Экспансия: Контакт. Том 6

Глава 1

Столица

Перун

— Вставайте, господин барон, вас уже ожидают, — тяжёлая металлическая дверь скрипнула, и на пороге камеры с холодными обшарпанными стенами появился мужчина.

Скрестив руки на груди, он, облачённый в среднюю броню с массивными наплечниками, на которых виднелись знаки отличия имперской СБ, на какое-то мгновение заслонил собой яркий свет, бьющий из коридора.

— Ну наконец-то, а то я уже грешным делом подумал, что меня тут решили забыть, — с кряхтением оторвавшись от жёсткой койки, я принял вертикальное положение. — Спасибо, хоть одеяло предоставили, а то уже начал опасаться, что околею от холода.

Сделав страдальческое лицо, а это было несложно, так как всё моё тело представляло из себя сплошной синяк, я аккуратно встал на ноги.

Противоположная стена резко прыгнула на меня, но я успел увернуться. Правда, при этом задев узкую тумбочку, стоявшую в изголовье кровати.

— Ну что вы, — с лёгким смешком произнёс имперец, так и продолжавший стоять в дверном проёме. — Как мы можем дать замёрзнуть человеку, которому скоро голову должны будут отрубить? Это ж непорядок. Да и палачу нужно свою зарплату отрабатывать, а то скоро совсем навыки растеряет...

— Вот за что я вас, имперцев, уважаю, так это за умение подавать неприятные известия под предлогом заботы о гражданах, — уловив принцип качки планеты, я поймал точку равновесия и повернулся к конвоиру.

— Ну так, главная ценность Империя какая? Правильно, её граждане. Вот мы и стараемся, — мужчина шагнул назад, и стоявшие в коридоре люди, в точно такой же броне, только рангом пониже, пришли в движение. — Пойдёмте, Игорь Владиславович, негоже опаздывать на собственную казнь.

— Я бы, честно говоря, пропустил сие мероприятие. Знаете, не люблю вид крови. Особенно собственной, — выйдя в коридор, поморщился. Свет бил по глазам, заставляя их слезиться.

Но что больше всего раздражало, так это то, что и подлечить сам себя я не могу. Прежде чем бросить в промозглую камеру, меня хорошенько обыскали, вывернув даже носки и проверив швы в комбинезоне. А после ещё и потребовали слово аристократа, что ничего связанного с эфиром у меня с собой нет.

Пришлось слово дать. Громко и чётко. Прямо под дулами семи ружей с подозрительно широким стволом. Явно не огнестрел, а что-то куда более современное, прямиком из Центральных Миров.

В общем, сослаться на использование артефакта я не мог, а использовать эфир в «тихую» не рискнул, мало ли чем могла быть напичкана камера. Вот я бы лично точно навесил туда кучу датчиков, напрямую соединённых с какой-нибудь огне-, взрыво-, химо- опасной дрянью.

— Прошу сюда, — конвоир, подождав, пока я привыкну к свету, и убедившись в том, что я способен самостоятельно двигаться, неспешно направился в сторону выхода.

Стоявшие позади меня конвоиры качнулись вперёд, намекая, что и мне не следовало задерживаться.

— Што ш... — сомкнув руки за спиной, ковыляющей походкой отправился следом за имперцем, тихонько затянув старенькую песню. — Как прекрасно солнце Нави, жаль, что больше нет его...

Конвоир, услышав широко известную в узких кругах песню каторжников, посмотрел на меня и хмыкнул, но ничего не сказал, лишь, прислонив руку к считывающей панели, отпёр дверь и вышел в следующий коридор.

Там было также светло и тихо, что создавало ощущение стерильности больничного бокса. И только редкие тёмные пятна размером с чайное блюдце на белой плитке портили впечатление. Не, не знай я, что там сидят крохотные паукообразные турели, принял бы их за обычную мозаику и был бы спокоен. Но, как известно, многие знания, многие печали.

— Знакомы? — дождавшись, пока я доползу до него, задал вопрос имперец и кивнул на «норы». — Если не секрет, то откуда? Техника редкая.

— Отец любил пред сном вместо сказок интересные случаи из жизни рассказывать, — ухмыльнулся я в ответ.

— Ну, тогда не удивительно, что вы тут, — рассмеялся имперец. — Обычно те, кому рассказывают сказки, знают, что идти против доброго короля весьма чревато. И что добро всегда побеждает.

— Сказки, такие сказки, — покачал я головой, обходя мужчину, чьё лицо вряд ли смогу вспомнить уже через полчаса, и заходя в кабину лифта.

С трудом впихнувшись всей толпой в маленькую кабинку, мы стали подниматься, оставляя где-то внизу подземную темницу. И что-то мне подсказывало, что сюда я больше не вернусь.

Но, наконец, кабина остановилась, и створки бесшумно разошлись в сторону, а я увидел небольшой зал. Абсолютно пустой, если не считать несколько картин, с изображением незнакомых мне людей в полный рост, висящих на стенах, и красной дорожки, которая начиналась от лифта и вела к двери, находящейся на противоположной стороне зала.

Ступая следом за имперцем по дорожке, я с интересом разглядывал картины. От них прямо пахло древностью, и я бы нисколько не удивился, узнай, что их срисовали с людей, трёх мужчин и четырёх женщин, живших ещё на Старой Земле.

— Прошу, — приоткрыв передо мной массивную дверь с резными украшениями, конвоир слегка поклонился и едва слышно добавил. — И помните, Игорь Владиславович, не все сказки — ложь.

— Правильно говорить не ложь, а клади, — пробормотал я, на секунду ощутив знакомое чувство, будто рядом со мной зажглось крохотное солнце, которое вот-вот испепелит меня. — Думаю, мы встретимся ещё раз?

— Если подберёте правильные слова и выживете, — с лёгкой улыбкой произнёс этот мутный тип, и только сейчас я понял, что уже встречался с ним.

Конвоир разговаривал со мной тем самым тоном, который я слышал в забегаловке на Орбитале. Той самой, где меня поджидали неудачливые убийцы с ножами и выжженными глазницами.

— Чудны ваши пути, боги, — едва слышно прошептал я, а после шагнул в кабинет и услышал, как за мной закрылась дверь.

В огромном, не в пример предыдущему залу, кабинете было гулко, будто где-то за стеной работала турбина. Впрочем, звук был мне определённо знаком. Судя по всему, это помещение было одним из самых защищённых мест на всём Перуне.

По идее, если в эту цитадель попадёт пара тактических зарядов, из всех находящихся в ней выживут двое. Я и этот, несомненно, великий человек, низкого росточка.

— Знаете, Игорь Владиславович, когда мой помощник за обедом сообщил, что на территорию Зоны проник неопознанный отряд в количестве двенадцати человек, я лишь пожал плечами, — мужчина с чёрными волосами в простеньком имперском кителе стоял перед огромным панорамным окном, вглядываясь в ночную Столицу. — Мне каждый день сообщают о подобных самоубийцах, пытающихся разграбить то, что не успели другие. Так что я не обратил на это особого внимания.

Мужчина повернул голову, демонстрируя свой ястребиный профиль. Высокий лоб, широкие скулы, острый нос и узкий подбородок создавали впечатление опасного человека. Впрочем, об этом я и до личной встречи знал.

— Когда на ужине мне сообщили, что в лабораторию В-04 проникла группа неизвестных лиц, я сделал пометку у себя в записной книжке, — мужчина говорил медленно, растягивая слова, и создавалось впечатление, что он не разговаривает, а поёт. — Те, кто не воспринимает мои приказы всерьёз, должен понести ответственность. Впрочем, зная, какие там были установлены охранные системы, я лишь отметил это и переключился на более важные дела.

Гул в помещении стал ещё громче, но даже он не мог заглушить тихую речь стоящего передо мной человека. Его слова будто сразу транслировались мне в мозг, заставляя чувствовать себя чертовски неуютно.

— Которые мне, впрочем, пришлось отложить, когда далеко за полночь сюда вломился взволнованный помощник и сообщил, что В-04 полыхает, а зверьё на границах Зоны взбесилось, — мужчина вновь повернул голову в сторону города и замолчал.

Я же, стоя в тишине, если не считать уже ставшим привычным гул, смог разглядеть несколько ярких пожаров, продолжающих полыхать до сих пор, несмотря на то, что заканчивались сутки с того момента, как я покинул территорию Зоны.

— И знаете, что мне больше всего не нравится в этой ситуации? — спросил мужчина.

— То, что вы дважды упустили намёки, которые вам давала Судьба? — потихоньку пропуская исцеляющий эфир по телу, произнёс я.

Похоже, и тут мне присесть не предложат, а внутренние травмы устойчивому вертикальному положению не способствовали. Но просто развалиться на полу мне чувство собственного достоинства не позволяло. Не перед этим человеком.

— Именно. И вам есть что сказать на это? — повернулся ко мне Доан Ван Као, губернатор Столицы.

— Вам повезло, господин губернатор, что не было третьего намёка, — слегка поклонился я самому главному человеку на планете.

— Согласен. Хватило и первых двух, — мужчина с узким разрезом глаз и тоненькими угольно-чёрными усиками подошёл к огромному столу, на котором находился один-единственный планшет.

Приложив к нему палец, включил устройство и принялся зачитывать видимый лишь ему одному текст.

— Несанкционированное проникновение на территорию Зоны. Разрушение режимного объекта В-04, повреждение семи жилых строений и двенадцати торговых зданий. Подрыв канализационных коммуникаций, впоследствии спровоцировавший возгорания в различных частях Столицы. Обрушение защитной стены в секторе Г-18. И это меньше чем за сутки... Может, есть что-то ещё, что можно добавить к этому замечательному послужному списку, Игорь Владиславович?

— Пожалуй, этого хватит. Я не слишком тщеславен, — пожав плечами, ответил я.

— Скромность украшает людей, — кивнул Ван Као.

— О-о-о... О своей скромности я могу говорить часами, — выпрямившись, почувствовал, как на место с хрустом встало треснувшее ребро. — Но что-то мне подсказывает, что вам будет не слишком интересно это выслушивать. Так что не будем тратить время.

— Время...Его всегда не хватает... Поэтому порой стоит не торопиться. Подойдите, пожалуйста, ближе, Игорь Владиславович, — скорее приказал, чем на самом деле попросил, губернатор.

Что ж, не вижу смысла отказываться. Тем более, я помнил слова имперца про палача. И то, что он говорил это в шутку, не было похоже.

— Вы наверняка надеетесь, что к вам на помощь придут ваши люди или сам Виталий Алексеевич, вот только... — губернатор сунул мне в руки планшет, на котором крутилось видео нашего лагеря.

Точнее, съёмка велась с приличного расстояния, но я прекрасно разглядел укрепления, возведённые Рихтером с Зервасом.

Сам лагерь был погружен в темноту, не горело ни единого фонаря, но вот фонари, установленные на боевых машинах губернатора, заливали всё пространство, превращая тёмную ночь в сумрачный день.

— Я в курсе, что у ваших людей есть приказ удерживать позиции в течение трёх суток с момента вашего последнего выхода на связь. И стоит отдать должное, несмотря на разношёрстность вашего войска, вся молодёжь, что вы собрали под своим крылом, этот приказ выполняет, — то ли похвалил, то ли поругал их мужчина.

— Вы на них не нападёте. Стоит вам сделать хоть один выстрел, и остальные лендлорды моментально узнают об этом, — оторвавшись от планшета, пристально посмотрел на низенького мужчину. — Я пробыл в городе достаточно времени, чтобы понять, что многим из них не нравятся здешние порядки. И едва они поймут, что на них могут напасть без веской на то причины, как они либо уйдут, наплевав на приказ Наместника...

— Либо примкнут к «южанам», — согласно кивнул Ван Као. — Но мои люди там лишь для страховки, грязную работу есть кому выполнить и без их участия.

Дотянувшись до планшета, собеседник одним пальцем смахнул видеофрагмент в сторону, запуская следующий.

Впрочем, мне хватило пары секунд, чтобы понять, что именно он хотел мне показать. Достаточно было увидеть среди окруживших мой лагерь людей в тяжёлых доспехах с гербом Пратта. Поворот, однако, неприятный.

— К сожалению, Виталий Алексеевич, узнав, что вы выбрались из Зоны в одиночестве, слёг с приступом да таким серьёзным, что его пришлось срочно перевести в имперский госпиталь, — ровно произнёс Доан Ван Као, но я видел, как в его чёрных глазах вспыхнул огонёк. — Так что сейчас его «обязанности» исполняет старшая дочь, виконтесса Ниша Пратт. И она чертовски зла, за то, что вы лишили её сестры и упекли отца в больницу.

— Странно, граф Пратт выглядел вполне здоровым при нашей последней встрече, — негромко произнёс я.

— Известие о гибели ребёнка плохо сказывается на самочувствии родителей. Вам ли этого не знать, Игорь Владиславович? — с намёком произнёс губернатор.

Разговор, внезапно свернувший не в ту степь, заставил меня напрячься. Мой «потенциальный» кумир резко перестал мне нравиться. Я чертовски не люблю, когда кто-то копается в прошлом. Моём и моего рода.

— По вашему лицу вижу, что теперь вы прониклись всей серьёзностью нашего с вами разговора, — вытащив из моих рук планшет, губернатор позволил себе мимолётную улыбку.

— Если вы так хорошо меня знаете, то, наверное, должны знать, что давить на меня чревато, — пару секунд я ещё держал руку в воздухе, пока не осознал, что планшета в ней нет. — И не воспринимайте это как угрозу, скорее, как предупреждение.

— Знаете, Игорь Владиславович, я бы мог сразу отправить вас на плаху, но хотелось отдать должное вам и вашему деду. Да, я был знаком с ним и довольно-таки неплохо знал его. Он всегда был человеком чести, и именно это и погубило вашего деда. Его и его род, — тихо произнёс Ван Као. — Глядя на вас, я вижу его. Такие же жесты, такая же улыбка и превосходство во взгляде, граничащее с высокомерием. Верь я в переселение душ, решил бы, что старый засранец умудрился вернуться в наш мир.

— Знаете, смерть — штука странная. Кого-то она ищет сама, а от кого-то бегает, а кого-то просто обходит стороной, — отступив, я сжал кулак и выпустил из него эфирное лезвие.

— Неплохо. Но несколько грубо, — кивнул Ван Као, даже не моргнув глазом.

Наверняка, у него на столе была какая-нибудь тревожная кнопка, но он даже не попробовал к нему подойти.

Зато губернатор вновь поднял планшет, как же меня уже начинало раздражать это устройство, и, повернув его экраном ко мне, включил.

На дисплее возникла хорошо обставленная комната, в которой находились мои... люди. Морозова, Андерсен, Феррите, Кембелл и Син.

Судя по периодическому подвисанию картинки, явно из-за защитного поля, окружавшего кабинет, трансляция велась в прямом эфире. А с учётом того, что этого помещения ни на территории лагеря, ни в резиденции Праттов не было, стиль определённо не тот, значит, они в Столице.

Вот по поводу Агаши мне было совсем обидно. Профессиональная убийца... Пфф... Выберусь из этого дерьма, займусь её подготовкой. А то её сначала Морозова чуть не вырубила, теперь она ещё и имперцам в лапы попалась... Совсем за крепкой мужской спиной расслабилась.

Нет, мне это её доверие, конечно, льстит, с одной стороны. Но вот, с другой стороны... Ай, ладно, чего теперь-то раздражаться?

— Неплохо. Но несколько грубо, — произнёс я.

— Но, если это работает, зачем совершать лишние телодвижения? — совсем по-человечески пожал плечами Доан Ван Као. — Хитрость — это хорошо, но чем сложнее комбинация, тем больше шансов, что в какой-то момент она уничтожит сама себя. Ну а теперь, после того, как я с вами поделился одной из своих мудростей, вам придётся за это отработать...

Вот, похоже, и настал тот момент, когда уважаемый Губернатор начинает выкручивать мне яйца против часовой стрелки...Спасибо, барон Кабанов, удружил. Впрочем, что теперь с трупа взять?

***

Столица

Перун

— Ты уверен, что ему это удастся? — сидящий за рулём неприметного джипа мужчина в сером комбинезоне нервно затянулся сигаретой и, хапнув дыма, зашёлся в кашле.

— Исаев всегда находит способ выкрутиться. Да и наш человек даст ему возможность, которую Игорь точно не упустит. — Дроздов, вернув спинку переднего пассажирского сидения в нормальное положение, хорошенько приложился пятернёй по спине водителя.

От удара тот хорошенько приложился о твёрдый руль и уже собирался хорошенько обматерить «помощничка», но тут осознал, что кашлять совершенно перехотелось.

— Если ждёшь «спасибо», то можешь не рассчи...

— Тихо! Слышишь? — оборвал курильщика бывший имперский следователь, а после приоткрыл окно.

Теперь до обоих донеслись отчётливые звуки стрельбы и набирающая силу тревожная сирена.

— Смотри, там! — ткнул курильщик пальцем в сторону высокого здания, подле которого стояла машина. — Третий этаж пристройки. Кажется, там стреляют.

И действительно, в тёмных окнах здания были отчётливы видны вспышки голубого света, после которых стекла взрывались облаком осколков, со звоном, обрушивающихся на асфальт.

— Давай, гони, мы должны быть там раньше, чем охрана! — прикрикнул Дроздов, чуя, как просыпается цитадель губернатора. Им дали фору, но она была столь мизерной, что побег Исаева мог сорваться в любую секунду.

— Да как он так быстро двигается?! — в сердцах воскликнул водитель, отслеживая побег пленника по вспышкам и выбитым окнам.

— Он бежит к торцу здания! Быстрее, рули туда!

— Но там же нет выхода. Даже окон нет! — выкрикнул курильщик, тем не менее давя на газ.

— Ему не нужен выход. Он сам его прекрасно сделать сможет... Стой!

Водитель, завернув за угол здания, резко крутанул руль в сторону, уворачиваясь от огромного куска стены, рухнувшего с высоты третьего этажа. А следом, в считаных метрах от машины, на землю приземлилось два человека.

На несколько мгновений площадку перед зданием заволокло пылью, сквозь которую Дроздов с трудом разглядел, как худощавый Исаев с трудом поднялся на ноги и побрёл в их сторону.

Второй же мужчина, в имперских доспехах с широкими наплечниками, так и остался лежать на груде переломанного асфальта.

Дроздов, мотнув головой, вскочил из машины и в два прыжка, преодолев расстояние, отделявшее его от раненого патриарха, подхватил его и потащил к машине, молясь всем богам, чтобы успеть свалить, прежде чем здесь объявится вся служба безопасности Столицы.

И похоже, в этот раз боги были на стороне старого следователя, так как прибывшая охрана не обнаружила ни единой живой души.

Глава 2

Столица

Перун

— Вставайте, господин барон, вас ожидают...

— Вас что, всех под копирку штампуют? — я с подозрением посмотрел на мужчину в сверкающей позолотой ливрее, ввалившегося в дорого обставленный кабинет после предупредительного стука.

— Что? Не понимаю, о чём вы, господин Исаев, — недоумевающе протянул слуга. — И вот, прежде чем идти, я принёс вам сменную одежду, так как боюсь, что ваша совсем пришла в негодность.

— Думаешь? — я, поднявшись с кресла... а ведь только пять минут успел посидеть, прикрыв глаза... посмотрел вниз и отметил, что от левой штанины действительно осталось одно название. Впрочем, конечность, покрытая коркой запёкшейся крови и сажей, и так будто тканью была прикрыта. — Ладно, уговорил, давай сюда.

Взяв у слуги аккуратно упакованную в прозрачный пакет одежду, увидел, что в нём находились чёрные брюки, тёмно-серая рубашка и простенький, без всякой вышивки пиджак. А после посмотрел на мужчину.

— Ванная комната за второй дверью, — ответил на незаданный вопрос тот и поспешно добавил:

— Игорь Владиславович, при всём уважении, прошу вас не задерживаться. Это в ваших же интересах.

— Понял, принял, — кивнул я, скрываясь в ванне.

Скинув изрядно пострадавшую одежду, мельком взглянул на себя в зеркало и полез под душ.

Выглядел, откровенно говоря, так себе. Синяки под красными от недосыпа глазами, исцарапанное лицо и изрядно схуднувшее тело фиолетово-желтушной расцветки. Эфирное лечение давало свои результаты, но пришлось с ним немного притормозить. Предстояла важная встреча, и, как там всё обернётся, я был не готов сказать.

С лейки брызнула вода, заставляя меня зажмуриться и вспомнить тот момент, когда мы пересекли границу Зоны.

Чёрт его знает, как можно описать то чувство, которое я испытал в ту секунду. Научился дышать полной грудью? Наконец, осознал, что в мире не только чёрно-белые оттенки? Что-то близкое, но нет, всё же не то. На какое-то мгновение мне даже показалось, что захоти я, и смогу взлететь.

Однако долго копаться в нахлынувших ощущениях у меня не вышло, так как Серёгу, в отличие от меня, скрутило. Какую-то секунду назад он шагал рядом, а спустя мгновение уже валялся распластанным на холодном бетоне, не в силах подняться.

Следовавшие за нами багги с ценным «грузом» тут же остановились, а пешие бойцы заняли оборону, предоставив мне возможность спокойно разобраться с произошедшем.

Впрочем, что именно произошло, долго гадать не пришлось. Достаточно было посмотреть на «призрака» Сергея, который сейчас бился в конвульсиях, парализуя своего физического двойника.

Призрак буквально вколачивал руки по локоть в почву, пытаясь уцепиться за твёрдую поверхность, и полз в сторону границы Зоны и нормальной территории.

Мелькнула мысль самому дотащить Кабанова туда, однако, перед этим стоило проверить, не могу ли я повлиять как-то на происходящее. Если не получится, придётся сворачивать операцию, а значит, и упустить момент, так как вернуться в Зону нам уже не дадут.

Так что, положив руки на грудь барона, пустил по ним эфир, перекачивая его через физическое тело Кабанова в призрака.

Тот задёргался ещё сильнее, а я при этом ощутил, как воздух вокруг меня сгустился и дышать стало... обыкновенно... прям как пару минут назад, до того, как мы пересекли границу.

Однако, чтобы не происходило, мой эфир помог стабилизировать состояние Кабанова. Призрак перестал «рябить», а молодой барон — дёргаться.

Подключившись по внутреннему интерфейсу к «кожуре» Сергея, убедился, что он приходит в норму. По крайней мере, датчики пульса и давления стали показывать значения в пределах нормы.

— Подъём, лежебока! — постучал я по стеклу шлема Сергея, ставшего почти прозрачным. — А то сейчас твою даму сердца инфаркт хватит...

— ***ть, приложило... — тут же зашевелился Кабанов, а после, открыв глаза, с подозрением посмотрел на меня. — Надеюсь, обошлось без искусственного дыхания?

— Ну раз ругаться матом и бездарно шутить можешь, значит, в порядке, — поднявшись, протянул руку парню, помогая ему встать. — Объяснишь, что произошло?

— Да чёрт его знает. Будто мешком, забитым пенопластом, по голове стукнули. Вроде и не больно, но из колеи выбивает. Да так, что аж жить не хочется...

— Знаешь, тебе бы поработать над описанием своих ощущений. Слов много, а ничего не понятно, — убедившись, что с парнем всё в порядке, на секунду переключился на «призрака» и вдарил по нему очередной порцией эфира.

Призрак, дёрнувшись, будто от хорошего электрического разряда, посмотрел в мою сторону. А потом почти полностью втянулся в Кабанова, заставив Сергея передёрнуть плечами. Испугался, что ли? Я про призрака, а не товарища, если что.

— Всё, я в норме, — куда более твёрдым голосом произнёс Сергей. — Надо двигаться, а то время уходит...

Внезапно хлынувшая холодная вода заставила меня вздрогнуть, приходя в себя и выныривая из неприятных воспоминаний.

— Твою ж матушку! — проворчал я, выплёвывая попавшую в рот воду. — Вечно его не хватает.

— Господин Исаев! Господин Исаев, — раздался голос слуги из-за двери. — Прошу вас, поторопитесь, уже все собрались и ждут только вас.

— Да иду я уже... — перекрыв воду, потянулся за полотенцем и, тщательно обтёршись, начал одеваться.

Почти вся одежда оказалась впору, разве что пиджак немного в плечах жал. Кто-то явно переоценил степень моего истощения.

Наконец, выбравшись из ванны, тут же последовал за засеменившим слугой. В отличие от имперской тюрьмы, здесь меня охрана не сопровождала, да и обстановка была куда приятнее.

Богато украшенные коридоры и помещения, через которые мы стремительно проходили, буквально кричали о достатке владельца этого здания.

А также о его любви к слугам женского пола. За короткую «пробежку» через здание я насчитал не меньше тридцати девушек в довольно экстравагантных, да что там даже скорее откровенных, нарядах.

Что ж, это даже хорошо. Всегда приятно, когда будущий «компаньон» неосмотрительно демонстрирует свои слабости.

Тем временем оторвавшийся вперёд «на последних метрах» слуга открыл двери в очередной зал и громогласно произнёс:

— Его благородие господин барон Исаев Игорь Владиславович!

— Моё почтение, господа! — произнёс я, зайдя в огромный обеденный зал. — Надеюсь, не заставил вас слишком долго ждать?

— Не переживайте, Игорь Владиславович, мы здесь не только из-за вас, — ответил мне сидящий во главе стола мужчина средних лет с огненно-рыжими волосами, беспорядочно торчащими в разные стороны. Будто костёр зажгли и забыли потушить. — Впрочем, раз вы соизволили добраться до нас, мы сможем приступить к основной теме нашего собрания.

— Знаете, Владимир Романович, разговор с губернатором и его цепными псами вышел немного утомительным, так что ваши претензии несколько не обоснованы, — пройдя вдоль длинного стола, уселся на любезно отодвинутый служанкой стул.

— Уж нам-то о Доан Ван Као можете не рассказывать, — негромко проворчал, при этом не переставая располагающе улыбаться, грузный мужчина с этаким «простым и открытым» лицом. — Который месяц довольно плотно с ним «общаемся».

В отличие от хозяина дома, барона Балашова Владимира Романовича, этот мужчина выглядел куда опрятнее. Аккуратная стрижка и нарочито подчёркнутая лёгкая небритость давали понять, что этот тип из тех, кто предпочитает первым делом произвести приятное впечатление при встрече. А после уже развивает успех, втираясь в доверие к собеседнику.

— Ах, извините нашего дорого Владимира, Игорь Владиславович, предыдущий разговор несколько выбил его из колеи, и он совсем забыл о приличиях, — всё также улыбаясь, произнёс мужчина. — Меня зовут Богдан Савицкий, а сидящая по правую руку от меня леди — Ида Рамос.

Вставать и протягивать руку я не стал, лишь слегка кивнул, обозначив состоявшееся знакомство.

Женщина со странным, по-детски юным лицом, пристально посмотрела на меня, будто сканируя своими карими глазами. При этом «ржавые» веснушки, рассыпанные по её смуглому лицу, пришли в движение и сменили цвет на золотой.

Впрочем, долго наши гляделки не продлились. Моргнув, женщина отвела взгляд и едва заметно кивнула, видимо, подавая знак сидящим за столом людям. Я при этом ощутил, как мою голову едва заметно сдавило невидимым обручем. Судя по всему, разговор должен выйти предельно откровенным.

Хотя это было довольно предсказуемо. В принципе, всю эту троицу я и так знал. Не лично, конечно, но как-то трудно пропустить информацию о мятежных аристо, осмелившихся пойти против воли губернатора и наместника. И при этом, прошу заметить, оставшихся в живых. А значит, люди они не простые, раз умудрились так долго протянуть.

Конечно, не хватало четвёртого, самого главного «счастливчика», графа Тэкео Накано. Но по имеющимся у меня сведениям, этот человек был тем ещё параноиком, и людей, которые его видели с момента начала бунта, можно было пересчитать по пальцам одной руки опытного фрезеровщика.

— Ну раз мы теперь все знакомы, может, перейдём к делу? — взяв в руку бокал, наполовину наполненным вином, повернулся я в сторону барона Балашова.

— Ну для начала мы хотели бы услышать вашу просьбу. Всё-таки это ваш человек вышел на контакт с нами, — ответил Балашов, бросая взгляд на Рамос, и я тут же ощутил, как «обруч» на голове стал туже.

— Особых просьб не было, на самом деле, — пожал я плечами, заставив присутствующих переглянуться перед собой. — Да и искал контакты я не лично с вами, а с посредниками, через которых можно было бы вести дела с южанами — скупщиками. Знаете ли, продавать имперское имущество торговцам, обитающим на её территории, сродни суициду.

— А отправляться в Зону, о которой знаете лишь по записям удачливых экспедиций, это не суицид? — добродушно рассмеялся Савицкий. — Хотя, учитывая, что вы вернулись одни, потеряв весь свой отряд, думаю, урок вами усвоен.

При последних словах барона я поморщился, на мгновение вспомнив полоску крови, вытекшую из уголка губ Бекки. Обруч Рамос при этом стал куда ощутимее, а сама женщина вздрогнула, увидев картинку из моей головы.

— Смерть ужасна в любых её проявлениях. И хуже всего, когда она забирает молодых, — тихо произнёс я, посмотрев на женщину, а после добавил куда громче. — Однако я бы попросил ковыряться в моей голове поаккуратнее. Неприятно, знаете ли.

— Я постараюсь, но тут многое зависит от вас. Чем сильнее вы будете сопротивляться, тем больше мне придётся прилагать усилий, — пытаясь скрыть удивление, произнесла баронесса.

— К-хм, — кашлянул Балашов, привлекая к себе внимание и прерывая возникшую неловкую тишину. — Сами понимаете, Игорь Владиславович, без дополнительной проверки мы с вами общаться не стали бы. Так что обижаться не стоит.

— Если бы вы своей проверкой меня обидели, то уже об этом узнали бы, — пожал я плечами. — Однако, уважаемая баронесса, если я почувствую, что вы имели неосторожность полезть не туда, куда следует, жить вам, как и всем присутствующим здесь, останется недолго.

— Мой дар работает немного по-другому, Игорь Владиславович, и за сохранность своих родовых секретов можете не переживать, — улыбнулась мне женщина с кукольным личиком. — По идее вы его не должны были вообще ощутить, и тогда столь неловкого момента не возникло бы и вовсе.

— Уж извините мою столь чувствительную натуру, — улыбнулся я ей в ответ и посмотрел на Балашова. — В общем, как и говорил, особого стремления идти с вами на контакт у меня не имелось. Но, увы, обстоятельства были таковы, что иного выбора у меня теперь нет.

— Ну да, поднять на уши всю имперскую СБ — это нужно было постараться, — закивал, словно болванчик, Савицкий. — Даже удивительно, что вы ещё официально не в розыске.

— Перед казнью успел немного пообщаться с губернатором и задеть его за живое. Видимо, хочет расправиться со мной без лишнего шума...

— Да и очередная расправа над лендлордом не добавит ему уважения в глазах остальных, — прервал меня Савицкий. — Это понятно. Но всё же ваш чудесный побег и полная тишина со стороны Ван Као и его людей выглядят подозрительно. Думаю, вы и сами это прекрасно понимаете.

— Слушайте, господин барон, я здесь лишь из-за излишне инициативного поданного, почему-то решившего, что мой единственный шанс спастись, это укрыться на территории мятежников. — с лёгкой усталостью в голосе произнёс я. — Но будем откровенны, ему навстречу вы пошли не из-за каких-то благородных побуждений. Вам от меня что-то определённо нужно и давайте уже перейдём к делу, а то у меня и других проблем, требующих немедленного вмешательства, хватает.

— Если вы про осаждённый лагерь вашего войска или пленниц, что сейчас находятся в резиденции губернатора, то я, лично, даже не представляю, как вы планируется с этим разобраться без посторонней помощи, — ответил Савицкий, продолжая улыбаться. А я, глядя на него, вспомнил ту девицу с приклеенной улыбкой. Не дальние ли родственники они случаем?

