дешифровки. Он заметил, как его ребята стали отвинчивать крышки газовых гранат. Времени терять было нельзя. А.Н. снял, отвинтил крышку у своей гранаты и закинул прямо в проход. Через какое-то время выстрелы стали редеть, хотя некоторые, наоборот, участились. Видимо, респираторы.

— Франсуа! Выводи ферзя!

Командир «Сыновей» не ответил, но вскоре ядовитый туман прорезала яркая вспышка. Где-то в стороне входа раздался грохот. Затем ещё одна. Из окна над Эрнестом перестали стрелять. Третья. Окно над Франсуа замолчало. Каждый разряд сопровождался шипением и глухими вскриками. После четвёртой ответный огонь ослаб настолько, что рычащий Марв, наконец, смог подобраться к баррикаде (получив всего пару попаданий) и запустил адскую машину.

Флогистон со звенящим щелчком вышел на рабочую мощность. Вскоре специалиста по тяжелому вооружению и внутренности участка на секунду отделял лишь конус взбесившихся частиц воздуха. Превратившихся из вонючего, забитого пылью газа в тёмно-алую, с переливами в синий, чистую плазму. Ещё секунда — и всё затихло, И выстрелы, и боевитые вскрики. От всей «входной группы» остались лишь обугленные осколки и оседающий на горелый кафель пепел.

Вылезшие было с верхних окон по пояс молодчики мгновенно спрятались. Впрочем, Анри всё-таки дал два разряда прямо в захлопнувшиеся ставни. Судя по крикам, один выстрел даже оказался точным. Выстрелы стихли, только в глубине здания раздавался беспокойный топот.

— Откуда тут чёртовы бандиты? — заорал Эрнест безо всяких предисловий, быстро подходя к Франсуа. Генрих было бросился наперерез, но вовремя вспомнил — пока командир орёт, он не нарушит любое соглашение. А ледяного спокойствия пока не наблюдается.

— Не знаю, — мрачно отрезал Франсуа. Красную кирасу отмечали несколько свежих попаданий.

Эрнесту оставалось только глухо выругаться.

Лэндинг: Чёрный листок

Заголовок: СТРИНГЕР в зоне БОЙНИ!

Одобрено Хозяевами: да

Аналитическая программа. Трое приглашенных гостей спокойно обсуждают рост потерь гражданского населения и аккуратно спорят о масштабах депортационных мер. В какой-то момент ведущий прерывает их всех. Камера фокусируется на его фигуре.

— Мы вынуждены прервать аналитическую программу ради срочного включения нашего внештатного журналиста Джонни Мэша! Джонни, что у вас происходит? Где вы?

Смена кадра со сфоркусированного и выверенного на пляшущий. Камера охватывает нервного и сильно небритого мужчину. Он — где-то в помещении, верхнюю часть кадра занимает деревянный подоконник. Слышны звуки стрельбы — треск лазерных разрядов и хлопки кинетического оружия.

— Студия! — надсаживается журналист. — Я нахожусь между культурным центром и законсервированным участком девять-тринадцать! За последний час количество столкновений увеличилось многократно! Десять минут назад под моей точкой съемки прошли трое татуировнных мужчин с чем-то, сильно напоминающим лазерные ружья! Местные жители стараются не высовываться в оконный проём...

— Вы можете нам рассказать, какого рода татуировки были? — бесстрастно вмешивается голосом один из гостей студии.

— Скандинавское плетение с чем-то розовым! Простите, студия, не было возможности увидеть точнее!

— Скорее всего это «Северная Фудзи». Банда средней численности, контролирующая около семи борделей на севере Мыловарен, — бесстрастно комментирует аналитик.

— Я не знаю, насколько она небольшая, но вооружены они были поголовно! И возможно, скоро у культурного центра начнётся бойня! Я видел, как туда направились два отделения «Гаганы» в полном штурмовом вооружении!

Камера неожиданно опускается. Слышен дребезжащий женский голос:

— Милок, панкейки будешь? Настоящие, не какая-то синтетика!

— Бабуля, ты же знаешь...

Разговор прерывает длинная очередь. Камера падает на пол и выхватывает спокойную старушку с чайником.

— Джонни! Джонни! У вас всё в порядке!

Журналист трясущимися руками молча поднимает камеру и направляет её в окно. Безвкусно одетый подросток беспорядочно стреляет куда-то вправо, за кадр. Он держит винтовку у бедра и, похоже, совершенно не волнуется за точность. Через пару секунд присоединяется ещё тройка его соратников, действующая примерно так же.

— Какая-то молодежная банда, — спокойно комментирует за кадром гость студии. — Мы видим её типичное вооружение — древние кинетические винтовки и холодное оружие. Джон, мы не рекомендуем выходить и брать интервью. Бандиты могут находиться в состоянии наркотического опьянения.

— И не собирался, — шепчет Джонни и снова роняет от резкого звука камеру. Кадр засвечен синеватой вспышкой, и вскоре трещащий звук сгустка плазмы перегружает звуковой канал информации. Камера поднимается. От группки бандитов остается только тёмное пятно и мелкие алые кусочки, замаравшие соседние стены.

— Плазменная винтовка? — деловито осведомляется первый аналитик. Второй издает утвердительный звук. Камера снова направлена на покрывшегося холодным потом журналиста, но он ничего не успевает проговорить.

— Держи чаю, когда ты ещё его попьёщь? Эти хулиганы могут попасть в окно и пробить чайник, так что пей, милок.

— Подтягивай своих, — решился А.Н. Пока француз слегка не в себе, лучше установить определенную вертикаль подчинённости. Тем более, что «костяных» на ногах побольше, чем «сыновей». В тылу они в большей опасности, чем в ударном кулаке. База, пустите дрон-разведчик и сразу за ним — дрон-охотник.

— Принято, пятьсот первый. Определенные цели есть?

— Сканировать здание бывшего опорного пункта девять-тринадцать, охотник в режим ожидания.

— Ожидайте, — бесстрастно сказала диспетчер.

А из коридоров полезли опомнившиеся враги. Неточные выстрелы защелкали по стенам и полу, наконец, попав в грудь Эрнеста. Он откинулся, но этот выстрел биомышцы смогли выдержать. И именно это конкретное попадание взбесило теперь уже бывшего экс-комбатанта.

— Не дайте выйти им из коридора! — зарычал в рацию он и, переключив полирежимку в режим дробовика, побежал вперёд, в свою стихию.

Безумный ближний бой.

Пять метров казались Эрнесту одним шагом. Он не обращал внимания ни на бешеные лазерные разряды слева, валящие паникующих бандитов, ни на длинный лазерный разряд справа. Не обращал он внимания и на попадания в упор — всё, кроме лазеров и точных попаданий в шею, было ему не страшно. А попадать точно враги не могли.

Короткая остановка, выстрелить в ближайшего противника. Переключиться на лазер, длинной очередью зачистить помещение, чудом разминуться с пулями. Пройти ещё четыре шага, получить очередь в грудь, упасть. Открыть тем самым линию огня и позволить торжествующим противникам умереть. Встать, не слушая вой искусственных мышц, увидеть через «око» прячущихся в кабинетах врагов с автоматам. Громко топнуть и отойти чуть назад. Отработать лазером по тем, кому хватило отваги и глупости всё-таки выйти на середину коридора. Остальными займётся прикрытие.

Перешагнуть трупы, заметить в конце коридора смутные тени, три выстрела. Пройти дальше, получить дверью в лицо. Убить первого, дробовой разряд в живот, ударить второго прикладом. Позволить ему зацепиться за приклад, оставить с мощнейшим электрошокером наедине, отпихнуть пистолетный ствол в потолок. Выдвинуть наручный клинок, ткнуть во что-то мягкое. Отпихнуть обмякшее тело. Услышать глухой стук за спиной. Обернуться, готовясь к худшему.

— Ну берсеркер, как есть, — проворчала фигура, с хрустом вытаскивающая топор из спины выбежавшего чёрт знает от куда подростка. С пистолетом. Броня — покрыта алым сплошным покровом. Кровью, не защитной краской. — Убежал так, что пришлось самому снимать топор с пояса. Ты только, камрад, винтовку забери. Клиент твой уже загнулся.

Эрнест тяжело дышал. Кровь гулко стучала в ушах, когда он забрал винтовку из одревеневших рук. Стучала и тогда, когда он разряжал остаток магазина (всего два выстрела) в голову уже мёртвым бандитам.

— Накрыло? — спокойно осведомился Франсуа, глядя куда-то наверх.

— Да. Дальше будет без проблем. Вне боя.

— Надеюсь, — покачал головой «сын». — Дрон прилетел. Тебе лучше взглянуть.

А.Н. отбил жестом по руке. Умный «монокль» принялся строить трёхмерные линии перекрытий и стен здания. Затем — линии предположительно мирных, загнанных в несколько изолированных очагов. Ещё через секунду — фигуры врагов. Две дюжины. Многовато.

— Надо вызывать ударную группу, — протянул «сын».

— А заложники? Раньше войдем — больше вероятность, что кризис разрешится быстро.

— Камрад, моих целых осталось трое. Включая меня и Анри. У тебя один тёплый, у меня два. Как будем связывать их боем?

— Быстро. Восемь на две дюжины — даже двухкратного преимущества нет. Чую, не перебьем их сразу — придут их дружки.

— Пятьсот первый, наш дрон засёк сигнатуры VIP-персоны. Запрещаю отступать без прямого приказа. Как слышите?

— Слышу вас отлично. Принял, — Эрнест оборвал связь и смачно, от души высказал всё, что думает о диспетчере. — Ты всё слышал?

Франсуа поморщился, но кивнул.

— Анри, тащи подранков. Нужно продвигаться.

Эрнест жестом подозвал к себе Согу и Марва. Следующим жестом велел идти максимально тихо. Девушка сразу перешла на мягкий шаг, гигант — перехватив поудобнее флогистон. Остальная часть группы, прикрывавшая вход и осматривающая помещения, тоже притихла. Но Франсуа, понявший что к чему, наоборот, приказал шуметь. Пусть банда думает, что тупые безопасники решили окопаться. Им же хуже. Он выдвинул из наплечника «червя» — гибкий нейроскоп, созданный как раз для таких ситуаций. «Червь» полз вперед, а команда, принимавшая картинку на очки, тихо следовала за ним.

Когда огневая группа поднималась, оборонявшая баррикаду пятерка вовсю прислушивалась к шуму. При этом на проход смотрели постоянно только двое. Некто с замашками бывшего военного и громила за крупнокалиберным пулемётом. Миллиметров пятнадцать злой и неповоротливой стали. Самое то для узких проходов. Особенно — узкого прохода напротив единственной лестницы.

Показать жестом про светошумовую и полторы секунды выдержки. Приготовиться морально к шуму и свету — их очки и демпферы погасят, но не до конца. Дождаться броска гранаты. Услышать вскрики, встать так, чтобы едва выглядывать над верхней ступенькой. Быстро, по зафиксированным «червём» позициям, отработать лазером. Увидеть, как пулеметчик характерно сжал руки, упасть на ступени. Услышать гулкий хлопок и ощутить кусок чего-то липкого. Шкурой понять, что Сога не успела, а пулеметчик всё-таки выпустил гашетку. Встать, добить остатки, войти в предбанник вместе с забежавшими остальными бойцами. Пятнадцать секунд времени.

Яростный крик, который не могут сдержать демпферы. Это Марв. Медленно перезаряжающиеся древние лазвинтовки бьют в штурмовую кирасу, не пробивают. А флогистон даже не думал выключаться. Плазма гуляет по стенам, ветхой броне противника, счищая всё, до чего может дотянуться. До чего не дотягивается — заставляет с шипением и треском испаряться. Марва нужно прикрыть. Франсуа вовсю лупит из автодробовика по группе из правого коридора, но его мало. Поднять наконец поливинтовку, срезать заходящего со слепой зоны бандита. Понять, что батарея села, переключиться на дробь, выстрелить в упор. Отбросить пустую батарею, перезарядиться свежей. Переступить через остатки трупов и наорать на Марва.

— Остыть, боец!

— Шеф, я их просто так отсюда не выпущу!

— Я сказал, блядь, остыть! Взорвать нас всех хочешь?

Марв остановился и опустил ствол, у которого начинали дымиться катушки. К счастью — в шаге от прохода. Через пять секунд пули сначала полетели именно в проем, а когда идиоты по ту сторону додумались попытаться прострелить в стену, здоровяк успел повернуться грудью и сбросить флогистон на пол. Ослабленные пенобетоном пули откинули специалиста по тяжелому вооружению к стене, но выбили только дурь, десяток ругательств и зуб с добрым куском щеки. Сегодня «Агни Корп» сильно везло.

Франсуа рывком подбежал к оцепеневшему (ярость боя сменилась оцепенением) гиганту, получив свою долю пуль, и дернул назад, где Эрнест срывал отказывающего «червя». Пуля повредила наплечный контейнер, и теперь нейроскоп только мешался. Вырвать с корнем, бросить под ноги. Крикнуть в коммлинк:

— Отделение, вы где, чтоб вас поперек за горло!

Выстрелы за стеной резко участились (в звуки примешались трески лазера), а затем так же резко — заглохли.

— Не боись, шеф, — коротко бросил Генрих и Эрнест услышал его голос где-то близко. Вскоре его заместитель вышел из опасного ранее проёма вместе со вторым «сыном». — Мы решили зайти с тыла.

А.Н. кивнул.

— Доложить потери, — хрипло спросил он.

— Ленни подстрелили бедро и руку. Выкарабкается, — сквозь зубы говорил в сеть Александер. — Сам цел, так, слегка шумит после взрыва. Сога отбегалась. Голову...

— Знаю, — грубовато оборвал его Эрнест. — Франсуа, как там твои?

— Одного ты видишь. Анри зацепило, когда в левом коридоре подавляли второй пулемет. Кровившего сейчас тащат наверх, он без сознания. Подраненый — в строю, тоже лез на пулемет. Цел.

— Ясно, — кивнул А.Н. Ему не нужен был настолько подробный доклад, но сейчас перед ним был союзник, потерявший половину отделения. И его не следовало отпускать далеко, когда первый шок пройдёт. — Держись рядом. Сколько тел, уже посчитали?

— У меня на виду не меньше шести.

— Ещё пятеро в коридоре, — прохрипел Марв. Его щёку спешно обрабатывали ударными дозами биогеля.

— Александер...

— Кого-то недосчитаешься, командир! — раздался приглушенный бетоном голос. Франсуа и Эрнест переглянулись, кивнули появившейся паре: «Прикройте», и дернулись вперед, к хлипкой лестнице у люка на крышу. «Сын» на ходу выпускал из подсумка «стрекозу» — отличный и небольшой (как ни странно, размером с земную стрекозу) биобот. Автономность невысокая, зато не соединялся с владельцем шлангом.

Франсуа отстучал по наручу. В углу очков появилось изображение с дрона, а чип боевого сопряжения стал строить модель крыши. Три человека с оружием. Пять девушек, стоят в ряд на коленях. Некоторые из присутствующих наверху — ранены. Все присутствующие там же — сильно нервничают.

— Командир, не дури! Выходи сам, мы передадим условия! Трогать не будем, честное слово честного бандита!

Франсуа дёрнулся к люку. Эрнест неожиданно для себя остановил его. Да, у «сына» была броня. И алая броня в разы лучше десантного набора костяного цвета. Даже после десятка попаданий. Но Эрнест шумел приказами на всё здание, «не тот» человек мгновенно разрушит хрупкое перемирие, которое возникло сейчас. А.Н. крикнул:

— Ну допустим, я выйду! Но сам понимаешь, нечестного бандита валить будут медленно!

— Обижаешь, безопасник! Мы правила понимаем!

Эрнест кое-как поднялся по хлипой, сколоченной из досок и брусов лестнице. Поднял руки. Огляделся. Действительно, девушки. Какие-то выглядят как стереотипные проститутки, какие-то, судя по сверкающим имплантам — залетные пташки, как минимум из дорогого квартала «Бесильни». А одна так и вовсе щеголяла в явной корпоративной форме — строгой и минималистичной. И оттого выдававшей наличие денег сильнее, чем толстенная золотая цепь у подозрительно знакомо выглядящего «командира» похитителей.

— Ну вот, а я-то думаю, где же я тебя слышал, командир, — лыбился облегченно худощавый подросток. Лицо — более жёсткое. Нос так и не оправился после встречи с чемоданом экс-комбатанта, плюс пара мелких, ещё розовых шрамов. Подстрижен более модно. То есть — ещё короче и с более резкими формами оставшихся волос. А ещё татуировок — прибавилось. И в руке — лазпистолет вместо древнего кинетического. — А казался ведь лохом тем ещё, блин.

— Ты тоже. А как же «Проклятая двенашка»?

— Нас трое в ней и было, безопасник. Один ушёл в легал, второй стал «кислым», как и я. Лежит правда, теперь, у пулемёта на втором этаже. Жалко блин, хороший был бык.

— А девочек тебе не жалко?

— А они уже не девочки давно. Я сам проверял, — усмехнулся тонкий вожак, прохаживаясь под одобрительный гогот не сходящих с места отморозков. Остатки банды не расслаблялись.

— Какой смелый. В участок влез, заложников набрал...

— Э, нет, папаша. Они все сами пришли. По делам. Не ко мне, к Весельчаку Димми. Но Весельчак захотел непременно повысить моральный дух и, видимо, сам стал духом, — хохот. Недоросль вдруг перестал улыбаться и напустил на себя суровый вид, — В общем, поступим так, командир. Ты нам — три десятка «бусин», по пять за каждую дешевую шлюху и десять за одну дорогую. Ва́лите в конец зала для совещаний на первом этаже. Мы уходим и оставляем товар. Вы возвращаетесь и становитесь героями. Как тебе идея?

— У меня нет даже одной бусины.

— Зато у французиков есть. Они же часто все поголовно с наградами, ты не знал?

— Хм, нет, — оттянул воротник Эрнест.

— Ну так что, спросишь? Рекомендую шагать, папаша.

— Не думаю, — холодно ответил Эрнест, у которого боевое сопряжение не переставало работать ни на секунду.

В тот же миг, как вожак начал поднимать руку, давая сигнал к казни, пол пробил ярко-синий луч, испепеливший одного бандита. И сильно обжегший заложницу, однако сейчас это не важно. Важен только второй бандит, прыгнувший с места от ряда вскочивших девушек. Его Эрнест убил из лазпистолета прежде, чем повернуться к вожаку.

А вожак был очень не прост. Судя по высоте прыжка, у него тоже были биомышцы. Перелететь на соседнюю крышу, даже под неточным огнём Эрнеста, было делом трёх секунд. Упасть в узкий проулок, непростреливаемый сверху — двух. А слушать громкие и разнообразные ругательства он мог вплоть до выхода из Пыльника.

Хотя нет, не мог. Поскольку в нескольких кварталах к северу шли жаркие бои. Судя по тактической карте, «Гагана» встряла. У старого ДК, где обычно была веселая ярмарка легкой наркоты, тут и там пестрели чёрные и алые точки с небольшой россыпью желтых. К ним с востока неслись АК-шные «счастливые сто первые», а с запада — полный взвод «сыновей». Скоро их вытащат.

