Экспансия: Эскалация. Том 4

Глава 1

Торре

Перун

Некоторое время спустя

— Игорь Владиславович, можно войти? — с трудом разобрал я женский голос после требовательного стука в дверь.

Я как раз, отнюдь не тихо матерясь, пытался стянуть через голову превратившийся в лохмотья комбинезон. Молнии на нём в паре мест попросту сплавились, и теперь снять его было ещё той задачей. Похоже, надо было просто разрезать его, но после побега с ковчега голова совершенно не варила.

— Да, входи, — прокричал я в ответ, дёргая вверх неподатливую ткань. Узкое кольцо воротника встало колом, так что, когда щёлкнул замок входной двери, я оказался в неудобном положении с поднятыми вверх руками и застрявшей головой внутри комбинезона.

— О боги, что же с вами произошло?! — услышал я знакомый голос одновременно с грохотом чего-то упавшего на пол. Будем надеяться, что это была не сама Анастасия Олеговна.

А нет, не она. Спустя мгновение после вскрика я ощутил, как моей кожи аккуратно касаются тонкие пальцы. Не сказать что ощущения были неприятными, но ситуация крайне быстро становилась неловкой, так что я не придумал ничего лучше, чем поддеть ладонью вредный ворот и, выпустив крохотную толику эфира, разрезать его.

Чёртова железяка поддалась, а мне будто кувалдой под дых прилетело, так что я, согнувшись, присел на мягкий ковёр, а в голове тревожно зашумело.

Хотя нет, это просто изрядно перепугавшаяся Настя принялась хлопотать вокруг меня, что-то приговаривая, одновременно пытаясь стащить остатки одежды и при этом уложить на пол, благо, размеры комнаты, выделенной мне Феррите, позволяли.

— Сейчас… сейчас… легче станет, — продолжала причитать Настя, подтаскивая к моей изрядно пострадавшей тушке чемоданчик с красным крестом на боку.

Я ещё успел услышать щелчок открываемой аптечки и увидеть, как девушка достала инжектор. А после того, как едва обнажённого плеча коснулся холодный металл, меня подхватила волна забытья, почти мгновенно сменившаяся ощущением покоя.

Впрочем, ощущение эйфории продлилось недолго, по крайней мере, субъективно. Стоило мне только ощутить, как в изъеденное отравленным эфиром ядро полился тонкий ручеёк чужой энергии, я с трудом, но тут же разлепил глаза, пытаясь сообразить, что за одарённый объявился во время моего кратковременного беспамятства.

— С пробуждением, — увидел я склонившуюся надо мной девушку. Морозова облегчённо улыбалась мне. Видимо, не всё так плохо.

Я вновь попытался ощутить чужой эфир, но едва почувствовал накатывающуюся тошноту, резко остановился,

— Заставил же ты нас… меня… попереживать, — пробормотала она, чуть прикусив нижнюю губу.

— Так уж получилось, — попытался я улыбнуться сквозь силу.

Судя по всему, времени действительно прошло немного, так как, повернув голову на бок, я увидел валяющиеся у кровати лохмотья, некогда бывшие комбинезоном, раскрытый медицинский саквояж и несколько пустых инъекторов.

Сам же я за это время «телепортировался» на кровать, причём вместо подушки под моей головой находились ноги Насти.

— Так получилось… — демонстративно пробурчала девушка, но в её глазах я видел искорки радости, а на лице выражение громадного облегчения. — Ты даже представить не можешь, какой переполох начался, когда ты не вышел на связь в оговорённый день. Фёдор Иванович рвал и метал просто. Даже удивительно, что он весь Исаевск на твой поиск не погнал.

— Да уж, теперь меня точно нескоро погулять выпустят, хоть обратно не возвращайся, — пошутил я и попытался улыбнуться девушке в ответ. Вышло не очень. Казалось, что все мышцы в теле просто атрофировались и отказывались подчиняться своему хозяину.

Хоть язык с глазами не подвели. Так что я имел возможность разговаривать и одновременно с этим любоваться так странно и одновременно приятно смотрящей на меня Морозовой. Она, кстати, была одета в светло-зелёный халат и такого же цвета брюки. Прям настоящий доктор. Может, её выдернули с какой-нибудь операции или скорее эксперимента?

Уточнил, и оказалось, что угадал. Она как раз заканчивала опыты над модифицированными растениями, которым вводили кристаллы местного пепла, когда над городом зазвучала сирена.

— Появление этих твоих шагающих танков изрядно всполошило охрану. А вы ещё и молча пёрли вперёд, — произнесла девушка, аккуратно перебирая пальцами в моих волосах. Вроде ничего такого, но было чертовски приятно.

— У этой рухляди есть проблемы с современными протоколами связи. И не только с ними, — поморщился я. — На самом деле, мы на пару часов раньше появиться должны были, но сетка координат у “Голиафов” немного другая, да и привязка к ландшафту, в связи с изменением этого самого ландшафта за века, оказалась не столь эффективной.

— “Голиафы”… — медленно протянула девушка, с трудом выговаривая незнакомое ей слово. — Сейчас весь город гадает, откуда вы их пригнали. Говорят, что эти машины производились несколько столетий назад, во время Исхода.

— Верно говорят. Но думаю, что придётся им в неведение так и остаться, — я дёрнулся, ощутив, как в пятки будто чем-то укололи, а спустя мгновение волна лёгкой боли, разгоняющая туман в голове, стала подниматься вверх по телу.

— Спокойней, Игорь, — почувствовав, как я напрягся, произнесла Настя, наклонившись надо мной и положив руку мне на грудь. — Это стимуляторы начали действовать, сейчас они подстегнут твой организм, но минут через десять ты ощутишь сонливость и сможешь поспать.

Я молча кивнул, пытаясь отрешиться от болезненных ощущений и переключиться на то, как скользят по моему телу подушечки пальцев девушки, переходя от одного свежего шрама к другому.

— Было страшно? — тихо спросила девушка, проведя пальцем по тонкой зигзагообразной полоске, пересекающей грудь.

— Страшно не было. А вот мерзко, противно и, в какой-то степени, обидно было, — ответил я, мысленно переносясь обратно на ковчег, собираясь рассказать о приключившемся.

— Нет, Игорь, не надо, — подвинувшись, девушка подложила мне под голову подушку, а сама уселась сбоку. — Сейчас тебе нужно отдохнуть, а не переживать случившиеся по новой. Тем более, я так понимаю, Леонов сейчас под всеми парами мчится сюда и не отстанет от тебя, пока всю душу не вытрясет. Так что не стоит дважды повторять одно и то же.

— Знаешь, а ты не только чертовски умна, поразительно красива, но и невероятно чуткий человек, — с трудом подняв руку, я положил её на руку девушки, замершей у меня на груди.

— Знаю. И знаю, как тебе повезло со мной, — совершенно серьёзно произнесла Настя, склонившись надо мной и прикасаясь губами к моим губам. Поцелуй вышел скорее нежным, чем страстным, но от этого не менее приятным. — А теперь постарайся хорошенько выспаться, а я побуду с тобой рядом. Всегда буду…

Голос девушки с каждой секундой звучал всё тише, и последние слова я расслышал лишь невероятным усилием воли, оставаясь в сознании. Впрочем, современные лекарства, штука такая, и слона с ног свалят, так что спустя мгновение одеяло темноты поглотило меня полностью.

***

Императорский дворец

Новая Земля

— И как на эту ситуацию смотрит Совет? — со скукой в голосе спросил мужчина, раскладывая перед собой очередные листки бумаги и писчие принадлежности.

— По-разному, — ответил помощник, стараясь не глядеть на заплясавшие тени на стенах.

Уже три десятка лет он удостаивался чести присутствовать при ритуале, проводимом первым человеком в Империи. И всё равно, даже зная, что ему ничего не угрожает, его каждый раз охватывал первобытный ужас перед той тьмой, что выглядывала сквозь прорехи пространства.

— Если мне нужен будет бессмысленный ответ, я обращусь к своему главному советнику. Так что не будь, как он, и добавь конкретики, — произнёс мужчина и взял в левую руку тонкую чёрную спицу, которая будто втягивала в себя свет.

— Официально Совет выразил обеспокоенность катастрофой, произошедшей на геостационарной станции класса А3 и Перуне. Привлекаются все возможные силы для обеспечения карантина и предотвращения распространения заразы, — произнёс помощник.

— А не официально? — ручка в руках мужчины начала извиваться, но стоило ей только соприкоснуться с виду обыкновенной бумаги, как она затихла, и на жёлтом листе стали проступать прямые линии иссиня-чёрного цвета.

— Кхм… Харперы с Крюгерами на волне паники с первыми заражёнными за пределами системы пытаются протолкнуть свои наработки в фармацевтической области. По крайней мере, в нескольких соседних секторах они объявили об открытии нескольких исследовательских центров.

— Пометь у себя, что главе разведуправления нужно пару пиропатронов засунуть туда, где солнце не светит. Через два дня жду отчёт о выполненном мероприятии, — скривился “чертёжник”. — Эти центры явно не за один день возвелись, а значит, рода там пустили свои корни ещё до инцидента и при этом умудрились не отсвечивать. А сейчас мы их прикрыть без шумихи не сможем, люди не поймут.

— Пошумят да успокоятся. Не в первый раз, — пожал плечами помощник.

— Михаил, ты вроде уже не мальчик, чтобы говорить такие глупые вещи. По крайней мере, вслух, — мужчина, закончив с первым листом, убрал его в сторону и потянулся к следующему, с грустью смотря на толстую пачку. — Дальше.

— Сато, Леграны и Риччи развернули несколько фильтрационных баз на одной из лун газового гиганта в системе Хорс, — продолжил Михаил. — Опять-таки, официально там изучают феномен Перуна, по факту пытаются застолбить места в системе, отбирая их у запертых на станции родов. По крайней мере, часть перспективных пустотных шахт они уже выкупили почти за бесценок.

— Ну, эта троица всегда любила играть с огнём, так что ничего удивительного, — пожал плечами “писарь”. — Через две недели жду доклад о несчастных случаях на этих базах. Без трупов, но с намёками на какой-нибудь из родов, приближенных к Совету. Нечего им мутить воду там, где я рыбачить собираюсь.