— Тогда переходите к делу. Мне даже интересно, что мне могут предложить мятежники, вынужденные отсиживаться за стенами, — сделав очередной глоток вина, поставил бокал на стол и по очереди посмотрел на каждого из троицы.

И, честно говоря, у меня складывалось впечатление, что они не до конца уверены в необходимости данной беседы, но и выбор у них не то что бы был.

— В общем, мы предлагаем присоединиться к нам, — произнёс Савицкий.

— А смысл? — мотнул я головой. — Если я и присоединюсь, это будет лишь отсрочка от казни. Едва губернатор освободит Лифт, сюда хлынут имперские войска, выжигая мятеж на корню. Да и лендлорды с удовольствием присоединятся к резне, чтобы доказать свою лояльность, едва тяжёлый ботинок первого пехотинца коснётся почвы Перуна. И это при условии, что Зона ещё раньше не сожрёт сию обитель, а вместе с ней и всю территорию южан.

— На первый взгляд наше предложение, может, и выглядит так себе, но это если не знать некоторые нюансы, — усмехнулся Балашов, тряхнув головой. — Например, то, что имперец имперцу рознь, и во многом лишь от нас будет зависеть то, кто именно спустится с Орбитала.

— А вот тут, пожалуйста, поподробнее, — произнёс я.

— Всех нюансов я объяснить не могу, уж извините, но если в общих чертах... Если нам удастся убрать губернатора и часть его людей, то найдутся те, кто подхватит упавшее знамя и поведёт за собой остальных, — Балашов выбил барабанную дробь на столе. — И те, кого сейчас считают предателями, со временем станут героями.

— Со временем? — переспросил я, задумчиво поглядев на Савицкого. — Как-то звучит не очень.

— Риск — дело порой опасное, зато прибыльное, — произнёс Балашов. — В случае нашей победы, клеймо предателей всё равно какое-то время будет висеть на каждом из нас. По крайней мере, пока новый губернатор и Наместник не найдут факты, обличающие предыдущих владетелей планеты. Но, как только этот период пройдёт, мы вернём свои титулы и получим награду.

— Мы следили за вами, господин Исаев, — неожиданно подала голос «куколка» Рамос. — Тщательно отслеживая прибывающих в Столицу лендлордов, выискивали подходящие кандидатуры. И именно у вас оказались все требуемые критерии.

Веснушки на лице женщины вновь вспыхнули золотом, а я вновь ощутил давление обруча.

— Вы молоды, но при этом ваши успехи поражают. Высадившись со столь малым количеством людей, вы не только сумели их всех сохранить, но и приумножили свои земли. И это придаст веса в глазах сомневающихся аристо, — едва слышно говорила баронесса, с помощью дара отслеживая мои мысли. — Так же ваш род, как всем известно, уже третье поколение в конфронтации с Императорским домом, а значит, вам будет куда легче повести за собой всех недовольных.

— Но и это будет не бунт против Империи, как попытается подать происходящее губернатор. Напротив, как только всё успокоится, мы сможем всё провести так, будто это всё произошло с его молчаливого согласия, — подключился Савицкий. — Да, риск огромный, но, если всё удастся, вы не только приобретёте огромный вес среди местной аристократии, но и получите возможность наладить отношения с Императором. Пусть и не сразу и не напрямую, но, по крайней мере, у ваших внуков будет шанс приблизиться ко двору.

— Хм, странно... — протянул я. — Вы действительно думаете, что я поверю во все эти сказочки? Ну там, где вы рассказываете про то, что жили они долго и счастливо... Вы ищите козла отпущения, на которого готовы свалить всю ответственность. Едва я встану на вашу сторону, всех моих людей тут же казнят.

— Ваших людей, да, арестуют. Но так даже будет лучше. Мы сможем поднять такой информационный шум, что губернатор сам будет не рад. Людей же других родов губернатор не тронет. Конечно, если они сами не начнут оказывать сопротивление, — тут же возразил Савицкий.

— А... — открыл я рот.

— А насчёт пленниц можете не переживать, едва вы дадите согласие, как мы обеспечим им побег. По крайней мере, Син, Андерсен и Морозовой. Их троих наши люди спокойно выведут из резиденции, а госпоже Феррите и госпоже Кембелл после того, как они официально объявят о выходе из вашего союза, губернатор ничего не сможет предъявить, — успокоила меня Ида Рамос.

— Как видите, на каждый ваш вопрос у нас есть ответ. Да, повторюсь, риск огромный, но и награда соответственная, — уже с нажимом произнёс Савицкий. — Так что, Игорь Владиславович, вам нужно будет решить, по какой дороге вы пойдёте.

— А если я откажусь, убьёте?

— Нет, просто проводим вас до границ района и дадим время уйти, — откинувшись на спинку кресла, произнёс Савицкий. — Но, честно говоря, готов поставить всё, что имею, на то, что за пределами нашей территории вы не протянете и десяти минут. Что-то мне подсказывает, что вам даже в Зоне безопаснее будет.

— Не стоит меня недооценивать, — посмотрел я в глаза барону и отчётливо увидел в них чувство удовлетворения, которое возникает у охотника, загнавшего зверя в ловушку.

— Вы можете бахвалиться сколько угодно, Игорь Владиславович, но, честно говоря, я нисколько не понимаю вашего сопротивления, — сказал Балашов. — Даже сдайся вы губернатору сейчас, вас казнят при любом раскладе. Мало того, что вы вторглись туда, куда вход запрещён, так ещё и устроили побег, убив при этом несколько охранников. А тут мы вам предлагаем решить кучу проблем, даже не шевеля пальцем.

— Не люблю получать что-то за просто так. Это обычно потом оборачивается крупными неприятностями, — ответил я. — Решение вам нужно сейчас, или у меня есть время подумать?

— Думаю, до утра у вас время есть, — понимающе кивнул Савицкий. — Сможете немного отдохнуть и разложить всё по полочкам. И уверен, вы поймёте, что наше предложение, самое лучшее из всего того, что у вас имеется.

— Не уверен, — качнул я головой. — Тем не менее я воспользуюсь вашим гостеприимством, а уже утром дам ответ. Сейчас же, если позволите, я бы хотел вернуться в свою комнату и поспать.

— Да, конечно, — тут же закивал Балашов, — я прикажу, чтобы ужин вам доставили в ваши апартаменты.

— Благодарю, — отодвинув кресло, прежде чем это успела сделать подскочившая ко мне служанка, я слегка поклонился и направился к выходу, где меня уже поджидал слуга.

***

— Его нужно убить! Как бы губернатор ни послал его по наши души, — едва закрылась дверь за молодым бароном, произнёс Владимир Балашов. — Он что-то скрывает, и это очевидно.

— Его род достаточно стар, чтобы иметь тайны. Так что не удивительно, что он обучен противиться воздействиям на мозг, — ответил ему Савицкий.

— Именно что обучен, — по тёмному кукольному лицу Иды пробежали волны, похоже, именно так выражала своё недовольство женщина. — Конечно, удивительно, что он вообще почувствовал мой дар, но что ещё необычнее, так это то, что он довольно ловко «жонглировал» своими мыслями, не давая мне выцепить хоть что-то важное.

— А значит, он готовился к нашей встрече, — произнёс Владимир.

— Чтобы готовиться к ней, нужно было предвидеть такую цепочку событий, которую почти невозможно просчитать, — покачал головой Савицкий. — И при этом он должен был пожертвовать своими товарищами. А это совершенно не соответствует психотипу Исаева.

— А мы уверены, что все, кто вошёл с ним в Зону, погибли? — Владимир посмотрел на Иду.

— По докладам имперской СБ, из зоны Исаев выбрался один, при этом в весьма плачевном состоянии, — ответил Савицкий.

— А я в мыслях Исаева видела мёртвую девушку на его руках. Судя по всему, это была Бэкки Пратт, — добавила Ида. — К сожалению, глубже копнуть не вышло, мысли Исаева во время разговора постоянно переключались. Нужна обстановка поспокойнее.

— Ну тогда, Ида, тебе нужно будет, как только молодой барон уснёт, прийти к нему и просканировать все его воспоминания и эмоции, — попросил женщину Савицкий. — Боюсь, времени у нас не так много, и к утру мы должны быть полностью уверены в нём. Ну или убить.

— А если он спать не будет? — с недовольным лицом произнесла «куколка». Ида чертовски не любила проникать в сны людей. Уж слишком больная фантазия была порой у людей. А во снах они отрывались на полную катушку.

— Ну так примени свои женские штучки. Ты-то наверняка знаешь, как заставить мужчину расслабиться и забыться. Да, трижды вдовушка? — ухмыльнулся Балашов.

Женщина, подскочив с кресла, схватила со стола нож, но едва в глазах барона зажглось пламя, как тут же с трудом сглотнула образовавшийся в горле ком и молча развернувшись, покинула зал.

— Зря ты так с ней, — осуждающе произнёс Савицкий. — Нет ничего страшнее обиженной женщины.

— Эта сука бесполезна! — отмахнулся Балашов. — Не понимаю, зачем Накано вообще её держит. Ей своим даром только на ярмарках простых людей развлекать. Лишний балласт на нашем тонущем корыте...

— Но ты прекрасно знаешь, что граф ничего просто так не делает. И ему не понравится, как ты обходишься с Рамос, — попытался образумить товарища мужчина, но, похоже, Балашов не воспринимал его слова всерьёз.

— Ладно, чёрт с ней. Выйдет у неё Исаева разболтать, хорошо. Нет, тогда будем решать, что делать с бароном. Но лично я за то, что его нужно убрать!

Глава 3

Территория Зоны

Перун

— Почему он не отвечает? — поведя широкими плечами, спросил граф Такэо Накано у столпившихся за его спиной людей.

Звуки его голоса отразились от бетонных стен, образуя странное эхо. Любое слово в овальном зале с голыми стенами словно сами собой превращались в непрерывный шёпот, изрядно давящий на разум.

Но мужчина в сером деловом костюме, чёрной рубашке и солнцезащитных очках с непрозрачными линзами уже привык к этому и сейчас стоял перед трёхметровой прозрачной колбой, заполненной густой фиолетовой взвесью, не обращая внимание на творящуюся чертовщину.

— Э-э-э...господин... в Зоне за последние полтора дня зафиксированы необычные изменения, — с трудом справившись с волнением, седовласого графа здесь боялись до икоты, произнёс один из ученых в белом комбинезоне. — Возможно, отсутствие объекта связано именно с этим.

— Вам платят не за теорию, — не повышая тона, произнёс Накано, играя желваками. При этом все собравшиеся специалисты непроизвольно вжали головы в плечи, напоминая перепуганных черепах. — Что с самой Зоной? Что там такого необычного? Опять расширяется?

— Нет, что вы. Мы бы сразу об этом сообщили! — тут же встрепенулся учёный, обрадованный тем, что разговор свернул в безопасное русло. — Замечены твари, которых раньше не наблюдали на аномальных территориях. Возмущение в эфирном поле, окружающем некоторые аномалии. А также возле самого лифта обнаружена очередная колония эфирных организмов...

При упоминании о новой колонии граф Накано на мгновение отвлёкся от гипнотизирования по-прежнему безжизненной колбы и поморщился.

Чёртов фиолетовый «мох» был одинаково опасен и для людей, и для тварей Зоны. А значит, мест доступа к Лифту теперь стало меньше, и количество столкновений увеличится. Как с монстрами, так и с губернаторскими прихвостнями.

И вряд ли даже «объект» хоть что-то сможет с этим сделать. Хотя чёрт его знает, что это существо вообще может, а что нет. У графа, прекрасно разбирающегося в людях и их мыслях, при общении с «объектом» попросту рушилась любая схема ведения разговора.

— И причины неизвестны?

— Господин граф, вы же знаете, что со стопроцентной точностью тут ничего известно быть не может, — покачал головой учёный, но, увидев, как в его сторону поворачивается Накано, торопливо добавил:

— Но мы успели собрать данные за пять часов до начала возмущений и семь после. Начиная от лунных фаз и заканчивая списком тех, кто был неподалёку от Лифта. Именно оттуда и начались все изменения.

— Ну-ка, дай сюда, — требовательно протянул руку граф, и учёный, быстро сообразив, сунул ему планшет.

Мужчина, взяв устройство, принялся листать целую презентацию с многочисленными графиками, таблицами и фотографиями.

Многое из этого он просматривал не в первый раз, всё же это была не единственная попытка разобраться в причинах, заставляющих Зону меняться. И тем не менее ничего такого, что позволяло, хотя бы с натяжкой, объяснить происходящее, не обнаруживалось.

Хотя... Мысли в голове мужчины закрутились, набирая обороты. Он, определённо, только что упустил какую-то подсказку.

— То есть конкретно именно в это время начались возмущения? Или возможен какой-то разбег? — повернув планшет в сторону учёного, Накано ткнул пальцем в обведённую дату с точным временем.

— Ну, если и не с точностью до секунды, то максимум в пару минут разница, — убеждённо ответил учёный.

— Твою ж... — озарившая догадка на мгновение выбила Накано из колеи, и он машинально хлопнул по карману, где обычно лежал комм. Но сейчас коммуникатора там не оказалось, в этот отсек лаборатории со средствами связи не попускали даже графа. — Неужели это так? Вот же с...

Не договорив, Тэкео Накано направился к выходу, но внезапно зал наполнило резкое гудение, моментально приглушившее все остальные звуки.

— «Объект» прибывает! — среагировавший первым учёный уже замер перед одним из столов, уставленных всяческой аппаратурой.

Впрочем, его остальные коллеги лишь на несколько секунд задержались, а после заняли заранее установленные места.

— А-а-а... Чёрт с ним... — на мгновение заколебавшись, граф махнул рукой и повернулся обратно к колбе, решив, что разговор с запоздавшим «объектом» важнее. Тем более, вряд ли полчаса сделают погоды.

Тем временем фиолетовая взвесь в трёхметровом сосуде пришла в движение, образуя водоворот. И все находящиеся в зале, уже несколько раз присутствовавщие при контакте с «объектом», заворожённо смотрели на начавшийся процесс.

Водный «вихрь», набрав безумную скорость внутри колбы, внезапно остановился, а в его глубине вспыхнула первая искорка. Следом за ней появилась следующая. И так сотни сотен огоньков осветили сосуд изнутри, сливаясь между собой и все больше походя на разветвлённую кровеносную систему человека, которую можно увидеть на картинках в учебниках по анатомии.

Впрочем, Накано знал, что сходство лишь внешнее, так как конкретно эта «система», хоть и имела много общего с человеческой, была куда более совершенной.

Но вот искорки, наконец, полностью слились друг с другом и начали обрастать настоящими костьми, а после и плотью. Процесс хоть и был чрезвычайно быстрым, но позволял рассмотреть всё в мельчайших подробностях. И от этого невозможно было оторвать взгляд.

И вот спустя несколько минут в колбе, заполненной уже полностью прозрачной жидкостью, зависло существо, почти в точности копирующее человека.

Лишь заросшие глазницы, непропорционально длинные трёхпалые руки и ноги с коленями, выгнутыми в противоположную сторону, недвусмысленно намекали, что ничем человеческим в обнажённом существе с отсутствующими первичными и вторичными половыми признаками и не пахло.

— Мы уже начали волноваться, что вы не появитесь, — сглотнув ком, возникающий в горле графа каждый раз, когда он ощущал, что «объект» полностью материализовался и обратил на него внимание, произнёс Накано.

— Помехи... затрудняют коммуникацию... — голос объекта будто ввинчивался в мозг мужчины, заставляя того морщиться. — Силы Наместника готовятся к решающей атаке. Через четырнадцать суток будет объявлено о начале штурма. К этому моменту вам необходимо будет подготовить все доступные силы и остановить продвижение лоялистов.

На языке Тэкео Накано крутилась парочка забористых ругательств, но мужчина прекрасно понимал, что высказывать претензии «объекту» бесполезно.

Это существо в данный момент не более чем живой коммуникатор, принадлежащий неизвестной третьей стороне, соблаговолившей осуществлять передачу между мятежниками и Орбиталом. И пока «объект» не закончит, пытаться разговаривать с ним бесполезно.

Впрочем, за исключением детальной информации о силах, которые будут задействованы в штурме со стороны Наместника, ничего важного Накано не услышал.

Так что едва «объект» закончил говорить, как мужчина, не давая существу раствориться, задал первый вопрос, в надежде, что хоть в этот раз ему ответят.

— Вы не в курсе, что происходит с Зоной? И стоит ли нам ожидать за отведённое время очередных сюрпризов? — произнеся вопрос вслух, Накано уже ожидал, что существо, как обычно, его проигнорирует и растворится, но неожиданно всё пошло по другому сценарию.

— Были зафиксированы подключение и попытка инфильтрации. Осуществлено переподключение и попытка локализации вторженца, — впервые в «голосе» существа граф услышал хоть какие-то намёки на эмоции. — Вмешательство спровоцировало рост повреждённых структур.

— Погодите, — подняв руку, произнёс граф. Пускай ему и не хотелось останавливать неожиданно разболтавшийся «объект», но не спросить о том, что терзало его всё это время, он не мог. — Случайно не появление ли этого человека спровоцировало «помехи»?

Сделав шаг вперёд, мужчина зачем-то поднял планшет на уровень заросших глаз собеседника, демонстрируя фотографию молодого барона.

Стоило только графу это сделать, как весь зал неожиданно озарило яркой вспышкой, и Накано упал на пол, чувствуя, как на мгновение окружающее пространство стало нечётким, а по лицу из-под очков потекло что-то тёплое и липкое.

Существо же в колбе начало биться о стенки капсулы, буквально размазывая себя по прозрачной поверхности. При этом успевший проморгаться и размазавший по лицу вытекшую из уголков глаз кровь, Накано увидел, как «объект» претерпевает метаморфозы.

Его недочеловеческое тело вытягивается, приобретая вполне привычные формы, а голова тает, будто воск, но лишь для того, чтобы тут же принять вполне человеческий вид.

Спустя долгие две минуты, которые Накано, как, впрочем, и остальные, находившиеся в зале люди, провели на полу, не в силах подняться на ноги, в чудом уцелевшей колбе завис обнажённый молодой человек с покрытым коростой телом и изуродованным, но вполне узнаваемым лицом.

Прежде чем дать разрешение на вербовку Исаева, он максимально дотошно изучил всех, с кем хоть как-то косвенно мог общаться этот молодой барон. И с удивлением узнав в трансформировавшемся существе Илью Кузнецова.

Фотографию молодого кадета, обучавшегося вместе с сестрой Исаева, Накано видел лишь мельком, но сейчас подстёгнутая болью память сработала «на отлично», заставляя графа «удивиться» от происходящего ещё больше.

— Убить Исаевых! Всех их убить! — первое, что услышал у себя в голове Накано, едва пропала многотонная тяжесть, придавившая мужчину к полу. — Иначе умрёте все вы!

В словах изуродованного парня, которому полагалось сейчас находиться на Орбитале в госпитале для заражённых, звучала даже не угроза, а констатация факта.

И уже не молодой Накано, не раз оказывавшийся на волосок от смерти, со стопроцентной уверенностью мог сказать, что кары за неисполнение требования от поехавшего крышей Кузнецова ему не избежать.

А то, что парень, непонятно как оказавшийся в колбе, заменив собой «объект», сошёл с ума, для графа было очевидно.

— Убей его и того, кого он привёл в Зону, и я дам прикоснуться к истинной силе мира, — подняв руку перед собой, Илья или то, что когда-то было парнем, начертил на сверхпрочном стекле непонятные символы, которые через мгновение вспыхнули фиолетовым и, проникнув сквозь преграду, поплыли к людям.

Светящиеся руны проникали сквозь одежду, заставляя безвольные тела содрогаться, будто по ним пускали разряды тока. Досталось и самому Тэкео Накано. Вот только вместо боли граф ощутил, как его ядро, уже давно застывшее в развитии, будто треснуло и стало увеличиваться, впитывая окружающий эфир.

— Это задаток, раб, — произнёс Кузнецов. — Но помни: то, что мы тебе дали, мы же можем и отнять.

Очередное движение руки, и несколько учёных неожиданно вскочили на ноги, а после упали обратно, будто сломанные куклы.

— Выполняй! — услышал Накано, а после увидел, как тело Кузнецова стало распадаться, превращаясь в ошмётки плоти, а жидкость в сосуде приобретала фиолетовый оттенок.

— Кажется, я только что приобрёл очередного хозяина. Или хозяев, учитывая оговорку Кузнецова, — подумал Накано, поднимаясь на ноги и пытаясь разложить по полочкам то, что только что произошло. — Одно радует, что Исаев сейчас на территории моих подчинённых и особых проблем с его ликвидацией быть не должно.

Неожиданно очередное озарение пронзило графа, заставляя его сорваться с места, не обращая внимание на приходящих в себя учёных, желая как можно быстрее добраться до коммуникатора и связаться с Рамос или, на худой конец, Савицким.

— И того, кого он привёл в Зону... И того, кого он привёл в Зону... — бормотал Накано, надеясь, что ещё не поздно.

***

Резиденция Балашова

Перун

— Кто-то где-то определённо просчитался, — пробормотал я, сидя в кресле и не отрывая взгляда от входной двери.

Поначалу всё складывалось вполне приемлемо. Конечно, беседа с мятежниками прошла немного не по плану. Шанс на то, что присутствовать будет и сам Накано был мизерным, но всё же был. И в этом случае я существенно бы сэкономил время. Как своё, так заинтересованных в нашей беседе людей.

Но нет, чёртов граф так и не вылез из дыры, находящейся где-то в Зоне, а значит, моё пребывание на территории южан может изрядно затянуться. Если, конечно, Балашов не убедит другого барона с баронессой, что я что-то скрываю и от этого представляю реальную угрозу.

Честно говоря, идя навстречу, я больше опасался Савицкого или, на худой конец, Иду Рамос, но ни как ни этого огневолосого мужчину.

Если Савицкий был тактиком, предпочитающим строить хитроумные многосоставные планы, а Рамос обладала неприятным даром, то вот Балашов...

Знаю я таких. Прямых, как палка, агрессивных, в какой-то степени даже недалёких, чьи недостатки скрывал лёгкий налёт аристократического воспитания. Но не в этом суть. Конкретно в случае Балашова и ему подобных людей, они обладали звериным чутьём на опасность.

Во время разговора я постоянно ловил на себе его взгляд. И с каждым разом в нём всё отчётливее проступало желание моей смерти. Возможно, он не до конца понимал, что его тревожит, но барон определённо привык доверять своим инстинктам, и нетрудно догадаться, что он предложил своим «коллегам», едва мне стоило выйти из обеденного зала.

С другой стороны, в отсутствие графа Накано руководил здесь не Балашов, а Савицкий. И этот тип спешить не станет, дождётся более весомых доказательств, прежде чем начнёт действовать.

И всё же, вернувшись в свою комнату и поблагодарив слугу за принесённый ужин, я уселся в кресло, находившееся напротив двери, и с нетерпением стал ожидать посетителя. От того, кто это будет: отряд бойцов или один-единственный человек, будут зависеть мои следующие действия.

И, как это не стыдно признавать, когда в дверь постучались, а после я услышал тихий голос баронессы, я с облегчением выдохнул.

— Войдите!

Слова только слетели с моих губ, а дверь уже открылась, и в моей комнате появилась баронесса.

Подскочив с кресла, я окинул взглядом женщину, сменившую официальное платье на его более откровенный вариант, позволявший рассмотреть достоинства, но при этом оставляющий простор для фантазии.

— Прошу, присаживайтесь, — пододвинув кресло, поставил его так, чтобы расположившаяся в нём Ида не перекрывала мне обзор входной двери. — Смею предположить, что ваши товарищи сошлись на том, что проверки на ужине было недостаточно, и приказали вам прийти сюда.

У севшей в кресло Рамос при слове «приказали» на мгновение сузились глаза, но тут же едва заметная вспышка злости растворилась, а по её кукольному лицу расплылась улыбка.

— Вы решили сразу перейти в атаку, Игорь Владиславович, попытавшись настроить нас друг против друга? Не стоит так делать, — Ида покачала головой. — Никто из нас не может заставить другого сделать то, что тот не хочет.

— Вы сейчас меня убедить хотите или себя? — усевшись обратно в кресло, спросил я. — Я уверен, что барон Балашов, едва я вас покинул, предложил меня убить, дабы обезопасить. Савицкий же, скорее всего, попросил вас сходить ко мне и «просканировать» до конца. И при этом вы были не слишком довольны этой просьбой.

— С чего вы так решили? — на кукольном личике Иды отобразилось удивление, а веснушки пришли в движение.

— У меня мать и две сестры в семье, — рассмеялся я. — А ещё минимум три особы постоянно крутятся рядом, и поэтому я прекрасно знаю, как и сколько времени готовится женщина к встрече с понравившимся ей мужчиной. Но даже если он ей не нравится, а ей предстоит его соблазнить в собственных интересах, женщина готовит ловушку соблазнения куда тщательнее. Вы же все делали впопыхах и небрежно.

Ида инстинктивно дотронулась до губ, накрашенных алой помадой, но я покачал головой.

— Нет, не переживайте, вы выглядите почти идеально, но всё же почти. А я уверен, что такая женщина, как вы, редко совершает ошибки, так что теперь я абсолютно уверен, что направили вас сюда против воли.

— Владимир прав, вы чересчур опасны, — откинувшись на кресло, Ида положила руки на подлокотники, и её веснушки, не прекращая свои хаотичные движения, стали менять цвет на золотой. — Так что теперь я уверена, что мне нужно просмотреть ваши воспоминания об экспедиции в Зону. Полностью.

— А если я не позволю вам этого сделать?

— Это не просьба. Балашов, конечно, идиот, но идиот с развитым чувством самосохранения. А теперь и я вижу, что с вами нужно быть осторожным, — лицо женщины пошло волнами, и на ставшей гладкой поверхности без глаз и рта стали проступать черты совершенно другого человека.

— Язык мой — враг мой, — протянул я, ощущая, как эфирный обруч стягивает голову. — И почему никто по-нормальному разговаривать не хочет?

— Помолчите, барон, — раздался властный голос женщины, сменившей юной лицо на старушечий оскал, и я почувствовал, как тонкие щупальца эфира из обода стали проникать в мою голову. — А теперь вспоминайте, господин Исаев, вспоминайте!

Не, ну раз просите...

В голове замелькали картинки нашего проникновения в зону. Путешествие по тоннелям, спокойное пересечение границы и подъём на поверхность, где мы впервые столкнули с местными тварями и понесли первые потери.

Пока мы с Кабановым отбивались, позволяя багги с пассажирами уехать, непонятно откуда взявшиеся крылатые твари с огромными тонкими когтями атаковали машину с Бекки Пратт.

И им почти удалось оторвать багги от земли, но подоспевший Кабанов с помощью одного из бойцов превратил одну из тварей в фарш, заставляя остальных бросить огрызающуюся добычу.

Внешне машина была почти целой, не считая слегка погнутой сверху рамы. Но стоило мне подбежать к багги и открыть дверцу, как мне на руки из машины вывалилась Бекки.

На броне девушки в области груди была видна дыра, пробитая острыми когтями твари. Уже понимая, что всё бесполезно, я тем не менее стянул шлем с головы девушки и принялся вкалывать ей всё, что было в походной аптечке...

Картинка замерла, а я, приоткрыв глаза, смотрел на Иду. На лице старой женщины на мгновение промелькнула грусть, а глаза заблестели, будто она была готова вот-вот расплакаться. Похоже, я чуточку перестарался с нагнетанием эмоций.

Тут же, подавив лишние мысли, продолжил «трансляцию», демонстрируя гибель отряда, особенно уделив внимание сгоревшей заживо Пановой и беснующегося за гермодверью в считаных метрах от неё Кабанове.

Продолжая нагнетать эмоции, Рамос должна была прочувствовать весь ужас произошедшего: я показал, как мы добыли необходимую формулу и втроём, я, Сергей и последний оставшийся в живых гвардеец, покинули лабораторию.

А дальше — изматывающий марафон, с целью добраться до точки эвакуации и гибель Кабанова в считаных метрах от спасения. Гвардеец погиб ещё раньше, прикрывая наш отход.

Накал транслируемых эмоций буквально оглушил женщину, сгорбившуюся в кресле. Глядя на неё, я на мгновение почувствовал угрызения совести, но тут же вспомнил, что мне говорили о ней... Жалость — чувство, которого достойны далеко не все...

Неожиданно дверь в комнату со стуком распахнулась, и на пороге я увидел двух мужчин. А вот и очередная проблема. Вряд ли эта парочка пришла пожелать мне спокойной ночи...

— Он не лгал. Информация о посещении Зоны и побеге из неё правдива. Погибли... Они все погибли... — с застывшими в уголках глаз слезинками Ида повернулась к вломившимся в комнату Балашову и Савицкому.

Вот только я прекрасно видел, что сейчас их это меньше всего интересовало. Эфир из этой парочки буквально рвался наружу, и, кажется, я знал, на кого он будет направлен через пару секунд.

— Простите, Ида, но сейчас вам нужно будет нас покинуть, — успел я негромко произнести и «вскрыл» воспоминание, так долго пребывающее взаперти.

«Запись», вспыхнувшая в моём мозгу, мгновенно передалась так и не снявшей с меня свой эфирный обруч Рамос, и та закричала. Громко, отчаянно, с безысходностью загнанного существа, увидевшего неотвратимо надвигающуюся смерть.

Баронессу хватило меньше чем на четыре секунды, после чего она упала в обморок, развалившись на кресле. Я же, воспользовавшись тем, что двое «гостей» растерялись, успел подняться и, отступив на пару шагов, встал в стойку, подняв перед собой руки:

— Не беспокойтесь за неё. Она жива, лишь посмотрела часть моих детских каникул на Нави, — ободряюще улыбнулся я застывшей парочке. — Но теперь, прежде чем я вас покину, может, расскажете, кто и почему отдал приказ меня убить? Нет? Ну что за досада! Почему все поначалу такие несговорчивые?

Глава 4

Резиденция Балашова

Перун

И вот стою я такой весь красивый и гордый посреди комнаты, ощущая, как воздух вокруг буквально трещит от напряжения.

В паре метров от меня лежит в беспамятстве баронесса Ида Рамос, увидевшая то, что для нормального человека не предназначалось. Хоть с инфарктом не слегла, и то хорошо.

А в дверях застыли бароны Балашов и Савицкий, не спешащие давать ответ на заданный им вопрос. Действительно, зачем будущему трупу что-то объяснять?

Щедро зачерпнутый из ядра эфир растёкся по телу, ускоряя рефлексы, замедляя время и давая возможность «подумать».

Хотя что тут думать? Не буду я ставить бюст Доан Ван Као в своём кабинете. Не заслужил старикашка. Весь его хитрый план пошёл по пи... по другой тропинке, в общем. И значительно раньше, чем я мог рассчитывать.

Вот теперь и гадай, кто мог слить информацию о сделке, заключённой между мной и губернатором. Единственное, что я мог сказать с полной уверенностью, так это то, что «крыса» засела на самом высоком уровне, а значит, теперь моим друзьям грозит реальная опасность, и помереть они теперь могут по-настоящему.

Эх, не люблю я грязную работу... Кровь, кишки, вот это всё. «Любите, а не воюйте» — прав был человек, сказавший эти золотые слова. И жаль, что стоящие напротив меня люди любят воевать.

Сверкнувшая молния ударила мне под ноги, а я ощутил, как ступни пронзили иглы разряда. Ноги свело, но, прежде чем Балашов успел добавить мощности, я прыжком сократил расстояние, вбивая колено в живот одарённого.

Но тут же получил удар в бок от успевшего среагировать Савицкого. Барон, чья рука оказалась обёрнута стальную перчатку, успел среагировать и подстраховать товарища.

Удар прошёл по касательной, но меня всё равно откинуло, так что отлетел я к стене, сбив с неё картину, а после упал на небольшой комод.