Когда Эрнест накладывал биопластырь заложнице (рассечение брови, если выложит небольшую сумму — даже шрама не останется), над головой пролетела пара биоботов-охотников. Неподалеку разминулась с другой парой, летящей на подзарядку, но как-то низковато. Причина прозаическая — из подпалины на лоснящемся жирном белом боку «ведомого» дрона сочилась грязно-зеленая лимфа. Сопротивление где-то оказалось особенно сильным.

— Кажется, солома разгорелась сильнее обычного, — тихо сказал подошедший Марв. На его щеке виднелся обширный пластырь, закрывающий половину лица. Эрнест промолчал и поднял девушку на ноги. Подтолкнул к остальным.

— Мне сказали, шеф, что ты едва не поплыл перед тем, как зайти спасать французов.

— Ленни?

— Александер. Он просил тебя кольнуть транком, но я скорее кольнул бы им кого-то из них, — гигант кивнул на воющих девиц. Франсуа и оба оставшихся на ногах «сына» вовсю успокаивали леди. Контуженный в разгар успокоения качнулся и сильно проблевал. Прямо на какую-то особенно вычурно раскрашенную шлюху. И естественно, получил несколько ударов по броне.

— А где обожженная?

— Умерла минуту назад. Я ей и выдал укольчик от покойной Соги, но было поздно.

— Остальные заложники?

— Большая часть из них не заложники. Так, гражданские. Либо имели дела с «кислыми», либо вообще работали на них. Генрих с Александером сейчас пробивают их по базам данных, пока Ленни стоит у пулемёта.

— Их-то не задело?

— Частично задело. Пару уже стынут вовсю, утащили их подальше.

— Трофеи хоть охраняете?

— Куда там, шеф! Только выход и комнату с заложниками. Повсюду эмне оптом, бери мешок и собирай. «Хозяева» будут рады, если узнают о такой удаче, а вот гражданские могут сожрать чего-то не того. Потом отчитывайся перед Тиммерманом, почему мисс Икс припудрила дёсны «карандашом» после окончания замеса. Так что пусть ещё посидят под караулом.

Некоторое время безопасники молчали, оперевшись на парапет. Десантный бот показался над Старым городом. Эвакуационная команда была близко.

— Вот что я сказать хотел, шеф. Ты, мне передали, всё скорбел по собачке того психа. Так вот, зря скорбел. После его смерти она бы с удовольствием закусила его дряхлым мясом. И кушала бы до тех пор, пока дверь не открыли бы соседки, за долбанутую долю накоплений приносящие дешевую еду старику раз в неделю, а то и две. Плевать псине на привязанности и то, чья конкретно она любимица.

— Не перегибай.

— Не перегибаю. Просто напоминаю, что дерьмо никуда не денется, — веско сказал Марв. Вздохнул, поднял сильно опалённый флогистон и добавил, прежде чем уйти: — А насчёт псины я не шутил. Сам видел, на близком человеке.

Эрнест не ответил. Он отбивал в коммлинк кое-кому сообщение, кое-кому, перед кем ощущал острую необходимость извиниться и молча полежать перед тяжелым сном.

Ему очень не хотелось говорить. Но адски хотелось — курить. Но говорить пришлось.

— Не возражаешь? — спросил из-за спины Франсуа. А.Н. только отмахнулся. — У меня есть отличные самокрутки.

— Неужели трава? — поднял брови Эрнест.

— Не в рабочее время, — покачал головой собеседник. — Просто адски крепкий табак. Дерет горло почище пороха.

— У меня свой есть, — нащупал за броней кисет и футляр с трубкой А.Н. А вот зажигалка не выдержала одного из многих попаданий и рассыпалась по подкладке запчастями. Которые теперь сыпались на крышу, как песок с залежавшегося ночью джосера.

Некоторое время мужчины недоуменно смотрели на провода, батареи, горелку и прочий миниатюрный хлам. Моргнули и принялись истерично хохотать. Одна из девушек, уводимая болтливым и с недавних пор слабослышащим французом, только выругалась. Приключение в «Пыльнике» оказалось с огоньком, как и обещали знакомые из Нового. Однако огонёк оказался ярковат.

— Если честно, я не уверена, что нас стоило спасать. Особенно — этим психам. Теперь я хрена лысого выбью со страховой. А вам как эта братва? — обратилась «пташка» к плетущимся позади двум дамам. Размазывающим «металлический» и «неоновый» макияж соответственно по грязным щекам.

Сестры из Ям, проданные «кислым» две недели назад, деликатно промолчали. Их оценка торговцем, оптом за пару, в денежном эквиваленте укладывалась в стоимость одной годовой страховки. «Зелёного» класса.

Глава 2.4

Место: Новый Город.

Локация: Штаб-квартира службы безопасности «AgniCorp».

Время: Среда, 19-48.

Две ховер-платформы привезли два полных отделения. Командиры немногословно запросили данные по боестолкновению и контроль над разведывательным биоботом. Эрнест не возражал. Время до прилёта подкрепления он провёл за трубкой и хлопотами над телом Соги. Именно А.Н. взял на себя смелость запаять её тело в пластик. Навечно — ведь хоронить её точно нужно было в закрытом гробу.

Франсуа дождался бронетранспортёра, собрал своих людей, коротко попрощался — и ушёл. Эрнест некоторое время консультировал коллег, снова курил. Сделал втык хандрящему отделению, заставил собирать трофеи. Убедившись, что сам начал хандрить, присоединился. Стволов оказалось так много, что одно помещение оказалось завалено ими почти по пояс. Пришлось попросить об одолжении коллег.

Чего было ещё в избытке на бывшей базе «кислых», так это наркотиков. Мешки фазиса. Ящики «карандашей». Старый-добрый натуральный продукт из Метрополии, три больших баллона со «спидолой». Слишком много для заурядной банды из сердца Мыловарни. Особенно с учётом того, что их «лаборатория» была довольно бедно оборудована. Такого количества эмне им было просто не по силам сделать. Похоже, разведка АгниКорп проспала большую беду — возникновение нового крупного наркосиндиката. Нужно рассказать об этом Эльму, пометил себе А.Н., тщательно фотографируя склады.

Тем временем «кости» расставили повсюду прожектора и средства пассивного наблюдения. Ожидалась тяжелая ночь со всплесками насилия, и участок 9-13 был логичным выбором для опорного пункта. Стены укрепили шоковыми нитями, окна — полипластовыми щитами. На основных перекрёстках коридоров — автономные лазерные пушки. Даже если бунтовщики прорвутся внутрь — лёгкой прогулки им не видать.

Подкрепление, не занятое в эвакуации заложников или укреплении здания, развлекалось как только могло. Для начала они встретили небольшую толпу с факелами и ружьями. Безо всяких приветствий расстреляли их издалека. Добили выживших в упор. Прошлись по руинам, оставшимся после «Сыновей» и отделения Эрнеста. Методично отловили и отправили на тот свет с десяток мародеров, решивших поживиться кучей недоступных в обычное время вещей. Сухой треск лазерных разрядов быстро стал фоновым звуком.

Таким же, как переговоры по коммлинку, вопли осужденных на месте преступников (зачищали Мыловарни как-никак, весьма жёстко) и вой двигателей ховера. Добавляло обыденности то обстоятельство, что вдали продолжались разрывы и звуки более тяжелых вооружений. Хруст плазменного вооружения. Низкие, давящие уши ощущения от стационарных звуковых пушек. И вопли ужаса от результатов действия флогистона.

До базы летели в мрачном настроении. Закатом никто не любовался. Одним мешали раны в спектре от рассечений до контузий, другим — безмолвный чёрный пакет из плотного пластика. Заполненный инертным газом и лежащий прямо в проходе. Оставшаяся без головы безрассудная Сога последний раз летела с задания. Которое с самого начала воняло дерьмом почище худших мест Лесопилки.

Как сообщил болтливый пилот, в целом операция признана успешно. Для «АК». «Сыновья» потеряли, по разным оценкам до трети участвовавших бойцов, в том числе — полный взвод от самодельного тетралюизита на самом востоке Мыловарен. «Гагана» — от половины до двух третей, причём побоище у дворца культуры было ещё более-менее успешным. Потому что в других разах помощь не успевала. Дорогое вооружение и презрение к нищим решало не всегда. Особенно когда ярость и численный перевес были на чужой стороне.

Сетевые каналы и лэндинги рвались от возмущения «неоправданной жестокостью». А те, кто не возмущались, прикидывали, акции каких фирм безопасности стоит сбрасывать. Не принадлежащие к первым и вторым судорожно проверяли, не рушащаяся на их глазах «Гагана» ли была СБ их района. Страховщики готовились скрипеть зубами. Конкуренты проводили показательные зачистки — показать, что у них-то дела обстоят под контролям. Гражданские спят спокойнее, когда видят успешную и умеренную активность.

Лэндинг: Деловой вестник

Заголовок: Город перед похмельем

Одобрено Хозяевами: да

Как сообщает объединённая гильдия служб безопасности, полицейская операция в Ямах и Мыловарнях вошла в завершающую стадию. В связи с этим мы можем подвести краткие итоги произошедшего.

По оценке правозащитных организаций, погибло около двух тысяч личностей различного генетического статуса. Из них не менее трети составляют потери служб безопасности. По информации нашего источника, подано суммарно около десяти тысяч рапортов на депортацию. Пока неясно, какими силами будет производиться выдворение столь большого числа жителей из Города, и будет ли это высылка напрямую в Метрополию. Нами был разослан запрос в ключевые службы безопасности - их главам, их пресс-отделам и нашим источникам.

Однако на текущий момент никто, начиная от уборщика и заканчивая лордом Зербе, на него не ответил.

Торги на городской бирже были приостановлены в связи со значительным падением. На треть упали акции «Гаганы», на десять процентов — «Сыновей Аякса», и на три процента — «Агни Корп». В пределах десяти процентов наблюдается падение компаний, так или иначе задействованных в поддержании порядка в красных районах. Данные о полных потерях продолжают поступать, аналитики говорят о спланированной игре на понижение. Как сообщает биржевая служба безопасности, более подробные данные появятся к вечеру.

<комментарий аналитика к.: выводите немедленно Джейка. Его роль не останется незамеченной. >

А вот Эрнест готовился хорошенько налакаться. Выбор был невелик — дома была бутылка рома и початый ящик пива. Сейчас А.Н. устраивало и то, и другое. И можно вместе. Только было бы неплохо по пути заскочить к Гренн и забить желудок. Если он уйдёт из базы до полуночи.

Пока всё говорило об обратном. Труп, трое раненых разной степени, куча холодных гражданских. Безопасники любят выживших в такой истории припирать к стенке и долго, монотонно выискивать неполное служебное соответствие. Нередко — находят. И очень часто, хоть и формально — за дело. Вдобавок, А.Н. не давала покоя история с базой банды, забитой до отказа веществами и энергетическим оружием. Скорее всего, всё объяснялось просто — коррумпированным поставщиком, жадным окапи или небольшим, но очень самоуверенным кружком химиков.

А может, и нет. Умудрились же «Кислые» сломать систему защиты законсервированного участка? Такое кружок юного техника самостоятельно не провернёт. Нужно было прикрытие. И прикрытие серьёзное. Корпорация, коррумпированные чиновники магистрата, или же — высшие чины «гостей». Окапи или джосеры легко могли пойти на риск. Урдалебы — возможно, не зря их подозревали в создании «спидолы». В любом случае — это не его, Эрнеста, головная боль. Для начала нужно было пережить встречу с Тиммерманом. И найти в себе достаточно мужества, чтобы сообщить горькую весть девушку Соги. Она заслуживала личной встречи.

Одним словом, вечер ожидался не менее напряженным, чем день. Впрочем, А.Н не зря ходил на своих двоих столько времени в патруле. Он знал несколько отличных точек, торгующих уличной едой и после полуночи. И не предлагающих при этом эмне или шлюх.

Именно об этом старался думать безопасник, когда десантная платформа делала вираж над оперативной базой Agni Corp. Не о долгих нудных допросах, не о смерти Соги и половины отделения Франсуа. Не о убитом псе и нескольких десятках выкинутых с планеты по его, Эрнеста, приказу людях. Он думал о пропахшем дымом кебабе, отгоняя от себя видения оплавленного человеческого мяса. А.Н. скрипел зубами, но за мысль держался. Даже если он проблюёт прямо при всём отделении, пилотах и трупе подчинённой — Эрнест А.Н. не даст себе «поплыть».

Он не «поплыл». Ни когда платформа, наконец, получила допуск к посадке. Ни когда тяжело хлопнулась на «вафельницу» базы, опустив брюхо до самой земли. И даже не тогда, когда отделение выжидательно застыло, следя за движениями командира. Встать с каменным лицом. Гулким, твёрдым голосом отдать команду:

— Оружие на ремень! Холодный груз взять!

Дождаться твёрдых взглядов в ответ. Уверенно кивнуть. Дождаться, пока бойцы возьмутся за ручки по краям гермомешка. Дождаться тишины, скомандовать движение вперед. Сдерживаясь от сжимания и разжимания кулаков, не строевым, но чеканным шагом пройти в сторону входа. Ожидать худшего.

Однако когда его отделение вошло в базу, таща всем скопом гермомешок с телом Соги (в броне она весила весь центнер с лишним), все присутствующие встали и начали хлопать. Не Эрнесту — Соге. Не первый и не последний раз за вечер. Старая традиция, и плевать на остальное: воющих журналистов, смерти невинных и шальные пули, от которых бы спасла полная броня. Некоторые, правда, хлопали по плечу и командиру отделения, строя понимающие рожи. Мол, не дрейфь, шеф, все мы прошли через это.

Дальше всё было просто. Сдать тело в морг, к запыхавшимся от потерь санитарам. Сдать регистраторы в ОСБ. Сдать стволы и броню в арсенал. Снять провонявшую смертью одежду прямо вместе с исподним. Освидетельствоваться у медика. Отправиться в душ. Одеться. Встретить безопасников прямо у двери. Остановить разъяренного Марва, дать себя увести «под локоток». Но без наручников.

— Шеф, если что, говори: в следующий раз обязательно сгорю! — крикнул что-то невменяемое слегка контуженный Александер. Эрнест показал средний палец свободной рукой. «Собственная безопасность» слегка, но ощутимо отбила кулаком по кисти.

Наконец, перед знакомой дверью его ткнули, мол, вперёд. С отвратительным предчувствием Эрнест распахнул настежь дверь и решительно зашёл. И удивился.

В совещательном зале было пусто. «Триумвират» стоял в рядок и едва ли не на цыпочках. Лицом к А.Н. и столу. На который слегка присело высокое существо. Укутанное в длинный плащ тёмно-лазурного цвета, украшенный тяжелыми гравированными пластинами червонного золота. И с лаконичной синей каменной маской там, где должно было красоваться лицо.

«Хозяин». Судя по маске без изысков — низкого ранга. Но всё равно летающий выше, чем его руководители или владелец фирмы, загадочный мистер М. И теперь нелюдь поманил (или поманила, с этим всегда было тяжело) пальцем его, обычного командира отделения. Пришлось повиноваться. Но небольшое своеволие позволить себе он мог и остановился не прямо перед ним, а за Йозефом. Который некоторое время мялся и, наконец, отошел в сторону.

Забавно было наблюдать неловкость вечно сухого и сурового контрразведчика. Но понять его было можно. От неспешной фигуры веяло каким-то древним, хтоническим ужасом.

— Эрнест А. Н.? — гулко осведомился «Хозяин» на всеобщем. Голос нелюди не был похож на иные звуки, издаваемые ксеносами. Словно камни стучались и издавали тоновые звуки. Странно, но начальство молчало. Даже не пытаясь пояснить одному из многих могущественных повелителей города, кто собственно, стоит перед ним.

— Он самый, — хрипло подтвердил Эрнест, поняв, что ему никто не поможет даже в разговоре. От долгого молчания у него першело в горле. Существо встало и двинулось ему навстречу. Троица офицеров неловко отошла в сторону. Никто, включая Папашу, даже не пытался делать вид, будто что-то значит в этой комнате.

— Вы заставили на себя обратить внимание, каэл Эрнест.

— Никогда не любил это делать. Но как-то выходило само.

Существо закашляло. Этот звук означал у «хозяев» нечто, близкое к понятию «смех».

— Понимаю вас с рождения. Помните, Эрнест. Внимание может быть негативным. Сегодня вам повезло. Протяните руку той стороны, на которой у вас сердце.

А.Н. подавил дрожь в загривке и вытянул правую руку.

— Необычно... Что ж. Мои отцы и мои братья согласились со мнением, что за вами стоит приглядывать, — когтистая конечность, заключенная в рукав, вылезла из складок плаща. Нелюдская кисть, когтистая и трёхпалая, упала на ладонь Эрнеста, слегка распоров кожу. Сжала. А.Н. не проронил ни слова.

«Хозяин» пробормотал что-то на своём языке и отпустил руку. На ладони остался каменный шарик янтарного цвета. На одном боку виднелась хитрая гравировка.

— Не знаю, держали ли вы раньше персональную «затур хар-тарапх». Теперь сможете. Сейчас я уйду, — нелюдь повернулся всем телом к Папаше. — Помните о теме сегодняшнего разговора. Всегда есть пределы, которые не стоит преступать.

Не прощаясь и не оборачиваясь, «хозяин» прошел мимо оторопевшего Эрнеста и вышел через дверь.

Какое-то время в зале стояла тишина. Наконец, все выдохнули. Некоторые, включая Эрнеста — шумно. В разговоре с «хозяином» никогда нельзя предугадать развязку. Можно получить «бусину» в ладонь, а можно — быть посеченным хуртукулем на кебаб.

— Йозеф, Эльм. Встретимся позже, — бросил Кюсте. Он-то как раз выдержал отбытие нелюди максимально спокойно, словно это случалось по три раза на дню. — Эрнест, сядь — кивнул Папаша на стул, где обычно сидел Эльм. Присел рядом.

Эрнесту оставалось только подчиниться. Глубокие порезы на руке саднили. И хотелось чего-то освежающего. Хотя бы банку «Трокадеро». Мрачное начальство отбыло без единого слова. Караульные негромко, но очень эмоционально обсуждали визит «хозяина». А Стефан Кюсте всё не решался начать разговор.

— Что теперь? — нарушил паузу А.Н.

— Теперь тебя придётся повысить. Сам видишь — за тобой теперь будут наблюдать. И возникнут определенные вопросы, если достаточно успешного и отмеченного Самими командира оставят внизу.

— Я не уверен, что хочу продолжить штурмовать здания, — поморщился Эрнест.

— Да? Хм, я думал тебе предложить должность командира взвода. Как раз в штурмовом подразделении.

— А есть другие варианты?

— Можешь уйти в инженерный отдел. Там нужны боевые специалисты. Многие после последней зачистки ушли в отпуска. Обслуживать тяжелое вооружение, наводить биоботы, всё это прилично выматывает, знаешь ли.

— А ещё?

— На штаб даже не надейся. Без обид, но классическое образование — не всё, что нужно для хорошего планирования операции. К цифре тебя не подпустят сами машинисты. Разве что... оперативником. Хм.

— Оперативник?

— Ну да. Ходить без брони, раскапывать жалобы корпоративных клиентов, наводить штурмовые отряды. Оперативник. Ты, разумеешься, не будешь перечитывать жалобы зеленщиков. Но все равно — выматывает сильно.

— Смотрю, прямо перспективы адские, да?

