Экспансия тьмы

Интерлюдия. Новый цикл

Ткань реальности начала рваться — беззвучно и необратимо, словно пересохший древний холст под лезвием невидимого ножа. Из непроглядной черной пустоты, из того «междумирья», где не существует ни света, ни времени, проступили очертания гигантского объекта.

Сначала это была лишь смутная тень, окруженная призрачным белым туманом. Но с каждой секундой контуры становились всё четче, обретая форму колоссального сферического облака. Белое марево пульсировало, наливаясь плотным, болезненным светом, но даже сквозь эту мглу угадывались мириады структур. Это было хаотичное, безумное скопление конструкций, объединенных логикой, недоступной человеческому разуму. Вскоре туман стал настолько плотным, что скрыл за собой эту циклопическую структуру, превратившись в идеальный, сияющий белизной шар.

Неподалеку дремала молодая солнечная система. Цивилизация, обитавшая в ней, едва успела сделать свои первые робкие шаги в космос, даже не подозревая, что их звездная колыбель привлекла внимание Великого Голода.

Из непроглядных глубин тумана в открытое пространство вырвались корабли. Они выглядели пугающе: казалось, какой-то безумный создатель сшил их из обломков неизвестных миров и костей мертвых звезд. Этот призрачный флот ринулся к светилу.

Спустя вечность, занявшую лишь несколько часов, корабли вернулись в лоно тумана. Белая сфера, окончательно оформившаяся и окрепшая, двинулась к системе. Она была голодна. Солнце и все его планеты были поглощены за считанные мгновения. Жители тех миров, вероятно, так и не успели осознать свою гибель — для них просто погасла Вселенная.

Туман стал еще ярче. Его поверхность теперь переливалась серебристыми молниями, гудящими от переизбытка сырой энергии. Ресурс был получен, но этого было мало — ничтожно мало для того, что пробудилось.

Там, где Адохай томились вечность, зажатые между пустотой мертвой вселенной и границами живого космоса, они наконец прорвали заслон. Контур времени, защищавший их сущность от окончательного распада, исчерпал себя, но это случилось именно в тот момент, когда путь был открыт.

Новые пастбища лежали совсем рядом — всего в секунде застывшего времени, за тонкой, натянутой до предела пленкой иной реальности.

Начинался новый цикл бесконечного поглощения.

Глава 1. Парламентёры

Квинт проснулся ещё затемно. Может, от адреналина, а может, от горьковатого травяного настоя, который дала ему Тиая. Он чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим и выспавшимся. Немного ныли мышцы от вчерашнего перенапряжения, но это было неважно.

Тиая по-детски потерла глаза кулаком:

— Ты куда так рано?

— Просто выспался, — он мягко поцеловал девушку. — Досыпай.

Поймав на себе холодный, почти человеческий осуждающий взгляд Раха, Квинт прошептал:

— Тебе-то что не так, а?

Рах демонстративно отвернулся, закрыв один глаз и забавно сморщив нос, но продолжая наблюдать вторым за каждым движением капитана.

«Какие все нежные и ранимые, жуть», — подумал Квинт, выходя на прохладный утренний воздух.

Дождь обломков почти прекратился, и теперь лишь изредка в предрассветном небе беззвучно вспыхивали яркие росчерки метеоров. Башня висела на своём привычном месте, подавляя своей массой, но осознание того, что теперь она не опасна, накладывало улыбку на лицо капитана.

Постепенно становилось светлее. В какой-то момент щенки караха веселой гурьбой, перепрыгивая через порог, высыпали на улицу. Из дома донёсся звонкий смех Тиаи — видимо, мелкие разбойники добрались и до неё.

«Смех утром — это отлично», — подумал Квинт. Пора было собираться.

После обильного завтрака Квинт тяжело погрузился в транспортёр. Тиая провожала его, кутаясь в накидку, и казалось, сейчас скажет, что никуда не отпустит.

— Милая, я никуда не лечу, не волнуйся.

— Это точно? — с сомнением спросила девушка.

— Точнее некуда, на заставе дел полно.

— Я иду сегодня на вершину каньона, нужны особые травы и насекомые, — сказала Тиая.

— Рах пойдёт с тобой, — твёрдо сказал Квинт.

— Ну, милый, зачем?.. — попробовала протестовать она.

— Потому что я так сказал.

Квинт был непреклонен. Он подозвал сидящего в дверях крупного караха:

— Иди с ней, понял?

Рах бросил скучающий взгляд на Квинта, шумно вздохнул и осторожно потянул Тиаю за край юбки обратно в дом.

— Ну вот и отлично, — кивнул Квинт. — Собирайтесь. Кстати, а насекомые зачем?

— Надо, — загадочно улыбнулась Тиая, помахав ему рукой на прощание.

Застава встретила его гулкой тишиной. По периметру лениво слонялись дроиды, жужжа сервоприводами и изображая какую-то деятельность.

«Да, распустил их величество персонал», — покачал головой Квинт.

Внутри заставы застоялся густой запах табака, дешевого вина и вчерашнего веселья.

«Отдохнули старички, и откуда только сил столько?»

Подойдя к своей каюте, он увидел, как тихо приоткрылась дверь каюты Маркая и оттуда, озираясь, выскользнула Зигма. Поймав вопросительный взгляд округлившихся глаз капитана, она неловко кивнула, разведя руками.

— Ну вот так... — одними губами прошептала она. — Только я тебя прошу!

Она приложила палец к губам.

Квинт медленно кивнул, подняв большой палец вверх.

Зигма картинно поклонилась и на цыпочках, стараясь не шуметь, пробежала мимо него, скрывшись в изгибе коридора.

Из двери показалась взлохмаченная голова Маркая.

— О, здорово, дружище! — сказал он, жмурясь от света. — Кого-то ищешь?

— Еле сдерживая смех, спросил Квинт.

— Прошедшую ночь... — рассеянно ответил лейтенант.

— Весело было?

— Не то слово, дружище, не то слово!

— Рад за вас, — сказал Квинт.

— Это за кого это «нас»? — моментально напрягся Маркай.

— Ну, за тебя и, собственно, ночь, — подмигнул Квинт.

Из каюты Скарда за стеной послышался приглушенный женский смех.

— Ну, этот в своём репертуаре, — махнул рукой Маркай.

— Пошли лучше в столовую, — Квинт обнял друга за плечо. — Тебе явно нужно пивка.

— О да, пивка не помешает! — оживился Маркай.

В столовой был хаос, как после побоища с граками. Одинокий дроид-уборщик уныло жужжал, пытаясь придать помещению хоть какой-то вид.

Маркай только приложился к бокалу запотевшего холодного пива, как на заставе истошно заорала сирена. Сухой, лишенный эмоций голос охранной системы доложил:

— Неизвестные существа возле периметра!

Квинт и Маркай бросились на улицу, щурясь от яркого солнца. То, что они увидели, вогнало в ступор обоих. Возле самых ворот, под перекрестным прицелом турелей и дроидов, неподвижно стояли два грака.

— Это галлюцинация? — спросил Маркай, тряся головой.

Из здания выбежал Тит, на ходу застёгивая броню, и остановился как вкопанный, глядя на гостей.

Граки, несмотря на направленные в грудь стволы, вели себя пугающе спокойно. Один из них медленно поднял вверх когтистую руку, в которой была зажата грязно-белая тряпка.

— Не стрелять! — закричал Квинт, накрывая своей ладонью руку Тита, уже потянувшуюся к кобуре.

Он медленно подошёл к воротам, держа раскрытые ладони на виду. Теперь их разделяло только мерцающее силовое поле.

Рослые, с огромными кожистыми крыльями, плотно сложенными за плечами, граки были одеты в грубые лохмотья. Они смотрели на Квинта немигающим взглядом.

Послышался голос префекта:

— Какого демона происходит?.. Ох ты, ничего себе!

Граки, убедившись, что их не собираются убивать, медленно, синхронно опустились на колени, бросив перед собой белую тряпку в сухую пыль.

— Никто не двигается! — прокричал Квинт. — Кажется, это парламентёры.

— Я, наверное, сплю, — донёсся ошеломленный голос префекта.

— Нет, господин префект, — отозвался Скард, — я тоже это вижу.

Квинт сел на корточки прямо перед полем, отодвинув кабуру с пистолетом за спину.

Грак медленно завел лапу назад и с резким сухим хрустом отломал один из своих острых шипов. Он вонзил его в землю рядом с тряпкой и показал пустую ладонь.

— Маркай, принеси переводчик! — крикнул Квинт.

Через минуту устройство легло в пыль.

Голоса граков были низкими и напоминали резкое карканье.

— Хочу говорить, — прохрипел грак, ударив лапой в мощную грудь. — Вождь, — бесстрастно перевел прибор.

Квинт кивнул.

— Вы убивать страх, — грак указал когтем на висящую в небе Башню. — Мы не воевать с люди.

В принципе, позиция граков становилась понятной.

— Уберите поле! — прокричал Квинт. — Это переговоры.

— Не сметь! — голос префекта Юстиниана сорвался на крик.

— Они хотят говорить! — отрезал Квинт. — Уберите поле.

— Ты с ума сошёл, капитан!

Квинт был непреклонен:

— Уберите поле, это может быть один шанс из миллиона договориться с ними.

— Снимем поле, — тихо сказал Тит префекту, не сводя глаз с существ. — Я их с такого расстояния пристрелю быстрее, чем они шипы отломают.

Префект нервно сглотнул и прошептал одними губами:

— Ордо на позицию снайпера, тогда снимайте.

— Есть на позицию снайпера! — ответил Тит и прокричал Квинту: — Дай нам пару минут!

В мерцающем поле образовалось узкое окно, возле которого Квинт сел на землю напротив граков.

Он достал из кармана спелое яблоко которое таскал для Раха и большой складной нож. Граки внимательно, наклонив головы, следили за каждым его движением.

Он аккуратно разрезал яблоко на три части и две протянул существам. Те осторожно, кончиками когтей, взяли кусочки.

Квинт откусил свой кусок и принялся демонстративно жевать.

Граки с недоверием попробовали фрукт; на их суровых лицах появилось некое подобие удовлетворения, и они активно закивали головами.

— Ка Гра, — указал лапой на себя один из них.

— Ак Гри, — представил он своего спутника.

— Квинт, — ответил капитан, прижав руку к груди.

— Кви... — эхом повторили граки.

— Ну, пусть будет так, — негромко рассмеялся капитан.

— Ка Гра говорит от племени, — бесперебойно выдавал переводчик. — Человек убить камень в небе. Ка Гра не воевать человек.

Грак гордо выпрямил спину и на мгновение расправил огромные крылья.

— Мы жить мир.

— Зачем вы нападали на нас и на город? — прямо спросил Квинт.

Переводчик разразился серией каркающих звуков. Граки склонили головы, было видно, что воспоминания им неприятны.

Наконец Ка Гра ответил:

— Боль... — он на мгновение схватился за голову. — Боль, смерть. Камень говорит: «Убить». Мы не идти убить — тогда дети умирать.

Квинта окатило холодной волной осознания. Так вот почему они просто летели под огонь орудий — они защищали своих детей.

— Я понимаю, — тихо сказал Квинт. — Это плохо, очень плохо. Больше камень не будет говорить вам, что делать.

Граки закивали так интенсивно, что зашуршали их лохмотья:

— Мы знать. Боль нет больше. Дружить, не воевать.

Грак протянул когтистую лапу, на которой лежал идеально гладкий, блестящий серебристый шар.

«Точно технология Адохай», — мелькнуло в голове у Квинта.

— Дарить тебе, — сказал Ка Гра.

Квинт склонил голову в знак уважения и принял тяжелый подарок.

— Мой подарок тебе, — он протянул вождю свой складной нож.

Тот с детским восторгом принял сталь, которая тут же исчезла в складках его одежды.

— Ка Гра говорит: «Приходите в мой дом». Много дарить человеку.

Квинт поднялся, отряхнув пыль. Вслед за ним встали и граки.

— Через два солнца мы придём, — твердо сказал капитан. — Понятно?

Граки закивали.

— Ка Гра обещать мир. Не трогать гость. Клятва.

Квинт первым протянул руку. Грак, помедлив секунду, ответил тем же.

Капитан осторожно пожал жесткую, мозолистую лапу сначала одному, потом другому парламентёру, чем вызвал у них радостное карканье.

Силовое поле окончательно опустилось, граки взмахнули мощными крыльями, подняв облако пыли, и быстро скрылись в стороне своего стойбища.

— Это что за цирк ты устроил, капитан? — гневно спросил подошедший префект, чьё лицо всё ещё было бледным.

— Они хотят дружить, — просто ответил Квинт, взвешивая в руке шар. — Вот.

— Они же животные! — в сердцах воскликнул Скард.

— Похоже, не такие уж и животные... — задумчиво проговорил префект, завороженно рассматривая серебристую поверхность подарка. — Это точно технология Адохай. А учитывая, что эти твари, вероятнее всего, из Башни, нам нужно пообщаться с ними поближе. Ты прав, капитан, а теперь идём, расскажешь всё в деталях.

После подробного рассказа Квинта кабинет префекта гудел.

— Значит, они лезли к нам только из-за Зова, — констатировала Зигма.

— Похоже на то, — кивнул Вал. — У них же нет нашего гения со стимуляторами.

— Это просто отвратительно, что из-за Башни умирали их дети... — Зигму заметно передёрнуло.

— Тихо, господа, не на базаре! — крикнул префект, ударив ладонью по столу. — Нам нужно всё разузнать об этих существах.

— Да зачем они нам нужны? — снова воскликнул Скард. — Только время терять!

— А вы, господин офицер, представьте, если мы сможем получить их в союзники, — медленно, веско произнёс Юстиниан. — Более страшных врагов для Адохай в нашей галактике сложно представить.

— Тут вы правы, — Скард озадаченно почесал затылок. — Они их на куски рвать будут.

— Вот именно. Так что не делаем поспешных выводов, господа.

Префект встал и начал раздавать указания:

— На переговоры пойдут Квинт, Тит и Маркай. Подберите снаряжение покрепче. Зигма, на тебе полное техническое сопровождение, чтобы мы всё видели и слышали. Ордо и Скард на челноке и истребителе ждут в десяти километрах под маскировкой. Если что не так — спасти наших и разнести к демонам всё их стойбище.

Префект замолчал, одёрнув по привычке мундир, и добавил:

— Или мы получим самого мощного союзника, или окончательно уничтожим сильного противника.

Глава 2. Так много неожиданного

— Привет, док, — Префект и Зигма вошли в медотсек, где стерильный белый свет отражался от хромированных панелей.

— Здравствуйте, ваше... господин Префект, — Синтакс стоял спиной к вошедшим. Он медленно водил ручным сканером над прозрачной крышкой стазис-капсулы, внутри которой в сизом тумане угадывались контуры существа.

— Как наш «гость»? — поинтересовалась Зигма, подходя ближе. Её шаги по металлическому полу звучали непривычно громко в тишине отсека.

Синтакс обернулся. Вид у него был крайне озадаченный: он то и дело потирал лысую макушку, изучая бегущие по мониторам графики.

— Знаете, — начал он, подбирая слова, — наш пациент и пленный по совместительству совершенно здоров. Все органы функционируют в пределах нормы... Но при этом он умирает.

Префект нахмурился, заложив руки за спину: — Это как же так, док? Здоров, но помирает?

— Видите ли, его организм поддерживается вот этими имплантами. — Синтакс указал на светящиеся узлы, проступавшие сквозь бледную кожу пленника. — Это как батарея. Он не может без них существовать. А технология, господа... это не Адохай.

Зигма прищурилась, внимательно изучая сложную вязь энергетических каналов на экране. — Да, авторитетно могу подтвердить: это точно не почерк Адохай. Слишком... изящно и в то же время агрессивно.

— Может, мы просто раньше не сталкивались с таким подразделением? — усомнился Префект.

— Вряд ли. Принцип воспроизведения энергии в корне отличается от всего, что мы знаем. И вообще, все эти штуки в его теле... они пугающе странные.

— Да не мусольте, док! — Префект нетерпеливо притопнул ногой. — Скажите как есть.

Синтакс вздохнул и сложил руки на груди: — По моему субъективному мнению, эти технологии намного сложнее наших. Смотрите: сюда поступает переработанная организмом плазма, здесь она трансформируется в тип энергии, который я ещё не осознал, и только потом идёт питание систем.

— Что нужно, чтобы он не протянул ноги? — прямо спросила Зигма.

Синтакс снова принялся полировать ладонью голову, избегая взгляда Префекта. — Это просто предположение, поймите...

— Доок! Мне вас ударить для ускорения мысли?

— В общем, ему нужна свежая плазма. А если проще — кровь. Наш гость — вампир. — Синтакс замер, сам не веря в то, что только что произнес.

Зигма не выдержала и коротко рассмеялась: — Вот только сказочных вампиров нам не хватало!

Однако, наткнувшись на серьезный взгляд врача, она осеклась.

— То есть вы, док, это серьезно? Без метафор? — Ну да, я так это вижу, — Синтакс развел руками. — Да не пытайте вы меня, лучше у него самого спросите.

— Так он же спит, — Префект указал на капсулу, внутри которой пленник казался застывшим изваянием.

— Да не спит он, — Синтакс понизил голос до шепота. — Я это еще час назад понял. Он слушает. И, боюсь, наблюдает за нами через сенсоры.

Префект машинально коснулся рукояти пистолета на поясе.

— Не стоит, — остановил его док. — Он слишком слаб, чтобы даже чихнуть в нашу сторону.

Зигма подошла вплотную к капсуле и звонко постучала ладонью по бронированному стеклу: — Эй, открой глазоньки! Хватит в жмурки играть.

Внутри капсулы что-то изменилось. Существо медленно разомкнуло веки. На Зигму уставились абсолютно белые глаза с крошечными, как игольное ушко, зрачками. Крышка капсулы с мягким шипением отъехала в сторону, и пленный, мелко дрожа, с видимым трудом выбрался наружу, цепляясь костлявыми пальцами за край ложа.

— Зигма, включай переводчик, — скомандовал Префект.

— Это лишнее, — голос пленника был тихим и скрипучим, как треск сухих сучьев. — Я выучил ваш примитивный язык, пока находился в Тар Охай.

— Это еще что? — буркнул док.

— На вашем наречии это... что-то среднее между глубокой медитацией и летаргическим сном.

— И всё это время ты нас слышал? — Префект подошел ближе, нависая над существом.

— Да, конечно. — Пленный тяжело вздохнул, его грудная клетка поднялась с хрипом. — Ваш лекарь прав. Мне нужна органическая биологическая масса для поддержания искры. Желательно живая.

— Значит, ты и впрямь вампир?

— Я не знаю такого термина, — безучастно ответил пленный. — Это что-то архаичное и поэтичное, я подозреваю.

— Тебе нужна кровь? — Зигма внимательно следила за его реакцией.

— Нет, совсем не обязательно именно кровь. Подойдут любые живые клетки. Но кровь была бы... замечательным топливом.

— Размечтался, — бросил Синтакс.

— Вы правы, — пленный едва заметно кивнул. — Если вы имеете в виду те нерациональные всплески эмоций, которые ваш вид называет «мечтой». — Он указал на один из имплантов возле шеи, где пульсировал тусклый огонек. — Здесь ресурс перерабатывается и поддерживает мой цикл.

— У тебя есть имя? — спросил Префект.

— На вашем языке — Верховный Координатор.

— Это не имя, это штатное расписание, — фыркнула Зигма.

— Другого я не помню, — в голосе пленного впервые промелькнула человеческая нотка — тихая грусть.

— Ты из Адохай? — Синтакс задал вопрос, который мучил всех.

— Нет, что вы... Владыки — это чистая энергия. Великая, непостижимая и безжалостная. А я — лишь Координатор.

— Так, понятно, что ни черта не понятно, — подытожил Префект.

— Сколько тебе надо этой плазмы, чтобы ты тут не сдох прямо сейчас? — зло спросила Зигма.

Координатор посмотрел на нее своим пустым взглядом. — Небольшой капли будет достаточно, чтобы я прожил один ваш дневной цикл.

Зигма резко развернулась, подошла к столу с инструментами и, не раздумывая, полоснула скальпелем по подушечке пальца. Прежде чем мужчины успели что-то сказать, она подошла к пленному и прижала палец к приемному порту импланта на его шее.

Координатор внезапно выгнулся дугой, вздрогнул и мешком рухнул на пол. Зигма отскочила, инстинктивно сжав кулаки. Через несколько секунд пленный начал подниматься, тряся головой, словно после контузии.

— Не делайте так больше... — прохрипел он. — Это слишком больно. Вы дали мне такой заряд чистой энергии, что мой мозг едва не сколлапсировал.

— Какая... рациональная технология, — пробормотал Синтакс, завороженно глядя на датчики.

— Если хотите, я отвечу на ваши вопросы, — примирительно сказал пленный, усаживаясь на пол. — Теперь у меня есть силы говорить.

— Вот так прямо и ответишь? Без условий? — Префект скрестил руки на груди.

— А смысл скрывать? Эта вселенная всё равно обречена. Как и бесконечное множество подобных ей до этого.

— Вселенная? Вы не заблудились в масштабах, уважаемый? — Синтакс натянуто рассмеялся.

— Нет, доктор, я не оговорился. — Координатор поднял на него свои жуткие глаза, и улыбка мгновенно сползла с лица врача. — Вы еще не поняли, кто такие Адохай?

— И кто же они?

— Говоря вашим примитивным наречием — они хищники. А вселенная для них — лишь пастбище. Они переработают каждую молекулу этого мира в энергию, а когда здесь станет пусто, пойдут за следующей. Если ресурсу нужно «дозреть», они просто подождут во временной изоляции. Вам не победить. Никогда.

— Ну, тебя-то мы победили, — усмехнулась Зигма.

Пленник заметно оживился: — И именно это кажется мне крайне любопытным. Я воспринимаю произошедшее как уникальное стечение обстоятельств, не более. Ошибку в расчетах вероятности.

— Мы уничтожили еще одну их станцию, — перебил его Префект.

Координатор замер. Всё его худое тело выразило крайнюю степень замешательства. — Вы... некорректно подаете данные. Это невозможно. Вероятно, случайная детонация...

— Нет. Это был четкий план, и он был реализован до последнего пункта, — отрезала Зигма.

— Это нелогично... — растерянно пробормотал пленный.

— Хочешь доказательств? — Префект кивнул Зигме. — Покажи ему.

Координатор присел на край капсулы, не сводя глаз с огромного экрана. Он наблюдал за записями с камер кораблей. Когда колоссальная волна от взрыва гибнущей планеты ударила в Башню, сминая её, как бумажную игрушку, пленный ощутимо вздрогнул.

— Невозможно... Просто невероятно... — он схватился за голову. — Вы обошли всю логику событий Адохай. Вы действовали вопреки всем алгоритмам.

Префект наклонился к самому лицу пленного и холодно произнес: — Именно так мы и сделали.

Координатор выглядел раздавленным. — Могу ли я остаться один на время? Моя система... мне нужно переосмыслить данные. Я не понимаю.

— Да конечно, — ухмыльнулся Префект. — В камере на гауптвахте как раз будет время для размышлений.

Когда дверь камеры лязгнула за его спиной, Координатор удивленно обернулся и потрогал железную решетку руками.

— Это... это настолько примитивно, что мой разум отказывается это осознавать. Железо? Засовы?

Уже выходя из коридора тюремного блока, Префект и Зигма обернулись. Пленник всё еще стоял у решетки, ощупывая прутья с выражением глубокого недоумения на лице.

— Ты поняла, что мы только что получили? — тихо спросил Префект.

Зигма вдруг весело рассмеялась: — Да! И это просто невероятно. Мы теперь знаем, что тончайший сверхразум, собиравший знания эпохами, пасует перед обычной кувалдой.

— Точно! — Префект поддержал её смех. — И чем примитивнее мы будем действовать, тем больше у нас шансов.

— Пойду-ка я поищу у себя в мастерской лук и стрелы, — пошутила Зигма.

— Только с каменными наконечниками, — добавил Префект, подмигнув ей.

В мастерской Зигму ждал Маркай. Увидев его, она замерла, почувствовав, как в груди разливается неловкость.

— Извини, лейтенант, — начала она, не глядя ему в глаза. — То, что случилось... это была непозволительная ошибка. Помутнение.

— Почему? — Маркай даже не смутился, он продолжал спокойно изучать какой-то механизм.

— Ну потому что мы... разные! — Зигма начала нервно мерить шагами комнату. — И вообще, ты представляешь, сколько мне лет?

— Можно и посчитать, если хочешь, — рассмеялся Маркай.

— Я тебе посчитаю! — Зигма несильно ударила его кулачком по плечу. — Ну пойми ты, милый мальчик, я ничего не смогу тебе дать. Я древняя, нудная...

— Красивая, — вставил Маркай.

— Пусть красивая, — нехотя согласилась Зигма.

— Умная, — добавил он.

— Ладно, тоже принимается. — Она остановилась напротив него. — Но посуди сам, что у нас общего? Кроме того эпизода в каюте?

Маркай взял её за руки и заглянул прямо в глаза: — А что общего у Квинта и Тиаи? Они тоже, по сути, люди из разных эпох. И ничего, справляются.

Зигма вздохнула, чувствуя, как её броня дает трещину.

— Я циничная... — Нежная, — прервал её Маркай. — Нудная... — Остроумная, — не унимался он. — Древняя, как эта застава! — Эрудированная. — Маркая было не переубедить.

Зигма покачала головой: — Ладно, лейтенант. Нам хорошо вместе, я не спорю. Но это просто... физиология. Тело требует своего.

Маркай сжал её ладони чуть крепче. — А я сделаю так, что ты будешь думать сначала обо мне, а потом — о нас.

Зигме было непередаваемо приятно слышать это, она робко улыбнулась, тут же постаравшись спрятать улыбку за напускной суровостью.

— А ты не боишься, что остальные будут коситься на нас? — Пусть завидуют, — просто ответил Маркай. — Значит, не отстанешь? — Нет. Не надейся. — Он упрямо тряхнул головой.

— Знаешь, лейтенант... Давай договоримся так: пусть всё просто течет своим чередом. Без обещаний. — Согласен.

Маркай обнял её и поцеловал долгим, тягучим поцелуем. Зигма на мгновение забыла о своих годах, цинизме и Адохай, просто прижавшись к нему всем телом.

— Всё, иди, — она мягко оттолкнула его. — У меня работы завалы, нужно к переговорам готовиться. — Хорошо. Вечером зайду, прогуляемся. Хватит тебе киснуть в этих завалах истории. — Маркай обвел взглядом мастерскую, заваленную обломками древних механизмов. — Это моё царство, и ты здесь гость! — Зигма уперла руки в бока. — Иди уже, займись чем-нибудь полезным.

Маркай неожиданно вытащил из-за спины маленький живой цветок и протянул ей. Зигма взяла его с совершенно растерянным видом.

— Я хороший кавалер, — подмигнул Маркай, выходя за дверь.

— Мальчишка... — тихо прошептала Зигма, вдыхая тонкий аромат лепестков.

— О да, моя леди! Я просто неотразим! — донеслось из коридора веселое эхо.

Глава 3. Амалак Часть 1.

Координатор ждал.

Помещение, в которое его поместили, было маленьким, стерильно-белым и чистым, пахнущим отфильтрованным воздухом и чужой, пугающей силой. Он в тысячный раз прикоснулся узловатой рукой к решетке. Железные прутья, тускло отсвечивающие в люминесцентном свете, холодили тонкую, почти пергаментную кожу и никуда не пропадали, оставаясь суровой реальностью. Он подёргал решетку, проверяя её на прочность, и, внутренне удивившись, что силовое поле или металл никуда не исчезли, тяжело уселся на твердую, обтянутую грубым композитом поверхность тюремной койки.

Он ждал. Ждал, когда наконец придет палач. Предав владык, позволив жалким чужакам захватить стратегическую станцию и не сумев вовремя умереть при этом, он обрёк себя на чудовищные, изощренные муки, которые Адохай умели растягивать на столетия. Да и его новые тюремщики вряд ли испытывали к нему теплые чувства после всего, что произошло.

В тишине коридора резко скрипнула дверь, и до слуха донеслись размеренные, тяжелые шаги.

«Вот и всё», — с глухой горечью подумал Координатор, сжимая кулаки. — «Я был прав. Логика войны безжалостна».

К решетке, мягко шурша сервоприводами, подошли два массивных штурмовых дроида со следами недавней копоти на бронепластинах.

«Как унизительно», — с тоской подумал пленник. — «Даже не живые существа. Бездушные механизмы будут отбирать у него жизнь».

Дроид коротко, беззвучно направил на него тупое дуло тяжелого оружия и, с глухим щелчком открыв замок решётки, резким, но точным движением вывел его наружу, конвоируя в соседнюю камеру.

Это помещение было совсем крохотным, затхлым, лишенным вентиляции.

«Значит, палач-исполнитель придёт именно сюда, подальше от систем слежения», — решил пленник, замерев в полумраке.

Однако время шло, а ничего не происходило. Через некоторое время тяжёлая герметичная дверь со вздохом открылась, и дроид привычным, холодным жестом показал стволом оружия:

— Выходи.

Его снова вывели в коридор и, к полному его замешательству, подтолкнули обратно в ту самую чистую камеру, где он только что сидел.

Координатор с искренним удивлением осмотрелся вокруг, не узнавая обстановку. На жесткой койке появилось какое-то новое покрытие — «мягко», отметил он про себя, осторожно усаживаясь и чувствуя, как расслабляются затекшие мышцы. На маленьком консольном столике теперь стоял легкий поднос с какими-то незнакомыми, крупными плодами, покрытыми пушком, и матовая ёмкость с прозрачной жидкостью. Рядом, во второй, более широкой ёмкости, находились живые срезанные растения с узкими зелеными листьями.

Он робко подвинулся поближе, чтобы получше рассмотреть их.

«Какой приятный, пронзительный запах», — отметил он про себя, и внутри что-то дрогнуло, — «как будто из какой-то невероятно древней, стертой памяти».

В ёмкости была вода. Просто вода — кристально чистая, прозрачная, пахнущая горной свежестью, а не тот тяжелый, регенерированный химический ужас, который циркулировал в трубах станции под властью Адохай.

«Наверное, изощренный яд. Ну и к лучшему», — отрешенно подумал Координатор.

Пригубив самую малость, он замер, прислушиваясь к организму, но с удивлением понял, что ничего страшного не происходит. Тогда он жадными, маленькими глотками выпил всю ёмкость до самого дна, ощущая забытую прохладу в груди.

Плоды трогать пока не стал — его измученный организм слишком давно отвык от нормальной биологической пищи, но пахли они совершенно волшебно, будоража рецепторы.

В коридоре снова появился дроид. Зайдя в камеру, он бесстрастно поставил на стол ещё одну глубокую емкость с теплой жидкостью. На этот раз от неё поднимался густой, сладковато-пряный пар.

Пленник потянулся к ней, сделал робкий глоток.

Вкусно.

Откуда-то из самых темных глубин сознания вдруг всплыло это забытое, почти стертое слово — «вкусно».

Внезапно под потолком послышались какие-то странные, едва уловимые звуки. Плавные, глубокие музыкальные переливы мягко заполняли пространство камеры, они подсознательно баюкали и успокаивали.

На голой стене активировался скрытый, невидимый до этого проекционный экран. Какие-то яркие, сочные, но совершенно неагрессивные, пастельные образы плавно появлялись на нем и пропадали. Это были странные, притягательные пейзажи — видимо, живые хроники из каких-то неведомых, первозданных миров. Невероятная флора, исполинские деревья, диковинная фауна; картины природы медленно, умиротворяюще проплывали по экрану, сменяя друг друга.

Координатор, завороженный этим зрелищем, медленно протянул дрожащую руку и взял со стола принесенные растения. Они так пронзительно, так остро пахли живой землей, что он просто уткнулся в них носом, вдыхая этот аромат.

«Какие странные эти существа, захватившие меня», — потерянно подумал он. — «Почему нет допросов? Почему нет пыток?»

Он сделал еще один глоток теплой жидкости, принесенной дроидом, и блаженно закрыл глаза.

Что-то удивительно теплое, мягкое появилось и начало разливаться внутри его израненного тела. На экране за сомкнутыми веками все еще бежали незнакомые, баюкающие образы, они окончательно усмиряли подсознательный страх.

Он допил остатки жидкости и аккуратно, стараясь не шуметь, поставил опустевшую ёмкость на стол.

«Нужно, наверное, лечь», — подумал Координатор.

Койка отозвалась удивительным удобством, «мягко и тепло», он поймал себя на том, что его губы непроизвольно раздвигаются. Он улыбнулся.

«Откуда эта забытая эмоция?» — испуганно пронеслось в гаснущей голове. — «Откуда это невероятное равновесие?»

Он устроился поудобнее, подтянул колени к груди и закрыл глаза, полностью растворяясь в приятных, баюкающих звуках. Через несколько минут он погрузился в глубокий, целительный сон без кошмаров.

— Док, вы просто гений! — Зигма от избытка чувств звонко хлопнула Синтакса по металлическому плечу, так что по коридору разнеслось эхо.

— Осторожнее со старым киборгом, девочка, у меня от твоей энергии все оставшиеся импланты прогорят, — шутливо ворча, но явно довольный, сказал доктор.

— Как вы вообще поняли, что нужно делать именно это?

Синтакс медленно провел механическими, поблескивающими пальцами по своей абсолютно лысой, испещренной шрамами голове.

— Я тщательно обследовал медицинские логи его капсулы и обнаружил скрытое устройство, которое вообще не отвечало за жизнеобеспечение, — пояснил доктор, понизив голос. — Оно постоянно излучало особый, направленный вид ментальных волн. Я слишком хорошо помню эту подавляющую технологию Адохай по прежним временам.

— А не та ли это блокирующая технология, — Зигма загадочно и лукаво улыбнулась, — которая целенаправленно стирает личностную память и превращает разумного в биокомпьютер?

— Да ну тебя! — шутливо взмахнул руками Синтакс, недовольно сморщившись. — С тобой, девка, вообще работать неинтересно. Никакой интриги не оставишь, слишком уж ты умная для своего возраста!

— Ну, не без этого, док, — весело смеялась довольная своей проницательностью девушка.

— Так вот, я думаю, что эта новая, кардинально измененная обстановка запустит в его освобожденном мозгу глубокий поиск базовых ассоциаций, — продолжил Синтакс, возвращаясь к делу. — Ты ведь видела через монитор, как он улыбнулся в конце, а?

— О да, док, видела. Это было сильно.

— Вот это оно и есть, лед тронулся, надо во что бы то ни стало освободить его заблокированное подсознание.

— Вы правы, док, — уже серьезно согласилась Зигма. — Но по сути своей он сейчас — просто живой, выпотрошенный механизм для нужд Адохай, послушный и удобный нажиматель нужных кнопок на пультах станции. Ему вернули человеческие условия. Кстати, а что за отвар был во втором стакане? Уж не знаменитые ли травки нашей Тиаи?

— Да, именно они, — слегка смутился Синтакс, поправив датчик на груди. — Отличный, проверенный успокоительный коктейль из ее запасов.

Пусть глубокий сон его немного подлечит, а то парень выглядит не как координатор, а как какой-то космический вампир, сплошной кусок депрессии и экзистенциального ужаса.

Выслушав этот подробный доклад Синтакса прямо на пульте управления Башни, пробиваясь сквозь непрекращающийся, глухой грохот восстанавливаемых тяжелых механизмов станции, префект удовлетворённо кивнул:

— Док, вы, как и всегда, оказались на высоте. Отличная работа.

— Это не моя заслуга, а Тиая на высоте, — честно признал Синтакс. — Мои аналитические системы показывают, что уже восемьдесят два процента всех наших экстренных препаратов на базе содержат вытяжки из её дикорастущих трав.

— Ого! — искренне удивился префект, приподняв брови. — Вот это новости. Нужно этот вопрос срочно и детально систематизировать. Девочка нас со своей ботаникой просто спасает периодически.

— Предлагаю официально взять её на постоянную службу на заставу, — веско сказал Синтакс, глядя префекту прямо в глаза.

— Ты с ума сошел, доктор! — тут же воскликнул префект, нахмурившись. — Она же представительница малоразвитой, едва зародившейся цивилизации с дикой планеты! По всем законам империи это строжайше запрещено, прямое нарушение протокола контакта.

— От вас, ваше величество, с ударением сказал доктор, слышать о соблюдении каких-то там древних правил империи довольно забавно и иронично, — поддев префекта тонкой усмешкой.

— Но-но, командор, полегче на поворотах, я пока еще ваш законный командир, — деланно строго осадил его префект, хотя в глазах плясали искры.

— Да ладно вам, бросьте. Настоящие командиры просто командуют на поле боя по уставу, а великие правители — думают на перспективу, — спокойно парировал доктор, сделав шаг ближе. — Сделайте в отношении этой девочки если не правильный по букве закона, то хотя бы точный стратегический ход. Нам нужны ее ресурсы.

— Вот ведь знаешь ты, старый командор, на какие именно рычаги надавить... — вздохнул префект, потирая виски. — Ладно. Я подумаю над этим.

Глава 3. Амалак Часть 2.

Тем временем восстановление колоссальной станции шло полным ходом, не затихая ни на минуту. Многочисленные инженерные дроиды, похожие на пауков, сантиметр за сантиметром снимали огромные, тысячелетние пласты космических наслоений, пыли и окалины с внешней обшивки и тут же отправляли этот мусор в прожорливые зёва больших перерабатывающих реакторов. Ценная минеральная составляющая пошла в дело на первое время для штамповки запчастей, и это уже дало ощутимые, видимые результаты. Уровень общей энергии систем наконец-то сдвинулся с мертвой точки, поползя вверх. Да и раскопать изначальную, скрытую под наслоениями структуру самой станции тоже не мешало бы в первую очередь.

Квинт вместе с Титом и Маркаем в это время обследовали дальние внутренние отсеки станции там, где это было физически возможно и безопасно. Находки поражали. Законсервированные древние ресурсы прежней эпохи были поистине огромны: от нескольких десятков тысяч законсервированных боевых кораблей самых разных конструкций, находящихся в разном техническом состоянии, до громадного, уходящего в темноту арсенала.

— С такими игрушками, можно при желании целую солнечную систему, пусть и небольшую, без проблем захватить, — восторженно говорил Маркай, с горящими глазами разглядывая диковинные, хищные образцы тяжелого стрелкового вооружения на стеллажах.

— Тут, парень, при грамотном подходе свое собственное суверенное королевство можно навоевать, — басовито бубнил Тит, с профессиональным интересом рассматривая бесконечные, уходящие под потолок ряды довольно странных, угловатых истребителей, буквально до предела увешанных подвесным плазменным оружием. — Теперь это всё наше, радовался Маркай. — И, черт меня дери, нам наконец-то есть чем серьезно противостоять Адохай.

— Эх, пацан! — весело и добродушно оборвал его Тит, заметив восторг парня. — Захватить станцию в дерзком рейде — это только полдела, красивая обложка. Теперь эту махину надо как-то удержать и защитить от их ответного удара.

— Вы, старики, вечно такие скучные, во всем видите только проблемы, — беззлобно отмахнулся Маркай, поправляя броню. — Смотри на мир позитивнее, дядька Тит! Мы же победили!

— Я вот сейчас как обижусь на «старика», мало не покажется! — зычно заржал Тит, хлопая парня по спине так, что тот пошатнулся. — Мелкий ты еще меня жизни учить...

— Кто это тут мелкий?! — Маркай мгновенно выпятил грудь, картинно обидевшись. — Как идти на штурм главного шлюза под огнем — так «целый лейтенант Маркай», а как победу праздновать — так сразу вдруг «мелкий»? Ну вы даете!

— Ладно, ладно, не кипятись, лейтенант, — примирительно и тепло сказал Тит. — Идём дальше путешествовать по этому невероятному археологическому недоразумению, пока нас дроиды ненароком в реактор не утащили.

Префект осторожно поставил простой стул возле решетки и тихо, стараясь не производить лишнего шума, сел, внимательно глядя на спящего пленника. У Юстиниана не было абсолютно никаких сомнений, что Координатору сейчас снится глубокий, сложный сон. У того непроизвольно подергивалась бледная рука, словно он пытался нащупать пульт, а под закрытыми, тонкими веками быстро-быстро бегали зрачки.

«Похоже, наш безумный док таки был абсолютно прав», — задумчиво подумал Юстиниан, разглядывая лицо спящего. — «Стимуляция прапамяти может сработать. Да и дикой девчонке действительно нужно официально предложить работу, Синтакс прав».

Внезапно пленник глубоко, со свистом вздохнул и резко, рывком проснулся, широко распахнув глаза. Он мгновенно сел на койке, испуганно и лихорадочно ища что-то взглядом в углах камеры.

Префект спокойно протянул ему сквозь специальное технологическое окошко стакан с чистой водой:

— Это ищешь? На, бери.

Координатор медленно протянул дрожащую руку и крайне настороженно, словно ожидая подвоха, взял стакан.

— Не отравлено, не бойся. Пей.

Сделав несколько жадных, торопливых глотков, он осторожно, словно хрусталь, поставил стакан на столик.

— Память возвращается? — тихо, но твердо спросил префект, подавшись вперед.

Пленник упрямо покачал головой, пряча глаза:

— Нет, ничего не возвращается... — и вдруг испуганно спохватился, уставившись на собеседника: — Постойте! Откуда... откуда вы вообще знаете про мою заблокированную память?!

— Значит, все-таки возвращается, — удовлетворённо и победно откинувшись на жесткую спинку стула, констатировал префект.

— Вы не можете этого знать, это исключено технологически, — отводя испуганный взгляд в сторону, тихо и быстро забормотал Координатор.

— Может, ты в этом тумане и имя свое настоящее вспомнил, а? — прищурился префект, внимательно ловя мимику его лица.

Пленник весь как-то резко сжался и скривился, словно от невыносимой, внезапной физической боли, схватившись за голову.

— Ладно, ладно, не хочешь — не говори сейчас, насильно мил не будешь, — префект спокойно и понимающе сложил руки на груди, давая ему перевести дух. — Есть какие-то конкретные пожелания, просьбы по содержанию?

— Амалак... — едва слышно прошелестело в тишине камеры.

— Что ты сказал? Я не расслышал, повтори, — не понял префект, подавшись ближе к решетке.

— Амалак, — гораздо громче и отчетливее повторил пленник, поднимая глаза, в которых блеснула гордость. — Имя... моё настоящее имя — Амалак.

— Ну вот и познакомились официально, — искренне улыбнулся префект, расслабляясь. — А я Юстиниан.

— Чего именно вы все-таки ждёте от меня? — с подозрением спросил пленник, глядя на него снизу вверх.

— Да ничего особенного мы от тебя не ждём, Амалак. Ждём, когда ты из бездушного, послушного куска мяса на службе у Адохай снова станешь мыслящей, свободной личностью.

— Вы будете пытать меня, когда разговоры кончатся? Чтобы ускорить процесс?

— Нет, что ты, бог с тобой, — искренне замахал руками префект, даже как-то возмутившись. — Тебя твои хозяева Адохай своей блокировкой уже и так наказали настолько чудовищно, что для нормального человека лучше сразу умереть. Но у тебя прямо сейчас есть реальный шанс начать жить заново.

— Я искренне не понимаю вас, вашей логики... — пленник резко встал с койки и начал мерить камеру шагами. — По всем правилам войны вы должны силой вытащить из меня всю тактическую информацию о защитных системах этой станции! Она же вам нужна!

— Зачем нам тратить силы и мучить тебя, вытаскивая из тебя что-то силой, если ты со временем сам всё нам расскажешь? — спокойно спросил Юстиниан.

— С чего вы вообще это взяли?! — искренне и глубоко удивился пленник, замерев посреди камеры.

— А с того, друг мой, что ты, похоже, просто очередная несчастная жертва Адохай со стёртой памятью. И когда твоя подлинная история вернётся к тебе, ты сам будешь искренне рад помочь нам размазать их по космосу.

Пленник ничего не ответил, тяжело промолчал и демонстративно отвернулся лицом к глухой стене.

— Ладно, пожалуй, хватит на сегодня, отдыхай, — префект поднялся со стула, чувствуя навалившуюся за день усталость. — Амалак — хорошее, сильное имя, — добавил он напоследок и с глубоким удовлетворением заметил, как от этих слов заметно дрогнули плечи стоящего спиной пленника.

— На завтрашний выход все окончательно готовы? — на общем экстренном совещании префект Юстиниан требовательно и жестко обвел взглядом своих уставших подчиненных.

Все присутствующие в штабе дружно закивали.

— Отлично, господа. Завтра нам нужно во что бы то ни стало не ударить в грязь лицом перед местными. Дикие граки могут стать для нас серьезнейшим стратегическим подспорьем в этой глуши. К тому же, судя по архивным логам, древние технологии Башни частично изначально заточены именно под их биологический вид.

— Так и есть, — уверенно подтвердила Зигма, выводя на тактический стол новые схемы. — Я лично детально обследовала запечатанные нижние хранилища ресурсов — там огромное количество оборудования настроено именно под их уникальный генетический код. Кстати, — Зигма сделала многозначительную паузу, окинув всех победным взглядом, — и множество тяжелой военной техники, которую мы ещё вполне можем восстановить силами дроидов, тоже конструктивно сделано строго под их анатомический вид. Поэтому давняя догадка Квинта о том, что предки граков когда-то давным-давно сбежали с этой станции и попали на Красную Скалу — это абсолютная, доказанная правда.

— Всем спать и отдыхать до завтрашнего утра, — твердо подытожил префект, выключая проектор. — Все свои роли и задачи знают назубок. Разойтись.

...

Координатор, а точнее теперь — Амалак, в это время метался в тяжелой, прерывистой полудрёме на своей новой мягкой койке. Заблокированные ранее воспоминания яростными, неостановимыми волнами поднимались из самых темных глубин пробуждающегося подсознания. Такого дикого, сокрушительного наплыва щемящей ностальгии, домашнего тепла, острого отвращения, чистой детской радости и первобытного, леденящего кровь ужаса от осознания того, кем он был, он не испытывал еще никогда в жизни... Или просто пока еще об этом детально не помнил.

Глава 4. Переговоры

Транспортёр медленно приближался к стойбищу граков.

— За нами наблюдают, — улыбаясь, сказал Тит.

— Да ладно? — удивился Квинт. — Я ничего не заметил.

— Конечно не заметил, — отпивая из фляги и морщась, ответил Тит. — Нас уже раз десять могли убить.

Маркай начал оглядываться, всматриваясь в отвесные стены каньона, за что тут же получил подзатыльник от Тита.

— Дурак, не привлекай внимания, — беззлобно бросил ветеран. — На вот, хлебни для храбрости.

Маркай глотнул из фляги и закашлялся:

— Это что, ядерная настойка Зигмы? Хоть бы предупредил!

— Наслаждайся, лейтенант, — сказал Тит, блаженно развалившись на сиденье.

Его глаза были прикрыты, здоровенная туша тряслась в такт движению транспортёра, и только пальцы шевелились, как бы считая что-то.

— Ты их сколько насчитал? — спросил Квинт, не отрываясь от штурвала.

— Восемь слева, двенадцать справа, и впереди ещё по трое на утёсах.

— Да где ты их видишь?! — всполошился Маркай и снова получил подзатыльник.

— Не метушись, я сказал. Это нормально.

Тит опять отхлебнул из фляги и спрятал её в карман.

— Квинт, ты будешь с ними разговаривать. Мы с лейтенантом молчим, пока ты к нам сам не обратишься. В таких культурах авторитет старшего непреклонен. И если ты, салага, — он повернулся к Маркаю, — встрянешь, может получиться дипломатический казус.