— Это может обострить ситуацию в системе. Пострадают люди на «Орбитале». Большинство припасов идёт именно через базы этих родов, а станция так и не успела выйти на самообеспечение, — произнёс Михаил.

— Тоже верно, как ни крути, а беспокоится о поданных империи мой долг, — кивнул мужчина. — Тогда намекни Лазаревым, что их корабли через две недели должны будут выйти из портов и по истечении третьей недели прибыть в систему Хорса. И пусть с собой прихватят провиант и медикаменты.

— “Тройке” это не понравится, и они могут выкинуть какой-нибудь фортель. Тем более что у Лазаревых и так положение шаткое, как-никак, самый молодой род в Совете, — с сомнением произнёс помощник.

— Захотят жить, выкрутятся, — махнул рукой мужчина. Ручка-игла в его руке, стоило тому совсем немного отвлечься, вновь ожила, принявшись извиваться, а тени на стене вновь зашевелились и стали ещё больше походить на тёмные провалы, ведущие в никуда. — Вот же ж зараза!

С видимым напряжением “писарь” вернул руку обратно и, стиснув зубы, продолжил выводить символы.

—Что там по Синам и Греям? — спустя пару минут продолжил разговор мужчина, убедившись, что концентрация восстановилась и ритуал идёт по плану.

— Первые, на удивление, сидят молча и не отсвечивают. Насколько могут, с учётом их стального стержня, расположенного ниже пояса, — с трудом сдержал усмешку помощник.

В бытность молодым оперативником ему изрядно пришлось покрутиться среди этого рода, и он не понаслышке знал о Синах и их неуёмной тяге совать нос во все щели.

— Правда, докладывают о каких-то внутренних разборках. На одной из планет пустили под нож целую ветвь рода, а у нескольких корпораций, как бы “не связанных” с Синами, сменилась почти вся верхушка.

— Ну вот можешь хорошие новости сообщать, а то всё о проблемах да о проблемах, — “похвалил” помощника мужчина. — Отдай указание отослать соболезнования этим уродам хитросляпанным и проследи, чтобы информация об этом как можно скорее попала к Сато. Что-то мне подсказывает, что их молодой патриарх ещё не в курсе, что на его улице перевернулся грузовик с тримитием.

— Будет исполнено, — с предвкушением произнёс помощник. Всё же не слабо ему нервы попортил этот род, до сих порой вспоминает. — Так. Продолжаю. По Греям важной информации, именно по части Перуна, нет. Но замечены непонятные движения на одной из планет, входящих в сферу их ответственности. Массовые бунты в нескольких крупных городах. Греи пытаются решить всё мирно, в своём понимании, конечно, но пока безуспешно.

— “Мирно”, ага, — изобразил улыбку мужчина. — У этих пропитанных нафталином лордов слово “мирно” ещё в детстве из памяти стирают. Впрочем, бунты, бессмысленные и беспощадные, для этих ушлёпков дело привычное, так что сами разберутся. Туда не лезьте, но из-за угла периодически поглядывайте.

— Принято, — кивнул Михаил. — Ну и, наконец, Давуды и Лавали. С этими одновременно всё привычно и странно одновременно.

“Писарь” заинтересованно поднял голову, но тут же вернулся к своему делу, “ручка” мгновенно среагировала на ослабление концентрации.

— Они всё же заключили между собой союз. Через пять месяцев планируется свадьба между наследником Давудов и наследницей Лавали.

— Твою ж… — недовольно прошипел мужчина. — Опять начнётся грызня за освободившееся место в совете. Ладно, этого следовало ожидать, пусть и не так скоро. Тогда, что же странного на них накопали?

— Светлейший князь и его будущая жена планируют отправится на Орбитал через месяц, якобы с гуманитарной миссией.

— Нахрена? — удивился мужчина, прижимая второй рукой всё же взбесившуюся ручку и делая глубокие вдохи.

— Неизвестно, — виновато развёл руками Михаил. — Если о помолвке мы ещё предполагали, то вот о поездке… Могу лишь предположить, что тем самым они планируют поднять престиж родов и добиться симпатии простого люда.

— Херня. Ты сам-то в это веришь? — чёрная ручка прошила насквозь ладонь левой руки мужчины, но тот продолжал удерживать взбесившуюся тварь. — С этого момента за парочкой тотальная слежка. Да чтобы даже в их спальне наш человек стоял, даже в самые интимные моменты. Понятно?

— Понятно. Вот только всем это не понравится, — вздохнул Михаил. Интриги интригами, но, когда Империя показательно начинает копаться в чужом белье, Совет может и начать огрызаться.

— Не хотят подохнуть, как и вся эта грёбаная Империя, утрутся, — ответил “писарь”. Убрав пробитую руку, он тяжко вздохнул, глядя, как вытекшая из раны кровь впитывается в жёлтые листы. — Впрочем, ты прав. В спальню к ним не лезьте. Но за их перемещениями следить постоянно. И знаешь, проверь-ка, не появилось ли в их окружение новых людей. Новых и странных.

— Будет сделано, — кивнул помощник. — Может, аптечку принести?

— Зачем? Не голову же оторвало, — махнул “писарь” пострадавшей рукой, на которой уже не осталось и следа от раны. Да и листы, впитавшие кровь, приобрели свой прежний цвет, будто ничего и не произошло. — Ладно, осталась пара листов. Пора заканчивать с этим дерьмом… Чёртов ритуал…

***

Торре

Перун

Пробуждение вышло внезапным. Вот я, почему-то в шкуре Эолана прорывался к изуродованным “Голиафам” через толпы клонов Тавила, а вот открыл глаза, ощущая себя в более-менее приемлемом состоянии.

По крайней мере, ноги с руками я ощущал, да и дышалось куда легче. Разве что левая рука была непривычно тяжёлой.

Повернувшись набок, обнаружил, что на ней покоилась голова Морозовой. Настя свернулась калачиком и мирно сопела у меня под боком.

Стараясь не разбудить девушку, дотянулся до комма, любезно положенного Морозовой на прикроватную тумбу, и с удивлением узнал, что уже наступил вечер. Неплохо так поспал.

Но оно того явно стоило. Как уже говорил, болезненные ощущения почти прошли, и я даже рискнул, прикрыв глаза, потянуться к эфиру.

Что ж, всё не так плохо, как можно было ожидать. Ядро, конечно, выглядело отвратительно, сейчас напоминая скорее раздавленный грецкий орех, чем привычный переливающийся шар. Но, кажется, трещины в нём постепенно затягиваются. По крайней мере, когда мы покинули лес, окружавший ковчег, оно выглядело куда хуже.

Что ж, трёхразовое питание, физические упражнения и гора кристаллов тримития быстро приведут меня в норму.

Что-то пробормотавшая во сне Настя заставила меня переключить внимание на неё, и тут меня ждал сюрприз. На этот раз, в кои-то веки, приятный.

Ядро девушки сформировалось окончательно. Было оно совсем маленькое, будто у только пробудившегося одарённого. Впрочем, по сути, это так и было, просто странно было видеть такое ядро у взрослого человека.

Открыв глаза, посмотрел на Настю и, стараясь не разбудить её, убрал локон волос, подающий на носик девушки и заставляющий морщиться во сне.

Удивительная штука - жизнь. Когда я первый раз увидел Анастасию, она показалась мне весьма высокомерной особой, с которой невозможно найти общий язык. А тут вон как оказалось. Слегка приблизившись, я нежно поцеловал девушку в лоб, отчего та, заёрзав, прижалась ко мне, закинув ногу сверху.

Девушка, видимо, перед тем, как лечь рядом скинула халатик, оставшись в одном белом топе с тонкими бретельками, под которым, очевидно, не было лифчика. Впрочем, я на это жаловаться не собирался. Приглушённый свет давал волю фантазии, заставляя воображение работать на полную катушку.

Впрочем, стоило мне только прикоснуться к щеке девушки, как она открыла глаза. Вроде люди говорят что-то про искру, что проскакивает между мужчиной и женщиной. Думаю, в тот момент мы могли бы запитать Исаевск и Торре вместе взятые.

Она молча вытянула руки, обвивая мою шею, и мы поцеловались. Но уже со страстью. Дикой и животной. И простыми поцелуями мы уже не обойдёмся.

***

Там же.

Некоторое время спустя.

— Знаешь, это сомнительный комплимент мужчине, когда девушка плачет после секса с ним, — прошептал я на ушко девушки, усевшись позади неё и крепко прижимая к себе.

— Я не плачу, — повернула голову в мою сторону Настя, но я провёл пальцами по её щеке, ощущая капельки слёз. — Это не из-за вас.

— Ты прям в ударе. Думаешь о ком-то другом? — усмехнулся я, но, заметив, что девушка нахмурилась, повернул её к себе полностью, усадив на колени. — Согласен, глупая шутка. Рассказывай, что тебя так беспокоит?

— Вы… точнее, мы, — поджав губы произнесла Настя, собравшаяся, похоже, всё-таки расплакаться. — Я как-то сама, незаметно для самой себя перешла границу, разделяющую лёгкий флирт и влюблённость. Нет, не говорите ни слова, — девушка прижала ладошку к моим губам. — Это не признание в любви. Я прекрасно понимаю своё положение, и что не имею право рассчитывать на что-то серьёзное. Так что воспринимайте произошедшее не более чем слабость, которой мы оба поддались. Предлагаю сделать вид, что ничего не произошло.

— А моего мнения ты узнать не хочешь? — спросил я, когда девушка, буквально выпалив последние слова, выбралась из моих объятий и принялась одеваться.

— Думаю, тут всё очевидно…

Какие очевидные вещи хотела объяснить мне Настя, я узнать не успел. Стук в дверь, от которого та задребезжала и едва не вылетела, прервал девушку.

— Господин, патриарх, откройте, пожалуйста! — с удивительной смесью ярости, беспокойства, требовательности, почтения и радости прогрохотал снаружи голос Леонова.