— Не буду спорить. Но ты везучий сукин сын. У тебя умеренные потери. Бывали и сильно лучше, но конкретно сегодня, по соотношению «убитые отделением — убитые в отделении» вы сегодня лучшие среди всех участвовавших в «Соломе». Парням ты нравишься, не очерствел ещё, за своих радеешь, бьешься как бешеный. Будет везти так же — и офицерский патент у тебя в кармане. В патруле же ты не раскроешься даже на треть, поверь. В тебе спит великий воин.

— Может быть и так, — склонил голову Эрнест. — Но сейчас я возьму отпуск на неделю за свой счёт. На тему «подумать».

— Понимаю, — улыбнулся Стефан. — Девочки, пиво и долгий сон. Ты прав. Тебе сейчас это не помешает. Иди, я распоряжусь на счёт всего.

— Вы уверены? — оторопел Эрнест. Обычно кадровики отчаянно не пускали людей даже на три дня отгулов кряду.

— Уверен. Сейчас всем нужно слегка подзализать свои раны. Тут ты останешься на взводе и придется тебя накачать транками, а мне бы не хотелось при этом присутствовать.

— Принято, шеф. Приду на построение в следующую среду.

— Угу. Учти — отпуск за свой счёт, так что не пропей «бусину» сразу!

Эрнест козырнул и отправился в раздевалку. Не веря, что так легко отделался. Он не видел, что оперативный директор Стефан Кюсте вызвал своих заместителей. Достал из ящика сигару, аккуратно гильотинировал её. Зажёг химической спичкой. Затянулся. И очень, очень крепко задумался.

Глава 2.5

Место: Старый Город.

Локация: Меблированные комнаты Стэнтона.

Время: Среда, 22-25

Раздевалка встретила Эрнеста вонью застоявшегося пота и дымом табака. Отделение же встретило его, словно вернувшегося с того света. А уж когда А.Н. продемонстрировал собравшимся «малую бусину», его и вовсе принялись качать. Повалили на спину и принялись подкидывать в воздух, сопровождая действо улюлюканьем и одобрительными междометиями. В основном — непечатными.

— Убьёте, черти! — только и оставалось вопить Эрнесту, подлетая в потолок и слушая хохоты и неодобрительные шепотки бюрократов «Agni Corp».

— Не сегодня, шеф, не сегодня! — отвечал кто-то. Возразить такому доводу было нечего.

Когда, наконец, кго опустили под щёлканье открывающихся банок тёплого (холодильник не входил в оснащение раздевалки) пива, потребовалось некоторое время, чтобы вернуться на грешную землю. И ликующим, и летавшему.

А.Н. напомнил про голову Джимми Два Шага. Ленни ругнулся, достал из-под лавки гермомешок, хлебнул на ходу эля и побежал в бухгалтерию как был. То есть — в одних подштанниках, щеголяя ссадинами и кровоподтёками на всю базу. Впрочем, тут к этому зрелищу все были давно привычны.

Как обычно бывало после «дел», сегодня база пила. Кто-то, как отделение Эрнеста — самозабвенно и весело. Радуясь, что выжили. Кто-то, как потерявшие в Ямах две трети бойцов «девятьсот третьи» — по-чёрному, глуша горечь провала и хоть как-то отвлекаясь от мрачной реальности. В атмосфере нарастающей анархии А.Н. ничего не стоило «отойти покурить» из комплекса в гражданской одежде.

И раствориться в заметно поредевшем относительно обычного дня потоке людей.

До дома Эрнест добрался в лёгкой прострации. Тело было адски бодрым, но голова гудела. Степень усталости А.Н. была такой, что он бы не смог уснуть ближайшие пару часов. Адреналин-с. Впрочем, не только он. Боевые стимуляторы всегда выходили из крови медленно и тошно. Лучшим способом очухаться было мощное мочегонное и горячая, как плазма, сауна.

Вместо первого Эрнеста ожидала початая пачка «Веселого урдалеба», а вместо второго — едва тёплый душ. Поочередно приняв оба составляющих отдыха, Эрнест решил добить организм и отполировать коктейль, по недоразумению именовавшийся кровью, щедрой дозой никотина. Трубка не пострадала за все сегодняшние приключения. Зажигалка — пострадала, но к этому ещё со времён Корпуса Эрнест был привычен.

Зажечь табак. Вдохнуть ароматного дыма, пустить кольца под потолочный вентилятор. Скривиться, поняв — сейчас такие трюки не для него. Вздохнуть, отложить тлеющую трубку. Пойти закинуть в комбайн собу с мясом.

Пока машинерия щёлкала и завывала, Эрнест А.Н. думал.

От силовых операций он хотел отойти очень давно. Вообще, и демобилизация была вызвана именно что этим желанием. Желанием работать мозгами, а не руками, вне зависимости от возможных последствий. Город представлялся ему перед иммиграцией как тем самым местом, где это было возможно.

Но и тут была грязь и кровь. Как и везде. Впрочем, можно было и догадаться, подумал Эрнест. Но нет, развесил уши и распахнул глаза. И даже всё дерьмо, которое лилось за месяцы службы в патруле, не переубедило его.

Хотя нет, переубедило. Просто он этого не ощущал за завесой из Агнетт и веселых вечеров. А вот когда его вытащили из-под перины и поставили перед смердящей кучей — пришлось завопить «Чёрт, да это же куча дерьма!». Наивно.

Эрнест выпил одну банку. Вторую. Третью. К четвёртой решил принципиально не прикасаться, пока чёртов комбайн не соизволит выплюнуть готовое блюдо вместо сырого концентрата. Поэтому, когда раздался звонок, он с удовольствием оторвал взгляд от созерцания потолка и поплелся к комбайну. Тот продолжал гудеть.

— Ну что за чертовщина, — устало пробормотал А.Н. Звонок раздался снова, и именно тут безопасник понял — звонят в дверь.

— Меня нет, я мёртв и отдан на съедение кордулам, — пробормотал Эрнест и вяло поплёлся к двери. К стволу он даже не притронулся. Если сегодня его грудь пропорет разряд из-за оплошности — так тому и бывать. Фатализм сегодня поборол паранойю.

— Если вы пришли на тему продажи вещей или обращения в омельство, то вам к миссис Брэнбор этажом ниже... — начал Эрнест, открывая дверь. Он ожидал много кого. Назойливых проповедников, коммивояжера, подарок от Папаши или Жанетт (именно в таком порядке), но не того, кого увидел.

На пороге стояла высокая худощавая девушка. Зелёное пальто, рыжие кудри рассыпались по плечам. Рука в перчатке тонкой кожи придерживает яркий рюкзак. Вероятно, традиционно тяжелый. И традиционно набитый чёрт знает чем.

— Ну, и что? — подняла бровь Агнетт, — мне так и сидеть на морозе, пока ты поглощаешь пиво без меня?

Неожиданно для себя Эрнест втащил возмущающуюся рыжую внутрь, и крепко обнял. Даже не попытавшись снять рюкзак или сделать что-то ещё с девушки. Сейчас ему не хватало именно простых человеческих эмоций, и плевать, что малиновый запах духов оттеняется не замеченной раньше вонью пепла, пороха и крови.

— Ты, конечно, катастрофа, — ткнула негнущимся пальцем под ребро рыжая. — Сколько прошло с задания, час? Два?

— Три, — неловко произнёс Эрнест. Отстранился, пошел к холодильнику, на ощупь извлек и открыл банку. Но не пива. «Трокадеры». Запах пива в сочетании с табаком и потом — не лучшее сочетание для встречи с... близким человеком. А ещё порох и кровь. Их запахи неожиданно ударили А.Н. в голову. Чёрт, как же он этого не замечал? Вроде и в душ полез два раза, и оба — с термоядерным гелем для душа, а не кирпичом мыла. Ан нет, не заметил.

— Всего три, — поправила его Агнетт, сбрасывая на диван последовательно рюкзак, плащ, перчатки и объемистый платок. — Три часа, а ты не удосужился сначала купить пива, скоротать время голоэкраном, и уже потом, не дождавшись меня, тихо ужраться.

— Ну, знаешь ли, — нашел силы на остроты Эрнест, — кое-кто даже не соизволила ответить.

— Было немного не до того, — отрывисто сообщила рыжая, захлопывая дверь. — На Пирамидах нашли новую потайную камеру, которую почему-то не могли считать детекторы. Сразу, как только вылезла из подземелья, увидела твоё сообщение. Дальше сам знаешь, маглев несётся быстро. Извини, что не дала знать о себе, — Агнетт отвела взгляд. Критически осмотрела квартиру. — Только не говори, что опять привёл сюда девушку. Во время моего отсутствия в твоей жизни. Временного.

— Агнетт...

— Чёрт возьми, ты сам говорил, что твоё первое правило...

— Не связываться с девушкой, долбанутее меня самого. Знаю.

— Вот и не связывайся, — сварливо сообщила рыжая, с хозяйскими привычками находя и извлекая вешалку. Повесила тонкое двубортное пальто, предъявив взору лаконичное и облегающее нужные места платье. Шерстяное, разумеется. Всё-таки на улице было ещё достаточно прохладно. — А то рано или поздно вместо травы выкуришь тетратранк, и мне придётся вспоминать похоронные воинские ритуалы. Если что, знаю с десяток, у меня был отдельный курс в рамках подкурса о воинских братствах.

— Боги, я уже и забыл, как же ты бываешь несносна, — вздохнул Эрнест. Агнетт требовательно глядела на него, не моргая. Изумрудные глаза, окаймлённые «траурными» стрелками. Безопасник не заметил, как перестал моргать. Но заметил — как что-то во взгляде девушки изменилось. Атмосферу разрядил звонок комбайна.

— Ты ещё не выкинул этот стимпанк? — подняла бровь снимавшая сапоги рыжая, кивая в сторону бытовой инженерии.

— Его звуки отлично успокаивают перед рабочей сменой, — пожал плечами А.Н., двигаясь на «кухню». — Собу будешь?

— С чем?

— С говядиной. Или её ненатуральными аналогами.

— Обожаю ненатуральные, вредные и вкусные аналоги, — гиперболизировано чувственно тряхнула головой Агнетт и усмехнулась.

— Тогда я достаю тарелку? — уточнил Эрнест.

— Обязательно.

Эрнест извлек из кухонного шкафа примитивные тарелки (керамика, желтизна и трещины), видавшие ещё первые волны человеческих переселенцев. Впрочем, свою роль они играли отлично, что весьма радовало. Наложив гречневую лапшу и тёмно-коричневые, пахнущие (как ни странно) мясом параллелепипеды в тарелки, А.Н. не без труда нашел чистые вилки. Аккуратно выложил на столик перед диваном. Восседавшая и положившая затянутую в чулок ногу на ногу Агнетт сжала губы.

— Всё нормально? — озадаченно проговорил Эрнест. Пивные пары в голове всё ещё мешали ему сосредоточиться. И никакие напитки не могли ускорить их прохождение.

— Нет. Мне нужно кое-что тебе отдать.

Теперь уже пришел черёд поднимать бровь Эрнесту. Тонкой рукой из рюкзака была извлечена непочатая бутылка памятного апероля. Их традиционного напитка нечастых встреч примирения.

— Я тебе давно уже должна, — сообщила в очередной раз обескураженному мужчине Агнетт, схватив столовые приборы. — Ух, как же я обожаю собу. Приятного аппетита.

— Агнетт...

— Эрнест. Не думай, что если мы спим и изливаем друг другу души, — ткнула вилкой в воздух рыжая, оставаясь с набитым ртом, — то долги должны оставаться неоплаченными. У меня есть принципы. Мне казалось, ты понимаешь такие нюансы.

— Ой, значит, на секс мне можно не рассчитывать? Понимаю, — саркастично произнёс А.Н. Увидел задумчивое выражение лица, извлекаемые из всё того же рюкзачка портсигар и мундштук. Общупал карманы — не нашёл зажигалку. Пошарив по полкам, нашел химические спички. Спокойно подкурил тонкую, «дамскую» сигарету. Зажёг наполовину сгоревший табак в трубке. Наконец, дождался ответа.

— Нет. Не «можно». Но сначала ты положишь бутылку, которую я извлеку из рюкзака, в холодильник. Затем мы поболтаем, и ты в итоге нальёшь себе и мне аперитива. Мы чокнемся один раз, второй, и через половину бутылки, наконец, мне удастся выдавить из тебя то, чего ты, по всей видимости, сегодня глотнул с лихвой, — покачала сигаретой Агнетт. Затянулась и резко подняла голову: — Твои шлюхи же не стряхивали пепел в кордиалы?

— Ни разу. Я бил по рукам.

— А лучше бы по лицу. Им бы понравилось. Да и тебе, небось. Я же тебя знаю, всё-таки, — отрывисто произносила рыжая, пока квартиру наполнял сладковатый запах вишневого табака сигарет.

— Ты, конечно, знаешь обо мне многое. Но по лицу и так бью чаще, чем хотелось бы.

Рыжая скривила уголок рта. Она откровенно не одобряла, цитата «способ растрачивания неплохих мозгов» путём службы в «Агни Корп». Но признавала право Эрнеста (да и вообще любого человека) на это самое «растрачивание». Как и право водить в Стэнтон-хаус любых гостей. В том числе — женского пола. Да, их отношения были весьма запутанными, и парадоксальными. Как и понимание друг друга.

Но отказаться от иронии Агнетт не могла. Как и А.Н. — от крови. У всех есть свои одержимости.

Воспользовавшись некоторой паузой, Эрнест раскопал глубоко спрятанные алые рюмки на тонкой ножке. Сполоснул проточной водой — после крайней попойки на рубиновом стекле остались потёки от высохшего моющего средства. Открыл ещё две банки «Трокадеры». Рыжая дождалась, пока А.Н. отвернётся, и сразу же потянулась за своим напиткам. Агнетт не сразу, но разделила его любовь к этому напитку. Так же, как он в своё время — её пристрастие к сладким и горьковатым ликёрам.

— Знаешь, последние недели я думала, от каких привычек ты будешь в случае чего-то отказаться, — обронила рыжая, кивая на запотевшую банку.

— Чего-то?

— Вынужденной анонимности, угрозы смерти или женитьбы, — пояснила Агнетт, и её алые губы сложились в сардоническую улыбку. — Так вот, я не могу представить, чтобы ты отказался от «Троки». На моей памяти что бы не случилось и где бы не оказался Эрнест А.Н. — он бы брал банку «Трокадеро».

— Ну, в свой последний выход, — возразил Эрнест, — я предпочёл обычный лимонад. В Мыловарнях его делают весьма неплохо. Во всяком случае, под кабанос зашёл на ура.

— И тебя не отравили? — едко осведомилась рыжая.

— Как видишь, — развёл руками А.Н.

— Дураки, — буркнула собеседница. — С учётом того, что СБ натворили в районе не без твоего активного участия, подававший тебе напитки мог бы стать местным героем. Приправив газировку ядом.

— Ты уже слышала?

— Вся сеть гудит. Да что там сеть — стрельбу было слышно даже в южных сабурбиях. Все безопасники вышли в свои районы поторговать лицом и показать, что уж они-то не асакку ловят на службе. Кстати, если тебе наплели, что твоя служба безопасности отделалась царапинами, то учти,— тонкий палец направлен в середину груди А.Н., —что это — чушь. Я знаю точно, что потери были довольно тяжелыми. Тебе сильно повезло отделаться ссадинами и рассечениями, — веско произнесла Агнетт, делая неопределенный жест рукой.

А.Н. понял — она знает куда больше, чем обыватели. Неважно, какая сорока принесла ей на хвосте то, что он и так знает по моргу и внутренней сети. Врать смысла не было. Но и болтать больше нужного — было не в традициях Эрнеста. Трезвого Эрнеста, разумеется.

— Знаю, — обронил А.Н. — Не тыкай сильно в грудь. Пару попаданий в броню я пережил, а вот насчёт твоего острого ногтя не уверен.

Он уже пожалел, что вместо лимонада в руке — не ледяной апероль. В этом случае глоток не принёс бы свежести, зато ударил бы по мозгу, позволил отвлечься. Впрочем, от дерьма и горечи Эрнест никогда нос не воротил. И именно озвучивание горькой истины прямо в лицо было одной из тех черт, которые он так ценил в рыжей.

И эта черта дала о себе знать сразу же.

Агнетт аккуратно отложила мундштук на пепельницу. Скрестила пальцы, пристально глядя на хозяина. Глубоко вздохнула и повелительным тоном произнесла:

— Говори. Только без секретных сведений. Сам понимаешь, я ненадежна.

Эрнест помолчал, несколько колеблясь. С другой стороны, подумалось ему, не сегодня, так завтра информация протечёт в сеть. Об этом многочисленные писаки и конкуренты позаботятся. Это уж точно. Одним рывком А.Н. допил лимонад и потянулся к морозилке. Холодильник, может, и был древним, но точно ещё мог мгновенно охлаждать крепкие напитки.

В том числе — апероль.

Отодрать печать. С хрустом вскрыть металлическую крышку. Аккуратно, придерживая второй рукой бутылку, разлить густую, красновато-янтарную жидкость по высоким рюмкам. По привычке оценить аромат, закрыть крышку и задвинуть бутылку обратно в царство льда. Сесть рядом с расслабленной рыжей. Затянуться. Отложить трубку к пепельнице. Глубоко вдохнуть.

Слова поднялись откуда-то из грудной клетки, но застряли где-то в районе голосовых связок. Как всегда в случае тотального пиздеца. Пришлось вдохнуть ещё раз. Снова запнуться. Ощутить холодную тонкую ладонь на кисти. Наконец, решиться.

— Сегодня я окунулся в дерьмо по приказу командования, — гулко произнёс Эрнест, остро ощущая необходимость набить трубку.

— Не в первый раз, если я не ошибаюсь, — тихо произнесла Агнетт.

— Не в первый, — подтвердил А.Н. Встал. Нашел потухшую (на этот раз — окончательно, с догоранием табака) трубку, вытряхнул в пепельницу. Вскрыл запасной коробок с табаком, набил. Сел. Дождался огонька из покрытой тонкой гравировкой зажигалки рыжей. — Не в первый, — повторил он, — но впервые за всё время в городе происходящее напоминало контрпартизанскую войну в худшем её виде.

— Таков Город, — бледно улыбнулась Агнетт. — И таковы службы безопасности. Рано или поздно, но ты бы замарался. Ты убивал сегодня невинных?

— Нет. Разве что хорошо помял им почки и выслал к чёрту в человеческие владения.

— Тогда можно сказать, что очень легко отделался. Тебе сильно повезло, поверь мне.

— Верю. Но боюсь, что когда-то моё везение закончится.

— Ох, Эрнест... — покачала головой рыжая и взялась за ножку рюмки. Эрнест некоторое время выждал, но увидев требовательный взгляд, взялся сам. Звонко чокнуться, опрокинуть. Ощутить сначала горечь аперитива горлом, а затем, щекой — сноп рыжих волос. Вздохнуть (и ощутить малиновый аромат). Почувствовать, как предплечье обнимают женские руки, а привычная и очень ироничная голова притаилась на плече. Услышать писк коммуникатора.

— Только не говори, что тебя вызывают по тревоге, — усмехнулась Агнетт.

— Я их пошлю. У меня официальный отпуск, — сообщил Эрнест, но потянулся за коммуникатором, не обращая внимания на возмущённый писк откуда-то со стороны правой руки. Коммуникатор. Шифрованное сообщение. Подождать, пока имплант дешифрует. Прочитать. Ленни. Видимо — писал пьяный в дымину.