— Чего получится? — не понял Маркай.

— Убьют, — коротко бросил Тит. — И ещё: здесь сумка, в ней пойло, еда и железяки кое-какие. Сделаешь подарок вождю и его приближённым.

— Да откуда ты всё это знаешь? — удивился Квинт.

— Есть опыт, — ответил Тит. — Да и читал кристаллы всякие.

— Ты — и читал? — засмеялся Маркай.

— Да, лейтенант, читал. Посиди несколько тысяч лет на одном месте, я на тебя посмотрю.

Вдали показались фигуры граков, стоявших по сторонам дороги.

— О, нас встречают, отлично, — Тит приподнялся, оглядывая путь. — Приблизимся — на этих не смотреть, только вперёд. Запомните: они для нас никто, мы — вожди, они — мусор. Особенно в глаза не смотреть, а то могут принять это за вызов.

Каньон расширялся, образуя почти идеально круглую площадь, стены которой чернели входами в бесчисленное количество пещер.

— Хорошо устроились, — сказал Тит, осторожно осматривая стойбище.

Посередине площади был натянут тент из циновок, такие же циновки лежали и на земле. Квинт остановил транспортёр.

Когда все трое вышли из машины, к ним подошли пятеро граков. Один из них выразительно указал на оружие.

— Я не отдам, — тихо сказал Маркай, хватаясь за кобуру.

Граки мгновенно отпрянули, принимая позы для атаки.

— Тихо, тихо...

Тит, натянуто улыбаясь, снял пояс с пистолетом и мечом.

— Мы поняли, что вы нервные.

Три пояса легли на сиденья транспортёра, и возле машины сразу встали два воина граков. Правда, держались в нескольких шагах.

Квинт достал сумку и включил переводчик.

— Подарки, — сказал он.

Один из граков принюхался.

— Еда. Можно, — перевёл прибор.

Закинув сумку за плечо, Квинт двинулся к тенту. Тит и Маркай шли немного позади.

Им предложили сесть на циновки.

— Пока нормально идём, — констатировал Тит. — Теперь мы будем ждать. Вожди сейчас показывают свою значимость.

Минут через пятнадцать появились правители граков. Уже знакомый Ка Гра уселся посередине, двое других — по бокам.

Квинт поставил переводчик в центр циновки.

— Говорить будем через него, — сказал капитан.

Из сумки появились бутылки с вином и сухпайки с заставы. Граки спокойно смотрели на угощения, не прикасаясь к ним.

Чтобы снять напряжение, Квинт сам открыл бутылку вина и отпил прямо из горлышка. Потом распечатал пачку галет и спокойно начал есть одну из них.

Так же перед каждым граком Квинт положил на циновку по большому армейскому ножу. Этот жест граки оценили сразу, рассматривая оружие.

Ка Гра сделал знак, и появились женщины граков — маленькие, без крыльев, с закрытыми лицами. Они быстро принесли нехитрую глиняную посуду.

Проявилось и угощение хозяев: целиком зажаренные тушки каких-то животных и ароматные травы.

Ка Гра оторвал кусок мяса и начал есть, жестом приглашая гостей. Каждый из офицеров последовал его примеру и, попробовав, с благодарностью поклонился, признавая кулинарные таланты хозяев.

Пайки заставы были мгновенно разорваны, и их содержимое перекочевало в большие миски. Особенно гракам понравились сладости и, как ни странно, чистая соль.

Насытившись, Ка Гра указал на своих сопровождающих.

— Ка Караг, он вождь озёрного племени, — монотонно переводил прибор. — Ка Хар, вождь подземного племени.

Квинт в ответ представил своих спутников.

Ка Гра взял слово:

— Мы хотим мир с человек. Мои братья тоже хотят мир. Вы убить много граков, но мы не злиться. Мы сами нападать, хоть и не хотеть.

— Да, мы теперь это поняли, — ответил Квинт и выразительно показал пальцем вверх. — Она виновата.

Граки яростно закричали, тоже показывая в небо.

— Плохой камень! Злой! Мы не хотеть нападать, дети умирать, — глухо сказал Ка Хар.

— Больше ничего не будет, — уверенно произнес Квинт. — Зло погибло.

Граки зашумели; стоявшие вокруг воины шептались, передавая друг другу суть сказанного.

— Мы хотим предложить вам союз, — продолжил Квинт. — Есть ещё злые камни, и мы хотим их тоже убить.

Вожди переглянулись.

— Камни приходить сюда? — спросил Ка Караг.

— Если мы проиграем — то да, — твёрдо ответил Квинт.

Граки опять взволнованно зашумели.

— Мы дадим вам оружие, и вы поможете нам их уничтожить. Мы знаем, что ваши предки пришли с камня.

Вокруг настала зловещая, мёртвая тишина.

— Откуда Кви знать наша тайна? — прищурился Ка Гра.

— Мы знаем намного больше, — ответил капитан. — Вы бежали с камня на планету, и мы понимаем, что не из трусости, — граки снова глухо зашевелились, — а ради ваших детей.

— Кви знать тайна. Скрывать нет это, — Ка Гра медленно протянул тяжелую лапу. — Мы дружить, но не воевать. Нас стало мало. Дети болеть... много.

— Мы поможем вам вылечить детей, — заверил Квинт. — И вы сможете брать трофеи, много добычи.

— Добыча — хорошо, — согласно закивали вожди.

— Мы дадим вам вот это, — Квинт постучал по своей броне. — Вы будете защищены.

Вожди снова переглянулись, оценивая выгоду.

— Ещё мы дадим еду, много. И научим вас пользоваться механизмами. Вы будете жить хорошо и долго. Ваши дети не будут болеть и умирать.

Ка Гра резко поднялся и позвал капитана:

— Идти за мной, Кви.

Тит и Маркай тоже поднялись было со своих мест.

— Нет, только Кви, — остановил их вождь.

Тит молча мотнул головой, давая знак Квинту, что всё под контролем.

— Понимать, — кивнул Ка Гра. Он махнул рукой и что-то громко прокричал.

Один из воинов тут же прибежал, неся пояс с оружием Квинта из транспортёра.

Капитан взял пояс, подержал в руке и передал его Титу:

— Я верю ему. Идём. Останьтесь тут.

Квинт направился за огромным граком.

Они вошли в большую пещеру, тускло освещённую масляными лампами. На полу, на циновках, лежали около двух десятков маленьких граков. Некоторые из них стонали и лихорадочно махали руками, другие вскрикивали, садились и снова без сил падали на подстилки. Вокруг них суетились несколько женщин.

— Когда вы воевать с камень, дети болеть. Помоги, — Ка Гра пристально, с затаённой надеждой посмотрел на Квинта.

Капитан достал коммуникатор и показал вождю:

— Я хочу поговорить с нашим лекарем.

Грак понятливо кивнул.

— Нужно больше света, — потребовал Квинт.

Моментально появились ещё несколько женщин с яркими факелами.

— Эй, док, у нас тут проблема, — сказал Квинт в коммуникатор.

— Кто-то ранен? — тут же послышался голос Синтакса.

— Нет, у наших новых друзей болеют дети. Много, — Квинт обвёл взглядом пещеру. — Ка Гра говорит, что они слегли, как только началась наша атака на Башню.

— Ну, мне бы взглянуть... — отозвался доктор.

Квинт повернулся к вождю:

— Сейчас будет то, чего вы не поймёте. Не пугайтесь.

Грак кивнул и что-то крикнул женщинам.

В воздухе развернулась мерцающая голограмма доктора. Ка Гра вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Давай ближе к одному из детей, — скомандовал Синтакс.

Квинт подошёл к ближнему ребёнку. Тот метался и жалобно стонал.

— Приоткрой ему глаза.

Квинт аккуратно приподнял веко малыша.

— Так, понятно... Что с пульсом?

Сердце ребёнка, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Дыхание учащённое, испарина, дрожь и судороги.

— Тяжёлый случай, — констатировал док. — Мы можем помочь? — спросил Квинт.

— У тебя с собой стимулятор Зигмы?

— Конечно, с собой, — Квинт достал ампулу.

— Нужно, чтобы ребёнок вдохнул. Посадите его, — жестом показал Квинт женщине.

Он раздавил ампулу, и в воздухе появилось знакомое лёгкое облачко, которое исчезло при вздохе маленького грака.

Ка Гра, не отрываясь, смотрел на это, тяжело переминаясь с ноги на ногу.

Ребёнок вдруг открыл глаза, его тело резко выгнулось дугой, и он упал на руки испуганной женщины.

Вождь угрожающе зарычал, наливаясь яростью и глядя на Квинта.

Но тут послышался тонкий, удивлённый женский голос. Женщина осторожно уложила ребёнка на циновку и укрыла шкурой. Малыш немного покрутился, улегся на бок, глубоко вздохнул и спокойно затих.

— Ну вот, — облегчённо сказал Синтакс. — Я был прав. Это острая реакция на Зов Башни. Резкий ответ на ментальный стресс. Просто у нас она проходит легче и не особо опасна, а их дети, видимо, слишком восприимчивы. Всем дай стимулятор, запас есть в аптечке транспортёра. А завтра я наведаюсь сам и продолжим нормальное лечение. Всё будет хорошо, — улыбнулся доктор.

— Пошли воина к машине, — сказал Квинт вождю. — Пусть принесёт большую сумку, — он показал руками размер.

Через несколько минут капитан уже переходил от одного ребёнка к другому, давая им вдохнуть распыляемый стимулятор. Пещера затихала, дети начали спокойно засыпать.

Ка Гра, сам дрожа от пережитого волнения, указал на первого мальчика:

— Кари... мой сын. Спасибо, Кви.

Он повернулся к голограмме доктора и низко поклонился:

— Тебе спасибо, лекарь.

— Доктор завтра приедет к вам лично и продолжит лечение, — закрепил успех Квинт.

— Я прислать лучших воинов его охранять, — твердо заверил Ка Гра.

Снаружи уже собралась огромная толпа, и каждый пытался заглянуть внутрь, чтобы увидеть, что происходит.

Ка Гра вышел и поднял руки, призывая к тишине.

— Дети спят! — громогласно крикнул он. — Завтра лекарь человек будет лечить всех!

И, понизив голос, веско обвёл взглядом толпу:

— Он — мой гость.

Несколько счастливых матерей, расталкивая воинов, бросились в пещеру к своим детям.

— Мы можем продолжить? — спросил Квинт.

Они вернулись к месту переговоров. Остальные вожди уже знали о случившемся чуде.

— Ну, что там за проблема была? — тихо спросил подошедший Тит.

— У детей реакция на Зов Башни. Всё хорошо, локализовали, — коротко ответил Квинт.

Вожди между тем о чём-то яростно спорили между собой, активно жестикулируя. Квинт терпеливо ждал.

Наконец Ка Гра уселся на место и предложил выпить вина.

— Мы не согласны воевать, — прямо сказал он. — Мы хотеть дружить, помогать, но не воевать всем племенем.

Квинт разочарованно развёл руками.

— Но! — грак властно поднял палец. — Вожди не будут запрещать тем воинам, кто пойдёт сам с вами. Мы так решить и благодарить людей.

Вожди встали, показывая, что официальная часть переговоров окончена.

Ка Гра подошел к офицерам вплотную. Он наклонился к Квинту и тихо, заговорщически прошелестел:

— Я не могу приказать воинам идти воевать за люди... Но Ка Гра пойдёт сам с люди.

Квинт широко улыбнулся, до глубины души оценив этот личный жест вождя.

— Спасибо, — искренне сказал капитан.

— Ка Гра теперь называть Кви и людей — друг, — гордо сказал вождь.

А затем резко расправил свои огромные кожистые крылья:

— А теперь, чтобы скрепить дружба — поединок!

Квинт удивленно переглянулся с друзьями.

— Какой ещё поединок? — нахмурился Тит.

— Наш лучший воин против ваш воин. Не умирать. Просто поединок!

Граки вокруг восторженно закричали, подхватывая клич.

— Ну вот тебе и приехали... — разочарованно протянул Маркай.

— Ну что же, разомнусь, пожалуй, — ухмыльнулся Тит, уже вовсю снимая тяжелую броню заставы. — Раз не до смерти, то это железо мне точно не понадобится.

— Куда тебе? — усмехнулся Маркай. — Давай лучше я, а то как бы ты тут не рассыпался по частям. Возраст же, дядька Тит!

— Ну ты и язва, пацан, — прищурился Тит. — Мы с тобой еще на заставе отдельно поговорим.

— Сам ты язва! — картинно возмутился Маркай. — Я же исключительно из лучших побуждений, о здоровье твоем пекусь.

— Конечно, конечно, я так и поверил, — добродушно хмыкнул Тит, аккуратно складывая амуницию на циновку.

— Ладно, — кивнул Маркай, задорно подмигнув капитану. — Ты давай, отметель там этого грака как следует. А я тебе одеялко принесу, потом носочки теплые и чайку горячего заварю.

— Ну форменная язва! — во весь голос засмеялся Тит.

Глава 5. Поединок

Граки быстро убрали место переговоров и окружили просторную площадь кострами и факелами. В тени глубокого каньона получилась настоящая огненная арена, содрогающаяся от отблесков пламени. Из пещер начали вылазить старые граки, дети и женщины, заполняя уступы в ожидании невиданного зрелища.

Квинт подошёл к разминающемуся Титу.

— Слушай, ты можешь пару минут просто побегать от него? Ну, потянуть время.

Тит перестал вращать плечами и внимательно посмотрел на капитана.

— Ты чего задумал, Квинт?

— Да есть одна идея, хочу попробовать. Если получится — нам на пользу, а нет — так никто и не потеряет ничего.

— Ты, капитан, меня постоянно удивляешь, — Тит опять перешёл к разминке, подпрыгивая и приседая. — Я уже, признаться, устал удивляться.

— Ну знаешь, я ведь не для себя стараюсь, — смутился Квинт.

— Да знаю я, капитан, знаю, — Тит на секунду стал серьёзен. — Просто я жду, когда у тебя воображение закончится, а ты всё удивляешь и удивляешь.

Он опять остановился и размашисто притянул Квинта к себе за плечо:

— Я перемены не очень люблю, пацан. Я же древний, мне бы пледик и носочки...

После этих слов Тит разразился гулким хохотом, эхом покатившимся по каньону.

— Ты бы видел своё лицо, капитан! Ну прости, не сдержался. Я же на аванпосте почти всё время, скучно мне.

— Шутки у тебя не к месту, если честно, — покачал головой Квинт.

— Да сделаю я то, что ты просишь, не дрейфь. Ты молодец, капитан, я вижу, как ты стараешься. Мне бы твои таланты.

В этот момент над площадью раздался хриплый, утробный вой охотничьего рога.

— Ну, пора видимо, — Тит потряс кистями рук, расслабляя мышцы.

Он спокойно вышел в круг, поигрывая литыми мускулами под бурым загаром, чем тут же вызвал удивлённый ропот в толпе зрителей. Его противник не отличался выдающимся телосложением — с виду обычный, поджарый воин. Двое граков как раз привязывали ему крылья намертво к спине прочными кожаными шнурами. Он покрутил туловищем, проверяя, где именно ремни сковывают движения.

Для вождей и гостей из заставы быстро соорудили небольшой помост, укрытый звериными шкурами и циновками. Туда и направились Квинт с Маркаем.

— А зачем крылья привязали? — тихо спросил Маркай у усевшегося рядом Ка Гра.

— Поединок честный, — веско ответил вождь. — У люди нет крылья.

— Во как... — удивился лейтенант. — Я начинаю уважать этих ребят.

Ка Гра властно поднял руку, и бурлящая толпа мгновенно затихла.

— Честный бой! — крикнул вождь и звонко хлопнул в ладоши.

Возле каждого бойца на землю тут же с глухим стуком упало по длинному деревянному шесту.

— О, другое дело, — улыбнулся Тит, поднимая оружие и прикидывая его вес в руке.

Противник спокойно подошёл к своему шесту, ловко поддел его когтистой ногой и перехватил рукой. В то же мгновение грак начал быстро раскручивать его — оружие в его пальцах превратилось в сплошное серое марево от бешеной скорости. Тит сразу стал серьёзен. Он понял, что этот летун далеко не так прост, как казалось со стороны.

Граки вокруг огненного круга неистово кричали и свистели, подбадривая своего бойца. Первым сделал выпад Тит. Его шест стремительно мелькнул в воздухе, но был легко отбит граком — почти невидимым, неуловимым движением.

— Это лучший боец Озера, — не без гордости прищурился Ка Гра. — Очень быстрый.

— Я вижу... — тревожно процедил капитан, не сводя глаз с арены.

Грак стремительно бросился в атаку. Несколько молниеносных финтов, сухой громкий хлопок дерева о тело — и Тит кубарем покатился в пыль. Толпа взревела от восторга.

Тяжело поднявшись, Тит тряхнул головой. На его лице уже пылал багровый след от удара. Ещё один стремительный выпад аборигена — в этот раз человек смог его отбить, но за первым ударом тут же последовали ещё два, и Тит опять оказался на земле. Сплёвывая горькую пыль, ветеран тяжело поднялся, заметно припадая на правую ногу. Грак атаковал снова и снова. Тит отбивался, но в каждую атаку противник добавлял какой-то новый финт, и последний удар неизменно достигал цели.

— Я всё же думаю, — как бы невзначай сказал Квинт, косясь на вождя, — что наш боец сейчас соберётся и выиграет.

Он внимательно следил за лицом Ка Гра, увлечённого зрелищем.

— Нет, Кви. Не победить люди, — убеждённо мотнул головой тот.

— А я думаю — победит, — настаивал Квинт.

Вождь повернул к нему массивную голову:

— Если твой победить, я давать две туши хорошее мясо.

— Это не интересно, — разочарованно протянул капитан.

Вождь вопросительно изогнул бровь и протянул когтистую лапу:

— Кви предлагать. Говори, я слушать.

— Ну, если ты сам хочешь...

— Ка Гра хотеть, говори.

— Если победит наш боец, ты скажешь своим воинам, что пойдешь с людьми воевать против злого камня. Потому что ты сам думаешь, что злой камень может опять прийти. И ты не хочешь, чтобы твой сын снова заболел.

— Ну... так ведь есть, — насупился вождь. — Я не хотеть, чтобы дети болеть.

— Да, но ты скажешь это своим воинам как воин и отец.

Ка Гра задумался. В этот момент толпа на арене опять взревела — Тит, снова сплёвывая грязь, лежал на земле после очередного удара.

— Как знал... — проговорил Квинт и неторопливо вытащил из кармана мундира массивный, тускло блестящий коготь тирака.

Глаза вождя буквально округлились. Он осторожно, благоговейно взял кость в лапу, словно величайшее сокровище мира.

— Ти отдать мне коготь тирак, если твой боец проиграть?

— Да, — кивнул Квинт. — Я его добыл на охоте, так что всё честно.

— Кви убивати тирак?! — воскликнул Ка Гра с явным недоверием в голосе.

— Не веришь? Тогда вот, смотри.

Квинт расстегнул ворот и достал из-под мундира аталлу из чешуи тирака, которую никогда не снимал. При виде аталлы вождь удивленно выдохнул:

— Кви — великий охотник. Тирак — большая добыча...

На секунду абориген задумался, взвешивая шансы, а затем гордо кивнул головой:

— Ка Гра согласе. Договор!

Квинт облегчённо выдохнул и снова взглянул на арену. На Тита к этому моменту страшно было смотреть. Весь в кровоподтёках, форме вперемешку с грязью, над левой бровью зияла глубокая рана, из которой тёмная кровь заливала пол-лица, крупными каплями падая в сухую пыль.

Тит бросил короткий взгляд на помост и, поймав едва заметный кивок Квинта, резко вытянул перед противником раскрытую ладонь:

— Стой, изверг! Дай полминуты!

Грак замер, вопросительно оглянувшись на вождей. Ка Гра махнул рукой, разрешая короткую передышку — ведь человек и так был почти повержен.

Тит тяжело доковылял до ближайшего костра, наклонился и уверенно вытащил оттуда крупную, яростно тлеющую головешку. Под изумлённые, замершие взгляды сотен граков ветеран быстро и жестко прижал уголь прямо к рваной ране на лице. Он не издал ни единого звука, только желваки заходили ходуном.

Сухое шипение и резкий запах палёного мяса поплыли над ареной.

Отбросив головешку в сторону, Тит резко выпрямился и поднял свой шест. Лицо его теперь выглядело жутко, но глаза горели холодным, бешеным огнём.

— Ну всё, вертлявый урод, держись.

С этими словами он с треском переломил толстый деревянный шест об колено ровно на две части. Взяв в каждую руку по увесистому обломку, Тит начал бешено вращать ими перед собой. Скорость росла каждую секунду, и вот уже два глухих, гудящих щита воздуха встали перед человеком.

Грак изумлённо смотрел на избитого, но внезапно переродившегося противника. Короткий, взрывной выпад Тита — и длинный шест аборигена со свистом улетел далеко в толпу зрителей. Тит замер на месте и скупо кивнул в сторону трибун:

— Бери.

Грак быстро сбегал, поднял свое оружие и тут же, разозлившись, бросился в яростную атаку. Его шест выписывал неимоверные, сложные узоры в воздухе, пытаясь пробить двойную защиту человека. Но Тит двигался как машина. Ещё дважды грак терял шест от хлёстких встречных ударов, и дважды Тит молча разрешал ему его поднять.

Толпа полностью замерла. В глубоком каньоне были слышны только глухие удары дерева, треск костров и тяжелое дыхание бойцов. Ка Гра, прищурившись, покосился на Квинта, но не сказал ни слова.

Поединок продолжался в бешеном темпе, и поджарый грак начал заметно выдыхаться. Он стал пропускать удары и шататься. Тит методично, сантиметр за сантиметром, пробивал его защиту и шаг за шагом вытеснял измученного противника с арены — прямо к горящим кострам. В какой-то момент Тит сделал просто-таки изящное, почти танцевальное па с полным разворотом корпуса и мгновенно оказался сбоку от летуна.

Мощный удар коротким обрубком в голову оглушил грака, а второй — напрочь отправил его шест прямиком в угли костра. А затем каньон услышал страшную, сухую барабанную дробь: Тит с бешеной скоростью наносил десятки коротких, точных ударов по спине, груди и животу обмякшего противника, просто не давая ему упасть на землю.

Вдруг ветеран резко остановился и легонько толкнул грака концом палки в грудь. Бесчувственное тело бойца Озера, как пустой мешок, глухо повалилось в клубы серой пыли.

— Ну вот... так и задумывалось, — пробормотал под нос Тит, утирая пот с обожжённой щеки и обводя взглядом застывшую толпу. — Ну чего затихли, крылатые? Встречайте чемпиона!

И каньон буквально взорвался бешеным, оглушительным рёвом сотен глоток.

Вождь на помосте разочарованно махнул рукой, но в глазах его светилось дикое уважение.

— Кви, ты хитрый, — покачал головой Ка Гра. — Я только теперь понимать, зачем ты спорить. Ты очень хитрый. Если я говорить воинам про камень — они сами идти со мной, просить не надо... Кви обмануть меня!

И старый грак громогласно засмеялся, закинув голову назад.

Толпа на арене тем временем плотно окружила победителя — каждый воин хотел хотя бы прикоснуться к такому сильному бойцу.

— Дайте продохнуть! — смеясь и отпихивая их локтями, отбивался Тит. — Где этот бедолага?

Его недавний противник уже сидел в пыли, рассеянно осматриваясь по сторонам и держась за гудящую голову. Тит подошёл ближе и протянул ему крепкую руку.

— Ты отличный боец, — сказал он ничего не понимающему граку. — Но извини, дружище, я лучше.

Ветеран с силой похлопал его по плечу, что вызвало новые восторженные вопли среди трибун.

— Я надеюсь, наш договор в силе? — негромко спросил Квинт у вождя, когда они спускались с помоста.

— Да, в силе, — кивнул тот. — Кви ловко уметь говорить.

Грак снова тихо хмыкнул.

— Кви приходить завтра с доктор. Ка Гра показать Кви тайна.

Квинт хотел было расспросить подробнее, но вождь решительно замахал массивными руками:

— Завтра.

В грузовой отсек транспортёра принимающая сторона споро загрузила две увесистые, сочные туши мяса. Провожать вышло, пожалуй, всё стойбище до последнего ребёнка. Перед тем как сесть в кабину, Квинт протянул вождю кость.

— Коготь тирака. Подарок, — сказал капитан.

Грак с искренней благодарностью и огромным достоинством принял кость обеими лапами:

— Это большой дар. Я помнить.

Транспортёр развернулся и не торопясь двинулся по каньону обратно к заставе. В этот же момент на приборной панели сердито замигал и ожил коммуникатор.

— Ну я вас всех... пропали! — из динамика полыхнул яростный голос префекта. — Я всё видел через зонды! Вы с ума сошли — такое устраивать?!

Префект буквально распылялся от злости.

— Зато у нас теперь есть официальный и преданный союзник, Ваше Величество, — радостно улыбнулся Квинт.

— Да! И в придачу — один полуизбитый офицер в кабине! — не унимался префект.

— Да нормально всё, — подал голос с заднего сиденья Тит. — Размялся слегка, кости размял.

— Мы видели это «избиение» через разведывательные зонды! — рявкнул префект, явно находясь на взводе. — Зигма уже собиралась штурмовиков отправлять!

— Ваше Величество, мы справились, — примирительно сказал Тит, морщась. — Ну не надо ругаться, голова и так раскалывается.

— Я тебе за «Величество» отдельно по твоей седой голове настучу, герой чертов! Конец связи.

Экран коммуникатора со щелчком погас. В кабине на секунду повисла тишина, а затем Маркай скромно повернулся назад:

— Слышь, Тит... а научи меня такой технике с палками, а?

— Что, пацан, эффектно выглядит? — Тит устало откинулся на спинку сиденья, прикрывая глаза.

— Не то слово! — восторженно выдохнул лейтенант.

— Это древнее искусство, — поучительно, с напускной строгостью протянул ветеран. — Не каждому дано.

— Ой, да ладно тебе, не нуди, я тебя прошу! Научишь?

— Да научу, научу... — устало махнул рукой Тит. — С тебя сегодня, помнишь, одеялко, носочки и чаёк горячий. Не забыл?

Глава 6. Тайна

Тиая, закрыв лицо руками, слушала рассказ Квинта о переговорах и поединке, иногда тихо вскрыва́я от волнения.

— Что с господином Титом? — спросила она, подняв на капитана встревоженные глаза.

— Да ничего особенного. Синтакс осмотрел его и отправил отдыхать, — ответил Квинт. — Завтра поедем опять к гракам, уже с доктором. Надо детей осмотреть.

Тиая решительно встала и начала торопливо собирать в сумку свои сушёные травы.

— Ты что делаешь? — удивился Квинт, наблюдая за её поспешными сборами.

— Нужно для детей сделать настойку, а господину Титу — мазь, — серьёзно и строго ответила девушка.

— Да не волнуйся, доктор сам всё сделает, у него аппаратура.

— Нет, — твёрдо отрезала девушка. — Сейчас мы поедем к тебе на заставу, и господин Синтакс мне поможет быстро всё приготовить.

Квинт удивлённо смотрел на Тиаю, по её решительному тону понимая, что спорить здесь по всей видимости бесполезно.

Накормив оставшееся дома семейство карахов и оставив Раха охранять периметр, они выехали в сторону заставы. Солнце в этот час уже почти скрылось за острым каменистым гребнем кратера, окрашивая сумеречное небо в тревожные багровые тона.

На заставе Тиая с явной опаской осматривала непривычную, холодную обстановку каюты Квинта.

— Значит, здесь ты живёшь... — сказала она осторожно, переступив порог и зайдя в личную каюту Квинта.

— Ну да. Не дворец, конечно, но для одного человека вполне пойдёт.

— Нужно здесь прибраться, а то как в норе у караха, — задумчиво резюмировала Тиая, оглядывая спартанский беспорядок, после чего повернулась к нему: — Ну, веди к доктору.

— Здравствуй, девочка моя! — радостно воскликнул Синтакс, стоило им войти в медотсек, и тепло обнял девушку. — Спасительница ты наша! Что-то случилось?

Тиая вместо ответа молча начала выгружать из рюкзака на металлический стол многочисленные тугие свёртки с пахучими травами.

— Мне нужна помощь, господин Синтакс. Нужно сделать настойку для детей граков и целебную мазь для господина Тита.

Доктор вопросительно посмотрел на Квинта, но капитан в ответ только беспомощно пожал плечами.

— Конечно, давай посмотрим, что ты принесла, — мягко сказал док, и они с головой углубились в сложный процесс создания лекарств.

Квинт немного постоял рядом, но, поняв, что он явно лишний на этом медицинском симпозиуме, развернулся и пошёл в мастерскую к Зигме.

— Привет гениям! Какие новости?

Зигма тут же приглушила орущую из динамиков музыку и удивлённо спросила:

— Ты чего здесь торчишь?

— Да вот, Тиая пригнала делать какие-то лекарства вместе с доком.

— О, парень, дама взяла тебя в оборот! — расхохоталась Зигма.

— Ну, есть немного, — смущённо почесал затылок Квинт. — Но она просто волнуется за нас.

— Вот досталась тебе женщина — золото просто!

— Не спорю, — улыбнулся Квинт, присаживаясь на край консоли. — Так какие у нас новости?

— Станция потихоньку реанимируется, там сейчас Вал и Скард всем заправляют. Много интересного находят, — мечтательно произнесла Зигма. — И вот ещё какая странная вещь: восьмая застава, которая находится на глубокой консервации, внезапно шлёт сигнал об активности оборудования.

— Кто-то решил заселиться без спроса? — нахмурился Квинт.

— Возможно. Да, она самая удалённая от остальных, почти на краю галактики.

— Может, слетать проверить?

— Доложу префекту, пусть сам принимает решение, — сказала девушка, вглядываясь в мерцающие графики на мониторе. — Но вообще странно всё это. Там совершенно безжизненная территория. Только одна маленькая система с цивилизацией, которая вот-вот только-только вышла в космос.

В этот момент в двери мастерской вошёл префект.

— Так, капитан, что происходит? Док доложил, что ты тут с Тиаей заявился посреди ночи.

Квинт коротко объяснил префекту поведение и мотивы девушки.

— Ну, на ловца и тирак бежит, как говорится, — усмехнулся Юст. — Пойду-ка поговорю с нашей красавицей. — Он мельком глянул на Зигму: — Ты тоже отлично выглядишь, центурион.

Зигма шутливо высунула язык вслед вышедшему префекту.

— Я всегда неотразима, — тихо буркнула она.

— Без сомнений, — подтвердил Квинт.

Префект зашёл в медотсек. Там вовсю кипела работа: гудели стерильные синтезаторы, пощёлкивали центрифуги. Доктор Синтакс так и бегал от одного аппарата к другому, а Тиая уверенно показывала пальцем, что с чем надо смешать и куда именно положить компоненты.

— Я смотрю, у вас тут новый руководитель, док? — засмеялся с порога префект.

— Вы не поверите! — док на секунду остановился, вытирая лоб. — Это просто стратег в юбке. Всё-то она знает и всё умеет!

Префект подошёл ближе к девушке.

— Это вы, милая моя, правильно нас гоняете, а то расслабились ребята под моим добрым руководством.

Тиая вежливо поклонилась, приветствуя высокопоставленного гостя:

— Что вы, господин Юст. Они вас уважают и любят, это я точно знаю. Но строгости им явно не хватает.

— Дисциплины, я бы сказал.

— Дисциплина — это сложное слово, — ответила девушка, чуть наморщив носик.

— Ладно, пусть будет просто строгость. Я хотел вам, милое создание, предложить... — префект на секунду замялся, подбирая слова. — В общем, поступить к нам на официальную службу.

Тиая удивлённо наморщила лоб.

— Ладно, скажу по-простому: вы будете приходить к нам — не каждый день, а только по надобности, — и обустроите здесь, при заставе, ферму с лекарственными травами.

— Да, это моя личная просьба! — подал из-за аппаратов голос уставший, но довольный док.

— Ферму? — переспросила Тиая. — Опять незнакомое слово.

— Грядки с травами, — мягко уточнил префект. — Ввиду того, что мы находимся практически в состоянии войны, качественные лекарства нам будут жизненно необходимы.

— Я сама не справлюсь, господин префект. Ходить далеко в горы за редкими травами, а потом здесь их сажать — это для меня слишком тяжело.

— Так мы поможем, — тут же заверил префект. — Ходить пешком больше не надо. Будете летать на поиски вместе с кем-нибудь с заставы, а на месте обустроить всё поможем, потом станет легче. — Он аккуратно взял девушку за руку. — Нам правда очень нужна ваша помощь.

— Мазь готова! — вовремя послышался торжествующий голос дока. — Сейчас синтезируется настойка из вытяжки.

Тиая, улыбаясь, качнула косами: она явно не поняла ни слова из медицинской терминологии, кроме того, что мазь наконец готова.

— Ну так что, вы согласны? — префект всё ещё мягко держал руку девушки, ожидая ответа.

— Я подумаю, господин префект.

— Вот и отлично! — весело хлопнул в ладоши Юст. — С князем я обо всём договорюсь, вам выделят всё, что нужно.

— Но я ведь ещё не согласилась...

— Главное, Тиая, это то, что вы не отказались, — с улыбкой сказал префект и, насвистывая какую-то весёлую мелодию, вышел из медотсека.

— Докладывай, что у нас, — приказал префект, тяжело садясь в массивное кресло перед экранами.

— Со станцией всё идёт постепенно, — отчиталась Зигма, — а вот восьмая застава...

— А что с восьмой? Она чёрти где, и уже несколько тысячелетий стоит на консервации.

— Вот именно. Но датчики дальнего обнаружения зафиксировали там внезапную активность оборудования.

— Интересно... — задумался префект, побарабанив пальцами по подлокотнику. — Кто-то нашёл её и вломился без спроса?

— Да там и ломиться-то некому, — пожала плечами Зигма. — Нужно лететь и проверять лично.

— Пошлю-ка я туда, наверное, Маркая и Скарда. А Тит пусть пока на станцию переедет.

— Ему ещё восстановиться надо после поединка, — напомнила Зигма.

— Вот там как раз и восстановится, а то сидит один на аванпосту, скучает, — резонно заметил префект. Потом он повернулся к Квинту: — Ты завтра опять к гракам?

— Ну да. Нужно готовые лекарства отвезти, да и вождь обещал что-то показать. Как он выразился — какую-то тайну.

— Зигма, снабди вождя портативным коммуникатором и автоматическим переводчиком. Надо оперативно налаживать с ними прочные отношения.

— Уже приготовила, — коротко кивнула Зигма.

— Ну просто золотой центурион! — широко улыбнулся префект.

— Бриллиантовый, — деловито уточнила девушка.

— А ты, капитан, молодец, конечно, что с вождя слово взял. Дипломат в тебе пропал!

— Ну почему сразу пропал? — Квинт гордо расправил плечи. — Всё к месту, как говорится.

В дверь медотсека тихо, нерешительно постучали. На пороге снова появилась Тиая, бережно держа в руках баночку с готовой мазью.

— О, привет, подруга, проходи! — искренне обрадовалась Зигма.

Тиая осторожно вошла внутрь, с детским удивлением оглядывая бесконечные, мигающие огнями ряды сложного технического оборудования.

— Я хотела господину Титу отнести... — она робко протянула банку Квинту.

— А Тит сейчас на аванпосту, оставляй здесь, я сам ему передам, — мягко сказал префект. — Пойдём, я тебе пока экскурсию проведу по нашей базе. — Он бережно взял Тиаю под локоть и увёл из мастерской.

— Похоже, у тебя скоро появится постоянное женское общество, — подмигнул Квинт Зигме, коротко пересказав ей прошлый разговор префекта с девушкой.

— Ну, хоть не так скучно будет! — искренне обрадовалась Зигма.

— Ты только научи её с техникой обращаться. Она девчонка понятливая, но жутко всего этого боится. Считает наши приборы чистой магией.

— Так это и есть самая настоящая магия! — весело воскликнула Зигма. — Ты вот сам, например, знаешь, как наши сканеры работают?

— Ну... они сканируют пространство и выдают готовые данные на дисплей.

— Гений! — саркастично отозвалась девушка. — Вот видишь, для тебя это точно такая же магия, по большому счёту.

— Трудно поспорить, — улыбнулся Квинт.

Тем временем префект и Тиая неспешно прошли по гулким металлическим коридорам к главному выходу.

— Пойдём подышим свежим воздухом на улицу, заодно посмотришь площадки, где можно ферму... грядки твои оборудовать.

Проходя мимо запертого тюремного блока, Тиая вдруг резко замерла и словно споткнулась на ровном месте.

— Кто там? — тихо спросила она, глядя на бронированную дверь.

Префект слегка замялся:

— Один очень ценный пленный.

— Он... оттуда? — спросила Тиая, выразительно показав пальцем наверх, в ночное небо.

— Да, он из Башни. А как ты догадалась? — удивлённо спросил Юст, внимательно вглядываясь в её лицо.

— Я как будто чувствую его... — задумчиво, с грустью произнесла Тиая. — Он очень сильно боится и совсем не понимает, что с ним происходит.

— Ну, это как раз неудивительно, — пробормотал префект себе под нос. — Он, знаешь ли, полностью память потерял.

— Разве так можно? — искренне удивилась девушка. — Он что, глубокий старик?

— Ну, в принципе, да, старик. Но злые боги сделали с ним слишком много плохого, — попытался доступно объяснить префект.

— Вы его отведите туда, где есть живые растения и чистая вода, — серьёзно сказала девушка, посмотрев на Юста. — Он должен побыть один, на свободе.

— Хорошая мысль, — задумчиво пробормотал префект, беря эту идею на карандаш.

— Он не злой. Он просто испуган и каждую секунду ждёт чего-то плохого, — добавила Тиая.

— Как же ты его так тонко чувствуешь, интересно?

— Не знаю, господин префект. Так же, как я чувствую соки в травах и скрытую боль людей. Пойдёмте, покажете мне вашу... ферму.

Так, неспешно переговариваясь обо всём на свете как старые добрые друзья, дикая девушка с затерянной планеты и некогда тысячелетний великий император вышли наружу, под свет далёких звёзд.

Местное солнце ещё только собиралось осветить своими первыми лучами глубокий кратер, а Квинт уже вовсю мчался на тяжёлом транспортёре вместе с доктором домой — кормить оголодавшее семейство карахов.

— Вот ты себе развлечение нажил, капитан! — искренне смеялся Синтакс, поудобнее укладывая на сиденье сумки с полевым оборудованием и готовыми лекарствами.

— Они умные животные. И вообще, Рах — мой настоящий друг.

— Да уж, мне ребята детально рассказали, как этот твой «друг» в Башне охранные системы пачками сносил. Полезный товарищ, ничего не скажешь.

Рах со своим подросшим семейством уже преданно ожидал их прямо на пороге дома.

— Сейчас, дружище, секунду! — крикнул Квинт на ходу, быстро пробегая к холодильнику.

Свежее мясо было оперативно доставлено оголодавшей стае и тут же с урчанием поглощено. Наевшиеся, сытые щенки мгновенно завалились досыпать возле уставшей мамы. А вот сам Рах, доев кусок, неожиданно мощным прыжком запрыгнул прямо на заднее сиденье их военного транспортёра.

— Квинт, это что ещё за новые фокусы? — удивлённо спросил доктор, округлив глаза. — Ему же нельзя с нами к дикарям!

— Н-да... — Квинт в растерянности почесал затылок, глядя на зверя. — Это вы ему попробуйте объяснить.

Транспортёр с рёвом сорвался с места. Рах сидел на заднем сиденье абсолютно неподвижно, сурово глядя вперёд, словно высеченная из камня статуя.

— Сейчас в стойбище будет настоящий фурор, — усмехнулся Синтакс.

— Да уж, удивим вождя, — в тон ему засмеялся Квинт.

На подъезде к стойбищу их, как обычно, встретили дозорные воины граков. Солнце к этому моменту уже высоко поднялось над каньоном, заливая скалы ярким, слепящим дневным светом. Едва увидев в кузове огромного караха, дозорные с диким испугом тут же взмыли вверх, оглашая всю округу громкими, паническими криками.

— Ты смотри, как они его панически боятся, — заметил Синтакс, провожая взглядом летунов.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул Квинт. — Дурных мыслей в их головах будет поменьше.

Ка Гра с несколькими верными воинами встречал гостей в самом центре стойбища. Увидев выпрыгнувшего караха, сопровождающие вождя воины в ужасе тоже взлетели вверх, поближе к уступам. Сам вождь от неожиданности тоже резко расправил свои огромные крылья, но вовремя сдержался и мощным усилием воли заставил себя остаться стоять на месте.

Квинт быстро достал переводчик и включил его.

— Не бойтесь, — громко сказал он. — Карах — мой личный друг, он вас не тронет.

Рах, словно подтверждая его слова, прямо рядом с Квинтом, совершенно безразлично осматривая высокие, залитые дневным зноем стены каньона.

Вождь с заметной натугой сглотнул, не сводя напряжённого взгляда со страшного хищника.

— Карах... друг Кви? Он есть страх зверь.

— Не бойтесь, всё в порядке, — Квинт демонстративно погладил Раха по жёсткой, густой шерсти на загривке. — Ведите доктора к больным детям и помогите разгрузить медицинские сумки.

Вождь что-то громко крикнул своим, и взлетевшие было воины с опаской опустились обратно возле машины, аккуратно доставая сумки с приборами и готовыми лекарствами.

— Пойти со мной, — позвал вождь, повернувшись к Квинту. — Я показать тайна.

Они быстрым шагом направились к тёмному входу в глубокую пещеру. Рах спокойно, ровной походкой следовал сзади, не обращая на жмущихся к стенам граков ровным счётом никакого внимания.

Пещера начиналась довольно узким, извилистым проходом и уходила глубоко в толщу скалы. Постепенно своды расширялись, и проход превратился в довольно просторный, ровный туннель, явно искусственно вырубленный в твёрдой породе неизвестными инструментами.

Вскоре они вышли к огромной, колоссальной подземной пещере, уходящей уступами глубоко вниз. Она была буквально изрезана множеством обитаемых гротов, в которых вовсю кипела скрытая жизнь. Высоко вверху, в самом потолке, виднелся ровный провал неба, откуда вниз, прорезая полумрак, пробивался столб яркого дневного света. Множество граков занимались своими повседневными делами на многочисленных каменных уступах, тускло освещённых кострами.

— Стойбище под земля, — коротко пояснил Ка Гра, указывая на подземный город.

Увидев эту необычную процессию, местные граки уступали дорогу, уважительно приветствуя своего вождя и одновременно пытаясь поскорее спрятаться в тени, едва завидев огромного караха. Вождь снова что-то гортанно крикнул, и путь впереди них тут же стал совершенно безлюдным.

Теперь они больше не спускались вниз, а шли прямо по длинному вырубленному туннелю. Впереди внезапно замаячил свет , и они очутились в небольшой тупиковой пещере, где стояло несколько вооружённых воинов при ярком свете факелов.

— Охранять. Женщина, дети сюда не ходить, — строго сказал вождь.

— Остановимся на минуту, — попросил Квинт. Он достал маленький диск автоматического переводчика на прочном кожаном шнурке и передал его вождю. — Надень, — показал он жестом.

Грак аккуратно надел переводчик себе на шею.

— Вот, теперь можно нормально говорить.

— Хорошо. Так очень удобно, — чисто и без запинки отозвался грак, с удивлением прислушиваясь к ровному голосу переводчика.

Минут через десять быстрого шага они наконец вышли наружу, на самое дно скрытого от глаз кратера. Видимо, когда-то очень давно массивный метеорит на огромной скорости ударил в планету, оставив этот глубокий, рваный шрам в прочных скалах.

Там, на самом дне кратера, под прямыми лучами полуденного солнца и частично занесённый вековыми песками, неподвижно стоял исполинский корабль. Сделанный как будто каким-то безумным конструктором, он представлял собой, на первый взгляд, хаотичное, дикое нагромождение тяжелых металлических конструкций, каких-то угловатых обломков, торчащих в разные стороны массивных орудийных башен и полуразрушенных турелей.

Но в этом пугающем, чуждом хаосе угадывалась какая-то своя, неестественная и оттого ещё более пугающая логика древних создателей.

— Тайна, — негромко сказал Ка Гра, торжественно указывая рукой на замерший под палящим солнцем исполинский корабль.

Глава 7. Грустные воспоминания

— Никакого геройства! — Юстиниан раздражённо расхаживал по кабинету из угла в угол. — Прилетели, аккуратно посмотрели издалека, и если есть хоть малейшая опасность — сразу свалили в гиперпространство. Всё понятно?

— Конечно, господин Префект, — послушно кивал головой Скард.

— Что «конечно», Скард?! Ты хоть слышишь, что я тебе говорю?! — префект в сердцах со всей силы стукнул кулаком по массивному столу.

От неожиданного грохота Маркай аж подпрыгнул на своём стуле, а вот Скард даже бровью не повёл, лишь спокойно поднял глаза.

— Да понял я, понял, — примирительно отозвался он. — Прилетели, глянули, улетели. Все довольны, никто не пострадал.

— Балбес, — зло бросил префект, тяжело вздохнув, после чего резко повернулся к замершему лейтенанту: — А ты чего такой довольный, Маркай? Улыбку с лица убрал!

— Да вот... не могу никак привыкнуть к вашему стилю общения, — честно признался Маркай, поспешно напуская на себя серьёзный вид.

— Что, не тяну на великого императора? — Юстиниан опасно прищурился, глядя на парня.

— Ну-у... — неопределённо протянул лейтенант, пряча глаза.

— Нет, ну ты посмотри на них! — префект возмущённо всплеснул руками, обращаясь к пустому кабинету. — Пригрел у себя на шее... Ну никакого уважения к руководству! Короче, господа, шутки в сторону. Нас мало, и заменить вас в случае чего просто некем, так понятно?

Скард мгновенно посерьёзнел и кивнул:

— Понятно, Ваше Величество. Но вы же сами прекрасно знаете — всё равно всё пойдёт не по плану. Как тогда, в созвездии Орла...

— Не напоминай! — Юстиниан болезненно поморщился и раздражённо махнул рукой, явно не желая ворошить прошлое.

— А что было в созвездии Орла? — тут же полюбопытствовал Маркай, переводя взгляд с одного на другого.

— Он тебе по дороге расскажет, — бросив быстрый взгляд на Скарда, отрезал префект. — Возьмёте скоростной разведчик Кадеш. Нам время критично, нужно обернуться максимально быстро.

— О, вот это приятно! — заметно оживился Скард, и в его глазах загорелся азарт. Он легко поднялся со своего места и подмигнул лейтенанту: — Пошли, пацан, сейчас погоняем на действительно хорошем корабле.

— Не называй меня «пацан»! — тут же ощетинился Маркай, насупившись.

Юстиниан только бессильно схватился за голову, глядя на эту парочку:

— Боги, когда это детство у вас уже закончится?..

— Так ты пацан и есть! — доносился весёлый голос Скарда уже из коридора.

— Ну вот сейчас отойдём подальше, я тебе так настучу в панель управления, мало не покажется! — огрызался на ходу Маркай.

Через несколько минут они спустились в дальний ангар заставы.

— Вашему вниманию, господин лейтенант, — торжественно произнёс Скард, указывая рукой вперёд. — Разведчик дальнего космоса класса «Белая Лилия».