— Мне кажется, стоит ему открыть, господин патриарх, иначе дверь долго не протянет. Так или иначе, он всё равно сюда попадёт, — затянув на голове хвост, произнесла Морозова и включила свет.

— Мы ещё поговорим, — покачав головой, сказал я девушке и, накинув халат, направился открывать дверь дорогому наставнику.

— Целый? — стоило мне только впустить Леонова в комнату, как тот меня смерил взглядом с ног до головы, а после посмотрел на Морозову, чьи покрасневшие глаза явно выглядели подозрительно.

— Жить будет, — ответила девушка, закончив собирать упаковки от лекарств в чемодан. — Игорь Владиславович, мне можно идти?

— Нет, — произнёс я, указывая ей и Леонову на свободные кресла. Сам же уселся на кровать. — Раз собрались, думаю, вам стоит узнать, где я был и что произошло.

— А как же Феррите? — удивлённо спросил наставник.

— Боюсь, некоторые вещи не стоит доверять даже близким соратника, — ответил я и начал рассказывать о неудавшейся охоте, вылившейся незаурядное приключение.

Глава 2

Торре

Перун

Комната Исаева

— Я правильно понимаю, что, отправившись на охоту, ты умудрился наткнуться на ковчег, «пролюбить» три БТРа, а после проникнуть внутрь судна и покопаться в его базах данных? — уточнил Леонов, когда я взял паузу, чтобы перевести дыхание да смочить горло.

Рассказ вышел каким-то долгим, а я, считай, только до середины добрался.

— Знаешь, если так сократить историю, то она будет совсем неинтересной, — чуть ли не залпом осушив огромный стакан, ответил я. — Впрочем, так оно и должно казаться со стороны. Считайте, выслушали официальную версию моей небольшой вылазки. Останется лишь добавить пару деталей и можно выпускать в свет.

— Пф-ф-ф, «небольшая вылазка». Да я из-за тебя чуть не поседел, паршивец ты малолетний. При всём уважении, господин патриарх, — произнёс Леонов, даже не потрудившись добавить в голос ни уважения, ни сожаления.

— Насть, ну хоть ты на него повлияй, — продолжил наставник, повернувшись к Морозовой. — Попробуй донести, что сейчас не время лишний раз рисковать!

— Ага, Игорю Владиславовичу попробуй что-нибудь запретить, как же, — постаралась как можно более нейтрально ответить девушка. Но Леонов, демонстративно изогнул бровь, и медленно перевёл взгляд сначала на измятую кровать, потом на меня и вновь вернулся к девушке.

Щёки Насти вспыхнули, но говорить она ничего не стала. Лишь мельком взглянула в мою сторону, но, когда я в ответ ей подмигнул, она что-то буркнула себе под нос и принялась ковыряться в стоящем перед ней на столике саквояже с лекарствами.

Скрывать наши зарождающиеся отношения, несмотря на слова Насти, я не собирался. А что до её слов насчёт мимолётной слабости, так я почему-то был полностью уверен, что это не более чем слова.

Впрочем, давить на неё я не собирался. Пускай для начала успокоится да придёт в себя, а после поговорим нормально. Так или иначе, отношения между нами, определённо, прежними не станут.

Интересно, она там, случаем, не для себя успокоительное ищет? А то вон как покраснела и тяжело задышала, чуть ли не с головой забравшись в сумку. Но это, скорее, не от стеснения, а от злости. Да уж, вот это скорость переключения настроения от милой зайки до бешеной фурии. Ладно, о прекрасном попозже, а пока к делам.

— Фёдор Иванович, и ты, и я прекрасно понимаем, что под домашний арест ты меня не посадишь, и я всё равно буду ввязываться во всякие авантюры. Тем более что для этого мне даже стараться не приходится, само как-то получается, — развёл я руками. — Ну а теперь пришло время самого интересного. Того, о чём знать никто посторонний не должен.

— Ферма? — уточнил Леонов, уловив самое главное в моём рассказе.

— Она самая, — я инстинктивно дёрнул плечами, вспоминая увиденное. — То, что я вам сейчас расскажу, не должно выйти за пределы этой комнаты. Парней, что были со мной, я уже проинструктировал. Но на тебе, Фёдор Иванович, теперь дополнительный контроль за ними. По крайней мере ближайшие три недели, пока я не придумаю, как максимально безопасно можно будет вернуться в ковчег.

— Игорь Владиславович, ну, может, хватит уже жути нагонять? — не выдержал-таки Леонов. — Что там такого страшного можно было увидеть?

— Насть, дай, пожалуйста, планшет, — попросил я девушку, которая успела достать из аптечки пару капсул и, не запивая, проглотила их. — Наверное, лучше увидеть, чем услышать, даже из первых уст.

Дотянувшись до по-прежнему валяющегося на полу комбинезона, дёрнул клапан единственного уцелевшего кармана и, засунув руку, достал небольшую флэшку. Именно на такие устройства велась запись с нашей брони.

— Я так понимаю, у твоих сопровождающих чипы памяти разом вышли из строя, едва вы пересекли ворота Торре? — уточнил Леонов, на что я молча кивнул и вставил чип в слот, запуская запись.

***

Ковчег «Спес»

Перун

— Ну ёб****-воробушки...

Нет, ну а что можно было ещё сказать, глядя на то, что из себя представляла «ферма»?

За преградой, довольно толстой, кстати, оказалось громаднейшее пространство, едва освещённое желтовато-бледным светом, падающим сверху.

Хотя нет, зал, это когда ты можешь хоть примерно разглядеть противоположную стену. Даже там, наверху, где росло Древо с живыми плодами и находились саркофаги, помещение хоть и впечатляло размерами, но там хоть его край видно было. Здесь же я словно прорубил брешь в пространстве и перенёсся на один из миров, где человек точно лишний.

Первым делом в глаза бросались огромные ряды двухметровых мясистых коконов, расположенные ровными рядами, между которыми струился туман, скрывая под собой пол. Ближайшие ряды начинались в метрах десяти от прохода, а последние исчезали в зыбкой дымке, но я почему-то был уверен, что они ещё долго не заканчивались, уходя всё дальше и дальше вглубь ковчега, а может, и за его пределы.

Следующей «достопримечательностью» оказалось то самое Древо, точнее его огромный ствол, спускающийся с потолка. Правда, ближе к полу оно разрасталось во все стороны, будто гигантская корневая система. Только, в отличие от нормальных корней, у этого «деревца» они довольно активно двигались.

За ту минуту, пока я, так сказать, подглядывал, два корня, пошарив вокруг себя, подползли к ближайшим коконам, а после, раскрывшись, втянули их в себя.

— Что-то это мало смахивает на путь к свободе, Эолан, — помянул я «добрым словом» давно помершего колониста.

Впрочем, то, что с момента его бегства на ковчеге произошли кое-какие перестановки, было и так понятно, так что оставалось лишь надеяться, что центральную шахту, ведущую на нижние уровни судна не залили каким-нибудь сталебетоном, или чем там пользовались несколько веков назад?

Вытащив голову обратно, достал второй Аспид и в несколько взмахов вырезал проход, достаточный, чтобы в него можно было пройти втроём.

В этот раз живая стена продемонстрировала, что она живая по-настоящему, начав сокращаться и выплёвывать из себя литры красной жижи.

Именно жижи, ведь кровью её, даже с натяжкой, тяжело было бы назвать. Всё же эта жижа густая как кисель. А ещё в ней копошились мелкие, размером с мяч для настольного тенниса, головоногие твари, напоминающие недоразвитых осьминогов с двумя парами пятипалых рук.

— Твою ж мать! — пробормотал Кречетов, глядя, как одна из тварей, ловко скользя по жиже, заливающей пол по обе стороны прорехи, подползла к перерубленному сосуду, из которого вытекала «кровь», и прилипла к нему всем телом.

«Малышу» понадобилось секунд десять, чтобы остановить кровотечение, превратившись в живой пластырь, при этом немного увеличившись в размерах.

Но на этом процесс заживления не остановился. Теперь уже почти десяток «осьминогов» устремился к разрезам, и проход стал уже. Несколько монстриков облепили мой сапог, видимо, пытаясь справиться с «бактерией», вредящей организму, на страже здоровья которого они были, но я лишь аккуратно отпихнул их в сторону.

— Заходим, пока сюда какой «лейкоцит» побольше не нагрянул, — приказал я парням. — И «малышей» не давите. Возможно, это кто-то из наших предков.

Парни на мои последние слова не отреагировали, то ли сочли это шуткой, то ли пропустили мимо ушей, но вопросов не последовало. Аккуратно перейдя на территорию «фермы», мы быстро пошли вдоль капсул, разгоняя туман под ногами.

Пол, кстати, тоже оказался полностью затянут живой плотью, и от этого складывалось впечатление, что идёшь по плохо надутому батуту. Впрочем, на скорости передвижения это не шибко сказывалось, так что мы быстрым шагом приближались к незнающим покоя корням.

За то короткое время, что мы находились на «ферме», эти отростки успели утянуть с собой добрый десяток коконов, лишь одним им ведомым способом отбирая их среди сотен других.

— Движение! — произнёс впередиидущий, и мы тут же пригнулись, используя коконы в качестве укрытия.

— Вижу троих, — продолжил доклад дозорный. — Идут в нашу сторону.

Выглянув из-за кокона, посмотрел в указанную сторону и с трудом, но разглядел бредущую к нам троицу. И выглядели они чертовски знакомыми.

— Лешие, командир, — произнёс один из бойцов, прикладываясь к прицелу и рассматривая потенциальных противников. — Только хилые какие-то.

— Если они обладают хоть толикой силы, что та тварь наверху, нам всем хватит, — ответил я, приказывая не высовываться.

Местные Лешие действительно были куда меньше, чем ранее видимая особь. Ростом с меня, издали их можно было принять за уродливых людей, устало бредущих по своим делам.

В нашу строну они шли медленно, но, памятуя об их отличном зрении, я решил лишний раз не двигаться, понадеявшись, что они не по наши души.

И угадал. Когда до нас оставались считаные метры, лешие установились у пустого участка «фермы», где совсем недавно был кокон.