«Проблема Джимми решена, шеф, головоруку приняли. Мы с пацанами посовещались — сестре Соги эти деньги нужнее. Думаем, ты одобряешь. О получении отпишитесь. Ps — ты бы хоть предупредил, что уходишь, шеф, Марв буянил ещё полчаса прежде чем вахта призналась, что выпустила некоего Эрнеста.»

Отбить одобрительное высказывание. Выдохнуть. Откинуть коммуникатор в сторону, не обращая внимания на стук пластика о стены. Да, Сога бы одобрила, если бы Эрнест полёг, а награду выдали бы Агнетт. Хоть и подкалывала командира не менее остро, чем остальные, а то и сильнее (врожденная язвительность давала о себе знать). Вот уж кому сейчас точно хреново — так это девушке его подчинённой.

— Всё нормально?

— Абсолютно.

— Значит, можно добавить апероля? — осведомилась Агнетт, и краем глаза Эрнест заметил улыбку. Неожиданно для себя он повернулся, и, повинуясь порыву, поцеловал рыжую в лоб. И выдавил из себя краткое:

— О, да.

— Тогда я возьму на себя этот труд, — подмигнула рыжая и пружинисто вскочила с дивана. Подбежала к холодильнику, распахнула дверцу. Разразилась ругательствами: — Боже, что у тебя творится в холодильнике... если бы твои шлюхи выбросили весь набор перемороженных продуктов, я бы на них женилась...

Эрнест слушал риторическую перебранку Агнетт и улыбался, словно идиот. Рыжая вернулась и снова пускает в его личность иголки. Возможно, скоро даст волю и ноготкам. А всё это в сумме значит только одно — рано или поздно он снова станет самим собой, и никакие успокоительные не понадобятся. Этой ночью А.Н. уснёт спокойно.

Следовательно, день прошёл не совсем уж зря. Он остался в живых, сберег людей и выполнил задачу. И даже — сохранил мозги в целости. Сейчас с ним рядом была Агнетт, и через час-два они молча будут лежать в обнимку до тех пор, пока не уснут, слушая завывание ветра вокруг «внутренности» доходного дома Стэнтора. Значит, день прошёл не так уж плохо.

Ведь всегда всё могло стать ещё хуже.

Интерлюдия 2

Место: Новый Город.

Локация: Оперативная база службы безопасности «Агни Корп».

Время: Среда, 22-31

Лэндинг: Деловой вестник

Заголовок: Наркопритон закрыт

Одобрено Хозяевами: да

Как сообщают наши осведомлённые источники, минувший четверг ознаменовался закрытием очередного места, служащего для распространения и употребления запрещённых видов наркотиков. Благодаря бдительности обычных хартийцев штурмовая партия службы безопасности «Ао_Ао Group» смогла пресечь торговлю смертью.

Арестовано четверо личностей, трое из которых являются людьми. Геностатус четвёртой, а так же пол, возраст и какие-то иные вопросы не сообщаются из соображений следственной тайны.

Напомним, что нелегальная продажа наркотических веществ наказывается дисциплинарной отработкой первой степени сроком до двадцати шести лет.

Свериге пришёл первым и теперь спокойно листал сеть. От него слегка несло пивом, но Кюсте не видел в происходящем никакой проблемы. Зная старого волка, он наверняка для проформы хлебнул напитка с личным составом, показательно ответил на коммуникатор и, отставив банку, вышел без лишних извиняющихся фраз.

Без каких-либо речей, коротко блеснув глазами, вошёл в продымленный тонкими ароматами зал и Тиммерман. Собственная безопасность. Ощупал глазами комнату, вытащил из кармана скремблер, установил на начальственный стол.

— Йозеф, — поморщился Кюсте, — мой кабинет защищён и проверяется твоими людьми два раза в неделю.

— Плевать, — буркнул Тиммерман. — Когда речь касается «хозяев», я не доверяю никому. Без обид, Стеф.

— Принято. Эльм, отключаем коммуникаторы, — окликнул директор и подал пример, сдав коммуникатор и имплант в матово-чёрный ящик.

Стук «улиток» о бархат, скрип задвигаемой крышки. Свериге покосился на «глушилку» и недовольно произнёс:

— Может, хоть теперь мы можем начать?

— Можем. На повестке дня итоги операции. Кто-нибудь хочет добавить тему?

— Нюансы проведения считаются? — поднял руку Тиммерман.

— Нет.

Безопасник и «сержант» почти синхронно пожали плечами.

— Эльм?

— В целом операция для нас успешна. На депортацию подано почти пять тысяч рапортов. Потери противника — от четырёхсот до двух тысяч.

— Почему такой разброс?

— Пока не разобрались с ситуацией около ДК. Что касается наших... гм, союзников, то сами понимаете, пока без конкретики. Точно можно сказать, что «Сыновья» потеряли много людей. «Гагана» и вовсе жидко обосралась и находится в шаге от полного уничтожения. Два сильных конкурента ослаблены за один день. Предлагаю направить премию тому идиоту из штаба «Гаганы», который предложил вариант «Солома».

— Не стоит, — тихо произнёс Тиммерман. — Мы можем привлечь внимание к реальным агентам, а пока они нам нужны. Наша разведка и так достаточно примитивна.

— Тебе бы всё разведка...

— Стоп. Йозеф, что у тебя?

— В процессе были перемолоты восемь враждебных и три условно лояльных банды.

— Как я понял, «кислые» погибли поголовно?

— Я ещё разбираюсь с регистраторами, но в целом могу сказать — почти поголовно.

— Прекрасно. Бедная Жилондин, надеюсь, погибла во время бойни?

— А вот тут осечка. Один наш кретин вколол ей уже после боя «контрольный». Результат тот же, но сам факт...

— Йозеф... — наклонился Эльм, — а разве «контрольные» не должны быть под сканером отпечатков у ответственного за...контроль лица?

— Назначенная нами «ревизором» Сога была круглой дурой и носила его в аптечке, — сухо ответила собственная безопасность.

Приглушенная ругань.

— Если результаты анализов всплывут, то бойцы поймут — уколы для недостаточно лояльных есть в каждом отделении, — тихо произнёс Стефан. — Это может подставить под удар «ревизоров».

— Может. Но подслащу пилюлю — плазма флогистона сожгла все бухгалтерские документы. И Жилондин, и банды.

— Значит, все доказательства пошли пеплом? — поднял кустистые брови Эльм.

— Именно так.

— Неплохо, — покачал головой Кюсте. — Что ж, пока эта проблема ушла на второй план.

— А вот что плохо, — проворчал Свериге, — так это то, что чёртовы «Кислые» положили болт с большим пробором на наши договорённости. Возник шум, а шум может привлечь внимание «хозяев».

— Внимание «хозяев» мы и так уже привлекли...

— Спасибо чёртову Эрнесту, — ввернул Эльм.

— ...и не только их.

Йозеф поднял руку, прерывая ругательства «сержанта». Его глаза медленно сощурились.

— Что значит, «не только их», Стефан?

— Незадолго до вашего прихода с незарегистрированного коммуникатора пришло сообщение.

Свериге и Тиммерман подались вперед, уперив взгляды в текст.

«Отделяй тонкое от грубого осторожно. Особенно когда речь идёт о выделяющихся личностях. Complétum est quod díxi de operatióne sólis.»

— Организация, — сквозь зубы процедил Йозеф.

— Какого хрена они о нас вспомнили?

— Полагаю, им известна наша роль в «Соломе».

В кабинете повисла тишина, прерываемая только отдаленными пьяными криками бойцов.

— А взаимодействие с «кислыми»? — подал голос контрразведчик. Губы его едва заметно, но побелели.

— Не факт. Но любой умный че... персонаж сможет понять, что вся эта история пованивает.

Снова тишина. Тиммерман встал. Начал мерить шагами помещение.

— Я вот что считаю, Стеф. Командиров отделений, замешанных в делах и разборках с «кислыми» массово, по-тихому — в расход при первых же удобных случаях. Авария по пути на работу, аллерген в еде, шальная пуля — я могу обеспечить любое прикрытие. Пятьсот первое раскидаем по окраинам. — Йозеф остановился у оперативного директора и пристально взглянул на директора. — Придётся ликвидировать суммарно человек двадцать. Тех, кто залез в дела глубоко — быстрее, пятьсот первое — можно и помедленнее.

— А Эрнест? — мрачно осведомился Эльм. — Он был свидетелем смерти Жилондин, но ставлю монеро против «бусины» - не понимает, что именно увидел.

— Некоторое время, пока всё не утихнет, продержим в дыре, вроде второй или третьей Сабурбии, — отмахнулся контрразведчик. — А после, естественно, тоже выведем.

— Эрнеста трогать нельзя, — спокойно ответил Кюсте.

— Почему это?

— Потому что «хозяева» и Организация довольно прозрачно намекнули, что следят за ним. Я не знаю почему, но этот человек им интересен.

— Внедренный агент?

— Ты сам его проверял. Если его и ведут, то «в чёрную». Нет, устранять его — не вариант.

— А если вывести его... не физически? Его принципы нас до добра не доведут.

— Я думал об этом, — скрестил пальцы Кюсте. — Он пока думает насчёт перевода, но моя пятая точка чувствует — он пойдёт в детективы.

Бессильные ругательства на смеси языков заполнили помещение.

— Там он точно нароет грязи, — буркнул мрачнеющий на глазах Эльм.

— Вы не дослушали. Мы можем дать ему цель... скажем, наркокартели. Или человеческие националисты. Или ксенолюбы. В последнее время они слишком активные, и дело может идти к войне.

— Стравить их между собой? А это идея, — оживился Тиммерман, но тут же потух. — Правда, нам это в принципе выгодно... может, пусть найдёт коррупцию, скажем, в «Гагане», и те его пришьют? У кое-кого из наших... коллег есть доступ к компромату... ну не на нас лично. Мы-то практически не подставлялись... но вот грязи на «Агни Корп» — у них должно быть очень даже прилично.

— Практически? — поднял голос Кюсте. — Ты забыл про кордула и его железы, дающие концентрат эмны? Про ксенопоклонников, поклоняющихся ему? Знай «Гагана» или «Сыновья» об этой толпе баранов — нас бы уже резали на куски.

— Давно пора их шайку-лейку давануть, а? — гулкий стук кулака Свериге о кресло отсек разговор. Мужчины вопросительно замерли, глядя на Йозефа.

— Не получится, — поморщился контрразведчик, проигнорировав первые вопросы. — Слишком сложно, а у меня спецы и так загружены, чтобы срывать их на многоходовочку. Можно поступить проще — в одном из участков есть грязный детектив. Мой должник, личный. Он возьмёт под крыло малютку Эрнеста и спустит на него кордулопоклонников. Кто выживет — тех зачистим штурмовой группой. Минус угроза для бизнеса, минус компромат. А мы в плюсе.

— Комплексное решение? Мне это нравится, — кивнул Кюсте и затянулся сигарой. — А что насчёт тебя, Эльм? Тебя обычно не заткнуть. Пару реплик вставил и молчишь, как будто кордула на голову намотал.

Свериге окинул собравшихся тяжелым взглядом.

— Я против. А.Н в будущем может стать важным игроком в верхах.

— Когда ты стал разбираться в политике...

— Ты уже наговорил достаточно, Йозеф, — отрезал «сержант». — Эрнест отмечен «хозяевами». За ним следят в Организации. Мы не знаем почему это случилось, но, явла фитте, случилось. И те и другие крайне редко вылезают из омута, и если вылезут, то скорее всего по итогам кого-то утянут к себе. Вы понимаете, кого я имею в виду сейчас. Эрнест может подтянуть за собой всю корпорацию. И согласитесь, рано или поздно он взлетит вверх, если продолжит действовать так, как привык. Все данные у него есть.

— Есть. Но ты забыл, что он принципиален. А мир куда более сложен, чем Экспедиционный корпус. Плюс мы не знаем, какого рода работа с ним будет вестись. А если он предназначен разрушить «АК»? Нет, Эльм, — покачал головой Кюсте, стряхивая пепел с сигары, — я соглашусь с Йозефом. Комплексное решение и вывод из колоды. Нам это выгоднее всего, и это — надежный план. Дадим молодому освоиться в тренче и натравим его на почитателей сороконожки, они слишком зарвались со своим ксенолюбием. Живым от них Эрнест не уйдёт.

Эльм скривился. Этот раунд проигран, и славный солдат отправится в землю. Но кроме этого дерьмового ощущения его так же не покидало ещё одно. Предчувствие. Предчувствие того, что в основе «надёжного плана» лежит неверно оцененный фактор. Который в будущем ещё всплывёт в самый неожиданный момент.

***

Место: Пустоши.

Локация: «Логово».

Время: Среда, 24-25

Город никогда не был сугубо дневным местом. В нём процветала «Бесильня», жили забытые, потаённые логова кордулов и разрезали ночную тишину криками жертв оккулатории «хозяев». Какая-то часть населения не спала — по прихоти или же по необходимости. Но в целом обитатели агломерации под конец суток в любом случае успокаивались.

Но не «Логово». Особенно после сегодняшней... «ситуации». До хрипоты орали аналитики. Упорно пытались дозвониться до не отвечающих агентов и осведомителей операторы, над чьими душами стояли мрачные кураторы. В основном им рано или поздно отвечал пьяный, усталый или заспанный голос. Но многие так и не отзывались — и табачного дыма в обычно стерильном коммуникационном этаже прибавлялось всё больше.

А глубоко под землёй, на минус шестом уровне, попирая... нет, касаясь различной обувью изумрудной плиты неправильной формы, стояли шестеро. Буквы мёртвого языка, покрывающие камень, держали на себе троих мрачных мужчин, двух ещё более мрачных женщин и последнюю, укутанную в белый плащ фигуру. Четырём лающимся мастерам оппонировал единственный, спокойный. Первый среди равных. Ему и приходилось выступать арбитром на совещании. Поскольку, как давно убедился, остальные увлекались эмоциями.

— Я предлагаю... нет, я требую! Требую крови тех червей, которые ответственны за операцию! Мой отдел потерял сразу тридцать человек за один день! — надсаживался сухощавый Второй, не делая, однако, даже лёгких движений в сторону оппонентов.

— Мой отдел потерял в пересчёте на марки столько, сколько ты спустил на последние три «очищения». Но я не требую крови червей, — жестко сжала губы Четвёртая, ледяная статуя среди мрачных фигур. — Я требую крови рыболовов. Выйдем на них и заодно — возместим все потери.

— Думаю, ваши позиции понятны. Не будем тревожить оставшуюся пару, — склонил маску Первый в сторону привычно лающихся Пятой и Шестого, меняющих позиции в вопросе каждые пять минут.

— Гм, — кашлянул Третий. За всё собрание он не произнёс не единого слова.

— Ох, да, Третий, — поднял бровь лидер. — Говори.

Собрание мгновенно заткнулось. Третий дождался, пока остаточное ворчание и кашель не стихли. И только начал говорить — сухим, как ветер Пустошей, и столь же решительным голосом.

— Если позволите, я отвечаю за внутреннюю политику города. И, если позволите, именно я расскажу, сколько на самом деле мы потеряли.

— Не тяни пружину, — вздохнула Пятая.

— Но не забывай про данные, — ввернул Шестой. И заслужил яростный взгляд от коллег.

— Не буду. За прошедшие сутки мы потеряли шесть процентов агентов и десять — осведомителей.

— Столько сетей рухнули в бездну...

— Но далеко не все. В основном мы понесли потери в материальном исчислении. И — в осведомителях. Некоторые из них были бесценными.

— Джейк выбрался? — неожиданно обеспокоенно подала голос Четвёртая.

— Это кто? — повернулся к соседке Шестой. Он обожал сплетни.

— Официально он застрелился после падения акций. Но мы его вытащили.

— Выведете на покой?

— Пока думаю. Он слишком хорош.

— Так что про материальные потери? — нетерпеливо одёрнула Четвёртая.

— Они не так высоки, как кажется. Не больше двухста пятидесяти миллионов марок.

— Мои аналитики говорят о цифре в три раза больше.

— Ваши люди, при всём уважении, любят считать своими карманы, которые мы слегка пощупали. Прямые потери — низкие. Город потерял примерно столько же, в основном из-за биржевой паники.

— Какой будет ситуация на улицах?

— Ближайшие несколько месяцев будет спокойно. Жестокий ответ и полная поддержка «хозяев» дают о себе знать.

— Но за убитых будут мстить... — прищурил глаза Второй.

— Будут. Но не сейчас. Новое поколение бунтарей должно ещё отрастить клыки.

— Мы сейчас наиболее ослаблены. Я бы ударил сейчас.

— Да, но ваши люди — не бандиты, а вы — не «карандашный» торчок из Мыловарен. Время у нас есть.

— Сколько? - коротко осведомился Первый.

— Не меньше четырёх-пяти месяцев. Сильно зависит от действий СБ.

— А от наших?

Третий замолчал.

— Третий, где пополнение?

— Ты вроде замкнул на себя все потоки мяса...

— И часть финансовых, замечу.

— Насколько помню по тем сухим выжимкам, что мне доставались, у нас уже есть отличные и почти готовые к действиям агенты, — обратился к собравшимся Второй. — Введем их в бой так сказать, с ходу, кто выплывет — теми и пополним. Фанфары, девочки, бухло им, нам — закрытый кризис. А следующий набор произведём гораздо спокойнее.

— А в следующий набор вспыхнет бунт джосеров, — раздражённо проворчал Третий. — Или кордулов. Вам напомнить, что это за существа? А что мы имеем от трёх до шести рас, которые присутствуют в городе, но не дают о себе знать? Мы слишком долго пускали процесс на самотёк, и вот он. Результат. Пять десятков агентов вылетели в трубу во время соплячного бунта.

— Его уже называют Пыльной резнёй.

— Во времена моей молодости его бы называли плохой неделей. Тьма, да мой глаз бы в таком остался цел! — вспыхнул Третий.

— Сути не меняет. Нам нужны агенты, глаза в стане врагов, - упрямо продолжил Второй.

— А мне нужны солдаты. Нужны финансисты. Нужны операторы. Нужны сетевики. Которых я не получаю.

— Всегда можно пойти на компромисс, — слегка приподняла руку Четвёртая, — поэтому Третий, не перегибай.

— Компромиссы рано или поздно идут к чёрту. Если мы сейчас не переломим ситуацию, то качество агентов начнёт падать каждый год.

— Это предсказание? — вновь подал голос Первый.

— Это прогноз, — неожиданно остыл Третий. — Прогноз, опирающийся на твёрдую аналитику. У нас есть окно в пять лет. Максимум. После этого — резкая яма стратегических возможностей. Мы уже начали деградировать, и этот процесс будет усугубляться.

— Пока у нас нет ни одного оперативного провала. Даже слухи об иппи ходят только среди маргиналов, - припомнила Пятая.

— Зато куча косвенных. И они вызваны были не противодействием противника. Наши агенты слишком часто стали раскрывать себя. Слишком часто расслабляться.

— Так какое у тебя итоговое предложение? — насмешливо фыркнул Второй. — Разойтись и забыть о случившемся?

— Для начала — забыть о моих кандидатах. Сначала я им устрою восемь кругов ада, и только на девятом выпущу оставшихся.

Собрание замолчало. Первый Мастер подождал минуту. Убедился, что новых предложений не поступило. И сделал неопределенный жест.