Корабль был великолепен. Как, впрочем, и все творения исчезнувшей цивилизации Кадеш. Изящные, плавные линии, благородный серебристый отлив тяжёлой брони корпуса — в полумраке дока он действительно был удивительно похож на нераскрытый, замерший бутон гигантского цветка.

— Странное название для боевого разведчика, — тихо сказал Маркай, заворожённо разглядывая обводы судна.

— А у Кадеш вообще всё стремилось к прекрасному, — с внезапной, глубокой грустью в голосе отозвался Скард. — Отличные ребята были... Ладно, пошли внутрь.

Они поднялись на борт и зашли на просторный, непривычно светлый мостик. Усевшись в пилотское кресло перед сверкающей панелью, Скард привычным, отточенным движением легко пробежал пальцами по сенсорам управления.

Корабль мгновенно отозвался: тихо, почти неслышно зашумели мощные двигатели, системы жизнеобеспечения выдали мягкий поток свежего воздуха. «Белая Лилия» плавно оторвалась от палубы ангара и, стремительно набирая скорость, вылетела наружу по длинному выводящему туннелю.

— Пристегнись, — коротко бросил Скард, не отрывая взгляда от приборов. — Прыгнем прямо из атмосферы, корабль позволяет.

Маркай едва успел защёлкнуть ремни, как «Лилия» устремилась круто вверх. Переход в гиперпространство произошёл настолько плавно, что почти не ощущался физически — только контуры далёких звёзд на обзорных экранах на мгновение смазались, превратившись в бесконечные серебряные нити.

Лейтенант немного помолчал, разглядывая ровное свечение гиперпотока, а потом повернулся к пилоту:

— Ты так говоришь об этой цивилизации... Как будто хорошо их знал лично.

— Знал! — горько усмехнулся Скард, и его пальцы сильнее сжали штурвал. — Да я жил среди них несколько лет, Маркай.

Лицо у лейтенанта вытянулось от крайнего удивления:

— А чего же ты раньше никогда не рассказывал?

— Так повода не было, лейтенант.

— Значит так, командор — или кто ты там по твоему древнему званию, — Маркай требовательно и серьёзно посмотрел на товарища. — Рассказывай. Мне действительно интересно.

Скард несколько секунд молчал, глядя вперёд, а потом с довольной, но немного печальной улыбкой откинулся назад, позволяя мягкому плавающему креслу принять форму его тела.

— Знаешь, лейтенант... Если бы во вселенной существовали истинные боги, то они, наверное, хотели бы жить именно так, как жили Кадеш. В их родной системе было всего пять планет, и три из них — полностью пригодные для жизни.

— Но в имперских хрониках написано, что обитаемая была всего одна — Шедокай, — перебил его Маркай.

— Не верь всему, что написано в официальных бумагах. И не перебивай старших, — строго, но без злобы осадил его Скард. — Шедокай — это была их колыбель. Удивительный мир. Бесконечные, ярко-зелёные пресные океаны, огромные плавающие города-острова... Собственно, один небольшой материк и был всей сушей, там располагалась столица Кашедаш. Но они были гениальными инженерами. Они смогли терраформировать, создать атмосферу и идеальные условия для жизни ещё на двух соседних планетах — Кедао и Мараш.

Скард на секунду запнулся, его взгляд стал отрешённым.

— Знаешь, лейтенант... Когда цивилизация появляется и развивается в месте, где у неё изначально нет врагов, где все традиции общества основаны на волшебных, тепличных условиях жизни... такие цивилизации в итоге оказываются слишком слабыми перед настоящей жестокостью.

— Ну, по их кораблю этого не скажешь, — Маркай выразительно обвёл рукой высокотехнологичный мостик. — Создать такие технологии — это что-то запредельное.

— Ты прав. Но они не знали войн. Вообще. Ресурсов на их планетах было столько, что у них просто не существовало причин воевать между собой или делить что-то. У них было всё, понимаешь, лейтенант? Вот абсолютно всё. И все свои колоссальные ресурсы они вкладывали в развитие общества, в фундаментальную науку, в искусство и исследования космоса.

— А какими они были? — тихо спросил заинтригованный Маркай. — Ну, я имею в виду — внешне? В уцелевших хрониках вообще нет их изображений.

— Да хроники сознательно подчистили по секретным приказам прошлых императоров.

— Зачем? — искренне удивился лейтенант.

— А затем, чтобы у простых подданных Империи случайно не возникло жгучей зависти к чужому раю. Ну а когда Кадеш погибли... Когда эти проклятые стервятники из Касты Сет безжалостно разрушили их мир, было уже поздно что-то восстанавливать в истории.

— Погоди, но ведь Ордо... он же вроде из Касты Сет? — вспомнил Маркай.

— Ну, не совсем из той, какой она стала потом. Ордо, можно сказать, стоял у самых истоков основания Касты. И тогда, в древности, у неё были совершенно другие, благородные цели. Это уже значительно позже Касты получили слишком много независимости, зажрались и скатились в обыкновенное скотство и варварство. Но это пусть остаётся на совести покойных господ императоров...

Так вот, когда Империя только-только зарождалась, мы заключили с Кадеш великий договор. Их владения мы обязались никогда не трогать, а они в обмен на это пообещали никому из других рас не передавать свои технологии. Всё было просто и честно. И мы действительно дружили.

Имперский флот даже несколько раз защищал их от набегов дикарей с дальних фронтиров, а они взамен добровольно передали часть своих разработок Касте Амон...

— Ну, об этом тебе Зигма как-нибудь подробнее расскажет, это её тема.

— Так ты скажи наконец, какими они были внешне? — не унимался Маркай.

— Да чего тут говорить, если можно просто показать...

Скард глубоко порылся в кармане своего комбинезона и достал маленькую, потёртую металлическую коробочку. Внутри неё на бархатной подложке лежал кристалл ярко-белого цвета. Пилот аккуратно взял его и установил в слот голографического проигрывателя на панели.

— Если будешь издеваться или шутить — я тебя прямо здесь прибью, — совершенно серьёзно, без тени привычной иронии сказал Скард. — Я не шучу, Маркай.

Лейтенант понимающе сглотнул и молча кивнул.

В воздухе над панелью управления вспыхнула и развернулась объёмная голограмма.

Маркай затаил дыхание.

Перед ними появился город невообразимой, сказочной красоты: высокие, изящные здания из светлого материала, а вокруг простирался бескрайний зелёный океан, который фантастически отражался в зеркальных стенах строений. По улицам ходили существа, очень похожие на людей, но чётко делящиеся на два типа.

— Вот, смотри, — тихо комментировал Скард. — Высокие, стройные, утончённые, со светлыми длинными волосами — это женщины. А коренастые, крепкие, с тёмными волосами — это мужчины. Две разные половины одного гармоничного мира. И что самое интересное — никакого смешения признаков за миллионы лет не происходило. У них всегда рождались невероятные красавицы-женщины, ну а мужики — сам видишь, обычные работяги. Генетический феномен.

Маркай с искренним восторгом и благоговением рассматривал сменяющиеся кадры.

И вдруг на одном из планов он увидел самого Скарда — только гораздо моложе, без этих глубоких морщин у глаз и шрамов, с весёлой улыбкой. А рядом с ним стояла невероятной, ангельской красоты светловолосая девушка.

— Это... ты? — медленно, потрясённо проговорил Маркай.

— Да, лейтенант, — мягко улыбнулся Скард, и его глаза потеплели. — Это я. А рядом — моя жена, Ши Шакао.

— С ума сойти... — прошептал Маркай.

На голограмме девушка счастливо смеялась, крепко обнимая молодого Скарда за шею. Потом картинка сменилась: показала, как в высокое мирное небо плавно уплывают изящные серебряные корабли, взлетающие с огромных парящих платформ, а затем пошли панорамные виды города с высоты птичьего полёта.

— Ничего себе... Ты умудрился жениться на такой неземной красавице, — с лёгкой, доброй завистью протянул Маркай.

— Нет, друг мой, это она сделала мне предложение, — грустно усмехнулся Скард. — У Кадеш всегда был чистый матриархат. Женщины управляли всем. Может, именно поэтому они так отчаянно и избегали любых войн и конфликтов до самого конца... Она погибла при первой же обороне столицы, когда Сет прорвали орбитальный периметр.

Скард низко опустил голову, глядя на свои натруженные руки.

— Я не успел. Совсем немного... чуть-чуть не успел со своим отрядом. Ты знаешь, Маркай, я ведь тогда от горя и ярости был абсолютно не в себе. Чуть лично не убил Ордо в его же ставке. Сейчас-то, спустя эпохи, я головой понимаю, что он сам был не при чём, это его Каста вышла из-под контроля...

А тогда вся Каста Сет была для меня личной целью на уничтожение. И если бы Юстиниан вовремя жёстко не перехватил меня и не засунул на эту глухую заставу с глаз долой — ещё большой вопрос, сидели бы мы сейчас здесь и разговаривали ли вообще.

— Да... Я очень сочувствую тебе, друг, — Маркай был искренен, его голос дрожал от волнения.

— Да ладно, пустое. Давно это было, я уже давно перегорел, — Скард резко мотнул головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания, и достал из кармана массивную флягу. — Будешь настойку Зигмы?

— Ну давай... по глотку, — согласился лейтенант.

Они молча сделали по глотку обжигающей жидкости.

Тягостная, густая тишина после этого рассказа повисла на мостике разведчика. Было слышно только едва уловимое, ровное гудение работающих систем.

— А знаешь, что во всей этой истории самое странное? — вдруг нарушил молчание Скард, убирая флягу. — Это то, куда в итоге делся весь боевой флот Кадеш.

— Так они же вроде погибли в том финальном сражении? — удивился Маркай. — Ты же сам сказал.

— Это в официальных хрониках так написано для простоты. А на самом деле всё было не совсем так, — Скард нахмурился. — Каста Сет тогда устроила подлую засаду в созвездии Орла на конвой королевы Кшу Ашакай. Они внезапным ударом захватили флагман и саму королеву.

Весь их регулярный флот по сигналу тревоги мгновенно пошёл на выручку. Но когда корабли прибыли в точку рандеву, они нашли там только пустые обломки. Сет не взяли пленных, они убили всех до единого.

И тогда адмирал Кадеш приняла страшное решение — вести весь флот карательным маршем прямо на Сетуар, родную планету Касты Сет.

— Я лично помогал им тогда, понимаешь? Я своими руками вводил боевые координаты в их бортовые навигационные системы. Лично! А в это время Сет уже штурмовали их беззащитную столицу Шедокай...

Скард запнулся, его дыхание перехватило — было видно, что эти страшные воспоминания опять накрыли его с головой.

— Флот Кадеш прыгнул в гиперпространство... и просто исчез. Две тысячи тяжелейших, первоклассных кораблей просто растворились в галактике, понимаешь? Их больше никто и никогда не видел.

— Это... это как-то вообще в голове не укладывается, — Маркай растерянно почесал затылок. — Две тысячи кораблей не могут исчезнуть бесследно.

— Вот именно! — зло выдохнул Скард и со всей силы стукнул кулаком по подлокотнику кресла. — Может, конечно, это дело рук Адохай... Они ведь в самом начале предлагали Кадеш союз, но те им жёстко отказали. Кто знает...

— Вряд ли мы теперь это узнаем, — тихо вздохнул Маркай.

— Так вот меня эта загадка грызёт уже сколько тысяч лет! — Скард снова с досадой хлопнул по креслу.

В этот момент на панели управления настойчиво замигал зелёный индикатор, и приятный, нежный мелодичный звук разнёсся по всему мостику.

— Скоро прибываем, — Скард перевёл внимание на приборы. — Эти серебряные птички летают чертовски быстро.

В скором времени «Белая Лилия» с едва слышным хлопком выпрыгнула из гиперпространства в заданной точке, недалеко от висящей на орбите планеты древней Башни.

И в ту же секунду они оба резко почувствовали Зов.

Мощная, раскалывающая череп головная боль и пугающие, давящие образы густого белого тумана с размаху ударили в мозг.

— Проклятье! — Маркай со стоном согнулся пополам, лихорадочно шаря трясущимися пальцами по карманам в поисках ампулы со стимулятором. — Опять эта дрянь...

Наконец они оба смогли разбить капсулы и глубоко вдохнуть спасительное, резко пахнущее облачко медицинского газа. Боль начала медленно отступать, оставляя лишь глухую пульсацию в висках.

Скард, превозмогая слабость, быстро пробежал пальцами по панели управления:

— Маскировку включил... Теперь давай аккуратно Башню облетим, посмотрим, что там...

— А это ещё что такое?! — удивлённо и испуганно воскликнул Маркай, резко выпрямляясь в кресле и указывая пальцем на обзорный экран.

Там, прямо на орбите планеты, висели два огромных корабля. Они были похожи на жуткие, железные, грязно-ржавые скелеты каких-то доисторических чудовищ, с массивной многогранной сферой в носовой части.

Эти чужие корабли вели яростный, непрерывный обстрел планеты — безумные, хаотичные конструкции одна за другой посылали тяжёлые плазменные заряды прямиком на поверхность, в сторону материка.

— Они бьют прямо по нашей заставе! — мгновенно сориентировавшись по телеметрии, воскликнул Скард.

— Значит, там на заставе всё-таки кто-то есть и держит оборону, раз они устроили это безумие, — Маркай со смесью ужаса и злости рассматривал жуткие силуэты врагов. — И кто же это такие?

— Вот сейчас и познакомимся, лейтенант! — чистая, лютая злость сквозила в каждом слове Скарда. — Это Адохай, будь они трижды прокляты!

— Ну и что? Мы будем на это просто так с орбиты смотреть?! — выкрикнул лейтенант, поворачиваясь к командиру.

— А ты что — до сих пор системы вооружения не активировал?! — рявкнул в ответ Скард, лихорадочно перенаправляя энергию на боевые контуры. — Маркай, ты имперский офицер или тебя тирак сожрал?!

— Вас понял, командор! — весело и зло ответил Маркай, и его пальцы так и полетели по гашеткам управления оружием.

«Белая Лилия» серебряной молнией стремительно пошла на сближение с ничего не подозревающим противником.

— Огонь! — крикнул Скард, закладывая сумасшедший, перегрузочный вираж и заходя ведущему кораблю точно в тыл.

От изящного корпуса «Лилии» с шипением отделились две тяжёлые ракеты «Облако», а вслед за ними пространство прорезали длинные, слепящие очереди скорострельных кинетических пушек Зигмы.

Корабли Адохай, видимо, чувствовали себя в абсолютной безопасности на орбите дикой планеты и даже не потрудились заранее поднять защитные поля.

Длинная, безжалостная очередь пушек буквально перерезала первый ржавый корабль пополам, сминая металлические фермы, а влетевшая следом ракета «Облако» с колоссальным грохотом разорвала его многогранную носовую сферу на миллиарды элементарных атомов.

Пылающие обломки гиганта беспорядочно полетели вниз, в атмосферу, сгорая в ярких, частых вспышках.

— Второй поднимает поля! — крикнул Маркай, изо всей силы давя на гашетку пушек.

Скард резко прибавил ход, выжимая из двигателей максимум. Плотные очереди кинетических снарядов безжалостно и непрерывно молотили по корпусу второго корабля Адохай, сбивая и сминая ещё только формирующееся, мерцающее защитное поле.

Противник попытался развернуться, но неповоротливая махина просто не успевала за юрким разведчиком.

Вторая ракета «Облако» на огромной скорости влетела прямиком в открытые, изрыгающие плазму дюзы врага. По всему правому борту корабля мгновенно прокатилась сокрушительная волна внутренних микровзрывов, напоследок превратив его носовую сферу в ослепительное, маленькое солнце.

С противником было покончено — стремительно, эффективно и безжалостно. На орбите осталась лишь расширяющаяся туча оплавленных обломков.

— Ну что, командор, отпустило немного? — тяжело дыша после перегрузок, спросил Маркай.

— Ну... слегка, лейтенант, — хищно оскалился Скард, вытирая пот со лба. — Я бы, честно говоря, ещё поразвлёкся.

— Успеем ещё, — уверенно засмеялся Маркай, переводя системы в штатный режим.

— Ну тогда время терять не будем. Защитные поля не снимать, идём на посадку, — скомандовал Скард, уверенно направляя нос корабля вниз, к планете. — Спустимся и лично посмотрим, кто это там на заставе так сильно достал Адохай, что они целую орбитальную бомбардировку раскочегарили.

Серебряная «Лилия» плавно обогнула облако обломков и на огромной скорости устремилась сквозь плотные слои атмосферы к заснеженной поверхности.

Глава 8. Тайна Ка Гра

Квинт замер, разглядывая корабль. Огромный левиафан, полузасыпанный ржавой пылью, казался выкидышем иной, грозной эпохи. Ка Гра внимательно смотрел на него, не произнося ни звука, лишь ветер свистел между искореженными плитами обшивки.

— Откуда он здесь? — выдавил из себя Квинт, чувствуя, как мороз пробегает по коже.

— Граки приходить сюда на этом, — тихо сказал Ка Гра, и его глубокий голос прозвучал на удивление торжественно.

— Но как?! — воскликнул Квинт, не веря своим глазам.

— Идти показывать, — грак поманил его за собой суховатым кивком и пошёл в направлении корабля.

Впечатление от этой махины было действительно ужасающее. Сразу было видно, что корабль побывал в массе жестоких сражений. По циклопической сфере тянулись глубокие борозды от плазмы, оплавленные по краям, темнели обугленные отверстия в конструкциях, оставленные явно лучевым оружием, сиротливо замерли несколько разбитых орудийных башен. Некоторые места в броне были отремонтированы наспех и как попало: грубые листы металла были приварены неровно, наплывами, а кое-где в пробоины были просто вставлены какие-то случайные обломки и наспех прихвачены сваркой. Но всё равно корабль выглядел грозно, в его силуэте угадывалась хищная мощь, и встретиться с таким противником в космосе Квинту совсем не хотелось.

— Сюда, Кви, — грак подошел к засыпанному песком шлюзу, над которым нависали сорванные листы обшивки.

На металле неровно, наперекосяк была закреплена треснутая, покрытая сетью мелких царапин сенсорная панель. Грак приложил к ней широкую ладонь, и шлюз открылся с неимоверным, душераздирающим скрежзом, от которого заложило уши. Из темноты пахнуло вековой пылью, сухой окалиной и застоявшимся мертвым воздухом. Квинт замер, глядя на открывшуюся непроглядную черноту шлюза, похожую на пасть чудовища.

— Кви бояться? — как бы с усмешкой спросил Ка Гра, блеснув глазами в полумраке.

Капитан, внутренне собравшись и не глядя на вождя, решительно вошел в шлюз. Пронзительно пискнув, ожило аварийное освещение, отбрасывая на ломаные, угловатые переборки тусклое фиолетовое свечение. Глаза сразу же устали от такого неестественного, бьющего по нервам света, но Квинт не обращал на это внимания, жадно вглядываясь в детали. Грак пошел уверенно вперёд, его тяжелые шаги эхом отдавались в пустоте.

Внутри корабль выглядел так же жутко, как и снаружи. Под сапогами шуршал толстый слой копившегося веками песка, под потолком тянулись изломанные, неровные переборки, как будто установленные в последний момент на скорую руку. Освещение внезапно прибавило зловещих красных оттенков, замигало, и внутри стало ещё более жутко. Они прошли практически через весь корабль, сквозь ангары и коридоры, и везде Квинт видел полное сумасшествие конструкций — инженеры строили этот корабль по какой-то своей, чуждой человеку логике.

Наконец они добрались до мостика. Это было довольно просторное, гулкое помещение внутри сферы, стены которого состояли из огромных, заиндевевших экранов разных форм и размеров. Большие, ободранные кресла из жесткого полимера были явно не предназначены для людей — слишком широкие, с неестественным наклоном, на это Квинт сразу обратил внимание. А вот Ка Гра поместился в кресле пилота отлично, как будто оно было создано специально под его могучую фигуру. Было видно, что происходящее — этот гул, запахи и проснувшаяся техника — приносит граку огромное, почти религиозное удовольствие.

— Смотреть, Кви, смотреть, — грак указал длинным пальцем на один из центральных экранов.

Он приложил руку к панели управления, и та, несколько раз хищно мигнув, как при коротком замыкании, с тихим писком ожила.

— Ты умеешь управлять оборудованием? — удивленно спросил Квинт.

Ка Гра посмотрел на него озадаченно, мотнув головой.

— Не понимать слова, — ответил он. — Я класть рука сюда.

Он положил ладонь в квадратное углубление, внутри панели что-то щелкнуло, сработало скрытое лезвие. Послышался сухой щелчок, и грак, слегка сморщившись от боли, убрал руку, на которой Квинт явственно увидел свежие следы крови. Панель жадно впитала багровую каплю, и большой экран мгновенно ожил, наполнив мостик ровным светом.

Ка Гра с глубоким почтением склонил голову.

— Предки, — благоговейно сказал он. — Кви, смотреть.

На экране, пробиваясь сквозь рябь и помехи, замелькали мутные изображения, пока старая запись наконец не стала разборчивой. Было видно, что отряд граков в тяжелых боевых скафандрах ведет отчаянный бой в уже знакомом Квинту гигантском ангаре Башни. На граков со всех сторон наступали смертоносные боевые комплексы, знакомые капитану по недавнему бою. Граки яростно огрызались огнем, прикрывая собой несколько групп испуганных женщин и детей, которые лихорадочно отступали, видимо, к самому кораблю, с которого велась эта запись. Многие из защитников падали, замертво скошенные перекрестными потоками лучей и плазмы, но основная часть с успехом и тактически грамотно отступала к закрывающемуся шлюзу. Механизмов Башни становилось меньше — надо отдать должное, граки были отличными, хладнокровными стрелками. Наконец, с тыла нападавших роботов показалась еще одна группа граков, в упор выкашивая остатки машин. Маневр был удачным, и большая группа беглецов смогла в последний момент заскочить в уже закрывающийся, многослойный шлюз.

Корабль тяжело поднялся над палубой ангара и медленно, окутанный сполохами орудийных выстрелов, выплыл в открытый космос. Теперь запись переключилась на вид с мостика корабля. Отойдя на некоторое расстояние от циклопических ворот ангара, изображение показало всю леденящую душу громаду Башни, неподвижно висящей над рыжей планетой. Из её недр показались такие знакомые Квинту шары-перехватчики. Но граки выбрали очень удачную позицию с отличным обзором: в открытый ангар Башни хлынула ответная лавина плазмы и тяжелых лучей с крейсера, уничтожая появляющиеся шары прямо на вылете из ворот. Команда на мостике мастерски, слаженно разнесла всех нападавших, оставив в космосе лишь расширяющиеся облака обломков и искр.

Корабль начал стремительно отходить от башни, было видно, что операторы в рубке лихорадочно готовили системы к бегству. Крейсер начал набирать скорость, и вдалеке уже появилось мерцающее марево гиперперехода, когда страшный, ослепительный удар сотряс весь корпус корабля. Искры лавиной сыпались из пробитых панелей управления, на экранах поплыли куски собственной обшивки. Видимо, вражеский заряд попал в один из маршевых двигателей — на экране зловеще проплыл оторванный кусок циклопической дюзы. Окно гиперперехода мгновенно схлопнулось, и потерявший управление корабль начал падать на планету. В окнах камер замелькали такие знакомые глубокие каньоны и выжженная, безжизненная поверхность Красной Скалы. Заметив глубокий, защищенный от ветров кратер, пилот последним усилием направил туда падающий корабль. Было видно, что пилоты с каким-то запредельным, невероятным мастерством смогли посадить изувеченное, горящее судно прямо на дно воронки. При ударе о землю изображение вздрогнуло, пошло полосами и окончательно погасло.

— Ну вот, теперь все ясно, — тихо сказал Квинт, переводя дыхание после увиденного.

— Предки... — уважительно и тихо повторил Ка Гра.

Экраны погасли, на панели замирали тревожные огоньки, которые вспыхнули в последний раз и окончательно потухли. Энергия древнего исполина снова была на нуле. В коридорах опять начало мигать жуткое фиолетовое освещение. Грак, заметив это, снова поднес раненую руку к биометрической панели. Сухой щелчок, новые следы крови на его ладони — и свет внутри отсека послушно стал ярче, подпитываясь жизненной силой вождя.

— Идти, Кви. Я показать, — грак повернулся к выходу.

Они вышли с мостика и вскоре, миновав ряд заброшенных постов, оказались на огромной взлетной палубе. Там, глубоко под защитой брони, ровными, нескончаемыми рядами висели в магнитных захватах серебристые шары-перехватчики, и стояло несколько десантных кораблей совершенно другой, угловатой конструкции.

«Как-то они мне знакомы...» — подумал Квинт, лихорадочно перебирая в памяти строгие имперские каталоги.

— Точно! — вслух воскликнул он, и эхо разнесло его голос под высокими сводами ангара. Эти корабли были как две капли воды похожи на те самые обнаруженные им обломки на поверхности Башни.

— Мы бежать с камень, — глухо произнес грак, глядя на ровные ряды законсервированной техники. — Много умирать, но мы спасать дети. Боги хотеть убивать дети и брать из голова.

— Откуда ты знаешь? — с подступившим к горлу отвращением спросил Квинт.

— Там, — грак указал назад, в сторону мостика. — Большой предок... он развёл руки, нарисовав в воздухе силуэт — светиться и говорить.

«Голограмма», — догадался Квинт.

— Я не знать слово. Я показать Кви потом, — он виновато показал ладонь, где посреди старых мозолей виднелись свежие глубокие порезы от интерфейса. — Потом ты послушать. Сейчас нет... больно очень.

Ка Гра бережно прижал раненую ладонь к груди.

— Ка Гра помнить и знать, как было давно.

— Я понимаю тебя, — Квинт шагнул ближе и твердо положил руку на широкое плечо вождя. — Вы боролись за жизнь.

— Нет, Кви, не за жить. За дети. Дети — это... — он запнулся, мучительно подбирая непривычные слова человеческого языка. — Это... это... наше сердце. — Он с силой положил руку на грудь. — Боги убивать сердце. И Ка Гра помогать люди убить боги.

Квинт смотрел на пожилого грака, на его изрезанное глубокими морщинами лицо и глаза, в глубине которых сейчас безжалостно пылала чистая, выверенная веками ненависть. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Друг, хочешь вина? — вдруг неожиданно даже для самого себя предложил Квинт, желая сбить этот тяжелый ступор.

От такой неожиданности грак замер с открытым ртом, а потом его суровое лицо дрогнуло.

— Да, хотеть, — искренне улыбнулся грак.

Квинт достал из подсумка тяжелую фляжку ядерной настойки Зигмы, открутил крышку.

— Осторожно, — предупредил капитан, протягивая её вождю. — Крепкая.

Грак осторожно сделал маленький глоток, и его желтые глаза тут же полезли на лоб, он шумно выдохнул воздух. Квинт весело засмеялся, перехватил флягу и тоже от души отхлебнул обжигающей жидкости.

Ка Гра перевел дух, мотая головой:

— Я думать, Кви меня убить...

Капитан громко засмеялся, дружески хлопнув вождя по плечу:

— Отличная штука, правда?

— О-о, да-а... — протянул грак, и по его телу разлилось видимое расслабление. — Тепло. — Он указал рукой на живот. — Идти, Кви. Потом опять приходить с друзья. — Он обвел широким, хозяйским жестом колоссальные помещения корабля. — Друзья смотреть и учить меня и мои воины.

— А ты далеко не так прост, вождь, — с доброй усмешкой погрозил ему пальцем Квинт.

— Я старый и хитрый, — согласно кивнул вождь, и в его глазах промелькнули искры понимания.

— Это точно. Ну, пойдём.

Они медленно пошли обратно к выходному шлюзу, и огромные, погруженные во мрак помещения древнего чудовища снова погружались в свой привычный тысячелетний сон, укрытые тишиной. Идя по длинному туннелю, ведущему на поверхность кратера, Ка Гра вдруг остановился и повернулся к Квинту:

— Я знать. Много воины идти убить богов. — Он замер, глядя капитану прямо в душу. — Кви учить нас. Мы хорошо воевать.

— Конечно научим, даже не сомневайся в этом, — твердо уверил его капитан.

На поверхности их встретила совсем другая картина. Под лучами заходящего солнца Синтакс, стоя в окружении стайки любопытных детей и женщин граков, весело раздавал им припасы и сладости под звонкий гомон детских голосов.

— Как наши дела? Вижу, наши маленькие пациенты совсем ожили? — спросил подошедший Квинт, улыбаясь этой мирной сцене.

— Да, настойки Тиаи действительно творят самые настоящие чудеса, — довольно отозвался доктор, ловко протягивая очередную конфету тянущемуся малышу.

— Тиаи? — удивленно переспросил Ка Гра, прислушиваясь. — Кто это?

— Тиая — это моя... жена, — с мягкой гордостью ответил Квинт. — Она травница из города.

— Твоя женщина не из люди?! — искренне, всем телом удивился вождь, уставившись на капитана.

— Нет, — добродушно засмеялся Квинт. — Она отсюда, с этой самой планеты.

Грак восхищенно покачал головой, вглядываясь в лицо Квинта:

— Кви... ты уметь удивить меня.

Распрощавшись с толпой восторженных маленьких граков и самим вождём, Квинт и Синтакс оперативно отправились обратно на заставу.

Позже, в кабинете штаба, просматривая запись, сделанную Квинтом на ручной коммуникатор, префект несколько раз буквально поменялся в лице. Его эмоции на суровом лице несложно было угадать — это был шок, пополам с яростью.

— Это же тяжёлый крейсер Адохай! — потрясенно воскликнула Зигма, когда на голограмме развернулся силуэт корабля. — Ну и махина... Экстра-класс!

— Думаю, его можно попробовать привести в полный порядок, — уверенно сказал Квинт, вышагивая по комнате. — Все ключевые системы работают, просто нет энергии. Реакторы спят.

— Ну, это-то мы организуем, — хищно пообещала Зигма, и её пальцы уже начали лихорадочно выбивать технические расчеты на консоли. — Дайте мне только доступ к их энергоузлам.

Сцена яростного боя граков в ангаре Башни вызвала тяжелую, злую улыбку на лице префекта.

— А ребята далеко не промах, однако, — проговорил он, удовлетворенно кивая. — Как они ловко и слаженно с этими железками расправились. Чистая тактика.

— Да, и судя по моим замерам, многие механизмы и терминалы этой станции изначально предназначены для управления именно биологией граков, — добавила Зигма, выводя на экран данные ДНК-анализа интерфейсов.

Когда же офицеры услышали подробный рассказ вождя о том, что именно «боги» Башни делали с их маленькими детьми, префект мгновенно побледнел. Сжимая кулаки добела, он молча, не перебивая, дослушал Квинта до самого конца. Зигма в ужасе закрыла лицо ладонями.

— Если бы мы только знали об этом, когда подписывали этот проклятый договор с Адохай... — сокрушенно и тихо проговорила она. — Если бы мы только знали...

— И мы бы всё равно этот договор тогда заключили! — наотмашь грохнул тяжелым кулаком по столу префект, заставив подпрыгнуть кристаллы данных. — Мы выиграли драгоценное время, Зигма! Время! Зато теперь... — Он резко встал из-за стола, нервным движением расстегнув верхнюю пуговицу уставного мундира, словно ему внезапно стало нечем дышать в душной комнате. — Зато теперь у нас наконец-то есть мощное ядро будущей армии. И колоссальный ресурс для сопротивления этим... так называемым «богам».

Он посмотрел на Квинта и Зигму горящим, решительным взглядом:

— Так давайте же сделаем так, чтобы мы очень сильно удивили этих тварей!

Интерлюдия. Храм

Император Тархулар сильно изменился в последнее время, и это было слишком заметно для его придворных. Всегда иронично-брезгливый, холодный и тонкий интеллектуальный правитель, не упускавший случая едко поставить на место самых рьяных дворцовых дебоширов, теперь стал задумчивым, угрюмым и пугающе замкнутым.

Он часами проводил время на своей любимой мраморной террасе, неподвижно смотря в одну невидимую точку за горизонтом. Сущность шевелилась глубоко в самом низу его подсознания, как сонный, опасный медведь в берлоге. Тяжелые эмоции волнами захлёстывали императора — от блаженного, сонного расслабления до слепого, яростного желания убивать и разрушать всё вокруг.

И эти образы, будь они прокляты!

Белый, вязкий туман... он то и дело прорывался сквозь его мысленную пелену, со свистом разрывая плотную материю разума, как вековую, липкую паутину.

Задыхаясь во сне и наяву, Тархулар мысленно вырывался в освещённое ярким, стерильно-белым светом пространство, в котором неподвижно парили безумные, противоестественные по своему виду структуры. Как будто какой-то сумасшедший архитектор собрал в одном месте огромное количество искалеченных, мертвых миров, выжженных дотла, с глубокими, рваными шрамами на каменистой поверхности. Весь этот макрокосмический хаос двигался, дышал и пульсировал в одном непостижимом, жутком ритме.

Пульсирующий, слепящий белый свет исходил из самого центра этого упорядоченного безумия: Семиконечная звезда, наводящая ужас своей геометрией,собранная из циклопических металлических ферм. Покрытая пятнами древней коррозии и чуждых конструкций, с ярким, выжигающим сетчатку светилом в самом центре.

«Мы пришли, присоединись к вечности...» — эти чужие, вибрирующие слова всё чаще и настойчивее звучали прямо в его голове.

Император резко, словно от толчка, встал с кресла. Дорогой хрустальный бокал с его любимым коллекционным вином полетел на мозаичный пол террасы, разбившись вдребезги и оставив багровую лужу, похожую на кровь.

Стоящие на страже у колонн гвардейцы Серой Претории лишь мрачно переглянулись между собой, инстинктивно пряча глаза от безумного, тяжелого взгляда своего правителя. Император стремительными, быстрыми шагами направился в свои личные покои. Гвардейцы, глухо звеня броней, бросились следом за ним.

У самой двери, уже приоткрыв её, император резко остановился и замер. Нарастающая, дикая тревога гулко пульсировала в его висках. Он с грохотом захлопнул дверь обратно и направился быстрыми, рваными шагами по длинному, заброшенному коридору в самую глубь дворца.

В этой полузабытой части огромного дворцового комплекса редко бывали даже сервисные дроиды-уборщики. Вековая пыль и серый песок собирались в кучи возле плинтусов у стен, а со стен сквозь полумрак на него безучастно смотрели потрескавшиеся, потемневшие портреты древних правителей династии. Тяжёлые деревянные двери в самом конце коридора, сделанные из мореного старого дерева, давно никто не открывал.

Тархулар достал из-за пазухи большой тяжелый ключ и с усилием провернул его в старом, забитом ржавчиной замке. Замок жалобно, натужно скрипнул на весь коридор и со звучным щелчком открылся.

Император обернулся к застывшим позади гвардейцам:

— Дай нож, — он требовательно протянул ладонь.

Гвардеец без лишних слов вытащил из ножен длинный, тускло блеснувший кинжал и вложил его в руку властителя.

— Приведи слепого, — коротко бросил император, уходя в проем. — …на всякий случай.

Двери заскрипели, с кованых петель посыпалась старая ржавая крошка, из темного помещения на людей дохнуло вековой пылью, плесенью и тяжелой затхлостью. Когда двери плотно закрылись за властителем, один из гвардейцев бегом бросился назад по коридору выполнять приказ. Через несколько минут возле старых дверей уже стоял старый, молчаливый воин с обезображенным шрамами лицом. Он привычным, скупым движением вытащил из потайных ножен в рукаве длинный, граненый четырёхгранный стилет и, коротко проведя по нему чутким пальцем, засунул обратно.

Помещение, в котором оказался император, больше всего напоминало заброшенный, тайный храм. Стены, пол и высокий куполообразный потолок были целиком выложены искусной, тонкой мозаикой с изображением батальных сцен из давнего, почти мифического прошлого. Времена самого основания Империи буквально оживали на этих мозаиках под редкими бликами света.

В самом центре круглого помещения стоял небольшой, монолитный алтарь с двумя гладкими чёрными табличками. Тархулар поднёс к ним руку, но тут же испуганно отдёрнул пальцы, словно от раскалённой поверхности. Постояв в нерешительности несколько долгих мгновений, он всё же преодолел страх и твердо положил ладонь на одну из них.

Короткий, резкий укол в подушечку пальца — и темная капля крови мгновенно впиталась в идеально гладкую, ненасытную поверхность.

Сразу же, из ниоткуда, всё помещение Храма плотно окутал вязкий белый туман.

Замелькали неясные, плывущие тени, медленно собираясь вокруг алтаря. Из вязкой белой дымки прямо перед ним проступили семь неподвижных силуэтов, отдаленно напоминающих человеческие.

— Ты пришёл присоединится к нам, — донёсся со всех сторон тихий, скрипучий, потусторонний голос. — Это правильный выбор.

— По нашему договору вы должны объявить свои истинные цели после прибытия, — спокойно и холодно сказал император, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Вы ведь уже здесь?

— Да, мы здесь. И мы видим, что ты хочешь предать нас. Зачем нам оглашать наши цели перед тем, кто лжет?

— Предать? — искренне удивлённо спросил Тархулар, прищурившись. — Как можно предать вас, о великие?

— Не льсти нам, смертный. Ты уничтожил наш нерушимый монолит, и второй захватил... Ты дерзко покусился на наши святые символы в этой вселенной.

Тень тонкой, торжествующей улыбки на миг мелькнула на бледном лице императора. «Значит, они на заставе сделали невозможное...» — молнией пронеслась в его голове ликующая мысль.

— Тебе смешно? — зловеще спросил силуэт из тумана.

— Нет, это у меня нервное, — император небрежно прикоснулся тонкими пальцами к лицу, стараясь спрятать за этим жестом довольную улыбку.

— Ты хочешь знать наши цели? — потусторонний голос был явно раздражён этой человеческой дерзостью.

— Да, хотелось бы узнать все подробности, прежде чем окончательно принимать такое судьбоносное решение.

— Ну что ж… ваша вселенная будет полностью поглощена и уничтожена. Из её остаточной энергии мы создадим зёрна новой, чистой реальности и оставим её расти в пустоте. Мы предлагаем тебе, так и быть, занять место рядом с искренне поклоняющимися нам, выбравшими единственный путь — путь бесконечности. Мы даже милостиво позволим тебе оставить нетронутым твой личный маленький мир... он просто присоединится к нашей великой коллекции миров.

— То есть... стать вашим покорным рабом? — лицо императора брезгливо передёрнулось.

— Верующим, преданным сторонником, — сухо ответил голос из дымки. — Ты постигнешь всю нашу истинную мощь и узнаешь, что такое настоящая бесконечность.

— То есть вы просто забьёте, как скот, всё живое, что есть в этой вселенной, и создадите новый, чистый скотный двор на будущее?

Мерзкий, шуршащий смех сотен голосов наполнил заброшенный храм:

— А ты сообразительный человечек...

— Дайте мне немного времени на обдумывание вашего крайне соблазнительного предложения, — Тархулар вежливо, слегка склонил голову в притворном поклоне.

— Думай лучше о том, что ты получишь лично… император, — голос из тумана издевательски усмехнулся, — а не о том, что неизбежно и очень скоро случится со всей этой обреченной вселенной.

Белый туман стал стремительно рассеиваться, втягиваясь обратно в алтарь. Император сделал резкий, глубокий вдох и на секунду задержал дыхание, приходя в себя. Потом он спокойно, размеренным шагом направился к выходу, по привычке брезгливо смахивая с дорогого сукна камзола несуществующую пыль и грязь.

Гвардейцы за дверью, завидев его, вопросительно и напряженно посмотрели на своего владыку. Его плечи были гордо расправлены, а в потемневшем взгляде снова появилась та самая привычная, родная для них брезгливая ирония.

В сухую руку старого слепого воина мягко лег тяжелый платиновый дублон.

— Спасибо, милейший, сегодня ваши специфические услуги не понадобятся.

Слепой воин понимающе кивнул головой, и один из гвардейцев, бережно взяв ветерана под руку, увел его прочь по темному коридору. Император лично запер тяжелые деревянные двери на ключ с лёгкой, хищной улыбкой на лице.

— Сопровождайте, — он легко махнул рукой преторианцам, на ходу небрежно перебирая в воздухе пальцами.

Гвардейцы молча следовали за своим владыкой, незаметно переглядываясь между собой и довольно улыбаясь. Император, заметив это, слегка повернул к ним голову:

— Чего скалитесь? — бросил он идущим позади гвардейцам. — Разрешаю говорить.

— Мы просто искренне рады, что вы наконец вернулись, владыка, — с широкой улыбкой честно сказал один из преторианцев.

— Это правильно, друзья мои, совершенно правильно, — Тархулар резко обернулся на каблуках, так что гвардейцы в своей тяжелой броне чуть не налетели на него в узком проходе. — Приказываю вам двоим и дальше сопровождать меня с точно такими же дебильными улыбками на ваших верных рожах! Пусть у этих зажравшихся придворных свиней окончательно испортится настроение на весь оставшийся день. Ну, пошли, пошли, у нас теперь так много дел...

Войдя в свои роскошные личные покои, император с порога жестко приказал гвардейцу:

— Позовите Пентаура. И быстро!

Сам же Тархулар подошел к большому старинному шкафу из темного дерева и достал оттуда потайную шкатулку, отлитую из чистого золота. Внутри изящного ларца было два отделения, в одном из которых неподвижно лежало сложное золотое устройство с мерцающим белым камнем посередине, сплошь украшенное тонкими древними гравировками.

— Ну вот, кажется, и пришло наше время... — тихо, одними губами пробормотал император, глядя на артефакт.

В покои быстрым шагом вошел капитан Пентаур. Он четко вытянулся и склонил голову:

— Ваше Величество.

— Милейший, — император протянул ему золото ларя. — Возьмите этот чудный ларец и немедленно отправляйтесь на Первую заставу. Вручите его лично префекту. Подчёркиваю — строго лично, в руки!

— Да, Ваше Величество. Всё будет исполнено в лучшем виде.

— И летите один, друг мой. Поспешите. Время пошло.

Когда тяжелые двери закрылись за капитаном Претории, император Тархулар медленно сел в своё любимое кресло у окна. На его губах впервые за долгие месяцы играла довольная, по-настоящему злая и опасная улыбка.

Глава 9. Тириган и Тиама

— «Белая Лилия» плавно вошла в атмосферу. Сейчас сделаем небольшой крюк и подлетим к заставе незамеченными, — сказал Скард.

— А сенсоры обнаружения? — удивился Маркай.

— Ну, их ещё включить надо, да и есть тут одна мертвая зона.

Скард уверенно вел «Лилию» близко к поверхности, густо заросшей фиолетовой растительностью. Вдали, разрезая горизонт, показалась массивная горная гряда. На экранах тактического обзора то и дело мелькали выжженные участки — немые следы от былых попаданий тяжелых плазменных зарядов. Заходящее солнце багровыми бликами отражалось от плотного защитного поля, полностью закрывающего заставу.

— Ты смотри, — удивился Скард. — Разобрались-таки в управлении и включили поле. Грамотные ребята.

— Ну и как мы через поле пройдем? — спросил Маркай, разглядывая мерцающий купол.

— Универсальный код отключения защиты, как раз на такие случаи, — Скард гордо расправил плечи в тяжелой броне. — Моё изобретение.

— А ты, старик, с фантазией, — засмеялся Маркай.

— За старика я тебе потом припомню, пацан.

— Ага, как и я тебе за пацана.

Корабль медленно подлетел к самому подножию отвесной скалы и начал вертикально подниматься вдоль каменной стены. Когда перед глазами пилотов открылось мерцающее марево энергетического поля над строениями заставы, Скард быстро ввел длинный код на панели управления. В глухом защитном барьере тут же появилось стабильное окно, в которое аккуратно пролетела «Лилия».

— Так, а это что у нас такое? — Маркай указал на большой корабль, прямо на посадочной площадке.

Тяжёлый штурмовик класса «Носорог» монолитно стоял на своих массивных гидравлических опорах. Корабль был явно видавшим виды: кое-где толстые бронепластины заметно отличались по цвету, а на обшивке грубо выделялись переваренные швы. Возле самого фонаря пилотской рубки красовалась старая, полустертая эмблема — смеющийся череп.

— Дивизия «Веселые мертвецы», — сказал Скард, внимательно разглядывая рисунок. — Но они ведь почти все полегли в войне с Кастой Ра.

— А вот, видишь, один остался. Заслуженная железяка, — отозвался Маркай.

«Лилия» плавно приземлилась рядом с «Носорогом», идеально скомпенсировав тягу и даже не подняв пыль с поверхности площадки. Оба офицера синхронно вышли из шлюза. Маркай натренированным движением держал наперевес плазменную винтовку, а Скард — штурмовой автомат. Двери в комплекс заставы были открыты настежь, и из темной глубины прохода едва заметно виднелся технический свет.

— Хорошо, что броню взяли, — негромко сказал Маркай, поправляя нагрудник.

— Да уж, если внутри ветераны, придется повозиться, — согласился Скард.

Они осторожно, контролируя каждый угол, вошли внутрь заставы. В коридорах тускло горело редкое аварийное освещение. Жилые отсеки встретили их мертвой тишиной, они были абсолютно пусты. На центральном пункте управления тоже никого не оказалось. В воздухе отчетливо пахло старой тлеющей проводкой, пылью и многолетней станционной затхлостью. Скард быстро бросил взгляд на портативные внутренние сканнеры.

— На уровень ниже — около пятидесяти живых сигналов, — скомандовал он.

— Опаньки, вот мы и попали, — тихо сказал Маркай, мягко снимая винтовку с предохранителя.

— Так, тут должно быть кое-что... — Скард подошел к стене и начал методично ощупывать и простукивать композитную переборку.

— Ты что, потерял чего-то?

— Должен быть аварийный комплект защитного вооружения на случай враждебного вторжения, — продолжая простукивать стены, проворчал Скард. — Ага, вот оно!

Мощным ударом тяжелой бронированной перчатки он проломил фальш-стену — потайная ниша была закрыта всего лишь тонкой маскировочной панелью.

— Варвар, — бросил Маркай.

— Не крякай, — огрызнулся Скард, аккуратно доставая из ниши массивный герметичный контейнер. — Так, что тут у нас... Аптечки, пистолеты, лазерный резак... А, вот то, что надо!

Он извлек два тяжелых кубика величиной с кулак.

— Парализаторы. Радиус поражения — тридцать метров, — улыбаясь, пояснил Скард. — Ну, пошли, постучим в гости.

Спустившись по темной технической лестнице на уровень ниже, Скард уверенно подошел к толстой гермодвери и громко постучал по металлу тяжелой перчаткой.

— Эй там, выходите! Больше не стреляют.

— Я не поняла, а ты кто такой уверенный? — донёсся из-за переборки приглушенный, но звонкий женский голос.

— Я-то? Владелец этой землянки. А ты кто, дамочка? — спросил Скард.

— Какой к чертям владелец! Эта станция ещё до твоего рождения наглухо пустовала!

Скард лишь ухмыльнулся и тихо, едва слышно проговорил себе под нос:

— Знала бы ты, дамочка, с кем разговариваешь...

— Выходите, убогие! Корабли на орбите мы полностью уничтожили! — прокричал Маркай.

За дверью тут же послышались взволнованные голоса — запертые внутри люди явно советовались, стоит ли открывать. Наконец из динамика донеслось:

— Мы открываем. И мы вооружены!

Послышался тяжелый скрежет открывающегося замка. Скард мгновенно поставил на пол кубик, который тут же зловеще засветился синим светом.

— Валим тихонько, — бросил он Маркаю, стремительно отступая в глубину коридора.