Незажившие ссадины на теле обожгло, будто кипятком, но, прежде чем я успел себя несчастного как следует пожалеть, пришлось откатиться в сторону.

Новая молния вонзилась в стену над моей головой в считаных сантиметрах, и я ощутил, как расплавленная крошка попала мне на волосы, обжигая и даруя очередную порцию боли.

Горизонтальное положение не способствовало сопротивлению, но и подняться на ноги я не успевал. Пришлось уворачиваться от очередного разряда, при этом прихватив обломок ножки злосчастного комода.

— Да попади ты по нему уже! — раздражённо прикрикнул на товарища Савицкий, заставив Балашова на мгновение сбиться и зарядить свою молнию чуть сильнее, чем нужно для использования в помещении.

Выпущенный разряд на долю секунды залил комнату бело-синим светом и устремился в мою сторону, грозя выжечь половину помещения. Однако на его пути возникла деревяшка, насыщенная моим эфиром до такой степени, что буквально светилась изнутри.

Пускай она была небольшой. Пускай дерево само по себе отвратительно напитывалось эфиром, при этом почти сразу же обращаясь в труху, но ножке хватило времени «прожить» до момента столкновения с разрядом.

Грянувший взрыв вывернул комнату наизнанку, сдув парочку обратно в коридор. Меня же откинуло к окну, моментально осыпавшемуся градом осколков.

Рядом приземлилась так и не пришедшая в сознание Рамос. Женщину протащило по битому стеклу, но угрозы для жизни мелкие порезы не представляли. Так что я, поднявшись на ноги, удостоверился, что других ран у Иды нет, и, стряхнув с себя пыль, направился в коридор.

По всей резиденции Балашова уже вовсю трезвонила охранная сигнализация, привнося дополнительную суматоху к происходящему.

Выскочив в коридор через пролом, некогда бывший дверным проёмом, увидел, как обёрнутый в «фольгу», сверкающую в свете ламп, Савицкий пытается поднять на ноги Балашова.

На его несчастье, огневолосый, находившийся ближе всех к взрыву, пребывал в состоянии полного «нестояния», так что меня, весёлого, ему пришлось встречать в гордом одиночестве. Пока ещё в одиночестве...

— И когда ты успел так насолить Накано? — стряхнув руки и уронив несколько капель жидкого металла на пол, спросил мужчина. — Первый раз слышу, чтобы он что-то требовал, вереща в трубку.

— Сам не знаю. Не я же с ним разговаривал, — пожав плечами, я перешагнул через валяющуюся дверь, приближаясь к противнику.

Раз план втереться в доверие к южанам провалился, мне нужно было вернуться к Доан Ван Као не с пустыми руками. Иначе придётся доказывать, что я не переметнулся на сторону Накано и его приспешников. Так сказать, выменять своих подруг на головы этой троицы. Чёртов старикашка связал меня по рукам и ногам.

— Сдавайтесь, Игорь Владиславович, и, может, у вас выйдет сохранить себе жизнь. Граф был явно чем-то взволнован и не до конца понимал, о чём говорит. Несмотря на произошедшее, я всё ещё считаю, что вы можете нам пригодиться, — фигуру Савицкого стала покрывать «ртутная» плёнка, и голос мужчины стал едва слышимым, особенно на фоне орущих сирен.

— Извините, но я не могу принять столь щедрое предложение. Собственная жизнь — это не то, чем я готов рискнуть, надеясь, что Накано образумится.

Рванув вперёд, я сократил расстояние с противником. Миг спустя мой прямой удар левой достиг цели, и я на мгновение ощутил, как деформируется под кулаком защитная оболочка Савицкого.

Однако я не сильно удивился, когда мнимая мягкость сменилась стальной твёрдостью, а мне в ответ прилетело в грудь. На что я лишь поморщился и всадил эфирное лезвие в район шеи.

К сожалению, противник, несмотря на свою комплекцию был достаточно юрким и увернулся, пропуская «лезвие» сбоку от себя. При этом успел заблокировать пинок в район коленки, приподняв ногу.

Словно по стволу дуба ударил... Благо, туфли, как и пальцы, не подкачали. Первые не развалились, вторые не сломались. Однако пришлось упасть на пол, пропуская над собой удар всё быстрее и быстрее двигающегося противника.

Его замахи становились всё опаснее, и снижать темп он не намеревался. А ещё вот-вот должна была прибыть охрана сей обители, и развлекаться станет совсем некогда.

Так что, не вставая, крутанулся на полу, подсекая неосмотрительно оказавшегося в зоне поражения противника. Да больно, и, кажется, мизинец всё-таки подозрительно хрустнул.

Но зато Савицкий, не ожидавший от упавшего противника такой подлянки, стал заваливаться вперёд, прямо на меня.

При этом капельки «ртути» пытавшегося сохранить равновесие мужчины сорвались с его оболочки и полетели во все стороны, превращаясь в тонкие иголки, застревавшие во всём подряд. Несколько досталось и мне, благо, переданного им импульса не хватило, чтобы вонзиться глубоко, задев важные органы.

Однако левая рука быстро онемела, и вариант с аккуратным вскрытием блестящей скорлупы пришлось отбросить.

Оттолкнувшись одной рукой, встал на колени и, прежде чем очутившийся на полу Савицкий осознал, что к чему, воткнул ему эфирный клинок в районе поясницы, моментально обездвиживая и пуская кровь, так отчётливо видимую на «металлической» поверхности.

Савицкий закричал, пытаясь перевернуться, но, прежде чем он успел это сделать, я дополнительно опустил ему на голову приличных размеров кусок обвалившейся после взрыва стены.

Бетон от удара о защитную оболочку раскрошился на мелкие осколки, но и «скорлупа» одарённого лопнула, поддавшись воздействию, и Савицкий резко умолк.

— Против лома нет приёма. Булыжник — орудие рабочих... И ещё десяток странных поговорок, так любимых отцом... — отбросив в сторону оставшийся в руке кусок стены, я с трудом поднялся на ноги.

Да уж, на всё про всё ушло меньше пяти минут, а по мне будто танк проехался. Не рассчитывал я на прямое столкновение, а ведь оно ещё даже не закончилось.

— К-х-х, — закашлял лежащий неподалёку Балашов.

Я, уже схватившийся за застрявший в левой руке шип, который так и не пропал после отключки хозяина, издал протестующий стон, наблюдая, как пытается подняться с пола огненноволосый.

— Да, бл***! Лежать! — со злостью произнёс я, пиная лежащий рядом кусок камня.

Минус второй палец на ноге, отвалившаяся подошва у туфли и прямое попадание импровизированным мячом прямо в нос ошалевшего от происходящего Балашова.

Булыжник оказался крепче носовых хрящей метателя молний и моментально нокаутировал мужчину, вернув того на пол.

— Первая студенческая лига по футболу Академии, выкуси, поганец! — в победном жесте поднял я руки, кривясь от боли, но при этом чувствуя удовлетворение. А Куляшев, ни к ночи будет помянут сей индивидуум, говорил, что я зря время трачу. Кстати, насчёт времени...

Где-то внизу раздавались крики, и я определённо слышал, как грохочут тяжёлые ботинки охраны по лестнице, а значит, пора ретироваться. Вот только вопрос: куда и как?

Впрочем, подсказывать мне никто не спешил, зато в коридоре вполне ожидаемо стало шумно и тесно.

Десяток охранников, выскочив, словно черти из табакерки, тут же направили оружие в мою сторону, но стрелять не стали. Думаю, Балашов, прибывающий в бессознательном и прикрывающий меня своим телом от агрессивно настроенных гвардейцев, был этому несказанно рад.

— Отпустите господина! — подняв руку, дабы кто из подчинённых не стрельнул невзначай, произнёс выступивший вперёд боец с командирскими знаками отличия. — Сопротивление бесполезно. Все выходы перекрыты. Уйти живым у вас не выйдет!

— Ну вы прям как папаша одной моей знакомой виконтессы, который почему-то решил, что я его дочку обесчестил, — покачал я головой и, пользуясь паузой перед следующей фазой активных действий, просканировал обстановку, прикидывая, что мы имеем. И что может поиметь нас...

Так Балашов, от которого сейчас в прямом смысле этого слова зависела моя жизнь и которого я так нежно прижимал к себе, приходить в себя не спешил. К тому же я на всякий случай ему аккуратно горло сдавил, обеспечив лёгкую нехватку кислорода.

Савицкий буквально купался в луже собственной крови, и жить ему оставалось совсем немного. Каким бы крепким ни был организм одарённого, без немедленной медицинской помощи мужчина определённо долго не протянет.

Ну и, само собой, любительница ковыряться в чужих воспоминаниях Ида Рамос. Женщину я не видел, но с учётом обстановки, очнуться она может в любую минуту, а второй раз ввести её в беспамятство у меня вряд ли выйдет.

Жаль, но, похоже, эту троицу губернатор живыми уже не получит. Буду как дикарь бегать по столице с отрубленными головами...

— Последнее предупреждение! — глава охраны, поняв, что Балашова я отпускать не спешу, вытащил меч и, сделав несколько едва заметных жестов, предназначавшихся для его людей, шагнул ко мне.

Чем руководствовался этот тип, не знаю. Может, был каким-то супер крутым бойцом на мечах. Или рассчитывал, что я испугаюсь блеска стали. Ну или пойму всю тщетность бытия и просто брошу его господина на пол, а сам встану на колени и подставлю шею, признавая поражение.

В общем чёрт его знает, что крутилось в его голове в тот момент, однако спустя секунду здание основательно тряхнуло, и в голове противника появился инородный предмет, от которого даже шлем не спас.

Тело любителя ближнего боя ещё упасть не успело, а я, отбросив Балашова, успел сократить дистанцию, перехватить меч, выпавший из обезволенных рук, и пустить его в ход.

Клинок оказался откровенно дерьмового качества. Но даже его хватило, чтобы пробить доспех ближайшего противника и почти перерубить ему шею.

Тем временем неожиданный союзник, стоявший в центре толпы охраны и пристреливший командира, продолжил развивать успех, умудрившись ранить ещё двух гвардейцев.

Однако занятая им позиция была хороша для внезапного нападения, а вот дальше начинались проблемы. Мало места, много врагов, ограниченный боезапас излюбленных пистолетов.

Так что вместо того, чтобы сломать конечность ближайшему противнику, дабы вывести его из кучи мала, просто толкнул бойца на его товарищей, прямо под дула автоматов. Те среагировать не успели, открыв огонь, и всадили по десятку выстрелов в бывшего соратника.

Зато Дроздов не оплошал, умудрившись выбраться из окружения, при этом пристрелив ещё одного охранника Балашова.

Ну а дальше стало легче, так как теперь уже люди барона оказались зажаты между мной и старым, но не растерявшим сноровку, бывшим следователем. Так сказать, убивать — это вам не жизнь создавать. Процесс неприятный и быстрый, если умеючи.

— И почему каждый твой план оборачивается кровавой мясорубкой? — сделав контрольный выстрел в голову охраннику с торчащим из шеи мечом, меланхолично поинтересовался Дроздов.

Мужчину умудрились зацепить, повредив шлем. Но так, ласково, по касательной, повредив крепёжный механизм. Так что я, немного помучившись, попросту срезал его эфиром, и теперь Дроздов щеголял с непокрытой головой.

— Между прочим, вашей вины в этом не меньше. Я просил заводить контакты и обзавестись шпионами, а не влезать в разборки столичных аристо, — перевернув Савицкого, убедился, что барон всё же успел помереть. — Блин, Ван Као будет недоволен.

— Недоволен? Да вы любите приуменьшать, господин патриарх, — убедившись, что даже гипотетической опасности от десятка трупов ожидать не стоит, мужчина потянулся к поясу и нажал кнопку, и я услышал громкий взрыв на улице где-то неподалёку. — Сейчас оставшаяся охрана рванёт в другую сторону, и у нас будет окно в пять минут, чтобы выбраться из здания.

— Пути отхода наличествуют, или как обычно? — шмыгнув в комнату и аккуратно придушив уже почти пришедшую в себя Рамос, спросил я.

— Обижаете, Игорь Владиславович... — действительно обиделся Дроздов и пнул Савицкого. — Этого ублюдка потащим или?..

— Какие-то претензии к нему были?

— Ещё с Орбитала, — кивнул мужчина. — Жаль, что не успел с ним лично пообщаться. Одно радует, остались у него ещё родственнички.

Глаза обычно уравновешенного человека полыхнули огнём, а я опять задался вопросом, на что же он тратил все свои деньги, которые получал от меня.

— Ну тогда держи, — протянул я ему меч, и Дроздов, ни секунды не раздумывая, в два удара отделил голову мёртвого барона от туловища.

— Потом расскажешь. И это не просьба. А теперь бери баронессу и показывай дорогу, — бросив взгляд на пятна крови на лице довольно улыбающегося мужчины, закинул на плечо увесистого Балашова.

Ну как закинул... Эта туша словно чемодан без ручки, забитый золотом. И тащить неудобно, и бросить невозможно.

Дроздову с Рамос было проще, всё же женщина была куда компактнее, так что, подхватив её, мужчина уверенно направился в ту сторону, откуда и пришёл отряд стражников.

Беспрепятственно спустившись по служебной лестнице на пару этажей вниз, очутились в небольшом гараже. Убедившись, что в этом полутёмном помещении не единой живой души, бегом направились к стоящему транспорту.

Честно говоря, я думал, что Дроздов возьмёт джип, но он почему-то вместо этого остановился у чёрного лимузина.

— Как это ни удивительно, на ней избавиться от следящей системы оказалось проще, чем на машинах гвардии, — ответил на мой немой вопрос мужчина. — Но вы так пренебрежительно на неё не глядите. Эта малышка изрядно модернизирована. Балашов порой на ней катался по району, и выдержать эта красавица может многое.

Спорить с более информированным Дроздовым я не стал, лишь кивнул и поудобнее усадил на задних сидениях Балашова с Рамос. Удобно для меня, не для них. Так, чтобы я, в случае чего, мог бы быстро их угомонить, надумай они брыкаться.

Дроздов же, устроившись за рулём, щёлкнул тумблерами на панели, и одновременно со вспыхнувшим светом в гараже я увидел, как стали открываться ворота.

— Сейчас же набегут всякие... — произнёс я, глядя на подчинённого.

— Думаю, выезжающий автомобиль сейчас для них наименьшая из проблем, — отмахнулся Дроздов, опять потянувшись к брелку на поясе.

Поначалу вроде бы ничего и не произошло, я даже удивлённое лицо Дроздова в зеркале заднего вида увидел. Однако, что к чему, мужчина гадать не стал, лишь придавил педаль газа, и машина, рыча мотором, слишком громко для стандартного, выскочила из гаража и помчалась прочь от резиденции Балашова.

— Почему не рвануло? — решил уточнить я у Дроздова, пока мы ехали по широкой дорожке, огибающей резиденцию и выходящей к центральному проезду.

— Да чёрт его знает! Вообще, должно было, я же всё заранее готовил. Может, кто-то обнаружил...

Внезапный хлопок прервал Дроздова, а я, прижавшись к окну, с изумлением смотрел на огромный огненный шар, появившийся где-то за резиденцией.

— Это не я, — удивлённо произнёс Дроздов, а где-то вдалеке поднялся ещё один столб пламени, прекрасно видимый в ночи. А следом за ним ещё один.

— Вот и я так постоянно говорю, но мне почему-то никто не верит, — с обидой произнес я, глядя, как в ночном небе Перуна расцветают огненные цветы.

***

Чуть ранее

Резиденция губернатора

Перун

— Его раскрыли! Нам необходимо действовать, — требовательно произнёс мужчина в чёрном кителе. — Господин губернатор, если мы сейчас что-либо не предпримем, есть шансы, что мятежники перехватят инициативу.

— Ты уверен, что это из-за Исаева? — Доан Ван Као стоял возле своего излюбленного места перед панорамным окном и смотрел на ночную столицу.

— Мы перехватили обрывок разговора Накано и Савицкого. Первый приказывал убить молодого барона. Подробности неизвестны, расшифровать удалось лишь малую часть, но с учётом того, что граф лично разрабатывал план вербовки Исаева, а теперь хочет от него избавиться, значит, нас кто-то сдал, — контрразведчик, в чьи обязанности входило предугадывать подобные вещи, негодовал от собственного бессилия. — А после того, как Исаева вскрыли, мятежники, наверняка, проведут чистку в своих рядах и раскроют большую часть нашей сети. И мы ослепнем. Буквально!

— И что ты предлагаешь, Фарид? — наконец повернулся к подчинённому губернатор.

— Самим активизировать спящих агентов. Внести сумятицу в стан врага, а после выжечь там всё калёным железом, — твёрдо произнёс мужчина.

— Торопимся, а значит, не до конца просчитываем риски, — задумчиво произнёс Ван Као. — Лендлорды не поймут. Штурм Зоны отодвинется. Возникнет угроза потери фабрик и заводов.

— Либо мы, либо они, господин губернатор! — выдержав тяжёлый взгляд, упрямо ответил контрразведчик.

— Что ж... Раз так, приступайте.

Глава 5

Столица

Перун

— И всё же давайте ещё раз пройдёмся по вашей истории, Игорь Владиславович, — закинув ногу на ногу, произнёс мужчина в чёрном кителе. — И начните, пожалуйста, с того момента, как вы проникли на территорию Зоны.

— А уважаемый Доан Ван Као вам не сообщил? Или у вас с памятью что-то? Так, может, сходите таблеток попьёте, а потом вернётесь? — с раздражением спросил я.

Меня бесило всё. Больничная палата с белыми стенами, белоснежное бельё на койке, халат, напоминающий ночнушку, только с разрезом позади. Но больше всего меня раздражал этот тип, требующий рассказать события прошлой ночи и всё, что им предшествовало. При этом отказываясь говорить, что сейчас происходит с моими людьми.

— Игорь Владиславович, не нервничайте, — меланхолично произнёс собеседник, представившийся просто Фаридом. — В общих чертах я был знаком с планом Ван Као, в котором вы участвовали. Но в конкретные детали он меня не посвящал, так как я изначально был против привлечения людей со стороны. И, как видите, был абсолютно прав.

— Реально? — скептически изогнул я бровь. — С учётом того, что я доставил вам двух целых предводителей мятежников и голову третьего, и это из четырёх возможных, меньше чем за двое суток? А вы тут уже несколько месяцев силы распыляете?

— Молодёжь... — даже не осуждающе, скорее, просто констатируя факт, произнёс Фарид. — Ваша «удачная операция» встряхнула весь город. И я не образно говорю. На улицах столицы сейчас заканчивается самая настоящая гражданская война. Часть лендлордов, не до конца разобравшись в ситуации, примкнула к мятежникам и ударила в тыл верным подданным Императора. В «отстойнике», где находились их лагеря, полегло множество людей.

— Уверен, что верные поданные быстро сориентировались и устранили тех, кто мешал... Императору, — усмехнулся я.

Без сомнения, после сегодняшней ночи многие территории сменят своих владельцев.

— Зря ёрничаете, Игорь Владиславович, — покачал головой мужчина в чёрном кителе без каких-либо знаков отличия. — Как и говорил ранее, я в курсе ваших договорённостей с губернатором. Но будем откровенны: вы их не исполнили, и сейчас уже я решаю, наградить вас или отправить на плаху к тем, кого вы привезли.

— И почему мне все угрожают? — задал я риторический вопрос и, не став дожидаться ответа, начал свой рассказ. Хочет послушать полную версию произошедшего? Пожалуйста...

Вообще, всё началось с визита графа Пратта и его просьбы укрыть его дочку, Бэкки Пратт.

Старый граф, как и многие, как потом выяснилось, были чертовски заинтересованы в людях, не связанных с местной аристократией. Да и не с местной тоже.

Так что граф, понаблюдав за мной недельку да собрав сведения среди моих людей, как-никак, а все контакты я пресечь не мог физически, всё же территория принадлежала Пратту, решил, что лучшей кандидатуры для решения его проблемы не сыскать. А проблема у старика была существенная и, к сожалению, довольно обыденная среди аристо.

Ниша Пратт, старшая дочь графа, решила устранить нерадивого отца, допустившего смерть её матери. Вообще, история там тянулась длинная и даже запутанная с участием его первого помощника Генриха Барова и всей его родни.

Граф в тот день много чего порассказал, видимо, накипело, а довериться было некому. Кто из его окружения не предатель, он не знал, а младшенькую, то бишь Бекки, он пугать не хотел. Да и как ребёнку вообще можно сказать, что её сестра планирует устранить отца.

Так или иначе граф просил незаметно вывезти дочурку за пределы лагеря и укрыть где-нибудь в столице на недельку-другую. За это время Пратт планировал с помощью губернатора, не привлекая особого шума, проредить особо ретивых предателей во главе с Баровым, а старшую обезвредить да запереть в башне повыше. Глядишь, и наберётся ума.

— Да, об этом я был в курсе, — кивнул Фарид, когда я взял паузу и отпил сока из стакана, стоявшего на прикроватной тумбочке. — Собственно, все предатели и были собраны возле вашего лагеря под видом подготовки нападения на ваше войско.

— И что с ними сейчас? — уже предполагая ответ, всё же спросил я.

— Уничтожены. В плен, за исключением Генриха Барова и госпожи Ниши Пратт, никого не взяли. Сейчас обоих допрашивают мои люди. Есть подозрение, что Баров контактировал с кем-то из людей, приближённых к губернатору. Но, чтобы получить доказательства, нам нужно время, — ответил мужчина.

— Как же хорошо было быть подальше от вас и всех ваших интриг... — честно признался я.

— Ну, зато эти дни не позволят вам растерять сноровку и расслабиться в своём медвежьем углу, — усмехнулся Фарид. — Так, с Праттами почти разобрались, за исключением одного момента. Зачем вы младшую Пратт вообще в зону потащили? Не проще её было укрыть где-нибудь в городе?

— Изначально так и планировал, — я кивнул. — Вот только времени перед походом в Зону было совсем мало. Нашли одно подходящее место, но его быстро обнаружили люди Накано. Хотя я тогда ещё не знал, что это именно его люди, и предположил, что это либо кто-то из моих противников, либо Ниша Пратт с Баровым оказались не так уж и глупы и раскусили план графа.

— И ничего умнее, чем взять неподготовленного человека в аномальные территории, вы не придумали? При том ещё и благородного происхождения?

— А что, у благородных кровь другого цвета или две головы вместо одной? — спросил я в ответ. — Впрочем, можете не отвечать, вопрос был риторическим.

На мгновение в палате воцарилась тишина, а я услышал, как в коридоре сменилась охрана. За день научился определять по характеру походки, кто проходит мимо моей комнаты.

— В общем, времени что-либо менять не было. Возвращаться обратно туда, где готовился переворот, и вступать в семейные разборки, чтобы при любом раскладе очутиться крайним? Уж увольте, я хоть и молод, но далеко не идиот.

— Тут я мог бы с вами поспорить, учитывая всё, что вы заварили, но вы же всё равно не поверите, — тихо рассмеялся Фарид. — Ладно, опустим этот момент, хотя, думаю, вам ещё предстоит обсудить его с графом. И не уверен, что господин Пратт будет благодарен вам за вашу идею.

— Нечего было мне руки выкручивать, — буркнул я. — Так или иначе его дочь я спас. При этом сам чуть не умер.

— Да, я читал отчёт охраны лаборатории о вашем проникновении. Зайти в тоннели, кишащие всякой дрянью, и подорвать стены, чтобы обойти охранные рубежи, — это нужно было догадаться...

— По информации Кабанова, лаборатория должна была быть законсервирована. И автоматические охранные системы, если бы и функционировали, то в местах входа в комплекс. Соответственно, пройдя через тоннели, мы должны были разминуться с ними, — я опять поморщился, и отнюдь не от боли в раненой руке. — Кто ж знал, что закрытие лаборатории лишь ширма и что нас там ждали...

— А вы действительно считали, что столь ценный актив попросту бросят на произвол судьбы? — теперь уже совсем по-отечески усмехнулся собеседник.

— Кабанов наводил справки, я наводил справки. И все наши осведомители, даже те, что работали на южан, в один голос утверждали, что лаборатория заброшена, — сжав кулаки, пробормотал я.

Конечно, легко размышлять, когда уже знаешь, что к чему. Но всё же, будь я чуточку собраннее и обрати внимание на ряд мелких нестыковок, и жизнь была бы куда легче.

— Думаю, вам не раз говорили о том, что проникновение на территорию имперских учреждений, тем более режимных, карается смертной казнью?

— А сами как думаете? — покачал я головой. — Или считаете, что я во всё это ввязался сугубо из-за долга перед Империей? Повторюсь, мы были уверены, что там никого не будет, а значит, никто об этом и не узнает. Ну облажались, с кем не бывает. Чай не корову проиграли...

Контрразведчик осуждающе покачал головой, но комментировать не стал.

— После того, как нас скрутили в лаборатории, кстати, моё почтение тамошней охране, всех рассовали по камерам, — продолжил я. — И, честно говоря, я уже думал, что придётся выбираться с боем...

Тут Фарид неверяще хмыкнул и что-то пометил у себя на планшете.

— ... как меня пригласили в один из кабинетов и предложили сделку, от которой невозможно отказаться.

Я немного помолчал, вспоминая тот неприятный разговор в деталях.

Если вкратце, меня поставили перед фактом. Либо я участвую в операции по поимке Накано и обнаружении другой лаборатории, которую южане развернули на территории зоны, либо меня и всех моих друзей попросту поставят к стенке и потратят по паре казённых патронов.

Вгонять в долги Империю я не стремился, так что выбор был вполне очевиден. Вот только, чем больше я узнавал детали плана, тем больше сожалел, что вообще сунулся сюда.

Главной проблемой внедрения к южанам была Ида Рамос, а точнее, её дар. Именно её способность «проглядывать» чужие воспоминания, пускай и в ограниченном формате, давала мятежникам возможность более-менее быть уверенными в новых кандидатах.

А значит, чтобы её обмануть, нужны были определённые условия, для которых я, как оказалось, идеально подходил.

Есть такая умная поговорка: «Нет хуже лжи, чем полуправда». И имперские спецы использовали её по максимуму, наложив ряд ложных воспоминаний поверх реальных событий.

Так, нападение на наш отряд крылатых тварей вначале действительно состоялось, вот только Бекки я спасти успел, откачав в самый последний момент.

Панова действительно едва не погибла в огне, когда мы проникали в лабораторию, а уж всю безысходность сражения с находящейся внутри охраной даже переписывать не пришлось. Там работали настоящие спецы, и, случись настоящее столкновение, живыми ушли бы только мы с Кабановым. И то непонятно, в каком состоянии.

В общем, над воспоминаниями в лаборатории поработали основательно, ну а дальше начались настоящий экшен и театральная постановка.

Бегство из зоны сопровождалось такими спецэфектами, что они намертво отложились в моём сознании.

Как и последующее пленение, пребывание в губернаторской тюрьме и разговор с Доан Ван Као. Про побег вообще молчу. Стреляли-то по мне по-настоящему, и не прояви я чудеса ловкости, мог бы и не выбраться.

— Собственно, после того, как Дроздов подобрал меня у стен тюрьмы, представление закончилось, и дальше начался уже второй акт пьесы у южан, — наконец, закончив свой рассказ, подытожил я.

— Да уж, сколько раз говорил Ван Као, что стоит перемудрить с планом, и он рухнет ещё в самом начале, — закончив меня слушать, произнёс контрразведчик. — Есть предположение, на каком этапе вас раскрыли? Когда Рамос успела связаться с Накано и сообщить, что ваши воспоминания не настоящие?

— В смысле меня? Я ещё разговаривал с Идой, когда Савицкий с Балашовым ворвались к нам в комнату. Так что баронесса однозначно не могла этого сообщить Накано. Да и вообще, вы её разве не допросили? — удивлённо поинтересовался я.

— Допрос несколько затянулся, мятежники сейчас находятся в бессознательном состоянии. Нас больше интересовала другая информация, и про эту ночь мы их допросить не успели, — задумчиво постучал по планшету Фарид. — Если вы ничего не напутали, то картина выходит весьма странная. Я-то был уверен, что это из-за вашего прокола Накано пошёл на обострение. Плохо... Очень плохо...

Поднявшись с кресла, контрразведчик достал коммуникатор, посмотрел в сторону двери, а после, уже оценивающе, на меня. Видимо, приняв какое-то решение, он всё-таки включил комм.

— Артём, слушай сюда. Похоже, мы неверно поняли ситуацию. Агентам, что ещё не обнаружили себя, прикажи залечь на дно. Все операции отменить. Есть подозрение на вмешательство третьей стороны.

Пока контрразведчик разговаривал с подчинённым, он периодически смотрел на меня, напоминая лицом губернатора и его предложение, от которого нельзя было отказаться. Похоже, скоро последует ещё одно...

— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, — произнёс я, когда мужчина закончил отдавать приказы и, отключив комм, сел обратно в кресло.

— Хорошая попытка, Игорь Владиславович, но, боюсь, это так не работает, — сообразив, про что я говорю, покачал головой Фарид. — Тем более в свете последней информации, в ваших же интересах продолжать работать вместе с нами.

— Почему...

Однако вместо того, чтобы дождаться ответа, я перевалился через край койки и распластался на полу.

В распахнувшейся двери появился силуэт человека, и спустя мгновение кровать прошила очередь из небольшого автомата.

Но, прежде чем нападавший успел сориентироваться и понять, что там, куда он целился, меня уже нет, подскочивший с кресла Фарид в два шага очутился подле охранника и одним движением ладони отрубил тому руку, державшую оружие.

Следующий удар контрразведчика попал в живот нападавшего, пробив лёгкую броню и опрокидывая того навзничь.

По коридорам больницы разнеслись сигналы тревоги, и спустя пару секунд подле моей палаты материализовалась толпа бойцов в чёрных доспехах.

— Умрёт, будешь лично отвечать! — процедил Фарид, тыкая пальцем в ближайшего «черныша». — Через пятнадцать минут доклад: как вы пропустили этого человека. Я же приказывал, чтобы барона охраняли проверенные люди!

Пока контрразведчик распекал подчинённых, я поднялся на ноги и вышел в коридор, глядя на царившую там суматоху. Сирена почти сразу же затихла, но в обоих концах коридора были видны охранники в такой же броне, что и нападавший. И приближаться они не спешили, так как люди Фарида оружие опускать тоже не спешили, контролируя каждое движение.

— Игорь Владиславович, зайдите, пожалуйста, обратно, — повернулся ко мне мужчина. — Вряд ли подобный инцидент повторится в ближайшее время, но на всякий случай побудьте пока в палате, я скоро к вам присоединюсь.

Спорить я не стал, так как действительно ничего интересного снаружи палаты не происходило. Нападавшего уже связали, предварительно вколов ему стимуляторы, чтобы не умер до начала допроса, и потащили куда-то вниз.

Так что, вернувшись, уселся на простреленную кровать. Стрелял придурок кучно, и, если бы я не услышал характерный щелчок предохранителя, лежал бы сейчас с пузом, нафаршированным свинцом.

— Собственно, вот вам и ответ на ваш вопрос, — вернувшись через пару минут в палату, произнёс Фарид. — Пока Накано и его «работодатель» на свободе, подобные инциденты будут происходить постоянно.

— А мои люди? Их также «охраняют»? — первым делом спросил я.

— Не переживайте. Судя по всему, основной целью являетесь вы, и вашим товарищам ничего не угрожает. Тем не менее я отдал приказ, и сейчас их будут охранять конкретно мои люди, — успокоил меня Фарид.

Впрочем, до конца он меня не убедил. Охрана в госпитале тоже была не обычной, а вон, гляди, что произошло.

— Это, определённо, разовая акция, которая показывает, насколько вы нужны Накано, — будто прочитав мои мысли, произнёс контрразведчик. — Этот охранник прошёл десятки проверок и, наверняка, был ценным агентом, которого на мелкую цель разменивать не стали бы.