— Что ж, голосуем.

— За, — лаконично сказал Шестой.

— Против, — немедленно отозвалась Пятая, стрельнув глазами.

— За. Стратегия выглядит продуманной, — спокойно произнесла Четвёртая.

— Против. Не вижу преимуществ в переусложнённом плане, — прорычал Второй, обращаясь в пустоту.

Пауза. Первый мастер ссутулился, повернул маску к каждому из собравшихся. Некоторые отвели взгляд.

— Кажется, вы, коллеги, слегка забыли нашу главную цель. Оцениваете план Третьего по своим собственным критериям, не критериям Организации.

— Главная цель на то и главная, чтобы слишком опережать ход времени, — буркнул Второй.

— Это не значит, что она будет опережать нас бесконечно, — тихо проговорил Третий.

— Вот именно. Я голосую за план Третьего, — тихо проговорил Первый и распрямился во весь свой немаленький рост. — Отныне и до моего особого распоряжения никто не посягнёт на его кандидатов, даже под угрозой уничтожения. Так будет.

— Так будет, — по-разному ответили Мастера. И только Третий тонко усмехался себе в бороду.

***

Место: Новый Город.

Локация: Органическая мастерская Визидорфа.

Время: Суббота, 08-31

В обычное время он бы не принял этих гостей. От них воняло потом, порохом и фазисом, а лиловые губы выдавали злоупотребление «карандашами». Обычно... После биржевой паники его обычная клиентура урезала бюджеты на дорогостоящие импланты, и Визидорф остался на голодном пайке. А ведь через две недели нужно было оплачивать страховку. Не какую-то там красную, нет. Зеленую, лучшего образца и одной из лучших фирм безопасности, АгниКорп, да!

Не то чтобы виноваты были только деньги. Один очень важный человек лично попросил за эту банду торчков — отказать было не с руки Визидорфу, предпочитающему иметь деловые связи, а не враждебные. Но ещё ему слишком сильно хотелось дорогого переливчатого тунца, а не концентрат супа на ужин, поэтому стопка жетонов непонятного происхождения от непонятных людей пришлась очень даже к месту..

— Итак, молодой человек, вам нужно восстановить руку, — участливо проговорил бионик, осматривая культю, слегка покрывшуюся коркой спекшейся крови. Лазерный ожог. Весьма удачный — судя по оплавлению, работала лазерная пушка, а она могла пробить худощавое тельце клиента насквозь.

— Восстановить, — затянулся самокруткой клиент — и сделать сильнее руки, сильнее автопогрузчика, да.

— Усиленные кости, мышцы?

— Нееет. Кое-что пожестче, папаша.

— Я могу встроить «дерринджер» в кисть, — понимающе пробормотал Визидорф и принялся искать имплант в ящиках, но его одернули за полу халата. Тощее запястье. Бионик поднял глаза и увидел совершенно безумный взгляд.

— Усиленные кости и мышцы — звучит прекрасно, как труп джосера. Но мне ещё нужны лезвия. Две штуки.

— В одну или две руки?

— В обе. По одной. Так, чтобы могли быстро выдвигаться-задвигаться, ну ты понял. Как ящик в столе, — тощий снова затянулся.

— А вы в курсе, молодой человек, что для этого мне придется ампутировать здоровую руку? Имплант таких габаритов...

— Старик, тебе сказали — две штуки, вот и делай, а не разводи сопли! — рявкнул пришедший с тощим здоровяк, надвигая на немолодого бионика пистолет. Кинетический, подумал Визидорф, какая примитивщина.

— Осади, — одернул тощий и приподнялся на кушетке. Посмотрел слегка плывущим взглядом на бионика. Протянул: — Две. Значит, левая и правая. Плюс пакет этих твоих улучшений. Плюс боевые импланты, если место останется.

— Да, да, я понял...

— Не ссы, потом не порешаю. У тебя много тузов. А я должен иметь в каждом рукаве по тузу, чтоб никто не мог просто так подойти близко...

Визидорф не слушал. Едва получив подтверждающие кивки бугаев, он вколол иглу с обезболивающим и транком. Облачился в плотный халат, надел щиток на голову. Отвёл «быков» подальше («-Это ради вашей же чистоты»). Завёл пилу и принялся отрезать здоровую руку.

Кем бы ни был его клиент — он чертовски хорошо платил.

На всё остальное бионику сегодня было плевать.

***

Место: Старый Город, Бесильня.

Локация: Клуб отдыха «Eastwood Sunshine».

Время: Вторник, 07-25. Три месяца, три недели от прибытия кандидата. Весенний сезон.

Штурмовая группа примерно минуту слушала вежливые увещевания «быка». Затем — отодвинула его в сторону и вломилась в заведение. Я иду следом, подняв ствол. Стайки «фей» и их клиентов разлетаются в стороны, натыкаются на всё пребывающих штурмовиков и отскакивают назад. Мне они совсем не интересны — в конце концов, бордель действительно имеет лицензию.

Я прохожу к барной стойке из дешевого пластика. Качаю головой бармену, что-то отчаянно задвигающему вглубь полки.

— Хочешь отправиться на депортацию?

— Ннет, мистер детектив.

— Тогда отвали к бутылкам. И не уходи из зоны видимости — я восприму это как опасность.

Побелевший юнец забивается в угол и перестаёт проявлять активность. Я перекладываю пистолет в левую руку. Держа бармена в поле зрения, вытаскиваю ящик. Сдёргиваю мокрые тряпки, прикрывающие содержимое. Присвистываю. В коробке россыпью лежат «карандаши» самых разных цветов. Я достаю один. Тычу им под нос служаке.

— Сколько этого у вас?

— О чём вы? Мне оставили это на хранение...

— Твоё хранение тянет на расстрел на месте при сопротивлении. Сколько эмны ещё в здании?

— Немного мистер...

— Пушеры такую коробку на два месяца получают, — отрезаю я, закрывая коробку. — Суд неприятно удивит тебя степенью наказания. Разве что только ты...

— Эрнест!

Я выругиваюсь. Младший детектив Гуртак, вчерашний выпускник Академии, появился очень не вовремя. И не один — сзади корчит мины Ганс-Ове Нахт. Ветеран участка, не так давно вернувшийся из отставки, пытается сдержать молодого идиота. Выходит пока не очень.

— Чего тебе?

— У них тут прямо джанки-склад! Всего ещё не нашли, но... — парень и не думает останавливаться. Я слежу краем глаза за подозреваемым. Тот смелеет с каждой секундой и поглядывает куда-то вбок, снова под стойку. Традиционное место для последнего аргумента бармена.

— Гуртак, — рявкаю я. Моё терпение на исходе.

— Что? — поднимает тон малец и отвлекает тем всех окружающих. Почти всех.

Бармен делает отчаянный рывок к стойке. Я отпускаю коробку раньше. Три отдельных треска лазерного разряда. Три дыры в груди свидетеля-обвиняемого. Тяжелораненый с хрипом падает на пол. Вздохнуть, повернуться к коллеге.

— Завалил бы ты пасть перед подозреваемым, — вздыхаю я и сгребаю под мышку коробку с «карандашами».

III. Один не очень хороший день. Глава 3.1, часть первая

Место: Старый Город.

Локация: Доходный дом Стэнтора.

Время: Вторник, 07-25. Четыре месяца от прибытия кандидата. Весенний сезон.

Будильник после бурной ночи звучал адскими колоколами. Эрнесту отчаянно не хотелось вставать, одеваться и идти куда-то. Но — затаившаяся дисциплина дала о себе знать. Поэтому он встал. Выматерился. Опёрся о стенку, на мгновение залюбовавшись длинной женской ногой, прячущейся под одеяло. Вздохнул. Агнетт не обидится отсутствию внимания. А вот работа, хоть работа и нелюбимая — ещё как обидится. А и рыжая не уйдёт из квартиры, пока не выгонит хозяина квартиры пинками за порог.

Хотя степень хозяйствования Эрнеста, как и всего в этом городе, была весьма условной.

— Что там на улице? — сонно пробормотала севшая рыжая. Она хаотичным жестом пытаясь сделать причёску хотя бы зачёсанной в сторону от глаз.

— Дождь, — негромко обронил Эрнест, раздвигая пальцами две ламели жалюзей. Шёл достаточно унылый медленный дождь. Странно, подумал А.Н., в голову ударило сначала зрелище дождя, и только затем звуки. Надо больше спать, определенно. Даже если альтернатива сну — весьма приятная.

Агнетт издала утробный вздох, символизирующий разочарование во всём белом свете.

— Ну вот, а я пришла вчера, как на званый вечер.

— Можешь как-нибудь забросить ко мне нормальные брюки.

— Размечтался.

Эрнест прошёл на «кухню» — небольшой угол в дальней части квартиры. Включил кофеварку, потянулся к комбайну, запустил обычную утреннюю программу и достал из холодильника две банки «Трокадеро». Одну поставил на кофейный столик. Вторую покатал между лопаток рыжей, дождавшись шипения.

— Вот зачем?!

— Чтобы лучше проснулась.

— Для этого потащи меня в душ и напои кофе, — протянула девушка

— Вечером. Не хочу опоздать, после душа я обязательно опоздаю в участок.

— Это комплимент?

— Он самый.

Агнетт сонно фыркнула. За несколько секунд нашла бельё и большой, «военный» свитер. Давно, до степени лёгкого малинового запаха, приватизированный в качестве домашнего платья для квартирки А.Н. Платья ей вообще удивительно шли. Как пальто, береты и шляпы. И не скажешь ведь, что любит проводить время «в поле», записывая у каких-то богом забытых поселенцев местные мифы и байки.

А именно туда она направится, когда злой и перегретый кофеином Эрнест поплетётся в участок. На любимую работу.

— У тебя что-то с настроением? — менее сонно, но более требовательно спросила рыжая, мягко отпихивая А.Н. по пути в ванную.

— Всё нормально, — спокойно соврал Эрнест. Правда, выдавить улыбку не смог. — Просто слегка не выспался. Кое-кто совсем не давал спокойно считать овец.

— Нечего было руку ложить куда не стоит! — крикнула Агнетт из ванной. Послышался шум воды и отвратительные, напоминающие вой джосера, звуки ультразвуковой зубной щётки.

— Класть!

Лёгкая ругань. Эрнест улыбнулся и обратил внимание на кофеварку — она плевалась горячим кофе всё с большим шипением, что явно говорило об окончании процесса варки. Достал две кружки. Поменьше и побольше. Первую — для себя, вторую — для рыжей. Сливки, сахар. Сиропа не оставалось, как и апероля, но был дешевый миндальный ликер.

Натянуть брюки, вытащить свежую, заранее выглаженную женской рукой рубашку. Добавить подтяжки, повесить на ближайшую дверную ручку галстук. Вскрыть банку лимонада, наполовину опрокинуть в глотку. Добавить ещё глоток. Наконец, начать слышать все звуки и запахи.

Звуки душа стихли, ручка повернулась. Галстук полетел на пол. Эрнест встретился взглядом с удивленной рыжей.

— Кто вообще вешает галстук на ручку двери?

— Не ходи голой. Иначе соседи однажды убьют меня, пока ты в душе. Просто из чувства зависти.

Агнетт усмехнулась. Обтерлась полотенцем, отбросила его куда-то в сторону кровати. Показательно медленно прошла к жалюзям и закрутила их до закрытого состояния. Вернулась на «кухню» быстрой, бесшумной походкой. При всём желании Эрнест не мог разглядеть, как она перебирала ногами по ковролиновому покрытию. Требовательно протянула руку, получила свою банку. Переложила в левую, снова протянула. Получила рукопожатие.

— А кофе? — подняла бровь девушка.

— Остынь, горячая женщина, — легонько щёлкнул по курносому носу А.Н.

Рыжая фыркнула и вскрыла банку. Эрнест спокойно разливал кофе, рядом с кружкой Агнетт поставил сливки — он никогда не мог «поймать» нужное количество. Смятые банки лимонада отправились в урну. Проходя мимо по направлению к урне, девушка коснулась рубашки, оставив мокрый след.

— Я рада, что ты наконец-то работаешь мозгами.

— Хоть кто-то из нас, — тонко улыбнулся А.Н. Агнетт фыркнула и пожала плечами.

— Как только я наработаю достаточно материала — забуду о поездках в Пустошь.

— К тому времени, наверное, я уже получу резидентство.

— Эй! Где вера в подругу!

Хохот, лёгкий удар тонкой женской ладонью. Поцелуй, вручение кружки с настоем на кофейных бобах.

Молчаливое поглощение кофе. Где-то отдаленно зазвучало щёлкающее джосерское ругательство. Судя по длительности — довольно изощрённое.

— Ты сегодня сразу в институт?

— Нет. С этим дождём я промочу всё подряд, начиная с лодыжек. Тебе придётся ставить урдалебские травяные мешки, а мне — пить отвратительные человеческие лекарства.

— А урдалебские же лечебные мази, значит, не в счёт? — поднял с улыбкой бровь Эрнест.

— Знаю я твои лечебные мази, — проворчала Агнетт, едва сдерживая смех. Первые пять минут только хватит тебе на втирание, а дальше распустишь руки.

Эрнест оделся быстро. Рубашка. Брюки-ремень. Заправить. Подшутить над Агнетт. Вытащить пиджак, положить кастеты внутрь карманов. Проверить наличие табака в кисете, проверить пистолет. Искать галстук, не найти. Искать тщательнее — все равно не найти. Увидеть хитрое лицо рыжей.

— Галстук у тебя?

— Всё-то вы знаете, детективы, — вздохнула Агнетт.

— Ничуть. Я не знаю, сколько тебе лет, да и твоей фамилии тоже. Не псевдонима.

— Мы пока под венец не собираемся, — закатила глаза рыжая.

В другое время Эрнест бы непременно попытался надавить. Столкнулся бы с юлящей рыжей. Поспорил, поорал бы, а в итоге — сильно поссорился. Но последнее время на него накатила апатия — из-за любимой работы. Так что сегодня он просто собрался, проверил комплектность рюкзака, оделся и смиренно ждал, пока Агнетт соберется и выйдет с ним. Она вызвала на «вафельнице» такси. А.Н. решил пройтись пешком.

Лэндинг: Утренние нюансы

Заголовок: Свежие новости под свежий кофе!

Одобрено Хозяевами: да

Доброе утро, Город!

Сегодня вторник, за окном дождь разводит грязь, а с вами снова я, Джанни Корбуччи! Запахивайте поплотнее ваши тренчи и дафлкоты, включайте подогрев киберштормовых ветровок и налейте себе что-нибудь горячительное, прежде чем читать, слушать, смотреть старину Джанни!

О главном к этому часу.

Как сообщает «Вестник СБ», в целом прошедшая ночь была спокойной. Сообщается только о десятке драк и одном случае ограбления. Грабитель уже найден и расстрелян, его семья готовится к депортации. Не шутите с законом, ребята!

Производственное объединение «Валэгх’ургт'рей» (да простят меня уважаемые урдалебы если неправильно сказал) наладило производство улучшенного биогеля. Сообщается, что он не будет оставлять уродливые шрамы, что позволит минимизировать необходимое вмешательство косметологов. Эй, мазохисты, хорошая новость для вас!

Городской магистрат сообщил, что в повестку пятничного заседания вопрос о повышении квот на иммиграцию не будет поставлен, несмотря на все рекорды этого миграционного сезона. По словам представителя славного человеческого чиновничества, цитирую, «этот вопрос не в наших компетенциях». Ну, задать вопрос стоило.

Кстати, о мигрантах. Палата Гостей провела плановую проверку колонии асакку – их оказалось на четыре тысячи больше, чем в прошлый раз. Пока наши уважаемые «хозяева» и тоже уважаемые чиновники пытаются разобраться в том, как такое могло произойти. Обычно считается, что эти мечехвосты-переростки не особо активно плодятся, но вот «гости» так не считают. Лично я понятия не имею, куда нам деть столько мечехвостов – разве что спустить всех в ливнёвку почистить.

О валюте!

Усреднённый курс, установленный пробирной палатой Города, составляет пятьдесят марок Метрополии за урдалебский жетон, тридцать две марки за «палку» окапи и восемнадцать за «глазок» джосеров, а так же сто двадцать монеро за марку.

О культуре!

Вчера вечером известный городской музыкант…

Дождь даже не думал останавливаться. Он пробивал простой плащ цвета хаки, купленный с первой зарплаты после устройства на работу, неприятно мочил пиджак. Ну и тротуар — само собой разумеется. Хотя ливневая канализация справлялась на «отлично», потоки воды, текущие с ближних к Цитадели кварталов, все равно намочили бы форменные туфли детектива. Если бы Эрнест соответствовал дресс-коду, естественно.

На неформальный стиль управления он положил известный орган после того, как преследовал упрямого взломщика девять кварталов, вплоть до Зеркального озера. Прямо как сейчас — по дождю. На окраине сквера у пруда детектив слегка поотстал. Но дальше уже было рукой подать до Мыловарен. И взбешенный упрямством подозреваемого Эрнест побежал, как есть. В туфлях по клумбам, лужам и газонам.

После того случая пришлось уходить на больничный. А туфли были выкинуты в самый дальний угол шкафа. Армейские берцы, при всех своих недостатках, годились к таким забегам куда лучше. А сочетаются они или нет с тренчем — А.Н. не волновало. Особенно — сейчас, преодолевая мелкие, по щиколотку, потоки воды, стекающие с «верхов» в «низины».

В детективном отделе не было привычных Эрнесту планёрок. Он получал через децентрализованную сеть задания на неделю и старался их выполнить. Точнее — старался выполнить, не умирая от скуки и обучаясь тонкому искусству имитации бурной деятельности. Поскольку находясь на рабочем месте (стол посреди зала) уже с месяц, А.Н. занимался чем угодно, но не расследованиями.

Установка разнарядки по патрулям. Сочинение писем озабоченным клиентам, причём каждое следующее всё больше сводилось к отписке об исполненных мерах. Ответы на приходящие валом звонки. Приведение документации в сколь угодно читаемый вид, поскольку, по первым прикидкамЮ внутри управления по расследованиям существовало как минимум восемь различных систем ведения отчётности и служебной документации.

Текущий день пока ничем не отличался от предыдущих. Вялые сонные приветствия. Отбывающие курить в неведомое пока место курильщики. Кипа рутинных дел, не требующих особой активности извилин. Прихваченная в кармане банка «Трокадеро», выкуренная за полчаса неспешного хода трубка.

Что ж, утренние задачи. Стайка джосеров недалеко от частного кондоминиума, занимающего с две трети квартала. Отправить патруль, отчитаться. Воровство в жёлтом квартале — внести в базу данных, получить автоматическое уведомление о превышении уровня выбранного показателя. Отчитаться. Распределить зоны патрулирования на неделю. Отчитаться. Услышать:

— Ганс. Гааааанс!

— Чего тебе?

— Выдай новичку порцию дел от чёртова Варна! Старый бес бросил всё на полпути, да ещё и у меня на столе, сам понимаешь, оно мне нахрен не нужно!

Означенный Ганс-Ове, пожевав губами, забрал папку инфопланшетов. Полистал содержимое, перекинул на стол Эрнеста. Сообщил:

— Тебе пополнение. Как будет время, полистай. Вдруг чего полезного найдёшь.