Тяжелые двери разошлись в стороны, и в тот же миг яркая синяя вспышка концентрированной волной прокатилась по всему коридору. Из-за проема донеслись глухие звуки падающих тел.

— Вот и чудненько, — ставя автомат на предохранитель, удовлетворенно сказал Скард. — Теперь будут отдыхать пару часов.

— Идём глянем, — Маркай закинул винтовку за спину, на всякий случай держа руку на кобуре.

За приоткрытой дверью убежища они увидели лежащих вповалку женщин и детей. А у самого входа, прямо возле порога, без сознания лежали молодой парень и девушка, одетые в легкие скафандры старого имперского образца.

— Совсем сосунки ещё, — хмыкнул Скард, аккуратно забирая у них из рук оружие. — Смотри-ка, штурмовые бластеры... — он с искренним удивлением рассматривал трофеи.

— Мощная штука, — подтвердил Маркай, заглядывая через плечо. — Наша броня бы точно не помогла.

— Есть такое, — согласился Скард. — Ладно, идём на самый нижний уровень, там должна быть одна штука, давно хотел тебе показать.

Они осторожно пошли вперед, аккуратно переступая через спящие тела.

— Откуда они здесь, интересно? Ещё и на военном «Носороге»... — задумчиво протянул Маркай.

— Это богами забытая дыра. В округе есть только одна обитаемая система, но там совсем молодая цивилизация. А с молодыми, сам знаешь, лучше никаких дел не иметь, — задумчиво ответил Скард.

Введя старый код доступа на терминале лифта, они спустились на нижний технический ярус. В огромном, тонущем в полумраке ангаре пылились несколько старых кораблей.

— Как-то тут грустно, — Маркай огляделся по сторонам. — Что ты мне показать-то хотел?

Пройдя в самую глубь ангара, Скард с усилием откинул плотные запыленные чехлы. Под ними обнаружились два маленьких корабля, больше напоминающих урезанные, хищные истребители: минимум внешнего вооружения и колоссальный, несоразмерно мощный двигатель в хвостовой части.

— Это что за лилипуты? — засмеялся Маркай.

— Это, мой юный друг, самое идиотское и неудачное изобретение Касты Амон — «Шпага». Истребитель для ведения ближних наземных диверсионных операций. Плохо защищён, хреновое штатное оружие, но сумасшедшая манёвренность и скорость.

— И зачем нам такое счастье?

— А ты подумай, если несколько таких машин запустить внутрь Башни? Там вполне достаточно свободного пространства, чтобы он мог маневрировать на полную мощность.

Маркай на секунду задумался, медленно проведя рукой по поцарапанному металлическому корпусу.

— Знаешь... а ведь можно попробовать. Думаю, Зигма сможет внести нужные коррекции в конструкцию, да и испытать есть где, — серьезно сказал он.

— Ну тогда грузим.

Через полчаса легкие машины были подняты на поверхность и аккуратно загружены в просторный трюм «Белой Лилии».

— Давай-ка попробуем разбудить наших гостеприимных хозяев, — предложил Скард, возвращаясь на жилой уровень.

Оттащив парня и девушку чуть подальше от остальных спящих, Маркай присел на корточки и осторожно начал похлопывать девчонку по щекам:

— Эй, красотка, утро! Пора вставать.

Веки девушки резко дрогнули, и в тот же миг Маркай получил хлёсткую, мощную оплеуху, отлетев прямиком к стене.

— Эй! Чего драться-то сразу?! — обиженно проворчал он, с трудом поднимаясь на ноги.

— А крепко она тебя приложила, пацан! — во весь голос заржал Скард.

От шума молодой парень тоже начал шевелиться, инстинктивно дергая рукой в поисках пустой кобуры.

— Слушайте, ребятки, вы откуда такие красивые в моём загородном доме объявились? — улыбаясь, спросил Скард и для проформы направил на них автомат.

— Это Тириган, а я Тиама, — твердо сказала девушка, медленно вставая на ноги. — Это чем вы нас так вырубили?

— А это, деточка, неважно, — Скард со щелчком убрал автомат за спину. — Он твой муж?

— Не хватало ещё! — фыркнула Тиама. — Вы на него посмотрите! Брат он мой.

— Я, между прочим, у женщин успехом пользуюсь, — подал голос парень, хмуро вставая с пола.

— А это что за ясли? — Маркай кивнул в сторону спящих женщин и детей.

— Беженцы, — мрачно отрезала Тиама. — Из системы Гор, тут недалеко.

— А что не так с системой? — нахмурился Скард.

— А нет её больше, — разведя руками, глухо ответил Тириган. — Эти... не знаю кто, которые это место обстреливали... Они атаковали систему и полностью её уничтожили.

— Да ладно. Всю систему? — не поверил Скард.

— Да, всю! Мы еле смогли сбежать и вот их забрали, — Тиама снова кивнула на спящих. — Больше просто не влезло в корабль. А потом такой белый туман в пространстве появился — и всё, нет системы.

Лицо Скарда мгновенно стало смертельно серьёзным.

— Туман, значит... Понятно.

— А вы о нём знаете, что ли? — быстро спросила девушка, уловив перемену в его настроении.

— Не твое дело, рано тебе еще такие вещи знать, — буркнул Маркай.

— Ой, вы посмотрите, кто тут у нас проклюнулся! — язвительно выдала Тиама. — Сам-то, небось, только вчера на службу попал, ещё и женщину, наверное, в глаза не видел.

— Чего это не видел?! — густо покраснел Маркай. — Видел!

— Так, хватит, — Скард аккуратно взял девушку за локоть. — Не развращай мне пацана. Пошли лучше в столовую.

— О, а тут есть что пожрать? — мгновенно оживился Тириган.

— Тебе бы только жрать, слоняра, — бросила вдогонку сестра.

— Змеюка, — беззлобно отозвался брат.

— Какие у вас теплые, семейные отношения, — засмеялся Скард.

В столовой он достал стандартные пищевые картриджи и один за другим вставил их в запыленные пищевые принтеры.

— Старьё, конечно, но ничего лучшего на этой базе нет, уж извините.

— Когда беженцы проснутся, их надо будет нормально накормить, — тихо сказала Тиама. — Два дня вообще ничего не ели.

— А откуда «Носорога»-то взяли, мелочь пузатая? — поинтересовался Скард, облокотившись о терминал.

— Папино наследство, — ответила девушка. — Он пилотом был в дивизии «Весёлые мертвецы», а корабль под списание отправили после одного тяжелого боя.

— Мы его втихаря немного восстановили и вот теперь как грузовик используем, — добавил Тириган.

— Да, он хоть и слоняра, но с техникой умеет обращаться, — подтвердила девушка, уже без прежней злости глядя на брата.

— Так вы, значит, с той молодой цивилизацией какие-то свои дела имели? — прищурился Маркай.

— А что тут такого? — насупилась Тиама. — Дикие фронтиры только номинально в составе Империи числятся. Вот мы и приторговывали помаленьку.

— Всякий имперский хлам им сбывали? Типа списанных радаров и старых систем сканирования? — догадался Маркай.

— Ну да, для них это прям «вау-технологии», — ухмыльнулся Тириган.

— Запись есть, как именно система погибла? — серьезно и строго спросил Скард.

— Есть, конечно. На бортовом самописце корабля осталась, — ответил парень.

— Вот что, ребятки, — Скард тяжело встал, поправляя элементы брони. — Сейчас мы аккуратно переносим в ваш хламолёт все спящие тушки. Туда же загружаем этот принтер и все пищевые картриджи, что тут есть. И вы ложитесь на курс до Урука.

— А чего это вдруг туда? — удивленно вскинула брови девушка.

— Там выгрузите беженцев, ими сразу займутся имперские чиновники. А потом полетите строго по координатам, которые я лично тебе дам, — отрезал Скард.

— А что там, по тем координатам? — с явным подозрением прищурилась Тиама.

— А по тем координатам, — забавно передразнил её Скард, — заброшенный имперский аванпост. Обоснуетесь там, займётесь своей торговлей. Планетка тихая, глухая, но совсем недалеко от крупных торговых путей.

— А чего это ты, здоровяк, вдруг такой добрый стал? — девушка подозрительно окинула его взглядом.

— Да так, просто... — махнул рукой Скард. — Не каждый контрабандист людей из пекла спасать станет.

Уже на поверхности посадочной площадки Тириган и Тиама буквально онемели, когда вблизи увидели «Белую Лилию», стоявшую вплотную к их потрёпанному штурмовику.

— Это... это корабль Кадеш?! — только и смог ошарашенно вымолвить Тириган.

— Да, мелочь пузатая, — ухмыльнулся Скард.

— Да кто вы такие на самом-то деле? — совершенно серьезно спросила Тиама, переводя взгляд с одного офицера на другого.

— Тебе, деточка, лучше этого вообще не знать. И помалкивать пока о том, что конкретно случилось с системой Гор. Понятно?

Вскоре все беженцы и сухие припасы были надежно загружены в трюм старого штурмовика. «Носорог», натужно и тяжело ревя своими изношенными двигателями, медленно оторвался от площадки и вскоре окончательно скрылся в верхних слоях атмосферы.

— Интересные ребята, — задумчиво протянул Маркай, провожая взглядом удаляющуюся точку. — Как-то совсем неожиданно для обычных контрабандистов — людей спасать.

— Да, и девчонка симпатичная, — подмигнул Скард.

— Куда тебе на такую заглядываться, артефакт ты ископаемый! — громко засмеялся Маркай.

— Ну, за артефакта я тебе сейчас точно врежу! — в шутку схватив Маркая за шиворот, воскликнул Скард.

Глава 10. Реанимация крейсера

Амалак вспоминал.

И чем больше образов всплывало из темноты его памяти, тем сильнее становилось глухое, удушливое желание умереть.

Перед глазами, словно наяву, стоял его собственный мир — прекрасный, цветущий и заживо поглощенный ненасытной бездной Адохай. Животный, первобытный страх перед полным небытием тогда сломал его, заставив опуститься на колени перед пульсирующей семиконечной звездой и хрипло поклясться в верности собственным мучителям.

Он слишком отчетливо помнил, как стоял на панорамном мостике тяжелого крейсера и завороженно наблюдал за агонией родной планеты.

Тогда по его телу пробежала едва заметная волна ужаса.

Но Адохай заметили её.

Почувствовали эту мимолетную слабость.

Тогда его наказали в первый раз — жестоко, рационально, с холодной и быстрой исполнительностью. Амалак умер в страшных мучениях ровно сто раз: он сгорал в пламени, захлебывался в темной воде, таял от едкой кислоты и замерзал в космическом вакууме.

Его плоть уничтожали и воскрешали снова и снова — сто кругов технологического ада.

И лишь тогда повелители милостиво простили его, назначив Координатором одного из исполинских черных монолитов.

Его раса обладала редкой, почти уникальной способностью принимать абсолютно любую физическую форму. Каким было его истинное тело, полученное когда-то при рождении, Амалак теперь не смог бы вспомнить, даже если бы от этого зависела его жизнь.

А затем он постиг бесконечность.

Бесконечные, лишенные сновидений черные сны в криогенных капсулах; резкие, болезненные пробуждения; кровопролитные войны в чужих, новооткрытых вселенных — и снова провал в липкий черный сон.

Это казалось по-настоящему вечным.

Но теперь, когда оковы разума спали, он вспомнил слишком многое.

Даже то, что предпочел бы навсегда оставить на самом дне подсознания.

— Позовите Юстиниана, — хрипло попросил он дроида, неподвижно стоявшего на страже у входа.

Тяжело, гулко топая металлическими опорами по композитным плитам, конвойный робот развернулся и исчез в полумраке длинного коридора.

«Что я скажу ему? — паническая мысль обожгла сознание Амалака. — На мне столько чужой крови, столько ужасных, непростительных злодеяний, что искупить это невозможно ни одной жизнью».

Решение пришло мгновенно — импульсивное, отчаянное.

Он резко вскинул руку и изо всей силы впился зубами в собственное запястье.

Зубы с трудом прокусили тонкую прозрачную кожу, и сквозь рану наружу лениво потекла прозрачная, неестественно теплая кровь.

На мгновение ему показалось, что стало легче.

«Я смог, — пронеслось в тускнеющей голове. — Пусть всё наконец закончится».

— Ты, конечно, можешь умереть, — раздался ровный, спокойный голос.

Префект уже стоял возле силовой решетки камеры, бесстрастно наблюдая за тем, как на полу увеличивается лужица прозрачной жидкости.

— А можешь отомстить, — продолжил Юстиниан. — И если после того, как ты сполна поквитаешься с ними, ты всё еще захочешь сдохнуть — я лично выдам тебе меч с антиматерией, чтобы ты порубил себя в мясной фарш.

Реакция префекта оказалась настолько неожиданной, что Амалак растерялся.

Послушно, словно сломанная кукла, он опустился на мягкое ложе и плотно зажал рану ладонью.

— Вы ведь ненавидите меня... за то, что я такой? — тихо спросил он, не поднимая головы.

— Какой ты на самом деле, никто из нас не знает, — отрезал префект. — Но все здесь понимают, что таким существом ты стал не по своей воле. Мы слишком хорошо знаем, на что способны Адохай.

Амалак опустил глаза.

Взгляд затуманился, стены камеры покачнулись — голова начинала кружиться от потери экссудата.

— Решай. У меня мало времени, — Юстиниан буквально излучал ледяное, деловое спокойствие.

— Я помогу, — едва слышно прошелестел Амалак. — Простите меня за эту слабость.

— Ты сам себя прости, — префект отключил решетку, стремительно шагнул внутрь и, ловко оторвав полосу от чистой простыни, туго перетянул ему предплечье. — Сейчас ты действительно можешь нам помочь. Мы нашли корабль Адохай.

— Вы хотите его исследовать?

— Мы хотим им управлять, — жестко отчеканил Юстиниан.

— Хорошо, — Амалак слабо кивнул. — Это... это несложно.

Префект коснулся коммуникатора на запястье:

— Синтакс, мы идем к вам. Наш пленник... — Амалак едва заметно вздрогнул, но префект вовремя поправил себя: — Наш гость немного поранился.

— Понял вас, — донесся из динамика сухой голос доктора.

Через несколько минут перевязанный и всё еще бледный Амалак лежал на жестком смотровом столе в стерильном полумраке медотсека.

Доктор Синтакс аккуратно поднес к его шейному импланту небольшую герметичную пробирку.

— Это синтетическая кровь, — пояснил медик. — Её Зигма разработала специально для вашего организма.

— Для меня? — искренне удивился Амалак, приподнимаясь на локтях.

— Для тебя. Тебе же нужно как-то питаться, восстанавливать ресурсы.

Синтакс нажал на клапан.

Крошечная прозрачная капля мгновенно исчезла в гнезде импланта на шее.

Амалак резко выдохнул.

По телу тут же разлилась мощная, горячая волна искусственной энергии, заставив сердце биться чаще.

— Можно еще? — требовательно попросил он.

— Ты же сам говорил, что для твоего вида и одной капли слишком много, — прищурился доктор.

— Фракция искусственная, я это чувствую, но свою роль она выполняет отлично. Можно еще одну.

Вторая капля послушно ушла в имплант.

Амалак откинулся на подголовник и прикрыл глаза, ощущая, как уходит слабость:

— Я буду готов через десять минут.

Тяжелый армейский глайдер на огромной скорости держал курс на глубокий тектонический кратер, где покоилась находка.

Там, на каменистом плато возле занесенного пылью исполина, их уже ждал вождь Ка Гра в окружении нескольких рослых воинов.

В десантном отсеке Зигма подозрительно, не мигая, косилась на сидящего напротив Амалака.

— Как кровь? Подошла? — наконец нарушила она молчание.

Амалак вежливо склонил голову:

— Более чем приемлемо. Благодарю вас.

— Не стоит, — сухо бросила она, поправляя ремни снаряжения. — Ты главное помни: сейчас мы вроде как одна команда, но я слежу за каждым твоим движением. И он тоже.

Зигма кивнула на Квинта, который сидел чуть поодаль, лениво проверяя крепление ножен.

— Поможешь нам — и я лично попрошу префекта не отправлять тебя обратно в камеру.

— Почему? — вдруг искренне спросил Амалак. — Мне там очень нравится.

Зигма удивленно выгнула бровь, уставившись на него.

— Там есть очень чистая вода, — тихо, с каким-то детским благоговением перечислил пленник. — Мягкое ложе. И растения в горшках... они так приятно пахнут. Мне там нравится, правда.

— Ладно... как скажешь, — пробормотала озадаченная девушка.

Глайдер плавно завис над гигантским провалом кратера и начал медленно, почти бесшумно опускаться, пока его аппарель с мягким толчком не коснулась скалистого дна рядом с тушей древнего корабля.

— Ты знаешь, что это за модель? — спросил Квинт, поднимаясь со своего места.

— Да, — кивнул Амалак, разглядывая сквозь бронестекло угловатые очертания корпуса. — Это крейсер дальней разведки.

— Ну вот и отлично! — Зигма шутливо, но ощутимо толкнула его кулаком в бок. — Идем, чего расселся.

У подножия массивного шлюза их встретил Ка Гра.

Огромный вождь стоял, скрестив на груди мощные руки.

— Это Зигма и Амалак, — коротко представил спутников Квинт.

— Женщина?.. — утробно прогудел вождь, окинув девушку оценивающим взглядом.

— Да. И что, это какая-то проблема? — Зигма грозно сощурилась, глядя на гиганта снизу вверх и демонстративно положив ладонь на рукоять излучателя.

Ка Гра медленно наклонился к самому её лицу и коротко бросил:

— Нет. Ты друг, как и Кви.

— Зигма, — уже мягче сказала она и протянула руку.

Грак осторожно, стараясь не раздавить, пожал её маленькую ладонь своими узловатыми пальцами:

— Зи. Я — Ка Гра.

— Ладно, вождь, пусть будет Зи, — не выдержав, рассмеялась девушка.

Затем тяжелый, изучающий взгляд вождя переместился на Амалака.

— Я узнать, кто ты, — медленно произнес Ка Гра. — Мне Кви говорить: граки и люди быть враги, теперь друзья. И ты друг. Но если предать — я тебя убить. Понимать?

— Да, — спокойно кивнул Амалак, встретив его взгляд.

— Имя? — потребовал вождь.

— Амалак.

— Сложно такое имя, — грак на секунду наморщил лоб, перекатывая непривычные слоги. — Я звать тебя Алак.

— Хорошо, — согласился пленник.

Грак повернулся к стене и прикоснулся к полузасыпанной песком сенсорной панели.

Внешний шлюз с протяжным, натужным скрежетом пополз в сторону.

Внутри коридора тускло, в полсилы, моргнуло и загорелось дежурное освещение.

— Я пойду первым, — вызвался Амалак.

— Вот только без фокусов, ладно? — Квинт многозначительно положил ладонь на эфес своего меча.

Амалак, не отвечая, уверенно шагнул в проем шлюза.

Он шел по полутемным переходам к командирскому мостику так уверенно, словно знал этот тысячелетний корабль лучше, чем свою камеру.

Подойдя к центральной консоли, Амалак сразу же активировал скрытый сектор панели управления.

— Интерфейс этого конкретного крейсера создан под их расу, — он кивнул в сторону массивной фигуры вождя. — Нужна органическая кровь для первичной активации систем.

— Сколько нужно? — Зигма тут же извлекла из подсумка медицинскую пробирку с остатками синтетика.

— Для полной диагностики — примерно треть. Вот сюда, в приемный порт.

Часть прозрачной фракции с тихим шипением исчезла в открывшемся пазу панели.

Тотчас по залу побежали неоновые сполохи.

Один за другим с тихим гулом начали оживать панорамные экраны и многочисленные пульты.

Пальцы Амалака уверенно, с невероятной скоростью заплясали по сенсорам, вводя длинные цепочки команд.

— Сядьте сюда, — он указал вождю на массивное центральное ложе. — Сейчас начнется инициация.

Ка Гра осторожно, с явным опасением опустился в кресло капитана, не сводя настороженного взгляда с Амалака.

— Система! Инициация верховного командования, — четко проговорил пленник, глядя в пустоту под потолком.

— Инициация начата, — раздался из скрытых динамиков холодный, лишенный эмоций синтезированный голос. — Командование опознано. Генный код совпадает.

— Запустить полную диагностику систем и ресурсов.

— Диагностика запущена. Внимание: необходим минеральный ресурс для активации маршевых реакторов.

Амалак обернулся к вождю:

— Нужно, чтобы ваши воины принесли из кратера несколько камней. Побольше, если можно.

По короткому кивку Ка Гра двое граков без лишних слов скрылись в темном зеве коридора.

— Теперь идемте за мной, — Амалак уверенно направился в техническое помещение, расположенное сразу за мостиком. — Это реакторный зал, — он указал на две массивные, тускло мерцающие сферы в центре зала. — Сюда мы и загрузим камни.

Корабль просыпался неохотно, со стоном и тяжелой вибрацией по всему корпусу — бесчисленные тысячелетия консервации давали о себе знать.

— Я в ангар! — Амалак вдруг ловко, тенью проскочил мимо плеча Квинта.

— Эй, шустрый, ты заранее предупреждай! — крикнул Квинт, едва успев развернуться.

— Зачем? — искренне удивился Амалак, притормозив у гермодвери. — Мы ведь теперь друзья?

Квинту показалось, что на бледном лице пленника на мгновение промелькнула едва заметная, слабая улыбка.

— Какой стремительный парень... — пробормотал Квинт, торопливо следуя за ним по пятам.

Они вышли на обзорную галерею.

— Так, отлично, — выдохнул Амалак, оглядывая колоссальную взлетную палубу, уходящую в темноту.

— Ты комментируй, умник, комментируй, — Зигма, насупившись, подошла сзади, тяжело дыша после быстрого бега.

— Полный состав штурмовых истребителей и тяжелых перехватчиков. Все законсервированы и целы.

Амалак резко развернулся и быстрым шагом направился обратно на мостик.

К этому моменту воины Ка Гра уже притащили два тяжелых холщовых мешка с колотыми кристаллами, которые под руководством пленника тут же были загружены в приемные бункеры реакторов.

На главных экранах мостика сплошным потоком полились ярко-зеленые данные телеметрии.

Руки Амалака буквально летали над панелями, перенаправляя потоки проснувшейся энергии.

— А парень действительно знает, что делает, — с невольным уважением в голосе заметила Зигма, наблюдая за его работой.

— Конечно знаю, — не поворачивая головы, отозвался Амалак. — Этот тип кораблей в свое время проектировал лично я.

Квинт и Зигма ошеломленно переглянулись.

— А раньше сказать не мог? — выдав натянутую усмешку, спросил Квинт. — Что еще нам нужно знать?

— Значительные повреждения правого маршевого двигателя, — деловито перечислил Амалак. — Но его можно полностью восстановить, используя ремонтные ресурсы станции.

Корабль всё охотнее откликался на команды оператора.

Загустевший воздух пришел в движение — заработала система жизнеобеспечения, легкий прохладный сквозняк погнал по коридорам многовековую пыль.

Корпус крейсера внезапно мелко затрясся.

— Тестовая проверка маневровых дюз, — доложил Амалак. — Очень хорошо. Защитные щиты активны, но для полной мощности потребуются ресурсы. Оружейные системы заполнены накопителями лишь наполовину. Временные прыжки функционируют штатно.

— Временные прыжки? — не поняла Зигма, нахмурившись. — Это еще что?

— Это довольно примитивная, но надежная технология быстрого старта с поверхности планет. Так невозможно перехватить или уничтожить корабль непосредственно при взлете.

— Как интересно... — задумчиво произнесла девушка, вплотную подходя к экрану.

Через несколько часов непрерывной работы Амалак наконец выпрямился и доложил, что крейсер вполне пригоден к эксплуатации, но для окончательного восстановления систем необходимы ремонтные доки станции.

— Послушай... а когда можно будет на нем полетать? — с мальчишеской, немного глупой улыбкой поинтересовался Квинт.

— Ну что за детство, а еще капитан! — шутливо фыркнула Зигма.

— Ну а что тут такого? Интересно же!

— Взлет возможен прямо сейчас, — Амалак внимательно вгляделся в показания главного индикатора. — Мы можем взлетать.

Его бледная рука застыла в нескольких сантиметрах над главным сенсором управления.

Он вопросительно посмотрел на Квинта и Зигму.

— Эх, давай! — азартно крикнула Зигма.

Если бы в этот момент на дне кратера находился посторонний наблюдатель, он увидел бы лишь, как пространство вокруг древнего корабля на долю секунды исказилось, небо прошил смазанный, едва уловимый росчерк — и в следующее мгновение крейсер исчез.

Он уже находился на стабильной геостационарной орбите, окутанный мерцающим маревом защитных полей.

— Вот это да! — восхищенно воскликнула Зигма, прильнув к панорамному экрану, в котором медленно плыл диск планеты. — Расскажешь потом подробно, как это работает?

— Да всё просто, — отозвался Амалак, убирая руки с консоли. — Это короткий прыжок во времени, не требующий колоссальных затрат энергии. Контур генератора как бы берет информационный слепок корабля и помещает его в ближайшее будущее. Но отрезок прыжка берется предельно короткий, чтобы физически не провалиться в глубокое подпространство. Потом контур расщепляет текущую материю корабля и мгновенно вставляет её в уже созданный слепок в будущем. Всего в паре секунд абсолютного времени. Это... как меч переложить из одних ножен в точно такие же, но чуть дальше.

— Гениально! — глаза Зигмы горели неподдельным инженерным азартом.

— Мне можно встать? — донесся с капитанского ложа глухой, монотонный голос вождя.

— Нет, — мягко, но твердо остановил его Амалак. — На вас сейчас завязано всё контурное управление, хотя я и корректирую курс через второстепенные системы. Если вы встанете, автопилот сорвется.

— Хорошо, я ждать, — покорно согласился грак.

— Думаю, стоит немедленно перегнать корабль в доки станции для окончательного восстановления, — предложил Квинт.

— Поддерживаю, — согласилась Зигма.

Изумленный Тит через панорамный экран наблюдал, как в ремонтный ангар орбитальной станции медленно, словно левиафан, заплывает огромный, пугающий своими очертаниями крейсер Адохай.

Взяв десантный челнок Тита, вся группа спустилась обратно на поверхность планеты, оставив автоматику станции реанимировать поврежденные узлы корабля.

Ка Гра и его воинов доставили прямиком в их стойбище.

Было довольно забавно наблюдать со стороны, как огромные граки, размахивая руками, бурно обсуждали на своем ломаном языке произошедшее чудо взлета.

— Ты отлично поработал, — Зигма повернулась к осунувшемуся, смертельно уставшему Амалаку, когда челнок взял курс на базу. — Может, тебе чего-то хочется? Ну, кроме той синтетики.

— Да, — тихо отозвался он. — Если можно, еще каплю крови. И... я хотел бы поскорее оказаться в своем жилище.

— Смешно тюрьму называть «жилищем», — не подумав, коротко засмеялся Квинт.

Однако его смех быстро угас, наткнувшись на тяжелый, полный невыразимой, вековой скорби взгляд Амалака.

— Ты, Квинт, просто не знаешь... — тихо и очень грустно произнес пленник, отворачиваясь к иллюминатору. — Ты просто не знаешь, что такое настоящая тюрьма.

Глава 11. Как тактикой победить стратегию

— Никак не могу найти время, чтобы посетить князя и официально попросить твоей руки, — сказал Квинт, аккуратно переворачивая на решётке аппетитные, исходящие соком куски мяса. Над углями с тихим шипением капал жир, разнося по округе умопомрачительный аромат.

— Ничего страшного, — ласково ответила Тиая. Она блаженно сидела в раскладном кресле рядом, поджав под себя ноги, и куталась в мягкий плед. — Мы вместе, и это главное. А свадьба подождёт.

— Вот смотрю я на вас и не могу поверить, что только вчера мы выпустились из Академии, а сегодня ты, дружище, нашёл своё счастье с такой волшебной девушкой. — Маркай отхлебнул холодного пива из жестяной банки. — Запахи — просто с ума сойти можно!

— Спасибо, господин... ой, прости, Маркай, за «волшебную девушку», — искренне улыбнулась Тиая, и её аккуратные ушные кисточки забавно вздрогнули от смущения.

— Нет, ну вы только посмотрите на это подразделение! — хохотнул Маркай, указывая банкой на плотный ряд каракхов.

Всё семейство хищников сидело ровно в линейку напротив Квинта, как на параде, и синхронно, не мигая, отслеживало каждое движение повара. Рах перевёл тяжёлый, оценивающий взгляд на лейтенанта и тихо, предупреждающе зашелестел костяными шипами на загривке.

— Ой, да ладно тебе, не напрягайся, зверюга! Следи вон за Квинтом, я вообще за холодненьким пошёл.

Маркай направился к портативному холодильнику. В ту же секунду от общего строя отделился один серый пушистый щенок и уверенно увязался следом, забавно перебирая лапами. Маленькие каракхи изрядно подросли и теперь вовсю проявляли характер — гордый, упрямый, точь-в-точь как у папы.

— Уйди, мелкая гроза космоса! — замахал руками Маркай, но щенок лишь прибавил ходу, глухо рыкнул и намертво вцепился зубами в штанину. — Ну вот... только штаны новые на принтере напечатал! — сокрушался лейтенант, безуспешно волоча за собой ногу с повисшим на ней упирающимся комком шерсти.

Наконец жареное мясо было торжественно признано готовым, и всё большое семейство приступило к долгожданному ужину.

— Просто божественно! — нахваливал Маркай с набитым ртом, жмурясь от удовольствия и тайком передавая под стол маленькие кусочки настырному щенку, который караулил его у ног.

— Похоже, у тебя новый друг появился, — рассмеялся Квинт, наблюдая за этой картиной. — Забирай его себе, Маркай. Каракхи рано уходят от матери, этот уже вполне самостоятельный.

— Ну, не знаю... — лейтенант озадаченно почесал затылок. Он аккуратно поднял щенка за шкирку и поднёс к лицу. Малыш, недолго думая, звучно лизнул его прямо в нос. — Я подумаю. Серьёзно, — уже без улыбки, как-то по-особенному тепло сказал Маркай, бережно опуская карапуза на землю.

Вдруг звонко запел коммуникатор, и над столом развернулась полупрозрачная голограмма Зигмы. Она сердито откинула со лба прядь волос:

— Я уже в пути! Не смейте сожрать без меня всё!

— Не волнуйся, — подмигнул Маркай, — тебе оставим самое сочное. И пиво уже ледяное.

— Лечу! — голограмма картинно развела руки в стороны и растаяла в воздухе.

Когда девушка наконец добралась до дома и шумно переступила порог, Маркай сразу же обнял её под добрые улыбки Квинта и Тиаи.

— Ты чего так долго-то?

— Да Амалак этот... окончательно поселился в моей мастерской! — Зигма устало опустилась на стул, блаженно принимая из рук Маркая банку. — Собрал из какого-то хлама непонятный интерфейсный модуль и уже двенадцать часов без перерыва изучает массивы данных.

— Странный он, — нахмурился Маркай. — Не доверяю я ему. Чужак есть чужак.

— Я-то тоже не особо, но с трофейным крейсером он разобрался как бог, — признала Зигма, с аппетитом впиваясь зубами в горячее мясо.

— А мне искренне жаль этого Амалака, — тихо сказала Тиая, и её глаза погрустнели. — Я видела, как он вчера в полном одиночестве ходил по территории заставы, прямо рядом с моими грядками. Потом робко подошёл ко мне и попросил что-нибудь... приятно пахнущее из трав. Я срезала ему несколько веточек. Он унёс их в свою камеру и положил возле изголовья.

— Досталось парню на его веку, — вздохнул Квинт. — Сто жизней в мучениях... Но мне кажется, сейчас он будет нам полезен.

В углу под столом щенок карака продолжал натужно терзать оторванную штанину Маркая.

— Ладно, — Зигма посерьёзнела, отставляя пустую банку. — Завтра на свежую голову будем детально обсуждать материалы, которые вы со Скардом привезли из рейда. Качество там было просто ужасное — сплошные помехи и битые пиксели. Я запустила глубокое нейросетевое восстановление, как раз к утру алгоритмы закончат работу.

Маленький хищник под столом наконец победно оторвал заветный кусок ткани и с чувством выполненного долга мгновенно заснул, так и не выпустив добычу из зубов.

Утром на заставе царила совершенно иная атмосфера. Весь офицерский состав собрался в просторной столовой, переоборудованной под тактический класс. В воздухе пахло крепким кофе и металлом.

— Господа офицеры, — префект Юстиниан окинул присутствующих строгим взглядом.

— Прошу внимательно посмотреть видеозапись, добытую Скардом и Маркаем. Это критически важно для всего нашего дальнейшего планирования.

На огромном панорамном экране зажглась трёхмерная проекция чужой солнечной системы. В кадре стремительно удалялась обитаемая планета. Корабль, с которого велась запись, шёл на предельном форсаже, и корпус мелко вибрировал. Едва вырвавшись из верхних слоёв атмосферы, он нос к носу столкнулся с несколькими сильно потрёпанными, ржавыми судами — точной копией крейсера Адохай. Те без предупреждения открыли шквальный огонь.

Ослепительные сгустки плазмы проносились в считанных метрах от объектива. Иногда они настигали убегающий корабль, тяжёлыми каплями стекая по его защитным полям и заставляя индикаторы щитов тревожно моргать кроваво-красным. Головокружительная гонка держала в диком напряжении: пилот беглеца закладывал невероятные, опасные виражи один за другим, выжимая из двигателей последнее. Огрызаясь веером лазерных лучей, он постепенно отрывался от погони. Ответный огонь часто достигал цели, но массивные щиты преследователей от этих попаданий, казалось, лишь ярче и злее мерцали.

И вдруг далеко позади, прямо на орбите планеты, вспыхнуло ярко-белое облако. Оно росло с пугающей, неестественной скоростью, стремительно приближаясь к обречённому миру. Вот его бледный край коснулся атмосферы — и гигантские ветвистые молнии, словно горящие вены, мгновенно охватили всё облако изнутри. Белая пелена окутала уже половину планеты, неохотно, словно через силу, преодолевая сопротивление атмосферы.

В какой-то момент облако тонкими, пульсирующими ручьями пролилось прямо на поверхность. И планета начала исчезать. Она буквально, физически растворялась в этом ярко-белом тумане, превращаясь в ничто. Корабли преследователей резко развернулись и полетели прямо в эпицентр катастрофы, бесследно исчезая в белой дымке. А после того как планета полностью скрылась в непроглядной пелене, из облака в открытый космос медленно потянулись длинные белые щупальца — к местному солнцу и другим мирам системы. Судя по всему, в этот миг корабль совершил экстренный прыжок в гиперпространство, потому что запись резко, со щелчком прервалась.

В помещении воцарилась тяжёлая, осязаемая тишина. Было слышно только, как мерно гудит вентиляция. Никто из присутствующих никогда в жизни не сталкивался со столь абсолютным, технологическим кошмаром.

— Значит, вот так они собираются нас уничтожить, — негромко произнёс префект Юстиниан, медленно скрестив руки на груди. Лицо его превратилось в каменную маску.

— И как... как с этим вообще воевать? — тихо спросил Ордо, невольно коснувшись шрама на лице. — У нас просто нет технологий, которые можно противопоставить такой мощи Адохай.

— Нужно найти их слабое место, — упрямо прищурился Маркай, сжав кулаки.

— Ну конечно, слабое место! — нервно засмеялся Вал. — Нашёл слабое место у существ, которые мимоходом пожирают целые звёздные системы!

— И это... это только самое начало, — негромко донёсся бледный голос из глубины зала.

Все синхронно обернулись. Амалак сидел на самом последнем ряду. Он был одет в новую имперскую офицерскую форму, но без единого знака отличия или шеврона. Он постоянно, машинально проводил ладонью по сукну рукава, будто до сих пор судорожно убеждался, что эта одежда и он сам существуют в реальности.

— Ану, просвети нас, вампирское отродье, — зло ухмыльнулся здоровяк Тит, оборачиваясь всем корпусом.

— Отставить нападки, командор! — префект мгновенно повысил голос, пресекая конфликт. — Говори всё, что тебе известно, — мягче обратился он к пленнику.

Амалак медленно встал со своего места и неторопливым, тихим шагом подошёл к экрану. Офицеры заметили, что к его строгому воротнику была аккуратно прикреплена маленькая, подсохшая веточка, которую ему подарила Тиая. Он иногда едва заметно склонял к ней голову, глубоко вдыхая запах травы, словно она служила ему якорем в этом мире.

— Позвольте мне немного расширить ваши познания, — тихо, но отчётливо проговорил он, глядя на притихших офицеров своими белыми глазами. — Вы, видимо, не до конца понимаете, с какой расой столкнулись. Адохай — не великие учёные, постигшие истинные тайны мироздания. Они — космические падальщики, паразиты и захватчики.

— Это мы уже и сами поняли, — хмуро буркнул Ордо. — Ты нам новенькое что-нибудь расскажи.

— Вот я и рассказываю, — Амалак снова мимолётно коснулся веточки на воротнике. — Адохай — раса тотальных пожирателей. Они перерабатывают любые захваченные ресурсы, трансформируя их в чистую, рафинированную энергию. Когда-то очень давно им просто повезло покорить и полностью поглотить расу гениальных древних учёных. Взяв за основу их технологии и научившись извлекать колоссальную энергию из биологических ресурсов, они начали своё бесконечное путешествие сквозь пустоту. Рассылая скрытных эмиссаров во вселенные и соблазняя местных правителей обещаниями вечной жизни, они заблаговременно помещают в ключевых точках галактики те самые станции, которые вы называете Башнями. Они используют их как спящие опорные базы для начала будущей экспансии.

— Ну так надо, значит, просто разнести эти Башни к чертям! — горячо воскликнул Тит, хлопнув по столу.

— Да замолчи ты уже, — прикрикнул на него префект. — Стратег выискался. — Он повернулся к экрану: — Продолжай, Амалак.

— Вам удалось каким-то совершенно непостижимым, чудовищным образом нащупать уязвимость в изоляционных полях Адохай, и сейчас это наше единственное реальное преимущество, — Амалак на секунду замолчал, собираясь с мыслями. Офицеры гарнизона напряжённо, не шевелясь, смотрели на него. — Шаблон экспансии у них всегда одинаков. Сначала разведывательный флот проводит глубокий аудит территории. Если организованного сопротивления нет — заданный сектор пространства планомерно поглощается белым туманом. Если же фиксируется жёсткое противодействие — высылается карательная экспедиция. Но экспансия всегда разворачивается строго из тех секторов, где развёрнуты Башни. Они расположены таким образом, чтобы, опираясь на их логистику, флот Адохай мог мгновенно разрезать обитаемые миры на изолированные части, полностью уничтожая транспортные цепочки и готовя поле боя к главному удару. А потом основные силы флота, вообще не считаясь с потерями, методично уничтожают всё, что способно держать оружие.

— А флот у них... очень большой? — не выдержал Тит, тут же поймав на себе испепеляющий взгляд Юстиниана.

— Флот огромный. Сотни тысяч боевых вымпелов, — спокойно ответил Амалак, и по его лицу пробежала тень воспоминаний. — Но вся его слабость кроется в его же силе. Существа, управляющие этими кораблями — это полуживые, а точнее, почти мёртвые биологические ресурсы из уже уничтоженных, прошлых вселенных. У них нет воли. Их главная задача — слепо выполнить один алгоритм и умереть. Их места в капсулах займут такие же несчастные из новых миров, а их собственные отработанные тела реакторы станций переработают в чистую энергию. После чего пространство поглощается без остатка.

— Что-то я не вижу ни одного слабого места в такой стратегии, — Зигма задумчиво прикусила губу, глядя на бегущие строки логов.

— Это как против лавины мертвецов воевать, — глухо отозвался Вал.

— Нам с такой стратегией врага даже регулярный флот Империи и всех Каст вместе взятых не поможет, — покачал головой Скард, мрачно разглядывая свои натруженные ладони.

— Вот именно! — Амалак резко поднял указательный палец вверх, и в его голосе впервые прорезались твёрдые, стальные нотки. — Их главная слабость — в их же стратегии! Она никогда, слышите, никогда не меняется. Действия Адохай всегда происходят по одному вековому шаблону. Они — идеальный, но заскриптованный механизм. Мы можем ударить гибкой, непредсказуемой тактикой и полностью сломать их монолитную стратегию.

— Ану-ка, удиви нас всех, — префект Юстиниан сощурился, глубже откинувшись на спинку кресла.

— Нужно последовательно уничтожить или парализовать оставшиеся Башни, — твёрдо продолжил Амалак. — Этим мы полностью ликвидируем их логистическую сеть и плацдармы для тактических прыжков. Передовой флот окажется абсолютно беспомощен без ресурсной подпитки Башен, а взять её в пустом секторе им будет неоткуда. На самих кораблях Адохай нет тяжёлых автономных генераторов, радиус их автономных полётов жёстко ограничен базой. Все эти корабли конструктивно очень старые, хоть их и бесконечно много.

— Я, кажется, отлично понимаю, что именно он предлагает, — Зигма резко подняла голову, и на её губах заиграла хищная инженерная усмешка. — Асимметричные действия, скрытные удары и чистая партизанская тактика.

— По большому счёту — да, — Амалак вежливо кивнул девушке. — Нам нужно сделать так, чтобы их авангарды просто исчезали в темноте космоса, не успевая передать отчёт. Ну и... захватить хотя бы несколько Башен в рабочем состоянии.

— Ну и ничего себе задачка! — присвистнул Вал.

— Это абсолютно реально, — отрезал Амалак, в упор посмотрев на пилота. — Станции сейчас только начнут пробуждаться, и для экстренного восстановления ресурсов им жизненно необходимы экспедиции на планеты. Уничтожаем собирающий Шар — у Башни нет энергии для биологического рекрутинга. Нет рекрутинга — автоматические перехватчики превращаются в груду бесполезного куска металла. Передовые флоты не смогут пополнить энергоресурсы и просто останутся дрейфовать в вакууме с мёртвыми экипажами. Но действовать надо стремительно. Через два-три месяца Башни в этом секторе начнут пробуждаться автоматически по таймеру Системы.

— И сколько, по-твоему, нам нужно захватить таких станций? — со скрытым сарказмом спросил Скард.

— Хотя бы две, — Амалак ни на секунду не отвёл взгляда. — Я точно укажу, какие именно узлы наиболее уязвимы, и через подпространственные протоколы связи попробую искусственно задержать удалённое возрождение их координаторов. Но после этого нам в любом случае понадобятся большие регулярные флоты цивилизаций для открытого противостояния карательным силам.

В помещении столовой повисла тягостная, свинцовая тишина. Слышно было, как за окном кратера свистит степной ветер.

— Что ж... это похоже на сырой, но вполне жизнеспособный тактический план, — веско подвёл итог префект Юстиниан, поднимаясь со своего места и оправляя старый мундир. — Амалак, подготовь детальный отчёт и обозначь приоритетные цели на карте сектора. Зигма, Скард — на вас подготовка матчасти, давайте проведём скрытную разведку указанных координат.

Офицеры расходились в глубоком молчании, каждый мысленно расставлял по местам полученную информацию. На затерянной во Фронтире Заставе 01 началась лихорадочная, титаническая подготовка к глобальному и неравному противостоянию. Война за выживание вселенной началась.

Глава 12. Омут

Планета, значащаяся в имперских базах данных под бездушным цифровым номером 335577, когда-то очень давно была тюрьмой. Хорошей, огромной, надежной тюрьмой, куда со всех уголков огромной Империи ссылали самый опасный, прожжённый сброд. И надо же было такому случиться, что во время одной из затяжных войн Империи с Кастой Ра эту забытую богами планету случайно захватил сбившийся с курса экспедиционный батальон Ра.

Увидев на сенсорах густонаселённый мир и искренне обрадовавшись лёгкой добыче, а также скорым наградам, бравые вояки Касты в два счёта штурмом взяли орбитальную охранную станцию. На висящий глубоко в пустоте мрачный монолит Башни они тогда даже не обратили внимания. Когда же до генералов Ра наконец дошло, что именно они так легко захватили, солдаты поспешили ретироваться в неизвестном направлении, попросту бросив планету и всех её обитателей на милость Богов. Имперские же стратеги, узнав о захвате планеты-тюрьмы, лишь радостно потёрли руки и навсегда вычеркнули её из реестров своих владений — одной обузой меньше.

Так планета 335577, прозванная многочисленным населением Омутом, осталась абсолютно свободной от любого властного протектората. За тысячи лет изолированное общество, состоявшее когда-то исключительно из криминальных отбросов, выросло в несколько миллиардную популяцию — общину целеустремлённых, жёстких и сильных личностей. Когда контрабандисты с Диких фронтиров случайно наткнулись на этот мир, технологии аборигенов уже позволяли им вовсю осваивать собственную солнечную систему.

Но главная, пугающая особенность жителей Омута заключалась в другом: на фоне непрекращающегося, едва уловимого ментального Зова Башни примерно у десяти процентов населения развились мощные защитные способности мозга. А именно — телепатия. И, наверное, ещё бы очень долго Омут жил своей обособленной жизнью, пока не столкнулся бы напрямую с Кастами или Империей, но безмолвно висящий на орбите монолит Башни уже определил его скорое будущее.

«Людоед» лениво дрейфовал на высокой орбите Омута, надёжно укрытый активированными маскировочными полями. Квинт и Маркай де Ора застыли в нескольких тысячах километров от Башни, внимательно вглядываясь в экраны.

— Ты глянь, какие живчики! Сколько спутников вокруг планеты натыкали, — нарушил тишину Маркай, оценивающе осматривая через сканер ближний космос. — Давай-ка свяжемся с префектом. Такая развитая цивилизация прямо под боком у Башни может стать огромной проблемой.

Квинт коротко кивнул и коснулся пульта. Через секунду на панели управления мягко зажглась голограмма префекта Юстиниана.

— В общем, тут довольно развитая цивилизация, — доложил Квинт, параллельно отсылая массивы свежих данных в штаб заставы. — Только непонятно, где именно находится девятая застава. Мы её не видим.

— Она под водой, на самом дне океана, но имеет замаскированный выход на сушу, — отозвался префект, всматриваясь в графики. — Хорошо, что местные её так и не обнаружили.

В этот момент рядом с Юстинианом соткалась бледная голограмма Амалака. Лицо бывшего Координатора было напряжённым.

— Я внимательно посмотрел данные, которые вы только что передали, — тихо сказал он, и его белые глаза тревожно блеснули. — И это очень, очень плохо. Несколько миллиардов потенциального биологического ресурса для Адохай... На таком отдалении от основных сил и при таком уровне развития местных технологий — это готовая катастрофа. Если Башня проснётся, они станут лёгкой добычей.

— Ну, это и ежу понятно, что ничего хорошего нас тут не ждёт, — хмуро бросил Квинт. — Какие будут указания, префект?

— Однозначно нужно захватить Башню, пока она в спящем режиме, — вместо Юстиниана твёрдо произнёс Амалак. — Проведите тщательное сканирование всех секторов станции и передайте телеметрию мне.

Голограммы погасли. На мостике снова воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным писком сканеров.

— Ну и сколько ещё нам тут торчать? — Маркай со стоном потянулся в кресле пилота, закинув руки за голову. — Скукота неимоверная.

— Пойди пушку разбери и собери, только от сканеров не отрывайся, — не поворачивая головы, пробормотал Квинт.

— Очень смешно! — фыркнул Маркай. — Мне Зигма за пушки голову открутит, и не только голову. У неё там, видите ли, сложная калибровка контуров.