— Всё равно, после нашего разговора я бы хотел увидеть их. А при возможности и вовсе вернуться к себе в лагерь. Там будет явно безопаснее, чем в столице. Ну и, само собой, прежде чем вы опять начнёте выкручивать мне руки, я хотел бы узнать пару вещей, — сказал я.

— Хорошо, — кивнул Фарид.

— Во-первых, что за третья сторона, про которую вы явно неслучайно упомянули в моём присутствии?

— Не поверите, но мы не знаем, — усмехнувшись, развёл руками Фарид. — Собственно, из-за этого мы и ищем Накано. Он — один из немногих, кто вообще контактировал с этой самой третьей стороной. Единственное, что мы точно знаем, — встречи у них происходят где-то на территории Зоны.

— Ну там определённо легче скрыть этот факт, — кивнул я.

— Дело не в этом. Есть факты, заставляющие предполагать, что эта самая третья сторона напрямую связана с Зоной и виновна в заражении Орбитала.

— Звучит как-то фантастически, — качнул я головой. — Это же какими ресурсами и технологиями нужно обладать, чтобы захватить орбитальный лифт и часть Орбитала.

— Именно поэтому нам и нужно обнаружить Накано и его лабораторию. И пока единственной путеводной нитью остаётесь вы.

— Да говорили бы уже прямо — наживкой, — усмехнулся я.

— Можно и так сказать. — не стал отпираться Фарид. — И насколько я помню, это был не единственный вопрос.

— Конечно. Во-вторых, мы же ещё не поговорили о том, сколько вы мне заплатите за мои услуги, — усмехнулся я. — И спешу предупредить: одними деньгами вам отделаться не выйдет.

— И напоминание о гражданском долге перед Империей вас не остудит?

— Ну, если только процентов на десять от потенциальной награды, — доброжелательно улыбнулся я контрразведчику и услышал его тяжёлый вздох.

Глава 6

Территория Праттов

Перун

Сладко потянувшись на кровати, я на мгновение зажмурился, позволяя себе насладиться недолгими минутами спокойствия

Которые действительно оказались недолгими. Похоже, кто-то подслушивал за дверью, и стоило мне излишне бодро заворочаться на кровати, как тут же услышал удаляющийся топот. И спустя минуту в дверь постучалась Морозова.

— Уже проснулся? — просунув голову в дверь, поинтересовалась девушка. А после, несмотря на мой отрицательный ответ, зашла в комнату. — Хватит валяться просто так, внизу уже все собрались и ждут только тебя.

— И чего вам всем не спится столь ранним утром? — скинув одеяло, уселся на кровать и взглянул на своё тело.

Я был по-прежнему цветастым от синяков и заживающих порезов, но вчера перед сном более-менее привёл себя в порядок, так что двигаться мог без ощущения, что вот-вот развалюсь.

— Нам бы и ночью не спалось, — добавив чуточку обиды в голосе, произнесла Настя, — кабы ваше баронство соизволило проявить внимание к волнующимся за него людям.

Морозова прижала руки к груди и жалобно посмотрела на меня, заставляя почувствовать раскаяние.

Впрочем, это чувство быстро прошло, стоило мне хоть немного подумать. Да, для меня подобное действо в последнее время было не характерно, но хоть изредка, но нужно...

И сейчас, похоже, я должен быть благодарен контрразведчику, что настоял на своём, и из-за его требования мне не пришлось провести вечер в компании девушек.

Вчера, после разговора с представителем губернатора, который иначе как на простое имя Фарид не отзывался, я смог его убедить, что торчать в больнице мне смысла нет.

Даже под охранной его бравых бойцов. Даже с учётом высококлассных специалистов, способных поднять меня на ноги и привести в приемлемое состояние за несколько суток. Даже...

В общем, не хотел меня этот товарищ выпускать из-под колпака ни в какую. Так что пришлось пойти на сделку, и сейчас у меня на базе расположилась небольшая группа «чёрных» в количестве пяти человек.

Когда мы вчера поздно ночью прибыли в лагерь, их суровый командир намеревался обосноваться в моём домике, дабы осуществлять непрерывный контроль за моей драгоценной тушкой. Однако после короткой перепалки был отправлен в пешее путешествие.

Правда, недалеко, в ближайший свободный домик. Который, вот уж чудесное совпадение, располагался подле другого дома с моими пятнадцатью гвардейцами, просто обожающими не спать по ночам и пристально смотреть в окна соседей.

Я не удержался и фыркнул, представив, как суровые мужики всю ночь играли в гляделки друг с другом.

— Тебе ещё и весело? Мы, между прочим, все за тебя переживали, — приняла на свой счёт Морозова. — И знаешь, ты слишком часто заставляешь нас этим заниматься. Мог бы не чаще раза в год в неприятности влипать...

Девушка подошла ко мне и провела руками уже по зарубцевавшимся ранам на груди. Приподнявшись на носочках, посмотрела мне в глаза.

— Ну хоть раз в полгода, — что-то прочитав в них, просительно произнесла Настя. — Месяц? Неделю?

Я мотнул головой и отвёл взгляд.

— Чурбан бесчувственный! — ткнув кулачком мне в грудь, девушка развернулась и, не оглядываясь, вышла из комнаты.

Однако при этом дверью не хлопнула, а аккуратно прикрыла ту. Вот что я ценю в Морозовой, так это её умение думать головой и принимать необходимость моих поступков.

— Не, ну, могло бы быть и хуже. Могли бы и всей толпой завалиться... — пробормотал я, натягивая чёрную спортивную футболку и штаны и прикидывая, как мне избежать самой страшной опасности, поджидающей в меня в ближайшие месяцы.

Обстановка в женском «коллективе» постепенно накалялась. Настя, несмотря на наш разговор у Феррите, где она заявила об отказе «претензии» на мою персону, теперь, кажется, возглавила «партию свободных», куда входили Син и сама Морозова. Ты да я, да мы с тобой...

В пику им была Феррите. По крайней мере, она уже не особо скрывала своё решение по поводу возможной свадьбы, пусть и совсем нескоро.

А одна «доброжелательница» довольно подробно мне рассказала, что произошло в штабе, не забыв добавить пару колких замечаний в адрес чуть не сцепившихся барышень.

Что там говорят, на любви, как на войне? Брешут, собаки. Нет страшнее противника, чем взбешённая женщина. А я, если облажаюсь, имею совсем непризрачный шанс настроить против себя эту троицу и погибнуть в неравном бою, так и не познав все прелести молодости...

Слава богам, хоть Кенна со Шпилькой в эту компашку не лезли. Но с Андерсен отдельная история, тот вечер в Черепахе и данное девушке обещание я прекрасно помнил.

— Как ни крути, тяжела жизнь у молодого, красивого, а главное, умного патриарха. Хоть в Зону беги, спасаясь от личного счастья...

На этой весёлой ноте я закончил натягивать носки и, обув тапки, отправился вниз. Проблемы нужно встречать лицом к лицу. Раз уж свалить их ни на кого не выходит...

На первом этаже меня ждали все. Буквально все, кого можно было ожидать.

Весь женский состав, включая Ксению Панову и Бекки Пратт. Все девушки разместились на двух мягких диванчиках, стоящих подле длинного невысокого стола.

Чуть поодаль, на изъятых с кухни стульях восседали Рихтер и Зервас[U1] и о чём-то в вполголоса спорили.

Из самой же кухоньки, расположенной у лестницы и отгороженной от совещательного зала небольшой перегородкой, доносилось знакомое сопение.

Похоже, Кабанов, как любой здравомыслящий человек, первым делом направился поближе к стратегическим ресурсам и теперь держал оборону там.

Дальше всех, возле потухшего камина, в чертовски здоровенном кресле удобно расположился Дроздов. Бывший следователь сейчас очень напоминал мумию, для которой не пожалели бинтов. По крайней мере кроме глаз и рта, никаких других частей тела видно не было.

— Слушай, Игорь Владиславович, ты бы это, холодильник бы пополнил, — высунулся из-за перегородки что-то жующий Сергей. — Всего пару бутербродов соорудил, и всё, мышь отдала воинское приветствие, приказала долго и счастливо жить и повесилась...

— Не пробовал во время готовки всё не сжирать? Так обычно больше закуски остаётся...

— Это компенсация за потраченную энергию и моральный ущерб. Знаешь, как хреново кормят в лаборатории? — невозмутимо ответил молодой барон и, не дожидаясь ответа, исчез на кухне, а я услышал, как закипает чайник.

У меня же в животе забурчало, да так громко, что Ханс с Лукасом прекратили спор и уставились на меня. А после и все остальные, привлечённые установившейся тишиной.

— А чего вас так много? — окончательно спустившись в комнату, негромко спросил я.

Впрочем, услышали меня все, так как воцарилась мертвенная тишина, разгоняемая лишь вознёй Кабанова.

Дамы, разве что за исключением Ксении, уставились на меня требовательно. Даже Пратт, старавшаяся не морщится от боли в пропоротом боку.

Подлечить-то я её подлечил, но до конца привести в норму не успел. Поначалу не было времени, так как на смену летающим тварям пришли гады ползучие, и нам пришлось в спешном порядке отступать в сторону лаборатории.

Там-то её раны обработали, но обычными средствами, а значит, и восстанавливаться она теперь будет куда дольше.

Впрочем, Пратт смотрела на меня даже не требовательно, а скорее, с какой-то толикой страха. Правда, непонятно, почему. Может, произошедшее в Зоне теперь у неё прочно ассоциировалось со мной?

Ну да ладно, об этом потом подумаю.

— Так, раз вы все тут собрались, значит, вам что-то нужно, — я направился к единственному свободному месту, «командирскому» креслу, которое специально доставили сюда с «Голиафа». Привык я на нём сидеть за время нашего долго путешествия.

На добрую минуту в зале воцарилось молчание, и я уже было подумал, что все припёрлись с утра пораньше, лишь бы мне не дать выспаться. И, естественно, начал потихоньку звереть.

Но тут всех присутствующих спас зазвеневший коммуникатор. Бросив на него взгляд, увидел, что звонит командир охраны, несущих службу на КПП.

Ответив на звонок и перебросившись с ним парой фраз, убрал комм обратно. После обвёл взглядом по-прежнему молчавших посетителей. Сейчас полетят чьи-то головы...

— На, держи. Ты не ты, когда голоден! — Кабанов ткнул мне в руки тарелкой с криво нарезанными бутербродами и кружкой чая, который я терпеть не мог. — Жуй, жуй, Игорь Владиславович, мы подождём.

— А ты забавный, — глянул я на парня. — Съем тебя последним.

Кабанов рассмеялся, а я-таки взял нехитрую пародию на завтрак и в два укуса приговорил его.

Чаю выпить однако не успел, так как входная дверь распахнулась, и на пороге появился граф Пратт Виталий Алексеевич.

Мужчина в деловом костюме выглядел сердитым. Очень сердитым. Он буквально краснел на глазах, и, возможно, подожди мы ещё немного, то услышали бы свист и увидели струи пара, бьющие из его ушей.

Окинув взглядом зал, он на мгновение остановился на дочери и вроде бы даже сбросил «внутреннее давление», но стоило ему только взглянуть на меня, как мужчина вновь стал краснеть.

— Доброе утро. Виталий Алексеевич. Спасибо, что почтили нас своим присутствием. Но, судя по всему, предстоящий разговор не для лишних ушей, так что позвольте пригласить вас в кабинет, — я жестом остановил кипящего графа и указал на лестницу.

Наверху специально для меня соорудили крохотный кабинет, «отрезав» кусок свободного пространства. Для меня и подобных ситуаций, когда нужно с кем-то переговорить с глазу на глаз.

Зыркнув на окружающих, Пратт, сжав кулаки, стал подниматься по лестнице. Но, прежде чем я успел последовать за ним, передав кружку быстро сориентировавшемуся Сергею, передо мной проскочила Бекки, устремившаяся вслед за отцом.

Граф на мгновение обернулся, взглянув на дочь, но ничего не сказал и продолжил подниматься.

Я останавливать Бекки тоже не стал. Пора бы этому «цветку» покинуть оранжерею и занять подобающее место. Первый шаг она уже сделала, узнав на собственном опыте, как близка бывает смерть. Теперь же ей стоит посмотреть, какие глупости могут совершать люди, поддавшиеся чувствам.

Догнав графа наверху, я обогнал мужчину и открыл дверь, пропуская Виталия Алексеевича и его дочь внутрь.

Прежде чем зайти внутрь самому, увидел мелькнувшего на лестнице Кабанова. Тот, поняв, что я смотрю на него, похлопал себя побоку в том месте, где обычно висел клинок, но я лишь покачал головой и зашёл в кабинет.

— Прошу, присаживайтесь, — предложил я, обходя графа и пододвигая второе кресло Бекки.

Та не сразу сообразила, что к чему, не спуская глаз с отца, и села лишь тогда, когда я дотронулся до её плеча и слегка надавил.

— Не трогай её! — рыкнул на меня так и продолжавший стоять Пратт. — Как ты вообще посмел её касаться после того, как она едва не погибла?!

— Но ведь она не погибла, — обойдя стол, я уселся на собственное кресло, но вальяжно разваливаться не стал.

Граф и так еле держал себя в руках. И если перегнуть палку, рукоприкладство случится раньше, чем хотелось бы.

— Мы договаривались, что ты обеспечишь её безопасность! — зарычал Пратт. — И я немало заплатил за это!

— Попрошу заметить, что к награде шло обещание изрядно попортить жизнь мне и моим людям, если я откажусь, — напомнил я мужчине. — И это несмотря на ваши первоначальные заверения в дружеских отношениях. И тем не менее я взял на себя ответственность за жизнь вашей дочери и полностью исполнил свои обязательства.

— Отец? — удивлённо посмотрела на Пратта Бекки. — Ты же говорил, что господин Исаев сам вызвался нам помочь.

— Помолчи! — прикрикнул на девушку Виталий Алексеевич. — Такие, как он, никогда ничего не делают просто так! И твоя жизнь не более чем товар для подобных ему. Как думаешь, о чём бы он больше горевал, если бы ты погибла? О тебе или потерянных деньгах? Совсем дура?!

Н-да, понесло старика. Хотя винить его особенно и нельзя. Всё же не каждый день ты узнаешь, что тебя хочет убить собственная дочь. А вторую ты вроде бы даже потерял по вине ушлого барона, потащившего твоё «сокровище» туда, откуда и подготовленные бойцы порой не выбирались.

Я, кстати, уточнял по поводу графа, и, как оказалось, у него действительно сердечко прихватило, и его действительно увозили в губернаторский госпиталь.

Готов поспорить, что Ван Као, узнав об этом, даже ладошки свои загребущие радостно потёр. Ведь это был очередной штришок к моей легенде и его плану. Причём на халяву, всего лишь за счёт здоровья старого товарища.

В общем, старику, определённо, пришлось несладко, и не хотел бы я оказаться на его месте.

С другой стороны, он всё-таки граф, а графьям подобное поведение не позволительно. Особенно по отношению к весьма обидчивым баронам.

— Но, пап... — прошептала молодая виконтесса, ошеломлённая гневной вспышкой отца.

— Бекки, будь добра, выйди из кабинета. Мне нужно поговорить с твоим отцом с глазу на глаз, — обратился я к девушке. — Пожалуйста!

Бекки замешкалась, взглянув на отца. Но, прежде чем тот смог хоть что-то сказать, быстро поднялась из кресла и выскочила прочь.

— Ну а теперь, раз нормального разговора не состоялось, перейдём к неформальному общению, — на этот раз уже я встал из-за стола. — И скажите спасибо, что я делаю это не при вашей дочери...

***

Бекки Пратт было страшно. А бояться она не любила. Нет, она не была дурочкой, витавшей постоянно в облаках, как многие считали. Но жизнь за могучей спиной отца, оберегающего её от всяческих невзгод, всё же сказалась на мировоззрении.

Но в какой-то момент страх стал проникать в её жизнь. То ли после смерти мачехи, матери Ниши, то ли после того, как отец стал более скрытным, если даже не параноидальным.

Ужасно видеть, как сильный человек, на котором держался весь твой мир, даёт слабину и медленно начинает тащить за собой на дно окружающих.

И тем не менее девушка из последних сил держалась за прежнюю жизнь, старательно закрывая глаза на происходящее вокруг.

Но нельзя вечно обманывать самого себя, и, когда отец сообщил ей, что необходимо покинуть дом вместе с Исаевым и укрыться в Столице, она поняла, что спокойная жизнь подошла к концу полностью. И с того момента страх окончательно поселился в душе девушки.

Барон Исаев казался Бекки страшным человеком. Не в плане того, что он мог оказаться каким-то маньяком. Просто первое впечатление, которое произвёл на неё молодой барон, оказалось обманчивым.

Поначалу она думала, что Исаев — обычный аристо, коих ей пришлось немало повидать на своём коротком веку.

После, побывав несколько раз в его лагере и пообщавшись с окружающими его людьми, девушка уже увидела в молодом мужчине не обычного повесу, который имеет всё, что есть лишь благодаря древнему роду, а вполне сознательного человека, способного принимать взвешенные решения.

Но настоящее лицо Исаева Бэкки увидела в Зоне, в тот момент, когда барон вытащил её из перевёрнутого багги.

Уже чувствуя приближение смерти, девушка вглядывалась в странно потемневшие глаза парня, видимые сквозь прозрачное забрало шлема, и на какой-то миг осознала, кто перед ней.

Человек, способный либо сохранить чью-то жизнь, либо обрезать ниточку, связывающую живущего с этим миром, следуя какому-то своему внутреннему кодексу.

И это её пугало. Несмотря на возраст, девушка прекрасно понимала, что за подобными людьми могут идти лишь сильные. Остальных попросту сожжёт тот огонь, что будет полыхать вокруг такого человека. И не дай боги, он столкнётся с кем-то подобным на своём пути.

Таких можно уважать. Таких нужно бояться. Но вот следовать за такими. Нет, Бекки прекрасно понимала, что она на такое неспособна. Ни сейчас, никогда либо.

Отец... Вот он бы мог. Если бы не дал слабину. Не поддался внешнему давлению. А сейчас... Барон может сделать с ним всё что угодно, а она оставила отца с ним наедине...

Стоя в коридоре, девушка проклинала себя за трусость, заставившую её послушаться барона и выйти из кабинета.

Развернувшись, Бэкки потянулась к ручке двери, ведущей в кабинет. Но, не дотронувшись до неё каких-то считаных миллиметров, одёрнула руку, словно от опасной змеи.

За тонкими стенами кабинета можно было расслышать голос барона, но слова разобрать никак не получалось. И почему-то отец молчал...

— Не стоит им мешать.

Обернувшись, Бекки увидела стоящую у лестницы Син.

Ещё один страшный человек. Не такой, как Исаев, но также пугающий своими жёлтыми глазами, в которых Бекки прекрасно видела отблеск кинжала, смазанного ядом.

— Игорь не сделает ничего плохого твоему отцу, гарантирую, — мягко ступая, произнесла Син.

— Откуда вам знать? — не в силах отвести взгляд от необычных глаз собеседницы, спросила Пратт.

— Потому что вы здесь, а не дома. Потому что ваш отец сейчас не контролирует себя, находясь во власти эмоций. Потому что Игорь спас вас, а значит, теперь ваша сохранность — его задача. И война с вашим родом эту задачу точно не упростит, — подойдя на расстояние вытянутой руки, Агаши ободряюще улыбнулась Бэкки. — Причин может быть множество, но сути этого не поменяет. Граф уйдёт отсюда на своих двоих.

— Вы не знаете отца, — покачала головой девушка. — Он, конечно, изменился. И теперь я понимаю, что именно предательство Нишы и Барова тому виной. И всё же он не до конца растерял ту гордость, что была в нём. И боюсь, это может сыграть роль...

Неожиданно раздался шум, а после стена, напротив которой стояли девушки, вспучилась и пошла трещинами.

Но, прежде чем Бекки успела рвануть в кабинет, её мягко, но крепко охватили чёрные змеи, спеленавшие девушку.

— Я же говорила, что не стоит лезть, когда двое мужчин разбираются между собой, — сквозь толщу опутавших её змей донёсся до Пратт голос Агаши, а спустя мгновение часть ползучих гадов сдвинулась, освобождая голову Бекки.

— Отпусти меня! — крикнула девушка, пытаясь высвободить дар, которым практически никогда не пользовалась. — Пусти!

Однако Агаши полностью проигнорировала «атаку» Пратт, оттащив трепыхающуюся девушку подальше от кабинета.

При этом Син, повернувшись к поднявшемуся Кабанову, жестом прогнала парня, на что тот покачал головой и, откусив здоровенный кусок от бутерброда, опять пошёл вниз.

— Пусти! Они же сейчас поубивают друг друга! — продолжала вопить Бекки.

— Ох, девочка, — покачала головой Син, — мой тебе совет, научись слушать людей, желающих тебе добра. Хотя бы иногда...

Желтоглазая, щёлкнув пальцами, распустила кокон и стала втягивать змей обратно, превращая их в густые чёрные косы.

— Тебе решать, — произнесла Агаши, глядя на замолчавшую девушку, внезапно получившую свободу.

— Но... — порыв ворваться в кабинет, из которого до сих пор раздавался шум, внезапно иссяк, и Бекки осознала, что не понимает, как ей поступить.

— Мудрый выбор, — ободряюще кивнула Агаши, увидев, как Пратт, сжав кулаки и впившись ногтями в ладони, осталась стоять на месте, гипнотизируя дверь кабинета.

Тягостное ожидание продлилось добрых пять минут, после которых дверь открылась, и первым из неё вышел граф Пратт в изрядно помятом костюме со следами крови на воротнике, но при этом без единой царапины.

— Папа! — с облегчением бросилась к отцу Бекки, при этом глядя на стоящего в паре шагов за его спиной барона.

То же выражение, те же глаза, что она видела в Зоне. Девушка вновь ощутила, как всё внутри неё сжимается.

И тем не менее, с трудом пересилив себя, она отвела взгляд от Исаева и прижалась к отцу.

— Ты цел? Всё в порядке?

— Всё хорошо. И прости меня, — обняв дочь, произнёс граф. — А теперь нам нужно домой.

— Хорошо, — кивнула Бекки и, не отпуская руки отца, буквально потащила его к лестнице, при этом стараясь не поворачиваться в сторону по-прежнему стоявшего молча Исаева.

И тем не менее, прежде чем уйти, девушка расслышала, как её отец негромко произнёс: «Спасибо».

***

— Ты что со стариком сделал? — подошла ко мне Син, едва Пратты скрылись.

— Пф-ф, старик. Скажешь тоже. Этот старик мне чуть всю дурь не выбил, — усмехнулся я и прижал ладонь к боку, куда пару раз прилетело даром графа. — А если серьёзно, то ничего сверхъестественного. Встряхнул мужика. Я вообще планировал просто побеседовать...

Агаши прыснула, а я недовольно на неё посмотрел.

— Я серьёзно. Думал, пообщаемся. Он спустит пар. Посидит рядом с дочуркой, расслабится. Ну и разойдёмся бортами. А его перекрыло просто. Пришлось Бекки спровадить. Её чуткой натуре не рекомендовано видеть, как столп её мира елозят мордой по столу...

— Н-да, узнаю дипломатию по-Исаевски, — улыбнулась девушка, вставая передо мной. — Кстати, ты в курсе, что у тебя глаза светятся?

— Да? Что ж, будем надеяться, что это временно. А то знаю я одного типа, который любит носить тёмные очки в помещении и о котором потом трудно вспомнить...

Глава 7

Столица

Перун

— Здоров, даже как-то чересчур. Вечером ещё пару анализов проведём да проверим общее состояние — оторвавшись от монитора, произнесла Морозова. — Какие-нибудь другие странности, кроме свечения глаз, постоянного голода и желания влипать в неприятности, имеются?

— Твой холодный тон? — датчик, закреплённый на груди, с характерным звуком отлепился, и я, наконец, смог подняться с жёсткого ложа.

— Это не странность, а вполне закономерный результат твоего поведения, — деланно нахмурилась Настя. — И вообще, Игорь, будь серьёзней! С тобой происходят изменения, и чем дальше, тем они заметнее. Учитывая специфику твоего дара и то, что ты постоянно лезешь туда, куда не следует, нещадно его эксплуатируя, выходит, что ты больше всех подвержен влиянию эфира Перуна.

— Главное — чешуёй на постоянной основе не обрасти или жабры не отрастить, — прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть кроссовок на другую, произнёс я. — Эй, не смотри на меня так, я же шучу.

— Вот честно, надоел со своими шутками, — тяжело вздохнула девушка. — Ядро у тебя начинает странно функционировать, и с этого момента тебе нужно постоянно проходить обследования. По-хорошему, покопаться бы в архивах твоей семьи, может, удалось бы и найти что-то, что могло бы объяснить происходящее с тобой.

— До Центральных Миров, где они сейчас хранятся, в ближайшее время нам точно не добраться. Да и нет в них ничего интересного по данному вопросу. Уж я-то знаю, — я уселся обратно на кровать. — Так что придётся тебе разбираться с происходящим опытным путём. Кстати, ты сама-то как? Дар больше ни на ком не испытывала?

— Нет, но очень хочется! — угрожающе посмотрела на меня девушка. Реально что ли сердится?

— А если серьёзно? Как успехи? — похлопал я по кровати, приглашая Настю сесть рядом. Чем та, несмотря на грозное выражение лица, не преминула воспользоваться.

— Ну, даже невзирая на последние события, я продолжаю тренироваться. Конечно, без твоей помощи выходит куда труднее, но, кажется, моё недоядро стало работать значительно лучше. По крайней мере, мелкие организмы поддаются модификации попроще, чем раньше, — похвасталась блондинка, почти моментально сменив гнев на милость, едва нам стоило сменить тему разговора на «о ней, прекрасной». — Правда, никто из них после этого не выживает.

Я склонил голову в сторону девушки и укоризненно посмотрел.

— Что? Я же аккуратно. Агаши с Кирой ничего не угрожало. Честно... — начала оправдываться Морозова. — Животные просто сопротивляются и вредят сами себе. Но я учусь вносить изменения постепенно, чтобы они ничего не почувствовали.

— Главное не надорвись, — приобнял я девушку. — Ты мне нужна здоровой и трезвомыслящей. Всё же дар не главное твоё достоинство.

— Мог бы остановиться на «ты мне нужна», а то концовка немного смазала общее впечатление от твоих слов, — улыбнулась Настя. — Не переживай, я буду аккуратна. Главное, не забывай периодически приглядывать за мной.

— Обязательно, — я кивнул и поцеловал девушку в макушку. — Что у нас по Кабанову? Полученную от имперцев информацию удалось подтвердить практикой?

— Эй, товарищ патриарх, если вы почти не спите, то это не значит, что сон другим не нужен, — завертела головой девушка, щекотя волосами мне нос. — Не знаю, о чём вы там с губернатором договорились, но они предоставили такой объём информации, что сразу синтезировать лекарства для людей Сергея у нас не выйдет. Да и времени у нас всего ничего было. Впрочем, учитывая теперешние взаимоотношения Ксюши и Сергея, думаю, она в лаборатории ночевать будет...

— Вот козёл... — вздохнул я, а Настя задрала голову и удивлённо посмотрела на меня.

Пришлось поцеловать девушку, уж очень удачно она подставилась. Впрочем, признаков возмущения замечено не было. Как и попыток сопротивляться.

— Так почему козёл? Ты же про губернатора говоришь? — переведя дыхание, уточнила раскрасневшаяся Морозова, когда мы, наконец, оторвались друг от друга.

— Потому что, когда мы с ним и его людьми договаривались об оплате, всё было чётко оговорено. И должны они были предоставить только информацию по проблеме Сергея, — я покачал головой. — Но раз он предоставил куда больше требуемого, значит, в ход пошёл его очередной план. И не нравится мне это.

— Может, всё ещё обойдётся? — девушка обхватила меня руками и крепко-крепко прижалась.

— Обойдётся, конечно... причём очень дорого. Причём не мне. Ван Као сам будет не рад цене, которую я ему выставлю, — пообещал я Насте. — Но пока меня не будет, попроси Панову отвлечься от проблемы Кабанова, и вместе с тобой обработать всю доступную информацию о Зоне. Если я правильно угадал, то в переданных данных будет много чего интересного.

— Ну не знаю, мне кажется, Ксению немного перемкнуло...

— Я с Сергеем поговорю по этому поводу, и, думаю, он выставит правильные приоритеты у своей второй половинки... Или «третинки»? Призрака стоит учитывать или нет? Интересный вопрос, — задумчиво произнёс я, а Настя в ответ прыснула. — Ну а пока что просто скажи Пановой, что от собранной вами информации будет зависеть, на сколько удачной будет наша вылазка в Зону.

— Ты думаешь, губернатор всё же отправит тебя туда? — Морозова была в курсе происходящего и явно думала, что ближайшее время я буду отсиживаться в лагере, за редким исключением выбираясь в город.

— Не думаю, уверен, — теперь уже я прижал девушку к себе. — Сегодня вечером будет совещание в резиденции губернатора. Официально подведут предварительные итоги подавления мятежа южан и спланируют «оккупацию» их территории. Сил самого Ван Као на это не хватит, всё же часть мятежников, причём боеспособных, уцелела и продолжают держать контроль над кварталами.

— А ты-то здесь при чём? — пробурчала мне в ключицу блондинка.

— Я же говорю, официально. На само же деле, в связи с выбыванием некоторых особо ретивых лендлордов из коалиции Императора и чистки, которая сейчас идёт в аппарате губернатора, установившаяся за этот месяц иерархия пойдёт в разнос, и губернатору нужно будет её как-то восстановить. И при этом так, чтобы свободолюбивых лендлордов возглавлял тот, к кому у них нет особых претензий.

— Ты так уверенно об этом говоришь... — пробухтела Морозова. — А может, он просто использует тебя, а потом выбросит?

— Использует, конечно. А ты думаешь, почему Пратт сюда явился всего лишь на машине и почти без охраны? Может, Ван Као и не сказал ему прямо, но, определённо, намекнул, что имеет на меня планы, — ухмыльнулся я. — И зная этого, несомненно, выдающегося человека, губернатор решил избавиться от двух проблем одним ударом. И значит, он предложит мне поднять упавшее знамя лендлордов, при этом сделав приманкой для затаившегося Накано и его таинственного заказчика.

— Звучит как приговор, если честно, — расстроилась девушка.

— Ну только если не думать на пару ходов вперёд и лезть на рожон...

— То есть так, как ты обычно и поступаешь? — немного отстранившись, посмотрела на меня девушка.

— Глупости. У меня всегда есть запасной план, — улыбнулся я ей в ответ. — А к запасному плану ещё один запасной.

— Угу, знаю я твои запасные планы. Вон, целых четыре штуки по лагерю бегает, — внезапно сменив тему, покачала головой Морозова и спрыгнула с каталки.

— Эй, ты куда? — попытался я схватить выскользнувшую из объятий девушку, но она ловко уклонилась и направилась в сторону выхода.

— Пользуюсь ситуацией, пока ты не переключился на какой-нибудь план «Б» или «В». И делаю так, чтобы никто не посмел испортить мой момент, — Морозова остановилась возле двери и опустила специальный фиксатор, физически блокирующий входную дверь в модуль. Теперь ворваться сюда выйдет, только вырезав замок.

— Что ж, против дополнительного осмотра возражать совершенно точно не буду, доктор, — улыбнулся я, глядя, как Настя возвращается, на ходу сбрасывая белоснежный халат и расстёгивая молнию на комбинезоне.

***

Зона

Столица

— Он ушёл... — стоя на коленях перед высокой прозрачной ванной, граф Тэкео Накано пытался сохранять спокойствие, но это ему плохо удавалось.

Впрочем, немолодого мужчину сложно было обвинить в трусости. Всё же не каждый день граф имел «удовольствие» наблюдать, как тонкие побеги аномальной растительности медленно и верно пожирали лабораторию и находящийся в ней персонал.