А.Н. сверкнул глазами. Придвинуть к себе папку, холодно поблагодарить и всем видом показать полное увлечение высвеченными на голопанели данными.

Вернуться к упорядочиванию документации.

Старый детектив Варн ушёл на пенсию за две недели до перевода Эрнеста. Психанул немного на старости лет. Заявил, дескать, надоело уже видеть выворачивающие нутро картины на ночь глядя. Желудок не тот, видите ли. Ушёл Варн по-английски — поныл слегка в пятницу утром, понимания не встретил и всерьёз воспринят не был. И уже вечером сдавал заявление в отдел кадров. В понедельник его рассчитали, и бывший детектив уехал довольный. В какую-то из сабурбий.

И разумеется, как у всякого опытного сотрудника, у Варна имелась своя собственная система учёта, заполнения и ведения документации. Её он приводил порядок только к очередной проверке. Которая ожидалась только через полгода. Так что в «закутке» Эрнеста беспокоили только штабеля информационных планшетов, содержимое которых нужно было рассортировать и сверить с базами данных.

Впрочем, иногда А.Н. хотелось незарегистрированные и давно брошенные дела просто стереть из-за полной ненадобности. Система позволяла, но воспитание — нет. Пока что. Но что-то делать с явно выбивающимися из общей канвы файлами нужно было. С какими-то данными по химической промышленности, куском списка промышленных зданий Мыловарни и характеристика четырёх сидевших дилеров мелкого розлива. Хлам, одним словом.

Тоновый сигнал коммуникатора известил Эрнеста о визите высокого начальства. Он слегка пригладил растрепавшиеся волосы. Придал телу расслабленное положение, а лицу — одухотворённую мину. Дождался, наконец, открытия двери в офис.

— Сидите, сидите. Я к нашему молодому дарованию, — проскрипел Вазаф. Начальник участка и нынче — самый главный из многочисленных начальников А.Н.

— Чем могу быть полезен? — подорвался Эрнест с рабочего места. Начальство покровительственно помахало рукой. Как и всегда, вне зависимости от дерьмовости задания.

— Ох, Эрнест, вы уже сделали достаточно, чтобы вас отлить в золоте, — Лучше так, чем просто отлить на меня, мрачно подумал А.Н. — Видите ли, мы столкнулись с определенной проблемой.

— Слушаю, — Эрнест скрестил пальцы, ожидая очередной истории про забежавшего в подвал наммунга или кошку элитных сортов, пробитую шипом асакку.

— Видишь ли... — Вазаф доверчиво наклонился над заваленным рабочим местом А.Н. — Эрни, у нас возникла проблема. Наши резиденты из «зелёного» района подают массово заявления о бродячем убийце.

Эрнест поморщился. Но — только в мыслях. Он крайне ненавидел, когда кто-то называл его фамильярно, но старался не подавать виду. Просто на всякий случай.

— Это точно убийца? — как можно более небрежно осведомился он. — Гражданские склонны в каждой тени видеть как минимум бешеного джосера, и только потом выясняется, что речь о десятке несвязанных наездов на «вафельнице».

— К сожалению, я склонен поддержать их точку зрения. Многое говорит, что мы пропустили проникновение очень злого кордула.

— Кордула? — Эрнест поднял брови. — Их нещадно истребляют во всех районах, кроме красных и чёрных.

— Ты понимаешь всю тонкость ситуации. Кордул в зелёном районе — нонсенс. Или же наш большой провал, как посмотреть. Признаюсь, я сам подумывал про банду отморозков. Не так давно к нам заходил с налётом Тощий Барри, а до него — Гибкий Джим. Оба наделали делов. Но сейчас речь идёт о системном нарушении режима сегрегации, а это, сам понимаешь, ни к чему хорошему не ведёт.

— Почему я? У меня работы невпроворот с этой документацией...

— Забудь про бумажки. «Хозяева» уже выходили на связь. Пока что не самая верхушка, так, подножие холма, но ты прекрасно понимаешь, какой оборот может принять дело, если Цитадель вдруг решит, что мы недостаточно активно расследуем дело.

— Как скоро мне нужно дать результат?

Вазаф замялся. Подошёл ближе, обдавая несвежим дыханием и брызжа слюной при каждом слове.

— Я тебе так скажу, Эрни. Дай в ближайшее время хотя бы видимость прогресса — и все будут довольны. Когда шумиха уляжется — разберемся с этой ситуацией нормально. Ну там — с чувством, толком и расстановкой. Сейчас слишком много паники, слишком много нервов... сам понимаешь, как она вредит нашему делу.

Эрнест медленно кивнул.

— Вы хотите ИБД? — понимающе осведомился он.

— Прости, чего я хочу? — нахохлился начальник. Видимо, вяло подумал детектив, в армии он не служил.

— Имитация бурной деятельности, — буркнул А.Н. Вопрос следовало прояснить сразу, и резкой реакции начальника он не боялся.

— Да тише ты!.. — Вазаф шикнул и оглянулся, — Какие опасные слова вы знаете, Эрнест А Эн.

— Что есть, то глупо отрицать, — бросил детектив, барабаня пальцами по столешнице. Происходящее давно перестало ему нравиться. Не сегодня и даже не вчера.

Убойный отдел напоминал ему тонущий остров вроде тех, что принадлежали архипелагу Высадки. Такой же забитый озабоченными своим благосостоянием, а не ходом дел престарелыми дельцами.

— Я понимаю, что для тебя, как для недавно пришедшего в наш отдел, подобное непривычно... — пухлый начальник обмакнул потный лоб платком, — но всё же. У нас есть куда больше действительно важных ежедневных дел. Которые, ну ты знаешь, не окажутся ДТП с участием пикирующих такси.

— Понимаю, — спокойно кивнул Эрнест.

— Тогда, без обид, задачку я повешу на тебя. Попрактикуешься в добыче информации, развеешься слегка. Не дело это — мужику гнить в окружении инфопланшетов, хоть убей, но не дело...Двести пятьдесят марок на расходы сейчас же обязую бухгалтерию тебе отсчитать.

А.Н. сдержанно кивнул. Двести пятьдесят — это прилично. Чуть больше дневного заработка детектива. Если умудриться потянуть время и пустить все дневные на себя — можно прилично заработать. Хотя, укусила Эрнеста внезапно пришедшее озарение, может именно подобные расценки и были причиной творившейся в участке апатии? Нет, не может быть такого. В конце концов, у них же достаточно неплозой коэффициент раскрываемости — 0.6...

— Тогда разбирайся. Сегодня, от силы в три я жду от тебя первичного отчёта. Что сделал, как сделал, ну ты понимаешь. Искренне надеюсь, что это всё же была какая-то дикая банда. Вторжение поражённого в правах на «зелёную» территорию... даже представить не могу что хуже!

Эрнест молча наблюдал, как причитающая пухлая туша покинула кабинет убойного отдела участка B8-11. Тихо вздохнул, едва начальство удалилось. И позволил себе перебрать инфопланшет. Три листа «умной» бумаги и носитель данных, ничего особенного. Даже гриф секретности говорит о низком допуске.

Итак.

В наличии четыре трупа. Один в «жёлтой» зоне и, по идее, должен рассматриваться исключительно как статистическое дополнение к другим. Но, вот незадача, другие три совершены в «зелёном» районе и имеют схожие признаки. Следы челюстей, частичное изъятие плоти. Следы, сильно напоминающие кордульскую «азбуку морзе», оставленные у тел безвременно ушедших. Много крови.

Напоминало ли это стили известных Эрнесту банд?

Нисколько. Но чем «хозяин» не шутит, возможно, всё куда прощё, чем кажется. Эрнест вздохнул. Убрал инфопланшеты в стол, запер ящики. Накинул тренч, вышел курить. Небольшая доза никотина была сейчас очень к месту. Хотя приходилось ей наслаждаться в одиночестве.

А.Н. не посвятили в «курилку». На любом месте работы есть такое место, достаточно потаённое от глаз начальства. А ещё — ветра, осадков и иных преград для спокойного убийства здоровья. Однако Эрнест так и не смог пока дождаться точного указания места, а «садиться на хвост» ему претило. Так что курить трубку он уходил к соседнему, разваливающемуся зданию. Там во дворе «внутрянки» была хоть и покосившаяся, но не заплеванная беседка.

Дождь не прекращался, поэтому забивать табак А.Н. начал только в беседке. Утрамбовать, отряхнуть табачные крошки. Поднять глаза и мысленно выругаться — через арку шёл Нахт. Легенда участка. Детектив, который довёл до конца девять из десяти дел и отказывался подниматься до лейтенанта. А ещё, как ходили слухи — запойный молчаливый алкоголик в свои неполные пятьдесят.

Впрочем, на внешности и делах это пока не отражалось. Интересно, машинально подумал Эрнест, на сколько ещё хватит его здоровья?

— Привет, — бросил Нахт, не вытаскивая руки из карманов и вперив в детектива свой немигающий взгляд. — Всё никотинишь, смотрю?

— Угу.

— Зря. Я бросил двадцать лет назад и как будто камень с души сбросил.

А.Н. пожал плечами.

— Слышал, на тебя упало дело по кордулу? - прищурился Ганс-Ове.

— Да. Вазаф считает, что дело явно не в нём.

— Старик хочет так считать. Где одна сороконожка — там и десяток, а «хозяева» относятся к их миграциям довольно нервозно.

— Раньше они не забирались так далеко от Инсектария.

— На самом деле нет. Забирались. Но очень редко и по особо веским случаям. Да и тогда их раса была куда более многочисленная.

— Вот видишь.

— То есть ты поддерживаешь Вазафа? — поднял брови Ганс-Ове.

Эрнест затянулся. Он очень не любил болтать о личном отношении к кому-либо на работе. Особенно — в окружении детективов, каждый из которых в той или иной степени является треплом. Наконец, выпустил клуб дыма в сторону и поднял глаза:

— Его теория не лишена оснований. Но точнее смогу сказать только на месте.

— А мне говорили, задание включает в себя имитацию бурной деятельности, — прищурился Нахт.

— Говорят, что урдалебы летают, — парировал Эрнест. — Я уже засиделся за документами. Скоро обрасту мхом и образую симбиоз с креслом.

— Понимаю, А Эн. Сам когда-то проходил через подобное.

А.Н. не ответил. Табак уже почти догорел, но возвращаться в участок не хотелось. Как и говорить с кем-либо. Он вытряхнул трубку, обстучав о деревянную подпорку. Затоптал тлеющий табак. Собрал курительные принадлежности, запихнул в объёмистый карман тренча. Сообщил любующемуся дождём Нахту:

— Если Вазаф спросит — я поехал осматривать места происшествия. Может, дело удастся переквалифицировать в самом начале. Ему же меньше мороки от «хозяев» будет.

— И только?

— Что «только»?

— Только осматривать место преступления?

— Свидетелей опрошу потом. Это механическая работа, для начала хватит составления сводного списка, по которому потом начну обходить. При первом попавшемся поводе, наверное. — Эрнест сделал скептичную полугримасу и поправил шляпу. Нахт, замерший в проходе, не шелохнулся. В очередной раз пристально взглянул в глаза А.Н., вздохнул.

— Тебе понадобится помощь, хочешь ты того или нет. Нужно опросить хотя бы часть свидетелей и набросать план работы на другие дни.

— Возможно, и так, — наклонил голову Эрнест.

— Точно так, — проворчал Ганс-Ове. — Тебе за чем-то нужно заходить в офис?

— Рюкзак.

— Рюкзак? - детектив поднял бровь.

— Рюкзак. В нём слишком много полезных мелочей.

— Окей, я жду тебя возле входа. Фрэнки должен вот-вот подкатить тележку, хочу перед дорогой перекусить.

— Эм? — поднял бровь Эрнест.

— Ты на чём обычно добираешься до места преступления?

— На монорельсе, — недоумённо ответил А.Н.

— Эх, молодежь, — сплюнул Нахт. — Я тебя доброшу до места на служебном мобиле, а там разберемся, нужна тебе помощь, или нет.

— Спасибо, - буркнул Эрнест

— Поставишь мне пива, как всё закончится, - отмахнулся немец.

— Да без проблем.

— Учти, я могу выпить много! — крикнул в спину Ганс-Ове, когда Эрнест быстрым шагом вышел из проёма.

А.Н. не горел желанием принимать помощь кого-либо из участка. Но одновременно — отчаянно не желал останавливаться в развитии. А Нахт, пусть даже стоящий чуть в стороне, обладал опытом старого бойцового пса. У него стоило взять пару факультативов.

<передача данных прервана>

Глава 3.1. Часть вторая

<передача данных возобновлена>

Место: Старый Город.

Локация: Опорный участок B12 службы безопасности Agni Corp. Armoured.

Время: Вторник, 10-25.

Не обращая внимания на тихие смешки за спиной Эрнест быстро прошёл в свой угол. Убедился, что замок на рюкзаке нетронут, но всё-таки проверил. Действительно, сверху — тряпка, покрытая слизью наммунга. Запихнуть поглубже не успели, и хорошо — второй клапан не пропускал кровь, не пропустил и это. С каменным лицом и тряпкой в кармане А.Н. вышел, а уже у выхода незаметно закинул тряпку в капюшон одного из наиболее раздражающих детективов.

— Боги, ну и детство в заднице, — проворчал Эрнест, выходя из отдела. — Как будто нечем заняться.

Лэндинг: Чёрный листок.

Заголовок: Очередное убийство снайпером

Одобрено Хозяевами: да

Простое помещение. Пенобетон, два кожаных кресла. Ведущий в кожаном пиджаке, не мигая, смотрит в камеру.

— Добрый вечер, уважаемые зрители. Для начала поприветствуем наших постоянных спонсоров — Olevka, Comrade Steel, Yosya и конечно же, CptAhab.

<звуки апплодисментов>

— Этим вечером мы хотим поговорить об одной из свежих городских легенд. Как и многие другие, она касается крови, преступности и высоких технологий. Мы поговорим о Вечернем Снайпере. Винсент, что вы думаете об этой личности? Легенда ли это, быль или просто маскировка для чьей-то операции под ложным флагом?

<камера сдвигается на массивного мужчину при усах и очках>

— Спасибо, господин ведущий, за вводную речь. Я полагаю, вопрос существования Вечернего Снайпера уже давно решён, в первую очередь — самим фактом многочисленных заказных убийств. Тем не менее, мы не можем выделить, какие убийства действительно сделаны им, а какие — просто приписываются.

— Почему же?

— Потому что каждое четвёртое заказное убийство, — вмешивается второй гость, — реализуется при помощи дальнобойного оружия.

— И что же тогда особенного в этом убийце?

— Необычность достигается скорее обстоятельствами выстрела. Преступник использует лазерную пушку, модифицированную для стрельбы со сверхдальних расстояний. При этом он избегает модернизации, направленной на невидимость лазера — что делает его более уязвимым к облавам. Это странный выбор, учитывая, что ради незаметности наемные киллеры обычно используют кинетические винтовки.

— И да, это его совершенно не волнует. Как и место, где найти цель — большая часть убийств, ассоциируемых с «ВС», происходят в крайне неудобных местах.

— Защищённых?

— Напичканных камерами, свидетелями, биоботами в воздухе и прочими атрибутами тех мест, которые принято называть безопасными. «ВС» убивал человека в двадцатитысячной толпе во время празднования Дня Высадки — и защищённого авторитетного торговца, найдя уязвимое место в кладке, диагональю с пятнадцать сантиметров. И каждый раз находилось место стрельбы, лазерная пушка — но ни единого указания на личность стрелка.

— После Пыльной бойни не было ни одного покушения. Вы думаете, «ВС» депортирован или убит?

— Полагаю, он просто затаился. Или у него пока недостаток работы.

Улица неожиданно встретила его ясным солнцем. Озоновая свежесть смешивалась с ароматом чего-то горячего, острого и пряного. В общем, хозяйской еды. И действительно, неподалеку спокойно принимал марки, жетоны и прочие деньги «хозяин» в невзрачном плаще. Безопасники общались с ним, словно с добрым стариком-мороженщиком. А неподалеку Нахт преспокойно поедал мьёлле деревянной вилкой странной формы.

— Не знал, что «хозяева» работают в сфере обслуживания.

— О, где они только не работают, — хмыкнул Нахт. — Хотя, насколько знаю, никто из них не беден в привычном нам смысле слова. Не хочешь перекусить? Пока я доем, Фрэнки может и тебе собрать в дорогу ланчбокс, хе.

Эрнест хмыкнул. С одной стороны, он не любил кулинарные эксперименты. С другой — вроде патрульные берут с удовольствием. А где они едят — там может есть любой без опаски для желудка. Через пару минут он под аккомпанемент щёлкающих приговариваний удивительно болтливого «хозяина» обменял один пятьдесят марок на одну порцию блюда, а ещё через пять — аккуратно отправлял смесь лапши, кусочков чего-то непонятного (овощи? белковые улитки?) и горячего, острого соуса себе в рот.

Аккуратно — потому что Нахт водил лихо. Старый мобиль с рёвом менял эшелоны, пикируя и делая «горку», пару раз расходясь впритирку с другими транспортными средствами в воздухе. Один раз кто-то начал грозить кулаком (судя по толщине лапы — урдалеб), и вздохнувший Нахт достал пистолет. Дебошир отвалил в сторону от потока, и когда мобиль наконец-то встал устойчиво в поток, Эрнест негромко осведомился:

— Ты всегда так водишь?

— Только по понедельникам.

— Но сегодня вторник, — слегка улыбнулся А.Н.

— Значит, и по вторникам тоже. Не зевай, а то эти свинские отродья так и норовят меня подрезать. Мьёлле так себе отстирывается, предупреждаю.

— У меня достаточно крепкие руки, — заверил Эрнест, прикрывая крышку при первом же намёке на пике. — Мы в «жёлтый» район?

— Ага. Граница Старого Города с первой сабурбией. Ты глянул хоть дело?

— Одним глазом в течение десяти минут.

— Тогда ты помнишь что там.

— Лесли Аллен, семнадцать полных лет, найдена вчера вечером. Плоть на бедрах объедена, «азбука морзе» в пыли рядом.

— Можешь поставить еду в подлокотник, там ниша подходит контейнеру, как гильза к капсулю. Отлично. Теперь можешь открыть дело и сказать, что ты пропустил.

Эрнест обдал руки санитайзером, потряс в воздухе. Извлёк из отделения для бумаг инфопланшет алого цвета. Приложил палец, пролистал файлы до последней записи. Вздохнул.

Лесли Аллен в два часа двадцать минут пополуночи была встречена дома матерью. Обе были сонные и абсолютно спокойные. В три часа база данных звонков зафиксировала беспокойные звонки от двух абонентов, автоматическая оценка программы распознавания угрозы выставила оценку в 45-55 процентов, что соответстовало перенаправлению запроса ближайшему патрулю. Тот проехал по Проёму, но ничего не обнаружил, кроме пьяного бродяги человеческого генотипа.

В четыре часа ноль пять минут диспетчерам филиала резко перегрузили линию паническими звонками. Весь наличный состав был поднят по тревоге. В четыре часа тридцать две минуты фельдшер местного филиала «Агни Корп», приехавший по вызову офицера Видса, зафиксировал находку трупа.

Место преступления было прилично загажено. Нет-нет, жертву нашли в приличном районе. Проём между первой сабурбией и основным Городом — одно из самых спокойных мест. Через десяток лет ему прочили славу второго Жетона. А сейчас — небогатые обитатели, мало работы и чистый воздух. А, да — и страховка очень редко зелёного класса.