Замерев на месте, лешие протянули друг другу лапы, образовав своеобразный круг, а спустя мгновения до меня донеслась какофония странных звуков.

— У меня галлюцинации, или они реально поют? — шёпотом спросил спрятавшийся ближе всех к лешим Рудов.

— Если оценивать музыкальность этих звуков по шкале от одного до ста, то ставлю максимум пятёрку, — прокомментировал услышанное Кречет. — Хотя при такой обстановке весёлые мотивы — последнее, что приходит на ум.

Действительно, звуки больше подходили дерущимся насмерть котам, но какой-никакой ритм в них прослеживался, и складывалось впечатление, что мы присутствуем при каком-то странном ритуале. Впрочем, спустя несколько минут данное действо стало ещё более странным.

На пустом полу, покрытом плотью, стал медленно подниматься клубок переплетённых между собой щупалец.

Поднявшись на уровень груди леших, клубок стал распускаться, постепенно трансформируясь в небольшое ложе. Неприятное пение достигло своего максимума, больно резанув по ушам, и так же внезапно прекратилось, как и началось.

Закончив петь, лешие отпустили друг друга и отступили на несколько шагов назад. Ложе из щупалец пару раз дёрнулось, увеличиваясь в размерах и обрастая бортиками.

Видимо, местные обитатели дожидались именно этого, так как едва это свершилось, как самый крупный из них встал на колени, упёршись всеми четырьмя руками в пол.

Вновь послышалось пение, и под его шкурой на спине стали перекатываться бугры. И с каждой нотой они становились всё больше и больше.

— Б**, вот же мерзость, — вслух произнёс Кречетов, и я не мог с ним не согласиться, глядя, как трескается и раскрывается шкура на спине лешего.

Его собрат, не прекращая петь, запустил руки внутрь образовавшейся раны и с неожиданной аккуратностью извлёк оттуда маленького орущего ребёнка.

Хотя нет, всё же не ребёнка. Даже в неверном свете и лёгком тумане «фермы» было видно, что несмотря на крохотное тельце, голова у «новорождённого» существа была вполне взрослой и безглазой, а ниже пояса у него были такие же щупальца, что мы видели у девушки в светящемся коконе.

Тем временем леший бережно положил существо в свежий кокон и, отступив назад, присоединился к нескончаемой песни собрата. Живая капсула сомкнулась, скрывая новорождённого в своём чреве, и опустилась на пол, теперь уже ничем не отличаясь от сотен таких же.

Песню мы слушали ещё почти полчаса, прежде чем лешие соблаговолили убраться восвояси, прихватив с собой и «мамашу». Леший или лешиха, чёрт его знает, есть у них вообще такое понятие как пол, или Тавил сделал из них просто ходячий инкубатор, было не разобрать, усох до неимоверной степени и стал похож на гигантского богомола.

Впрочем, для живого существа, из которого вылупилось другое живое существо, оно двигалось довольно уверенно, несмотря на всю болезненность процесса.

Но так или иначе, ритуал закончился, и, выждав для уверенности ещё десять минут, мы двинулись дальше, в этот раз стараясь избегать мест, где ползучие корни утаскивали коконы с собой.

К сожалению, легко бывает только в сказках, так что чем ближе мы подходили к дереву, тем чаще попадались проплешины, и в один, далеко не прекрасный момент оказалось так, что к нам со всех сторон двигались лешие.

— Насчитал пятерых... С севера движутся трое... Фиксирую целую колонну, — понеслись доклады от бойцов, идущих на отдалении от группы.

— Огонь не открывать, но оружие держать на изготовке, — приказал я, прикидывая маршрут.

До нужной отметки на карте оставалось метров сто, но как ни крути, с каким-то из живых инкубаторов мы, определённо, по пути пересечёмся.

— Забираем правее, — приказал я.

Судя по докладу, в том направлении сейчас начинался ритуал, но и леших там было всего трое. А вот на остальных маршрутах их было куда больше. Так что я решил рискнуть и попробовать проскочить под носом у занятых своими делами аборигенов, чем столкнуться лицом к лицу с десятком бредущих к нам навстречу леших.

Быстро перегруппировавшись, мы, уже не скрываясь, бегом направились к Дереву. Идущие где-то вдалеке лешие нас, определённо, заметили, но пока никак себя не проявили, лишь остановились. Что ж тем лучше.

Срезая путь, я перескочил через очередной кокон и понял, что мы как раз выскочили на участок, где сейчас происходил ритуал. Всё было по тому же сценарию, что мы видели в прошлые разы.

Песнопения, леший в коленно-локтевой позе и кокон из щупалец. Разве что теперь я этот процесс имел удовольствие наблюдать гораздо ближе.

Прикинув, что пара секунд у меня есть, я притормозил, поджидая замыкающих. Заодно решив посмотреть на рождение безглазого существа подробнее.

Поющие лешие совершенно не обращали внимания на бегущих бойцов, так как были поглощены своим, несомненно, важным делом.

Я же стукнул по плечу последнего бойца, одновременно придавая тому ускорение, как спина лешего буквально взорвалась и оттуда самостоятельно выпрыгнуло на пол слепое существо.

Путаясь в собственных конечностях, оно, тем не менее, одним рывком преодолело разделяющее нас расстояние и, подпрыгнув, обхватило меня щупальцами, прижавшись безглазым лицом к забралу моего шлема.

Схватив новорождённое существо за хлипкое тело, я попытался отодрать его от шлема и тут почувствовал, как из меня потянули эфир.

Ощущение было сродни ледяному ветру, пробирающему до костей, так что я инстинктивно выпустил энергию, сформировав её в клинок и раня присосавшуюся тварь.

Та, открыв беззубую пасть, тонко завопила, а паре метров от меня сверху упал огромный корень, превращая так и не успевших закончить ритуал леших в кровавое месиво.

Корень принялся извиваться, раскидывая в стороны коконы, будто пытаясь нащупать меня, а я услышал, как по «ферме» разносится вой. Вот теперь, похоже, лешие опомнились.

Встряхнув рукой, отбросил в сторону резко прибавившую в весе тварь и, перепрыгнув через опрокинутый кокон, из которого вытекала полупрозрачная слизь, помчался на встречу к почти добравшимся до дерева парням.

Ближайшие из них, едва заметив случившееся, резко остановились и, развернувшись, открыли огонь. В первые секунды показалось, что по мне, но пули просвистели мимо, и, оглянувшись на мгновение, я увидел выползавших из коконов существ.

Кто-то из них был совсем небольшой, кто-то напротив — выглядел совсем взрослым, но все они тянулись в мою сторону, и, даже несмотря на то, что расстояние между мной и ближайшей «пиявкой» было приличным, я ощутил лёгкий ветерок утекающего эфира.

— Бежим, бежим! — подстегнул я парней, прикрывших меня, а сам, выбрав момент и резко развернувшись, выхватил аспиды и, сконцентрировавшись, послал волны энергии, вспарывая коконы и перерубая настигающих леших.

Результат вышел двояким. С одной стороны, от ближайших леших я избавился, а вот с другой...

Коконы под влиянием эфира лопнули, вот только их обитатели, вместо того, чтобы покорно развалиться на части, напротив, впитали дармовую энергию и, увеличившись в размерах, помчались вслед за мной.

— Командир, тоннель обнаружился, правда, он порос этой дрянью, и дна у него не видно! — услышал я доклад Кречета, первым добравшегося до пункта назначения. — И лестницы тоже не видно...

Извернувшись, я уклонился от выпрыгнувшего из тумана, стелющегося по полу, осьминога и пинком отшвырнул его в сторону. Но лишь для того, чтобы кувырком уйти в противоположную, избегая удара очередного корня. Похоже, использовать эфир было дурацкой идей. По крайней мере, никем, кроме меня, местные обитатели не интересовались.

И всё бы ничего, но после того, как корней стало больше, а лешие почти что взяли меня в кольцо, я понял, что долго скакать и уворачиваться не смогу.

— Командир, нашёл проход! — спустя несколько долгих минут услышал я возбуждённый голос Кречета. — Нужно прыгнуть в тоннель, он просто перекрыт лифтом. И он, кажется, работает.

— Ну так все на него, и запускайте! — пропустив справа от себя прыгнувшую «пиявку», я ударил Аспидом, как обычным мечом, перерубая её на части, а после двумя выстрелами опрокинул приблизившегося лешего на дёргающийся пол.

Разорвав дистанцию, бросился к прыгающим вниз парням, чтобы спустя пару мгновений последовать за ними.

***

Торре

Перун

— Ну а продолжение? — задумчиво произнёс Леонов, глядя на потемневший экран.

— Не будет, следующую часть я стёр, чтобы в случае чего, никто не смог добраться до ковчега тем путём, которым мы из него выбрались, — пояснил я. — Тем более что почти всё самое интересное вы увидели.

— Когда планируете туда вернуться, — спросила Настя, забирая планшет обратно. — Я прошу включить меня в экспедицию! Нет, даже, скорее, требую!

— Женщины... — покачал головой Леонов, а я улыбнулся. — Давай подытожим. Ты обнаружил ковчег, где после неудачной попытки колонизации, группка одарённых пустила под нож остатки обычных людей, использовав их в качестве батареек?

— Ну насколько я понял, у метода Тавила оказалось множество изъянов, так что он взял наработки Эолана и, соединив со своими собственными, получил симбиоз «эфирника» и живых батареек, — ответил я. — То дерево в ковчеге, скорее всего, венец творения Тавила, и эфир внутри корабля собирают самые выдающиеся экземпляры клонов одарённых. Предположу, что для них это было сродни элитному вину.

— А остальные тогда направляются в лес, где очищают испорченный эфир и перенаправляют его на ковчег, — сделала выводы Настя. — Какая же мерзость. Этот Тавил со своей бандой не более чем паразиты, пирующие на остатках трупа.

— Этот труп стал мёртвым именно благодаря ему, — с грустью произнёс наставник. — Ведь у них была возможность спастись. Но нет, какой-то гад решил, что лучше будет править в безумном мирке, чем быть равным в нормальном мире.

— Ничего необычного. Не первый, да и не последний раз подобное происходит, — ответил я. — Главное самим такими не стать.