— Ты говорил, что Исаев у тебя в руках! — Кузнецов, или, по крайней мере то, что когда-то было бравым кадетом лётного училища, потянулся и схватился за бортик стеклянной ванны. — Ты говорил, что он не переживёт ночь, но прошло уже два дня, а это отродье до сих пор дышит!

— Мои союзники оплошали. Они не только упустили Исаева, но и сами попали в застенки губернатора. А один и вовсе лишился головы, — произнёс Накано, не отводя взгляда от выглянувшей из фиолетовой жижи руки, покрытой неприятной кроваво-коричневой слизью. — Да и Ван Као по какой-то причине раскрыл почти всех своих агентов и пустил их на убой, чтобы помочь сбежать барону.

— Это всего лишь отговорки!

Следом за рукой из густой фиолетовой гадости появилась сначала голова существа, а после Кузнецов поднялся по пояс без какой-либо опоры. И это с учётом того, что глубина бассейна была не меньше двух метров.

Видимую часть Ильи покрывала тонкая фиолетовая плёнка, которая прямо на глазах стала высыхать и трескаться, обнажая вполне обычную человеческую кожу без единого изъяна.

— Тем не менее это произошло, — не вставая с колен, вскинул голову Накано. — Вы, конечно, можете меня сейчас убить, но тогда у вас не будет контактов с остатками моих людей, и ваши возможности существенно сократятся.

— Возможности? — перегнулся через край ванны Кузнецов, и его туловище вытянулось, придавая ему похожесть на змею. — Никогда не суди о возможностях того, кто преодолел часть барьеров, ошибка эволюции.

— Но вы определено не всемогущи, — упрямо мотнул головой Накано, глядя, как вслед за плёнкой стала трескаться и кожа Кузнецова.

Первыми признаками этого были капельки фиолетовой крови, проступившей сквозь поры. Но они быстро испарились, будто внутри парня что-то начинало кипеть.

После по телу Кузнецова пошли трещины, и целые лоскуты кожи стали скручиваться, обнажая мышцы фиолетового цвета.

— ... двенадцать... тринадцать... четырнадцать... — не отводя взгляда от зависшего перед ним лица Ильи, считал про себя граф.

С каждым своим появлением существо всё дольше было способно оставаться вне бассейна, и Накано прекрасно понимал, что рано или поздно сумасшедший одарённый сможет покинуть ванну. И тогда в его, Тэкео Накано, услугах надобность отпадёт полностью. Но не сегодня, определённо, не сегодня.

Все мышечные ткани на голове Кузнецова стекли вниз, обнажая череп и образуя вонючую лужу на полу.

И лишь после этого существо перестало нависать над стиснувшим зубы Накано и вернулось в резервуар.

— Остатки твоих людей бесполезны, — погрузившись по самую макушку в фиолетовую жижу, произнёс Кузнецов. — В ближайшие дни они или погибнут, или перейдут на сторону губернатора.

Ещё одну неприятную вещь отметил про себя граф. Если в самом начале Кузнецов действительно походил на сошедшего с ума, то теперь перед ним была куда более расчётливая особь.

Будто попытки выбраться из ванны помогали развиваться мыслительным способностям парня.

— И тем не менее их ещё можно использовать, — Накано опустил глаза и увидел, что на месте пятна, оставленного Кузнецовым, пророс фиолетовый мох.

Проклятая дрянь умудрялась расти где угодно, невзирая на окружающую среду. Вчера зайдя в один из отсеков лаборатории, он даже обнаружил, что клочки мха плавают в сильнейшей кислоте, постепенно пропитываясь ею и увеличиваясь в размерах.

— Там, где они сейчас находятся, они бесполезны, — вновь сформировавшаяся голова Кузнецова показалась над поверхностью бассейна. — Поэтому прикажи всем, кто остался, прибыть сюда.

— Но... — на мгновение замешкавшись, граф оглядел помещение, где сейчас находился, встречаясь с остекленевшими глазами подчинённых. — Я не уверен, что они будут полезны здесь. Да и многие из них не пройдут через Зону. Это верная смерть.

— Верная смерть для них наступит, если они там останутся, — голос Кузнецова, всё это время звучавший будто бы в голове графа, неожиданно раздался из бассейна. — Как и для всех, кто сейчас находится в городе.

Удивлённо подняв глаза, Накано увидел, что в бассейне жидкость резко разошлась в стороны, и в центре можно было разглядеть зависшего в воздухе Илью.

Из спины парня выходил прозрачный шланг, через который в Кузнецова с огромной скоростью поступала всё та же фиолетовая жижа.

Судя по скорости её движения, парня давно должно было разорвать, но он, напротив, с каждой секундой смотрелся всё живее и живее. Даже цвет его кожи вновь приобрёл привычный оттенок.

Не обращая внимание на выпучившего глаза графа, одарённый вытянул перед собой руки и целую минуту разглядывал их, будто бы увидел впервые.

Однако стоило только шлангу с противным звуком отцепиться от парня и, извиваясь, словно гигантская змея, втянуться в проеденный многочисленными дырами пол, как Кузнецов упал на дно бассейна, а жидкость в нём устремилась вверх, рассеиваясь туманом по всему помещению.

— Суки, никому нельзя верить, — необычайно чётко услышал Накано шёпот парня и ощутил на губах металлический привкус. — И здесь избавились, выбросив, будто ненужную вещь. Но ничего...

На мгновение граф подумал, что сейчас самый лучший момент зачерпнуть эфира и сжечь находящегося в опустевшей ванне Кузнецова.

Но, прежде чем эта мысль успела окончательно сформироваться в голове Накано, прочное стекло разлетелось на множество осколков.

Мужчина едва успел прикрыть рукой лицо, защищая глаза, и ощутил, как вспарывают острые стеклянные ножи его плоть.

— Не рекомендую, старик, даже думать о чём-то подобном, — произнёс Кузнецов, присаживаясь перед истекающим кровью графом. — Тебя одарили силой, но подобные подарки не более чем нити кукловода, заставляющие тебя делать то, на что твоё жалкое тело в обычных обстоятельствах не способно.

— А кто же тогда ты? Кукловод или кукла? — не обращая внимания на многочисленные порезы, поинтересовался граф, надеясь получить хоть какую-то информацию, способную продлить его жизнь.

— Я? Я тот, кто доверял тем, кому доверять не стоит, — выпрямился Кузнецов — И тот, кто смог выжить лишь благодаря ненависти.

— Очень интересно, но ничего не понятно, — не удержался Накано.

Стоило Кузнецову полностью обрести человеческий вид, как графу стало гораздо проще с ним общаться. Всё же, когда видишь перед собой человека, а не непонятную тварь, мозг подаёт сигналы, что его поведение можно предсказать.

— О, старик, зря ты так расслабился, — неожиданно улыбнулся Кузнецов, обнажая с десяток чёрных и тонких, будто иглы, зубов. — Запомни. Перун меняется, и чем больше такие, как ты, пытаются этому противиться, тем страшнее будут ответы. А на счёт того, чтобы обуздать планету, и вовсе молчу. Однако не буду портить тебе сюрприз. Ведь у тебя есть все шансы дожить до восхождения. Пусть и несколько в другом обличии.

При последней фразе Накано дёрнулся и повернулся в сторону ближайшего сотрудника лаборатории, сидевшего за одним из столов с оборудованием.

Парализованное тело мужчины было крепко прикреплено фиолетовыми нитями к спинке кресла, которые не давали ему упасть на пол.

Накано знал, что несчастный жив, так как глаза сотрудника постоянно двигались, а веки то и дело открывались и закрывались, словно несчастный пытался не видеть весь тот кошмар, что с ним творился. Но потом, не в силах противиться слышимым лишь ему приказам, вновь открывал глаза.

В то же время выросший на его груди куст с крупными фиолетовыми бутонами, распустившими крупные мясистые лепестки, едва заметно покачивался из стороны в сторону, словно под слабым сквозняком, которого не могло быть в полностью изолированном помещении.

И тем не менее «растение» двигалось, а вместе с ним медленно двигались руки «грядки», на которой оно росло.

— Это и есть твоё восхождение? — повернулся к Кузнецову Накано, с трудом удержавшись, чтобы не вздрогнуть. Перспектива стать подкормкой для инопланетной флоры его совершенно не радовала.

— О нет, старик, — ободряюще похлопал мужчину Илья, и граф неожиданно понял, что все его многочисленные порезы затянулись сами собой, — эти люди слишком слабы, чтобы послужить чем-то другим, кроме как «батарейкой». Ты — другое дело. Но если ты опять проигнорируешь мои приказы, я взращу на тебе пару этих тварей. И поверь, ощущения будут не самые приятный.

Накано ещё раз взглянул на полулежащего в кресле мужчину, их глаза встретились, и губы мужчины, едва двигаясь, неслышно что-то прошептали.

Впрочем, Накано и так понял, о чём просил его этот несчастный.

— Выбирай, старик. У тебя последняя возможность принять решение, — произнёс Кузнецов. — Или, или.

— Я приведу людей, — произнёс Накано, отведя взгляд от подчинённого и вставая на ноги. — И это будут самые достойные.

Глава 8

Столица

Перун

Жаль, что приятное не может длиться вечно, но в силах человека продлить это настолько, насколько это возможно. И даже чуточку дольше.

Так что из модуля, где меня «исследовала» Морозова, нас вытащили лишь со второй попытки.

Вначале в модуль попыталась вломиться Феррите, видимо, почувствовавшая что-то неладное. Однако, не получив ответа и не сумев открыть дверь с помощью стандартных кодов, девушка отправилась искать Панову.

О том, что Кира ушла за ассистенткой Морозовой, я догадался по начавшему мне названивать Кабанову. Который после игнорирования перешёл на десяток сообщений в минуту.

Постоянное дзиньканье комма начало раздражать и отвлекать от процесса, так что пришлось прерваться и ответить товарищу.

Не вдаваясь в подробности, попросил занять чем-нибудь Феррите, да и вообще, ограничить количество желающих посетить научный модуль на ближайшие пару часов.

Стоит отдать должное, Кабанов лишних вопросов не задавал, а к решению поставленной задачи подошёл по-офицерски творчески. То есть попросту поднял весь лагерь по тревоге и приказал «копать отсюда и до обеда».

Понятно, что отдавал команды не он сам лично, а через Рихтера. Не знаю, почему, но парень, вместе с Зервасом, довольно быстро проникся уважением к Сергею и даже прислушивался к нему.

Так что в своём замысле об интеграции немногочисленного отряда Кабанова в нашу небольшую, так сказать, «семейную» армию, я сомневался всё меньше и меньше.

Серёга с его парнями как нельзя лучше подойдёт для деликатных заданий, а на Кембелл можно будет окончательно скинуть общевойсковые задачи.

Как ни крути, всё же баронесса не доросла ещё до задач, требующих творческого подхода.

В общем, Серёга обеспечил нам с Настей несколько часов, которые мы провели наедине, не обращая внимание на почти непрестанно звучащий сигнал тревоги, заставивший шевелиться весь незадействованный персонал в лагере. К которому, само собой, относилась и Феррите.

Да уж, кому-то проблемы, а кому-то и приятное времяпрепровождение.

И тем не менее незапланированный отдых подошёл к концу. Внезапная «тревога» ближе к обеду подошла к концу, и уже сам Кабанов явился за мной.

Правда, перед этим предупредив, что идёт. Причём не один. Так что на выходе меня, помимо Сергея и Ксении, встречала ещё и Кира.

Смерив подозрительным взглядом, девушка подождала минуту, но, так и не дождавшись появления Морозовой, которая предусмотрительно осталась внутри, молча прошмыгнула внутрь модуля.

— Разбираться пойдёшь? — с каменным лицом спросил Сергей, одним глазом косясь на Ксению, на лице которой можно было заметить раздражение.

— Нет конечно. Тут и так и всё ясно, — покачал я головой. — Друг друга они точно не поубивают, а стоит мне сунуться, и они, наверняка, начнут задавать глупые вопросы, ответы на которые сами слышать будут не рады.

— Примерно такой ответ я и ожидал, — кивнул Кабанов, а после указал на бронированный джип, который сейчас окружали «чёрные», приставленные ко мне Фаридом. — Поэтому машина подана. Можем ехать на совещание к Ван Као.

— Чего? Твою мать! — я поднял комм и посмотрел на время. Похоже, Серёга перестарался и дал мне времени расслабиться больше, чем я сам планировал. С учётом дороги до резиденции мы доберёмся впритык к началу совещания. — Мне же ещё переодеться надо...

— Всё в машине. Твоя телохранительница-змейка любезно покопошилась в твоих вещах и выдала мне полный комплект белья и официальной одежды, попросив передать тебе пожелания приятного времяпрепровождения. Правда, с учётом того, что это было сказано ещё до тревоги, я не уверен, какое времяпрепровождение она имела в виду, — рассмеялся Кабанов, но тут же замолчал под рассерженным взглядом Пановой.

Похоже, девушка, несмотря на всё своё почтение к своему патриарху, то бишь ко мне, не очень одобряла количество особей женского пола, кружившегося, опять-таки, вокруг меня.

То ли была из моногамных, то ли боялась, что окажется на вторых ролях, когда Кабанов придёт в норму и станет завидным женихом. Впрочем, думаю, Серёга сам всё понимает и сможет разрулить ситуацию.

Тем временем из глубины модуля раздался звук битого стекла, но я, проявив чудеса выдержки, даже не повернулся, а пошёл прямиком к джипу.

А когда добрался до него, обернулся и увидел вышедших чуть ли не в обнимку Настю с Кирой.

Понятно. Стадию выяснения отношений, по крайней мере сегодня, они проскочили, перейдя к стадии выяснения степени вины главного фигуранта данного дела.

Обычно при таком раскладе виновного сразу же «казнят», даже не дав хоть что-нибудь сказать в свою защиту.

Я как раз махнул рукой в прощальном жесте девушкам, стоящим возле модуля, и поэтому не сразу понял, что в салоне джипа находится кто-то ещё.

— Сегодня тебе удалось уйти целым, но вечно бегать ты не сможешь...

— Блин, Аги, нельзя же так пугать! — усевшись в машину и захлопнув дверь, погрозил пальцем девушке.

— Что-то не припомню, чтобы тебя можно было так легко напугать, — произнесла Син, улыбаясь в ответ.

— Потенциальная семейная жизнь кого хочешь испугает, — вклинился в разговор Сергей, забравшийся в машину с другой стороны. — Тем более, что Игорёк выбирает себе спутниц с характером.

Имперский джип был переоборудован под определённые требования аристо, и поэтому машина, бронированная и угловатая снаружи, внутри больше походила на приличный, по крайней мере для периферии, лимузин.

— Судя по твоему поведению рядом с модулем и убийственным взглядам Ксении, которые она на тебя бросала, ты недалеко ушёл, — парировал я выпад толстяка.

— Ну так даже интересней, — пожал плечами барон. — Вот вы, уважаемая Син, как думаете, какой должна быть спутница у таких, как мы? Послушной или своенравной?

Стоило парню задать свой каверзный вопрос, как я пнул его в голень. Но этот паршивец «намёк» проигнорировал, продолжая улыбаться и дожидаться ответ от девушки, сидящей напротив нас.

— Прежде всего умной, господин Кабанов, — не поддалась на провокацию Агаши.

Впрочем, мелькнувший огонёк в её жёлтых глазах я заметил. Правда, не разобрал какой.

— А... — Кабанов вновь открыл рот, тут же закрыл его, зашипев от боли.

— Завязывай развлекаться, а то я шепну Ксении о том, как ты пытался клеиться ко всем подряд в пределах видимости, — подкрепил я физическую атаку словесным ударом.

— Ошибки молодости. Раньше я был молодой и глупый, а теперь...

— Просто глупый, ага, — закончил я за парня, разрывая пакет с аккуратно упакованной одеждой. — Спасибо, Аги.

— Всегда пожалуйста, — кивнула девушка, распуская волосы и помогая мне быстро избавиться от «домашней» одежды и облачиться в официальную.

Машина уже покинула территорию лагеря, и останавливаться ради того, чтобы переодеться в голом поле, явно не стоило.

Наконец, покончив с одеждой, устроился поудобнее на сиденье и повернулся к скучающему Кабанову.

— Определился с тактикой поведения?

— Более-менее, — кивнул Сергей. — Буду придерживаться излюбленной тактики — сидеть и молчать в тряпочку.

— Ой ли... — покачал я головой.

— Ой ли, ой ли, — беззлобно передразнил меня барон. — Не нравится мне идея губернатора проводить раздельные совещания. Он словно сразу пытается указать, кто какое место занимает. А людям не нравится, когда их тыкают мордой в то, что они недостойны находится на одном уровне с теми, кто принимает главные решения.

— Наверняка у него есть какой-то план, и он его придерживается, — произнёс я. — Хотя столь откровенное разделение мне тоже непонятно. Разве что в процессе чисток Ван Као нарыл что-то такое, чем можно надавить на большую часть присутствующих.

— Одно радует, что в высшую лигу местного сброда попал не я, — довольно улыбнулся Сергей и хлопнул меня по плечу.

— Радуйся, пока можешь, — поправив тугой узел галстука, произнёс я, а Сергей подозрительно посмотрел на меня.

— Чую, сейчас последует предложение, которое дважды не предлагают.

— И в кого ты такой проницательный? Неужто Ксения на тебя так благотворно влияет?

— Ладно, квиты. Обещаю сегодня больше не шутить по поводу твоих пассий, — вздохнул Сергей. — Выкладывай давай.

— У меня на востоке территорий имеется труднопроходимый, малоисследованный участок смертельно опасного леса. В ближайшие месяцы, а то годы я туда точно не доберусь. По крайней мере для того, чтобы основать там поселение. Смекаешь? — произнёс я и краем глаза заметил, как вновь замерцали огоньки в глазах Агаши.

У девушки в голове явно начали крутиться определённые мысли.

— Более чем. Но не слишком ли щедрое предложение? — нахмурился Сергей. — Да и людей своих я бросать не собираюсь.

— По поводу людей можешь не переживать. При любом раскладе добраться до них я тебе помогу. И от этой помощи ты отказаться не сможешь. Что-то я сомневаюсь, что твой сосед просто так пропустит тебя обратно, — покачал я головой. — Так что возвращаться ты будешь не один.

В ответ на это Кабанов молча кивнул. Парень, наверняка, думал об этом, но лишний раз просить не хотел. Итак, судя по всему, чувствовал себя в глубоком долгу после похода в лабораторию, и всем тем, что повлекло за собой это мероприятие.

— А по поводу щедрости предложения. Так не такое оно уж и щедрое, если посмотреть с другой стороны, — успокоил я парня. — Как ни крути, территория там действительно дикая, и отвоёвывать придётся каждую пядь земли. Конечно, лучше, чем твоё промерзающее болото, но и сидеть в шезлонге и потягивать местное пиво сразу же после высадки не выйдет.

— Не люблю пиво, так что по этому поводу не буду сильно печалиться, — фыркнул Сергей. — Тогда следующий вопрос. Почему именно сейчас, а не после того, как эта эпопея с лифтом закончится?

— На самом деле я об этом ещё до похода в лабораторию подумал. И действительно, планировал поговорить на эту тему уже после возобновления коммуникации с Орбиталом. Но, в связи с непонятными манёврами Ван Као, тянуть с данным предложением не вижу больше смысла. Да и с учётом того количества людей, что у тебя осталось, без притока свежей крови с Орбитала ты не сдюжишь. Даже с моей помощью

— А что с моей нынешней территорией? — через несколько минут молчания и раздумий поинтересовался Кабанов.

— Останется за тобой. Негоже передавать подаренную Императором землю кому-бы то ни было, — ответил я, глядя в окно.

Мы уже были в пригородах столицы, которые в свете последних событий выглядели ещё более пустынными, чем обычно. Похоже, очередные столкновения аристо окончательно перепугали местных жителей, и лишний раз показываться на улице они не спешили.

Впрочем, думается мне, что после сегодняшнего совещания в городе станет куда спокойнее.

— В принципе, я согласен, но... — несмотря на сказанное, товарищ явно чувствовал какой-то подвох в предложении.

— Не переживай, халявы не будет, — усмехнулся я. — Как только всё обдумаешь и согласишься окончательно, примешь должность главного заместителя на время операции. Собственно, это ещё одна причина, по которой разговор состоялся именно сейчас, перед совещанием. Фактически, ты сможешь говорить от моего имени и имени союза уже сегодня.

— Ну это как-то малость неожиданно. Тем более, ты же знаешь о моём отношении к людям и умению вести переговоры.

— Считай, что сегодня тебе предстоит пройти экспресс-курсы. Заодно поймёшь, что получаешь земли не на халяву, — успокоил я парня.

— Но всё же...

— Не волнуйтесь, Сергей Архипович, и не давите на Игоря, требуя, чтобы он признался в настоящей причине своего поступка. Видите ли, на самом деле, ему очень сложно признаваться, что он просто хочет помочь, — неожиданно вступила в разговор Агаши. — Наш глубокоуважаемый патриарх всегда старается подвести логические обоснования под свои поступки. А так он просто добрый и чрезвычайно отзывчивый человек. Ну и любит тащить под крыло тех, кого жизнь изрядно потрепала. Ему бы в ветеринары, а не в патриархи податься...

— Умна. Даже как-то чересчур, — тихо пробормотал я, однако в тесном пространстве расслышали все. Так что Кабанов рассмеялся, а Агаши послала мне воздушный поцелуй.

Дальше мы ехали уже спокойно. Лишь изредка переговариваясь. Кабанов погрузился в размышления. Син тоже о чём-то размышляла, но вслух ни о чём не спрашивала. Я же морально готовился к беседе с людьми, изначально настроенными против меня.

Вряд ли кто-то из них точно знал, что именно затеял Ван Као, я и сам то не знал, лишь строил предположения, но список допущенных до совещания на высшем уровне получили все. И, скажем так, наличие там одного-единственного барона не могло не броситься в глаза.

К высотному зданию, где сегодня проводились совещания, мы прибыли за пятнадцать минут до их начала. Так что, проскочив КПП, выбрались с Кабановым из машины и, пройдя по холлу, украшенному чёрным мрамором с белыми прожилками, очутились перед многочисленными лифтами.

— Увидимся после совещания, — протянул мне руку Сергей.

Я пожал её, с лёгким удивлением отмечая, что парень немного мандражирует. Видимо, моё предложение слегка выбило его из колеи.

— Не переживай, расклад не поменялся, — ободряюще улыбнулся я. — Все против всех, и лишь мы друг за друга.

— Спасибо, успокоил, — ухмыльнулся Кабанов и зашёл в открывшуюся дверь лифта, где его уже поджидала симпатичная девушка в чёрном кителе.

Пройдясь сканером по бейджику, который каждому из нас выдали на входе, она удовлетворённо кивнула и вопросительно посмотрела на Сергея.

— Поехали, кра... Поехали, в общем, — вздохнул вовремя спохватившийся барон, вспомнив, что в лагере его ждёт ревнивая спутница.

Проводив товарища, я стал дожидаться своей кабинки. Которая, впрочем, открылась почти сразу же.

Процесс был аналогичен тому, что происходил с Сергеем. Молодая девушка со стальным взглядом и выпирающей из-под приталенного пиджачка кобурой просканировала, кивнула и, дождавшись утвердительного ответа, нажала на кнопку нужного этажа.

Наверху было куда многолюднее. Идя от лифта к открытым дверям конференц-зала, насчитал не меньше десяти разно возрастных аристо. Внутри же их оказалось в два раза больше.

Кто-то из присутствующих уже занял места за огромным овальным столом. Другие же передвигались туда-сюда, затевая беседы, в ходе которых, наверняка, пытаясь выяснить, чего можно ожидать от сегодняшнего мероприятия.

Моё появление, конечно, фурор не произвело, но несколько любопытных взглядов я на себе ощутил. Однако играть в гляделки не стал, дождался слугу и, следуя за ним, добрался до отведённого мне места за столом.

Соседей у меня пока не было, так что я сделал вид, что ковыряюсь в комме, а сам как можно незаметнее окидывал взглядом зал, сопоставляя живые лица с фотографиями, которые видел в личных делах.

— Граф... граф...гаф... то есть граф... — мысленно произнёс я, закончив осмотр. Вроде никаких левых личностей не наблюдалось.

Хотя, судя по количеству стульев, стоящих вокруг стола, как минимум на одного человека должно было быть больше заявленного

От гадания, стоит ли ожидать сюрпризов, или это просто просчёт встречающей стороны, меня отвлекла небольшая трель коммов, пронёсшаяся по залу.

Похоже, у всех находящихся здесь сработала напоминалка о начинающейся встрече, и аристо поспешили занять места.

И едва только последний из нас уселся на отведённое ему кресло, как открылась неприметная дверь, и все мы увидели Доан Ван Као собственной персоной.

Невысокий мужчина в белоснежном мундире, неслышно ступая, направился к креслу, стоящему во главе стола, а следом за ним, словно тень, ступал знакомый мне контрразведчик.

Впрочем, судя по многочисленным взглядам, которые бросали собравшиеся аристо в его сторону, не я один довольно плотно общался с Фаридом.

— Ну что ж, господа, приятно видеть вас всех в добром здравии, — негромко произнёс занявший своё место Ван Као, умудрившись заглянуть в душу каждого за считаные мгновения.

И, несмотря на приличное расстояние, между нами, благодаря динамикам, подвешенным под потолком, мне была слышна малейшая интонация в его голосе. И я мог с уверенностью сказать, что губернатор был чертовски зол, а значит, либо кто-то умер, либо вот-вот умрёт.

— Кажется, это собрание будет куда интереснее, чем я планировал изначально, — услышал вроде бы знакомый голос слева от себя.

На мгновение возникло сильное желание повернуться, чтобы понять, кто это говорит, но тут же пропало, так как губернатор решил резину не тянуть и начал излагать своё видение решения проблем.

***

Там же

Двумя часами позже

— А вас, господин Исаев, я попрошу задержаться, — произнёс мужчина, сидевший за столом по левую сторону от меня.

Не вставая с кресла, я проводил взглядом остальных лендлордов, задумчиво направляющихся к выходу.

Почти всё совещание состояло из монолога Ван Као, который даже не согласовывал с аристо, а просто доводил нам свой план по поводу Зоны.

Естественно, некоторым это не понравилось. Особенно после того, как губернатор перешёл к раздаче плюшек, то бишь должностей.

Нас здесь собралось двадцать девять человек, а Корпусов, как наименовал обособленные подразделения Ван Као, оказалось всего семь.

Начал губернатор с механизированного корпуса, куда он причислил бронепехоту и мехов различной степени тяжести. Последних, к слову, были жалкие единицы, да и те принадлежали имперцам. А значит, использовать их будут лишь в самом крайнем случае.

Дальше шло бронетанковое объединение, в котором должна была сосредоточиться вся колёсная и гусеничная техника, способная поддержать прорыв первого корпуса.

Ну с артиллерией и так всё было понятно. Тут ничего необычного, как и с первыми двумя, не было. А вот дальше начались сюрпризы.

Покачав головой, словно сам был не уверен в собственных выводах, Ван Као объявил об авиационном и воздушно-десантном корпусах.

Удивлённые лендлорды начали переглядываться между собой, а некоторые даже и вслух высказали общую мысль, что летать над Зоной, а тем более десантироваться с воздушного судна могут только самоубийцы.

Однако губернатор тут же, не меняя тональности, рекомендовал всем замолчать, а после кивнул сидящему неподалёку от него мужчине с характерным разрезом глаз.

Понятно... Кто бы мог сомневаться, что главой авиационного корпуса назначат патриарха рода Хиго.

Впрочем, это даже хорошо. Благодаря тому, что я в своё время вытащил часть экипажа и пассажиров потерпевшего в горах крушение дирижабля, определённые точки соприкосновения между нашими родами есть. Пускай Хиго об этом пока и не догадывался.

Второго мужчину, назначенного главой воздушно-десантного корпуса, я лично не знал, хотя наслышан был. Суровый, но справедливый дядька. Будет куда проще сражаться, зная, что тебя сверху прикрывают бойцы, находящиеся под командованием этого графа.

И, глядя на него, не мог не заметить, с какой сильной неприязнью коротко стриженный, невысокий, но весьма накаченный мужчина смотрит на патриарха Хиго.

Н-да, Ван Као в своём репертуаре. Никогда не кладёт все яйца в одну корзину. И тут перестраховался.

Дальше следовал армейский корпус. Сюда губернатор «сгрёб» почти всех, кто остался не у дел, то есть у кого войска были без ярко выраженной специализации. И так как таких было большинство, то и численность этого корпуса была в несколько раз больше остальных, вместе взятых.

Тут Ван Као немного задержался, чтобы уточнить, кто кому будет подчиняться, и даже выслушал парочку недовольных графов, которых, по их личному мнению, принизили.

Губернатор выслушал. Губернатор проанализировал высказанное недовольство. Губернатор отправил недовольных прочь из зала. Молодец — губернатор!

Нет, серьёзно, даже похлопал бы ему, не будь я настолько напряжён.

Почти все корпуса озвучили, как и озвучили аристо, приписанных к ним, а про меня словно забыли.

Конечно, оставался один-единственный корпус, который пока обходили стороной, но эта идея губернатора мне чертовски не нравилась...

Раздалось вежливое покашливание, и я неожиданно понял, что задумался и совершенно забыл о собеседнике. Впрочем, мужчина со смутно знакомым лицом, похоже, был не в обиде.

— Не переживайте, вы ещё успеете наговориться со своими будущими коллегами, — по-своему истолковал моё молчание мужчина. — Уверен, многие будут не согласны с решением нашего достопочтенного губернатора и попробуют оспорить его решение.

— Спасибо, успокоили, — улыбнулся я мужчине, который достал футляр из внутреннего кармана пиджака и, раскрыв его, надел очки с тёмными линзами.

— Всегда пожалуйста, господин Исаев, — без грамма иронии ответил странный тип, которого я лишь дважды встречал до этого: на Орбитале и в резиденции губернатора. И о котором не знала ни СБ станции, ни сам Ван Као.

— Что ж, думаю, нам есть что обсудить, — прищурившись, я попытался запечатлеть в памяти лицо собеседника, но никак не выходило. — Я же не ошибусь, если предположу, что вы представитель той самой третьей стороны, которую так рьяно ищут губернатор и его люди?

Мужчина не ответил, но я увидел, как за тёмными линзами вспыхнул фиолетовый огонёк.

Глава 9

Штаб

Столица

— Третья? — откровенно удивился собеседник, а после, видимо, сообразив, о чём я, рассмеялся. — О нет, Игорь Владиславович, нет никакой третьей стороны. По крайней мере, не так, как это представляет ваш губернатор.

— Ваш? — уцепился я за сказанное, окидывая взглядом скрывшегося за тёмными линзами очков мужчину.

Стоило мне сконцентрироваться на собеседнике, и его внешний вид «поплыл». Если до этого я видел его в обличие коротко стриженного, с лёгкой щетиной, массивного и высокого мужчины, то сейчас неизвестный слегка преобразился.

Стал более худощавым, идеально гладкое лицо вытянулось, на подбородке обозначилась ямочка, а на правой щеке проступила сеть тонких белёсых шрамов.

Да и волосы его приобрели золотистый цвет, став волнистыми и опустившись почти до плеч.

— Именно так, Игорь Владиславович, уважаемый Ван Као не является для меня начальником. Ни непосредственным, ни вышестоящим, — кивнул мужчина. — Кстати, было чрезвычайно невежливо с моей стороны не представится, раз уж наши взаимоотношения переходят на иной, более доверительный уровень. Можете обращаться ко мне Михаил Сергеевич. Впрочем, можете и просто Михаил. Для меня так будет куда привычнее.

— Мне кажется, насчёт иного уровня вы несколько торопитесь, Михаил Сергеевич, — сухо произнёс я. — Пока я вас совершенно не знаю. А обе наши встречи происходили в не самые приятные моменты моей жизни.