Так что проулок, в котором лежала мёртвая Лесли, был сам по себе чистым. Но вот местное отделение «Агни Корп» ловило мух. К тому моменту, как прибыл коллега Нахта и А.Н., местные затоптали все следы настолько сильно, что выпущенный ещё на подлёте биобот не считал толком ничего. Только прерывистые фрагменты следа, примерно соответствующего кордульскому. И куча смешанных феромонных следов повсюду. Про частицы биоматериала и говорить нечего — за сутки работы выявили только два десятка бродячих котов, двух енотов и одного, неизвестно откуда взявшегося, наммунга.

Судмедэксперт уклончиво допустил вероятность органического характера повреждений. То есть — и вероятность, что длинные ноги Лесли пожрал кордул. Химический анализ крови выявил стандартный набор шального подростка — остаточные следы фазиса и минимальные следы «карандаша». На костях местами обнаружены следы колюще-режущих предметов, но, судя по медкарте, два года назад девушке делали какую-то операцию. Окапи в местной сертифицированной клинике.

В поле зрения СБ семья (полная, кстати), не попадала. Страховку и коммунальные слуги оплачивают исправно, как и пониженный налог на резиденство. Стабильная работа у родителей, два мобиля у семьи. «Зелёный» колледж. Всё неплохо, соседи любили девушку, преподаватели отзывались исключительно в восторженном тоне.

— Меня смущают два момента.

— Ну.

— Даже три, вру. Первый — почему никто не опросил её круг общения? Студенты, сверстники, — их тут нет. Зато есть те, кто узнают всё в последнюю очередь — преподаватели и родители.

— Тело ещё не до конца остыло, Аэн.

— Допустим. Второе — почему приличная всеми любимая девушка баловалась фазисом и «карандашами»?

— Вариантов тысяча.

— И третье — что она делала в шести километрах от дома? Её родители живут на окраине сабурбии, но точно не в Проёме.

— Ну и что ты думаешь из этого извлечь? — негромко произнёс Нахт. Мобиль покинул воздушное пространство Города, и детектив заметно успокоился.

— Потянем за одну ниточку — вытащим все остальные на свет и рассмотрим. Пока что мне кажется, что Лесли не просто так оказалась в проулке.

— Она только одна из четырёх, не забудь.

— Да, заметил. Виктор Ремуар, Вальдана Бекс, Анатолий Кривицкий, и только затем — Лесли Аллен. Девять дней назад, шесть дней назад, три дня назад и... чёрт. Вот почему дела связали.

— Да. И неполные сутки как новая жертва. Каждые три дня подряд.

— Это всё ещё может быть серийник. У кордулов более быстрый цикл метаболизма. И они бы обглодали все кости, а не только ноги.

— Может, это был один? Я, во всяком случае, не слышал про случаи массового помешательства сразу стаи сороконожек.

Машина пошла на снижение. Двигатель понизил обороты, а Нахт, поглядывая на обзорные камеры, все же высунул голову наружу. Промахнуться мимо небольшой «вафельницы» и попасть на муниципальный штраф никому не хотелось. Заметив, что Ганс-Ове уверенно сел обратно и отжал сначала ручку колёс, а затем — и ручной акселератор, Эрнест заметил:

— До прошлой недели уже забыли и о проникновениях в зелёные кварталы.

Лэндинг: Утренний риелтор

Заголовок: Вторая сабурбия — рай или застойное болото?

Одобрено Хозяевами: да

Студия. Приглушённые тона и свет, негромкий спокойный голос ведущего.

Уютный патио где-то на крыше небоскрёба. Газон, фонтан, три плетёных кресла. Вокруг — идеальное многообразие архитектуры города — резные каменные стены из «прозрачного» камня, человеческие небоскрёбы стремительных линий. Тихая музыка окончательно умолкает и ведущий (приятный улыбчивый мужчина в «выходном» костюме) берёт слово.

— Доброе утро, Город! Дождь, как всегда, прекратился так же резко, как и начался. А это значит — что мы снова в нашем патио, с вами снова Вальтер Камински и мы снова подбираем для молодой пары экспатов. Моника, Билл, вам надоел шум метрополии?

— Да, Вальтер, нам интересно место потише, — широко улыбается молодой человек. — Ну вы знаете, чистый воздух без излишних примесей, природа рядом, не в заповедниках.

— Хотя я бы не отказалась от культурной жизни, — томно вставила девушка.

— И, как понимаю, вы совсем против соседства с сомнительными элементами?

— Это исключено.

— Мы планируем детей в обозримом будущем. Неделю прожили на границе Старого и Нового города. Ужаснулись. Сплошной порок и шум.

— Что ж, думаю, у меня есть для вас несколько вариантов! Наш постоянный эксперт расскажет вам о подходящих вам вариантах.

— Я бы рекомендовал окраины Нового Города, Вальтер. Но нашим гостям он не подходит — всё же Новый — это мобили в воздухе, пикирующие кэбы и минимум культурной жизни.

— Но где же нам жить?

— Рассмотрите сабурбии.

— Это как?

— Сабурбиями в Городе называют пригороды, образовавшиеся после нескольких волн человеческих поселенцев. Всего их шесть.

— Но возможно, скоро появится седьмая!

— Сомневаюсь, Вальтер, депортированных людей всегда больше, чем прибывших. Вернёмся к пригородам. У них нет названий, но так даже проще запомнить. Каким бюджетом вы располагаете?

— Чуть выше среднего.

— В этом случае Первая, увы, отпадает. Она расположена к югу, недалеко от основных жилых массивов и реки. Сплошь «зелёный район», никакой преступности. Поэтому она постепенно превращается в элитный район. Но если вы сумеете быстро встроиться в экономическую жизнь — вполне сможете переехать.

— Разве сабурбии не являются синей зоной, безопасной для людей?

— К сожалению, мэм, «синие» районы весьма редки и дороги. К тому же, даже не все сабурбии «зелёные». Третья построена между рекой и Ямами на левом берегу, в результате почти половина района давно уже покраснела.

— Какой ужас!

— Просто ошибка планировщиков, не послушавших «хозяев».

— А их слушать крайне необходимо, друзья мои. Это — первейшее правило Города.

— Именно так. Пятая расположена на реке, как и Первая, но у самых Мыловарен. Желтый район, с примесью зеленого.

— Нет, никаких примесей!

— Тогда шестую тоже вычеркиваем. Она лежит аж за Лесопилкой. Остаются Вторая и Четвёртая. Исключительно «зелёные» районы с низким уровнем преступности.

— А чем они отличаются?

— Вторая поближе к Городу и Первой. На мой взгляд, скучновато. Четвёртая же — сбалансированный вариант. Не слишком далеко, но достаточно, чтобы появились свои точки притяжения.

— Что ж, друзья, Вторая и Четвёртая. С чего начнём?

— Давайте с Четвёртой!

— Итак, друзья мои, мы двигаемся в Четвёртую сабурбию! А пока едет наш эксклюзивный мобиль фирмы «Aeterna», я всё-таки расскажу вам, а так же нашим зрителям эксклюзивное предложение застройщика Седьмой сабурбии...

Стук колёс о пенобетонное покрытие. Кузов мобиля глубоко просел, отдавая скрипом везде, где только можно. Эрнест мысленно похвалил своё решение о постановке контейнера в нишу поплотнее.

— Может, ты и прав. А может — и я, — буркнул Нахт, щёлкая архаичными тумблерами на панели управления. Но не забывай, что ещё может всплыть сразу десяток подозрительных обстоятельств.

— Я и не забываю, — бросил А.Н., извлекая из ниши контейнер с едой.

— Ты чего? — нахмурился Нахт, глядя на аккуратные попытки Эрнеста.

— Да недоел. У меня желудок крепкий, от вида крови не стошнит.

— Тебя да, только вот доверия тебе это не придаст.

— А кофе? — поморщился А.Н.

— А кофе сколько угодно, — негромко ответил Ганс-Ове. — Детектив с кофе — явление нормальное. Все понимают, что срываться нужно всегда, вне зависимости от обстоятельств. Да и часть образа, как-никак. Хорошо ещё, что ты в тренче сегодня.

— Детектив в куртке не детектив? — усмехнулся Эрнест.

— Детектив. К которому доверия будет существенно меньше, мол, не наработал ещё на пальто. Если ты наработаешь себе репутацию, то сможешь на это слегка положить болт с пробором. Но пока что ты — никто для всех этих людей, — детектив кивнул на местных патрульных.При их виде А.Н. едва сдержал смешок.

Никакой тяжелой брони, никакого оружия на виду. Так, кобура с лазпистолетом на бедре. Только рубашка и брюки бледно-бежевого цвета выдавали принадлежность к «Агни Корп». Первый патрульный имел признаки долгой, рутинной, предпенсионной работы. Второй — нервные замашки стажера. И ему было с чего нервничать.

Тонкий слой воды, с разводами крови, покрывали весь пенобетон переулка. Глухие стены — отлично украшены когда-то алыми, а сейчас побуревшими потёками. А ведь прошло двенадцать часов, подумал Эрнест, аккуратно выбирая лужи.

— Офицер, — небрежно козырнул двумя пальцами Ганс-Ове

— Детективы, — подошёл вперевалочку патрульный. Нахт молчал, так что Эрнест взял представления на себя. В конце концов, это было его дело.

— Ганс-Ове Нахт и Эрнест А.Н., участок В12. Нам поручили это дело. Что-то новое появилось со вчерашнего вечера?

— Нахт... слышал о вас, слышал. Есть мелочи, но не более того. В ближайших жилых домах слышали вскрик около трёх пополуночи. Громкий, но одиночный. В четыре ночи раздался долгий шипящий свист, который слышали даже на окраинах сабурбии. Местные вызвали патруль, поскольку подумали на кордула. И сами рванули кто с чем. Мне пришлось изъять пяток единиц энергетического оружия. Представляете, у них был даже флогистон!

Эрнест кивнул. Он внимательно слушал и иногда поддакивал болтливого офицера, но поглядывал на обстановку и — на действия Нахта. Тот едва ли не полировал взглядом стены и дорожное покрытие, но пока ни одной реплики не вставил.

— Офицер...

— Видс, мистер А.Н.

— Просто Эрнест. Офицер Видс, а ксеносы часто забредают вообще в этот район?

— Почти никогда, — тряхнул двумя подбородками Видс. — Им тут делать нечего. Криминальная активность низкая, во многих семьях предки служили в первом ополчении и не очень-то лояльно относятся ко всему, имеющему больше четырёх конечностей.

— Насколько нелояльно? — очень быстро ответил Эрнест и заслужил уважительный взгляд Нахта.

— Ну я бы не сказал, что дело доходит до нападений или чего-то в этом роде. Иногда появляются листовки, некоторые отказываются работать на организации чужаков, малышня иногда закидывает чужаков снежками или грязью. Но никаких нападений на «хозяев» или даже намёков на нелюбовь к ним, — горячо закончил офицер, пока Эрнест набрасывал (причём не на лингва-франка) свои заметки по простреливаемости и заметности проулка.

Наконец, он задумчиво поводил по кнопке деактивации. Но не выключил, а поднял пристальный, чуть заинтересованный взгляд и воткнул его прямо в глаза офицера.

— Скажите, офицер...

— Да, что угодно.

— До сабурбии четыре километра, но СБ прилетели позже местного ополчения. Как так получилось? Норматив реакции патруля на «чёрную» тревогу — три минуты на сбор и сорок секунд полёта за километр. Я служил в патруле и не раз сам по тревоге бежал к платформе. Знаю, о чём говорю.

Офицер замялся. На неудобный вопрос он не хотел отвечать,

— У них просто мощные мобили, — попытался встрять молодой стажер, но его мягко взял за плечо распрямившийся Ганс-Ове.

— Или же ещё у них есть информаторы и чёткая организация. Видс, вы же не проспали создание милитаризированной организации у себя под носом?

— Попрошу!.. — возмутился пухлый патрульный. — Я вообще-то офицер патруля, а не начальник оперативного участка. А вы — детектив убойного отдела, а не политического.

— Может быть и так, но могу сделать один звонок дяде Йозефу, и он вывернет вашу душу не хуже «хозяев». Не играйте с нами.

— С вас имена, а с нас — небольшая фора в решении политических вопросов.

— Фора? Да вы совсем там в централе рехнулись?! — покраснел молодой. Нахт хмыкнул.

— Если честно, в моих планах не было такой щедрости, офицер. Но поддержу напарника — это отличный компрописс.

— До конца квартала не так много, если вы убедите начальство слегка приструнить националистов — вас погладят по голове. Хозяева, не мистер Кюсте. Сами знаете, что это значит. А там, гляди, и малая «бусина» подтянется...

Видс колебался недолго.

«Зелёный крест» они себя называют. Ополчение жителей первой сабурбии «Зелёный крест». Лидером у них Шелл Де ла Фью. Штурмовик в отставке. Он получил сигнал от члена ополчения ещё в три часа, поднял по тревоге группу реагирования и ждал развития событий. Когда в четыре часа раздался свист, они сразу же рванули в сторону места. За пять минут до поступления первого звонка диспетчеру.

Эрнест тихо выругался.

— Этого не было в рапорте, — спокойно заметил Нахт.

— Да... пришлось бы много чего ещё рассказывать, — вытер рукой лоб Видс. Несмотря на прохладную погоду, он очень обильно потел последние пять минут. — Понимаете, сложная ситуация, городской кодекс вроде и не нарушен...

— Я вас понял, офицер, — холодно оборвал его Ганс-Ове. Эрнест, помнящий, что формально они находятся на чужой «земле», решил слегка сгладить острые края.

— Направляйтесь в участок и поговорите с коллегами. Вам так или иначе придётся решить проблему «Креста». Не сегодня, так в конце квартала. Вы сдержали своё слово, а мы сдержим своё.

Патрульные сдержанно кивнули и направились к стоящему в отдалении мобилю. Через десять секунд он взмыл в воздух. И едва набрал скорость, как Нахт направился к своему.

— Ты чего?

— Выпущу биобота-ищейку.

— А как же штатный? У него поисковые способности куда получше.

— Как думаешь, кто прислал ночью биобот? Ты тоже не зевай, ищи взглядом всё, что явно не должно быть на месте

— Самый близкий к месту преступления участок. То есть...

— То есть их. Участок D8. А я уже совсем не уверен, что в нём дела обстоят так гладко, как написано в годовых отчётах. Замри. Дрон сейчас всё отснимет, и мы можем устроить мелкий чёс.

Эрнест промолчал. Он разделял сомнения Нахта, но всё-таки удивлялся всему происходящему. И биоботу в багажнике, и организации радикалов, и читающему годовую аналитику детективу. Оставалось только разгребать какой-то строительный мусор, сложенный у стенки. Отодвигать коробки и тонкие поломанные листы пластика, внимательно осматривая перед тем, как сложить их отдельно, в сторону. Первое, что А.Н. собирался сделать по возвращению в участок — вызвать бригаду спецов из центральной базы «АК», чтобы они вылизали сканерами все покрытия.

Наконец, отодвигая забитый мусором бак, Эрнест нашёл искомое. Джек-пот. Три тонких волоса фиолетового отлива. А Лесли красила волосы последнее время именно в такой специфический оттенок.

— Ганс! — окликнул А.Н., не разгибая спину.

Нахт подошёл. Уставился на волос.

— Дрон его не засёк, — буркнул детектив, показывая биоботу на находку. Тот мгновенно отсканировал его, отфотографировал и пискнул. Нахт только усмехнулся: — Никаких следов биоматериалов.

Немец присел рядом. Поднёс к носу прядь и отпрянул — резкий химический запах ударил и на мгновение отбил все запахи.

— Ферментатор?

— Нет, они оказались умнее. Что-то связывающее вроде лака или клея.

— Значит, наш загадочный убийца не является кордулом.

— Если только кордулы не научились держать что-то в лапах.

Глава 3.2. Часть первая

Место: Сабурбия номер 2.

Локация: Окрестности общественного центра «Вальдор».

Время: Вторник, 11-10

Эрнест долгих пятнадцать минут обосновывал диспетчерам необходимость вызова экспертной бригады. Понимания или начальства не дождался и с чистой совестью вышел на связь с центральной базой. Там на словосочетание «дело заинтересовало хозяев» среагировали куда быстрее. Прибытие спецов ожидалось через пятнадцать минут. Первые из которых прошли в молчании, так что Эрнест спокойно набил трубку. Раскурил. И услышал вопрос Нахта:

— Что собираешься делать дальше, если не секрет?

— Нагло воспользоваться твоей помощью. Опросить максимальное количество свидетелей.

— Э нет, дружок, — тихо рассмеялся Ганс-Ове, — я тут на ближайшие три часа, не более того. Мне ещё нужно понестись в Мыловарню наводить шороху.

А.Н. пожал плечами.

— Тогда найти подружек безвременно погибшей. И выцепить слухи. Если получится, разумеется.

— Получится? Даже так.

— Именно, — сдержанно кивнул А.Н. Его начала слегка раздражать манера речи временного напарника.

— На твоём месте я бы не терял времени даром и искал бы мальчишек.

— Мальчишек?

— Ага. Пацанов, недоростков. Они обычно гораздо наблюдательнее и знают кучу сплетен. И всегда нуждаются в деньгах. Отличные осведомители.

— Если когда-либо вылезают из киберпространства.

— За киберпространство нужно платить, — веско возразил Нахт. — Да и многие родители дают им сумму не больше, чем побрезгует грабитель.

— Возможно, ты прав, — неохотно признал Эрнест. Он часто видел беспризорников, оборванцев, да и просто — шумные ватаги подростков. А ещё — банды. Но то было в трущобах, а здесь и сейчас район был тихий. На первый взгляд. — Но, так или иначе, нужно дождаться экспертов.

— За это не бойся, — мягко ответил Ганс, делая жест рукой — Я их встречу и попрошу обновлять файл дела в режиме реального времени. А ты пока ищи Белого Билли. Парень — альбинос и верховодит «базой» пятью кварталами западнее.

— Очень подробное описание, — буркнул А.Н.

— Не хочу портить тебе удовольствие поиска, — криво улыбнулся Нахт. — Если меня не будет — ищи в кебабной «У Ушера», на углу Парковой и Живописной. Там подают отличное местное пиво. Шагай давай.

Эрнест пожал плечами. Закинул инфопланшет. Взвалил на плечи рюкзак и спокойно пошёл на запад. Мимо мастерских, тихих (и не очень) магазинов, пустошей и заколоченных домов. Изредка доносились до детектива звуки работы. Стуки, вой пилы, работающий двигатель погрузчика. В остальном — тишина. Впрочем, проём, он такой. В сабурбии, подумал А.Н., всё наверное ещё тише, чем тут.

С другой стороны, отметил Эрнест проходя третий квартал, будь он безбашенным мальчишкой, именно тут бы он и обитал. Кучи хлама — в Мыловарнях их бы растащили. Безопасно — а в каких-нибудь Ямах малолетку могли легко поймать и продать на подпольном аукционе.

Или просто скормить какому-то очень богатому джосеру. Несмотря на общую любовь арахнидов к тухлятине, «хозяева» или мстительные СБ регулярно проводили децимацию провинившихся в людоедстве ульев. Иного языка они, увы, не понимали.