— Ну тогда сиди тихо и не мешай работать.

— Скучный ты человек, Квинт, — лейтенант разочарованно махнул рукой. — Даже выпить на этом корыте нечего.

— Фляжка там, — Квинт коротко указал пальцем в сторону небольшого камбуза.

— Так что же ты молчишь, людоед душ человеческих?! — Маркай мгновенно повеселел, вскочил со своего места и скрылся в тёмном коридоре.

Через минуту он вернулся, бережно рассматривая в стакане тёмную, густую настойку, привезённую ещё с пятой заставы. Принюхавшись, он блаженно зажмурился.

— М-да, вещь. Надо будет на досуге попробовать сделать такую же вкусненькую настойку на травах Тиаи.

— Не получится, — отрезал Квинт.

— Это ещё почему? Жалко трав, что ли?

— Нет, не жалко. Просто она у тебя тупо не успеет настояться — ты выпьешь её гораздо раньше.

— Ой, можно подумать! Блюститель морали выискался...

— Маркай, тревога! — резко перебил его Квинт, чей голос мгновенно стал стальным.

Лейтенант среагировал мгновенно: не выпуская стакана, он в один глоток, залпом допил настойку и коршуном припал к сенсорам.

Прямо из подпространства, на приличном расстоянии от Омута, бесшумно вынырнул тяжёлый корабль Адохай. Он медленно, но уверенно двигался в сторону спящей Башни. Характерные, словно изъеденные жуткой коррозией конструкции корпуса и неизменная сфера в носовой части не оставляли никаких сомнений в его принадлежности.

— А это ещё что за... — Маркай удивлённо указал пальцем на обзорный экран.

Из плотных слоёв атмосферы планеты медленно выплыл маленький челнок явно примитивной, угловатой конструкции. Он двигался на убогих химических или ионных двигателях, держа чёткий курс на искалеченную, заброшенную охранную станцию Империи.

— Мародёры или местные искатели древних артефактов, — помрачнел Квинт. — Твою мать, только их здесь не хватало для полного счастья.

Челнок осторожно приблизился к зияющему разлому в стене имперской станции, которая когда-то давно служила шлюзом, и замер прямо рядом с ней. В ту же секунду ржавый корабль Адохай зафиксировал тепловую активность в космосе и плавно изменил свой курс.

— Они сканируют пространство, — быстро доложил Маркай, вбивая команды. — И вообще не скрываются.

— Это разведчик, — Квинт сжал штурвал. — Если он состыкуется со станцией, Башня оживёт. Проклятие! Сейчас этот ублюдок обнаружит миллиардную цивилизацию на планете, и тогда им всем хана. Маркай, на место стрелка, живо!

— Есть, капитан! — Маркай, азартно потирая руки, прыгнул в глубокое кресло наводчика, мгновенно выводя тяжёлые орудия на траекторию ржавого корабля.

На челноке аборигенов тоже наконец заметили приближение жуткого ксено-корабля. Испуганно отделившись от мёртвой станции, они попытались набрать ход и полетели прямо в сторону Башни.

— Идиоты! Они что, хотят спрятаться за монолитом?! — Квинт со злостью стукнул кулаком по переборке. — Всё, нас засекли! Сбрасывай маскировку! Маркай, держи врага на прицеле!

— Сбрасываю поле! — крикнул в ответ лейтенант.

«Людоед» мгновенно сбросил невидимость, проявившись в пустоте хищным, чёрным силуэтом аккурат между кораблём Адохай и беззащитным челноком мародёров.

— Огонь! — скомандовал Квинт, закладывая крутой вираж и резко набирая скорость.

Яркие, огненные нити снарядов из скорострельных пушек «Людоеда» потянулись к жуткому кораблю загарбников, вгрызаясь в его обшивку. В ответ по щитам имперского штурмовика ударили мощные орудия Адохай. Тяжёлая плазма стекала по защитным полям «Людоеда», озаряя кабину пилотов слепящими, ядовито-зелёными вспышками.

— Квинт, они ведут кодированную передачу на Башню! — крикнул Маркай.

— Снеси им надстройки на корпусе! Ломай антенны, живо!

Вихрь тяжёлых взрывов с корнем вырвал верхние конструкции корабля Адохай. Передача мгновенно прекратилась, но над ржавым корпусом врага запоздало поднялись мерцающие защитные поля.

— Какие-то они нелогичные, — процедил Маркай, продолжая вести непрерывный огонь. — Сначала надо было поля поднимать, а уже потом передавать что-то в эфир.

— Амалак же говорил, что экипажи там полумёртвые и действуют строго по скриптам, — отозвался Квинт, бросая корабль в очередной манёвр. — Похоже, он был абсолютно прав.

Вражеские поля наконец накрыли корабль Адохай, но критический ущерб уже был нанесён — внутренние вторичные взрывы начали рвать судно прямо под куполом щита.

— Может, шарахнем «Облаком», а? — Маркай азартно потянулся к большой кнопке пуска тяжёлых ракет.

— Не надо, — осадил его Квинт. — Сейчас у них поля сами упадут, там слишком сильные внутренние разрушения.

Корабль Адохай всё ещё несся по инерции в сторону Башни. Вдруг его защитные поля судорожно вспыхнули и сошли бессильной волной. Очередные трассы выстрелов Маркая в упор разрывали орудийные башни и турели на корпусе врага. Теряя в пространстве огромные куски обшивки, корабль Адохай ещё вяло огрызался остатками носовых орудий, но вскоре и они смолкли.

Теперь ржавый скелет древнего жуткого корабля, буквально разваливаясь на ходу, нёсся на полной скорости прямо на Башню. Короткая вспышка защитного поля самого монолита — и останки врага в одно мгновение исчезли в колоссальном облаке взрыва. Лишь мелкие обломки облетели чёрный камень Башни и устремились к атмосфере Омута, красиво сгорая в ней, словно метеоры.

— Хорошая работа, дружище! — радостно воскликнул Квинт, шумно выдыхая. — Ты просто мастер!

— Ну дык... с таким-то тактическим вооружением и слепой попадёт, — Маркай самодовольно ухмыльнулся, но тут же перевёл взгляд на соседний экран и посерьёзнел: — Квинт, похоже, наших местных мародёров задело. И крепко задело.

Повреждённый челнок аборигенов беспорядочно кувыркался, двигаясь по инерции мимо Башни в открытый космос. Его нещадно крутило, а от корпуса во все стороны отлетали куски обшивки и застывшие капли технических жидкостей.

— Это не я, — Маркай демонстративно убрал руки от орудийной панели.

— Да понятно, что не ты, — помрачнел Квинт, выравнивая траекторию «Людоеда». — Их плазмой Адохай задело по касательной. Вон какая дыра в борту.

В этот момент из зияющей пробоины челнока в открытый космос безжалостно выбросило две человеческие фигуры в неуклюжих скафандрах.

— Фиксирую признаки жизни! — Маркай резко схватился за панель управления манипуляторами. — Один точно жив! — Он внимательно, с надеждой посмотрел на Квинта.

— Чего вылупился?! — прикрикнул Квинт. — Дуй в шлюз, и скафандр надеть не забудь!

Маркай пулей бросился в трюм. Через секунду его голос раздался из динамика: — Квинт, шлюз долго открывать! Давай через бомболюк, я прямо там встречу!

— Тоже правильно.

По палубе завыла сирена. — Внимание. Разгерметизация оружейного отсека, — бесстрастно проговорил холодный бортовой компьютер.

«Надо будет какую-нибудь весёлую музычку вместо этого голоса записать», — мимолётно подумал Квинт, аккуратно подводя тяжёлый корабль к улетающим в пустоту телам.

Две фигуры быстро удалялись в открытый космос. Квинт приблизился к ним максимально близко и активировал створки нижнего люка.

— Ещё ближе давай! — донёсся до него в наушнике на удивление спокойный и собранный голос Маркая. — Сейчас захвачу их грузовым манипулятором... Есть! Окрестность чистая, один у меня. Если этот живой, второго, наверное, можно оставить? Там шлем в хлам.

— Не по-людски как-то, — тихо ответил Квинт. — Забирай обоих.

— Понял. Второй есть! Слава богам и тому умнику, кто придумал автоматическую систему загрузки бомб, переделанную под захват! — тяжело дыша, доложил лейтенант.

Вдруг на панели управления Квинта тревожно вспыхнул сигнал обнаружения новых целей. Прямо из атмосферы планеты, яростно сжигая топливо, одна за другой выходили несколько точек. Тяжёлые военные корабли аборигенов на полной скорости направлялись в сторону «Людоеда».

— О, кавалерия наконец-то проснулась и лошадей запрягла, — пробормотал Квинт, качая головой. — Уходим, Маркай. У нас тут целая конюшня в гости ломится.

Через минуту на мостике появился Маркай — уже без шлема, но всё ещё в громоздком скафандре. Глаза его азартно блестели.

— Квинт, может, пальнём по ним для профилактики, а? — спросил он.

— Не настрелялся ещё, миротворец хренов?

— Не-а, не настрелялся! — заржал лейтенант.

— Нет, не будем, — качнул головой Квинт, закладывая вираж на разгон. — Нам с ними, возможно, ещё придётся пересечься по делу. Зачем лишних врагов плодить?

— И то верно, — покладисто кивнул Маркай. — К слову, один из спасённых точно жив, им сейчас медицинский дроид вовсю занимается. А вот второй... мёртв. Без шансов. Осколком обшивки шлем насквозь пробило.

«Людоед» лениво, словно демонстрируя своё полное превосходство, развернулся в пустоте и, абсолютно игнорируя выпущенные ему вдогонку примитивные ракеты аборигенов, плавно прыгнул в гиперпространство.

Мёртвым оказался здоровенный, крепкий мужчина — тяжёлый осколок чужого металла прошил его шлем на вылет. А вот второй спасённый оказался совсем пацаном, мальчишкой лет тринадцати-четырнадцати.

— Наверное, отец и сын, — тихо предположил Маркай, с непривычной для него грустной заботой рассматривая бледное лицо подростка в медотсеке.

Медицинский дроид мерно жужжал, колдуя над едва живым телом. Закончив реанимационные процедуры и введя симуляторы, манипуляторы дроида осторожно перенесли пострадавшего на мягкую койку в одну из свободных кают.

— Судя по финальному отчёту дроида, пацан выживет, — Маркай изучил данные на мониторе. — Сильных внутренних повреждений нет, только кислородное голодание — скафандр при разгерметизации челнока повредился.

— Ну, слава богам, — искренне ответил Квинт, и на его сердце отлегло. — Значит, вовремя успели.

— Вот префект-то обрадуется, — мечтательно протянул Квинт. — Ему же, кроме тебя, на заставе всегда детишек не хватало для полного комплекта.

Маркай громко рассмеялся: — Ой, да ладно тебе! Я тут, между прочим, боевой корабль Адохай в хлам разнёс за несколько минут. А ты, капитан, чего добился в своей никчёмной жизни, а?

— Ладно, герой, идём лучше выпьем, — Квинт поднялся с кресла и хлопнул друга по плечу. — После такой бешеной карусели нужно как следует выдохнуть.

— Вот! Всегда поддержу отличную и своевременную идею! — радостно согласился Маркай, на ходу начиная расстёгивать замки скафандра.

Глава 13. Кирн из клана Лисы

«Людоед» пожирал гиперпространство легко и непринужденно, словно скользил по гладкому льду. Лететь до точки назначения было еще долго, поэтому Квинт и Маркай с удобством расположились на мостике. Настроение в кабине царило приподнятое: то ли благодаря маленькой, но такой важной победе над разведчиком Адохай, то ли из-за спасения человеческой жизни, а может — благодаря большой фляге густой ореховой настойки, которая уже заметно опустела.

Вдруг в полумраке коридора, ведущего к жилым отсекам, послышался странный, едва уловимый шелест. Квинт удивленно повернулся через плечо именно в тот момент, когда из темноты на него бросилось жуткое существо. Изначально оно напоминало огромного, реликтового крокодила с раскрытой пастью, полной острых, как бритвы, зубов. Даже не успев вскрикнуть, Квинт почувствовал, как в голове вспыхнула нестерпимая, разрывающая боль. Свет вокруг взорвался кровавыми искрами, и, тяжело рухнув с кресла пилота прямо на холодную палубу, капитан потерял сознание.

Такая же точно тень одновременно круто развернулась и бросилась на Маркая. Лейтенант в падении уклонился от щелкающих челюстей, швырнул в чудовище недопитый стакан с настойкой и судорожно рванул кобуру. Падая на палубу, Маркай все же успел выхватить тяжелый пистолет и, почти не целясь, выстрелил в нападавшего.

Пуля с громким металлическим звоном выбила сноп искр из противоположной переборки. Вскочив на ноги и тяжело дыша, Маркай ошалело осмотрел опустевший мостик, крепко сжимая оружие в дрожащей руке. Существо исчезло так же внезапно, как и появилось. Не было ни крови, ни следов от когтей.

Осторожно, ни на секунду не отрывая напряженного взгляда от темного входа, лейтенант подошел и толкнул Квинта носком сапога. Тот тихо, хрипло застонал.

— Жив, дружище, — облегченно выдохнул Маркай и, держа коридор на прицеле, сделал несколько осторожных шагов вперед.

Там, у самой переборки, навзничь лежал спасенный мальчишка. На его лбу проступила кровь, а рядом в луже алкоголя валялся пустой стакан Маркая, который, судя по всему, и прилетел пацану прямо в голову.

«Кто же ты такой, дружок, на самом деле?» — напряженно подумал лейтенант, быстро нажимая на запястье кнопку срочного вызова медицинского дроида.

Когда Квинт наконец открыл глаза, вокруг все еще плыло и пылало ядовитыми цветами, а посередине этого хаоса сияла широкая, довольная улыбка Маркая.

— Очнулся? Хватит валяться, вставай, — сказал лейтенант, протягивая другу крепкую руку.

— Что... что это вообще такое было? — прохрипел Квинт, держась за гудящую голову.

— Я точно не знаю, но это как-то напрямую связано с нашим юным пассажиром, — ответил Маркай, помогая ему сесть в кресло. — На всякий случай я вкатал ему конскую дозу снотворного.

— Если честно, это было по-настоящему страшно, — признался Квинт, наводя резкость в глазах. — Меня словно током сквозь мозги прошибло.

— Не знаю, что этот пацан сделал — может, наркотик какой у него был или ментальная граната, но повторения этого фокуса я не попущу, — жестко отрезал Маркай.

В это время в соседней свободной каюте мальчик с перевязанной головой мирно и глубоко спал под действием медицинских препаратов.

В мастерской заставы царила атмосфера нервного напряжения. Емкость с синтетической кровью на лабораторном столе вдруг закипела, пошла пузырями и с громким треском взорвалась. Прозрачное защитное поле послушно приняло на себя удар, задержав острые осколки и брызги красной жидкости.

— Опять не вышло, — с глубоким разочарованием проговорил Амалак, бессильно опускаясь прямо на металлический пол перед разобранным шаром-перехватчиком.

Зигма, которая уже несколько часов молча наблюдала за этими изнурительными опытами, старалась не отвлекать его, но этот эксперимент заканчивался крахом уже в который раз.

— Может, ты наконец расскажешь мне свою идею в деталях? — Девушка подошла ближе, глядя на Амалака непривычно — сверху вниз. — Давай, излагай подробнее, что именно ты задумал.

— Видите ли, Зигма, — начал Амалак, устало потерев лицо, — поскольку наши человеческие ресурсы на заставе критически ограничены, я хочу создать возможность удаленного управления этими перехватчиками. Условно: вы находитесь в безопасности на станции и путем прямых мысленных команд управляете сотнями таких шаров в бою.

— А такое вообще технично возможно? — недоверчиво спросила Зигма, скрестив руки на груди.

— Однозначно да, но!.. — Амалак замер с поднятым вверх указательным пальцем. — Адохай используют живой, препарированный мозг пленных существ для управления каждым дроном. Я же хочу приспособить для этого искусственно созданную синтетическую кровь, чтобы избежать убийства.

— Так а что именно идет не так? Куда девается сигнал?

— Вот вроде всё так, — Амалак тяжело поднялся с пола, отряхивая штаны. — И структура жидкости под микроскопом как живая, и реагирует кровь на ментальные импульсы правильно, а потом... полный коллапс. — Он беспомощно развел руками.

— Как заставить её работать стабильно? — не унималось инженерное любопытство Зигмы.

— Смотрите, что получается, — Амалак подошел к голографическому проектору. — Если вы возьмете лучшие имперские кристаллы памяти и анализа, захотите создать совершенный механизм обработки данных, но будете использовать комплектующие не по их техническим характеристикам, а, скажем, по цвету корпуса. По отдельности каждый кристалл работает идеально, а вместе — нет, потому что между ними нет системных связей. Так вот: кровь должна работать как исполнитель приказов, как накопитель данных, но в ней нет связующего звена... Квантового клея, если хотите. И поэтому ничего не получается.

— Идея просто блестящая! — с восторгом откликнулась Зигма, и её глаза загорелись. — Выход обязательно должен быть, мы его найдем.

— Вот я и стараюсь его найти, — тихо ответил Амалак, снова возвращаясь к контурам перехватчика.

У входа в мастерскую послышались тяжелые торопливые шаги, и внутрь буквально влетел Маркай, все еще одетый в бронекостюм. Не говоря ни слова, он с ходу подхватил Зигму на руки и крепко поцеловал в губы. Девушка мгновенно вспыхнула, заливаясь румянцем, и начала забавно вырываться из его крепких объятий.

— Мы вернулись! Дело сделано, — отчитался Маркай, наконец бережно ставя её на пол.

— Без приключений, как я вижу? — ехидно спросила Зигма, поправляя растрепанные волосы.

— Ну как же без них! — весело воскликнул лейтенант. — Немного повоевали, утилизировали в хлам разведчик Адохай и спасли пацана с орбиты. Я спасал лично, прошу заметить! — он комично склонил голову в глубоком поклоне.

— Какой еще пацан? — не поняла девушка.

— Абориген с Омута. А после, уже на пути назад, на мостике случилось кое-что совершенно непонятное, — Маркай коротко, активно жестикулируя, рассказал о внезапном появлении крокодила и обмороке Квинта.

— Простите, лейтенант, — тихо вмешался в разговор Амалак, который внимательно слушал каждое слово. — А вы абсолютно уверены, что это не был эффект вашего знаменитого напитка?

— Нет, это точно была не настойка!

— Ну да, конечно, — рассмеялась Зигма, подтолкнув Маркая в бок. — Ты же у нас в напитках главный специалист!

— Ну вот не надо тут клеветы, любимая! — притворно обиделся Маркай, приложив руку к груди. — Я — профессионал.

— Нашел чем гордиться, — серьезно заметила Зигма, но в глазах её мелькнула нежность.

— Простите, лейтенант, — снова мягко вмешался Амалак. — А можно мне лично увидеть этого мальчика?

— Да его Квинт сразу до медотсек отвез, к доку. Я же его снотворным накачал, он до сих пор без чувств.

— Если я не ошибаюсь, — тихо и очень веско проговорил Амалак, — то ваше хулиганское решение, лейтенант, только что спасло вам обоим жизнь.

В медицинском отсеке заставы спасенный мальчик лежал на широком смотровом столе, обвешанный десятками датчиков и подключенный к куче мигающих приборов.

— Спит? — спросил Амалак, тихо переступив порог и указывая на ребенка.

— Да, и судя по всему, будет спать еще очень долго, — недовольно буркнул доктор Синтакс, не отрываясь от монитора. — Лейтенант ему такую дозу засадил, что ребенок мог вообще не проснуться.

— Ну я же не нарочно, я защищался! — начал оправдываться Маркай, пряча глаза.

Амалак подошел ближе и склонился над ребенком всего на мгновение, внимательно изучая показатели активности его коры головного мозга.

— Что ж... тут все максимально понятно.

— И что именно тебе понятно? — быстро спросил Квинт.

— Мальчик — ментал. И не просто ментал, а очень, очень сильный.

— Это как? — не понял Маркай.

— Телепат, если говорить по-простому, — ответил Амалак, поворачиваясь к офицерам. — То, что вы увидели на мостике «Людоеда» — это была чистая, мгновенно внушенная иллюзия. Но если бы не стакан лейтенанта, который прервал его концентрацию, он мог бы внушить вашему мозгу, что монстр настоящий и реально убивает вас.

— Ты хочешь сказать, что я бы не отличил внушенную смерть от настоящей? — удивленно переспросил Квинт, и по его спине прошел холодок.

— Нет, не отличил бы. Твое сердце просто остановилось бы от шока, и ты умер бы мгновенно, — жестко поставил точку Амалак.

— Вот как... Вот и спасай теперь незнакомых аборигенов в космосе! — всплеснул руками Маркай.

Вдруг Амалак с несвойственной для него, искренней улыбкой подошел ближе и крепко обнял ошеломленного лейтенанта за плечи:

— Вы даже не представляете, Маркай... Вы только что решили мою главную проблему с кровью для перехватчиков!

Маркай от такого внезапного проявления чувств вытаращил глаза и нервно сглотнул:

— Э-э-э... А можно как-то без пылких объятий? А то я от твоих прикосновений немного нервничаю.

— Простите мне мою вольность, лейтенант, — мгновенно смутился Амалак, отступая назад и снова принимая свой сухой, сдержанный вид. — Это недопустимые, лишние эмоции с моей стороны.

— Да ладно, ничего, бывает, — пробормотал Маркай, на всякий случай отходя на несколько шагов ближе к дверям.

— Может, поделишься своими мыслями с нами? — спросил Квинт, внимательно наблюдая за этой сценой.

— Нет, — жестко и непреклонно ответил Амалак. — Только после тщательного тестирования моих догадок.

— Ну, как скажете, господин координатор, — легкомысленно кивнул Квинт.

Амалак с глубокой грустной улыбкой посмотрел на капитана:

— Видимо, этот термин — Координатор — навсегда останется привязанным ко мне в этих стенах. Ну ничего... возможно, после нашей совместной победы вы все же измените свое мнение.

Он развернулся и тихим шагом вышел из медотсека.

— Вот черт... Как-то некрасиво получилось с этим «координатором», — сокрушенно молвил Квинт, чувствуя себя неловко.

— А я вообще побаиваюсь этого парня, — подал голос доктор Синтакс, заговорщически отпивая какую-то прозрачную жидкость прямо из химической пробирки. — У него в голове всегда есть десять готовых ответов на один единственный вопрос.

Мальчик медленно открыл глаза. Во рту было сухо, словно в пустыне Омута, а голова взрывалась от дикой боли. Он тихо, жалобно застонал, пытаясь осмотреться по сторонам.

— Тише, друг мой, — послышался рядом мягкий, спокойный голос. — Не делай резких движений.

— Пить... — едва слышно прошептал мальчик.

Прохладный стакан с чистой водой мгновенно оказался у его сухих губ. Он жадно, большими глотками осушил его до дна. Туман перед глазами начал постепенно рассеиваться, и подросток наконец смог разглядеть того, кто сидел рядом.

Перед ним находилось странное, почти призрачное существо. Абсолютно белые волосы, белые глаза с крошечными, как игольные ушки, зрачками и тонкая, почти прозрачная кожа, сквозь которую четко просвечивали синеватые вены. На мужчине была строгая военная форма без единого шеврона или знака различия, а на шее виднелось сложное металлическое устройство, грубо вживленное прямо в плоть.

«Как тебя зовут?» — спросил человек (и мальчик мимоходом испугался: а человек ли это вообще?).

— Кирн... — упрямо вскинул подбородок подросток. — Кирн из клана Лисы.

— Ого, из целого клана! А меня зовут Амалак. Просто Амалак, без кланов, титулов и званий. Не бойся, ты находишься среди друзей. Тебя спасли наши офицеры после того, как твой корабль разбился.

— А где... где мой дядя? — перепуганно спросил Кирн, пытаясь приподняться на локтях.

— К сожалению, он погиб.

— Вы обманываете меня! — крикнул мальчик, и в его глазах блеснули слезы. — Мы оба были в герметичных скафандрах!

— Понимаешь, мой юный друг... Тяжелым обломком обшивки ему пробило шлем насквозь. Его тело наши офицеры тоже достали из открытого космоса. Оно здесь, на заставе, и ты со временем сможешь с ним по-человечески попрощаться.

Наведя окончательную резкость в глазах, Кирн яростно посмотрел прямо в белые зрачки странного человека и... пошел в атаку.

Образы, которые он со всего маху послал в мозг Амалака, были ужасными — это были не выдуманные детские страхи, а реальные, смертоносные твари, обитавшие в глубоких болотах Омута. Однако Амалак лишь слегка поморщился, спокойно поднеся указательный палец к виску.

— Довольно жутко, мой юный друг. Теперь я отлично понимаю и Квинта, и Маркая. О, а вот этот монстр с тремя рядами клыков — вообще отличный биологический образец, — искренне улыбнулся человек.

Кирн с широко открытыми глазами, в которых застыл немой ужас и полное непонимание, бессильно откинулся назад на подушку.

— Не удивляйся и не трать свои силы зря, — мягко продолжил Амалак. — Ты очень мощный ментал. Для любого обычного существа в этом мире ты — смертельно опасный противник. Но не для меня.

— А вы что... какой-то особенный, что ли?! — со злостью и бессилием спросил мальчик, тяжело дыша.

— Да, очень особенный. Без лишней скромности — единственный в этой вселенной.

Кирн собрал остатки своей ментальной воли в кулак и отправил вторую, еще более мощную волну иллюзий. Зрачки Амалака на секунду расширились, но на этом все и закончилось.

— Я же сказал — не надо тратить силы. Хочешь, я покажу тебе крошечную часть того, что видел в своей жизни я сам?

Мужчина на долю секунды протянул руку и коснулся кончиками пальцев лба мальчика.

Такого всеобъемлющего, леденящего ужаса Кирн не испытывал никогда за свои неполные четырнадцать лет. Перед его внутренним взглядом пронеслись картины разрушения целых миров и бесконечные муки миллиардов душ. Мальчишка в панике попытался оттолкнуть руку Амалака, но запутался в многочисленных проводах медицинских приборов.

— Не надо! Я больше не буду! Пожалуйста! — закричал мальчик, задыхаясь от плача.

— Что здесь происходит?! — в этот момент к кровати быстро подошла маленькая молодая женщина.

— Выйдите немедленно! — тон Амалака мгновенно стал жестким, холодным и непреклонным.

— Что ты делаешь с ребенком?! — возмутилась Зигма.

— Спасаю ему и всем нам жизнь. Выйдите! — очень громко, не терпя возражений, повторил мужчина.

— Хорошо, мы поговорим об этом позже, — кинула девушка и, на всякий случай, поспешила отступить подальше за дверь.

— Ты же хотел только что послать ей в мозг ужасный образ, правда? — тихо спросил Амалак, снова возвращаясь к мальчику. — Но у тебя ничего не вышло, потому что ты сам сейчас очень сильно напуган.

Кирн закрыл лицо руками, из-под которых обильно потекли слезы жгучего подросткового ужаса и собственного бессилия.

— Если ты позволишь, я все исправлю, — ласково сказал мужчина и снова коснулся лба ребенка.

Мгновенно все только что навязанные ужасы и кошмары просто выветрились из памяти мальчика, оставляя лишь приятное тепло.

— Как... как вы это делаете? — спросил Кирн, размазывая слезы по грязному лицу.

— Я научу тебя этому. Но только если ты твердо пообещаешь мне использовать свой уникальный дар исключительно во благо. — Мужчина наклонился ближе к самому уху мальчика и заговорщически прошептал: — Ну... или для того, чтобы безобидно подшутить над кем-то из наших слишком серьезных офицеров.

Кирн сквозь слезы впервые слабо улыбнулся: — Договорились... Амалак.

— Тогда сделка: ты честно и без тайн расскажешь мне и моим друзьям все о себе и своем мире, а мы взамен поможем тебе вернуться домой, на Омут.

— Я не хочу домой, — вдруг замкнулся мальчик, и его лицо снова стало мрачным.

— И почему же Кирн из клана Лисы не хочет возвращаться на родную планету? — серьезно спросил Амалак.

— Потому что, кроме дяди, у меня больше никого нет... Не было. И теперь я круглый сирота. Если я вернусь сам, сегун моего города немедленно заберет меня в тэйсинтай.

— Что это такое? — придирчиво вглядываясь в подростка, спросил мужчина.

— Это отряд смертников при дворе сегуна. Меня просто бросят в ближайший военный конфликт как ментальное оружие, и я погибну. Так происходит абсолютно со всеми детьми-телепатами, кто туда попадает.

— Ну что ж, Кирн, мой юный друг, — Амалак положил свою бледную руку на его плече. — Я даю тебе свое слово: никто и никогда не отправит тебя к твоему сегуну. Ты останешься здесь, с нами. И если ты действительно захочешь... — Амалак сделал короткую паузу, — я лично научу тебя нескольким очень полезным и очень опасным ментальным приемам.

— Вот так просто? — с глубокой подозрительностью спросил мальчик, который уже полностью успокоился.

— Да, вот так просто. А если ты поможешь мне и моим друзьям жестоко наказать тех ржавых тварей, которые убили твоего дядю, то...

— О! Ну наконец-то мы добрались до настоящего торга! — Мальчишка ловко приподнялся на кровати, усаживаясь удобнее и вытирая рукавом нос.

— Ты собираешься торговаться? Со мной? — искренне удивился Амалак, и на его лице снова появилась легкая улыбка.

— А вы сейчас по-настоящему удивились, я же вижу! — мальчик победоносно погрозил Амалаку пальцем. — Значит, пространство для финансового маневра у меня есть!

— Ты просто поразительный молодой человек, — засмеялся Амалак. — Мне искренне нравится твоя деловая предприимчивость. Ну что же, давай пока наше с тобой общение построим на взаимовыгодных коммерческих предложениях. Но это будет уже точно не сегодня.

— Почему не сегодня? — сразу оживился мальчик.

— Потому что то, что я собираюсь предложить тебе купить у меня, потребует от тебя слишком много ментальных сил. Сейчас ты должен хорошо отдохнуть, а я тем временем подготовлю наше ответное предложение и вполне достойное твое вознаграждение. Идет?

— Идет! — Кирн смело протянул свою маленькую ладонь.

Амалак, все еще тепло улыбаясь, крепко пожал руку ребенка.

Глава 14. Проба пера

Капсула с телом дяди Кирна стояла в полумраке оружейного трюма «Людоеда». Металл глухо вибрировал от работающих маршевых двигателей.

— Попрощайся, — Амалак мягко, ободряюще положил руку на угловатое плечо Кирна и слегка подтолкнул его вперед.

Мальчик медленно подошел к контейнеру. Сквозь толстый прозрачный фонарь было отчетливо видно застывшее, бледное лицо его дяди. Едва сдерживая подступающие слезы, Кирн положил ладонь на холодный композит капсулы и чуть слышно прошептал:

— Прощай...

Квинт активировал автоматические манипуляторы, которые с тихим гидравлическим шипением подхватили контейнер и аккуратно погрузили его в ракетный отсек.

— Пойдем, — Амалак бережно взял Кирна за руку и увел с опустевшей палубы трюма на капитанский мостик.

Там, на огромных панорамных экранах, ослепительно сияло местное солнце. Маркай, сидевший в кресле стрелка, вопросительно взглянул на Амалака. Бывший Координатор едва заметно кивнул в ответ.

Капсула, выпущенная из пусковой шахты, беззвучно прорезала космическую пустоту и стремительным росчерком понеслась прямо к пылающему светилу.

— Теперь он упокоен, — мягко сказал Амалак, глядя на угасающую точку на экране. — Если хочешь побыть один, ты можешь пойти в каюту.

Мальчик упрямо, по-взрослому мотнул головой:

— Нет.

— Тогда, Кирн из клана Лисы, тебя ждет командир заставы, — серьезно произнес Квинт, разворачивая свое кресло к подростку.

Мальчик недоверчиво посмотрел на капитана:

— Это еще зачем?

— Ты будешь находиться на закрытом военном объекте Империи и отныне обязан выполнять определенные правила, — без тени улыбки пояснил Квинт.

— А ты тоже их выполняешь? — прищурился Кирн.

— Не «ты», а «вы», и обращайтесь строго по званию. Я — капитан, Маркай — лейтенант. Понятно?

— Да понятно... Из одной казармы в другую, — тихонько пробубнил себе под нос Кирн.

— Ты что-то сказал? — повернулся Маркай, навострив уши.

— Нет, что вы, лейтенант! Я просто рад до боли в пояснице, — весело и совершенно невинно ответил мальчик.

— Вот и отлично, — проговорил Маркай, усердно давя лезущую наружу улыбку.

В кабинете командования префект Юстиниан был подчеркнуто серьезен. Он внимательно изучил личное дело подростка и перевел на него строгий взгляд:

— Итак, молодой человек. По просьбе господина Амалака и по вашей личной — как я понимаю — инициативе, вы зачисляетесь в штат Заставы-01 в звании кадета. Вашим непосредственным наставником я назначаю Амалака.

— А содержание какое будет? — тут же деловито поинтересовался мальчик.

— Не перебивайте старшего по званию, кадет! — повысил голос префект. — Вам положено полное довольствие военнослужащего заставы со всеми сопутствующими преференциями и взысканиями.

— Ну, хоть не на улице жить буду, — удовлетворенно пробормотал Кирн.

Юстиниан дипломатично пропустил слова мальчишки мимо ушей, сделав пометку в планшете.

— Заселяйтесь в жилой блок, получите установленную форму и беспрекословно выполняйте любые распоряжения Амалака. Все понятно?

— Да, господин...

— Мое звание — префект, имя — Юстиниан.

— Да, господин префект Юстиниан.

— Вот и отлично. Свободны, оба.

Амалак проводил мальчика по длинным металлическим коридорам базы и открыл дверь в свободную комнату жилого сектора.

— И это всё мое?! — с искренним восхищением выдохнул Кирн, едва переступив порог и осматривая просторное помещение.

— Да, твое. Моя каюта находится прямо по соседству, — ответил Амалак.

— Отличное местечко, мне нравится, — мальчик с явным удовольствием начал перебирать аккуратно сложенную новую форму в шкафу.

— Одевайся, и пойдем на ознакомительную экскурсию, — скомандовал Амалак.

Показав мальчику основные доступные сектора заставы, он привел Кирна в инженерную мастерскую Зигмы. Из динамиков там оглушительно гремела музыка.

— Это центурион Зигма, — представил девушку Амалак, и Зигма тут же убавила громкость музыки, приветливо махнув рукой. — Мы будем работать вместе.

— А она точно офицер? — с явным недоверием прошептал Кирн, оглядывая испачканный в масле комбинезон девушки.

— Да, она офицер и отличный специалист, — твердо отрекомендовал ее Амалак. — Но прежде чем мы пойдем на ужин и закончим сегодняшний день, я бы хотел провести один маленький эксперимент. Маленький и несложный.

— Ну, давайте попробуем, — легко согласился мальчик.

Зигма подошла к лабораторному верстаку и указала на парящее в силовом поле устройство:

— Вот это — шар-перехватчик наших врагов, точнее, его уменьшенная инженерная копия. Внутри него находится синтетическая живая кровь. Ты можешь к ней прикоснуться... ментально?

Кирн подошел вплотную, внимательно вглядываясь в прозрачный сосуд со странной багровой субстанцией.

— Да, я чувствую ее... Но она какая-то странная. Как бы и живая, но в то же время... пустая, что ли.

— Объясни подробнее, пожалуйста, — попросил Амалак. Было видно, что он сильно заинтригован.

— Ну, я четко чувствую скрытую в ней энергию, она пульсирует, живет, но... я не могу подобрать правильное слово. В общем, пустая она.

— Как будто не несёт никой информации о себе? — тихо подсказала Зигма.

— Точно! — воскликнул Кирн.

— А ты можешь дать ей команду что-нибудь сделать? — спросил Амалак. Он заметно напрягся, сжимая и разжимая пальцы, и внимательно следил за каждым движением подопечного.

— Например? Что именно я должен ей сказать?

Зигма сделала шаг к установке и легким касанием сенсора запустила принудительную циркуляцию. Тончайшие капиллярные нити внутри шара тут же окрасились в ярко-красный цвет, словно настоящая жизнь побежала по искусственным венам.

— Я чувствую, что теперь она движется, — уверенно произнес мальчик. — Ее цель — движение.

— Отлично, мой юный друг! — Амалак едва сдерживал волнение. — Попроси ее взлететь или дай прямую команду, — добавила Зигма. — Шар находится внутри защитного поля, он просто немного пошевелится, а мы поймем, что твой ментальный приказ дошел.

— Вот просто лететь? Прямо? — засыпал вопросами мальчик.

— Ну, если хочешь, пусть летит прямо.

— Нет, вы меня, милая женщина, не путайте, — хитро прищурился Кирн. — Если лететь, то куда конкретно? Покажите пальцем.

— За «милую женщину» спасибо, — рассмеялась Зигма. — Ну, хорошо, пусть шар сделает короткое движение вперед и вправо.

— Ладно, сейчас, я только покрепче нащупаю ее... — Кирн сосредоточенно кивнул и замер.

Корпус шара внезапно мелко затрясся и плавно сдвинулся на несколько сантиметров в заданную сторону.

— Великолепно! — воскликнул Амалак.

— А я еще вот так могу! — обернувшись, задорно крикнул Кирн.

В ту же секунду шар с диким ревом сорвался с места, мгновенно перегрузив и разорвав сдерживающее защитное поле. Ярким багровым росчерком он на полной скорости врезался в противоположную стену, засыпав всю мастерскую осколками колотого бетона и тучами серой пыли. Сразу после этого дрон стремительно, со свистом облетел помещение по периметру, рассыпая вокруг себя снопы искр, и со всего маху впечатался во входную стальную дверь, окончательно разлетевшись на облако мелких осколков и капель синтетической крови.

Кирн испуганно прикрыл рот ладошкой и боком, по стеночке, начал осторожно пятиться к выходу.

— Я не хотел... Честное слово, она сама! — донесся его виноватый, испуганный голосок сквозь осевшую пыль.

Из-под массивного лабораторного стола медленно показалась взъерошенная голова Зигмы, оценивающей масштабы внезапного погрома.

— А давайте мы следующие испытания устроим на свежем воздухе, а? Для здоровья полезнее, — кашляя, предложила она.

Амалак, невозмутимо стряхнув с кителя приличный слой бетонной крошки, согласно кивнул:

— Это будет весьма рационально. Пойдемте, молодой человек, на ужин. Думаю, нам пора вызвать команду уборщиков, — обратился он к Зигме, впервые за долгое время широко и открыто улыбаясь.

— Я вызову, идите питайтесь, — махнула рукой Зигма, на чьем лице все еще застыло выражение безграничного удивления.

Уплетая за обе щеки сытный горячий ужин, Кирн спросил с набитым ртом:

— А вы почему не едите? Это же так вкусно!

Амалак, сидевший напротив, мягко улыбнулся:

— Моя биологическая структура и физиология несколько отличаются от твоих.

— А чем тогда вы питаетесь?

— Помимо чистой воды — еще одной специфической субстанцией, но это не особо важно, — он аккуратно указал на металлические импланты на своей шее. — Мне требуется энергия несколько иного рода, чем тебе.

— Вот ведь интересно... — протянул Кирн, засовывая в рот очередной кусок сладкого пирога. — Я за этот день увидел больше, чем за всю свою прошлую жизнь. Жаль, дядя не может меня сейчас видеть. Он всегда мечтал, чтобы я никогда не был голодным и у меня наконец появился свой собственный, безопасный угол.

— Судя по всему, твой дядя был действительно хорошим человеком, — тихо произнес Амалак. — Пусть светлая память о нем всегда остается с тобой.

В этот момент в просторные двери столовой уверенно вошел Квинт в сопровождении огромного Раха, а следом топал Маркай, на поводке у которого прыгал пушистый щенок каракха.

— Калибр, сидеть! — звучно скомандовал лейтенант, и щенок послушно замер возле его ног, преданно задрав морду.

Кирн внезапно застыл с открытым ртом, из которого на тарелку выпал недоеденный кусок пирога. Рах величественно проследовал мимо его стола, мерно шелестя костяными шипами на загривке, но вдруг остановился и медленно повернул массивную голову к мальчику. Его тяжелые желтые глаза с вертикальными зрачками хищника уставились прямо в глаза замершего подростка.

— Свой, — коротко бросил Квинт, не оборачиваясь. — Запомни его, Рах.

Взрослый карах шумно втянул носом воздух, потерял к кадету всякий интерес и проследовал дальше, к своей массивной миске.

— Я чуть не... Наверное, я немного испугался, — натянуто улыбаясь, признался Кирн, когда оцепенение прошло. По его бледному лицу было видно, что ребенок глубоко ошеломлен.

— Да, мой юный друг. Карах — это чрезвычайно опасный противник, поэтому его всегда лучше иметь исключительно в друзьях.

— Калибр, есть! — скомандовал Маркай, и молодой хищник, весело скользя лапами по гладкому полу, с энтузиазмом ринулся к своей порции.

— Вот, держи. Это тебе передала Тиая, — Квинт подошел к столу и поставил перед мальчиком бутылку с темной, ароматной жидкостью.

— А что это такое?

— Особый травяной отвар, чтобы ты быстрее восстанавливал силы, успокаивался и крепче спал. Кстати, а вот это — для твоего наставника, — капитан поставил на стол вторую точно такую же бутылку перед Амалаком.

— Огромное спасибо, капитан, — Амалак бережно, с искренним уважением принял подарок. — Обязательно передайте госпоже Тиае мое искреннее восхищение ее талантами и заботой.

— Завтра сам лично и скажешь, она как раз придет на свою ферму. Ну что же, молодой человек, отправляйтесь в вашу каюту и как следует отдыхайте. Завтра рано утром у нас по плану физическая гимнастика и новые эксперименты.

Когда Кирн ушел, Квинт с улыбкой повернулся к лейтенанту:

— Ты что, серьезно назвал его Калибр?

— Да, а что тут такого? Отличное имя!

— Ты бы его еще Пулеметом назвал, честное слово.

— Так я и хотел сначала Пулеметом! — хохотнул Маркай. — Но ему самому почему-то не понравилось, ворчал постоянно.

На следующее утро два глубоких кресла стояли прямо на открытой посадочной платформе заставы, обдуваемой прохладным степным ветром. Все необходимое оборудование Амалак за ночь лично вынес из ангаров и подготовил к полноценному тестированию.

— Ты вообще спишь хоть иногда? — удивленно спросила подошедшая Зигма, разглядывая идеально настроенные приборы.

— Сплю, — спокойно кивнул Амалак. — Но, работая с вашей синтетической кровью, я получаю гораздо больше чистой энергии, чем могу потратить в обычном режиме. Это просто поразительно. И еще... я начал понемногу есть ваши местные фрукты.

— Вот это ты молодец! Набираешься человеческих привычек, — улыбнулась девушка и протянула Амалаку небольшой металлический цилиндр с мерцающим миниатюрным экраном. — Держи, это портативный дозатор крови. Здесь ровно на пятьдесят доз, чтобы тебе не приходилось каждый день бегать ко мне в мастерскую, как привязанному.

— Я... очень высоко ценю этот жест, Зигма, — Амалак тронуто улыбнулся.

— Но это вовсе не значит, что я тебе теперь до конца доверяю! — шутливо пригрозила ему пальцем центурион.

— Разумеется, госпожа центурион, — подыграл ей Амалак, вежливо поклонившись. — Ну что, мой юный друг, ты готов?

— Да, готов! — Кирн выглядел полностью отдохнувшим и так и горел мальчишеским азартом. — Что именно нужно делать?

— На самом деле всё довольно просто, — начала объяснять Зигма, помогая ему устроиться в кресле. — Вот этот технологичный шлем — мощный ментальный передатчик. Через него ты будешь транслировать команды удаленному шару. На встроенном визоре ты будешь видеть абсолютно все, что происходит перед дроном, так сказать, его собственными глазами.

— Пока вроде ничего сложного, — уверенно кивнул мальчик. — Только самого шара я здесь что-то не вижу.

— Шар находится далеко отсюда, примерно в пятидесяти километрах вглубь каньона, — пояснила Зигма. — Капитан Квинт сейчас запустит его со своего глайдера, а твоя главная задача — аккуратно провести дрон по изгибам ущелья прямо сюда, к нам.

— А тактическая карта маршрута хотя бы есть? — озадаченно нахмурился Кирн.

— Молодец, хороший и правильный вопрос, — похвалила его Зигма. — Карта, конечно, есть, но лететь тебе придется без нее. Нам нужно проверить твою чистую скорость реакции.

— Эх, опять ваши армейские проверки... — картинно пробурчал Кирн, устраиваясь поудобнее. — Ладно, запускайте ваш шарик.

— Квинт, давай, мы готовы, — передала Зигма по рации.

Далеко в каньоне из открытого люка парящего глайдера выпал багровый шар и стремительно полетел ко дну ущелья.

— Лови его! Постарайся плавно остановить падение, — спокойно скомандовала Зигма.

Шар над каменистым дном внезапно замер, словно наткнулся на невидимую стену, зависнув в нескольких метрах от земли.

— Отлично. А теперь начинай плавное движение вперед.

Мальчик резко сконцентрировался, и шар со слишком большой скоростью рванул с места. Не успев вписаться в первый же крутой поворот, он на полном ходу врезался в монолитную скалу и рассыпался на мелкие обломки.

Амалак аккуратно снял шлем с расстроившегося мальчика:

— Не пытайся сразу делать то, чего пока не умеешь. Не думай логически, просто делай то, что чувствуешь ментально.

— Ладно, — вздохнул Кирн, закусив губу. — Это я сам виноват, поспешил.

— Квинт, запускай следующий! — скомандовала Зигма.

В этот раз шар, едва отделившись от разгрузочного отсека глайдера, плавно и размеренно полетел вперед по извилистому коридору каньона. Он медленно, но уверенно набирал ход, аккуратно огибая многочисленные каменные выступы и острые валуны.

— А вы, наверное, специально выбрали самый дурацкий и сложный маршрут, да? — спросил Кирн, синхронно поворачивая голову вместе с движениями летящего дрона.

— Конечно, — Амалак коротко переглянулся со стоявшей рядом Зигмой. — В нашем проекте легких решений не предвидится.

— Наблюдаю стабильное движение, иду прямо над ним, — передал по связи Квинт, пилотируя глайдер чуть выше и транслируя панорамное изображение.

Руки сидящего в кресле мальчишки непроизвольно плавали в воздухе, словно крылья птицы, а сам он чутко наклонял голову, безошибочно направляя шар по сложнейшей траектории ущелья.

— Пока идет просто отлично, без сбоев, — докладывал капитан.

— Ты хорошо чувствуешь его контур? — тихо спросил Амалак, наклонившись к кадету.

— Да-а-а... — протянул завороженный Кирн. — Как будто я сам там лечу, в этом каньоне.

Зигма довольно подняла большой палец вверх, не сводя глаз с мониторов телеметрии.

— Но так лететь ужасно скучно! — вдруг задорно выкрикнул Кирн.

Шар на экранах внезапно начал стремительно, бешено набирать скорость, на грани фола уходя от фатальных столкновений со скалистыми стенами.

— Эй, парень, ты куда так несешься?! — донесся из динамиков удивленный и встревоженный голос Квинта. — Мой глайдер за твоим снарядом на форсаже не успевает!

— Вывожу общую картинку на главный экран, — быстро скомандовала Зигма.

— Во дает пацан! — восхищенно присвистнул подошедший Маркай, уставившись на монитор.