— Но вы же выжили. И даже кое-что приобрели, последовав моим советам, — парировал Михаил. — А сейчас я даже буду не советовать, а предоставлю информацию по жизненно важным для вас вопросам.

— Наверняка, даже безвозмездно, то есть даром? — скептически уточнил я. — Однако спешу предупредить, что я не настолько богат, чтобы получать бесплатные подарки от малознакомых людей.

— Не сомневайтесь, цену я озвучу, и вас она устроит. Даже более чем. Тем более, что это дело касается вас и членов вашей семьи, — собеседник поправил очки и посмотрел в сторону выхода.

Там крутился один из слуг, но, едва заметив, что на него обратили внимание, тут же исчез, закрыв дверь.

При упоминании о моих близких я непроизвольно сжал кулаки. Несмотря на то, что я старался не демонстрировать посторонним, что волнуюсь об оставшихся на Орбитале родных, самого себя было тяжело обмануть.

— Не переживайте, — поднял руку в успокаивающем жесте Михаил. — С ними всё в порядке. По крайней мере, двое суток назад они точно были в порядке. Однако произошли кое-какие перестановки, и сейчас, если вы будете бездействовать, ситуация может измениться в худшую сторону.

— Можно менее путанно? — взяв себя в руки, придал голосу твёрдость.

— Конечно. Просто не каждый раз удаётся лично поговорить с … В общем, принимайте, — Михаил протянул комм, и я услышал, как пискнул мой коммутатор, сигнализируя о запросе на подключение.

Дав добро, увидел, как на экране медленно поползла полозка загрузки данных. Тем не менее первые файлы были скачаны, так что, не затягивая, открыл первый попавшийся документ.

— Откуда это у вас? — пробежавшись взглядом по тексту с картинками, посмотрел я на Михаила.

— Из старых архивов, — усмехнулся собеседник, давая понять, что ответа на этот вопрос я не получу. — Однако несмотря на то, что информация устарела, общая схожесть есть, и она окажется вам полезна. Если, конечно, не будете затягивать с поручением губернатора.

Слушая его, я открыл следующий файл. В первом документе было описание крылатой твари, её характеристики и «привычки». В этом же описывалось странное растение, внешне выглядящее как ажурный шар.

И, если верить описанию, этот «цветочек» отнюдь не пыльцу разбрасывал. Не дай боги, оказаться в зоне поражения его иголок. Вряд ли даже успеешь ощутить всю прелесть существования двуногим ежом.

И вот такой информации о тварях, растениях, всевозможных аномалиях, образующихся в Зоне, было множество. Количество файлов уже перевалило за пять сотен, а полоска загрузки не достигла и середины.

— Почему?

— Почему я не пошёл со всем этим к Ван Као, а веду беседы с молодым бароном? — Михаил, кажется, был доволен произведённым впечатлением. Он вообще сегодня был горазд на эмоции, если сравнивать с нашей первой встречей в забегаловке.

— Нет. Это и так понятно. Я пока не знаю, кто вы и кто стоит за вами, и раскрывать этого вы, определённо, не желаете. А обратись вы к губернатору, пришлось бы сообщать куда больше информации. Куда проще работать через менее значимую фигуру, ещё и намекнув при этом о её семье.

— Ну, не принижайте себя, Игорь Владиславович, — покачал головой мужчина. — Фигура у вас не такая уж и мелкая, как вы пытаетесь показать. Даже с вашим назначением на пост главы разведывательного корпуса проблем не возникло. Некоторые графья сразу поддержали вашу кандидатуру.

— То есть идея о разбиении лендлордов на отдельные Корпуса принадлежит вам? — опять нахмурился я. Неужели переоценил Ван Као? — И кто эти лендлорды, что поддержали мою кандидатуру?

Я почему-то был уверен, что решения губернатор принимает, если не единолично, то в довольно узком кругу советников. Однако то, что в этот узкий круг входит больше одного знакомого графа, немного озадачивало.

— О нет, Игорь Владиславович, не переоценивайте меня, на столь глубокие манипуляции я не замахиваюсь…

Уточнять, по какой причине: из-за отсутствия необходимости в этом или в недостаточности сил для этого, я не стал. Всё равно не расскажет

— … да и с голосовавшими за вас проблем не возникло, всё вышло довольно предсказуемо. Граф Пратт, кажется, относится к вам с уважением. А вот почтенный граф Хансен явно что-то задумал на ваш счёт и отдал голос именно из-за этого. Про госпожу Син, думаю, ничего говорить не стоит? — улыбнулся Михаил.

Блин… Ладно, с Праттом всё понятно. Дружеский мордобой порой неплохо так прочищает мозги. С Хансеном тоже особой загадки не было. Всё же помог с освобождением города да дочурку спас.

Но вот откуда бабулька вылезла? И ведь не начнись беседа с этим странным типом, я бы и не знал, что Паучиха продолжает плести паутину, да ещё и в опасной близости со мной.

Я, конечно, старался за ней следить с момента, когда наши пути разошлись. Но бурный поток событий несколько сместил фокус с госпожи Син. Да и не имея нормальной сети соглядатаев, слежку особо не организуешь.

— Честно говоря, я бы послушал, но что-то мне подсказывает, что о причинах своего решения госпожа Син особо не распространялась, — предположил я и увидел утвердительный кивок Михаила. — Что ж, тогда следующий вопрос, касающийся моей семьи. При чём тут они?

— Скажем так: вашим настоящим противником будет человек, близкий Алёне Владиславовне. При этом уверенный, что она предала его. Вот такой странный выверт судьбы.

— И?

— И сами того не подозревая, в ближайшее время войска Наместника перерубят связь между Зоной и заражённой частью станции. После этого запустятся определённые функции этого гигантского организма. И одна из них — это устранение источника раздражения. Коим и является ваша сестра, — попытался пояснить собеседник, но, увидев выражение на моём лице, решил разъяснить чуть подробнее.

— Выражаясь вашим языком, та часть, что находится на Орбитале, потеряет связь с управляющим сервером и перейдёт в автономный режим. При этом отпечаток эмоций Кузнецова…

Я напряг память и вспомнил улыбчивого парня, которого видел пару раз, когда навещал сестру на церемониях, проводимых в лётном училище.

Вроде был вполне адекватным. Да и сестрёнка о нём отзывалась только с положительной стороны. Интересно, что же там такое произошло, раз всё так повернулось?

— В общем, эмоции Кузнецова будут превалирующими, и весь тот гнев, что он испытывал, будет обращён на вашу сестру, — произнёс Михаил. — Станция, определённо, устоит, но вот насчёт сохранности вашей семьи никто гарантии не даст. Особенно когда там поймут, за кем ведётся охота.

***

Лифт

Околоземная орбита

— Влади, сколько ещё? — задавший вопрос мужчина в тяжёлой броне наклонился к застывшей за штурвалом девушке скорее по привычке, чем из-за необходимости.

В тесном пилотском отсеке, как, впрочем, и на всём десантном шаттле, отсутствовала атмосфера, и все разговоры велись по радиосвязи.

— Приближаемся. От силы минут пятнадцать, — ответила девушка и щёлкнула тумблером, отправляя в свободный полёт двух боевых дронов. — Последний сигнал «дезинфекторов» был замечен в четвёртом секторе. Его совсем недавно зачистили, и, возможно, «короста» опять просочилась. Правда, сесть смогу только в одиннадцатом

— Далековато, но лучше, чем топать весь маршрут на своих двоих, — командир спецотряда «Охры» повернул голову в сторону проплывающей под ними громадной платформы, слепленной из десятка грузовых барж и списанных модулей станций.

С момента начала операции, когда десятки кораблей окружили Лифт и взяли его «на абордаж», прошло прилично времени. Но, несмотря на все брошенные силы, довести дело до конца у них не выходило.

Чем ближе к центру лифта приближались бойцы «Охры», тем яростнее становилось сопротивление мутировавшей дряни. Да и на самом Орбитале обстановка была далеко не спокойная.

Помимо заразы, успевшей захватить ещё несколько уровней, всё отчётливее стали слышны голоса недовольных аристо, вынужденных бросать свои владения.

На нижних же ярусах налёт цивилизации слетел ещё раньше, и новоявленные лидеры уже откровенно подстрекали простой люд на бунт.

Единственной надеждой наместника удержать Орбитал в своих руках был полный захват лифта, дабы прервать процесс поглощения станции. И он делал это, бросая в бой всё новые и новые силы. Которые, к слову, тоже были не бесконечны.

Впрочем, стоит отдать должное руководителю «Охры», барону Филатову. Несмотря на ограниченность ресурсов, он умело управлял бойцами, порой лично участвуя в схватках с тварями, заполонившими платформу и уровни Орбитала.

Так что процесс, пускай медленно, но шёл. И до полного освобождения платформы, а вместе с этим и обрыва связи между заразой на станции и её источником на Перуне оставалось совсем немного.

— Бл*! — выдохнул «охровец», заметив, как на пульте перед девушкой замелькал сигнал тревоги. — Похоже, не успели.

Алёна вместо ответа дёрнула штурвал, заставляя неповоротливый грузовичок, обшитый дополнительными листами брони, резко пойти вниз, пересекая границу разрешённых полётов над платформой.

— Начальство тебя за это по головке не погладит, — поняв, что задумала девушка, произнёс командир спецотряда, выходя из рубки и направляясь к своим бойцам.

— Переживу как-нибудь, — ровным голосом произнесла девушка, не отвлекаясь от управления неповоротливой железякой.

— Ну-ну, — хмыкнул мужчина, но дальше тему развивать не стал.

Слухи о взаимоотношениях между Филатовым и Исаевой давно были излюбленной темой сотрудников «Охры». Вот только слухи были столь противоречивы, что даже при всём желании разобраться, какой же из них правдивый, было почти невозможно.

И лишь в одном все сходились. Определённая связь между молодыми людьми существовала. А вот что это, любовь или ненависть, оставалось только гадать.

Впрочем, командиру отряда было абсолютно «фиолетово» по этому поводу. Это был его двенадцатый вылет вместе с Исаевой, и после седьмого остальные пять стали возможны лишь благодаря этой девушке и её то ли храбрости, то ли отмороженности.

Эх, не летай она так хорошо, давно бы заграбастал к себе в отряд.

Разве что откормил бы хорошенько перед этим, уж больно худощавая была. Будто воздухом питалась.

— Так, парни, есть две новости. Плохая и плохая, — задраив люк в десантном отсеке, произнёс мужчина.

Десяток, сидевших на узких скамейках «охровцев», как один, повернули в его сторону чёрные, непрозрачные шлемы.

— Начну, пожалуй, с плохой. От «дезинфекторов» пришёл сигнал бедствия. Автоматический. А значит, нам они, скорее всего, больше не друзья. Но попытаться их спасти, мы обязаны.

Сидевшие бойцы продолжали сидеть как истуканы, но в рации командир расслышал тихие ругательства.

Нет, парней, зачищавших уровни, было, конечно, жалко, но теперь им, «охровцем», предстоит сражаться в дыму и огне, а это было ещё тем удовольствием.

— Вторая же плохая новость: наш ангел-хранитель решил нам немного подсобить, так что будем высаживаться на «оболочку»…

Вот сейчас парни зашевелились. Да и ругаться начали куда громче. Тут тоже ничего удивительного не было. Двухминутный полёт в невесомости с последующим проникновением внутрь живого организма нельзя было назвать приятным времяпрепровождением.

С другой стороны, все они здесь были для того, чтобы спасать попавших в беду людей даже ценой собственной жизни. Кого-то манили деньги, кто-то работал за идею, но все они прекрасно осознавали риски выбранного пути.

Привычно-жёлтое освещение в отсеке сменилось тревожно-красным, а после на общей волне раздался женский голос, ведущий обратный отсчёт.

Одновременно с этим на шаттле пропала гравитация, а бойцы заученным движением схватились за петли, свисающие с потолка.

Правда, потолком потолок пробыл недолго. Едва многотонная махина, достигнув точки назначения, остановилась, как Исаева, работая маневровыми двигателями, стала выравнивать судно перпендикулярно платформе.

В наушниках у командира спецотряда раздался предупреждающий сигнал, и задняя аппарель шаттла стала опускаться, открывая чудовищно-прекрасный вид на заражённую Платформу и Перун, укрытый фиолетово-алым покрывалом.

— Шило-1 и Шило-2 отстыковывались, — доложила командиру девушка. — Запускаю буксиры.

Петли, за которые держались бойцы, натянулись и стали утягивать за собой всех находящихся в отсеке десантников. Секунд пятнадцать, и все они зависли между шаттлом и платформой.

— Вижу место для проникновения, — сверившись с картой, командир перекинул найденный участок на визоры всему остальному отряду. — Влади, оба Шила туда.

— Принято, направляю, — ответила девушка, и мимо отряда промчались два двухметровых цилиндра, диаметром в полтора метра.

Набрав приличную скорость, оба дрона вонзились в загрубевшую плоть, которой обросла платформа. Заработали лезвия, и в безвоздушное пространство устремились куски плоти и кристаллы мгновенно застывшей крови.

— Поехали, — дёрнув за петлю, мужчина ощутил, как крохотный дрон-буксир потащил его и ещё пятерых бойцов в сторону дыры, выгрызенной Шилом.

— Сигнал «дезов» устойчив, не перемещается. Как проникнете внутрь, будете от них на расстоянии трёх отсеков, — сообщила командиру Алёна.

Пускай враждебная «плоть» довольно неплохо экранировала большинство волн, но учёные Орбитала недаром ели свой хлеб, умудрившись обнаружить те частоты, что прошибали живой «экран».

Единственный минус, для нормальной передачи требовался либо мощный приёмник и передатчик либо большое количество усилителей и ретрансляторов. Вот в роли последних и выступали мелкие дроны, которыми сейчас рулила девушка.

Перейдя на прямое управление одним из них, Исаева повела машину внутрь платформы, не обращая внимание на входящий вызов от диспетчера. Впрочем, помимо стандартного кода вызова, там была личная подпись Филатова, а с ним разговаривать Влади не собиралась. Уж слишком сильно было желание сорваться на человека, который столько хорошего сделал для неё и её семьи.

— Я проникла внутрь. Помещение заражено, «коры» не видно, — доложила Алёна, заставляя дрона сделать несколько полных оборотов и подсвечивая фонарём заинтересовавшие её объекты.

Эта часть платформы некогда была кораблём-шахтёром, и сейчас дрон находился то ли в большой кают-компании, то ли в маленькой столовой. После того, как была решена участь корабля, с него сняли всё, что только можно было, и без точного плана о назначении помещения можно было только догадаться.

Впрочем, девушку эта информация мало волновала. Сейчас она внимательно следила за дрожащими стенами, которым не нравился холод космоса. Стены быстро покрывались инеем, а маленькая частичка захватившей башню твари умирала.

Правда, смерть эта была мнимой. Холод убивал лишь верхние слои, превращая их в твёрдый панцирь, прекрасно защищавший внутренности.

Дёрнув головой, отгоняя неприятные воспоминания, девушка завела ещё одного дрона и направила его к выходу из помещения.

Тем временем бойцы «Охры» уже проникли сквозь пробитые тоннели и, отцепившись от дронов, заняли позиции. А оба «Шила», закрепившись в дырах, надёжно загерметизировали зал.

— Влади? — позвал девушку командир.

— Следующий отсек пророс «деревьями». Судя по следам, «дезы» начали тут зачищать, но что-то пошло не так. Так что аккуратнее.

— Как обычно, Влади. Как обычно, — пробормотал командир и жестами показал бойцам двигаться вперёд.

Следующее помещение было уже больше, похоже, всё-таки здесь когда-то располагалась общая столовая. Но сейчас здесь, определённо, еду не раздавали.

— Какая-то незнакомая дрянь, — произнёс один из бойцов, на безопасном расстоянии разглядывая дерево, похожее на земную ель.

Правда, в данном случае деревце явно сильно болело. Тонкий хлипкий ствол, длинные, тонкие ветви, усеянные множеством жёлтых иголок.

— Ставлю пятёрку на то… — потянувшись за мечом, начал один из бойцов, но договорить не успел.

Иглы, резко увеличившиеся в размерах, рванули вперёд, а Алёна, защёлкав клавишами, принялась переключать режимы камеры, установленной на дроне.

— Иглы управляемые, аккуратнее, — выпалила девушка, прежде чем боец с мечом успел прыгнуть в сторону и подставиться под невидимые обычным взглядом нити.

— Ладно, это с меня пятёрка, — произнёс мечник, выставляя руку вперёд и посылая волну пламени, заставляя жёлтые иглы растения-хищника с треском взрываться.

Остальные бойцы тоже не стояли на месте, открыв огонь по многочисленным деревьям, пришедшим в движение.

Какие-то из них, как и первая тварь, атаковали отряд иглами, другие, распавшись на две части, кинулись в сторону отряда.

Третьи и вовсе, за несколько мгновений втянувшись в толстый слой плоти, затянувший пол, выскакивали подле людей, пытаясь схватить юркие тени, отказывавшиеся стоять спокойно на месте.

— Самая лучшая работа на свете, — Алёна услышала шёпот командира и непроизвольно улыбнулась.

Впрочем, дольше, чем на долю мгновения, она себе отвлекаться не позволила, продолжив прикрывать бойцов спец отряда.

Чтобы ни говорил Филатов, с каждой сожжённой, разорванной или расстрелянной тварью она на шаг ближе становится к освобождению Орбитала.

А после, когда она решит эту проблему и обезопасит семью, приступит к поискам того, по чьей вине заварилась эта каша и спросит с него за гибель Ильи.

Глава 10

Зона

Перун

— Слушай, а эта тварь разве такой была в этом твоём справочнике? — пнув в бок странной помеси гиены, черепахи и ворона, поинтересовался Кабанов.

— Похожая была. У этой несколько лишних конечностей, и обитать она должна близ водоёмов, а не на бетонном пустыре, прикидываясь кучей мусора, — раздражённо произнёс я, принимая доклады от разведки.

Несколько групп уже пересекли площадь и проникли внутрь железнодорожного вокзала.

Подобные станции были натыканы по всей Столице, и данная входила в третье внутреннее кольцо.

То есть на данный момент она располагалась в семи километрах от границы Зоны и была идеальным местом для желающих попасть куда угодно, не привлекая излишнего внимания. Если ты, конечно, не боишься той дряни, которая обитает в тёмных уголках подземного мира.

Пока я размышлял, стоило ли вообще лезть на станцию, руководствуясь лишь своими собственными догадками по поводу исчезновения части южан, члены основного отряда обосновывались в трёхэтажном здании напротив вокзала, одновременно обеспечивая охрану группе учёных, возглавляемых Морозовой.

Официально «научники» собирали сведения о местной живности, но на самом лишь актуализировали полученную от Михаила информацию.

Кстати, насчёт неё. Естественно, после разговора, состоявшегося в Штабе, я не помчался прямиком к губернатору, размахивая полученными сведениями.

Во-первых, вряд ли Михаил это оценил бы. Во-вторых, как ни крути, появление Син среди моих «покровителей» заставляло напрячься мышцы чуть ниже поясницы и стараться как можно реже контактировать с губернатором без лишней на то необходимости.

Так что, несмотря на жгучее желание пойти к Лифту и разобраться с непонятно как оказавшемся на Перуне Кузнецовым, я проявил выдержку и позволил идти событиям своим ходом. Естественно, внося небольшие корректировки.

В первые дни после объявления о создании Корпусов я озадачился подготовкой бойцов, ориентируясь на полученную информацию и на собственные впечатления от своего первого и пока что единственного посещения Зоны.

Облегчённая броня, балансирующая между тяжёлой и средней, позволяющая пробираться через многочисленные завалы, но при этом не рассыпающаяся при первом же попадании.

Дополнительный боезапас, под переноску которого мы приспособили почти что сотню дронов, реквизированных у Хиго.

Да, я-таки наведался к старику и рассказал ему о судьбе пропавшего во время Катаклизма дирижабля. Не скажу, что патриарх Хиго был щедр на эмоции, однако слова благодарности высказал, которые я тут же, не отходя от кассы, конвертировал в столь нужное мне оборудование.

Также, пользуясь служебным положением и тенью губернатора за спиной, прошёлся по торговцам, выкупая по бросовым ценам запчасти к гравиплатформам, из которых Шпилька со своими подчинёнными собирали гравициклы.

Вместе с этим, по настоянию Морозовой, задействовали самую мощную гравиплатформу, оборудовав на её базе передвижную лабораторию и забив всевозможным инструментарием, который только можно было добыть.

Так что к первой вылазке мы готовились основательно. Тем более что от неё зависело многое.

Также, помимо моего войска, к корпусу разведки оказались приписаны Кабанов и ещё четверо баронов, с общей численностью бойцов в тысячу двести стволов.

Впрочем, эти аристо подчинялись мне чисто номинально, несмотря на подписанные губернатором документы. Всё же молодых и чересчур уверенных в собственных силах хватало.

Тем не менее я об этом не слишком жалел. И уж тем более не спешил жаловаться на них Ван Као. Просто отправил обследовать границы Зоны. И даже намекнул, что на аномальную территорию они могут не залезать.

Уверен, что эта компашка, пожелав мне и моим людям удачи, за моей же спиной покрутили пальцем у виска, порадовавшись, что их руководитель взял всю опасную и грязную работу на себя.

Однако данным исходом я был доволен не меньше них. Избавившись от лишних ушей, я обеспечил себе свободу манёвров, при этом имея право свободно двигаться на запретных территориях, не оглядываясь ни на кого.

Ну не менее важный плюс — это отсутствие людей, способных в критический момент проигнорировать мои приказы.

В общем, стоя над поджаренным трупом мутировавшей твари, я с удовлетворением вдыхал горелый запах свободы и лёгкого удовлетворения.

Шёл уже второй день нашей вылазки в зону, и вчерашняя ночь продемонстрировала, что при должной сноровке даже небольшой отряд такой, как наш, способен пережить тёмное время суток без потерь.

Правда, раненными мы всё-таки обзавелись. Твари, похожие на белок, разве что крупнее, и умеющие передвигаться по вертикальным поверхностям, умудрились покусать несущих ночную смену бойцов.

Причём мелкие монстры сработали так быстро и так синхронно, что, не находись поблизости от места нападения Кабанов, парней можно было списывать. Впрочем, как и половину лагеря, так как за первыми диверсантами последовала основная масса противника.

Благо, тревогу раненые бойцы, выжившие лишь за счёт эфирной подпитки барона, поднять успели, и ночных гостей мы встречали уже всем скопом.

В прямом столкновении «бельчата» оказались слабоваты, а после того, как один из стрелков сбил из винтовки особо крупную тварь, видимо, вожака, так и вовсе превратились в неуправляемое стадо, прыснувшее во все стороны.

Впрочем, и дневные твари, наподобие тех, что попытались напасть на разведчиков, особой опасности для нас не представляли. Однако и особо глубоко в Зону мы пока не проникли.

— Яйцеголовые уже почти закончили. Сейчас «гиену» осмотрят, и можно будет двигаться дальше, — подошёл ко мне Кабанов, вытирая о бронекостюм нож, которым минуту назад вскрыл одного из монстров.

«Гиен» было много, но в презентабельном виде после столкновения оставалась одна. Собственно, после того, как Сергей вспорол её твёрдый панцирь на груди, к изучению её глубокого внутреннего мира сразу же приступили Настя и парочка её помощников.

Ксении в этот раз с нами не было, так как девушке было поручено соотнести друг с другом базы данных, полученные от губернатора и Михаила.

Работа, несомненно, важная, кропотливая и ответственная, так что абы кому её не поручишь.

— Уверен, что стоит оставаться на ещё одну ночёвку? — спросил Сергей, протягивая мне фляжку с водой.

Несмотря на то, что в броне были встроенные резервуары с жидкостью, их мы берегли на самый крайний случай.

— Люди ещё не устали и концентрацию не потеряли, — благодарно кивнув, взял флягу у товарища. — Да и чем дальше мы заберёмся, тем проще будет объяснить столь быстрорастущую базу данных. Плюс демонстрация того, что тут не так страшно, как некоторые пытаются показать.

— Да, с учётом всех тех сил, что собрались под Столицей, навалились бы массой да выжгли бы себе дорогу. Тем более что от остатков южан почти ничего не осталось, — проворчал Кабанов. Он явно недолюбливал предпочитающих отсиживаться в тылу аристо.

— Ну, во-первых, никто не хочет терять людей, атакуя в лоб. И дело тут не только в человеколюбии, как понимаешь, — напившись и удостоверившись, что продвижению разведчиков ничего не препятствует, направился к колдующей над трупом твари Морозовой. — Ну а, во-вторых, эти самые остатки южан не просто были перебиты, а исчезли. А исчезнуть из Столицы незаметно можно лишь двумя способами. И я ставлю на Зону. Тем более что Михаил на это недвусмысленно намекал.

— Перемещение такого количества людей привлекло бы тварей со всей округи, — возразил Кабанов.

Барон был в курсе всех деталей моего разговора с Михаилом, но оказался скептически настроен по поводу многих сказанных им вещей.

Сергей вообще выдвинул версию, что этот «Михаил» являлся просто хорошо подготовленным шпионом какого-нибудь рода, может, даже входящего в Совет при Императоре. И этот шпион ведёт свою игру, в которой мне отведена определённая роль.

От предоставленного списка монстров Кабанов отмахнулся, сославшись на то, что часть информации неточна. А та, что имеется, могла быть скомпилирована из баз, «позаимствованных» у губернатора, и слегка приправлена для достоверности более свежими данными.

Про явление Кузнецова, которому полагается находиться на Орбитале, он и вовсе не верил. Уж слишком невероятным совпадением это было.

И Сергей считал, что Михаил завёл речь об угрозе моей семье лишь с той целью, чтобы я не соскочил с крючка и не побежал рассказывать обо всём Ван Као.

— Они могли попробовать уйти тоннелями. Тогда шансов было больше, — произнёс я, останавливаясь подле Морозовой, облачённой в лёгкую броню городской камуфляжной расцветки с полупрозрачным шлемом. — Что-нибудь необычное?

— В Зоне? Необычное? Да откуда? — пробухтела Настя, по локоть погрузив руку в распоротое брюхо «гиены» и пытаясь что-то нащупать. — Есть!

Девушка дёрнула рукой, потом ещё раз. Я ощутил лёгкий всплеск эфира, шедший от Морозовой, а после то, что было внутри твари, поддалось, и девушка торжествующе вытащила нечто похожее на губку фиолетового цвета.

Впрочем, стоило только девушке извлечь «это» на белый свет, как жидкость, которой была пропитана губка, стала испаряться, и спустя мгновение в руках у Морозовой оказался окаменевший мох.

Впрочем, на этом девушка не остановилась. Позабыв про вскрытую тварь, девушка бросила окаменелость на бетон и, достав со своего пояса небольшой молоточек, принялась аккуратно стучать им по своей добыче.

Чтобы через минуту, в течение которой мы с Кабановым с интересом наблюдали за учёной, продемонстрировать нам невзрачный камушек чёрно-алого цвета.

— Что это? — поинтересовался Сергей, с интересом разглядывая добычу. — У твари были камни в почках? Тогда хочу вам сказать, Анастасия Олеговна, у вас весьма специфические способы лечения.

— Это кристалл эфира, — не обращая внимание на шутку Кабанова, пояснила Морозова. — Непривычный, но всё-таки кристалл.

— Я такое «есть» не буду. Боюсь несварение заработать, — без улыбки произнёс Сергей.

— Несварение? Да тут, скорее, коньки отбросить можно будет, — взяв с протянутой руки девушки кристалл, я покрутил его в пальцах. От одного прикосновения, даже через перчатки, становилось неприятно. — Я так понимаю, в предыдущих тварях было что-то похожее?

— В только в той крупной белке. Но то ли до конца сформироваться не успело, то ли после смерти стало распадаться, так что, когда я её вскрыла, обнаружила лишь этот мох, — девушка кивнула на каменные осколки «губки», — и тот уже почти высохший.

— Ничего подобного в информации, полученной от губернатора, не было. А мы точно не первые, кто обитателей Зоны вскрывает, — задумчиво пробормотал я.

— Как и от Михаила, — вставил свои пять копеек Кабанов, намекая на свою версию про шпиона.

На это я отвечать не стал, продолжая крутить в руках чёрно-алый камушек. Несмотря на неприятные ощущения, эфир, исходящий от него, не сильно отличался от привычных кристаллов тримития.

Прикрыв глаза, сделал глубокий вдох и втянул в себя концентрированную энергию.

Ощущение покалывающей энергии, побежавшей от кончиков пальцев внутрь тела к ядру, было вполне привычным, но лишь до того мгновения, пока она не приникла в само ядро…

С шумом выдохнув, я заморгал, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь слёзы, неожиданно навернувшиеся на глазах, и с удивлением понял, что сижу на бетонном покрытии, а вокруг меня хлопочут Морозова с Кабановым.

Потряс головой и обнаружил, что и слух вернулся.

— Игорь! Игорь! — тормошила меня Настя, а присевший сбоку от меня Сергей уже занёс руку, чтобы похлопать по щекам.

Ага, блин, да он мне так голову оторвёт, перчатку-то не снял, ирод…

Так что, прежде чем ответить, я перехватил уже пришедшую в движение руку товарища и лишь после этого открыл рот, издав звуки, больше походящие на рычание, чем на нормальную речь.

— Ну, по крайней мере, рефлексы работают, — удовлетворённо произнёс Кабанов, выдёргивая свою руку из моего хвата. — Игорь, блин, тебя мама с папой не учили, что нельзя всякую гадость поднимать с пола и тащить в рот? Чес-слово, я тебе порой поражаюсь…

— Зрачки в норме, давление повышенное, пульс выше нормы, — тем временем хлопотала вокруг меня Настя.

— Я в норме, — смог я произнести, наконец, взяв голосовые связки под контроль. — Забористая штука, блин. Но во рту ощущение будто стадо кошек нагадило.

— У тебя, кстати, опять глаза цвет меняют, — Морозова, отодвинувшись от меня, потянулась к висевшему у меня на боку шлему, но я остановил девушку.

— Сейчас должно пройти, — покачал я головой, ощущая, как чужая энергия, гуляя по телу, постепенно выходит наружу. При желании я мог бы её использовать, но лишь в течение короткого промежутка. — Насть, придётся нам тут задержаться и вскрыть остальных тварей независимо от целостности туши. Надо понять принцип образования этих кристаллов.

Схватившись за протянутую Сергеем руку, я поднялся на ноги, а после помог встать и девушке.

— Сегодня ночуем здесь, — посмотрев на выпотрошенную «гиену», произнёс я. — Сергей, пусть твои люди пока обследуют ближайшие окрестности и расставят «сигналки». Не хотелось бы повторения предыдущей ночи. Насть, определитесь, где безопаснее всего будет лабораторию приземлить. Может, получится её загнать внутрь здания. Там вроде были подходящие помещения. Мне к завтрашнему утру нужна информация о процессе образования этих камней. Образцами мы вас к вечеру обеспечим.

— Поняла, — кивнула девушка и, бросив на меня последний взгляд, убеждаясь, что я пришёл в норму, отправилась в сторону трёхэтажного здания.

— Чего ты так всполошился? — спросил Сергей, закончив разговаривать с одним из своих подчинённых. — Я понимаю, что наличие кристаллов в тварях — это не очень хорошая новость для нас, но и паниковать раньше времени не стоит.

— Как раз-таки наличие сформировавшихся кристаллов внутри тварей не самая плохая новость для нас. Проблема в исчезнувших южанах. Среди них были одарённые. И если Михаил хотя бы частично говорил правду, бой за Лифт станет в разы сложнее. Чем дольше мы будем оттягивать поход, тем сложнее будет нам сломить сопротивление тех, кто примкнул к Кузнецову и Накано.

— Ты также про южан говорил. А теперь гляди, попрятались по щелям, будто крысы, — с улыбкой произнёс Кабанов.