А первый Проём — это удобно. Недалеко от дома, но внимания куда меньше, плюс если совсем много времени, то можно добраться до Старого города со всеми его соблазнами и способами заработка. От чистильщиков обуви до борделей.

Целевой дом Эрнест приметил издалека. Шумный недострой, имеющий явные следы доработок с применением фантазии. Канат с завязанными узлами, висящий из оконного проёма — лестница на второй этаж. Кустарная антенна для нелегального приёма связи. Обломанные грязные солнечные панели, кое-как сведённые воедино. Глубокие борозды на пенобетоне — следы мучительно перемещаемых вглубь двора паллетов. Видимо — тяжёлых

Логично — иначе бы их рано или поздно своровали. Те же жители более бедных районов, иногда приносящиеся ватагами на нелетающих по старости пикапах. Не платящие «наземный сбор», вывозящие всё, что имеет хоть намёк на бесхозность. Обычно их гоняли и ссылали в рудники патрули служб безопасности. Но не всегда и далеко не везде.

По привычке А.Н. сначала заложил петлю. Убедился в отсутствии «хвоста». Но уже на подходе к «базе» понял — что-то изменилось. Шума не было. Эрнест тихо выматерился. Он совершенно недооценил наблюдательность местных обитателей. Теперь нужно было действовать максимально открыто. А.Н. выбил трубку о давно покосившиеся и лишь слегка приоткрытые ворота. Поеденное ржавчиной железо гулко отозвалось.

— Есть кто дома? — громко спросил детектив.

Ему ответил только гулкий вой ветра. Правда, оттенявшийся громким шёпотом.

— У меня есть наличка, а у вас, малые, есть наблюдательные глаза. Как вам идея с бартером?

Некоторое время стояла тишина. Эрнест всерьёз подумывал достать значок. Но при здравом размышлении, результат мог удручать. И напоминать ловлю разбежавшихся под потоком плазмы джосеров. Долгую, выматывающую и не особо результативную. Поэтому он решил потерпеть.

— В прятки хотим играть? Ну окей, без проблем. Поиграем в прятки. Я посижу тут. Через минут пять придёт мой друг, детектив Нахт, и мы посидим вместе. С разных сторон здания.

Шепот усилился. Наконец, в проёме показался мрачный красноглазый подросток.

— Мог бы сразу сказать, что ты готвэн мистера Нахта и не выделываться.

— Я выделываюсь стрельбой, — бросил А.Н., расстегивая плащ. Как бы случайно, из-за жары, ведь Трио просушило поверхность и уже начинало серьёзно припекать. Впрочем, давно пора — весенний сезон уже подходил к концу. Подросток покосился на кобуру. Или галстук — он был довольно цветастым для детектива. Что-то воспринял как опасение? Возможно. Через долгую минуту, за которую умный «монокль» Эрнеста определил настоящие имя и фамилию Белого Билли, вожак, наконец, кивнул.

Тут и там появились лохматые и не очень головы. Всем было до тринадцати, что неудивительно — подростки старше скорее сбегали в дерьмовые бары и дешёвые притоны, чем вот в такие «базы». Быстро оценив число и одежду, А.Н. смекнул, что тут находились отпрыски, по крайней мере, двух десятков семей. Из которых половина, как подсказывал полицейский вариант «улитки», была помечена зелёными кругами. Находились под защитой страховки «зелёного» уровня.

— Итак, фараон, чего тебе нужно?

— Мне так и стоять на пороге или внутрь позовёшь, как нормальный хозяин? — спокойно отозвался Эрнест. В этом была доля риска, но педагог внутри детектива ободряюще хмыкнул первый раз. Второй раз — после важного кивка Белого Билли.

— Штырь, проведи безопасника в зал.

Девочка в расцвете беззаботного детства выпорхнула откуда-то прямо под ноги детективу и поманила рукой. Узор её школьной формы совпадал с таковым на юбке убитой Лесли. «Приличный колледж в центре сабурбии», припомнил А.Н., заходя в дом.

Сжать в карманах кастеты, осторожно пройти внутрь. Выбирая место для шага. И оглядываясь в поисках того, что может упасть под «неосторожным» движением недоросля. Бетонный блок может легко отправить в лучший из миров. Куда Эрнест не спешил. Коситься сердитым урдалебом на спускающихся кое-как по обломкам лестницы. Уважительно присвистнуть при виде «зала». Точнее — всё-таки зала.

Большое кострище ограждено обломками синего, «хозяйского» камня, причём кое-где на нём проглядывались чернёные следы резьбы наммунгов. Большой «трон», некогда бывший резным креслом, сзади украшался «гобеленами» (драными ковровыми дорожками). На нём и восседал Бледный Билли, пока остальные сидели кто где. В основном — на «лавках» (два куска пенобетона и доска).

Некоторые сжимали тощими губами кажущиеся гигантскими сигареты. Часть мелюзги демонстрировали смекалку, держа папиросы ножницами (чтобы запах не оставался на пальцах), кто-то поигрывал «карандашами». Беспризорники, чьи губы лет через пять станут лиловыми и начнут разваливаться на хлопья. И пытающиеся казаться ими пай-мальчики, часть из которых пойдёт на дно и даже не успеет осознать первопричину. Изнанка сытой и внешне стабильной жизни. Не была ли такой же стынущая на медицинском столе Лесли Аллен? Пришла пора узнать.

— Говори, — как можно более небрежно сказал Билли, махнув рукой. Эрнест молчал. — Говори, кому сказано?

— Билли, — вкрадчиво начал А.Н., — партнёр может и обидеться за неуважение.

— И что тогда?

— И тогда ты получишь по одной опции — ни марки гонорара, по второй — лазерный разряд в белый лоб, — детектив показательно положил руку на пока что застёгнутую кобуру. И внимательно прислушался — не решит ли кто его огреть сзади трубой? Эрнесту очень не хотелось залечивать сотрясение.

— Что ж, твоё предложение меня устраивает, — медленно произнёс Билли, и А.Н. мысленно похлопал. Дрожь в его голосе была едва заметной. — Чего тебе нужно?

— Информация по Лесли Аллен. Чем увлекалась, с кем виделась, что скрывала.

— Это которая убита была вчера ночью? — осведомился вожак.

— Она самая.

— Может, мои люди чего-то и знают. Они поделятся со мной, а я — с тобой. За пятьдесят марок за факт.

— Десять. Если он окажется фуфлом — ноль, — буркнул Эрнест.

Через пять минут яростного торга они сговорились на двадцати за факт и сорока — за особо ценный. Эрнест сел у кострища и достал обычный, бумажный блокнот и архаичную перьевую ручку. Что должно было говорить о солидности клиента. Они с вожаком условились действовать следующим порядком — желающий рассказать что-то сначала говорил Билли. Тот озвучивал завязку, и если детектив кивал, подросток начинал рассказ сам.

Первые пять рассказов оказались пустышкой. Или же — ложной пустышкой. Они подтверждали реноме приличной, образованной и вполне обычной девушки. Учёба, зал, дом, репетитор, по выходным — кофе в Новом Городе. В Старый Аллены отпускали её очень не охотно. Эрнест прекрасно понимал почему — из любой точки Старого города не больше получаса ходу пешком до Бесильни. А Бесильня — это лёгкие наркотики, алкоголь и шумные компании.

Мало какой родитель спокойно отпустит дочь возраста полового согласия в такое место.

После восьмого рассказа на тот же лад Эрнест выразил неудовольствие и уточнил задание: нужно было рассказать то, что не очень-то знают обычные соседи Алленов. Первые несколько раз он получал только глупые истории о несчастной любви. Глупые — и тем более правдивые, пришлось записать фамилии в блокноте. А вот дальше пошли слухи разной степени правдивости.

Один парень, приблизившийся к рабочему возрасту, сообщил, что Аллены одержимы успехом, и ради этого удлинили ноги рано переставшей рости Лесли. Это согласовывалось со следами операции и модельным увлечением, но более слабо — с остальным. Несколько невнятных слухов говорили о «папике», высоком мужчине в чёрном при длинных белых (или светлых) волосах. Он иногда забирал девушку, и всегда — в стороне от сабурбии.

Кое-кто пересказал под общий смех сплетню из третий рук, что Лесли связалась с подпольем окапи ради новых, ещё более длинных ног. Подумав, Эрнест заплатил и за это, поскольку здравое зерно могло найтись даже в такой байке. А вот встреченное неодобрительным гулом высказывание, что младшая Аллен баловалась фазисом и другими веществами он выделил особо, даже встав с жёсткой лавки.

— Ты можешь рассказать об этом подробно, или это только слух?

— Это не слух, а правда. Вано мне рассказывал в подробностях, но я их забыл.

Головы присутствующих синхронно повернулись в сторону смуглого парня в лохмотьях. Он спокойно выдержал взгляды всех, включая лучший пристальный взгляд из коллекции Эрнеста. После двадцатисекундной дуэли глазами Эрнест медленно произнёс:

— Два урдалебских жетона, — и подросток выдохнул. Часто заморгал и начал говорить, едва встав с места, прямо по пути к трону.

Лесли «села» на фазис ещё два года назад, когда начались регулярные показы в Новом городе. Родители Вано об этом говорили негромко, поясняя сыну смену взгляда на «блуждающий». Сам Вано по заданию Лесли несколько раз носился в глубины Бесильни, где покупал «карандаши». Один раз подросток попался «Агни Корп», но патрульный раньше служил в сабурбиях, так что отделался только конфискацией груза и серией подзатыльников.

Тот поход был одним из последних — три месяца назад девушка перестала его нанимать и даже запрещала говорить о наркотиках, когда Вано обходил дома в поисках работы. Пожалуй, это была самая ценная новость с того момента, как троица девочек хором рассказала о текущем (точнее — уже истёкшем) романе с неким «Ленхардом с Пустотной». В подробностях, включая описание звуков и поз. Пришлось обрывать не в меру ретивых акселератов.

Выслушав совсем иссякший поток предположений, Эрнест уже собирался расплачиваться, как кто-то вскочил с задних рядов.

— Я ещё кое-что знаю, мистер детектив!

— Ну? — небрежно буркнул А.Н.

— Лесли очень любила кофе!

Дружный смех. Даже Билли поймал откровенную истерику. Но Эрнест только поднял ладонь. Дождался утихания смеха и осведомился:

— Где конкретно? Одно место или несколько?

— Одно, сэр. «Серый котёнок», на границе Нового со Старым. Я там часто бываю... — он густо покраснел, — с родственниками.

— Понял тебя. Это не пустышка, мужик. Свою двадцатку ты честно отработал, — хмыкнул Эрнест, добавляя купюру к пухлой пачке мелочи под недоумёнными взглядами остальных.

В рассказе «паиньки» была важная деталь. Стабильное хобби, о котором почему-то никто не знал. Профайл младшей Аллен не содержал выписок по оплате картой в кофейнях, и как убедился позже Эрнест — при исследовании тела в крови и кишечнике кофеин найден не был. То есть перед выходом она не нашла способ согреться кофе. Для человека со стойкой любовью к кофейням весьма необычно.

— Я узнал, что хотел, — буркнул Эрнест, поднимаясь с хрустящей доски. — Спасибо за сделку, Билли.

— И тебе, легавый, — хмыкнул Билли, принимая какую-то древнюю чадящую трубку у кого-то из подчинённых. Впрочем, он даже не пытался её курить — просто держал во рту для более приличного вида. А.Н. криво усмехнулся и вышел во двор. Не оборачиваясь. За ним хлопал дорогими школьными туфлями всё тот же провожатый.

Бросив последний взгляд на глазеющих детей, Эрнест хмыкнул. Достал трубку, туго набил её табаком и закурил. И взял быстрый шаг с места, не обращая внимания на густой восторженный шёпот где-то за спиной.

В проулке была целая прорва экспертов из центральной базы, едва ли не просеивающие воздух сканером биологических частиц. Слегка постояв и покурив, Эрнест понял — здесь и сейчас он ни разу не нужен. Поэтому — коммуникатор, выяснить местонахождение кебабной «у Ушера». Взять направление и идти, наслаждаясь хорошей погодой. У него уже роились в голове несколько «вкусных» версий. Но прежде всего он решил их озвучить Нахту.

А он уже выразит свои сомнения и догадки, что поможет делу. Или же — просто буркнет в пиво, с него станется. Но в процессе длинной речи, А.Н. не сомневался, он сам обнаружит свои логические проколы.

Но — только после плотного обеда.

Кебабная оказалась типичным кафе сабурбии. Небольшое здание, скрывающее в себе «серьёзный» зал, кухню и микробар. Обширная площадка с тентованными столиками, зимой превращающиеся в шатры. Без «злого камня» в них, конечно, в мороз не посидишь, но нормальные заведения их имеют. Более бедные обходятся рукавами от мощных тепловых пушек. Или вовсе — угольными жаровнями. А что? Стильно и дёшево.

Вторая половина весеннего сезона позволяла обходиться без таких ухищрений. Посетители спокойно ели на улице, некоторые вовсю курили. Другие — болтали, прерываясь только на пополнение пива и уборку со своего стола. Словом — оживление дешевого заведения. Любимая картина Эрнеста. При оговорке, что заведение не являлось совсем уж «дырой в стене». Это — не являлось.

— Не могу понять, — вместо приветствия бросил А.Н., падая на лавку перед ковыряющим в тарелке кебаб Нахтом. — А кто работает, если столько людей тут едят?

— Обеденный перерыв на дворе, трудоголик.

— На дворе уже четырнадцатый час.

— И что? Забудь про нормы трудового законодательства, Эрнест. Их в этих местах нарушают все стороны. Хоть и не так активно, как в тех же Мыловарнях.

— Знаю, — А.Н. сдержанно кивнул. Про масштабы воровства и легализованного батрачества в трущобах он слышал. Какая-то мысль шевельнулась в голове и пропала. Ассоциация с «трущобами»? Что-то он недавно слышал... неважно.

— Раз знаешь это, эрудит — то помнишь и то, что должен мне пива. Так что вперёд, бойскаут.

Эрнесту оставалось только усмехнуться. Он и не собирался уклоняться от долга. Одно пиво было лёгким укусом комара даже в худшие для кошелька детектива дни. Даже — после пухлой пачки марок, розданной оболтусам из «базы».

Недолго думая, А.Н. взял себе обычный говяжий кебаб. Жевать большой батон кебабрулле с опаской пролить начинку себе на брюки ему не хотелось от слова «совсем». Два пива. «Урдалеба» не было, зато был некий «Пилзнер второй сабурбии». Не то чтобы хотелось пить. Скорее наоборот — алкоголь мог притупить разум. Но припекавшие солнца всё-таки добили настроение детектива.

Напиток детектив попробовал у стойки. Вспомнил, что он вообще-то хотел пить ещё со времён мьёлле. Выглушил кружку двумя длинными залпами. И немедленно потребовал ещё две порции. Напиток был весьма и весьма приличным. Хороший свежий пилзнер с горчинкой. Ледяной. Ничего лишнего, просто пиво. Самое то для такого дня.

Кебаб-мастер ни капли не удивился поведению покупателя. Он лишь с тоской посмотрел на просветлённое лицо детектива. Оглянул зал и, плюнув на конспирацию и трудовые обязанности, принялся наливать себе пиво. Едва Эрнест отошёл от стойки.

— Ты бы ещё до третьего заката возился, — встретил его Ганс-Ове, равнодушно тыкая вилкой в остатки кебаба.

— Три часа даже я не выдержу в очереди, — сообщил Эрнест, поставил пиво, тарелку и сел напротив. Подумал тридцать секунд и всё-таки отхлебнул пива.

— Прежде чем ты налакаешься, я должен спросить. Что ты выяснил у этих чертей?

— На самом деле много чего, — хмыкнул А.Н., тыкая вилкой в мясо и овощи. Прожевав первую порцию, он продолжил говорить. Куда тише. — Из того, что подтверждено фактами. Наша примерная девочка любила вещества.

— Не удивлён.

— Как и тому, что она предпочитала пушеров из Старого Города и Мыловарен?

— Местные рано или поздно спалили бы происходящее её родителям. Или были давно припугнуты ими.

— Допустим, — покладисто кивнул Эрнест. — Ещё она любила кофейни, но кофе — не факт.

— Спросишь родителей. Хотя я не понимаю, при чём тут вообще кофе.

— Она постоянно крутилась у одного и того же заведения. Кофейни.

— Интересно... но скорее всего просто назначала там свидания. Или же — любила кофе. Но ирландский.

— Дальше хуже, — хмуро кивнул А.Н. — Лесли...

— Потише с именами, друг.

— Ладно. Наша особа, по слухам, была не обделена мужским вниманием. В том числе — несчастным мужским вниманием и несчастными отношениями.

— Ревнивый поклонник?

— Есть одно сообщение о некоем «папике», из-за которого девушка подзабросила вещества.

— Я бы сказал, если честно, что эта ниточка перспективнее предыдущих. Разумеется, фамилии оболтусы не вызнали?

— Естественно.

— Надо было тебе попинать местных девчушек. Они молчаливые, но знают куда больше.

— У меня было мало вводной информации, — буркнул Эрнест, взявшись за кружку.

— Не хмурься. Иногда тебе будет встречаться ещё меньше... вводной. Лучше скажи, это всё, что ты нарыл?

— Ещё горку слухов.

— И что собираешься с этим всем делать?

— Взлететь, — сухо усмехнулся А.Н. — Сначала проверю информацию по наркотикам, потом любовники. А прежде всего — семья. От неё за милю воняет заметённым под ковёр дерьмом, и нужно узнать — каким именно.

— Перспективно, — пробормотал Нахт в кружку. Он сделал глубокий глоток. Глянул вглубь кружки. Поднял бровь. Эрнест понимающе встал за добавкой. Не забыв рюкзак. Продавец встретил его куда более весёлым, осведомился о впечатлениях от пива и кебаба. Получив кружку и радушное приглашение, А.Н. вернулся к куда более напряженному Нахту.

— Твоё пиво, — стук бокала о деревянное покрытие стола.

— Спасибо. В общем так. Направление действий одобряю. Поспрашивай, по возможности местных лавочников и шумящих сплетниц возраста чуть старше или чуть младше... нашей... ну ты понял. Что касается меня — допиваю пиво и отчаливаю по своим делам. Тебя куда-то подбросить?

— Нет. Я допью эту порцию и пойду чесать окрестности.

— Район большой.

— Неважно. Рядом Проём, а там вовсю ошиваются разные личности, любящие деньги. Офицеры говорили о бродяге, может он что видел.

— Удачи тебе с ними, если пересечёшься, — неопределенно проворчал Ганс, отряхнув пену. — Не удивлюсь, если они совсем ни черта не записали в ту ночь. Включая имя потенциального свидетеля.

Эрнест хмыкнул. В детективах он уже успел разочароваться. Но надеялся не пережить подобное с патрульными. Кстати, о местных, подумал А.Н. Следовало прояснить ещё кое-что.

— Ты собираешься сдерживать слово?

— Ровно до конца дела. Поэтому искренне надеюсь, что ты его закроешь пораньше. Хочу, знаешь ли, дожить до момента, когда местный участок пропотрошат. Причём хорошенько так, как рыбу. Не как креветку.

— А уж я-то как надеюсь, — покачал головой А.Н. Он решил не уточнять, о креветках или о «креветках» вёл речь бывалый детектив. Не то чтобы в нём взыграла брезгливость. Просто лангусы импонировали Эрнесту.