Шар с ревом летел по узкому извилистому руслу. Каменные стены и опасные уступы мелькали с такой частотой, что превратились на экранах в сплошную смазанную серую пелену. Каньон впереди начал стремительно сужаться, грозя неминуемой катастрофой.

В самый последний момент Кирн резко вздернул голову вверх — и багровый болид вертикальной свечой взмыл над поверхностью планеты, перелетев опасный узкий прижим и на секунду застыв в лучах безжалостного солнца. Но уже в следующее мгновение шар снова камнем упал обратно в каньон. Чуть коснувшись зеркальной поверхности попавшегося на пути озера, дрон оставил после себя плотное облако белого пара и высокую волну, с шумом ударившую в прибрежные скалы.

— Потерял его! Не вижу визуально! — сквозь помехи донесся запыхавшийся голос Квинта.

В ту же секунду со стороны ущелья послышался нарастающий, оглушительный свист, стремительно переходящий в грозный вой. Багровый шар на бешеной скорости выскочил из устья каньона, описал в воздухе идеальную широкую дугу и резко, словно вкопанный, остановился всего в паре метров от сидящего в кресле Кирна. Обернувшись несколько раз вокруг своей оси, дрон послушно и мягко опустился на каменистую землю платформы.

Кирн сорвал с головы шлем и с радостным победным криком подбежал к еще горячему от трения воздуха металлическому корпусу:

— Ну как?! Я справился?! — прокричал он, сияя от гордости.

— Отлично! Просто великолепно! — Амалак, Зигма и Маркай, искренне смеясь, дружно аплодировали тяжело дышащему мальчишке.

— Ну, что дальше делаем? — азартно спросил он, готовый продолжать.

— А дальше, мой юный друг, мы усложняем задачу, — с доброй усмышкой произнес Амалак.

Победная улыбка тут же медленно сползла с лица мальчика. Глайдер Квинта снова завис над исходной точкой, но в этот раз выпустил из трюма сразу два шара-перехватчика.

Лишь через несколько часов непрерывных тестов измотанный Кирн наконец запросил пощады.

— Всё... я сдаюсь, я ужасно устал, — выдохнул он, с трудом снимая потяжелевший шлем и откидываясь на спинку кресла. — Но удерживать одновременно пять штук — по-моему, совсем неплохо для самого первого раза!

— Это более чем приемлемый и впечатляющий результат, — сдержанно, но с явной гордостью похвалил его Амалак. — А теперь — обед, один час полноценного отдыха, и мы продолжим.

— Отлично, я как раз проголодался до смерти! — мгновенно повеселел Кирн, вскакивая на ноги. — А можно мне на обед что-нибудь сладкое?

— Обязательно, молодой человек. И не забудь до конца выпить целебный отвар Тиаи.

— Да я его еще утром весь выпил, он сладкий и вкусный! — прокричал мальчик, уже вприпрыжку уносясь по коридору в сторону столовой.

Глава 15. Испытание не для всех Часть 1.

— Да чтоб меня разорвало!

Тяжелый нейрошлем с глухим стуком полетел на утоптанную землю платформы. Тит вскочил со своего кресла, тяжело дыша от ярости, его кулаки были крепко сжаты.

— Что именно я делаю не так?!

Кирн, сидевший в соседнем кресле, испуганно подогнул под себя ноги и вжался в мягкую спинку.

— Эй, Тит! Я этот шлем вообще-то вручную собирала, по винтику! — зло прикрикнула Зігма, угрожающе замахнувшись гаечным ключом. — Разобьешь — я тебя на атомы разложу, понял?!

Коммодор глубоко, шумно вздохнул, пытаясь обуздать клокотавший в груди гнев, и виновато опустил плечи.

— Простите... — сокрушенно выговорил он, устало потирая переносицу. — Я тяжелые имперские крейсеры пилотировал в таких переделках, когда на планете этого пацана еще динозавры ползали. И что в итоге? Не могу справиться с каким-то паршивым автоматическим перехватчиком!

Он совсем по-детски, с досады топнул тяжелым армейским ботинком:

— Пойду выпью чего-нибудь крепкого.

Проводив хмурым взглядом уходящего к ангарам коммодора, Амалак повернулся к молча стоявшему в стороне офицеру:

— Ордо, может быть, вы попробуете?

— Ну, я так смотрю, что здесь ни у кого особо не получается, — спокойно отозвался Ордо. — Но для чистоты эксперимента — давайте попробуем.

Он неторопливо подошел, поднял с земли шлем, бережно отряхнул с композитного козырька серую пыль и уверенно уселся в глубокое кресло.

— Вы только не злитесь, — испуганно прошептал Кирн, косясь на приборы. — Я правда не виноват, что они падают.

— Да понятно, что не виноват, дружище, — мягко улыбнулся Ордо, натягивая шлем на голову. — Здесь нам важно понять саму первопричину сбоя. Зигма, запускай.

— Квинт, давай, запускай, — передала в коммуникатор девушка.

Багровый шар-перехватчик привычно вылетел из разгрузочного люка парящего вдали глайдера и медленно, покачиваясь, двинулся вдоль изгибов каньона.

— Передавай управление, — негромко скомандовал Амалак Кирну.

Мальчик закрыл глаза. Шар в воздухе на секунду судорожно вздрогнул, потерял высоту и начал стремительно падать на камни. Ордо мертвой хваткой вцепился в подлокотники кресла, его челюсти упрямо сжались.

— Поймал... — процедил он сквозь зубы. — Так, теперь осторожно вперед.

Шар плавно начал набирать скорость, выравнивая траекторию, но в какой-то момент его резко, неестественно повело в сторону. Через мгновение он исчез в яркой огненной вспышке, на полной скорости врезавшись в монолитную стену каньона.

— Да, однако... Задачка, — совершенно спокойно прокомментировал Ордо, снимая шлем и приглаживая короткие волосы.

Он развернулся в кресле к Кирну и внимательно посмотрел на подростка:

— А ну-ка, дружище, давай сделаем так. Я сейчас буду задавать тебе простые вопросы, а ты быстро отвечай мне первое, что придет в голову. Договорились?

Кирн сосредоточенно кивнул.

— Итак — запуск шара?

— Поймать, удержать! — без запинки отчеканил Кирн.

— Полет?

— Маршрут, скорость!

— Вот, отлично, — Ордо удовлетворенно щелкнул пальцами и громко крикнул в сторону открытого ангара: — Эй, Маркай, Скард! Идите сюда, пилоты-неудачники!

— Сам ты неудачник, — беззлобно буркнул подошедший Скард, на ходу вытирая руки ветошью. — Тоже ведь разбился прямо на старте, я все видел.

— Неважно. Отвечайте быстро, первое, что придет в голову, — скомандовал Вал. — Запуск шара?

— Осмотреться, оценить тактическую обстановку, — тут же ответил Скард.

— Проверить телеметрию, — добавил Маркай.

— Полет?

— Рассчитать оптимальную траекторию, — ответил Скард.

— Не перегрузить импульсный двигатель на стартовом разгоне, — вставил лейтенант.

— Ну, вот вам и готовый ответ, — Ордо развел руками, победоносно глядя на товарищей.

— Я, кажется, вас прекрасно понимаю, господин Ордо, — задумчиво произнес Амалак, приложив палец к виску. — Вы все без исключения мыслите жесткими категориями профессионалов. Вы не можете просто лететь. Вам обязательно нужно произвести определенный, заложенный уставом набор последовательных действий.

— Точно, — улыбнулся Ордо. — Наш мозг слишком перегружен инструкциями.

— Но это же тупик... — сокрушенно выдохнула Зигма, опуская диагностический планшет.

Амалак присел на край свободного кресла, его белые глаза с крошечными зрачками сузились:

— Мне кажется, здесь есть одно жизнеспособное решение. Но должен признать: без их прямой помощи я сам не справлюсь.

— Ты с ума сошел?! — воскликнул Квинт так громко, что стоявшая рядом у лабораторного стола Тиая невольно вздрогнула и выронила пробирку. — Ты хочешь, чтобы нас там прямо на месте и убили?!

— Нет, капитан, не хочу, — Амалак был совершенно спокоен и непоколебим. — Именно поэтому я полечу вместе с вами. Это наш единственный реальный шанс.

— Непостижимо... — Квинт тяжело вздохнул и обхватил голову руками.

— Он прав, к великому сожалению, — тихо поддержала Амалака Зигма, не поднимая глаз от экрана. — Без их участия у нас нет абсолютно никаких шансов в противостоянии с флотом Адохай.

Префект Юстиниан, выслушав неожиданное предложение Амалака в своем кабинете, точно так же, как и Квинт, сокрушенно схватился за голову. Он долго молчал, мерно постукивая пальцами по столу, а затем взглянул в упор на бывшего Координатора:

— Вы действительно готовы умереть, а?

— Я — да. А вы? — Амалак ответил леденящим, ровным взглядом. — Нам не победить Адохай, префект. Даже если вся Империя и Касты чудесным образом объединятся прямо сейчас.

Юстиниан медленно поднялся со своего кресла, разправил плечи и решительно одернул полы старого, заслуженного мундира:

— Квинт, связывайся с вождем. Если потребуется — я лично полечу вместе с вами.

Ка Гра ответил на срочный запрос Квинта о личной встрече с явной настороженностью. Большое голографическое лицо вождя граков на экране коммуникатора выглядело суровым.

— Кви хочет просить? — прямо спросил он, прищурив желтые глаза.

— Да, вождь. Мы хотим попросить об огромной, жизненно важной услуге. Но выбор в любом случае останется за вами, и мы с уважением примем абсолютно любое ваше решение.

— Я ждать вас завтра, — коротко обронил вождь и мгновенно отключился.

На следующее утро целая официальная делегация заставы на тяжелом грузовом глайдере отправилась в глубь каньона, к стойбищу граков. Ка Гра встречал гостей радушно, но в его позах сквозило напряжение — особенно когда он перевел взгляд на Амалака.

— Люди приходить просить, — веско сказал вождь, усаживаясь на широкую плетеную циновку прямо перед входом в главную пещеру и жестом предлагая гостям последовать его примеру. — Кто есть маленький человек? — он придирчиво указал когтистым пальцем на Кирна.

— Это наша главная надежда на победу, — без тени иронии или сарказма ответил Квинт.

Амалак мягко поднял руку, выступая вперед:

— Позвольте мне все объяснить, вождь, поскольку это — моя личная просьба к вашему народу.

Ка Гра едва заметно наклонил голову:

— Говори. Ты не враг.

В центре площадки тут же развернулась объемная, детальная голограмма. На мерцающих кадрах десятки багровых шаров-перехватчиков слаженно, единым фронтом штурмовали орбитальную Башню.

— Я видеть этот шар на картинках в древнем корабле, — кивнул вождь.

— Да. И с их помощью мы сможем захватить еще несколько Башен... Камней, — вовремя поправил себя Амалак.

— Это очень хорошо, — согласился Ка Гра.

— Но ими необходимо управлять, — продолжил Амалак, и его голос стал тише. — Кирн — он указал на притихшего мальчика — может делать это в одиночку. Но кроме него, ни у одного взрослого человека на заставе ничего не выходит.

— Ваши лучшие воины не могут двигать эти шары? — искренне удивился вождь граков.

— Нет, не могут. Их разум слишком перегружен опытом и правилами. Именно поэтому злые боги в свое время использовали чистый, незамутненный мозг ваших детей для управления своими дронами.

Ка Гра медленно, угрожающе поднялся на ноги. Его огромные крылья за спиной опасно зашелестели, а тяжелая рука сама собой потянулась к острому костяному шипу на поясе:

— Ты хотеть... Опять убивать моих детей?!

— Нет, ни в коем случае! — быстро и твердо проговорил Амалак, даже не шелохнувшись. — Мы будем удаленно управлять шарами прямо отсюда, из этого стойбища, или из любого другого безопасного места, которое вы сами выберете. Но нам жизненно важно, чтобы за пультами сидели именно ваши дети. Их разум идеален для этого.

— Не бывать этому! — Ка Гра резко развернулся спиной к делегации, давая понять, что разговор окончен. — Уходить, люди. Я не говорить больше. Нет дружба.

Он со злостью потянул за ремешок, намереваясь сорвать имперский коммуникатор со своего запястья.

— Подождите всего одну минуту!

Кирн решительно вышел вперед, подошел к огромному вождю вплотную и смело посмотрел на него снизу вверх.

— Давайте я вам просто покажу, как это будет выглядеть на самом деле. Это весело, честное слово, — ни грамма не смущаясь, звонко произнес Кирн.

Вождь замер, оглядел маленького кадета с головы до ног:

— Имя?

— Я — Кирн.

— Кир... — вождь внимательно всмотрелся в лицо мальчишки в строгой форме заставы. — Только потому, что ты еще маленький, я посмотреть.

Он снова грузно усадился на циновку, уставившись куда-то сквозь гостей.

Зигма и Амалак действовали молниеносно: за пару минут они выгрузили из глайдера два легких тестировочных кресла и портативный блок оборудования. Кирн привычно запрыгнул на сиденье, натянул нейрошлем и показал большой палец — готов.

Шар-перехватчик запустили прямо с песчаной площадки. Уже через пару минут демонстрационного полета Ка Гра, забыв про важность, азартно подался вперед, не сводя глаз с экранов. Багровый дрон под управлением Кирна выписывал в узких, смертельно опасных коридорах каньона самые невероятные, головокружительные виражи.

К экранам, перешептываясь, осторожно потянулись любопытные воины и стайка маленьких граков. При каждом крутом пике они восхищенно вскрикивали, тыкали пальцами в сторону Кирна и одобрительно качали головами. Наконец, разогретый от бешеного трения воздуха перехватчик плавно опустился на песок у их ног.

— Да... Это было действительно сильно, — веско признал Ка Гра, шумно выдохнув.

— Отец, можно мне попробовать? Ну пожалуйста! — маленький сын вождя, Кари, подбежал и начал настойчиво дергать отца за край крыла.

— Нет. Иди к матери, — сурово оборвал его вождь, аккуратно подталкивая сына в сторону жилых пещер.

— Пусть попробует вместе со мной, — улыбнулся Кирн, протягивая вождю второй шлем-передатчик. — Это просто игра. Правда, это очень весело!

Было отчетливо видно, что вождь колеблется. Он тяжело переминался с ноги на ногу, вопросительно и растерянно глядя на своих старших воинов. Те молчали.

— Я быть рядом, — наконец глухо произнес Ка Гра и встал за спинкой второго кресла, положив руку на плечо сына.

Взяв у Квинта портативный лингвопереводчик, Кирн усадил маленького грака и что-то быстро, активно жестикулируя, нашептал ему на ухо.

Бордовый шар медленно, покачиваясь, оторвался от песка и рваными, неуверенными рывками двинулся в сторону ущелья.

— Спокойно, не спеши, — мягко подсказывал Кирн, контролируя процесс. — Просто представь это место и подумай, куда конкретно ты хочешь лететь.

Постепенно, секунда за секундой, полет шара становился все более ровным и упорядоченным.

— Ну же, давай, ты ведь сам хотел летать! Найди глазами вон тот валун, лети к нему, я подстрахую, — подбадривал Кирн маленького Кари.

Дрон под совместным управлением довольно уверенно заложил несколько красивых виражей, описал плавную дугу над стойбищем и мягко, без единого удара опустился на прежнее место.

На вождя в этот момент страшно было смотреть. Его огромные крылья безвольно повисли на плечах, словно смятый походный плащ, а мощный голос заметно задрожал от подступившего волнения, когда счастливый Кари подбежал и крепко обнял отца за пояс.

Отправив прыгающего от радости сына к матери, вождь в глубокой задумчивости снова опустился на циновку. Он долго смотрел на свои когтистые ладони, а затем поднял взгляд:

— Кви... Ты обещать, что ничего плохой не случится с дети?

— Обещаю, вождь. — Квинт был предельно, железно серьезен. — Мы развернем все оборудование прямо здесь, в безопасной пещере. Синтакс, Зигма и Амалак будут круглосуточно следить за приборами и состоянием здоровья. Тиая приготовит свои лучшие отвари, чтобы полностью снимать ментальную усталость. Ну и, конечно, заставы обеспечит достойные подарки для всего вашего клана.

— Я думать... До завтра, — Ка Гра резко поднялся на ноги и, больше не проронив ни слова и не попрощавшись, стремительно ушел в глубь темных пещер.

— Ну що ж, ми сделали всё, что было в наших силах, — вздохнул Квинт, поворачиваясь к команде. — Особенно ты, — он с теплотой обнял Кирна за плечо. — Молодец, кадет. Горжусь.

На следующее утро коммуникатор Квинта разрывался от настойчивого вызова. Капитан долго и мучительно пытался открыть глаза, попутно сбрасывая с себя подросших щенков каракхов, которые устроили на его кровати настоящую кучу-малу.

На экране появилось лицо Ка Гра. Вождь явно был не в духе:

— Кви... Приходить сюда. Быстро.

— А что случилось-то? — протер глаза капитан, пытаясь нащупать ботинки.

— Приходить и смотреть. Я ждать.

Через полчаса Квинт аккуратно посадил глайдер возле скал стойбища. Ка Гра уже ожидал его на платформе, беспокойно и сердито прохаживаясь по желтому песку.

— Что стряслось, вождь? Все хоть живы-здоровы? — встревоженно спросил капитан, выпрыгивая из кабины.

— Идти, — грозно прорычал грак, резко указывая когтем в сторону дальних скальных ниш. — Смотреть сам.

Зайдя вслед за вождем в ту самую просторную пещеру, где медики заставы когда-то лечили больных детей граков, Квинт застыв на пороге. У дальней стены плотной, решительной кучкой стояли десяток местных ребятишек.

— Вот! — яростно указал на детей Ка Гра, тяжело дыша от возмущения. — Они хотеть вам помогать! Кари им все рассказать. Они не слушать матери, убегать из гнезд, хотеть бежать на ваша застава! — грак выпалил все это на одном дыхании, его ноздри гневно раздувались. — Я наказывать их, запирать — они все равно не слушать! Люди виноваты! — подытожил раздосадованный вождь, решительно скрестив мощные руки на груди.

Квинт сдержал улыбку и медленно подошел к маленьким гракам. Из их неровного строя вперед тут же выступил Кари с гордо поднятой головой:

— Мы помогать, — твердо сказал он через переводчик, забавно надув щеки. — Мы воины. Мы победить злые боги вместе.

— Малыш, вам нужно в первую очередь слушать своего вождя, — спокойно и мягко произнес Квинт, присев на корточки. — Он здесь главный.

— Отец — вождь их, — Кари с достоинством указал пальцем на взрослых воинов, столпившихся у входа в пещеру. — А я — вождь их! — он с гордостью перевел палец на притихших детей. — Я решить так: они хотеть помогать застава.

Поняв, что эти переговоры окончательно зашли в тупик, Квинт поднялся, подошел к Ка Гра и беспомощно развел руками:

— Ну... Хочешь, я их своим взрослым карахом попугаю, чтобы сидели дома?

— Они не бояться твоего караха, — обреченно махнул рукой вождь, и его плечи как-то сразу сдулись.

— Теперь ты наконец понимаешь, вождь, почему именно они — наши лучшие и единственные воины против злых богов? — совершенно серьезно и тихо спросил Квинт.

Ка Гра замер и застыл на месте, словно монументальное изваяние из черного камня. Он стоял без движения так долго, что через пару минут Квинт осторожно толкнул его локтем в плечо:

— Эй, друг, ты там не умер случайно?

— Я думать. Ты не мешать, — буркнул грак.

— Ладно, думай, — Квинт невозмутимо уселся прямо на прохладный песок, вытянув ноги.

Наконец, вождь тяжело вздохнул и ожил. Его взгляд снова стал твердым:

— Дети будут учиться здесь. Без обсуждений, — безапелляционно отрезал он. — Неси свои машины сюда, — он размашисто обвел рукой просторный свод пещеры.

— Хорошо, — Квинт быстро поднялся, отряхивая брюки. — Всё будет сделано ровно так, как ты скажешь, вождь.

Глава 15. Испытание не для всех Часть 2.

Уже через несколько часов тяжелые контейнеры с оборудованием были полностью выгружены и доставлены на место. Маркай с Квинтом, обливаясь потом, таскали массивные блоки питания от глайдера, а Зигма с Амалаком ловко монтировали интерфейсы и настраивали передатчики.

Кирн, похоже, с первой же минуты нашел с местными ребятишками общий язык: он сидел в кругу маленьких граков и, активно жестикулируя, увлеченно рассказывал им какие-то истории. Ну и, конечно, маленький Калибр мгновенно стал главным центром всеобщего детского внимания — щенок караха весело катался по песку, то и дело получая от маленьких пилотов сушеные кусочки лакомств.

Когда вся аппаратура была установлена и синхронизирована, Амалак усадил первую группу детей прямо на песок и бережно надел на них шлемы. Тщательно, привлекая Кирна в качестве главного эксперта, он буквально на пальцах объяснил им, как нужно концентрироваться.

Первые пять багровых шаров под управлением маленьких граков синхронно оторвались от земли и поднялися в воздух под сводом пещеры. Раздались восторженные детские возгласы. Воины охраны и сам вождь наблюдали за этим зрелищем с довольно обреченным видом — явно не каждый день великого правителя клана так легко побеждают его собственные малолетние дети.

Однако радоваться было рано. Едва набрав высоту, шары начали хаотично вилять из стороны в сторону, быстро сходили с заданной траектории и один за другим глухо шлепались на песок. После десятка подобных неудачных попыток Амалак вздохнул и отключил питание системы.

— У нас наметилась большая проблема, — хмуро констатировал он, поворачиваясь к инженерам. — И я, признаться, пока совершенно не знаю, как ее решить в короткие сроки.

— Они просто путаются в мыслях, — пояснил Кирн, снимая свой визор. — Начинают спорить друг с другом прямо по связи, пугаются, суетятся и напрочь забывают, что именно нужно делать в следующую секунду. Нет синхронности.

— Да бросьте вы, нет здесь вообще никакой проблемы! — уверенно заявил подошедший Маркай, закинув руки за голову.

— О, глядите-ка! Преподаватель от бога решил высказать свое авторитетное мнение, — ехидно съязвил Квинт.

— Бездари вы все, вот что я вам скажу, — лейтенант высокомерно махнул рукой на старших офицеров. — А ну-ка, ребятишки, быстро все шагайте сюда к меня! В две шеренги — становись!

Маркай с помощью Кирна быстро построил притихших детей в два ровных ряда:

— Так, бойцы, смотрите внимательно на меня и в точности повторяйте мои движения!

Лейтенант резко поставил ноги вместе, выпрямил спину и сделал два коротких синхронных прыжка вперед, а затем один резкий прыжок в сторону.

— Повторить!

Дети, весело смеясь и толкаясь, начали неуклюже прыгать, мгновенно натыкаясь друг на друга и гурьбой падая на мягкий песок.

— Ну что, поняли теперь, гении военной стратегии, а? — победоносно крикнул Маркай притихшим у приборов офицерам.

— Не совсем... — с явным сомнением в голосе протянул Амалак.

— Ну так идите тогда отдыхайте и не мешайте работать профессионалу!

Через час упорных тренировок эта же группа детей уже прыгала строго в унисон, идеально держа дистанцию и больше не сталкиваясь друг с другом.

Еще через час они ровным строем бежали по периметру пещеры на абсолютно одинаковом расстоянии друг от друга, четко и слаженно обегая важно стоявшего в центре лейтенанта, у чьих ног преданно сидел Калибр.

Еще через час маленькие граки стремительным быстрым шагом шли вслед за Маркаем, на ходу обгоняя его, красиво расходясь в разные стороны двумя идеальными колоннами и без единой заминки проходя сквозь ряды друг друга.

За всей этой картиной Амалак наблюдал в полнейшем шоке, буквально закрыв лицо рукой и глядя на происходящее сквозь растопыренные пальцы.

— Так, ребятишки! На сегодня наши тактические тренировки официально окончены, — громко объявил лейтенант замершему перед ним ровному, идеальному строю маленьких пилотов.

Калибр, сидевший рядом с хозяином, тонко, по-военному рыкнул, что вызвало новую волну дружного детского смеха.

— Завтра утром продолжим. И я вам гарантирую: очень скоро вы станете самыми лучшими и опасными воинами в этой галактике! Зигма! — крикнул он девушке. — Покажи им на главном экране какую-нибудь детскую развлекательную передачу. Поднимаем боевой дух личного состава!

— Будет сделано, лейтенант, — с улыбкой кивнула Зигма, быстро отыскивая нужные файлы в памяти компьютера.

Вскоре своды древней пещеры наполнил звонкий, счастливый детский смех — на огромном голографическом экране весело бегали и прыгали забавные сказочные герои.

— Лейтенант... Если у вас действительно все получится на реальных тестах, я отныне буду официально именовать вас не иначе как гением, — искренне произнес потрясенный Амалак, подходя к Маркаю.

— Ладно, договорились. Только, пожалуйста, давай обойдемся без твоих бурных объятий, идет? — ухмыльнулся Маркай.

На следующее утро Маркая, мирно и сочно храпевшего в своем складном кресле, нагло и бесцеремонно разбудил Кари. Мальчик настойчиво тряс лейтенанта за плечо до тех пор, пока тот наконец не соизволил приоткрыть один глаз.

— Мы готовы, — твердо сказал маленький грак.

Вся детская группа уже стояла рядом, преданно и выжидающе глядя на своего наставника.

— В такую-то рань... — лениво пробормотал Маркай, сладко потягиваясь и хрустя суставами. — Дайте мне хоть позавтракать спокойно, бойцы.

— Ты говорить — мы делать. Ты — есть, — жестко, совершенно по-отцовски отрезал Кари.

— Ну, тут уж и не поспоришь, дисциплина, — улыбнулся лейтенант, нехотя сползая с кресла.

Через несколько минут пещера превратилась в слаженный тренировочный полигон: дети синхронно бегали, прыгали и прямо на ходу прицельно бросали мелкие камешки в ярко нарисованные на скальных стенах мишени. Маркай и только что проснувшиеся офицеры с нескрываемым удивлением наблюдали за этой картиной.

— А ребята-то у них невероятно целеустремленные, — констатировала очевидное Зигма.

— И пацан этот, Кари, им спуска вообще не дает, — уважительно кивнул Квинт. — Сразу чувствуется — настоящая порода вождя, будущий лидер.

Через несколько дней Квинт и Амалак наблюдали с высоты полета глайдера потрясающую картину. Маркай и Кирн, четко задавая размеренный темп, размашисто бежали по каменистому дну каньона вместе с прыгающим рядом Калибром. Детский отряд сопровождал их по бокам, двигаясь двумя безупречными, идеально ровными шеренгами.

По всему руслу ущелья были заранее покрашены в разные цвета крупные валуны. Маленькие граки прямо на полной скорости, не сбивая дыхания, ловко выхватывали из сумок на поясах небольшие шарики с краской и прицельно поражали заданные цели. Над ними, тяжело взмахивая мощными крыльями, мерно парили несколько взрослых воинов охраны — они периодически бросали вниз тяжелые тренировочные мешочки с травой и песком, стараясь попасть в бегущих и имитируя реальный обстрел.

Дети по команде Маркая красиво обгоняли лейтенанта, организованно перебегали с одной стороны ущелья на другую, мгновенно возвращались на свои исходные позиции и безупречно следовали любой вводной задаче.

— Ваш друг — действительно самый настоящий гений, капитан, — тихо произнес Амалак, не сводя глаз с визора. — Я просто... Даже не знаю, что сказать. Мой разум отказывается понимать, как это возможно.

— Он и меня, признаться, сильно удивил, — улыбнулся Квинт, уверенно сжимая штурвал глайдера. — К его неоспоримым талантам обольщать красивых женщин и пить крепкое спиртное без малейшей меры теперь прибавилось кое-что по-настоящему полезное.

— И дети, заметьте, капитан, к нему очень благосклонны и преданы.

— Сегодня наш день, друзья.

Маркай, заложив руки за спину, неторопливо прохаживался перед строем из десяти маленьких граков, на которых уже были надеты блестящие шлемы.

— Вы сейчас наглядно покажете всей заставе и своему клану, чему именно научилися за эти дни. И вы обязательно победите, я в этом железно уверен. Потому что таких великолепных, преданных воинов я не встречал еще никогда в своей жизни.

Он с характерным сухим металлическим звуком сорвал плотный защитный чехол со стоявшего рядом маленького истребителя «Шпага».

— А я буду вашим непосредственным командиром на этом экзаменационном задании.

Дети со вздохами искреннего восторга рассматривали изящные обводы маленького боевого корабля, благоговейно трогая руками его холодный, композитный корпус.

Посмотреть на этот финальный экзамен собралось абсолютно все стойбище, от мала до велика. Взрослые граки заранее заняли удобные обзорные места на уступах по всему пути следования вдоль каньона, возбужденно и громко переговариваясь между собой. Сильнее и заметнее всех волновался, конечно же, сам Ка Гра. Заботливо поглаживая сына по голове, он что-то напутственно шептал ему на ухо, на что мальчик отвечал лишь короткими, уверенными кивками.

Мощный импульсный двигатель «Шпаги» оглушительно заревел, поднимая в воздух огромную тучу серой пыли и мелких камней. Маркай в летном шлеме, за спиной которого в специальном разгрузочном жилете надежно устроился Калибр, плавно оторвал машину от земли и медленно двинулся в глубь ущелья.

За его истребителем послушно, словно привязанные невидимыми нитями, следовали два безупречно ровных ряда багровых шаров-перехватчиков.

Быстро набирая скорость, Маркай отдал по связи короткую команду:

— Рассыпаться! Выполнить построение «Веер»!

Шары мгновенно разлетелись по пространству каньона, выстраивая сложнейшую многоуровневую пространственную фигуру. Из их носовых эмиттеров синхронно ударили яркие плазменные лучи, с филигранной точностью поражая на своем пути все до единого маркированные валуны и превращая их в мелкую крошку.

— Волна один — пошла!

Перехватчики на форсаже легко обогнали несущуюся по каньону «Шпагу», совершая стремительные спиральные виражи с такой безумной скоростью, что часть дронов визуально превратилась в смазанные багровые линии. Выполнив задачу, первая волна шаров четко сбросила скорость, ювелирно выровнявшись по бортам истребителя, а ее место тут же заняла вторая волна, с ходу продолжая маневры и буквально стирая в пыль очередные обозначенные цели.

Ловко лавируя, облетая коварные препятствия и в некоторых местах прижимаясь практически к самой земле, весь этот грозный отряд стремительно приближался к тупиковой стене каньона. Практически приблизившись к монолитной скале вплотную, «Шпага» свечой взмыла вертикально вверх, изрыгая из своих дюз мощную лавину ослепительного огня. Перехватчики, совершив изящный одновременный маневр взлета, неотступно, шаг в шаг следовали за своим лидером.

Вырвавшись на пылающую под местным солнцем поверхность планеты, «Шпага» на долю секунды замерла в разреженном воздухе — и через мгновение с оглушительным воем понеслась вертикально вниз, обратно в бездну. Шары, нарисовав в небе безупречную крутящуюся спираль, дружно нырнули вслед за ней в глубь каньона, на ходу выстраиваясь в одну идеально ровную линию и образуя длинный живой хвост прямо за кормой истребителя.

Вся эта невероятная кавалькада неслась в обратном направлении всего в каких-то десятках сантиметров от земли, словно гигантская гибкая змея, филигранно огибая большие, покрашенные в черный цвет валуны.

«Шпага» резко, с эффектным разворотом на полных реверсах затормозила в самом центре стойбища, подняв плотное облако золотистой пыли. Перехватчики, слаженно облетев ее по идеальному кругу, на секунду взмыли вверх и синхронно, абсолютно бесшумно опустились на песок.

Префект Юстиниан медленно поднялся со своей циновки, невозмутимо отряхивая пыль со старого мундира. Рядом с ним уже стоял Ка Гра, с нескрываемым восторгом и гордостью глядя на своих детей, которые толпой выбегали из пещеры, на ходу срывая шлемы и весело делясь впечатлениями.

— Дорогой мой друг, — префект с глубоким уважением посмотрел на вождя граков. — Я живу на этом — да и не только на этом — свете уже очень долго. Но я готов поклясться своей честью: я еще никогда в жизни не видел столь гениальных и слаженных пилотов.

Вождь важно, с великим достоинством кивнул головой, разправляя крылья:

— Идёмте дорогой друг. Нужно поздравить наших маленьких героев.

Интерлюдия. Два императора

Префект внимательно изучал подробные тактические данные, переданные ему Зигмой. В его голове лихорадочно, набатом билась одна-единственная мысль — значит, всё-таки возможно. Возможно остановить эту проклятую космическую саранчу, не такие уж они и великие, эти самопровозглашенные «боги».

То безумие и триумф, которые устроили ребятишки граков на вчерашнем экзамене в каньоне, теперь вызывало на его строгом лице невольную, теплую улыбку. А ведь сколько времени мы с ними воевали, уничтожали друг друга на этих выжженных скалах... Вот идиоты.

На полированном столе коммуникатор неожиданно замерцал, засветившись ровным синим цветом входящего вызова. Префект сперва бросил на него привычный, равнодушный взгляд, но тут же что-то острое кольнуло глубоко внутри, заставив сердце пропустить удар.

Синий вызов? Не красный, как обычно, а глубокий, редкий синий.

Он медленно протянул руку и аккуратно нажал на сенсорную кнопку. Воздух над столом с тихим гулом зашатался, и в центре кабинета соткалась четкая объемная голограмма.

— Здравствуйте, Юстиниан. Долго не отвечаете, хотя это, видимо, я просто не привык ждать.

— Приветствую вас, Ваше Величество, — префект Юстиниан поднялся и низко, с безупречной придворной грацией склонил голову. — Рад безмерно видеть вас в полном здравии.

— Ой, бросьте ваш сарказм, — Тархулар смотрел куда-то в сторону, мимо собеседника. Фоном в его роскошных покоях едва слышно играла приятная, завораживающая музыка.

— Отличное исполнение, Ваше Величество. Завораживает, — искренне заметил префект, оценив тонкий мотив.

Тархулар медленно повернулся к Юстиниану, его глаза сощурились:

— А вам надо отдать должное, милый мой родственник. Мы ведь с вами до этого дня лично знакомы-то не были, а вы держитесь на удивление непринужденно.

— Знаете ли, должность обязывает, — тонко улыбнулся Юстиниан.

— Ну да, ну да, должность... — император меланхолично перебирал тонкими пальцами в воздухе, словно касался невидимых струн.

— Чем я обязан вашему внезапному вниманию? — прямо спросил префект.

— До меня дошла вполне достоверная информация, что некоторые... сложности с безопасностью империи могут возникнуть уже в самом скором времени, — веско произнес Тархулар.

— Вы, как исполняющий обязанности императора, Ваше Величество, невероятно точно осведомлены, — снова едва заметно улыбнулся префект.

Тархулар на секунду замер. Его лицо на голограмме окаменело.

— Это же надо, как вы, дорогой Юстиниан, мастерски только что макнули главный символ и законную власть империи в фекальные воды, — он неторопливо обвел ладонью свое лицо, указывая на царственные регалии. — Исполняющий обязанности... Ну надо же.

Юстиниан не выдержал и негромко засмеялся.

— Я это запомню, — зло, но с явным азартом улыбнулся император.

— Ваше Величество, поверьте, я ни в коей мере не претендую на этот трон, — префект приложил руку к груди. — Он ваш со всеми потрохами.

— Конечно, так я вам сразу и поверил... Хотя, признаться честно, иногда мне и самому безумно хочется сменить род деятельности. Ну да ладно. К вам сейчас летит, причем очень быстро, наш с вами старый добрый знакомый — капитан Серой Претории. Он везет от меня лично то, что по праву должно находиться у вас.

— Вы с ними разговаривали? В Храме? — Юстиниан резко приподнялся в своем кресле, подавшись вперед.

— Да. И именно поэтому я без колебаний передал вам эту прекрасную вещицу с золотой инкрустацией, — император многозначительно, в упор посмотрел на префекта. — Вы ведь прекрасно понимаете, что именно я имею в виду? И какой именно ваш «подарок» я вынужден носить в себе все эти годы?

— Понимаю, Ваше Величество. Но тогда, в тот темный век, у нас просто не было другого выхода.

— Ой, бросьте лицемерить, Юстиниан! Вы лихим кавалеристом соскочили с этой проклятой обязанности, трусливо оставив её вашему несчастному сыну!

Префект мгновенно побледнел, его дыхание перехватило. Он судорожно потянул за воротник и расстегнул верхнюю пуговицу глухого военного кителя.

— Вам нездоровится? — Тархулар широко, торжествующе улыбнулся. — Понимаю... Искать на дне своей души такие страшные грехи — далеко не каждый сможет. Ведь далеко не каждый способен хладнокровно отдать монстрам будущее собственных народов.

— Не вам судить меня, — глухо бросил префект, восстанавливая дыхание.

— Отчего же, милый мой предок? Я, как-никак, действующий исполняющий обязанности, — с тяжелым нажимом выговорил император.

— Если вы отправили ту самую вещь мне, то, видимо, прекрасно понимаете, что вам, как императору, нужно начинать делать.

Тархулар тяжело, измученно вздохнул:

— Понимаю, конечно. И хотя империя сейчас переживает далеко не самые лучшие свои времена, я отдам все необходимые скрытые распоряжения. Когда вы воспользуетесь полученным устройством, с моей стороны всё будет полностью готово.

— Вы обратили внимание, Ваше Величество, что в той шкатулке было предусмотрено четкое место под второй предмет? — тихо спросил Юстиниан.

— Не задавал себе вопроса, зачем там это пустое углубление, — равнодушно бросил император.

Префект Юстиниан медленно открыл потайной ящик своего стола и извлек оттуда изящный сосуд из матового белого стекла, обрамленный в невероятно красивую золотую оправу ручной работы.

— Вот что изначально лежало там.

— Я вам таких побрякушек из квартала ювелиров пару бочек могу прислать, — пренебрежительно улыбнулся Тархулар.

— Какое тонкое, хрупкое стекло... — как бы невзначай произнес префект, завороженно глядя на сосуд на просвет. — Такое хрупкое на вид, а на самом деле может многое выдержать. И много в себе удержать.

— У вас бред, Юстиниан.

— Когда-то в этом сосуде находилось нечто... Что в свое время выпил мой несчастный сын.

Тархулар на голограмме резко вздрогнул, его глаза округлились от ужаса.

— Вы лжете, негодяй! — яростно воскликнул он, подавшись вперед. — Та вещь безвозвратно погибла при бунте вашего сумасшедшего сына!

— Нет, не погибла, — префект продолжал внимательно, с леденящим спокойствием рассматривать сосуд. — Это она и есть.

Пальцы императора судорожно, до белых костяшек сжались.

— Всё это время... Он был у вас?! О боги, вы не человек, Юстиниан! Вы даже хуже этих проклятых выродков из глубин неизвестности!

— Я должен был иметь стопроцентные гарантии, что предмет, который сейчас летит ко мне, точно попадет по адресу. Теперь я с удовольствием передам вам этот сосуд Сущности. И вы избавитесь от нее навеки.

— Не говорите больше... Ничего не говорите, — испуганно, едва слышно прошептал император, и на его лбу выступили капли пота. — Она спит... Но я не хочу испытывать судьбу снова. Зов Крови, знаете ли, Юстиниан — это мерзко. Это невыносимо.

Префект с искренним удивлением посмотрел на бледное лицо Тархулара.

— Я не знал. Честно, не знал.

— Это уже не важно, — устало махнул рукой император, пытаясь взять себя в руки. — Главное, что ключ от Золотого Горизонта больше никогда не будет тяготить меня и мою семью.

— Я передам вам четкую, пошаговую инструкцию, как правильно воспользоваться этим сосудом, — пообещал префект.

— Да уж, сделайте милость, дражайший предок... Может быть, хоть остаток своей жизни я наконец проведу в относительном покое.

Было отчетливо видно, с каким трудом эти слова дались Тархулару. Он замолчал, погрузившись в себя, а затем задумался на мгновение:

— И еще. Любые ресурсы империи отныне в вашем полном распоряжении. И хотя я имел великое счастье не общаться с вами до сего дня... Впредь можете беспокоить меня по синему каналу в любое время суток.

— Постараюсь не пользоваться излишне вашим щедрым предложением, — Юстиниан снова вежливо и чинно склонил голову.

— Ну что же, наш разговор был весьма занимательным и полезным, дорогой Юстиниан. Не болейте... Ах да, вы же бессмертны, — горько улыбнулся Тархулар. — Запамятовал, знаете ли. Хотя, признаться честно, я вам ни капли не завидую. Вам и вашим людям. Пронести через тысячи лет такой страшный грех в ваших проклятых душах — это нечто за гранью моего понимания.

Синий луч мигнул, и связь мгновенно прервалась.

Юстиниан еще несколько минут сидел в полнейшей, звенящей тишине кабинета, молча глядя на изящный сосуд Сущности в своей руке.

Глава 16. Недетские игры

— Где кадет Кирн? — Префект Юстиниан обвёл строгим, испытующим взглядом собравшихся в тактическом зале офицеров. В полумраке помещения лишь тускло светились экраны приборов.

— Он в стойбище граков, тренирует уже вторую группу, — спокойно ответил Амалак, не поднимая глаз от диагностического планшета.

— Вызвать его по связи. От него сейчас зависит слишком многое, чтобы он отсутствовал на общем совете.

— Извините, моя недоработка, — Амалак кивнул и коснулся пальцем сенсора, вызывая Кирна по закрытому каналу коммуникатора.

Объёмная голограмма мальчика, сидящего в глубоком инженерном кресле, соткалась в воздухе через несколько секунд. Лицо подростка дышало азартом.

— Ух, полетали! — улыбаясь, выпалил он на одном дыхании и стянул с головы нейрошлем. Но, заметив гнетущую тишину, тут же испуганно осёкся и оглядел присутствующих: — Ой... А что случилось?

— Ничего не случилось, кадет, — ровным, успокаивающим тоном произнес префект. — Доложите, как идут дела на вашем участке.

— Ну, нормально вроде... Нет, не так, — Кирн решительно встал с кресла, поправив складки новой кадетской формы. — Господин префект, начал тренировать вторую группу кадетов. Кари занимается с ними развитием физических навыков, я — пробными полётами. Пока мы на самом начальном этапе, но потенциал у ребят огромный.

— А первая группа? — с нажимом спросил Юстиниан.

— Первая группа вовсю летает, я лично слежу за каждым. Задачи с каждым разом усложняются.

Префект едва заметно прикусил губу, тщетно пытаясь скрыть набежавшую гордую улыбку.

— Молодец, кадет Кирн.

Мальчик облегчённо улыбнулся и послушно уселся обратно в кресло.

— А теперь слушай меня очень внимательно, от тебя действительно сейчас зависит слишком многое, кадет, — серьёзно произнёс Юстиниан, а затем повернулся к инженерам: — Зигма, Амалак, докладывайте.

— Я существенно усовершенствовала наши перехватчики, — Зигма шагнула вперёд и активировала масштабную трёхмерную голограмму дрона. — Теперь их корпуса меньше, они стали значительно быстрее, получили более мощные защитные поля и модернизированное оружие. Так как установить на перехватчики стандартное кинетическое орудие физически невозможно, мы с Амалаком кардинально усилили излучатели. Теперь они работают по совершенно иному принципу.

— Подробнее, пожалуйста, — попросил префект, вглядываясь в мерцающие схемы.

— Если раньше излучатель стрелял одним концентрированным пучком высокотемпературной плазмы, то теперь он выбрасывает направленное облако мелких, высокочастотных лучей.

— Что-то вроде боевого дробовика? — подал голос Скард, прищурившись.

Зигма согласно кивнула:

— Да, что-то типа этого.

— Защитное поле автоматических систем Адохай после нескольких таких плотных попаданий резко проседает, и цель можно спокойно добивать, — добавил Амалак. — Но они наверняка адаптируются к этой частоте со временем, поэтому мы уже сейчас ищем альтернативные варианты.

— Хорошо, это весьма позитивные новости, — кивнул префект.

— Вот подробный план захвата орбитальной станции. Или Башни, как вы её называете, — Амалак вывел на главный экран схему колоссальной конструкции. — Она висит на орбите планеты Омут.

— Твой родной мир, пацан, — Маркай, сидевший на краю стола, задорно подмигнул голограмме Кирна.

— Да век бы мне его не видать... — мрачно и совсем не по-детски буркнул в ответ мальчик, нахмурившись.

— В процессе операции может возникнуть серьёзная проблема с кораблями сил самообороны самого Омута, — продолжил Амалак, пролистывая тактические маркеры. — Но я думаю, нам стоит привлечь на свою сторону пилотов с пятой... точнее, теперь уже второй заставы.

— Это я полностью беру на себя, — твёрдо прервал его префект. — Силы Омута мы оперативно нейтрализуем, а вы сосредоточьтесь исключительно на Башне. План штурма изучить всем до единого, завтра к утру жду от каждого предложения и уточнения.

— Представленный план также учитывает активное использование «Шпаги» лейтенанта Маркая, — добавил Амалак, и в его голосе прорезались скептические нотки. — Я лично считаю, что лезть туда на лёгком истребителе — это слишком опасно, да просто чистое сумасшествие. Но лейтенант категорически настаивает.

— Да справится он, куда денется! — рассмеялась Зигма, весело хлопнув Маркая по плечу. — Я специально поставила на этот его недоистребитель мощные дополнительные генераторы поля.

— Вот не надо тут малыша моего незаслуженно обижать, — комично скривил недовольную мину Маркай.

— Амалак, что скажешь по текущей активности Башни? — спросил префект.

— Мне удалось пока полностью заблокировать внешние вызовы, которые идут от станции в глубокий космос. Но это лишь временная мера. Это значит, что очень скоро в секторе неизбежно появятся тяжелые крейсеры Адохай. Для нас это сейчас крайне нежелательно. Мне потребуется определенное время после захвата центрального пульта управления, чтобы полностью адаптировать его системы под себя.

— Завтра — день финальной подготовки, — подвёл итог префект Юстиниан, закрывая совещание. — Стартуем сразу после захода местного солнца.

Выслушав срочные распоряжения префекта, полковник Гирад веско кивнул головой:

— Всё понятно. Все необходимые данные я получил, мои люди будут полностью готовы. Эх, закрутится сейчас настоящая карусель!

— Вы зря преждевременно радуетесь, мой старый друг, — покачал головой Юстиниан, устало потирая виски. — Противник чрезвычайно силён. Этими точечными атаками мы пока лишь пытаемся сбить их глобальный блицкриг.

Полковник спокойно откинулся на спинку кресла, неторопливо потягивая обжигающий чёрный напиток из своего стакана.

— Я абсолютно спокоен. Как и мои пилоты. Потому что мы все прекрасно знаем, что у вас в рукаве всегда припрятан надёжный план Б.

— Это правда, — не выдержав, тихо рассмеялся Юстиниан. — Есть у меня такой план.

— Ну вот! — полковник победоносно поднял вверх стакан. — Значит, и волноваться абсолютно не о чем. Я, кстати, недавно лично общался с Его Величеством.

— Да неужели? — заметно оживился Гирад. — И как он вам? Придворные его, мягко говоря, не особо любят, как мне доносили из столицы.

— Очень... Очень двойственное впечатление, — задумчиво произнес префект, глядя на игру света в на информационном экране. — Но могу однозначно сказать: этот человек обладает железной волей, и он далеко не глуп. Другое дело — куда именно он в итоге направит свои незаурядные способности.

— Ну, будем надеяться на лучшее, — вздохнул Гирад и поднялся. — Пойду обрадую офицеров перед вылетом. До встречи, старый друг.