— Я больше таких приключений не желаю…

— Игорь Владиславович, второй и первый этажи вокзала проверены, — прервал наш разговор один из разведчиков, имеющий приоритет в радиосвязи. — Планируем спускаться непосредственно к перрону. И, мне кажется, вам стоит к нам присоединиться.

— Пять минут, сейчас будем, — переглянувшись с Кабановым, ответил я. Похоже, парни нашли что-то необычное.

Сергей, кивнув, вышел на связь со своими людьми, приказывая им прихватить дополнительное оборудование и выдвигаться в нашу сторону.

Дождавшись, пока все соберутся, мы направились в сторону вокзала. Перебравшись через невысокий забор, прошли прямо по клумбам, поросшим странной высокой травой жёлтого цвета и, обогнув центральное здание, очутились перед центральным входом.

Огромные стеклянные витражи, на которых когда-то были запечатлены моменты высадки на Перун, сейчас находились в плачевном состоянии. Где-то здесь должны были, и наши с Кабановым модули изображены, но искать их не было ни времени, ни желания.

Внутри же царил сумрак. Освещение давно не работало, а уличного света, проникающего сквозь огромные разбитые окна, определённо не хватало, настолько большим был вестибюль станции.

Так что пробираться по большому залу приходилось в свете фонарей, то и дело спотыкаясь о брошенные вещи. Судя по всему, в момент Инцидента, людей в здании вокзала было битком, и в попытках спастись, они бросали своё добро прямо на месте.

У спуска, ведущего на нижние этажи, нас дожидались разведчики, водящие фонарями вдоль стен широкого тоннеля, ведущего вниз.

— Как и докладывал, первый и второй этажи, за исключением мелких падальщиков, абсолютно безжизненны. Хотя несколько крупных брошенных гнёзд мы нашли. Уже планировали спуститься на минус первый этаж, однако заметили вот это, — доложил командир разведчиков, когда мы подошли к ним, и указал на стену.

Впрочем, мог бы и не тыкать пальцем. Пропустить огромные надписи, обещающие жуткие муки всякому спустившемуся, было практически невозможно.

Многие из них было трудно прочесть, так как та жидкость, которой они были нанесены на стены, высохла и тёмно-бурой шелухой осыпалась на пол, однако присутствовало и несколько свежих.

Причём я был готов поспорить, что их нанесли не позже, чем пару дней назад.

«Предательница», «Оно манит», «Не поддавайся», «Я вижу звёзды».

Все эти надписи были написаны разными почерками, не оставлявшим сомнение, что это дело рук разных людей.

Однако не совсем понятно было, что толкало писать на стенах неизвестных. Если опасность была внизу, тогда они должны бежать прочь, а не выводить странные надписи на стенах. Аналогично, если угроза шла снаружи, и они искали убежище под землёй.

— Смею предположить, что твоя мысль о том, что остатки южан воспользовались тоннелями, получила какое-никакое подтверждение, — произнёс Кабанов, переводя фонарь со стен на широкую лестницу.

Пепла тут почти не было, зато пыли оказалось предостаточно, и можно было прекрасно рассмотреть множество следов, причём довольно свежих.

Точное количество подсчитать не получалось, уж слишком плотным строем спускались люди, однако определённо не меньше сотни.

И лишь несколько пар следов, у самых стен, шли в противоположном направлении.

— Спускаться будем? — задал вопрос Кабанов и посмотрел на меня.

— Схемы вокзала раздобыли? — вместо ответа повернулся я к разведчику.

— Так точно, — кивнул боец, демонстрируя мне планшет с планом вокзала и прилегающих к нему тоннелей.

К вытянутому двухэтажному зданию подходило несколько тоннелей, и, спустись мы сейчас вниз, попали бы на одну из платформ, с которой отправлялись грузовые поезда, прямиком в сторону Лифта.

Конечно, по пути к нему было ещё с десяток ответвлений, и теоретически, если здесь спускались именно южане, то отправиться они могли только в одно место. А именно к лаборатории Накано. Ну или туда, где беглый граф был готов встретить мятежников.

Ещё раз взглянув на приход, ведущий вниз, а после на исписанные стены, я кивнул в сторону выхода.

— Разведать, конечно, стоит. Но сперва нужно кое с кем переговорить. Сдаётся мне, есть возможность несколько ускорить операцию.

Глава 11

Зона

Перун

— Хорошо летим, — покачиваясь в подвесных ремнях, произнёс Кабанов.

Качки, как таковой, в десантном отсеке дирижабля Хиго не ощущалось, просто в «солидном» бароне опять проснулся ребёнок.

— Хорошо, что ещё летим, — я был настроен куда более скептически. Не знаю, чему так радовался Сергей, но меня вынужденное безделье раздражало.

Сейчас внизу, на земле творился настоящий ад. Объединённая армия лендлордов, предварительно обработав широкую полосу Зоны, примыкающей к столице, из артиллерии, с боем прокладывала себе дорогу к Лифту.

В это же время отряд потенциальных самоубийц в лице тяжёлой пехоты продвигался по тоннелям, ориентируясь по следам оставленных беглыми южанам.

Периодически бойцы механизированного корпуса приближались к поверхности на достаточное расстояние, чтобы выйти на связь, и докладывали о жесточайшем сопротивлении.

Похоже, подземные твари Столицы оказались куда восприимчивее к заразе, взращивающей кристаллы тримития внутри носителя. И ладно бы, проблема заключалась только в этом…

Опытным путём было выяснено, что заражённые твари неплохо так эволюционируют и приобретают свойства, присущие разумным существам.

Например, устраивают грамотные засады, ловко заходят в тыл к противнику, используя местность. Даже пару раз сообщалось о человекоподобных тварях, использующих стрелковое оружие.

Наверное, именно последнее сподвигло губернатора отвесить бодрящих пинков командирам Корпусов и начать операцию по освобождению Лифта раньше запланированного.

Аристо поворчали для приличия, намекнув прямым текстом, что спешка повлечёт за собой лишние жертвы. За которые они потом, естественно, спросят с губернатора, а точнее, с имперской казны.

Ага, знай они, что основная армия выступит лишь в качестве отвлекающего манёвра, думаю, возмущений было бы куда больше.

Освобождение Лифта, само собой, было важной задачей, но губернатор вполне резонно полагал, что взятие представителя таинственной третьей стороны решит вопрос куда быстрее. Особенно в свете последних событий.

Освободи Ван Као только Лифт и упусти главных виновников происходящего, губернатор по итогу поимел бы на своей территории огромный очаг сопротивления.

Даже с подкреплением с Орбитала зачистить Зону в кратчайшие сроки было невозможно. А значит, и о безопасности в Столице можно было бы позабыть. Лендлорды тоже под стенами вечно стоять не могут, у многих и дома нерешённых проблем хватает.

В общем, взяв главных засранцев за горло, Ван Као убил бы двух зайцев одной лопатой. И, собственно, в качестве лопаты выступал я со своей командой в лице Кабанова с его людьми.

Нет, помочь добраться до лаборатории нам должны были люди Меркулова, главы воздушно-десантного Корпуса, но внутрь лаборатории мы пойдём небольшой дружной компанией.

Вот хотел хитрый губернатор и рыбку съесть, и присесть без потери собственного достоинства.

Так что сейчас на земле и под землёй шло столкновение с тварями Зоны, а мы с Кабановым болтались туда-сюда, ожидая сигнала от разведчиков о точном расположении лаборатории.

— Получен доклад от мехотряда. Они вышли из тоннелей. Координаты зафиксированы, — раздалось у меня в шлеме, а на встроенном экране появилась картинка, демонстрирующая, как из тоннеля, выходящего на поверхность возле небольшого холма, появились семеро бойцов в изрядно покорёженных доспехах.

— Сколько, говоришь, их зашло? — присвистнув, спросил Сергей.

— Пятьдесят, — ответил я товарищу, разглядывая окрестности через выпущенного разведчиками дрона.

— Хорошо, что мы по тоннелям не пошли, — покачал головой Сергей и замолк, разглядывая остатки бойцов.

Оставалась надежда, что кто-то ещё оставался под землёй, но пока мы летели в их сторону, бойцы мехкорпуса заложили проход взрывчаткой и подорвали его, обрушив тоннель.

Впрочем, свою миссию они выполнили, и мы уже на полном ходу двигались к ним на помощь.

Бронированные суда двигались над зоной, десятками теряя дронов, попадающих в аномалии.

Именно по этой причине многие из присутствующих на совещании считали идею создания воздушного Корпуса, скажем так, идиотской.

Впрочем, у губернатора были свои планы, так что чихать он хотел с высокой колокольни на мнение людей, не обладающих всей полнотой информации.

— Время подлёта — двенадцать минут, — раздался голос диспетчера, и я из полулежащего положения плавно перетёк полностью в горизонтальное, опёршись взглядом в переборку стального пола.

— Кстати, ты в курсе, что процент выживания при десантировании во время работы ПВО составляет меньше пятидесяти процентов? — с непонятным весельем в голосе произнёс Кабанов.

Одновременно с его словами пол под нами пришёл в движение. Его прямоугольные участки вначале слегка утопли, а после сдвинулись в сторону, давая потоку ревущего воздуха проникнуть в десантный отсек.

— Хорошо, что тут не работает ПВО, — только и успел я подумать, как в наушнике раздался звон, и замок, надёжно приковывающий меня к дирижаблю, распался на части.

Нежный пинок взорвавшегося пиропатрона придал мне ускорение, отправляя в свободное падение. Прямо в море огня, развернувшееся под десантировавшим нас судном.

— Аномальная зона, радиус двадцать метров, — услужливо вывел бортовой компьютер мне на визор схематичное изображение аномалии, пожирающей дронов-разведчиков.

На периферии зрения что-то промелькнуло, и лишь спустя секунду я понял, что это мимо меня, сверкая синим пламенем, вырывающемся из сопел маневровых движков, промчался один из десантников Меркулова.

Обогнав на десяток метров, он резко сменил направление, и у меня на визоре загорелось предупреждающее сообщение.

— А вот и поводырь…

Расставив руки так, как мне показывали на тренировке позавчера, активировал сверхпрочную плёнку, натянутую между ногами и руками и образующую подобие крыла.

Скорость падения на секунду замедлилась, но броня была слишком тяжёлой, так что пришлось подключать и микродвигатели, выходя на маршрут траектории, выбранной летящим передо мной десантником.

Несмотря на мои заверения, что я и сам смогу нормально приземлиться, граф Меркулов, через слово добавляя нецензурную лексику, объяснил, насколько я не прав. И чтобы не смел выпендриваться, ставя под угрозу жизнь его бойцов.

Нет, так нет. Тем более что последний раз я с такими эффектами высаживался давно. Да и техника там была куда получше, чем эти, пускай и надёжные, но чертовски неудобные «крылья».

Обогнув огненный шар аномалии, подпитываемый дронами, поддал «газу», сближаясь с ведущим.

Десантник, умело избегая обломков, вёл меня прямиком к вершине холма, под которым скрывалась лаборатория Накано.

Где-то слева раздался взрыв, и, с трудом вывернув голову, я краем глаза увидел, как взорвался один из дирижаблей. То ли всё-таки угодил в аномалию, то ли враги на земле осознали, что салют в небе в их честь.

— Замечены пуски ракет, — подтвердил мои опасения механический голос, а десантура, сделав немыслимый, с точки зрения законов физики, манёвр, ушла в сторону.

На визоре загорелось пять красных отметок, но, прежде чем я успел хоть что-то сделать, с каждой из них слились зелёные значки крошечных дронов.

«Проводник» не только успел сориентироваться, но и отработал противоракетный манёвр. По идее, он и вовсе был не обязан этого делать, расстояние позволяло просто уклониться или, на худой конец, прикрыться газооборазной аномалией, плавящей всё, что попадало в неё.

Тем временем земля стремительно приближалась, и я уже без помощи визора мог заметить, как, огибая холм, на место предполагаемого приземления мчится стадо странных тварей.

Длинное, вытянутое тело, имеющее четыре конечности, две из которых странно изгибались, будто были предназначены для чего-то другого, а не для бега.

Огромная чаша-голова располагалась на спине, и, несмотря на тряску, я даже с высоты мог рассмотреть множество жёлтых глаз, глядящих в небо.

— Замечено присутствие одарённых особей, — раздался на общей волне голос графа Меркулова. — Приземляться по-жёсткому. Обеспечить безопасность команде барона Исаева.

До земли оставалось меньше сотни метров, и я уже мысленно держал палец на кнопке «тормоза».

А вот десантник, сопровождающий меня, тормозить не любил или вообще такого слова не знал, так что, включив ускорители на максимум, устремился вниз, будто собираясь как можно скорее впечататься в землю.

Лишь у самой поверхности, сделав очередной кульбит в воздухе, он за счёт перепончатых крыльев на секунду погасил ускорение, а дрон, до этого закреплённый на его спине, взмыл вверх вместе с тросом, пристёгнутым к броне десантника.

Нормального человека после такого можно было бы собирать, словно пазл, но боец лишь с грациозностью полена грохнулся на землю, умудрившись при этом устоять на ногах. И тут же открыл огонь из крупнокалиберного пулемёта, скашивая бегущих к нему тварей, прошивая сразу несколько за раз.

Впрочем, продолжать наблюдать за ним я уже не мог. До земли было всего ничего, так что, щёлкнув по кнопке, активировал своего «тормозного» дрона, одновременно с этим задействовав движки.

Вышло не так эффектно, как у десантуры, однако кубарем я не покатился, лишь присел на одно колено.

Ощутив под ногами твёрдую землю, хлопнул по кнопке сброса, и конструкция, на которой держалось всё необходимое для десантирования оборудование, «осыпалась» оставляя меня в привычной броне. И весьма кстати.

Несмотря на то, что следом за мной приземлялись остальные члены отряда, а вместе с ними и сопровождавшие их десантники, монстров такое количество гостей не смутило.

Ближайшая ко мне тварь, встав то ли на руки, то ли на ноги, так как голова-тарелка оказалась снизу, уставилась на меня, а после прыгнула.

Узкое тело монстра треснуло пополам вместе с головой, обнажая длинные чёрные зубы, а я ощутил, как в мою сторону устремилось тёмно-зелёное облако.

Откатившись в сторону, первым делом бросил в её сторону оказавшуюся под рукой железяку, а после, выдернув из набедренной кобуры пистолет, всадил пару пуль в тушу.

— Чашкоголовые — одарённые. Источают едкое облако, — произнёс я вслух, давая команду встроенному помощнику записать информацию и отправить полученные сведения всем десантирующимся. — Выдерживают урон из пистолета без видимых повреждений.

Тем временем тварь, окутавшаяся зелёной дымкой и проигнорировавшая выстрелы, ударила резко удлинившейся трёхпалой лапой, пытаясь попасть мне по шлему.

— Холодное оружие действует лучше, — дополнил я, глядя, как отрубленная конечность падает в густую траву, орошая её алой кровью.

Тем не менее потеря части тела тварь не остановила. Культя покрылась фиолетовой пеной, которая тут же стал принимать форму утраченной конечности.

— Ускоренная регенерация. Правда, после повреждения головы процесс прекращается, — воткнув Аспид в прямо в углубление странного черепа, на секунду остановился, наблюдая, как многочисленные жёлтые глаза, которыми были усыпаны внутренние стенки, сфокусировались на мне.

Возникло неприятное ощущение, будто кто-то посторонний через них наблюдает за мной, но времени играть в гляделки не было, да и броня попискивала, предупреждая, что тварь продолжает источать едкое облако.

Так что, сделав движение рукой, отправил глазастую «тарелку» следом за отрубленной рукой, а сам повернулся к тварям, бегущей следом за первой.

Пулемёт десантника работал непрерывно, но даже его устрашающей мощи не хватало, чтобы остановить надвигающуюся на нас волну.

Но тут с неба посыпались моя остальная команда во главе с Кабановым и сопровождавшими их десантниками.

Причём по манере приземления было сразу понятно, кто где.

Так бравая десантура, повторяя в точности телодвижения моего «сопровождающего» моментально включалась в бой, становясь неподвижной огневой точкой, в то время как тот же Кабанов, который таким способом высаживался первый раз, просто кубарем покатился по траве, прямиком к щёлкающему жвалами монстру.

Но, прежде чем я успел среагировать и подстраховать товарища, сверху на рано обрадовавшуюся тварь приземлился боец Меркулова, превратив ту в кровавый блин.

— У-о-о-о-ё, на мою девушку упал десантник, лишь на миг я отвернулся, … — внезапно на общей волне затянул подскочивший с земли Кабанов.

Слушая его завывания, я лишь покачал головой. Каждый по-разному реагирует на свой первый прыжок.

У парня он и вовсе происходил в экстремальной ситуации, так что выплеск эмоций, пусть и таким странным образом, не был чем-то необычным.

Тем более, пропев пару куплетов этого древнего гимна первых космодесантников, Серёга переключился на более полезный способ сброса напряжения, а именно на нарезание монстров.

Впрочем, с учётом нашего резко увеличившегося количества, сильно душу отвести на бедных созданиях он не успел. Те попросту кончились, наевшись свинца.

В небе тем временем оказался подбит уже третий, последний дирижабль.

Здоровенная махина, сбрасывая с себя покорёженные бронепластины, словно шелуху, пыталась удержаться в пылающем небе, приковывая к себе внимание противника и отвлекая его от десанта.

Людей Хиго на всех судах было по минимуму. Лишь чтобы поднять дирижабли в воздух да довести их в сохранности до нужного места.

То, что суда обратно не вернутся, члены экипажа догадывались, и тем не менее желание поучаствовать в последнем путешествии своего воздушного дома выразили все.

Пришлось патриарху Хиго лично вмешиваться и отбирать наиболее подготовленных, дав слово остальным, что при первой же возможности будут заложены новые суда с тем же именем, что и участвующие в атаке.

Я лично присутствовал при моменте, когда основная часть экипажа прощалась с теми, кто должен был пилотировать дирижабли. Их провожали на верную гибель, и сцена была донельзя трогательная. Вот только…

— Бл*, Стёпа, какого х** узкоглазые ещё не падают? Я тебе, сука, батарейки из бронника выну и в жопу воткну, еб***, чтоб быстрее шевелился! — вещал в своём излюбленном стиле на командирской волне граф Меркулов. — Если, б***, хоть один из них подохнет…

Дальше следовала непередаваемая игра слов, складывающихся в замысловатые конструкции, трудно понимаемые обычным гражданским человеком.

Впрочем, за несколько дней, проведённых в компании Василия Филипповича, мой мозг приспособился переводить его боевой диалект на общечеловеческую речь. Причём, самое забавное, в мирной обстановке и за пределами тренировочных полигонов он изъяснялся вполне культурно, хотя и создавалось впечатление, что он постоянно себя сдерживает, чтобы не перейти на привычную для себя речь.

Может, из-за этого они и не сошлись характерами с вечно невозмутимым патриархом Хиго. А может, виной тому было то, что в своё время Меркулов вытащил молодого Хиго с погибающего судна, где тот был капитаном.

Собственно, точно так же как сейчас тот самый Стёпа организованно отправлял в свободный полёт идейных капитанов дирижаблей и их помощников, не давая им красиво уйти «в закат».

— Так, б**, первый взвод, зарылись наверху холма. Ждёте «жестянки». Третий, тащите, бл******, разведку сюда, если там ещё живые остались. Паша, какого х**, эти макаки инопланетные ещё, б**, разлагаться не начали? Да ёб***** по этому гамадрилу, пока он нас всех не вы****! — Меркулов раздавал команды лаконично, при этом, судя по карте, которую я вывел на визор, господин граф всё ещё кружил где-то там в небе. Видимо, сам покидал гибнущее судно в числе последних.

Мы же, тем временем отбив первую волну нападавших и заработав кратковременную передышку, стали отходить к подножию холма, некогда усаженного деревьями.

Видимо, когда-то здесь был небольшой парк, под прикрытием которого и работала лаборатория, однако сейчас вместо ухоженного леска торчали лишь одни обугленные пеньки.

До ближайших домов, относительно уцелевших, было не меньше полукилометра, однако, судя по непрерывно поступающим докладам, сейчас к нам со всех своих многочисленных лап мчались твари со всех окрестностей.

Неподалёку, отработав одноразовыми двигателями, приземлился лёгкий танк. И едва его траки коснулись земли, как длинное дуло главного орудия тут же повернулось в сторону стоящих вдалеке зданий, и грянул залп.

Судя по тому, как зарябил от перегрузки визор, жахнули чем-то запрещённым, и, пожалуй, от прогулок по этому парку я в ближайшие годы воздержусь. Впрочем, до этого момента ещё дожить нужно.

— Игорь Владиславович, мои люди обнаружили запасной вход в лабораторию, — услышал я бодрый мужской голос и даже не сразу соотнёс его с Меркуловым. — Вам нужно обойти холм с западной стороны. Мои парни сейчас вскроют заслонки и предоставят вам доступ.

— А ведь можно было сказать об этом гораздо короче, — хмыкнув, произнёс я, одновременно с этим перепрыгивая через наполовину сгнившее земное дерево, почти исчезнувшее в странной коричневой траве Перуна.

— Да вас, потомственных аристо хрен разберёшь. Упадёте вы в обморок от нормальной речи или за шпагу свою возьмётесь, что-то приняв на свой счёт, — ответил граф и неожиданно заорал. — Да, б**, какого х** я ещё не наблюдаю нормальных укреплений. Вы у меня сейчас заново это х**** пересобирать будете!

Я-то понял, про что говорит экспрессивный граф, а вот Кабанов, тоже подключённый к нашей частоте, от неожиданности споткнулся и едва не покатился со склона.

Впрочем, от того, чтобы покачать головой, не удержался. На мой взгляд, та скорость, с которой бойцы Меркулова окапывались на холме, превращая его в форпост, была что-то с чем-то.

Пока мы бежали к обнаруженному входу, я успел несколько раз перепрыгнуть через траншеи, а чуть ниже были видны самовозводимые конструкции, сброшенные с дирижаблей под самый конец высадки.

Выглядели они как здоровенные кубы, высота каждого из них была около трёх метров. Едва оказавшись на твёрдой поверхности, эти кубики вгрызались в почву и раскладывались, превращаясь в забор небольшой высоты.

С учётом того, что падали эти заграждения кучно, да ещё и под управлением компьютера, вокруг холма быстро росли рубежи обороны, а слажено работающие десантники оборудовали огневые точки, готовясь к обороне.

— Подрыв! — услышал я команду, уже подбегая к указанной Меркуловым точке.

Раздался оглушительный хлопок, даже с учётом сработавших систем брони, и в воздух взлетели куски земли вперемешку с покорёженным металлом.

— Закладывайте второй! Быстрее, бл*! — приказал граф, уже успевший приземлиться и сейчас наблюдающий за тем, как его люди прокладывают дорогу внутрь лабораторного комплекса.

— Мы добрались! — доложил я, остановившись возле огромного мужчины, в тяжёлой броне, казавшегося ещё больше.

— Вовремя, — повернулся в мою сторону Меркулов, демонстрируя глухое забрало шлема, на котором был изображена оскаленная морда медведя. — Осталась последняя створка, а дальше ваш выход.

— Понял, — кивнул я, глядя на графа снизу-вверх. — Что по общей обстановке?

— Мутная, б**, — рыкнул мужчина. — Несмотря на то, что с момента приземления прошло немного времени, противник уже должен был взять жопу в горсть и мчаться сюда, догадавшись, что наша главная цель — это лаборатория и те, кто в ней находится. Но они по-прежнему пытаются остановить продвижение основной армии. А сюда сбегаются лишь ближайшие стаи.

— Заряд заложен!

— Подрывай! — приказал Меркулов и продолжил: — Так что есть два варианта. Либо Накано похеру на своё мясо, либо его здесь нет, и он реально уе*** к Лифту. И всё основное веселье развернётся там.

— Ну или в лаборатории есть что-то такое, что заставляет мятежника считать себя в безопасности, — выдвинул я третью версию, подходя к пробитому проходу и вглядываясь в клубы дыма.

— Вот и узнаете, — хлопнул меня по наплечнику граф, а после перешёл на защищённый канал. — И это, Игорь, я знаю, что у вас с Ван Као какая-то договорённость и поэтому вы туда лезете таким составом. Но если прижмёт, забей х** и зови нас. Мы подсобим.

— И заберёте себе всё веселье? — хмыкнул я, а после добавил. — Буду иметь в виду. И спасибо.

— Увидимся ещё, барон, и удачи тебе, — ответил Меркулов.

Кивнув в ответ, опустил забрало, превращая броню в полностью автономный скафандр, и, махнув рукой, вместе с Кабановым и его людьми, направился в тоннель, ведущий в лабораторию.

Глава 12

Зона

Перун

Тёмный провал запасного выхода, вскрытого десантниками Меркулова, проглотил наш отряд почти сразу же, отсекая все лишние звуки с поверхности.

Ощущение было странным, так что я даже на всякий случай проверил связь с графом и несколько удивился, что она продолжала работать.

Складывалось впечатление, что лабораторию окутывал полог тишины, но подобные технологии просто так с Центральных Миров не вывозили.

И если тут всё же стоит что-то подобное, кое у кого возникнут серьёзные проблемы, так как обычно такие установки если и ставятся на подобных базах, то уж очень по большому «блату». Ибо очередь за подобными исключительно имперскими технологиями расписана на годы вперёд.

— Когда сюрпризы начинаются у самого входа, я начинаю сомневаться в гостеприимности хозяев, — произнёс Кабанов, оглядывая тоннель.

Точных схем не было, но с учётом того, что располагался этот выход у подножья холма, это был один из грузовых тоннелей. Следовательно, идя по нему, мы должны были прибыть в центральную грузовую шахту, пронизывающую весь комплекс.

По крайней мере, такой архитектуры придерживались при строительстве исследовательских лабораторий, и будем надеяться, что местные строители не стали придумывать что-то новое.

— Как самочувствие? Голова не болит? Желание свалить подальше не появляется? — уточнил я у товарища, пока его бойцы разворачивали и запускали мелких дронов-разведчиков.

Кабанов отреагировал не сразу, так как тоже стоял не просто так, любуясь обстановкой. Его второе Я, в призрачном обличии, оторвавшись от носителя, зависло под потолком и в каком-то драматичном жесте, будто ему это действо было чертовски неприятно, распростёрло руки в стороны. Из его полупрозрачного живота выскочили тёмно-серые…щупальца… пуповины… в общем, омерзительная на вид гадость.

И каждый из этих отростков, пройдя сквозь броню, проник в головы гвардейцев Кабанова.

— Да как обычно. Голова не болит, а вот желание свалить из этого негостеприимного места постепенно нарастает, — кивнул Сергей.

Один из «тентаклей» Кабанова попробовал и меня «добавить» в небольшую, но дружную семью, но я лишь махнул рукой, и пуповина быстро втянулась в живот призрака, а Серёга поморщился.

В обычной обстановке «подключение» он хорошо контролировал, но вот в Зоне его дар немного шалил.

Вообще, со слов Сергея, свою способность он воспринимал немного по-другому. Ему она виделась этакими лучами света, соединявшими его и подчинённых. И, управляя этими лучами, Кабанов мог контролировать бойцов, даруя им нечеловеческую силу, ловкость и скорость.

Так что, когда я ему описал, как на самом деле выглядит со стороны его дар, парень не слишком удивился. Скорее, даже напротив, у него, наконец, сложилась головоломка в части того, почему он вроде несёт чистое и светлое, а его люди превращаются в уродливые создания.

— Вывожу изображение, — произнёс один из бойцов, первым отправившим в полёт дрона-разведчика. Небольшая часть визора стала чёрной, но спустя мгновение картинка прояснилась, и мы увидели изображение с парящей крохи.

— Первый уровень… служебные помещения… склад… Гараж… Признаков противника не обнаружено, — скороговоркой дублировал боец информацию, выводимую нам на дисплеи. — Найдена центральная шахта лифта… Спускаюсь на минус первый…

Ну да, противника не обнаружено. Вот только готов поспорить, что этот самый противник находится там, где только что пролетел разведчик. Уж больно много укромных мест оказалось на этом уровне. Тем более с учётом буйной растительности, буквально заполонившей всё вокруг.

Все тоннели и переходы, помещения от мала до велика были покрыты разнообразной травой, кустами и даже деревьями всевозможных форм и размеров.

Так, следующим залом, через который нам предстояло пройти, чтобы добраться до лифта, оказался гараж, в которой даже колёсная техника присутствовала. По крайней мере, парочку джипов и одну легковушку под толстым слоем мха я разглядел.

Правда, с теми деревьями, что проросли сквозь люки на крышах боевых машин, они явно были не на ходу, так что покататься по лаборатории, определённо, не получится.

— Помехи усиливаются. Но на нижних уровнях однозначно есть источник энергии, — доложил оператор, комментируя видео, которое постепенно превращалось в слайд-шоу.

— Василий Филиппович, хозяева свет дома не погасили, так что есть вероятность, что они здесь, — передал я на всякий случай Меркулову, услышав в ответ одобрительные возгласы вперемежку с матом. Тоже одобрительным.

— Двигаемся, — отключив общий канал, приказал я, и наш отряд, перед которым поползли паукообразные роботы с простейшим набором команд, отправился вглубь лаборатории.

Пройдя вдоль коридора, чьи стены были покрыты фиолетовым «ковром», мы, наконец, добрались до гаража.

— По возвращении скажу Ксении, что больше не хочу садик с яблонями, — произнёс Кабанов, стоило нам очутиться в просторном помещении.

В зале царил полумрак. Холодный свет, излучаемый мхом, едва пробивался сквозь идеально ровную высокую траву, скорее затрудняя, чем, помогая рассмотреть то, что таилось в многочисленных тенях. Впрочем, не тени выдавили из Кабанова очередной комментарий.

Пролетевший тут дрон лишь мельком запечатлел покорёженные деревья, зато сейчас мы могли рассмотреть их в полной мере.

— Согласен, яблоки с чего-то подобного я бы есть не стал, — подсветив фонарём ближайшее трёхметровое деревце с редкими ветвями, обрамлёнными алыми овальными листочками с чёрными прожилками.

Но сейчас я больше с подозрением разглядывал странный рисунок коры. Если проявить фантазию, то в этих трещинах можно было увидеть контуры мужского лица.

Вот овал рта, искривлённый гримасой боли. Небольшие наплывы по бокам, словно пухлые щёки, которые внезапно сдулись и огрубели. Обломанный сучек, напоминающий нос с горбинкой, а над ним две чёрные трещины.

Которые внезапно открылись, и я увидел, как на меня, не обращая внимания на бьющий свет фонаря, смотрят бездонно-фиолетовые глаза.

— Контакт! — крикнул я, всаживая в эти два колодца по пуле и не слыша ни звуков выстрелов, ни собственного голоса.

Полог тишины охватил комнату, убирая любые звуки и не давая предупредить отряд об опасности.

Тварь же, даже ослепнув на оба глаза, добрее не стала, и раскрыв пасть, прыгнула на меня. Орала она при этом или просто демонстрировала сросшиеся во едино и превратившиеся в сплошную острую пластину зубы, я сказать не мог.

Зато, отпрыгнув в сторону, при этом всадив ещё полмагазина, разглядел, прикреплённое к стволу и болтающееся из стороны в сторону высушенное тело мужчины. Которому, видимо, и принадлежало вплавленное в ствол лицо.

Для чистоты эксперимента выстрелил и по мумии, наблюдая, как свинец прошивает скукоженное тело насквозь, будто внутри него ничего не было.

Однако эти выстрелы оказались куда действеннее даже попадания по глазам.

Дерево, пролетевшее мимо, упало на мягкую траву и принялось кататься из стороны в сторону, будто пытаясь вжаться в неё.

На долю секунды я ощутил, как между травой и разевающим пасть «деревом» пробежала эфирная искра. Однако дожидаться, что же именно последует за этим дальше я не стал.