— Тоже верно, — согласился Леонов. — Но так или иначе, почему ты не хочешь рассказать всю эту историю другим? Тому же Феррите, например. Он, вроде, неглупый парень.

— В Валентино я-то как раз не сомневаюсь, а вот в окружающих его людях... — немного подумав, ответил я. — Да и меньше всего я хочу, чтобы там вообще кто-то появлялся.

— И это не из-за техники, что там осталась? Да? — уточнил Леонов.

— Да. Во-первых, я, да и вы тоже прекрасно знаете людей, и вполне очевидно, что многие из одарённых заинтересуются возможностью качать эфир из живых существ, — произнёс я.

— Мы и так этим занимаемся, — напомнил мне Иваныч.

— Одно дело — охота на животных, и совсем другое — пускать на убой разумных, — покачал я головой. — Понятно, что репродукционная система и эксперименты этого урода превратили клонов колонистов в нечто непонятное, но знаете, когда я был там, у меня сложилось впечатление, что там свой мир и он, пускай и медленно, но развивается. И если туда явится кто-то корыстный, то этого мира не станет. Если и приходить туда, то только в качестве исследователя, а не грабителя.

— Ладно, хотя с некоторыми твоими доводами я готов поспорить. Но это, насколько я помню, было «во-первых». Так что же «во-вторых»?

— Оу, ну это сюрприз из сюрпризов, — почесал я затылок. — В общем, лифтовая шахта проходила через нескольких уровней. И на одном из них мы немного задержались.

— И? — уже хором спросили Леонов с Морозовой.

— Тридцать три старых криокапсулы, семнадцать из которых не пусты. Вот, собственно, и главная новость, — развёл я руками перед озадаченными товарищами.

Глава 3

Торре

Комната Исаева

Перун

— То есть возвращаться всё же придётся. Надеюсь, ты не думаешь их там дальше оставлять замороженными? Мы обязаны спасти этих людей! — напрягся Леонов.

— На самом деле вопрос не самый лёгкий, — я поморщился. Реакция наставника была предсказуема. — С одной стороны, бросать их нельзя. С другой, кто именно спит в капсулах, нам неизвестно. Но что-то мне подсказывает, что первых попавшихся колонистов туда засовывать точно бы не стали. А может, этих «льдышек» держат в качестве генетического материала для «фермы», и значит, там могут быть максимально близкие к оригиналу клоны Тавила и его приспешников.

— А может статься так, что эти люди до сих пор инфицированы той дрянью, что сгубила большую часть колонистов, — предположила Морозова. — И, если мы их сейчас разморозим, подвергнем опасности всех.

— Да и про влияние порченого эфира забывать не стоит. Парней я во вменяемое состояние привести смог, но на большое количество людей меня не хватит. Обычные палатки там не развернёшь, а внутри ковчега не так много места, где можно было бы спокойно работать, — напомнил я. — Так что пока не придумаем, как обезопасить себя со всех сторон, соваться туда смысла нет. Протянули они в криосне триста с лишним лет, протянут и ещё пару месяцев.

— Ладно, убедил. В любом случае я сюда шёл с целью убедиться, что с тобой всё в порядке. И, как вижу, ты жив и здоров, — мимолётный взгляд в сторону Морозовой. — Так что, пожалуй, пойду, проверю парней да гляну на «Голиафов», пока время есть. Феррите, кстати, ужин организуют. Через час начало.

Хлопнув себя по коленям, Леонов поднялся и, кивнув, направился к выходу.

— Фёдор Иванович, меня подождите. Я с вами, — окликнула его Морозова, подскочив с кресла и схватив чемодан.

Удерживать девушку я не стал, пусть остынет. Так что, проводив их до двери, вернулся обратно в комнату, раздумывая, поспать ещё немного или пойти заниматься делами. Какими именно я ещё не придумал, но что-то сомневаюсь, что не найду, чем заняться.

Впрочем, тяжёлый выбор между отдыхом и трудом решился сам собой, стоило комму разродиться трелью. Переведя его на большой экран, как раз расположенный напротив кресел, увидел довольное лицо Валентино Феррите. Быстро ему доложили, что Леонов с Морозовой покинули меня. Впрочем, будь иначе, я бы удивился.

— Пришёл в себя? — первым делом спросил Вал. Судя по картинке, звонил он из машины.

— Чувствую себя, определённо, лучше, чем выгляжу, — прислушавшись к внутренним ощущениям, ответил я.

— Отлично. Тогда собирайся, буду у тебя через пятнадцать минут, — сразу перешёл к делу парень. — Одежду должны принести сейчас, так что одевайся, я скоро.

Закончив говорить, Вал тут же отключился, а в дверь постучали. Поднявшись с кресла, я открыл дверь и, посторонившись, пропустил служанку с ворохом аккуратно упакованной одежды.

Девушка, испросив разрешения, принялась быстро, но аккуратно распаковывать и раскладывать костюмы. Я же, прикинув, что время ещё есть, решил быстро принять душ.

Впрочем, когда я вышел из ванной, служанки уже не было, зато наличествовали очередные гости.

— Рад видеть тебя в здравии, — поднявшись с кресла, протянул мне руку Валентино. — Ну и навёл ты шороху своим появлением. Сестра чуть не поседела.

— А мне кажется, она среагировала вполне нормально, — пожал я его руку. — Ей бы чуть больше уверенности в голосе, и вполне... вполне...

— Может, хватит вести разговор так, будто меня здесь нет, — недовольно произнесла девушка, перебирая подготовленную для меня одежду. — В следующий раз просто прикажу открыть огонь по всему, что не обозначает себя в первые минуты, а потом будешь сам разбираться с последствиями.

Подхватив с кресла серо-зелёный китель с воротником-стойкой, но без каких-либо украшений, девушка подошла ко мне и, ещё раз окинув взглядом, произнесла:

— Думаю, это вам будет впору. Подожду в машине, — ткнув одеждой в руки, девушка поджала губы и, бросив гневно-презрительный взгляд на брата, вышла из комнаты.

— Топорно работаете, патриарх Феррите, — бросив китель в сторону, я взял запаянный пакет с бельём и, скинув халат, принялся одеваться.

— Ну я, по крайней мере, честен с тобой и с ней, — пожал плечами Феррите. — Кира, конечно, дуется, но мне кажется, это всё больше для виду. Да и выбор у неё по факту небольшой.

— Вот спасибо за комплимент, — не удержался от улыбки я. — И вообще, жениться в ближайшее время я не собираюсь.

— А быстро и не получится, — отмахнулся от моих слов Вал. — Кира пока только на второй стадии гнева. Осталось пройти торг, депрессию и принятие. Всё это займёт время. Как раз и ты созреешь.

— То есть моё мнение тебя не интересует? — накинул я китель на себя, убеждаясь, что девушка оказалась права, сидело идеально.

— Интересует, конечно, — ответил патриарх. — Но тут, как ни гляди, все в плюсе. Я обеспечиваю сестре безопасное будущее, не дав сгинуть в каком-нибудь мелком роду на ролях пятой-шестой жены, а по факту инкубатором для рождения одарённых. Ты же получишь нормального одарённого с полезным даром, да ещё и связанного с союзным родом.

— А любовь и всякое такое? — уточнил я, покрутив пальцем в воздухе.

— Игорь Владиславович, ну что вы такое говорите? — склонив голову набок, укоризненно покачал головой патриарх.

— Знаешь, когда первый раз тебя увидел, я испугался за твоих людей. С таким «главнокомандующим» их дни были сочтены. Когда мне удалось немного вправить тебе мозги, я начал переживать, что ты сложишь свою буйную головушку, ввязавшись в какую-нибудь драку, переоценив собственные силы. Теперь же меня пугает твой прагматизм, — честно признался я.

— Сам виноват. Мы в ответственности за тех, кому отвесили пинка, направив в светлое будущее, — рассмеялся Валентино. — Так что насчёт Киры не забывай. Я прекрасно понимаю, что первой женой ей не быть, но я также уверен, что с тобой она не пропадёт, а для меня это главное.

— И тебя не смущает, что мой род как бы в опале? — уточнил я.

— Опала? Некоторые рода на тебя, конечно, точат зуб, но будем честны, когда в последний раз тебе создавали проблемы именно по указке...? — Валентино ткнул пальцем вверх. — Тем более Перун, как и все мы, в такой заднице, что, когда всё придёт в норму, о тебе забудут на какое-то время. Кто-то будет озадачен тем, чтобы не помереть, а кто-то будет стремиться урвать кусок у ослабшего соседа. Так что, если к тебе и полезут, то значительно позже. А зная тебя и твоё везение, к тому моменту у тебя будет уже парочка танковых батальонов и собственный воздушный флот. Тем более что первое ты уже формировать начал, судя по всему.

— Да всего три древних «Голиафа». И те в далеко не самом хорошем состоянии.

— С — скромность, — с пониманием, полным сарказма, произнёс Феррите. — Мои советники слюной изошлись, когда архивы подняли и узнали характеристики этих «древностей». А в нынешней обстановке такие вообще идеальный вариант. Проходимость с огневой мощностью у них внушительные.

— На самом деле начинка в некоторых орудиях ввиду отсутствия надлежащего обслуживания там вышла из строя, но да, для нашего союза это нехилый бонус, — согласился я.

— Вопрос, конечно, наглый, но не думаю, что неожиданный. Там, где ты их взял, ещё есть? — пристально посмотрел на меня Валентино. Не услышав ответа, он поднял руки. — Понял, настаивать на ответе не буду.

— Да нет, дело не в том, что я тебе не доверяю, — поморщился я, впрочем, тут же подумал, что лучше переговорить здесь и сейчас, чем отвечать на неудобные вопросы при всех. Ну или игнорировать их, что тоже не самая хорошая идея. — Место там плохое, гиблое. Как для обычных людей, так и для одарённых. Да, я намереваюсь туда вернуться, но уже в составе хорошо подготовленной экспедиции. И если ты согласишься участвовать в ней, буду только рад. Но сейчас попытка отхватить кусок побольше обернётся лишь многочисленными жертвами.