Оружейный трюм тяжелого «Людоеда» был до самого потолка забит ровными рядами багровых шаров-перехватчиков.

— Зачем нам столько?! — искренне удивился Квинт, оглядывая колоссальный арсенал.

Голограмма Кирна с важным, деловитым видом неторопливо расхаживала между металлическими стеллажами.

— Как зачем? Капитан, а если наш дрон собьют? То что, пилоту после этого идти детские передачки смотреть?! — эмоционально, всплеснув руками, ответил Кирн.

— Ну да... Логично, — Квинт озадаченно почесал затылок. — Но тогда нужно, чтобы кто-то оперативно заряжал новые шары прямо в пусковой ракетный отсек во время боя. На его руке внезапно заливисто зазвенел коммуникатор.

— О, а вот и наша подмога! — радостно воскликнул Кирн. — Капитан, скажите на посту охраны, чтобы их немедленно пропустили.

— Кого это — «их»?! — окончательно растерялся Квинт.

— Ну как кого? Граков, конечно! Я лично их отбирал для этой миссии, — мальчик гордо, колесом выпятил грудь.

— Я от вас всех когда-нибудь точно с ума сойду... — выдохнул Квинт, поспешно давая команду охранным дроидам заставы пропустить пришельцев в шлюз.

Через минуту возле открытой аппарели «Людоеда», шумно хлопая мощными крыльями, опустились два молодых воина-грака. Они с диким восторгом и благоговением осмотрели грозную бронированную обшивку корабля и радостно, по-своему поприветствовали мерцающую голограмму подростка.

— Идёмте, я вам сейчас всё подробно покажу! — скомандовал Кирн и сделал нетерпеливые знаки Квинту, требуя освободить проход.

Молодые граки, мерно шелестя шипами, аккуратно прошли мимо опешившего капитана вглубь грузовой палубы.

— Я вот одного сейчас не понял... Кто тут вообще старший офицер? — Квинт беспомощно развёл руками, глядя им вслед.

В трюме голограмма Кирна пошагово, наглядно рассказывала гракам, какие именно шары нужно брать со стеллажей и в какие ячейки их устанавливать. Воины действовали на удивление ловко.

— А они что, тебя вот так прямо понимают? — удивился зашедший следом Квинт.

— Ну конечно! Я же заранее догадался запросить портативные лингвопереводчики у госпожи Зигмы.

Граки радостно и часто закивали головами.

— Так, ладно... А ты префекту вообще удосужился сказать об этой своей... инициативе?

— Отправил сообщение, — невозмутимо отозвался Кирн.

— То есть, ты высшего командира просто взял и поставил перед фактом?

— Нет, почему сразу перед фактом? Я вежливо попросил и тактически обосновал... Но, хотя, в принципе — да, вы правы. Но он же не ругал меня в ответ, значит, всё хорошо!

—Так, кадет, ещё вопрос: а Ка Гра в курсе?

— Пока нет... — мальчик замялся, его боевой пыл на секунду угас. — Но я очень надеялся, что сам ему всё позже скажу, а вы меня перед ним обязательно поддержите. Поддержите ведь, да? — Кирн очаровательно, по-детски улыбнулся, преданно заглядывая капитану в глаза.

Квинт тяжело вздохнул и буквально закрыл лицо обеими руками.

— Господи, это не регулярная армия Империи, а базар какой-то...

— Не совсем, господин капитан! На базаре за всё платить надо, а здесь нам всё бесплатно дают! — звонко рассхохотался Кирн.

— Вот если бы ты был сейчас здесь, в трюме, во плоти — я бы тебе точно уши оторвал! — в сердцах воскликнул Квинт, потрясая кулаком.

— Вот именно поэтому меня здесь сейчас и нет! — весело парировал мальчик. — Покажите, пожалуйста, ещё раз нашим крылатым союзникам, как правильно фиксировать замки при загрузке. И ещё, чуть не забыл... Вот эти шары, с яркой синей полоской на корпусе — это камикадзе, они до отказа усилены взрывчаткой. С ними нужно быть максимально осторожными.

— Пацан, да ты точно с ума сошёл! — Квинт аж подпрыгнул на месте. — Почему не доложили префекту?!

— Так а о чём докладывать, если мы их толком не испытали ещё? А на планете их взрывать опасно — можно случайно новый каньон прорыть... Ну, всё, я побежал, у меня вторая группа ждёт! — быстро проговорил Кирн, косясь на стремительно вытягивающееся и бледнеющее лицо Квинта, и его голограмма мгновенно растаяла в воздухе.

Снаряжённые к бою корабли один за другим на малой тяге вылетали через длинный подземный туннель ангара и с ревом исчезали в темнеющем вечернем небе. Зигма и Тиая молча наблюдали за их взлётом, стоя возле массивных бронированных дверей заставы. Прохладный ветер трепал их волосы.

— Надеюсь, все вернутся... — тихо, едва слышно произнесла Тиая, кутаясь в накидку.

— Не говори так, подруга. Конечно, вернутся, без вариантов, — твердо оборвала её Зигма, хотя её пальцы заметно дрожали. — Я что, зря ждала столько времени?

— А сколько ты ждала? — повернулась к ней Тиая.

— Ой, долго, подруга... Очень долго, ты даже представить себе не можешь. Ладно, идём, у нас у самих ещё куча дел. Вы с Синтаксом готовьте на всякий пожарный случай медотсек к приёму раненых, а я побегу к своим пультам — присоединюсь к парням по связи, как только они выйдут из гипера возле Башни.

— Я у себя уже абсолютно всё приготовила, — спокойно ответила Тиая. — Даже нашего главного доктора спать уложила на всякий случай, чтобы отдохнул.

Зигма удивлённо, округлив глаза, посмотрела на девушку:

— Ты его... Что?! Спать уложила?!

— Ну да, пусть отдохнёт немного, а то он бледный в последнее время. Он теперь крепко спит и проснётся только через несколько часов.

— Но как ты умудрилась?..

— Идём, покажу, — загадочно улыбнулась Тиая, увлекая подругу внутрь базы. — Есть у меня одна такая редкая травка с маленькими плодами...

Их голоса постепенно стихли в длинных металлических коридорах заставы.

Маленький флот бесшумно вышел из гиперпространства в глубокой тени массивного астероидного пояса, далеко за пределами радиуса действия сканирующих сенсоров Башни. Перед ними в космической пустоте зловеще сиял исполинский монолит Адохай.

— Нас не видят, — доложил Амалак, его пальцы порхали над сенсорной панелью. — Включаю основное подавление частот.

В ту же секунду на экранах вспыхнули маркеры второй заставы.

— Пришло шифрованное сообщение от пилотов второй заставы. Мы на исходных позициях, — полковник Гирад в массивном лётном шлеме, сидя за штурвалом своей тяжелой «Кобры», лично возглавлял атакующую эскадрилью.

— Движемся медленно, на маневровых, — ровным голосом скомандовал Амалак. — Контрольные точки все видят на тактических визорах? Как только головной корабль пересекает красную черту — не останавливаясь, полным ходом начинаем атаку.

— Подтверждаю, — в динамиках послышался суровый голос префекта. — Амалак, полностью сопровождай нас технически. Я командую общим штурмом.

— Вас понял, господин префект.

Амалак, сидевший на месте штурмана-оператора в рубке «Людоеда» рядом с Квинтом, внимательно следил за энергетической активностью древней станции.

— Пока всё подозрительно тихо. И это очень странно, — заметил он.

— Почему странно-то? — спросил Квинт, крепко сжимая штурвал.

— Я сейчас удалённо отправляю на их шлюзы ложный сервисный сигнал. Он показывает автоматической системе Башни, что ей необходимо срочно открыть внешние шлюзы ангара и подготовить к вылету собственные перехватчики. Они откроют двери как раз в тот момент, когда мы выйдем на дистанцию прямого выстрела.

— Умно, однако... Продуманно, — согласился Квинт, одобрительно крякнув. — Слушайте, а вы план этой операции вообще не читали, капитан? Я ведь там всё это подробно, по пунктам расписал.

— Да читал я, читал! Может, просто буквы в некоторых местах попались слишком незнакомые, — отмахнулся Квинт.

— Это как это? — искренне удивился Амалак, повернув к нему бледное лицо.

— Да не обращайте внимания, проехали, — махнул рукой капитан.

— Фиксирую открытие шлюзов ангара! — внезапно прорезался в эфире напряженный голос полковника Гирада.

— Время, префект, — Амалак посмотрел на таймер.

— Начали! — эхом отозвался грозный приказ Юстиниана.

Корабли застав разом сбросили маскировочные поля и на полной мощности маршевых двигателей ринулись в атаку. В эту же секунду из просторных грузовых трюмов челнока префекта и «Людоеда» Квинта гурьбой высыпали первые десять багровых шаров-перехватчиков, мгновенно заняв чёткие защитные позиции между атакующими истребителями.

Из открывающихся гигантских бронедверей Башни навстречу им гигантским роем вырвалась зловещая туча серебристых шаров Адохай. Пространство между кораблями мгновенно окрасилось в шквальный огонь — ослепительные заряды плазмы замелькали в вакууме, прорезая тьму. Нападавшие пилоты «Кобр», отчаянно закладывая крутые виражи и уклоняясь от встречных лучей, старались приблизиться вплотную к энергетическим полям самой Башни, засыпая её плотными очередями тяжелых снарядов.

Некоторые из вражеских серебряных дронов, ослеплённые встречным огнём, на полной скорости врезались в собственные защитные щиты станции и сгорали в ярких облаках обломков, просаживая общую защиту Башни ещё сильнее.

— А хороший приём! Действенный! — констатировал Квинт, азартно ведя огонь из носовых орудий по своему сектору.

— Это госпожа Зигма придумала, в общем плане это тоже подробно описано, — заметил Амалак, не отрывая взгляда от телеметрии. — Ах, да... Вы же не все буквы знаете, капитан.

— Юмор в бою — это отлично, одобряю, — ухмыльнулся Квинт.

— Кирн, начинай! — скомандовал префект Юстиниан по выделенному ментальному каналу.

Бордовые шары под управлением детей граков резко рванули вперёд, устроив настоящую яростную охоту на перехватчики противника. Маленькие пилоты действовали невероятно слаженно, как единая стая: они мгновенно окружали один серебряный шар врага несколькими своими и с яростным остервенением расстреливали его в упор, буквально оттесняя обломки к защитному полю станции.

Перехватчиков Адохай в космосе становилось всё меньше, а в шлемах офицеров заставы сквозь частоты то и дело прорывались восторженные, чистые детские голоса, что вызывало у суровых пилотов невольные улыбки. Они побеждали.

Но вдруг огромные бронедвери центрального дока Башни разверзлись до предела, и из них медленно, величественно показалась колоссальная темная сфера — передняя бронированная часть тяжелого крейсера Адохай.

— А вот этого... Этого я никак не ожидал, — Амалак впервые заметно напрягся, его пальцы замерли над панелью.

— Любой, даже самый гениальный план военной операции гарантированно рушится на второй минуте после её начала, — спокойно и веско произнес Квинт, не отрываясь от мониторов ведения огня.

— Важное и очень своевременное уточнение, — кивнул Амалак. — Кажется, теперь ваша книжная безграмотность играет вам на руку, капитан.

— Именно! — отозвался Квинт, закладывая крутой вираж.

Бордовые перехватчики граков смело ринулись наперерез выползающему из дока гиганту, но были в мгновение ока буквально сметены плотным, всесокрушающим огнём его главных турелей. Тут же новая, резервная группа багровых шаров с шипением высыпала из трюмов челнока префекта и «Людоеда», яростно бросившись в самый ад. Дети без колебаний закрывали своими дронами атакующие корабли людей, один за другим взрываясь в пространстве, но каждый раз на место погибшего перехватчика вставали новые и новые.

— Поле крейсера проседает! Бьём все вместе в одну точку! Буквально в одну точку! — крикнул Амалак в эфир.

— Выполняйте! — последовал громовой приказ префекта. — Полковник, немедленно сосредоточьте весь огонь эскадрильи на крейсере!

Корабли второй заставы вместе с уцелевшими перехватчиками граков разом перенесли весь свой огонь на вышедший в открытый космос громадный корабль врага. Его энергетические щиты яростно сияли, принимая страшные удары, но пока упрямо не пропускали заряды к обшивке.

— Квинт! «Облако» по крейсеру, сейчас! — скомандовал Юстиниан.

— Есть «Облако»! — Квинт с силой ударил по крупной красной гашетке.

Тяжелая ракета с шипением отделилась от подвески «Людоеда» и через несколько секунд с размаху впечаталась в сияющее силовое поле крейсера, мгновенно обволакивая его плотным, густым белым туманом. Поле врага судорожно мигнуло и на несколько критических секунд критически ослабло, потеряв стабильность.

Сквозь эти образовавшиеся ослабленные участки внутрь чужого щита бесстрашно прорвались пять багровых шаров. Они на безумной скорости понеслись вдоль гигантского корпуса древнего корабля, безжалостно расстреливая его обшивку плазменными зарядами в упор. Запертый внутри собственных полей вместе со своими врагами, крейсер Адохай стал походить на громадную, судорожно мигающую лампу, висящую в пространстве. Наконец, щиты крейсера в последний раз ярко вспыхнули и окончательно исчезли.

— А-а-а! Конец тебе! — сквозь помехи связи донесся звонкий, торжествующий крик Кирна из далекой пещеры стойбища. — Капитан, командуйте в трюм! Три синих! Быстро!

— Три синих на вылет! — громогласно крикнул в коммуникатор Квинт Тит у пульта загрузки.

Из ракетного отсека «Людоеда» один за другим вылетели три шара с яркой синей полосой на корпусах и на форсаже понеслись прямо к оголённому носу крейсера. Набирая бешеную скорость, они прямо в полете перестроились в плотный, непрерывно вращающийся треугольник и со всего маху влетели в открытую носовую сферу вражеского корабля.

Ослепительный, колоссальный по своей силе взрыв заставил всех пилотов в секторе зажмуриться и прикрыть глаза руками. Тяжелый крейсер Адохай просто испарился в огненной вспышке, а его немногочисленные дымящиеся обломки начали медленно падать в верхние слои атмосферы Омута.

Защитное поле самой Башни после этого стало стремительно уменьшаться и гаснуть под непрерывным сосредоточенным огнем атакующих кораблей.

— Лейтенант Маркай, ваш выход! — скомандовал префект.

Из открытого трюма штабного челнока стрелой выскочила изящная «Шпага». Впереди ее острого носа сразу же послушно пристроились два багровых перехватчика, и еще три плотно следовали неотступно сзади, формируя идеальный защитный кокон. Они с ходу пробили гаснущую защиту станции и на полной скорости влетели внутрь технологических туннелей Башни.

— Лейтенант, пять километров строго прямо и два километра вертикально вверх, — скоординировал его Амалак.

— Минутку, парни, мы тут сейчас вам быстро расчистим местечко! — послышался весёлый, уверенный голос лейтенанта.

Истребитель Маркая и сопровождающие его перехватчики граков ровной, стремительной линией неслись внутри колоссальных пространств Башни, буквально сметая на своем пути любые автоматические защитные механизмы, внутренние заслонки и автоматические турели. Сделав полный, лихой круг по гигантскому главному ангару станции, они оставляли после себя только пылающие кучи расплавленного металла и дымящиеся кабели.

В какой-то момент в передний багровый шар на полной скорости врезался тяжелый энергетический заряд уцелевшей скрытой турели, и дрон мгновенно исчез в огненном взрыве. На его место, не колеблясь ни секунды, тут же перестроился другой перехватчик, надежно защищая своего командира.

Оставив позади пылающий ангар, в который уже начали уверенно залетать корабли штурмовой группы, «Шпага» понеслась дальше по заданному маршруту. По пути потеряв во вспышках еще три перехватчика, Маркай отвесно взмыл вверх по технической шахте, летя прямо к главному пульту управления станцией.

Сбросив скорость до самого минимума, «Шпага» и единственный оставшийся в живых багровый шар плавно подлетели к массивной, намертво заблокированной бронированной двери мостика Башни.

— Мы на месте, докладываю, — тяжело дыша, передал Маркай по связи. — Но эти двери нам своими пушками точно не пробить. Нужен таран.

— Лейтенант, вам нужно аккуратно выйти из корабля и подойти к сервисной панели справа от двери, — раздался спокойный голос Амалака. — Датчики показывают, что атмосфера внутри сектора полностью пригодна для дыхания.

Маркай откинул прозрачный фонарь кабины, ловко выпрыгнул на металлический пол палубы и подошел к заросшей известковой коркой панели. С силой отодрав тысячелетние наслоения серого налета, он спросил в микрофон:

— Очистил. И что теперь? Командуй, ты у нас тут всё знаешь.

— Просто приложите ваш коммуникатор к центральному сканеру панели, — скомандовал Амалак.

Маркай прижал устройство к металлу. Панель под его пальцами вдруг ярко вспыхнула, по ней ровными рядами стремительно пронеслись светящиеся древние символы, и тяжелые двери с громким, пронзительным металлическим скрипом начали медленно расходиться в стороны.

Протиснувшись в узкую щель, Маркай оказался в огромном, темном пункте управления. Некоторые древние экраны едва заметно светились под толстой известковой коркой.

— Теперь положите коммуникатор на панель слева от вас, — послышался голос Амалака.

Маркай послушно положил прибор на терминал. Через несколько секунд весь пункт управления вокруг него начал стремительно оживать. Один за другим с тихим гулом включались многочисленные панорамные экраны и пульты, а в стенах с натугой, тяжело зашумели древние системы жизнеобеспечения, выталкивая застоявшийся воздух.

— Полный контроль над Башней наш, — ровно доложил Амалак.

Его слова были встречены шквалом радостных, победных криков пилотов в общем эфире.

— Не спешите радоваться, господа, — вдруг ледяным тоном оборвал общее ликование суровый голос префекта Юстиниана. — У нас крайне незваные и очень тяжелые гости. Смотрите на радары.

Из гиперпространства на самом краю солнечной системы один за другим бесшумно вышли два огромных, тяжелых крейсера Адохай, на ходу выпуская в пространство вокруг себя смертоносный рой истребителей.

Глава 17. Авантюра

— Это весьма неприятный ход событий, — глухо констатировал Амалак, не отрывая взгляда от бегущих по монитору потоков данных, поступающих напрямую из глубин захваченной Башни. В рубке «Людоеда» воцарилась тяжелая, звенящая тишина. — Капитан, мне нужно немедленно попасть к центральной панели управления на самой станции. Физически.

— Ну, раз надо — значит, полетели, — Квинт хмуро крутанул штурвал, плавно ведя тяжелый «Людоед» к распахнутым, искореженным огнем бронедверям главного ангара.

— Они увидят нас примерно через два часа, — добавил Амалак, выверяя тактические векторы на приборной панели.

— Странно, что так долго, — усомнился Квинт. — Почему датчики крейсеров Адохай не засекли нас сразу при выходе из гипера?

В этот момент на приборной панели замигал зеленый огонек внутренней линии связи — на экранах соткалось строгое, сосредоточенное лицо префекта.

— Доложите обстановку, Амалак, — потребовал Юстиниан.

— У нас есть примерно два часа, господин префект, пока они на своих крейсерах окончательно не поймут, что станция полностью захвачена, — ровным голосом ответил бывший Координатор.

— Почему так долго? — эхом повторил вопрос префект.

— Согласно стандартному протоколу, сначала сектор исследует передовая группа легких истребителей. Это патруль своего рода, разведка. И на их борту, как правило, не установлены мощные дальние сенсоры — они работают только в визуальном и ближнем радиолокационном поле. Лишь после их доклада крейсеры подойдут на безопасное расстояние и начнут полное, глубокое сканирование всей системы. Вот тогда-то они и увидят подозрительную активность на станции, которой там сейчас быть не должно: полное отсутствие внешнего защитного поля, тепловые аномалии и кучи свежих обломков в вакууме.

— Да, тут сложить два и два будет несложно, — мрачно проговорил префект.

— В том-то и дело, что они принципиально не умеют складывать два и два, — сказал Амалак, и в его белых глазах промелькнул холодный блеск. — Они мыслят категориями заложенных программ. Они всегда действуют строго по алгоритму.

— В любом случае, нам нужно немедленно уходить, — веско отрезал префект, сверяясь со своими картами. — Мы физически не справимся с двумя тяжелыми крейсерами. Силы слишком не равны в их пользу.

— Доставьте меня на пункт управления! — жестко, не терпящим возражений тоном потребовал Амалак, повернувшись к Квинту. — Мне нужно как минимум полчаса, чтобы лично оценить способность этой станции противостоять им.

«Людоед» с тяжелым гулом маневровых дюз аккуратно приземлился на закопченный металлический пол ангара Башни. Слабое, аварийное силовое поле шлюза еще кое-как удерживало внутреннюю атмосферу и защиту от леденящего открытого космоса при полуоткрытых гигантских дверях.

Амалак, уже облаченный в плотный инженерный скафандр, вместе с Квинтом стремительно вышли из шлюза корабля. Вокруг них, среди разбросанных обломков серебристых дронов и защитных механизмов, вовсю суетились ремонтные дроиды заставы.

— Транспортер там! — коротко бросил Амалак, указывая рукой в глубь темного, уходящего вверх туннеля ангара.

Через пять минут они уже стояли в просторном, пыльном помещении центрального пункта управления. Амалак сразу же рванул к терминалам, на ходу активировал контрольные экраны и безжалостно отдирал наслоения тысячелетней известковой корки с мерцающих индикаторов. Его пальцы замелькали над клавишами с бешеной скоростью, запуская глубокий просмотр системных данных.

— Прикажите всем нашим кораблям и перехватчикам пока срочно приземлиться внутри ангара, но ни в коем случае не выходить наружу, — попросил он префекта по рации. — Нам нужно полное радиомолчание.

Прошло ровно полчаса, наполненных монотонным писком оживающих приборов. Наконец Амалак выпрямился и вызвал префекта на прямую линию:

— Новости такие, вкратце. Прежний Координатор этой станции мертв, причем это случилось очень и очень давно. Поэтому внезапное появление здесь двух крейсеров скорее всего связано именно с фиксацией его биологической смерти автоматическими системами сети, ну и еще тем, что мы так удачно заглушили все исходящие сигналы. Далее... Резервные реакторы целы, и их прямо сейчас можно запустить вручную. Они вполне поддержат защитное поле станции. Недолго, конечно, но для нашей цели должно вполне хватить.

— Простите, а для чего конкретно должно хватить? — недоуменно спросил Квинт, прислонившись к стальной переборке мостика.

— Для того, капитан, чтобы раз и навсегда избавиться от этих крейсеров. То есть — заставить их добровольно уйти из этой системы. Нам жизненно необходимы скрытые ресурсы самой этой станции.

— Предлагайте, — коротко и сухо бросил префект. — Время идет.

— Подключите к каналу Кирна, — попросил Амалак.

Воздух рядом с пультом привычно замерцал, и перед ними соткалась объемная голограмма мальчика. Кадет сидел в своем кресле в стойбище, его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности.

— Кирн, тебе и твоим крылатым ребятам сейчас предстоит совершить одну крайне опасную, но необходимую провокацию, — серьезно произнес Амалак.

— Не понял... — мальчик удивленно мотнул головой, насупившись. — Какую еще провокацию?

— Нужно нанести стремительный, неожиданный удар по Омуту. Но сделать это так, чтобы на прибывших крейсерах Адохай твердо подумали, будто это именно Башня и ее автоматические силы внезапно атаковали планету.

— О, да без проблем! — лицо Кирна мгновенно озарилось безумной мальчишеской улыбкой. — Я давно хотел этого местного сёгуна как следует наказать. Мерзкий, отвратительный тип, скажу я вам.

— Под нами сейчас находится твой родной город, так ведь? — уточнил Амалак.

— Да, эта вонючая помойка называется Кайларан, — без тени жалости ответил Кирн.

— У сёгуна есть в наличии боевые корабли, которые способны оперативно выйти в открытый космос?

— Есть, конечно! Он постоянно контрабанду возит, покупает оружие у нелегальных торговцев с дальних фронтиров. Целую эскадру себе отстроил.

— Отлично. Ты должен силами наших багровых перехватчиков нанести точечный удар по космопорту. Но будь предельно аккуратен — постарайся вообще не задеть сами корабли. Они должны остаться целыми и боеспособными.

— Проще простого! — искренне обрадовался мальчик, его глаза азартно блеснули.

— Наши основные силы при этом должны уйти в глубь станции и не показываться на радарах ни в коем случае, — подытожил Амалак.

— Я теперь отчетливо понимаю всю суть твоего замысла... — медленно, взвешивая каждое слово, произнес префект Юстиниан. — Ты хочешь жестко стравить Адохай и силы местного сёгуна. Чтобы на подошедших крейсерах подумали, будто это обнаглевшие местные дикари устроили безумный штурм Башни, но у них в итоге ничего не получилось.

— Именно так, господин префект, — Амалак согласно склонил голову. — Система посчитает это локальным бунтом аборигенов.

— Авантюра чистой воды... Но, черт возьми, ведь может получиться! — Квинт одобрительно хлопнул себя по колену, но тут же нахмурился: — Погоди, но ведь прежний Координатор мертв. А командиры крейсеров сто процентов захотят с ним связаться, поговорить, выяснить причины сбоя...

Амалак молча, медленно обернулся и леденящим, пронзительным взглядом посмотрел прямо в глаза Квинту.

— ...А его роль, судя по всему, сейчас триумфально сыграете вы, — закончил свою мысль капитан, нервно усмехнувшись.

— Да, я смогу их убедить что смерть координатора это сбой, — Амалак снова повернулся к экранам. — Мой цифровой допуск до сих пор активен в их базах данных. Я скажу им, что станция успешно расконсервирована мной лично, а внезапные проблемы со связью — это грязные проделки обнаглевших местных племен. Добавлю, что я прямо сейчас активно готовлюсь к масштабной Экспедиции на поверхность за пополнением иссякших ресурсов, и очень скоро эта звездная система будет полностью готова как наш главный стратегический плацдарм. Поверьте мне.

— Может сработать, — согласился префект после недолгого раздумья. — Риск огромен, но это наш единственный шанс сохранить базу без боя.

Квинт сделал пару шагов вперед, вплотную подошел к Амалаку и внимательно всмотрелся в его бледный профиль.

— Слышишь, Амалак... Ты только зря думаешь о недоверии, — капитан впервые открыто обратился к бывшему врагу на «ты». — Если бы я и префект не верили тебе сейчас на все сто процентов, то вот это... — он выразительно указал рукой на тяжелую рукоять меча, висящего на его боевом поясе, — уже давно торчало бы у тебя прямо в горле. Без обид.

— Мы доверяем вам, Амалак, насколько это вообще возможно в наших обстоятельствах, — мягко, но веско вмешался в разговор префект. — И поверьте мне на слово: с этим мечом капитан Квинт действительно умеет управляться.

— Наслышан, — Амалак едва заметно покосился на кожаные ножны, украшенные ручной вышивкой. В его голосе не было страха — лишь холодное уважение. — Действуй, Кирн. И введи в курс дела остальных наших пилотов.

Резервные реакторы Башни с натужным, вибрирующим ревом наконец запустились, и колоссальный монолит сверху донизу накрыло слабое, едва заметное мерцающее силовое поле.

В это же время в пещере стойбища Кирн через голограмму уже вовсю азартно командовал молодыми граками. Крылатые воины по его указке быстро выкатывали из «Людоеда» багровые шары-перехватчики из контейнеров, выкладывая их ровными рядами прямо на пол ангара Башни.

— Поторопитесь, мой юный друг, — негромко передал Амалак Кирну по связи. — Время нас очень сильно поджимает. Крейсеры Адохай уже приближались.

— Я полностью готов! — бодро доложил Кирн. — Пять наших лучших пилотов сейчас полетят бомбить порт, ещё пять штук держу в глухом запасе и наготове, чтобы в случае чего оперативно доставить шары-камикадзе прямо к обшивке крейсеров.

— Молодец, пацан. Четко мыслишь, — Маркай, сидевший прямо на полу и лениво облокотившись спиной о металлическую стену, с аппетитом уплетал галеты из раскрытого пакета сухого пайка. — Я вот прямо уверен, что из тебя со временем выйдет просто классный офицер.

— А вы будете тогда служить под моим чутким и мудрым руководством? — невинно моргая большими глазами, с хитрой улыбкой спросил Кирн.

— Не, вот этого ты от меня точно никогда не дождешься, — усмехнулся Маркай, продолжая методично жевать. — Я к тому времени или благополучно сдохну в какой-нибудь глупой переделке, или уже буду как минимум целым генералом Империи. И сам буду крутить тобой как захочу.

Пять багровых шаров-перехватчиков, окутанные мерцающими маскировочными полями заставы, бесшумными призраками стремительно летели к Омуту. Зайдя в плотные слои атмосферы планеты, они по команде Кирна максимально сбросили скорость и прижались к облакам, чтобы не привлекать лишнего внимания примитивных местных радаров.

Вдали, посреди серых индустриальных кварталов, показался огромный, обнесенный высокими стенами космопорт. На его бетонном взлетном поле лениво мигали огнями стояли корабли сёгуна.

— Пошли! — скомандовал Кирн.

Прижимаясь к самой земле и лавируя между портовыми кранами, шары яростной лавиной ринулись в атаку. Стремительно преодолев последнее разделяющее их расстояние, они открыли шквальный, намеренно хаотичный огонь из плазменных излучателей. Дети очень старались сыпать заряды вокруг, искренне боясь случайно повредить стоящие корабли.

Редкие системы ПВО космопорта были подавлены и выжжены в первые же секунды налета. Дикую панику, мгновенно охватившую наземный персонал и охрану порта, офицеры в рубке Башни наблюдали на экранах с нескрываемым, злым удовольствием. Взорвав несколько крупных центральных складов с топливом и начисто выкосив плазмой весь наземный транспорт на стоянках, перехватчики, больше вообще не скрываясь и отключив маскировку, свечой взмыли вертикально вверх — строго в сторону отчетливо виднеющейся в ночном небе зловещей Башни.

Однако в самый последний момент один багровый шар неожиданно отделился от общей группы и на полной скорости понесся в сторону элитного жилого квартала города, находящегося прямо рядом с портом.

— Эй, пацан, ты там что вообще творишь?! — испуганно прикрикнул Маркай, едва не поперхнувшись галетой. — Возвращай дрон в строй!

— Хочу лично навестить фамильное жилище этого почтенного сёгуна, — весело отозвался Кирн из динамиков. — Так сказать, нанести последний закрепляющий штрих нашей тактической картины.

Перехватчик на безумной скорости, едва не срывая вывески, низко пролетел над огромным, помпезным зданием, больше напоминающим безвкусный древний дворец из золота и бетона. Кирн даже не стал открывать огонь — дрон просто на полной скорости задел днищем и начисто снес к чертям всю роскошную крышу центрального пентхауса.

— Да, такая пощечина и тактическая перчатка угодила прямо в заносчивое лицо сёгуна, — с удовлетворением констатировал префект Юстиниан.

Ждать ответной реакции долго не пришлось. Буквально через пару минут стоящие в порту корабли начали экстренно, со страшным ревом запускать свои двигатели. Они один за другим начали хаотично и яростно стартовать в ночное небо, ведомые жаждой мести.

— Похоже, кто-то там внизу очень сильно обиделся, — со смехом заметил Квинт, вглядываясь в радар.

На подходе к стратосфере три тяжелых лидера эскадры сёгуна, не разобравшись в ситуации, разом выпустили веер боевых ракет прямо по нависающей над планетой Башне.

— Давай, Кирн, твой выход! Подставь под их ракеты наших камикадзе, — быстро скомандовал Амалак. — Пусть эти взрывы на экранах слежения Адохай выглядят как можно более мощно и убедительно.

Три шара с яркими синими полосами на бортах мгновенно рванули из открытого шлюза ангара навстречу летящим ракетам. Через мгновение несколько ослепительных, колоссальных взрывов расцвели огненными цветами почти на самой орбите станции.

Подошедшие тяжелые крейсеры Адохай четко зафиксировали эти яркие вспышки боевых столкновений и мгновенно прибавили ход, врубив маршевые двигатели на полную мощность. Их многочисленные истребители резво достигли орбиты Омута и безжалостной лавиной ринулись на горстку приближающихся кораблей сёгуна.

Когда те наконец заметили приближающуюся к ним смерть — было уже слишком поздно. В эту ясную, безоблачную ночь местные жители Омута, затаив дыхание, наблюдали с поверхности потрясающий, грандиозный звездопад, состоящий из пылающих обломков некогда личного флота своего правителя.

— Нас вызывают. Всем затаить дыхание и молчать, — спокойно сказал Амалак.

Он быстрыми, точными движениями стянул с себя китель. Его обнаженное, глубоко изуродованное древними имплантатами и биомеханическими шрамами тело в тусклом свете приборов выглядело жутко, почти зловеще.

Главный экран связи внезапно моргнул и засветился мертвенно-зеленым светом. На нем появилось бледное, изможденное лицо командира флагманского крейсера, больше похожее на восковую человеческую маску.

— Вызываю Координатора станции, — послышался сухой, скрипучий голос из динамиков, от которого по углам рубки повеяло могильным холодом.

— Слушаю вас, капитан. На связи, — Амалак с абсолютно невозмутимым видом включил фронтальную камеру своего терминала, чтобы его фигура была отчетливо видна. Он стоял прямо, закинув руки за спину. — Говорит Координатор этой станции. Вы прибыли как раз вовремя, капитан.

— Почему так долго с вами не было прямой связи? — красные, лишенные зрачков глаза капитана крейсера сквозь помехи в упор, подозрительно уставились на Амалака.

— Как вы сами можете прекрасно видеть по телеметрии сектора, местные дикари с поверхности снова решили устроить свой очередной глупый рейд на станцию, — Амалак говорил на удивление спокойно, уверенно и с легким оттенком ледяного презрения в голосе. — Этот налет, к слову, далеко не первый за этот цикл. Пришлось потратить время на их зачистку.

— Больше они вас никогда не побеспокоят, — жестко и монотонно произнес капитан Адохай, сделав знак кому-то за кадром. — Но Властители крайне недовольны полным отсутствием вашей своевременной реакции на плановые системные сообщения.

— Я только что подробно объяснил вам, капитан, истинную причину этой задержки. Не вижу ни малейшего смысла повторяться, — Амалак чеканил каждое слово, и в его тоне прорезалась властная, древняя сила. — Директиву от Властителей я успешно получил, и, как вы сами можете убедиться, станция уже полностью расконсервирована и переведена в штатный режим.

— Вижу, Координатор, — после секундной паузы согласился капитан, сверившись со своими приборами. — Я уже послал шифрованное подтверждение к Звезде.

— Отлично. Я как раз собирался лично попросить вас это сделать, чтобы не тратить ресурс нашей аварийной антенны. Я уже начал плановую подготовку к масштабной Экспедиции в этот нижний мир для глобального пополнения наших иссякших биологических ресурсов.

Изможденное, почти мертвое лицо капитана на экране на секунду выразило едва заметную тревогу.

— Вам необходима какая-то прямая помощь на самой станции? Могу поделиться частью технического персонала из резерва.

— Не стоит, капитан, — холодно отказался Амалак. — Станция сейчас как раз планово наращивает общую энергию контуров, и нам лучше вообще не перегружать наши резервные реакторы лишними подключениями. Занимайтесь своей задачей.

— Рад слышать, Координатор, что вы неукоснительно выполняете священную волю Адохай в этом секторе, — капитан крейсера едва заметно склонил голову. — Мы, пожалуй, пройдемся немного карательным маршем по самой поверхности этой планеты. Подавим любое очаговое сопротивление местных, если оно еще где-то осталось после их глупой вылазки.

— Буду искренне рад доложить Владыкам, что вы, капитан, с честью несёте их знамя в этой бесконечности, — ответил Амалак.

Этот строгий, монотонный и пронзительно холодный тон бывшего Координатора сейчас буквально пробирал до каждой клетки тела. Квинт, стоявший в тени переборки и старавшийся даже не дышать, невольно поёжился.

«Чертовски хорошо, что этот жуткий тип сейчас играет на нашей стороне», — мимоходом подумал капитан, сжав рукоять меча.

Тем временем истребители Адохай на экранах радаров уже вовсю яростными волнами утюжили поверхность Омута, безжалостно уничтожая любые военные объекты, склады и порты сёгуна, до которых только могли дотянуться их орудия. Над планетой вставали столбы дыма. Через некоторое время, выполнив задачу, истребители послушно вернулись назад, в ангары своих крейсеров.

— Мы вынуждены продолжить свою основную миссию в глубоком космосе, — скрипнул на прощание капитан Адохай. — А вы как можно скорее приводите станцию в полную норму. Очень скоро здесь будет развернут центральный транспортный узел нашей передовой армии вторжения.

— Вас понял, капитан. Приложу к этому максимум своих усилий, — ровно ответил Амалак.

Экран с тихим щелчком погас. Крейсеры Адохай величественно развернулись и на малой тяге проследовали мимо Башни, направляясь к дальней точке прыжка.

Только тогда, когда их гигантские силуэты стали почти невидимыми на обычных оптических экранах, Амалак наконец позволил себе шумно выдохнуть и устало натянул форменный китель. На его лбу блестели капли пота.

— А вы просто молодец, Амалак! — префект Юстиниан вышел из полумрака, и он явно был в отличном расположении духа. — Похоже, мы мало того что получили так необходимую нам сейчас передышку, так еще и сохранили в целости все ресурсы этой Башни.

— Да, господин префект... Это действительно так, — тихо ответил Амалак, устало закрыв глаза.

На дальних сенсорах глубокого космоса один за другим ярко вспыхнули характерные окна гиперпространственного перехода. Крейсеры Адохай ушли из этой системы.

Глава 18. Заслуженные награды

— Давайте рассмотрим локации, — префект Юстиниан коснулся сенсорной панели, разворачивая над столом объёмную тактическую голограмму с мерцающими координатами расположения уцелевших Башен Адохай.

Амалак внимательно, строчка за строчкой сверял бегущие данные со своими личными заметками в планшете.

— Под нашим полным контролем сейчас находятся первая и девятая Башни, — ровным голосом произнёс бывший Координатор. — Вторая — под чутким присмотром полковника Гирада, да и до неё дело дойдёт в самую последнюю очередь. Слишком уж далеко она расположена от остальных узлов сети. Нам сейчас стратегически интересны вот эти две: седьмая и восьмая, — он указал тонкой указкой на карте две ярко вспыхнувшие точки. — По моим данным, координаторы этих станций ещё не были официально воскрешены центральной системой, а разведчики Адохай там уже побывали, так что никаких неожиданностей возникнуть не должно.

— Седьмая... — задумчиво, с тяжелым вздохом проговорил префект, и его лицо на мгновение помрачнело. — Проклятое место.

— Это почему же? — искренне удивился Амалак, оторвавшись от схем.

— Весь личный состав гарнизона этой заставы поголовно сошёл с ума ровно через год после её официального развёртывания. Они в безумии перебили друг друга, а оставшиеся двое выживших ещё пятьдесят лет упрямо жили там в полном одиночестве, наотрез отказываясь принимать какую-либо помощь. Мы в своё время даже пробовали штурмовать эту заставу, чтобы навести порядок, но у нас абсолютно ничего не вышло.

— Значит, материальные ресурсы этого сектора находятся в первозданном, нетронутом состоянии? — Амалак прищурился.

— О да, Амалак, вы смотрите в исключительно правильном направлении. Там законсервирован значительный флот и огромные запасы нетронутого оборудования.

— Что именно послужило причиной столь ужасного события? — спросил Амалак, вглядываясь в архивные индексы седьмой локации.

— Мы так и не смогли этого понять, — префект задумчиво скрестил руки на груди, глядя в окно на выжженную степь. — Но одно я знаю точно: Зов Башни там всегда ощущался в разы сильнее, чем на всех остальных заставах Фронтира.

— Аканон Дариана... — почти прошептал Амалак, и в его глазах промелькнул тень застарелого страха.

— Что это значит? — удивлённо спросил Юстиниан, повернувшись к нему.

— Это место прямого пересечения определённых видов реликтовых излучений, — медленно, тщательно подбирая слова, проговорил Амалак. — Их всего несколько во всей нашей галактике. И Адохай всегда очень сильно опасались таких аномальных точек. Дело в том, — бывший Координатор заметно оживился, а его бледные пальцы начали чертить траектории в воздухе, — что сама природа этих излучений хранит в себе ту изначальную, чистую энергию, которую Адохай использовали при создании этой вселенной. Это излучение распределяется равномерно по всей вселенной, но есть редкие места, где его концентрация в сотни раз выше, чем везде. Это чистые остатки Большого Взрыва, запечатлённые в пространстве при создании вселенной и это часть силы Адохай.

— Как именно нам это может сейчас помочь? Или, наоборот, навредить? — деловито спросил префект.

— Мне нужно детально просмотреть все архивы и обязательно посоветоваться с Зигмой.

— Сделайте милость, только, пожалуйста, не затягивайте, время поджимает, — Юстиниан мягко коснулся плеча Амалака. — И да, Амалак... Пройдите, пожалуйста, прямо сейчас в свою личную каюту. Там вас ожидает небольшой подарок от меня... да нет, пожалуй, от всех нас.

— Подарок? — удивлённо переспросил Амалак, замерев на пороге. — Мне?

— Да, именно вам. И давайте побыстрее, у нас сегодня официальная церемония, — префект выразительно посмотрел на свои наручные часы, — ровно через час. Идите, идите, у нас сейчас как раз будет важный гость.

— Внимание, фиксирую приближение неопознанного корабля, — мерно разнёсся по залу металлический голос дежурного дроида. — Объект опознан: «Стерх» Серой Претории.

— А вот и он. Как этому парню всегда удаётся быть настолько феноменально пунктуальным — ума не приложу, — весело рассмеялся префект Юстиниан.

Зайдя в свою каюту, Амалак сразу заметил небольшой, аккуратно упакованный пакет, лежащий посреди заправленной кровати. Раскрыв плотную бумагу, он на мгновение замер, и его дыхание перехватило.

В пакете лежала новенькая, пахнущая фабричным сукном офицерская форма имперского образца — без знаков различия, но со всеми полагающимися боевыми шевронами заставы и позолоченными значками. Отдельно в бархатном ложементе покоилась маленькая коробочка с нагрудным знаком в виде сияющего золотого солнца.

«Мы искренне благодарны вам», — гласила короткая записка, приложенная к коробке и написанная размашистым почерком Квинта.

Амалак медленно переоделся в идеально пригнанную по фигуре форму и подошёл к высокому зеркалу. Внутри у древнего Координатора всё судорожно сжалось. Из зеркальной глубины на него смотрел больше не измождённый миллионами лет кошмаров раб Адохай со шрамами от имплантатов, а подтянутый, статный офицер-победитель.

— А ведь начинать всё сначала — довольно приятное чувство, — негромко сказал он своему отражению, слегка улыбнувшись одними уголками губ.

Тяжёлый «Стерх» плавно, без единого рывка приземлился на посадочную платформу перед заставой, подняв лёгкий вихрь пыли.

— Как же вы вовремя, дорогой Пентаур! — префект Юстиниан расплылся в радушной улыбке, шагнув навстречу вышедшему из шлюза офицеру.

— Я тоже искренне рад видеть вас в добром здравии, господин префект, — вежливо ответил капитан Серой Претории, чётко приложив руку к козырьку фуражки. — У меня конфиденциальное послание для вас лично.

— Пойдёмте скорее ко мне в кабинет, есть один очень важный разговор, — заговорщически подмигнул префект.

Зайдя в помещение, Юстиниан плотно притворил тяжелые бронированные двери и заблокировал замок.

— Присаживайтесь, капитан.

Пентаур бережно положил на полированный стол небольшой, запечатанный сургучом свёрток:

— Император Тархулар лично просил передать это прямо вам в руки. Не знаю, что это за великая ценность, но Его Величество при отправке был весьма и весьма озабочен.

Префект аккуратно развернул плотную ткань и открыл изящную шкатулку.

— Ну, здравствуй... — тихо произнёс он, извлекая из бархатных недр богато украшенное золотом устройство с крупным, матово светящимся белым камнем ровно посередине.

Пентаур с нескрываемым интересом перевёл взгляд с лица префекта на диковинный артефакт.

— Изящная работа, — заметил капитан. — Чем же так важна эта вещица, господин Юстиниан?

— Это, мой молодой друг, ключ от жизни во всей нашей галактике. Как минимум, — веско ответил префект.

— Ну, вот прямо так и от всей жизни? — иронично улыбнулся капитан Претории, но его улыбка мгновенно сошла на нет, стоило ему встретиться со взглядом абсолютно серьезного, холодного лица префекта. — Видимо, эта вещь действительно фундаментальна, раз вы так серьёзно к ней относитесь.

— Да, капитан. И очень скоро вы лично поймёте, насколько.

Префект медленно поднялся со своего места и неторопливо прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.

— Как ваша матушка, позвольте спросить? — внезапно сменил тему Юстиниан, остановившись у окна. — Здорова ли она?

Удивлённый такой резкой переменой темы, капитан поднял на префекта недоуменный взгляд.

— О, не удивляйтесь, мой друг, — префект подошёл ближе и по-отечески положил руку на плечо молодого офицера. — Мы были близко знакомы давным-давно, как и с вашим отцом. Благороднейший человек, скажу вам без прикрас.

— Всё хорошо, спасибо, — медленно и всё ещё растерянно ответил Пентаур. — Хотя мои родители, как вы знаете, не очень-то чтут нынешнего императора и всю эту имперскую бюрократию.

— А ведь всё должно было быть совершенно не так, как сейчас... — задумчиво, глядя куда-то сквозь стены, проговорил Юстиниан. — Каста Ра по всем древним законам должна была стать по правую руку от законного императора.

На Пентуара в этот момент страшно было смотреть. Офицер мгновенно побледнел, в его глазах читалась полная, глубокая растерянность.

— Я... Я решительно ничего не понимаю, господин префект. О чём вы говорите?

— Да и не нужно тебе сейчас забивать этим голову. Вот, возьмите, — префект протянул капитану небольшой информационный кристалл в защитном корпусе. — Здесь собрана вся доступная и подтверждённая нами информация, которую я очень надеюсь увидеть в руках ваших родителей. И запомните одно-единственное слово, которое вы обязаны будете сказать им лично, когда отдадите этот кристалл. Слово это — Адохай.

— Адохай... — послушно повторил капитан Претории, нахмурившись. — Что это вообще такое?

— Не «что», а «кто», — префект грузно сел обратно в своё кресло. — Желаете выпить чего-нибудь с дороги?

— Да, пожалуй, не откажусь, — растерянно выдохнул капитан, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног.

Юстиниан плеснул в два стакана ароматной жидкости.

— Адохай — это древняя, всесокрушающая раса монстров, которая хочет для начала полностью уничтожить нашу галактику.

— Вы, должно быть, имели в виду — уничтожить Империю? — спросил изумлённый Пентаур, жадно отпивая из стакана янтарную жидкость.

— Да в том-то и весь ужас, капитан, что я ни капли не оговорился, — мрачно улыбнулся префект.

— Знаете, господин Юстиниан... Я никогда в жизни не замечал за вами помутнения сознания или глупых шуток, — капитан бережно спрятал кристалл во внутренний карман мундира. — Поэтому я отнесусь к вашим словам со всей возможной серьёзностью.