Выхватив Аспид, принялся методично рубить тварь, некогда бывшую человеком, на мелкие части, заливая окрестности странной прозрачной жидкостью. Которую толком было и не разглядеть, если бы не плавающие в ней фиолетовые искорки.

Точь-в-точь такие же, которые я видел у голограммы на ковчеге…

— Сука, надеюсь, лесник здесь будет куда приветливее… — произнёс я, закончив нарубать в мелкую щепу одного противника и тут же переключаясь на следующего, буквально выросшего передо мной из густой травы…

При этом стараясь контролировать, насколько это было возможно при текущих обстоятельствах, и остальную часть гаража, мгновенно превратившегося в поле боя.

Впрочем, если противник и надеялся, что, лишив нас возможности общаться, он получит преимущество, то изрядно прогадал.

Стоило только первой твари на меня напасть, как остальные, во главе с Кабановым, словно единый организм, пришли в движение, успев среагировать на резко изменившуюся обстановку.

Ожившие деревья, зашевелив ветвями, обнажили установленное на машинах оружие и, нажав на спусковые крючки, открыли огонь по двум гвардейцам, почти добравшихся до военного транспорта.

Пули, вспоров ковёр из мха и травы, достигли стального пола, а после, отрикошетив, словно злобные осы, стали вырываться обратно на свободу.

Одновременно с этим прямо между бойцами стали падать «деревья», до этого прекрасно маскировавшиеся под растительность на потолке.

Стоило только первой из тварей коснуться пола, как она мгновенно сжалась, став похожей на колючее перекати-поле.

А после взорвалась, извергая из себя тонкие ветви бело-жёлтого цвета, напоминавшие по форме человеческие кости, скреплённые между собой

Одна из этих косточек щёлкнула о наплечник моей брони, и система тут же замигала бледно-жёлтым, предупреждая о незначительных повреждениях.

Не смертельно, но подставляться лишний раз желания не было, тем более что нам ещё идти и идти, так что, сделав финт и уклонившись от ветвей очередной твари, выпустил несколько волн эфира, срезая большую часть того, что приросло к потолку.

Впрочем, это была скорее перестраховка, чем реальная необходимость. Два бойца Кабанова, даже несмотря на отсутствие возможности переговоров, в считаные мгновения обезвредили обеих тварей в пулемётных гнёздах.

А после обратили орудия врагов на них же самих, меткими очередями срезая падающих монстров.

Тех же, что успевали добраться до пола, встречала группа молчаливых бойцов.

Ни единого лишнего движения, ни единого лишнего выстрела или выпада клинком. Даже первая тварь, что рванула костяной шрапнелью, попала лишь по мне. Гвардейцы Сергея, накаченные его силой, умудрились уйти с вектора атаки, несмотря на то, что были в считаных метрах от места «взрыва».

Так что прыгающим на них монстрам не светило абсолютно ничего, кроме быстрого упокоения.

Даже тварь, зашевелившаяся под единственным легковым автомобилем в гараже и явно превосходившая размером своих собратьев, кажется, попыталась в испуге забраться в крошечный багажник, увидав, что твориться с её товарками.

Не успела. Несколько гвардейцев, подскочив к машине, перерубили ветви-щупальца, а после и вовсе закинули несколько гранат под днище.

В пятки слегка отдало, несмотря на толстый ковёр из растений, а легковушка, взлетев в воздух, сделала один оборот и приземлилась на крышу.

— …т это я понимаю, тёплая встреча, — неожиданно услышал я тихий, но довольный голос Кабанова. — Ух, блин, как бодрит…

Я покосился в сторону парня, почти не принимавшего участия в битве. Физического, я имею в виду.

Так-то, по факту, он своим даром не только подстёгивал бойцов, но и координировал их действия, так что обвинять его в бездействии было нельзя.

Но сейчас его определённо будоражила не произошедшая стычка, а те самые фиолетовые искорки, которые его призрак, будто магнит притягивал к себе.

Впрочем, встряхнув всем телом, будто мокрая собака, Сергей отрубил дар, и призрак, состроив недовольную рожу, отцепил «пуповины» от бойцов и втянул их в себя.

— Усё, я в порядке. Даже, сказал бы, что чувствую себя лучше, чем до этого, — заметив, что я смотрю в его сторону, произнёс Сергей. — Всё под контролем! Честно!

— Почуешь что-то неладное, сразу предупреждай, — я кратко описал, что произошло с его призраком, а после добавил:

— Иначе придётся тебя «выключать» вручную.

— Ну нормально же общались… — протянул Сергей. — Лучше пойдём, глянем на того «красавчика», что работал в качестве глушилки.

Барон указал в сторону перевёрнутой машины, на днище которой, при должном старании можно было разглядеть переплетённые между собой человеческие тела. Правда, после того, как поработали гранаты, полную картинку составить было трудно.

Зато можно было прекрасно рассмотреть, как из одного тела, пронизанного корневой системой, по полупрозрачным, чудом уцелевшим сосудам в другое, циркулировала всё та же искрящаяся жидкость.

Правда, ток жидкости замедлялся, похоже, сердце, ну или сердца, твари уже едва бились. А спустя секунду и вовсе остановились, и лишь сейчас я ощутил, что «вата» из ушей исчезла окончательно.

— Сдохла, — констатировал Кабанов, глядя на опутавшую машину тварь.

Судя по тому, что удалось разглядеть через выбитые окна, основная часть монстра располагалась в салоне, представляя из себя плотный кокон из переплетённых между собой корней.

— Сдохла-то сдохла, — кивнул я, — но рисковать не хочется.

Сняв с пояса одну гранату, взвёл её, а после, вскрыв внешний слой, вогнал металлический цилиндрик как можно глубже.

И, успев отойти на безопасное расстояние, с удовлетворением посмотрел, как всё внутри салона легковушки превратилось в фарш из мяса, костей и растительности.

Точно так же мы поступили и с тварями, что стреляли из пулемётов. Верхние ростки, которые управляли оружием, срезали в начале стычки, а вот то, что было внутри… Скажем так, когда я заглянул через люк, есть совершенно перехотелось, хоть мы все и так не завтракали перед десантированием.

— А дальше что? Ходячие танки? — заданный Кабановым вопрос повис в воздухе. Его бойцы разговорчивостью не отличались, а я отвечать опасался, так как судьба последнее время как-то слишком буквально воспринимала мои слова.

И, похоже, действительно, молчание — золото. Так как после гаража, нам никаких других, кроме как трансформировавшихся в деревья сотрудников лаборатории, не попадалось.

Да, чем глубже мы проникали внутрь комплекса, тем упитаннее и страшнее становились мутанты. Но всё же определённая схожесть присутствовала.

Судя по всему, на первых этажах мы столкнулись с теми, кого мох поглотил по остаточному принципу. Возле той же лифтовой шахты нас попробовали задавить массой твари, почти сохранившие человеческое обличие. Разве что грудная клетка у них была вывернута наизнанку, и внутри неё рос по-своему даже красивый цветок, напоминающий старо-земной одуванчик. Тонкий фиолетовый стебель и пушистое навершие, взрывающееся сотнями мелких семян, парящих в воздухе.

Была бы тут Морозова, наверняка, предположила бы, что эти «оборотни» были выведены для распространения спор. Однако меня больше напрягал тот факт, что многие из нападавших монстров до сих пор были в одежде, в которой находились в своём человеческом обличии. На некоторых мы даже бейджики обнаружили и карты пропусков, облегчивших идентификацию.

Так вот, все они были либо техническим персоналом, либо какими-нибудь младшими сотрудниками. А значит, внизу нас либо ждала толпа южан, либо ничего. И даже не знаю, чему я больше обрадуюсь…

— Да по фигу, Игорёк, — вися на одном из тросов, по которым мы спускались на нижний уровень, прокомментировал мои выводы Серёга. — Мы за последние полтора часа стольких перекрошили, что сотней больше, сотней меньше…

— Вот уважаю я тебя за твой оптимизм, Сергей Архипович. А вот за легкомысленность — не очень, — достигнув сомкнутых створок лифтовой двери, ведущей в коридор минус пятого уровня, я достал Аспид, и, напитав его эфиром, вонзил в металл. — Но на каждый одарённый болт найдётся своя одарённая гайка.

Материал двери поддавался с трудом, но процесс шёл. Метрах в десяти над нами бойцы Кабанова отстреливали передвигающихся по стенам ползунов.

Твари, сшитые из двух тел, но почему-то с одной головой, издалека напоминали пауков. И так же, как и эти членистоногие, прекрасно перемещались по вертикальным поверхностям. А ещё плевались какой-то едкой дрянью, которая медленно, но верно плавила нашу и так изрядно помятую броню.

Я уже давно отключил постоянно орущие сообщения о повреждении доспехов. Ремонтировать тут негде, да и некогда, а на нервы действует.

— Готово! — кусок двери выпал в шахту и с грохотом полетел вниз, чтобы через несколько секунд с громким чавканьем приземлиться на успевшую образоваться кучу мёртвых тел ползунов.

Я посторонился, пропуская в вырубленный проход гвардейца. Парень выглядел откровенно хреново. Часть шлема отсутствовала, демонстрируя обезображенное лицо, к уродству которого добавились многочисленные порезы и ожоги от кислоты.

Кое-где даже были виден фиолетовый пушок, пробивающийся в районе виска, но, по словам Кабанова, ничего необычного он не ощущал. Да и сам боец двигался вполне нормально и жалоб не высказывал.

Впрочем, с недавнего времени все люди Сергея находились под постоянным воздействием его дара, и, что будет с ними, когда он пропадёт, было страшно представить.

Но, честно говоря, глядя на этого обезображенного бойца, я поймал себя на мысли, что в очередной раз радуюсь, что настоял на своём и не взял никого из своих людей.

— Чисто. Вижу широкий, хорошо освещённый коридор. Признаков заражения… не замечено…— залезший первым боец запнулся при докладе. Впрочем, стоило мне залезть за ним следом, я понял его удивление.

В отличие от всех тех мест, через которые мы пробивались с боем, здесь почти отсутствовали признаки мха, растительности и даже тварей. Просто длинный коридор, залитый жёлтым светом и упирающийся в дверь, показательно выкрашенную в красный цвет и с многочисленными надписями предупреждающего характера.

— Не, ну если так настойчиво просят не входить, не вижу смысла этого не делать, — произнёс Кабанов.

— Согласен, — кивнул я и направился в сторону двери, которая пришла в движение, будто приглашая войти.

Глава 13

Зона

Перун

С каждым нашим шагом дверь, ведущая в лабораторию, отрывалась всё шире, и поток эфира, идущий из зала, становился всё ощутимее.

Часть бойцов осталась прикрывать проход, через который мы проникли на этот уровень, но звуки стрельбы воспринимались уже не так остро, как это было в шахте лифта.

Да и вообще из зала, скрывавшегося за дверью, увешанной многочисленными предупреждающими надписями, несло чем-то знакомым, даже родным.

— Игорь, я туда не пойду. Не могу, — Сергей неожиданно встал как вкопанный, будто в невидимую стену упёрся.

Впрочем, я не сильно удивился, услышав его слова. На меня вновь накатило то ощущение, которое я испытывал при первом посещении Зоны.

А раз что-то подобное испытывал я, значит, и Сергей должен ощущать себя, как в первый раз.

И действительно. Несмотря на то что парень стоял на ногах, я чувствовал, как ему некомфортно. Да и призрак от нас отстал. Он сейчас чуть ли не с начала коридора вытянул щупальца, чтобы доставать до бойцов, шедших подле нас.

— Ничего страшного. Что-то мне подсказывает, что если там и будет драка, то в таком состоянии ты точно ничем не поможешь, — успокоил я товарища, который силился сделать очередной шаг, даже ногу занёс, но по итогу так и застыл в странной позе. — Так что лучше останься со своими бойцами.

Судя по невнятному бульканью, раздавшемуся из-под шлема, Кабанов пытался что-то из-за упрямства возразить, но мозгами понимал, что помощник из него в данном случае будет никакой.

— Ладно, только долго не задерживайся, — наконец, сдался парень и сделал шаг назад. — Если через полчаса не вернёшься, я вызываю Меркулова, и он тут всё с землёй сравняет. И всех. Так что задерживаться не рекомендую.

— Сорок минут, — я хлопнул парня по плечу. — Вдруг удастся перекинуться парочкой фраз с кем-то из плохишей, а то и вовсе решить вопрос миром.

После этих слов дверь открылась ещё больше, и я смог разглядеть, что её внутреннюю часть оплело множество фиолетовых корней.

— Вот видишь, меня, похоже, даже приглашают, — указал я Сергею. — Так что всё ещё может закончиться обычной беседой. Зря я, что ли, обучался ораторскому искусству в Академии.

— Ага. Что-то вроде: «Кто к нам с мечом придёт, тот в орало и получит»?

— Немного не так, но этот вариант мне тоже импонирует, — кивнул я. — Всё, сорок минут, и можешь вызывать кавалерию.

— Уже тридцать девять, — хмыкнул Серёга и, развернувшись, направился в сторону бойцов, продолжавших крошить прущую нечисть.

Я же, повернувшись в противоположную сторону, направился в зал.

Пол коридора был под уклоном, так что, даже не спеша, я добрался до входа за считаные минуты.

Стоило мне только поравняться с дверьми, как корни пришли в движения, стремясь вернуть их на прежнее место. Однако, заметив, что я не спешу входить, остановились.

Я же, остановившись, окинул взглядом приличных размеров зал.

Внешне он представлял из себя большую чашу, внутренние стенки которой делились ступенями.

На самой верхней, где я сейчас находился, был лишь один вход.

Чуть ниже, на второй и третьей ступенях, располагались многочисленные столы, заставленные всяческой техникой.

Ещё ниже я смог разглядеть множество высоких резервуаров-колб. Почти все из них были разбиты, и лишь в одном можно было увидеть человека.

Впрочем, судя по тому, что сейчас человек полулежал, упёршись головой в стеклянную стенку, мир живых он к моменту моего появления уже покинул.

В самом же низу «чаши» располагалась колба побольше. Даже, скорее, целый бассейн. Мне с моей высоты было видно, что внутри неё находилась жидкость тёмного, почти чёрного цвета, которая не прекращала бурлить ни на секунду.

— Есть кто дома? — произнёс я, включив внешние динамики шлема.

Однако, несмотря на то, сказано это было негромко, акустика в помещении оказалась на высоте, и я даже эхо услышал.

И вот вместе с эхом моего голоса в зале началось шевеление, из-под столов стали выползать тонкие побеги.

Первые секунды они тыкались в разные стороны, но после, словно придя в себя, стали занимать места на стульях и креслах, постепенно принимая человеческие обличия.

Я даже увидел, как у сидящей подле прохода женщины появилось подобие волос, разве что цвета они были фиолетового и выглядели весьма своеобразно, напоминая живущих своей жизнью фиолетовых червей.

— Домом это несколько трудно назвать…

По залу пронёсся тихий шепоток, который с каждой секундой звучал всё громче и громче.

Тем временем внизу, в резервуаре, бурление резко прекратилось. Лишь один пузырь отказывался лопаться, а наоборот, рос в размерах, постепенно нависая над бассейном.

— Согласен, обстановка тревожно-унылая, — ответил я, шагая по ступеням вниз.

И так было понятно, откуда исходит этот громкий шёпот. Буквально выросшие за своими рабочими местами «люди» ртов не имели, да и вели себя так, будто меня здесь и не было вовсе.

Кто-то ёрзал на стуле, кто-то стучал по клавишам, а некоторые и просто дёргались, словно в этот самый момент их протыкали чем-то острым.

Пройдя мимо мёртвых учёных, дошёл до кольца, на котором располагались треснувшие колбы.

На несколько секунд задержал внимание на трупе, с некоторым облегчением отметив про себя, что это всё же не ребёнок. Скорее, миниатюрная копия взрослого человека с чертовски знакомым лицом.

— Узнал? — вытянувшаяся из бассейна капля, изогнулась дугой и упёрлась в чистый пол. Если не считать за мусор клочки мелкой травы, напоминающей газонную и растущей прямо на бетонной поверхности.

— Кого именно? Его или вас? — переведя взгляд с не до конца сформировавшегося тела Кузнецова на застывшую каплю, спросил я.

Жидкость «треснула» пополам, и передо мной предстал седой мужчина в тёмно-сером деловом костюме, чёрной рубашке с тёмно-красным галстуком и в чёрных лакированных туфлях. Последние приобрели свою форму ровно за секунду до того, как их подошвы коснулись пола.

— Неприятная процедура, хочу вам сообщить, Игорь Владиславович, — дёрнув головой, сообщил граф Тэкео Накано, а остатки капли втянулись обратно в бассейн, оставив тонкое связующее щупальце в районе затылка мужчины.

— Какая именно? Убийство людей или предательство вскормившей вас Империи?

— А… Сарказм, понимаю, — улыбнулся граф, демонстративно щёлкая пальцами.

Тут же ближайший труп поднялся со своего места и, со скрежетом волоча по полу кресло, потащил его ко мне. Второй же мертвец с пустыми руками направился в сторону Накано

— Присаживайтесь, прошу.

Граф указал на поставленное рядом со мной кресло, а сам уселся на изогнувшегося и одеревеневшего в невероятной позе человека.

— Спасибо, но я, пожалуй, постою, — покачал я головой. — Впрочем, раз вы так любезны, я бы не отказался, чтобы вы приказали своим рабам поумерить пыл и прекратить атаковать людей, что пришли со мной.

— К сожалению, с этим есть некоторые трудности, Игорь Владиславович. Видите ли, эти «рабы», как вы их именуете, — побочный эффект от процессов, запущенных моим… коллегой… да, именно коллегой, так, наверное, будет вернее всего сказать. И обратить их вспять будет пустой тратой сил, уж извините, — мужчина закинул ногу на ногу и поднёс правую руку ко рту, в котором неожиданно оказалась сигарета.

Обычная такая, бело-жёлтая, с алым огоньком на конце и тянущимся к потолку дымком. Я внезапно ощутил запах сигареты и непроизвольно поморщился. И это с учётом того, что изрядно побитый доспех до сих пор был герметичным.

— Ох, простите, привычка, от которой, похоже, невозможно избавиться, — сделав глубокую затяжку, граф разом выкурил сигарету до самого фильтра, а потом ловким щелчком отправил бычок в «полёт». Правда, пролетел тот считаные метры, а после попросту растворился в воздухе.

Проводив взглядом «бычок» до момента его исчезновения, вынул из «разгрузки» уже опустевший пистолетный магазин и кинул им в графа.

Пластиковая приблуда ударила мужчину в грудь, а после с пустым грохотом проскакала по бетонному полу, пока не застряла в траве.

— Не голограмма, — констатировал я и пожал плечами в ответ на недоумевающее лицо Накано.

— К-хм… н-да… А ведь могли бы и просто спросить, Игорь Владиславович, — кажется, моё поведение слегка сбило столку графа.

— Знаете, как-то не привык доверять людям, которые из других людей делают что-то подобное, — я кивнул в сторону продолжавших изображать жизнь трупов.

— Вы просто не обладаете всей полнотой информации, — в руках Накано вновь появилась сигарета, но в этот раз он не спешил её выкуривать. — Однако, на ваше счастье, прежде чем мы решим, чем же закончится наша встреча, я готов поделиться теми бесценными знаниями, которые обрёл за последнюю неделю.

— С чего бы такое щедрое предложение от человека, желавшего убить меня и ради этого поджёгшего всю Столицу?

— Не то, чтобы я прям желал этого. Скорее, мне поставили условие: либо я, либо вы. И как понимаете, ответ тут был очевиден. И, естественно, он оказался не в вашу пользу, — граф доброжелательно улыбнулся, словно говорил не о моей жизни, а о простейшей сделке, навроде «купи-продай».

— Но теперь что-то изменилось между вами и Кузнецовым, — я скорее утверждал, чем спрашивал, обернувшись на лежащее тельце в разбитой капсуле. Пускай оно и лежало, скрючившись, но лицо я рассмотреть успел и узнал в нём точную копию постоянно улыбающегося парня, вечно кружившегося вокруг моей сестры.

В ответ на мои слова, граф напрягся и натурально принюхался, а после расплылся в ещё большей улыбке.

— Понятно… Встретились с Нуат? — увидев непонимание на моём лице, Накано продолжил. — Анши Хиг Де? Чиа? Михаил? Мол… А, по глазам вижу, что в этот раз он предстал перед вами под личиной Михаила. Длинные волосы красного цвета, парочка шрамов на лице, волевой подбородок? Любит менять облик и загадочно молчать?

— Предельно точное описание, — кивнул я, не видя смысла что-то скрывать.

— Занятное существо, но о нём ничего не расскажу, — Накано развёл руками, словно извиняясь. — Единственное, рекомендую в будущем как можно реже с ним сталкиваться и дел никаких не вести. Он может рассуждать о всеобщем благе, но действует лишь ради блага определённых личностей.

— Как вы?

Стоять мне надоело, однако в кресло садиться не собирался, вряд ли бы оно выдержало мой вес и вес брони, так что, поднявшись немного по лестнице, уселся на ступеньку.

Живое кресло Накано, перебирая руками и ногами, быстро сократило расстояние между нами, и мы вновь оказались с графом на расстоянии, комфортном для общения.

— Все в этом мире, и не только в этом, преследуют собственные интересы, — не стал отрицать Накано. — Так вот, касаемо моего обещания поделиться с вами информацией. Сейчас я расскажу почти всё, что знаю, и после этого у вас будет выбор. Банальный, но от того не менее интересный. Либо мы заключаем сделку, либо вы отказываетесь и умираете.

— Тоже попросите кого-нибудь убить? — хмыкнул я. И судя по тому, что Накано вместо ответа молча сделал затяжку, попал в яблочко. — Серьёзно, что ли? А другие квесты в этом мире подразумеваются? Ну там, посадить тысячу деревьев, взрастить сотню сынов? Десяток городов построить, в конце концов…

— Для таких, как вы? — хмыкнул Накано, и белки его глаз стали фиолетовыми. — Вряд ли. Ваш предок запустил определённые механизмы, и теперь вы пожинаете последствия его действий. Как и все мы. Так что с пути насилия и боли вам не свернуть.

— Любят же все бочку катить на мою родню. Так же, как и убеждать меня в том, что я чего-то не могу, — вздохнул я. — Ладно, потенциальную жертву обсудим позже. А то вдруг выяснится, что вся ваша информация выеденного яйца не стоит и проще убрать вас, чем выполнять очередной заказ. И так работодателей у меня на одного больше, чем хотелось бы.

— Резонно. Так с чего бы мне начать… — кивнул Накано и сформировал из воздуха очередную сигарету, от дыма которой у меня изрядно запершило в носу.

А я ведь уже второй раз прогнал самодиагностику брони, и система буквально клялась, что герметизация не нарушена.

— Например, где сейчас находится наш общий знакомый? И что между вами произошло? — подсказал я сидящему передо мной монстру.

То, что валяющийся в колбе коротышка и был настоящим Кузнецовым, я сильно сомневался. Не бывает таких подарков от Судьбы.

Глаза у Накано так и не вернулись к прежнему состоянию, да и костюм стал потихоньку сливаться с «кресло-человеком», что выглядело довольно отталкивающе.

— Илья на данный момент, прихватив с собой полсотни одарённых, движется к лифту, в надежде навести суету на Орбитале и вернуть то, чего, как он считает, его лишили, — ответил Накано.

— Значит, сообщение между Перуном и Орбиталом заработало? — удивился я.

— В какой-то степени оно и не прерывалось, — произнёс Накано и, как-то совсем по-старчески вздохнув, сформировал в руке кружку, и воздухе отчётливо запахло кофе. — Эфир же. Он ведь везде…

Произнеся это слово, граф с видимым удовольствием отхлебнул чёрную жижу.

— Едва планету и станцию соединила тонкая струна лифта, как-то, что вы называете эфиром, проникло на Орбитал. И с того момента связь была непрерывна, хоть и не видима. А с началом Инцидента она лишь приобрела физическое воплощение. И умея управлять этим воплощением, преодоление даже столь значительного расстояния не представляется чем-то слишком сложным. Было бы желание.

— А у Ильи, как я посужу, оно имеется.

— Как и у вас, Игорь Владиславович, — кивнул Накано. — Но об этом чуть позже, так как это будет входить в часть сделки. Ну а пока игра в вопросы и ответы.

— Ладно. Тогда что же такое на самом деле эфир? Явно не то, о чём мы читали в учебнике.

— Раньше я считал, что это дар богов, ну или Вселенной, что позволило человечеству шагнуть за свои пределы. Сейчас же я знаю, что это не более чем инструмент. И инструмент, созданный не нами и не для нас, — покачал головой Накано. — Наши же с вами предки, будто те обезьяны с гранатой. Нашли интересную штуку и пытаются её приспособить, куда только можно.

— Дайте догадаюсь, чеку уже выдернули?

— Если следовать вашим ассоциациям, не только выдернули, уже и капсюль рванул. Осталось только взрывчатому веществу сдетонировать, — Накано затянулся сигаретой и поставил кружку на подставку из сжатых пальцев человека, на котором он сидел, — Считайте Перун, как и остальные семь подобных планет, — этакой связкой гранатой, которая вот-вот рванёт. Да так, что никто не уцелеет.

— Вот давайте спешить не будем. До других планет далеко, — отмахнулся я. — Пока меня интересует Перун и всё, что с ним связано. Не хочу торопить, но время не резиновое, и, если ходить вокруг да около, сюда могут пожаловать изрядно раздражённые парни в тяжёлых доспехах и с не менее тяжёлым вооружением.

— Согласен, разговор выходит несколько за рамки планируемого, однако вы — последний человек, с кем я разговариваю в таком виде, так что позвольте старику немного побаловать себя. Тем более для этого есть возможность, — произнёс Накано.

Слушая графа, я посмотрел на таймер. С ним тоже творилось что-то странное. Субъективно, наш разговор шёл уже минут двадцать, но время на экране визора показывало, что прошло не более пяти.

— Однако вернёмся к делам земным, а именно то, что вам стоит знать, чтобы уцелеть в ближайшее время, — тем временем продолжал Накано. — Для начала, Перун, как вы уже поняли, необычная планета. Я бы назвал её планетой-раем. Ведь именно такой планировали её сделать первые поселенцы. Здесь должны были исполняться любые желания. Хочешь летать, пожалуйста. Дышать под водой? Да ради богов. Создавать океаны и горы мановением руки? Легко, лишь подумай об этом.

— Недосягаемый технологический уровень, — покачал я головой. — Терраформирование, конечно, сейчас движется семимильными шагами, но уж точно не до такой степени. И уж точно не сотни лет назад.

— Так я и не говорю про людской род, — благожелательно ответил Накано. — Те, кто создал все эти планеты, жили очень давно. Ещё до того, как наша праматерь, Старая Земля, сформировалась. И эти создатели владели такими технологиями, которые нам и не снились.

— Например, эфир? — спросил я.

— Именно, Игорь Владиславович, — довольно произнёс Накано. — Это поле, существующее вокруг нас, отзывалось на пожелания тех существ, мгновенно исполняя их. Что-то вроде гигантского компьютера размером с планету. Предположим, индивид желает что-то сдвинуть с места, и этот могучий искусственный разум воспринимает команду и направляет эфирную энергию на этот предмет.

— Но раз они исчезли, почему этот компьютер исполняет наши команды? При чём не только на Перуне и ему подобных планетах? Да и вообще, где эти самые могущественные существа?

— На счёт Предтечей точной информации у меня нет, — пожал плечами Накано. — Из доступной мне информации известно лишь то, что, когда планета была обустроена, никто из них не прибыл. Перун пустовал тысячи лет, а его псевдо-разум потихоньку сходил с ума, ведь его основной задачей было сохранение жизни создателей, потакания их хотелкам. А когда машина, пусть и чертовски умная, не может выполнять задачу, для которой она предназначена, начинают накапливаться ошибки, способные привести к весьма любопытным последствиям.

Пока граф рассказывал, его очертания стали потихоньку «плавиться», будто ему всё труднее становилось держать привычную форму.

Впрочем, голос собеседника оставался по-прежнему твёрдым, так что я старался на это не обращать внимания, превратившись в слух, дабы не упустить ни единой важной детали информации.

— Смею предположить, что когда на какой-то из подобных планет, не обязательно, что именно на Перуне, приземлились наши предки, местный планетарный компьютер решил, что мы — потомки Предтечей и, так сказать, решил немного подтолкнуть нашу эволюцию, наделив эфирным ядром, — произнёс мужчина. — Тем самым давая возможность пользоваться эфирными способностями за пределами планет-убежищ.

— Звучит неплохо, — ответил я. — Дополнительные возможности лишними не бывают.

— Если только это твои способности, — невесело усмехнулся Накано. — В противном случае, хозяева могут быть недовольны, что какие-то обезьяны пользуются их имуществом. Да ещё и ставя под угрозу Вселенную.

— В смысле? — нахмурился я.

— Как я уже говорил, весь эфир связан друг с другом. Это словно безбрежный ртутный океан. Изыми из него каплю, и это будет незаметно. Верни её обратно, и вся накопленная в ней информация передастся всему этому океану. Ну или другому такому же, — кожа на лице графа провисла, но он, встряхнув головой, вернул её обратно. — И чем больше людей снуёт между планетами, тем активнее «сообщение» между планетарными компьютерами. И перед Инцидентном Навь забила тревогу. Непонятно откуда объявились Предтечи. И один из них настроен весьма враждебно.

— Дьякон? — произнёс я первое имя, пришедшее на ум.

— Дьякон, — удивлённо кивнул собеседник. Похоже, я сегодня в ударе, раз за разом удивляю странного графа. — Откуда вы про него знаете? Михаил предупредил?

— Ага, — кивнул я, надеясь, что Накано в своём нынешнем обличии не способен читать мысли. — Я так понимаю, именно на него был ваш заказ в обмен на предоставленную информацию.

— Да. Вы должны задержать это существо, иначе никто из человечества не выживет. Ни на Перуне, ни в Центральных Мирах, несмотря на всю их защиту.

— Ну, недооценивать людей как минимум глупо, — пожал я плечами, положив руку на эфес Аспида. — Кстати, про людей… А кто, собственно, вы?

— Я — это я. Граф Тэкео Накано, некогда верный поданный Империи. И в то же время я теперь нечто большее, — усмехнулся мужчина, видимо, ожидавший этот вопрос с самого начала нашего разговора. — Перун — это планета возможностей, пусть и весьма извращённых. Кузнецов, сам того не зная, приоткрыл дверцу, которой я воспользовался. И получил то, о чём мечтал всю свою жизнь. Силу, власть, могущество.

— Потерю человечности, — вставил я, кивнув в сторону шевелящихся трупов.

— Ступеньки к власти порой начинаются с куда более серьёзных жертв, — отмахнулся Накано. — Я же перешёл на следующую ступень, подарив Перуну всего жалкую сотню жизней. Которые смогут теперь спасти куда больше разумных.

— О, вот и мания величия подъехала… — фыркнул я.

— Зря веселитесь, Игорь Владиславович, — осуждающе произнёс собеседник. — Когда наступит конец Империи, именно Перун станет той планетой, где укроются последние люди. И те жертвы, которые я сейчас принёс, позволят им выжить под моей охраной. Я стану для них богом, что защитит от гнева посланника Миры.

— Вы так говорите, будто мне ни при каких обстоятельствах не победить этого Дьякона, — произнёс я. — Тогда в чём смысл нашего договора для вас?

— В том, что вы задержите Предтеча, дав мне время набраться силы и закрыть Перун от его взора. А за это я позволю вашим близким укрыться на планете и пережить конец света.

— Под руководством человека, возомнившего себя богом? Звучит как чертовски плохая сделка, — я встал и положил вторую руку на другой меч.

— Либо так, либо смерть, Игорь, — кожаная маска окончательно упала на пол, обнажая череп с тремя глазами. — Каков твой выбор, Исаев?