— Я тебя понял. Можешь не объяснять, — произнёс Вал. — Главное — теперь донести это до некоторых горячих голов, что пытаться достать трофеи по твоему примеру не самая удачная идея.

— По-любому в городе уже ходят «самые умные», думающие как бы под шумок улизнуть за стены и вернуться уже с добычей, — согласился я. — Но думаю, что, когда они не объявятся через неделю-другую, шумиха утихнет.

— Да это понятно. Но они же не на своих двоих и не голышом отправятся, а терять транспорт и обмундирование из-за каких-то кретинов не хочется, — после тяжёлого вздоха произнёс Феррите и махнул рукой. — Ладно, пока ехать будем, подкину задач начальнику охраны. Пускай усилит контроль за покидающими приделы города. А теперь поехали, город покажу.

***

Заражённый уровень

Орбитал

— Оружие с вещами на пол! Выйти в обозначенную зону! — усиленный динамиками голос разнёсся по огромному залу и унёсся куда-то вглубь заражённого уровня.

— Этот кретин сейчас пол-уровня соберёт, — произнёс Кузнецов, тем не менее скидывая на пол автомат и вещмешок. — А ты чего застыла?

— Илья, у меня какое-то ощущение хреновое, — призналась девушка, не выпуская из рук оружие.

— Устала просто. Ничего, сейчас пройдёшь КПП и считай дома. А там нормальная еда, тёплая ванна и мягкая кроватка, — подойдя к девушке, Илья с усилием разжал пальцы девушки и, перекинув ремень через её голову, приставил автомат к пыльной стойке бара. — Представь, как мама с сестрой и братьями обрадуются, что ты выжила.

— Да я понимаю, но...

— Выходите, или мы открываем огонь! — опять раздался окрик офицера.

— Выходим, выходим. Не стреляйте! — обернувшись, отозвался парень.

Конечно, не так громко, как охрана межуровневого лифта, но, судя по тому, что луч прожектора остановился перед входом бара, его услышали.

Ну и самое главное, что стрелять не начали, как в первый раз, когда Кузнецов с Исаевой вышли на открытое пространство. Благо от бара, через который они пробрались на транспортный узел, отойти далеко не успели и реакцией обладали отменной. Так что отделались лёгким испугом, сумев скрыться в заведении прежде, чем схлопотал по пуле.

— Давай, не тормози, Алён, — подтолкнул к выходу девушку Илья. Впрочем, из бара он вышел первым, предварительно подняв руки вверх.

— На колени! Руки держать на виду, — услышали приказ молодые люди из динамиков зависшего над ними небольшого дрона. — Обозначьтесь.

— Пилот лётного училища Кузнецов Илья Игоревич, ИД — 615987.

— Пилот лётного училища Исаева Алёна Владиславовна, ИД — 456852.

Дрон опустился чуть ниже и на его передней панели вспыхнули мощные фонари, осветившие лица стоящих на коленях людей.

— Надеюсь, база, как обычно, не зависнет, и нас тут на пару суток не задержат, — пробормотал Кузнецов.

— Личности подтверждены, — спустя минуту, развеяв опасения парня, раздалось из дрона. — Просьба проследовать к пропускному пункту.

— Видишь, а ты боялась, — подмигнул сквозь стекло шлема девушке Илья. — Совсем скоро родных увидишь.

***

— Ну и какого космического буя ты в базу полез? — накинулся на подчинённого начальник карантинного КПП. — Теперь в случае чего, кому не надо, будет известно, что они добрались до нас. Причём живые.

— Ну так аристо же, пилоты... — виновато произнёс обильно потеющий с небольшой плешью на затылке мужчина.

— Ты приказ забыл, дегенерат? Так я напомню: в расход любого, кто только приблизится к выходу с уровня, — вскипел начальник, моментально покраснев, отчего стал похож на недозревший помидор. — Или, по-твоему, отряды зачистки просто так по уровню шарахаются, идиота кусок? А знаешь, думаю, тебе стоит прогуляться с ними да лично на всё это посмотреть. Как тебе такая идея?

— Ч-ч-честно г-г-говоря, не очень, — заикаясь произнёс «плешивый», прекрасно понимая, что из этой прогулки он может и не вернуться.

Отряды Илларионова были сформированы из проверенных, опытных бойцов, и то многие из них гибли в рейдах. А уж ему, «канцелярской крысе», вряд ли удастся протянуть там долго. Впрочем, никто с ним и не пойдёт далеко, пристрелят, свернув в ближайший коридор, чтобы под ногами не путался.

— Ещё один подобный косяк, да нет, вообще любой косяк, даже если кружку на пульт поставишь... — тут они оба посмотрели на оставленные кругляши на поверхности стола.

Правда, злился начальник больше из-за собственного бессилия, так как прекрасно осознавал, что ничего починенному сделать не сможет.

Мало людей желало лезть в недавно образовавшуюся карантинную зону, а уж таких, кому можно было поручить грязную работёнку, и подавно. Но помощнику об этом знать было не положено. Так что чихвостил «плешивого» старшой ещё добрых минут десять, параллельно обдумывая, как поступить со свалившейся на голову парочкой.

— Где они сейчас? — закончив вымещать злость, спросил мужчина.

— В карантине. Развели их по разным отсекам, — за время ора начальника, плешивый так втянул голову в плечи, что стал походить на волосатую черепаху,выглядывающую из панциря. — Исаеву осмотрели, с ней всё в порядке. Только истощена сильно. А вот с Кузнецовым беда, его какая-то тварь покусала...

— И он до сих пор двигается? — удивился «пятнистый» начальник, чей цвет лица стал принимать нормальный оттенок. — Крепкий какой оказался.

— Одарённый, но ему это мало чем по факту поможет. Разве что протянет чуть дольше, чем остальные. Рука уже коростой покрылась, и эта дрянь на шею уже почти перекинулась, — произнёс помощник.

— Ну вот что мешало их сразу пристрелить? А?! — вновь начал закипать начальник, с трудом удерживаясь чтобы собственноручно придушить идиота. Но сдержался. — Так. Ладно. К ним в камеры никого не пускать. Приставить проверенных людей. Я скоро вернусь.

Раздав указания, начальник вышел из кабинета «плешивого» и, пройдя пару десятков метров по пустому коридору, подошёл уже к своему кабинету и, открыв дверь, вошёл внутрь.

— Помру я на этой чёртовой работе, по-любому, — сокрушённо пробормотал «пятнистый» и, держась за сердце, упал на кресло.

Сделав пару глубоких вдохов, потянулся к экрану и, набрав комбинацию чисел, стал дожидаться ответа с той стороны.

— Матвей Маркович, моё почтение, — ответ не заставил себя долго ждать, с экрана на начальника карантинного отдела смотрел молодой мужчина с узкой бородкой и при этом короткой стрижкой.

— Добрый день, господин Филатов, — слегка наклонил голову, обозначив своё уважение, Матвей Маркович. Впрочем, если соотносить угол наклона с размером уважения, то уважал он собеседника не то чтобы сильно. Правда, на том экране были в курсе насчёт этого.

— Судя по всему, у вас какие-то проблемы? — уточнил аристократ у имперского чиновника.

— Час назад к КПП вышли два человека. После проверки выяснилось, что это два пропавших пилота, — начал доклад Матвей Маркович. — К сожалению, их идентифицировали раньше, чем я об этом узнал. Так что сейчас они находятся под охраной в карантинной зоне. Кузнецов инфицирован, Исаева чиста.

— Со своими подчинёнными, допустившими подобную оплошность, разберётесь сами, но в следующий раз советую более тщательно контролировать их, — произнёс Филатов после того, как мужчина закончил. — Что касается ваших гостей, поступим следующим образом...

***

Некоторое время спустя.

Карантин.

— Госпожа Исаева? — услышала Алёна, едва прошла через последний шлюз лифта, выведшего её с межуровневого перехода.

— Да, она самая. С кем имею дело? — Исаева взглядом смерила мужчину в боевом комбинезоне с короткой стрижкой и смешной треугольной бородкой.

— Филатов Даниил Дмитриевич, — протянул руку девушку мужчина и улыбнулся. — Согласен, внешний вид у меня странный, но в боевом шлеме стильную причёску тяжело держать в сохранности.

— А-а-а, Филатов, — протянула девушка, наконец, вспомнив, где могла видеть этого мужчину. — Это же вы отвечаете за обеспечение карантина и зачистку уровней.

— Он самый, — слегка поклонился Филатов. — Смотрю, слава бежит впереди меня?

— Трудно пропустить мимо ушей новости о человеке, которого выдвинул сам Наместник. Тем более если о нём прежде никто ничего не слышал.

— На самом деле род у меня довольно древний, но маленький и растерявший былую славу. И тем отраднее, что Наместник доверил мне честь встать на страже, — слова Даниила вроде и звучали пафосно, но по самому мужчине было видно, что он говорит об этом серьёзно и горд тем, что ему поручили столь важную задачу.

— Судя по тому, что я там видела, вы не шибко хорошо с ней справляетесь, — грубо произнесла Исаева, периодически оглядываясь на открывающиеся створки позади неё.

— И я думаю, вы прекрасно понимаете, что на то есть причины, — не обиделся Филатов на резкость. — Я, пока ехал сюда, успел ознакомиться с вашей историей и могу заверить, что вы не столкнулись даже с десятой частью тех ужасов, что обитают в зоне карантина. И тем не менее я и мои люди делаем всё возможное, чтобы зараза не проникла сюда.

— Так, может, будете стараться лучше? — вспылила девушка, но тут же осеклась. — Извините, сутки выдались напряжёнными.

— Ничего страшного, я всё понимаю. И хочу выразить вам своё восхищение. Не все из моих бойцов были бы способны выжить там без специального оборудования, а вы смогли пересечь пол-уровня и добраться до безопасной зоны. Это впечатляет, — искренне произнёс Филатов. — Но, впрочем, не буду вас слишком долго задерживать. У проходной ожидает машина, которая отвезёт вас домой. Я взял на себя ответственность предупредить ваших близких о том, что с вами всё в порядке, так что думаю, дома вас уже все ждут.