— Всё необходимое вы найдёте на этом кристалле, — кивнул префект. — У вас будет предостаточно времени на изучение, пока будете добираться обратно ко двору. Передайте императору вот эту личную записку и вот это.

Префект аккуратно уложил в шкатулку тот самый изящный сосуд из матового белого стекла, украшенный золотой оправой.

— Ни на секунду не выпускайте её из рук, дорогой капитан. Я сейчас абсолютно не шучу.

— Поистине, вы меня сегодня смертельно озадачили, — допивая одним глотком остатки напитка, выговорил Пентаур.

— Вас ждёт ещё очень много удивительных открытий, дорогой капитан. И далеко не все из них, к великому сожалению, будут приятными.

— В таком случае, я должен немедленно отбыть, — Пентаур решительно встал со своего места.

— Постойте, постойте. Теперь у меня к вам будет одна сугубо личная просьба.

Выслушав короткое, но емкое объяснение префекта, капитан Серой Претории устало провёл рукой по лбу, переваривая услышанное.

— Вот так прямо всё и было, как вы сейчас говорите?

— Да, совершенно верно. Именно так всё и произошло.

— И это напрямую связано с тем, что записано на кристалле?

— Напрямую, капитан.

— Ну что же... Раз вы утверждаете, что эти ваши... крылатые союзники так много сделали для спасения сектора, я с огромным удовольствием вам подыграю.

— Тогда не будем терять ни минуты, они нас уже заждались, — весело подмигнул префект, и его строгое лицо разгладилось. — Идёмте. И помните: вы сейчас — официальный представитель самого Императора.

— Ну, так оно ведь на самом деле и есть, — улыбнулся Пентаур, поправляя портупею.

— И я очень прошу вас, капитан — ничему не удивляйтесь.

— Вы меня окончательно заинтриговали, господин Юстиниан!

— У нас уже абсолютно всё готово к началу, — Зигма нервно переступила с ноги на ногу. — И где его только носит?

— Ну, нельзя же так неуважительно говорить о нашем высшем командире, — с улыбкой пожурил её Квинт, поправляя парадный ремень.

— Да, наверное, нельзя, — покладисто кивнула девушка.

— Скоро прибудет, — спокойно отозвалась стоявшая рядом Тиая, ласково поглаживая Раха по загривку. — Он никогда не опаздывает, насколько я помню.

В чистом вечернем небе стойбища граков послышался нарастающий тяжёлый гул двигателей. Сверкающий чистой серебряной обшивкой «Стерх» плавно, грациозно приземлился ровно посреди центральной песчаной площади.

— Ого, как! — присвистнул лейтенант Маркай, высунувшись из-за плеча Квинта. — Пафосно, однако, зашёл. Со вкусом.

— А не наш ли это старый знакомый Пентаур собственной персоной в гости прилетел? — прищурился Квинт.

— Скорее всего, кораблей Кадеш во всей империи не так уж много осталось, — согласился Маркай.

Из открывшегося шлюза «Стерха» неспешно вышли Префект, Пентаур и Амалак.

— Смотри-ка, а Амалаку эта форма чертовски идёт! — совсем по-девичьи восхищённо воскликнула Зигма, толкнув Маркая локтем.

— Мне уже начинать ревновать? — подозрительно прищурился лейтенант.

— Ну, совсем чуть-чуть, исключительно для профилактики, — с напускной серьёзностью ответила девушка.

— Где наши маленькие герои? — спросил подошедший к офицерам префект.

— Уже бегут, — Маркай активно замахал руками в сторону пещер. — Сейчас мигом пригоню личный состав. Ну где вас там носит?! — тихо, с нажимом проговорил он в свой коммуникатор. — Кирн, давай, строй всех быстро сюда!

Взрослые граки толпами высыпали из своих скальных жилищ, с искренним изумлением и трепетом рассматривая боевой корабль Претории. Через несколько минут десять маленьких граков уже стояли идеальным, ровным строем на краю площади, во главе со своим командиром Кирном.

Вождь Ка Гра с глубоким почтением поприветствовал прибывших командиров:

— Радость сегодня, — веско произнёс он, мерно шевеля крыльями. — Дети сильно волноваться. Я сам волноваться.

— Не нужно волноваться, дорогой друг, — спокойно и тепло ответил Юстиниан. — Ваши дети сделали столько для спасения нашей заставы и вашего собственного дома, что этот подвиг трудно переоценить.

— И наказать злые боги, — Ка Гра с явным удовольствием продемонстрировал короткий, крайне неприличный жест в сторону неба.

— Вот именно это с ними и произошло! — искренне рассмеялся префект.

Все офицеры заставы чинно выстроились напротив детского строя. Вперёд уверенным шагом вышел капитан Пентаур. Внимательно осмотрев ровную, подтянутую шеренгу перед собой, он звучно произнёс:

— Я, как официальный представитель Императора великой Империи, счастлив сегодня стоять здесь, перед истинными героями.

Маленькие граки замерли, затаив дыхание и боясь даже пошевелиться от нахлынувшей гордости.

— Властью, данной мне лично Его Величеством, я официально произвожу вас в кадеты Империи с присвоением первого воинского звания — капрал. Все вы без исключения доблестно проявили себя на поле боя, несмотря на столь юный возраст. А от себя лично добавлю: многие кадровые воины наших регулярных сил обязаны равняться на вашу стойкость.

После этих слов капитан Претории лично подошёл к каждому граку, вручив новенький пояс с изящным коротким кортиком и позолоченный знак воинского звания капрала. Новоявленные кадеты были в полнейшем, неописуемом восторге, едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать на месте от счастья.

— Кадету Кирну, — громко, на всю площадь объявил Пентаур, остановившись перед командиром отряда, — за проявленную доблесть присваивается воинское звание сержант Империи со всеми полагающимися привилегиями и обязанностями.

— Могли бы ради такого дела и на младшего офицера раскошелиться, — негромко, но с хитрой улыбкой буркнул Кирн, бережно принимая наградной кортик из рук капитана.

— Всему своё время, сержант, — тихо шепнул ему на ухо Пентаур, подмигнув.

— Я это запомнил, — весело кивнул мальчик.

— Ну что же, друзья! — префект Юстиниан вышел вперёд, обращаясь ко всему племени. — Мы привезли с собой из закромов заставы лучшие угощения и просим многоуважаемого вождя, — префект слегка, с уважением поклонился Ка Гра, — официально объявить начало великого праздника!

Вождь внимательно осмотрел притихших, замерших в ожидании соплеменников, а затем громко, оглушительно хлопнул в ладоши, высоко подняв руки над головой.

Толпа граков мгновенно взорвалась ликующими возгласами. Дети с восторгом принялись рассматривать свои подарки, хвастаясь блестящими значками перед взрослыми воинами. Получили свои заслуженные наградные клинки и те молодые граки, которые помогали Квинту в оружейном трюме на борту «Людожера».

— А ведь они в эти минуты совсем как наши люди... — с тёплой улыбкой тихо сказал префекту Пентаур, наблюдая за общим весельем.

— Они во многом лучше нас, капитан, — совершенно серьёзно ответил ему Юстиниан, глядя на счастливого Кари, обнимающего отца. — Пережив в своей истории так много предательства и ужаса, они, в отличие от нас, так и не разучились искренне верить.

Глава 19. Аномалия

Автоматический разведывательный зонд заставы беззвучно вышел из гиперпространственного перехода в заданной точке, недалеко от планеты. Мрачный, колоссальный монолит Башни безмолвно и угрожающе висел на высокой орбите, окутанный мертвенной космической пустотой.

Облетев несколько раз вокруг исполинской конструкции по круговой траектории, дрон застыл неподалёку на некоторое время. Его оптические сенсоры и сканеры мерно пульсировали, считывая телеметрию и непрерывно передавая терабайты тактических данных на заставу.

Закончив орбитальный сбор информации, зонд плавно развернулся и начал контролируемый спуск в атмосферу. Пробившись сквозь плотную, тяжёлую пелену серых, грозовых облаков, он выровнял курс и полетел над бескрайней водной гладью. Дрон держал направление на небольшой одинокий скалистый остров, который круто возвышался над обманчиво спокойными волнами кристально прозрачного, бездонного океана.

Достигнув изрезанных скал, зонд снизил скорость до минимума и пошёл над самой землёй, методично сканируя заросшую невероятно густой, чужеродной растительностью скальную поверхность. Наконец его поисковые алгоритмы обнаружили то, что искали — старые, полуразрушенные постройки древней заставы, которые едва-едва проступали сквозь дикие, хищные джунгли. Массивные, намертво заклинившие и покрытые вековой коррозией герметичные двери в отвесной скале были входом в Заставу-07 — именно так их безошибочно идентифицировал дрон.

Разведчик завис прямо перед ржавыми створками, вслушиваясь в мёртвую тишину. Зафиксировав глубоко в недрах базы незначительную, едва уловимую энергетическую активность, зонд медленно двинулся вдоль скальной гряды.

Внезапно быстрая серая тень молниеносно мелькнула на датчиках движения зонда. Аппарат не успел совершить манёвр уклонения: мощный удар, и он, беспомощно рассыпая снопы искр и теряя сигнал, оказался зажат в костяном клюве огромной хищной птицы. Но на этом кошмар не закончился. Мгновение спустя прямо из сплошной, густой стены изумрудной растительности вылетело длинное, мускулистое змееподобное тело. Тварь мгновенно перехватила птицу на лету, намертво зажав её в огромной пасти с несколькими рядами острых, как бритвы, зубов.

Несчастная птица вместе с зажатым в её клюве имперским зондом были заживо поглощены монстром всего за несколько секунд. Экран слежения залило статическими помехами.

— Вот такая у нас там дружелюбная планета, — негромко сказала Зигма, резким движением выключая запись на главном тактическом терминале.

— На охоту бы туда... — мечтательно проговорил Ордо, провожая глазами погасший экран.

— Мы сейчас обсуждаем далеко не охоту, командор, — мрачно осадил его префект Юстиниан.

— Позвольте мне, — Амалак поднялся со своего места и активировал центральный проектор.

В воздухе развернулась детализированная трёхмерная голограмма планеты, окутанная слоями облачности.

— Вся суша этой планеты покрыта абсолютно непроходимыми, агрессивными джунглями. Никаких признаков разумной цивилизации на ней нет. Для нас это идеальное стратегическое условие, которое даёт возможность скрытно и быстро пополнить материальные ресурсы станции. Кроме того, в недрах планеты обнаружены богатейшие залежи телания — невероятно редкого в этой части космоса редкоземельного металла. И мы с Зигмой имеем все основания полагать, что именно из-за его специфических физических свойств в своё время трагически погиб весь прежний гарнизон заставы.

— Что это ещё за такие свойства у обычной железяки, если из-за неё столько подготовленных людей поголовно сошло с ума? — хмуро спросил Скард, подавшись вперёд.

— Этот элемент обладает аномально высокой природной ферромагнитностью, — пояснил Амалак, выводя на экран кристаллическую структуру металла. — Он работает как колоссальная естественная ловушка, способная искривлять траекторию электромагнитных волн и буквально стягивать, концентрировать вокруг себя фоновое реликтовое излучение. Не буду сейчас умышленно вдаваться в глубокие технические подробности, но в условиях этой звёздной системы именно теланий в разы усиливает ментальный Зов Башни, превращая станцию в выжигатель чужого разума.

В помещении повисла тяжёлая, напряжённая тишина. Офицеры переглянулись.

— И как мы, интересно, сможем там находиться, если этот металл плавит мозги? — прямо спросил Тит.

— Мы прямо сейчас работаем над созданием нового химического стимулятора, — успокаивающе произнесла Зигма. — На основе концентрированной вытяжки из эндокринных желез некоторых местных насекомых и редких растений я и доктор Синтакс постараемся синтезировать вещество, которое на молекулярном уровне сделает человеческий мозг временно невосприимчивым к подобному ментальному воздействию.

— Учитывая, что материальные ресурсы заставы, как я искренне надеюсь, до сих пор не израсходованы и никем не тронуты, в случае успеха мы получим колоссальные стратегические резервы, — добавил префект.

— Вот всё вроде бы хорошо и правильно в ваших рассуждениях, — качнул головой Вал. — Гладко так на бумаге получается. Только вот нас физически мало, и объять необъятное силами одной заставы просто невозможно. Если бы не детишки граков, чёрта с два мы бы вообще удержали прошлую Башню.

— Я считаю, что Башня седьмой заставы нам жизненно необходима, — твёрдо отрезал Амалак. — Вы вообще представляете себе, что произойдёт, если промышленной разработкой и переработкой телания всерьёз займутся инженеры Адохай? Излучатели на основе этого сплава позволят им ментально сводить с ума и выжигать целые густонаселённые миры, даже близко не приближаясь к оборонительным рубежам систем.

Амалак сделал паузу, обводя взглядом затихших офицеров.

— У телания есть ещё одна крайне полезная технологическая особенность. В сплаве с чистым вольфрамом он приобретает уникальный магнитокалорический эффект: он феноменально поглощает колоссальные температуры и любую концентрированную направленную энергию, совершенно не разрушаясь при этом и мгновенно остывая.

— Ну, тут-то как раз всё предельно понятно, — внезапно подал голос Кирн из угла зала.

— И что конкретно тебе понятно, пацан? — добродушно лыбясь, спросил Тит.

— Сержант, если будете так добры, — Кирн с важным видом встал со своего кресла, демонстративно поправляя складки своего новенького суконного мундира с сержантскими знаками различия. — А понятно мне то, что на основе этого сплава можно создать индивидуальные пластины брони, которые станут абсолютно непробиваемыми для любого существующего энергетического и плазменного оружия.

— Сержант тебя сейчас сделал как пацана, Тит! — искренне рассмеялся префект Юстиниан.

Одобрительные шутки и подколки мгновенно понеслись с разных сторон стола, загоняя крупного, смущённого Тита в густую краску.

— Да ладно вам... Такие все умные вокруг стали, куда уж мне, глухой провинции, — притворно заворчал Тит, шутливо грозя кулаком улыбающемуся Кирну. — И какой у нас в итоге план, если говорить серьёзно? — повернулся он к командирам.

— Пока что мы только детально обдумываем варианты, — Амалак плавным движением свернул голограмму планеты. — Похоже, нам придётся опять штурмовать объект, и исход операции целиком и полностью зависит от готовности стимулятора.

— Нет, в этот раз никакого штурма не потребуется, — Квинт медленно поднял руку, привлекая к себе внимание. — Есть одна очень интересная мысль.

— А ну-ка, молодой да ранний, удиви нас, — по-доброму усмехнулся Скард. — Посмотрим, что ты придумал.

— Да всё очень просто. Мы возьмём наш законный трофейный крейсер Адохай и совершенно официально постучимся в их парадный вход.

— Один-единственный повреждённый крейсер точно не сможет взять штурмом автоматические защитные системы Башни, — нахмурился Скард. — Или я чего-то принципиально не понял в твоей логике?

— Да не нужно нам никаких штурмов и боевых столкновений! — увлечённо пояснил Квинт. — Мы полностью изобразим из себя кадровый экипаж Адохай, который по прямому приказу Владык проводит экстренную дальнюю разведку этого сектора. Я своими глазами видел, как Амалак мастерски умеет убеждать этих полумёртвых существ на том конце связи.

— Но автоматическая система распознавания Башни не пропустит чужой корабль в ангар, даже если мы представимся личным экипажем Владык, — покачал головой Амалак. — Протоколы безопасности там железные.

— Так и не надо тупо бороться со слепой системой, дружище! — Квинт широко улыбнулся. — Ты просто удалённо разбуди их штатного Координатора станции и лично убеди его в нашей легенде. Всё гениальное — просто. А ещё, если этот теланий действительно обладает такими аномальными магнитными свойствами, мы сможем с его помощью технически усилить ментальное воздействие на проснувшегося Координатора. Думаю, наш сержант тоже не будет против, если мы в нужный момент привлечем к этому делу его уникальные способности.

Кирн в ответ на слова капитана молча и решительно поднял вверх большой палец.

— Как у вас двоих всегда всё гладко да просто получается на словах, — всплеснул руками Скард, переводя взгляд с Квинта на Амалака.

— Ну так ведь получается же в итоге. И получается, согласитесь, весьма неплохо, — веско парировал Квинт.

— Тут не поспоришь, — задумчиво пробормотал префект Юстиниан, побарабанив пальцами по столу. — Сколько конкретно телания вам потребуется для создания необходимого усиливающего оборудования?

— Немного, — ответила Зигма, прикинув что-то в уме. — Для создания первых резонирующих контуров для начала хватит буквально нескольких грамм.

— Кстати, мы ведь можем заодно существенно усилить ментальную связь пилотов-граков с их перехватчиками, если добавим тонкое напыление этого телания прямо в обшивку наших бордовых шаров! — азартно выдал Кирн.

— Мне вот странно другое... Почему сами Адохай до сих пор ничего не знают об этом уникальном элементе? — спросил Ордо. — Или всё-таки знают? Как они могли настолько неосторожно и опрометчиво разместить свою стратегическую Башню прямо над его залежами?

— А вот тут как раз всё предельно просто. Инженеры Адохай ещё никогда в своей истории не сталкивались с этим элементом, — спокойно пояснил Амалак. — В тех далёких вселенных, откуда пришёл их флот, ничего подобного просто не существовало физически. Да и для нашей галактики пласты телания — это редчайшая локальная аномалия. К тому же мы сами узнали о его существовании совершенно случайно, лишь когда получили детальные результаты спектрального сканирования с нашего первого погибшего зонда.

— Когда всё так сказочно гладко складывается в один пазл, меня это всегда подсознательно настораживает, — проворчал осторожный Скард.

— А может, это наше общее высшее провидение? — с загадочным выражением лица и лёгкой улыбкой пошутила Зигма.

— Итого, господа, — подытожил совещание префект, поднимаясь со своего места. — План действий утверждён. Первое — Зигма и док готовят ментальный стимулятор. Второе — мы оперативно добываем теланий. Третье — Квинт и Амалак полностью готовят трофейный крейсер к спектаклю. Тщательно думайте, у кого какие мысли возникнут по ходу — буду искренне рад услышать. За работу.

Три новых автоматических разведывательных зонда заставы бесшумно вышли из гиперпространственного перехода на самой границе системы. Два из них, чётко следуя заложенной программе и искусно минуя радары орбитальной Башни, сразу же полетели к поверхности планеты. Третий дрон занял статичную позицию в космосе рядом с колоссальным монолитом, зависнув почти у самого края его мерцающего защитного поля.

Прямо в вакууме зонд начал плавно трансформироваться, выбрасывая в стороны сложное, веерообразное сплетение длинных антенн и высокочастотных передатчиков. Вокруг его металлического корпуса образовалось плотное энергетическое облако, пульсирующее слабым, матово-зелёным свечением. Постепенно это свечение вошло в единый, синхронный ритм с защитным полем Башни Адохай. Аппарат начал скрытную, передачу ложных команд в кодовую сеть станции.

Тем временем первые два зонда успешно прошли сквозь плотные грозовые облака и продолжили свой путь к поверхности планеты. Иногда сбрасывая скорость до минимума, а иногда надолго зависая над верхушками столетних деревьев, они целенаправленно искали нужную геомагнитную точку. Наконец, обнаружив искомый пласт руды, один из зондов резко взмыл высоко к нижнему краю облачности. Замерев на мгновение в крайней точке взлёта, он резко развернулся и, на форсаже набирая бешеную скорость, ринулся обратно к поверхности.

Ещё секунда — и мощнейший, глухой взрыв прокатился по джунглям, распугивая шумящих на все голоса диких животных. Вверх со свистом взметнулось колоссальное облако выжженной скальной породы и грунта. На месте падения дрона мгновенно образовалась глубокая воронка с ровными, оплавленными до состояния стекла краями. Ослепительно сияющий, плавящийся от страшной кинетической энергии камень медленно стекал по крутым стенам кратера, собираясь на самом дне в небольшое кипящее озеро.

Второй зонд, до этого неподвижно висевший над местом падения брата, медленно и аккуратно опустился внутрь воронки. Аппарат выпустил длинные, термостойкие манипуляторы с заборными фильтрами. Ярко-зелёная расплавленная масса, словно через поршень гигантского шприца, ровным потоком потекла по трубкам прямиком в защищённые внутренние контейнеры зонда.

Полностью заполнив ёмкости ценным концентратом руды, дрон на некоторое время застыл на месте, остужая системы. По прошествии нескольких минут зонд резким толчком выбросил из себя наружу дымящиеся, ненужные остатки пустой породы, после чего повторил операцию сбора ещё несколько раз, попутно разогревая остывающий камень точечными выстрелами бортовой плазменной турели.

Намертво запечатав контейнер с полученным чистым веществом, тяжело нагруженный зонд стремительно поднялся вверх, пробил облачный слой и, пролетев на максимальной скорости мимо безмолвной Башни, мгновенно исчез в открывшемся окне гиперпространственного перехода.

Префект Юстиниан неторопливо вошёл в стерильное помещение медотсека заставы.

— Как наши дела? — негромко спросил он, остановившись за спинами склонившихся над сложным лабораторным оборудованием Тиаи и доктора Синтакса.

— В процессе, господин префект, всё идёт строго по графику, — не отрываясь от настройки микродозаторов, пробормотал Синтакс. — Экспериментальная тестовая партия стимулятора будет полностью готова к выдаче экипажу примерно через пару часов, не раньше.

— Отлично, — префект довольно потёр руки. — В таком случае я пока загляну в инженерный блок к Зигме.

— Идите, идите, ради бога, и не мешайте нам своими разговорами под руку, — Синтакс замахал на него свободными ладонями, даже не повернув головы.

— Совсем распустились на этом Фронтире... Никакого должного уважения к высшему руководству, — беззлобно пробормотал префект, с улыбкой выходя из помещения медотсека в коридор.

— И вот, посмотрите, что у нас в итоге получилось, — Зигма с гордостью указала на стол.

В центре лабораторного лотка лежал небольшой, увесистый брусок глубокого, тёмно-зелёного цвета с благородным матовым отливом.

— Вы же говорили, что для всего оборудования нам будет более чем достаточно нескольких грамм, — префект удивлённо приподнял бровь.

— Аномалия... Самая настоящая природная аномалия, — задумчиво, заворожённо глядя на металл, произнёс подошедший Амалак. — Природная концентрация чистого элемента в этой руде оказалась просто колоссальной. И это, заметьте, нам доставил всего один-единственный автоматический зонд за один короткий рейс. Если бы мы сейчас располагали достаточным количеством времени, можно было бы без проблем снабдить такой непробиваемой вольфрам-теланиевой бронёй абсолютно все боевые корабли нашей заставы. Да и, честно говоря, не только корабли.

— Я как раз сейчас собираюсь начать серию экспериментов с элементами нашей личной боевой брони, — добавила Зигма, натягивая защитные перчатки. — Думаю, даже самого тонкого молекулярного напыления на титановые пластины вполне хватит, чтобы гарантированно защитить человека от прямого попадания плазменного заряда.

— Поистине, этот металл для нас сейчас дороже любого золота Империи, — веско проговорил префект Юстиниан, бережно поднимая прохладный брусок на ладонь и оценивая его внушительный вес.

— Самое главное и ценное для нас заключается в том, что на текущий момент у Адохай физически нет абсолютно никаких средств тактического противодействия этому элементу, — сказал Амалак, сверяясь с монитором. — И нам нужно очень серьёзно подумать, в какой ещё военно-технической сфере можно максимально эффективно использовать его свойства. Кстати, я ещё раз детально обдумал предложенный план Квинта и уже предпринял кое-какие предварительные действия в этом направлении.

— Поделитесь, пожалуйста, подробностями, — оживился Юстиниан, аккуратно вернув брусок на место. — А то я смотрю — работа у вас тут вовсю кипит, а я, как высший командир, до сих пор не в курсе всех деталей.

— Мы просто не хотим беспокоить вас по пустякам, господин префект, — мягко улыбнулась Зигма.

— Я отправил к седьмой Башне наш третий разведывательный зонд со специальной взламывающей утилитарной программой, — пояснил Амалак. — В эти минуты он непрерывно передает системные команды кодового обхода, и внутренняя автоматика станции уже запустила процедуру принудительного воскрешения её штатного Координатора. На этот процесс неизбежно уйдёт некоторое время, ведь это не экстренное пробуждение при боевой тревоге. Наш зонд полностью контролирует его текущую биологическую активность и нейроны. И есть ещё один важный момент. Общий энергетический ресурс седьмой станции сейчас находится на отметке около 40%. Так что классическим лобовым штурмом мы её при всём желании и огневой мощи не взяли бы — автоматика просто выжгла бы нас ответным импульсом.

— 40%? Но как такое вообще возможно для законсервированного объекта Владык? — искренне удивился префект.

— По всей видимости, Координатор станции хитро запрограммировал автоматическую систему на регулярную отправку экспедиций на планету за ресурсами по какому-то своему личному графику. Это довольно умно и предусмотрительно с его стороны, хотя и в корне нарушает жесткие правила Адохай. Так что план Квинта с маскарадом — это единственная реальная возможность захватить станцию целой и невредимой, — подытожил Амалак.

— В таком случае, думаю, теперь абсолютно всем силам заставы нужно ускоренно готовиться именно к этому сценарию, — согласился префект Юстиниан. — Здесь наши привычные кавалерийские наскоки и безумные виражи Маркая, к сожалению, не сработают. Нужен тонкий расчет.

— Какой же редкий хлам... — брезгливо бросил Скард, с трудом усаживаясь в скрипучее, обшарпанное кресло пилота на мостике трофейного крейсера Адохай.

— Да уж, всё совсем запущено и покрыто вековой гнилью, — согласно кивнул Маркай, с интересом оглядывая архаичную, тускло мерцающую панель управления ведением стрельбы. — Мне вот просто чисто любопытно, его за последние пару тысяч лет хоть раз нормально ремонтировали?

— Нет, никогда, лейтенант, — Амалак быстро и точно вводил сложные буквенные коды на контрольной панели главного инженерного терминала. — В структуре флота Адохай в этом просто нет никакой практической необходимости.

— А если у нас прямо посреди боя внезапно откажет какой-нибудь ключевой узел или генератор щита?! — возмутился Скард, похлопав ладонью по грязному подлокотнику.

— Это абсолютно приемлемые технические потери, — равнодушно отозвался Амалак, даже не повернув головы. — Адохай принципиально никогда не задумываются о дальнейшей судьбе своих кораблей и тем более органических экипажей. Для них это просто расходный материал.

— Ну и жуть... — качая головой, проговорил Маркай, брезгливо смахивая толстый слой ржавчины и серой пыли с панели управления турелями.

— Я только запустил полный цикл автоматического ремонта маршевых двигателей, систем жизнеобеспечения и основных орудийных комплексов, — добавил Амалак. — Но вот весь этот... неповторимый внешний антураж, — он выразительно обвёл рукой окружающую их разруху, закопченные стены и потрёпанные кабели, — нам придётся оставить в первозданном виде. Иначе наш маскарад будет выглядеть для систем Башни крайне неестественно.

— Декорации для спектакля, типа того? — понимающе улыбнулся Маркай.

— Вот именно, лейтенант. Кстати, пройдитесь вдвоём по складским отсекам нижних палуб — возможно, где-то в герметичных контейнерах ещё сохранились оригинальные комплекты формы прежнего экипажа.

Амалак внимательно, с ног до головы смерил холодным взглядом фигуру лейтенанта:

— Существа, которые в своё время создали этот конкретный флот, были сугубо гуманоидного типа, — не без лёгкого сарказма заметил бывший Координатор.

— Вот спасибо, удружил, — Скард с кряхтением выбрался из глубокого кресла пилота. — Напяливать на себя чужие лохмотья тысячелетней давности — сомнительное удовольствие, скажу я тебе.

— Ну, это ненадолго, не переживайте так. И, к слову, вы очень сильно промахнулись в меньшую сторону с истинным возрастом этого объекта.

— Всё, молчи, я даже знать этого не хочу! — замахал руками Скард, направляясь к выходу с мостика. — Идём, лейтенант, помародёрствуем немного в имперских интересах.

— Капитан Квинт, что у вас на участке? — спросил Амалак, коснувшись пальцем коммуникатора связи.

— Всё отлично, — бодро отозвался Квинт из динамика. — Машинное отделение теперь буквально сияет чистотой, орудийные системы почти все проверил лично в ручном режиме, арсенал корабля забит под самый занавесок.

— Отлично, капитан, вы идёте с существенным опережением нашего графика, — с искренним удовлетворением отметил Амалак.

Он пристально, строчка за строчкой просмотрел свежий отчёт о состоянии броневых плит крейсера и его энергосистемы, одобрительно кивнул сам себе головой и вызвал на связь Кирна.

— Что скажете, мой юный друг? — спросил он у объёмной голограммы мальчика, сидящего в своём кресле на стойбище граков.

— Это просто потрясающе! Я даже представить себе не мог, что вообще можно творить с этим материалом! — восторженно прокричал Кирн, активно жестикулируя. — Я сейчас передаю вам прямую картинку с полигона, смотрите сами!

Маленькая голограмма послушно развернулась в большой тактический экран. На нём четыре перехватчика на бешеной скорости синхронно двигались вдоль глубокого скалистого каньона, буквально касаясь днищем земли. Установленные на скалах автоматические тренировочные турели вели по ним плотный, непрерывный огонь плазменными зарядами. При прямых попаданиях сгустки плазмы просто бесследно исчезали на тёмно-зелёной поверхности обновлённых корпусов, не причиняя дронам ни малейшего вреда.

— Очень хорошо, — искренне улыбнулся Амалак. — Вы действуете на удивление слаженно. Отличная командная работа эскадрильи.

— Командир, вы не поняли! Я сейчас один лично веду все эти четыре перехватчика! — громко и гордо объявил Кирн, победоносно глядя на инженера.

— Вот как? — Амалак удивлённо приподнял бровь, искренне поражённый услышанным. — А остальные наши кадеты граков подобное потянут?

— По два шара одновременно держать в сети могут без проблем, я проверял, — ответил Кирн.

— Это значительно, кардинально увеличивает наши тактические возможности при штурме, — задумчиво произнёс Амалак, быстро просчитывая новые варианты в голове. — Будьте полностью готовы, мой юный друг. И прошу вас максимально убедительно: в нужный момент держите себя в руках, контролируйте эмоции и не делайте никаких лишних движений. Это критически важно для успеха всей авантюры.

— Вас понял, шеф! — весело отдал честь мальчик. — Ну, я полетел дальше тренироваться!

Амалак удовлетворённо улыбнулся, глядя на пустой проектор. Ситуация перед вылетом складывалась очень перспективно.

Тяжёлый трофейный крейсер Адохай с глухим гулом вышел из гиперпространственного перехода на самом краю звёздной системы седьмой заставы.

— Всем приготовиться, входим в зону видимости Башни, примите стимулятор — чётко скомандовал Амалак, оглядывая притихший мостик корабля.

Скард, Маркай и Вал, облачённые в древние, потрёпанные скафандры прежнего экипажа, больше напоминающие ржавые лохмотья, сосредоточенно сидели на своих рабочих местах согласно легенде.

— Опустите защитные панели шлемов, господа. У вас у всех слишком здоровый и цветущий вид для измождённой армии Адохай. Кирн, приготовься на ментальной частоте.

— Готов, — коротко отозвался далёкий голос сержанта в наушниках офицеров.

— Ну, в таком случае — начнём первый акт нашего спектакля.

На центральной панели управления седьмой Башни тревожно загорелся яркий сигнал входящего приоритетного вызова. Местный Координатор станции, воскрешённый автоматическими системами всего несколько часов назад и ещё толком не пришедший в себя, с удивлением и лёгким трепетом нажал на мерцающий сенсор связи.

На главном панорамном экране мостика мгновенно появилось чёткое изображение мрачной рубки подошедшего крейсера.

— Приветствую вас, Координатор, — заговорил стоящий по центру Амалак. Он смотрел на экран своими жуткими, белыми, лишёнными нормальных зрачков глазами, а его голос звучал ровно и леденяще.

— Кто вы?.. — удивлённо и растерянно спросил разбуженный Координатор, с опаской оглядывая полуразрушенный мостик на входящем изображении.

— Высылаю официальные опознавательные данные нашей инспекционной группы, — монотонно произнёс Амалак, сделав движение рукой.

Экран Башни на секунду мигнул, принимая древние цифровые коды высшего допуска. Лицо Координатора мгновенно вытянулось от ужаса, и он буквально вжался в своё кресло:

— Верховный Координатор!.. Приветствую вас на вверенном объекте.

Амалак на экране демонстративно проигнорировал его приветствие, продолжая держать ледяную паузу:

— Моя миссия, согласно прямому и негласному приказу Владык — полная техническая инспекция вверенной вам оборонительной станции. Немедленно примите наш корабль в главный док и приготовьте полный системный доступ ко всем узлам Башни.

— Владыки... Владыки чем-то глубоко недовольны мной? — со скрытым страхом в голосе спросил Координатор станции, нервно перебирая пальцами.

— Владыки выбрали ваш конкретный объект в качестве первого вспомогательного эшелона нашего грядущего глобального наступления, — тихо, с тяжёлым нажимом проговорил инспектор Амалак. — Смотрите не разочаруйте их, Координатор.

— Да, конечно! Всё сделаю! — испуганно засуетился тот на экране, поспешно вбивая команды на своём пульте. — Все запрашиваемые данные будут незамедлительно предоставлены вашей группе. Однако... Позволю себе робко заметить, что не так давно другой боевой корабль нашего флота уже посещал эту станцию и успешно получил от системы всю необходимую информацию.

Амалак резко подался вперёд, и его голос зазвучал подобно скрежету ржавого металла в вакууме:

— Вы, кажется, не до конца поняли меня, Координатор. Вы и ваша станция очень скоро будете находиться на самом острие победного удара Владык. Вам этого мало? Или вы хотите лично обсудить целесообразность приказов с Высшими?

— Нет-нет! Конечно нет! — Координатор поспешно склонил голову в глубоком, подобострастном поклоне. — Причаливайте в центральный ангар, протокол приёма уже активирован. Жду вас с великим нетерпением.

Линия связи с тихим щелчком прервалась. Оставшись один в рубке Башни, Координатор облегчённо выдохнул. Его врождённая педантичность и исполнительность сейчас могли сослужить ему хорошую службу при грядущей проверке. В конце концов, станция, несмотря на свой солидный возраст и долгую консервацию, благодаря автоматике находилась в идеальном техническом порядке.

Тяжёлый крейсер Адохай тем временем плавно вошёл в открывшиеся ворота ангара, прошёл сквозь мерцающее окно удерживающего атмосферу силового поля и медленно, с тяжёлым вздохом гидравлики опустился на посадочную палубу.

— Ты только посмотри, какое здесь нетронутое богатство... — тихо, через внутреннюю связь восхищённо присвистнул Скард, глядя в иллюминатор.

На палубе колоссального ангара ровными, бесконечными рядами стояли законсервированные корабли: тяжёлые корабли дальней разведки, несколько средних крейсеров поддержки и огромное количество боевых судов поменьше самых разных модификаций.

— Да тут собран настоящий боевой музей из нескольких покорённых вселенных, — задумчиво, со скрытым трепетом проговорил Амалак, осматривая панораму дока. — Действительно, колоссальное богатство.

— Очень удачно мы к парню на огонёк заглянули, — Вал плавно опустил темную защитную панель своего шлема, полностью скрывая лицо. — Ну что, выдвигаемся знакомиться с нашим новым другом?

— Господа, ещё раз прошу вас — надёжно спрячьте свои лица и молчите, — обернулся к офицерам Амалак перед открытием рампы. — Помните: по легенде вы — безмолвные, исполнительные рабы, сопровождающие своего сюзерена. Ни в коем случае не принимайте этот тон на свой счёт во время разговора.

— Да плевать нам всем на эти ваши этикетные условности, — отмахнулся Маркай, проверяя крепление винтовки. — Давайте уже поскорее прибарахлимся этой новенькой станцией.

С опустившегося трапа крейсера на палубу ангара неспешно сошли четыре фигуры. Впереди уверенным, размеренным шагом шёл Амалак в чёрном мундире. Двое сопровождающих в ржавых скафандрах с зажатыми в руках тяжелыми плазменными винтовками шли чётко по бокам, а третий замыкал шеренгу сзади. Всю эту жуткую картину венчали четыре маленьких шара-перехватчика, парящие над их головами и зловеще отливающие в полумраке дока зеленоватым теланиевым оттенком.

Координатор станции лично встречал делегацию у самого трапа, почтительно склонившись в глубоком поклоне и нервно сжимая пальцы от волнения. Вокруг него полукругом замерли охранные дроиды Башни с наведёнными в сторону гостей орудийными раструбами.

— Приветствую Верховного Координатора на седьмой станции, — его поклон стал ещё ниже, едва не до земли.

— Этот неуместный фарс к чему? — ледяным, абсолютно безликим голосом спросил Амалак, выразительно указывая подбородком на направленное на него оружие охраны.

— Протокол безопасности... Вы же сами прекрасно знаете правила, господин инспектор, — испуганно пролепетал Координатор станции, не смея поднять глаз.

— Вот это, — Амалак плавным жестом указал вверх, на лениво покачивающиеся в воздухе зеленоватые шары, — новейшая экспериментальная технология Владык. Не заставляйте меня демонстрировать её разрушительную силу на ваших устаревших механизмах.

Координатор с явным испугом глянул на парящие над головой гостей наводящиеся сферы и поспешно сделал резкий знак рукой. Охранные дроиды синхронно опустили стволы и послушно отступили назад.

— Думаю, нам стоит незамедлительно пройти в центральный пункт управления, — всё тем же безжизненным тоном приказал Амалак.

— Да, конечно! Пройдёмте скорее к транспортёру, — Координатор в очередном поклоне, казалось, сейчас действительно достанет головой до металлического пола палубы.

— Я вижу, вы вопреки всему содержите вверенный вам объект в действительно образцовом порядке, — ровно произнёс Амалак, неторопливо прохаживаясь по просторному помещению мостика и осматривая блестящие чистотой сенсорные панели управления.

— Искренне благодарю вас, господин инспектор. Делаю всё возможное и невозможное во славу Владык, — преданно отозвался Координатор, семеня следом.

Амалак остановился у главного терминала и повелительным жестом пригласил его подойти ближе:

— Введите мастер-ключи полного доступа к центральной сети.

Координатор станции мгновенно вытянулся по струнке и испуганно замотал головой:

— Нет... Это категорически запрещено инструкцией, вы же отлично знаете! Владыки нещадно, смертельно карают за подобное нарушение регламента.

— Владыки сейчас очень далеко. А здесь и сейчас я говорю от их прямого имени, — Амалак сделал тяжёлый шаг вперёд, буквально нависая над побледневшим, дрожащим Координатором.

— Я не могу... Простите мне мою дерзость, но я физически не могу этого сделать, — панически прошептал тот, отступая к панели.

Амалак медленно поднял указательный палец вверх, указывая на замершие под потолком мостика зеленоватые перехватчики Кирна.

— Если я сейчас дам команду, от вас и от всей вашей исполнительной охраны здесь через секунду не останется даже горстки пепла. Выполняйте приказ, пока я ещё проявляю к вам снисхождение.

Дрожащий от неконтролируемого страха Координатор судорожно приложил ладонь к центральной биометрической панели. Раздался короткий, чёткий системный щелчок, и крошечная капля крови из пальца мгновенно активировала полный уровень доступа в систему Башни.

— Система, — громко и чётко произнёс Амалак, шагнув к терминалу. — На связи говорит Верховный Координатор инспекционной группы. Полностью принимаю всё управление станцией и её автоматическими силами на себя.

— Запрос обработан. Принято, Верховный Координатор, — мерно отозвался приятный синтезированный голос Башни из динамиков. — Кодовые ключи изменены. Какие будут ваши дальнейшие указания?

Амалак медленно повернулся к замершему в углу, испуганному Координатору. На его лице впервые за всё время проступила холодная, торжествующая улыбка:

— А теперь, милейший, вы официально находитесь во власти и под юрисдикцией Империи. Вся эта станция со всем её флотом отныне перешла под наш полный контроль. А вы, мой дорогой друг, прямо сейчас отправляетесь в капсулу глубокого стазиса — до наших дальнейших стратегических решений.

Амалак расстегнул верхнюю пуговицу воротника и с облегчением повернулся к замершим за его спиной офицерам:

— Ну что, господа... Можете поднять забрала шлемов. В этой сложной сцене мы одержали полную и безоговорочную победу.

Интерлюдия. Экспансия Тьмы

Капитан Пентаур покинул свой «Стерх» сразу после приземления. Корабль почти неслышно сел прямо в центре огромного дворцового парка. Изумленные придворные испуганно уступали дорогу быстро идущему капитану. Некоторые пытались что-то сказать наглецу, но он не обращал на них никакого внимания. Двое особо ретивых молодых баронов отправились в огромный фонтан со сломанными челюстями.

Пентаур прижимал к груди простую брезентовую сумку, в которой лежал такой важный для Императора предмет.

— Ну проходите, проходите же, дорогой друг! — воскликнул Тархулар, когда капитан без стука вошел в его покои. — Присаживайтесь и немедленно докладывайте. Хотя нет, постойте...

Император налил в большой хрустальный бокал золотистую жидкость и лично принес его капитану.

— Выпейте, друг мой, и переведите дыхание.

Тархулар опустился в свое любимое кресло и закрыл глаза. Дождавшись, когда бокал опустеет, он произнес:

— А теперь — все подробности, любезный друг.

Он слушал внимательно, не перебивая, и лишь иногда его истинные эмоции выдавала слегка поднятая бровь. Когда же Пентаур рассказал о награждении детей граков, Тархулар аж подпрыгнул в кресле.

— Вы хотите сказать, любезный друг, что десяток ребятишек дикарей с забытой богом и демоном планеты фактически уничтожили тяжелый крейсер этих мерзких Адохай и штурмовали Башню? Я не ослышался?

— Нет, Ваше Величество, — улыбаясь, сказал капитан. — Все фиксации на этом кристалле.

Он передал Императору информационный кристалл Юстиниана.

— Поистине, пути провидения неисповедимы, — задумчиво протянул Император. — А наш с вами друг префект, однако, непрост. Очень непрост. Как же я ошибался... — покачал головой Тархулар. — Его талантам можно только позавидовать. Жалкая горстка тысячелетних ветеранов творит такие вещи!

— Тысячелетних? — переспросил капитан.

— Не обращайте внимания, дорогой друг, просто оборот речи. Но детишки удивили меня, удивили сорванцы!

— Вот это префект передал вам лично. И вот эту записку.

Шкатулка и сложенный листок перекочевали в руки Императора. Он осторожно поставил шкатулку на столик рядом.

— Открою в одиночестве, наслаждаясь моментом, так сказать, — с тонкой улыбкой произнес он. — А вы, мой дорогой друг, ступайте. Ступайте и непременно посетите ваших почтенных родителей.

Капитан с немым вопросом посмотрел на правителя.

— Не удивляйтесь, я знаю о вашей семье намного больше, чем вы думаете. Да, Каста Ра сейчас не является самыми верными подданными Империи, но скоро всё изменится.

— Я верен Вашему Величеству... — попытался вставить капитан, но Тархулар прервал его властным взмахом руки.

— Я знаю о вашей верности и, поверьте, высоко ценю ее. А сейчас ступайте. Непременно к семье, непременно! Я подумаю, как вас наградить, мой дорогой друг.

Поклонившись, несколько озадаченный капитан вышел из покоев. Уже через несколько минут «Стерх» взмыл ввысь и скрылся в вечернем небе.

Тархулар не торопясь налил себе бокал вина и, задумчиво глядя на убывающее солнце, медленно его выпил. Открывая шкатулку, Император заметил, что его пальцы слегка дрожат.

— Вот как... Прискорбно. Теряю хватку, — сказал он сам себе.

Осторожно взяв в руку сосуд, он посмотрел на искусную инкрустацию.

— Умели же делать, — прошептал Император.

Затем он развернул записку. Размашистым, знакомым почерком там было выведено: «Открой и поднеси к губам».

— Так просто? — удивился Император. — Ну, тянуть не стоит.

Он откупорил сосуд и поднес горлышко ко рту.

Внутри подсознания шевельнулась старая, въевшаяся в разум Сущность. Император почувствовал, как его до краев наполняет дикий, первобытный ужас. Но это был не его страх — это был предсмертный ужас самой Сущности. Медленно, отчаянно цепляясь когтями за чужой разум и оставляя внутри кровоточащие шрамы, чужеродная воля насильно выдиралась наружу.

Император закричал от невыносимой боли.

В покои тут же ворвались двое гвардейцев, готовые защищать своего властителя. Но их глазам предстала жуткая картина: скрюченное тело Императора стояло на коленях, он отчаянно цеплялся за резное кресло, а из его раскрытого рта нескончаемым потоком вытекал густой белый туман, прошитый чернильно-черными, сверкающими тьмой молниями. Этот туман струился плотным облаком, на глазах превращаясь в тонкие нити, которые стремительно затягивало внутрь сосуда в руке Тархулара.

Несколько бесконечных, застывших мгновений — и последняя черная искра исчезла в горлышке.

Падая на пол, Тархулар судорожным движением намертво заткнул сосуд черной пробкой.

Гвардейцы подскочили, бережно подняли владыку и усадили его в кресло. Тонкая струйка крови стекала из уголка рта почти бесчувственного Императора.

— Вина... — тихо, хрипло прошептал он.

Гвардеец дрожащей рукой поднес к его губам бокал с янтарным напитком. С трудом глотая, Император осушил его до дна.

— Теперь идите, — он устало махнул рукой. — Идите быстрее. И сделайте так, чтобы никто вокруг ничего не услышал.

Гвардейцы озадаченно переглянулись, но перечить владыке не посмели и беззвучно исчезли за дверью.

Когда тяжелые створки закрылись, Император блаженно, свободно улыбнулся.

Внезапно прямо внутри его черепа, отдаваясь ментальным эхом, громом прозвучал до ужаса знакомый, холодный голос:

«Ты предал нас. Ты не принял наш дар. И теперь ты поплатишься за это, ничтожный человечишка».

— У вас больше нет власти надо мной, — прошептал Тархулар в пустоту.

«Договор расторгнут, смертный. Теперь ты и твои никчемные подданные почувствуют нашу истинную силу. Вы сгинете во тьме. Мы начинаем экспансию, человек».

— Ну попробуйте, — хищно улыбнулся Император. — Мы еще посмотрим, кто кого.

«Глупец. Ты сгинешь вместе со своей жалкой Империей...»

— Вас так страшно слушать, — прошептал Император, — что, пожалуй, уже даже скучно.

«Вот тебе на память!»

На правой щеке Императора яростно вспыхнуло синевато-черное пламя. Раздалось шипение, в покоях остро запахло паленым мясом. Тархулар намертво сцепил зубы, удерживая рвущийся наружу крик и впиваясь ногтями в подлокотники.

Чужой голос пропал так же внезапно, как и появился.

Император осторожно прикоснулся к обожженной щеке и тут же отдернул руку.

— Больно-то как... — с искренним удивлением сказал он сам себе.

С трудом поднявшись на дрожащих ногах, он подошел к ростовому зеркалу.

Тонкими, почти изящными, светящимися изнутри линиями семиконечная звезда Адохай горела на его коже. Тархулар внимательно присмотрелся к отметине, попробовал надуть щеку и скорчил зеркалу смешную рожицу.

«Будет мне напоминание на всю жизнь, — подумал он. — А вообще-то выглядит довольно стильно, правда?» — спросил он у своего отражения.

— При дворе точно появится новая мода, — сказал он вслух и весело подмигнул сам себе.