— Спасибо, — поблагодарила Алёна. — Сейчас, только дождусь Илью, и мы поедем.

— Кхм... По поводу господина Кузнецова у меня для вас неприятные известия, — с нескрываемым сожалением произнёс мужчина. — Судя по всему, он подвергся заражению «коростой»...

— О нет, — простонала девушка, чувствуя, как сжалось сердце.

— Нет, не стоит переживать, — тут же попытался успокоить её Филатов. — Он, конечно, подвергся заразе, но в ближайшее время мы его переведём в одно из лечебных учреждений, где ему будет оказана вся возможная медицинская помощь. С учётом его дара велика вероятность, что он выживет.

— Я хочу его увидеть! — требовательно произнесла Алёна, поворачиваясь к шлюзу, но Филатов тут же схватил её за руку.

— При всём моём уважении, госпожа Исаева, этого я допустить не могу, — стальной хваткой держа Алёну за руку, произнёс мужчина. — Сейчас вы ему ничем помочь не сможете. И допустить к нему я вас не имею права, при всём желании. Так что прошу, возьмите себя в руки и езжайте домой. Как будет возможность его навестить, я лично сообщу вам об этом. Обещаю.

Девушка на мгновение заколебалась. С одной стороны, оставлять Илью одного в такой момент она не хотела, ну а с другой, что она может сделать? Прорваться обратно в карантин? Да даже если ей это удастся, помочь ему она не сможет, при этом ещё и потеряет возможность быть в курсе судьбы Кузнецова, пойдя наперекор Филатову.

— Хорошо, я вас услышала, — кивнула девушка и ощутила, как ослабла хватка мужчины.

— Вот и замечательно. А теперь вам лучше как можно скорее отправиться домой. Ваша матушка, наверняка, уже испереживалась. Я обещал ей, что вы прибудете куда раньше, — улыбнулся Филатов. — А о друге не переживайте. Как только будут новости, я их лично сообщу их вам.

***

Там же.

Другая камера.

— Ну и долго меня тут ещё держать будут? — Илья, при звуке отпирающейся двери, сел на край жёсткой койки, наполовину вмурованной в стену.

Едва карантинщики узнали о том, что он заражён, как развили бурную деятельность, переведя из относительно уютного кабинетика с удобным креслом и информационной панелью на полстены, сюда, в бетонную клетку, где было сыро, темно и душно.

И вот уже несколько часов он лежал в полной тишине, словно остался единственным живым существом на станции.

Так себе ощущение. Особенно для человека, который благодаря своему дару куда лучше остальных ощущал, как непонятная зараза подчиняла его тело себе.

Прокусанная рука уже почти не ощущалась, а при попытке пошевелить пальцами в мозг впивались раскалённые иглы. Но что хуже, шея постепенно теряла чувствительность, и любое движение ею бодрил похлеще электрического разряда.

В общем, один раз улёгшись поудобнее, всё это время Кузнецов провёл неподвижно и, лишь когда за ним пришли, едва слышно матерясь, принял горизонтальное положение.

— Прошу следовать за нами, господин Кузнецов, — произнёс появившийся в дверном проёме охранник в герметичной броне и, посторонившись, выпустил парня наружу.

Коридор, переход, лестница, ведущая на другой этаж. Дорога петляла, а силы медленно, но верно покидали организм Ильи. И даже те крохи эфира, что он умудрялся выцеживать из опустевшего ядра, почти не давали прибавки измученному телу. Илья ещё вначале намекнул сопровождающим, что ему бы не помешала каталка или на худой конец кресло с колёсами, но четверо хмурых вооружённых мужчин проигнорировали его.

Так что, когда они остановились перед широкой дверью с несколькими запорными рычагами, у парня уже не хватило сил удивляться.

Двое сопровождавших подошли к двери, дёрнули рычаги и, дождавшись, когда механизмы спрячут створки внутри стен, уже не сильно дружелюбно толкнули Кузнецова вперёд.

С трудом удержавшись на ногах, парень сделал несколько шагов вперёд и, остановившись, увидел, что стоит на небольшом балконе, выходящем на одну из площадей карантинной зоны.

— Что-то это не слишком похоже на лазарет, — поворачиваясь к конвоирам, произнёс Кузнецов. — Вам так не ка...

Прогремевший выстрел не дал парню закончить, отбросив того на перила, а второй перекинул через них даже не успевшего закричать аристократа.

Глава 4

Торре

Перун

Мерное покачивание шагохода убаюкивало. А если закрыть глаза и отрешиться от звуков, проникающих даже сквозь стальную обшивку боевой машины, могло показаться, что плывёшь на каком-нибудь прогулочном пароходике.

Правда, не хватает шума волн, бьющихся о борт, криков чаек, палящего солнца, весёлой музыки... Да, собственно, много чего не хватает, но тем не менее, поудобнее расположившись на диванчике, глаза я прикрыл и отдался воспоминаниям.

Впрочем, былые весёлые деньки в Академии промелькнули как-то уж слишком быстро, и улыбчивые девушки исчезли вместе с орущими в вышине птицами, сменившись воспоминаниями о прошедших сутках.

На ужине, организованном в честь моего прибытия, ничего интересного не произошло. Разве что удалось познакомиться поближе с людьми, что в последние месяцы всё чаще стали мелькать в зарождающейся свите Валентино Феррите.

Пообщавшись с некоторыми из них, пришёл к выводу, что Валу повезло не только с тем, что его семья оказалась вместе с ним, взяв на себя часть хлопот по становлению новорождённого рода. Ещё одной удачей можно было назвать наличие некоторого количества слуг, рискнувших покинуть прежний род и примкнуть к новому.

Главным преимуществом для молодого патриарха было то, что рискнувшие новоявленные советники были готовы впиваться в малейшую возможность, чтобы обеспечить безопасность рода.

Это потом, когда Феррите «разжиреют», встанут крепко на ноги, уже другие люди, ставшие советниками начнут плести интриги, пытаясь выпятить свои заслуги перед патриархом и подчеркнуть недостатки своих «соперников». Но это потом, а сейчас вокруг Валентино собирались люди, чьими достижениями будут бахвалиться потомки.

Так что, когда ужин закончился, я уехал в свои апартаменты с осознанием того, что на счёт рода Феррите можно не переживать. Даже если Вал и попробует понаделать глупостей по неопытности, то ему попросту не дадут, ну или по крайней мере притормозят, остудив пыл «горячего» парня. А то что-то стало его немного заносить.

Добравшись до комнаты, я понял, что, кроме желания хорошенько поспать, ничего больше не хочу, так что, приняв душ, завалился в кровать. Ну как спать. Закрыл глаза, посмотрел «весёлые картинки», открыл глаза. При желании — повторить.

Но, честно говоря, повторять не хотелось. Снилась такая ересь, что, проснувшись, осознал, что сжимаю рукоять Аспида, тумба располовинена, а простыню подо мной хоть выжимай от пропитавшего её пота.

Усевшись на край кровати и приставив к ней оружие, провёл рукой по лицу, словно снимая маску сна и пытаясь вспомнить, что же именно привиделось.

Точно помню Алёнку в пилотской форме, ползущую следом за незнакомым парнем. И если сестрёнка выглядела вполне привычно, то её спутник постоянно менялся, трансформируясь из человека в бесплотное серое пятно, которое к концу попросту растворилось в кроваво-красном свете мёртвого города.

Что это за парень я так и не разобрал, да и город, хоть и показался знакомым, но вспомнить, где я его видел, так и не вышло. Лишь осталось понимание, что Алёна жива-здорова, а вот с её сопровождающим приключилась беда, вплоть до летального исхода.

Мама с Милой и братьями во сне не появлялись. По крайней мере их я вспомнить не смог, зато вполне отчётливо, даже ещё чётче, чем Алёнку, увидел отца.

Он сидел в своём кабинете в нашем родовом поместье на Новой Земле и медленно, словно находился в прозрачной, ещё не застывшей смоле, выводил пальцем на бумаге какие-то слова.

Смола, будто стекло, преломляла изображение, и что именно он пишет, я разобрать не мог. Впрочем, как и докричаться до него. Стоя на пороге кабинета, я мог лишь смотреть на отца, столь увлечённого процессом.

Встряхнул головой, прогоняя воспоминания. Почему схватился за оружие — непонятно, но тут спишем на ту часть сна, где была Алёнка. А вот то, что я непроизвольно использовал эфир во сне, тумбочка пострадала именно из-за дара, напрягало.

Нет, мебель было не жалко, а вот будь я ни один, кое-кто мог бы и пострадать. Всё, однозначно, неделю никаких вылазок. Только повседневная рутина и горы отчётов и докладов, наверняка, дожидающихся меня в Исаевске. Уверен, что Гита постаралась.

Запиликал будильник, и я с удивлением посмотрел на него. Не хило ушёл в себя. Считай, час просидел на кровати без движения, копаясь в себе. Пора бы с этим завязывать, тем более, что через час должен будет подъехать Валентино.

Вчера он обещал провести экскурсию по городу и свозить к фермам, где вовсю хозяйничает Морозова, проводя эксперименты с местным пеплом. На ужине все как будто сговорились, отказываясь подробно рассказывать об успехах на поприще выведения новых сортов. Видимо, хотят сюрприз устроить. Даже интересно, чем они меня после ковчега с его живыми плодами удивить смогут.

Так что, прекратив рефлексировать, оторвал тело от кровати и отправился в душ, перед этим заказав еду. Не отель, конечно, но лёгкий завтрак к моему возвращению из ванны был готов, а пострадавшая тумбочка сменилась такой же, только целой.

Покончив с едой, дождался появления Валентино и, условно выйдя на улицу, уселся в небольшой, будто сложенный из кирпичей, по крайней мере цвет соответствовал, джип.

Внутри, помимо Валентино, оказалась Кира. Как и брат, она была одета в защитный костюм зелёного цвета, плотно подогнанный по фигуре, со множеством петелек, крючков и карабинов для различного оборудования.

Да и мне достался такой. По факту это был модифицированный гермокостюм, используемый при работе с ядовитыми веществами на производстве. Разве что у наших имелись дополнительные усиленные вставки на коленях, локтях, спине и груди. Не броня, но что-то уже близкое к ней.

— Ну и как тебе наш городок? — стоило машине только тронуться, поинтересовался Валентино. — Сильно изменился?

— Количество дыр в стенах уменьшилось, это факт, — кивнул я, заставив Феррите усмехнуться. — Ну а если серьёзно, размах впечатляет.

Фронт работ, развёрнутый людьми рода, впечатлял. Хотя народа у Феррите было побольше, чем у меня, тут же успокоил я себя, глядя через окно машины на едва видимую сквозь падающий пепел пирамиду. Одну из четырёх.

В отличие от Исаевска, тут кварталы решили накрывать гигантскими шестигранными пирамидами. При этом грани у них были не гладкие, а выполненные в виде ступеней. Таким образом, в будущем, Феррите намеревался использовать полученные пространства для размещения производств или ферм с теплицами.

Похоже, он, как и я, пришёл к выводу, что город в стороны расширять смысла особого нет, тем более с учётом ограниченного состава. Ему и так сейчас приходилось разбивать охрану на более мелкие группы, чтобы заткнуть дыры в обороне.

Видимо, после катаклизма у многих городов, которые выживут, изменится внешний вид. Я, на мгновение прикрыв глаза, представил, как огромные пирамиды медленно обрастаю зеленью, превращаясь в исполинские зелёные горы, а живущие внутри люди всё меньше походят на привычного homo sapiens, превращаясь в отдельный вид.

Высокие, худощавые, с удивительно светлой кожей, белыми волосами и вытянутыми ушами. Каждый год они будут подниматься на вершину самой высокой пирамиды, где перед древним алтарём, склонив головы, будут приносить дары выбитому в камне изображению основателя.

Встряхнул головой, прогоняя очередное наваждение. Пеплом, что ли, надышался? Что сон, что видение смотрелись необычайно правдиво, будто видео на экране.

— ... таким образом, меньше чем через месяц большая часть города будет укрыта от пепла, — тем временем продолжал рассказывать Вал. — Думаю, что мы сможем перенести большую часть производства в малые пирамиды, правда, Гатта возражает, не хочет опять тратить ресурсы на возведение заводов. Хотя, думаю, Канэ её дожмёт, и она сдастся.

Валентино рассмеялся, и я, вспомнив ту парочку, тоже не удержался от улыбки. Два главных советника парня полностью оправдывали свои древние фамилии — Гатте и Канэ. Кошка и собака.

И вела себя эта парочка соответственно. За прошедший ужин мгновения, когда их перепалки, подколки, пикировки и едва прикрытые угрозы прекращались, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Высокая худая женщина с седыми волосами, издали похожая на изрядно потрёпанную ведьму, и неуклюжий, вечно поправляющий очки в толстой оправе, на круглом лице мужчина. Тыловая драная кошка и шелудивый пёс. Это, кстати, были самые ласковые эпитеты, что я слышал в тот вечер в адрес обеих сторон.

Зато стоило их развести по разным углам обеденного зала, и милейшие люди. Начитанные, образованные, имеющие незаурядный опыт на своём поприще. Женщина была прекрасным снабженцем, умеющим наладить поставки чего угодно куда угодно в кратчайшие сроки с минимальными затратами.

Мужчина же занимал должность военного советника, что совершенно не вязалось с его внешним видом. Но стоило только обмолвится с ним парой фраз, и становилось понятно, что за добренькой внешностью скрывается отличный тактик. До стратега, как он сам признался, недотягивал, но с малыми отрядами он многое сделать сможет.

Честно говоря, подобные заявления я воспринял со скепсисом, с другой стороны, ведь во время атаки буреносцев, они же умудрились протянуть без трупов. И это явно была не заслуга одного лишь Валентино.

Так что на заметку я обоих взял. И сейчас, глядя, как прямо на глазах перестраивается и укрепляется Торре, я понял, что, несмотря на вечные перепалки, эта парочка представляется из себя идеальный тандем. Вот бы мне таких урвать, а то, считай, Морозова, Леонов да Клаус. Раз, два, да обчёлся.

А людей искать нужно. И, желательно, верных. А с этим, как обычно, очень сложно.

— Чего тяжко вздыхаешь? — прервался Валентино, как раз описывая, как, благодаря идеям Гаты, они перестроили производственную цепочку, ускорив производство химических реагентов, так необходимых для Жилиных. — Не отдам. Можешь прислать сюда пару самых толковых людей, пускай она их поднатаскает. Но это максимум.

— Да я сам прекрасно всё понимаю. Даже мысли не возникло переманивать у тебя людей. Сильный союзник куда более выгоден, чем один советник, которого оказалось возможно перекупить, — кивнул я.

— Именно. Но идею с обучением тоже не откидывай. Тем более, как показала практика, это действительно работает. Вон Анастасия Олеговна за эти дни изрядно встряхнула мозги моим яйцеголовым. По крайней мере, я уже не так скептически отношусь к их изысканиям. Особенно после того, как они стали давать видимый результат.

— Ага, помню я твои причитания после того, как охрана объявила тревогу в одном из аграрных комплексов, — фыркнула молчавшая до этого Кира.

— Надеюсь, никто не пострадал? А я, между прочим, советовал лабораторию Морозовой за пределами города организовать, — произнёс я.

— Да целые все. А после того раза мы изрядно перестраховались, и других происшествий удалось избежать, — небрежно отмахнулся Вал. — Впрочем, хватит разговоров. Доберёмся, сам увидишь. Недолго осталось, только выберемся за вторую стену, и считай на месте.

Действительно, стоило нам пересечь одно из КПП и проехать по улице, по бокам которой можно было увидеть разрушенные остовы домов, как на одном из экранов возник мужчина в лёгкой броне.

— Господин патриарх, на объекте Д-16 без происшествий, — доложил он.

— Хорошо, организуйте нам проезд к центральной лаборатории, — приказал Валентино.

— Принято, — приложил кулак к кирасе мужчина и отключился.

— Они перед твоим приездом асфальт каждый раз перекладывают? — не совсем я понял указание Феррите.

— Ну, как тебе сказать... — протянул Валентино и щёлкнул пультом от монитора, на который стала выводиться картинка с камеры, установленной в бампере джипа, а моё окно затянулось защитной, светонепроницаемой заслонкой.

Тем временем машина остановилась перед небольшим шлагбаумом, видимо, даже наличие патриарха в её чреве не избавляло от проверки. Разобравшись с формальностями, джип двинулся дальше, но я успел рассмотреть охрану и удивиться, что большую часть из них составляли бойцы, вооружённые огнемётами.

За блокпостом, окружённым бетонными блоками, дорога какое-то время тянулась вдоль стены. А после резко свернув вправо, углубилась в руины, некогда бывшие каким-то заводом.

И здесь, как ни странно, кипела бурная деятельность. Клубы чёрного дыма вздымались вверх из полуразрушенных зданий, и то тут, то там мелькали люди, облачённые в жаростойкие костюмы с приметными ранцами за спинами.

— У вас завелись паразиты? Так вроде после нападения буреносцев ты ни о чём подобном не говорил, — нахмурился я. В глубине души мелькнуло недовольство Велентино.

— Это не паразиты. Вон, смотри сюда, — ткнул пальцем в угол экрана Феррите, увеличивая картинку.

Камера выхватила часть дороги, по которой мы ехали, и кусок здания на её краю. Приглядевшись, я увидел, что под тонким слоем пепла, покрывавшем асфальт, началось какое-то шевеление.

Но, видимо, не только мы были такими глазастыми, так как двое огнемётчиков, обогнув остановившийся транспорт, бегом добрались до подозрительного места и с ходу выпустили струи огня.

И в то же мгновение стена зашевелилась, и я увидел, что её большая часть на самом деле состояла из множества травинок, переплетавшихся между собой и образующих самый настоящий живой каркас. Причём эта живая конструкция чертовски совпадала с отсутствующей частью дома.

Я подозрительно взглянул на Валентино, после перевёл взгляд на Киру, но что первый, что вторая сделали вид, что тщательно смотрят за представлением.

— Интриганы чёртовы... — вздохнул я и вернулся к экрану.

Там огнемётчики уже успели спалить большую часть «травы», и наша машина, набрав скорость, двинулась дальше. Правда, проехала не больше двухсот метров, остановившись перед очередной преградой.

Это оказалось КПП, за которым виднелось несколько длинных ангаров, среди которых лишь один имел привычный металлический блеск, видимый из-под хлопьев пепла. Впрочем, ангары я отметил мельком, с куда большим интересом наблюдая, как позади него появилась машина, и из неё стали выпрыгивать люди в таких же огнеупорных костюмах.

Рассредоточившись вокруг КПП, они разом выпустили огненную смесь. Яркое пламя охватило строение, которое тут же закачалось и стало таять, превращаясь в бесформенную массу.

Блокпост просуществовал недолго, каких-то десять минут. За это время «огневики» успели испепелить всю траву, открыв нам дорогу, и даже пару раз пройтись по нашему джипу.

Судя по всему, технология очистки была хорошо проработана, но мне всё равно было немного не по себе. Особенно, когда отключились внешние камеры, и мы на минуту оказались заточены в огромной духовке.

— Не боишься подобную дрянь держать у себя под боком? — спросил я Валентино, когда машину закончили «обрабатывать», а мы покатили дальше.

— Я же говорил, что мы предприняли все возможные меры безопасности, — заявил Феррите. — Тем более что это так, побочные эффекты от опытов. Угроз не несёт, лишь небольшие неудобства.

— И это ты называешь небольшими неудобствами? — ткнул я в экран пальцем, указывая на огромный котлован, в котором колыхалось целое море ярко-зелёной травы.

Собираясь в небольшие волны в центре ямы, она катилась к берегам и, переваливаясь через них, расплёскивалась большим количеством брызг... чтобы тут же сгинуть в огненной стене, окружавшей этот странный водоём.

— Вы сколько топлива сжигаете на эти забавы? — уточнил я, разглядев ещё пару таких же ям, окутанных дымом.

— Не так много, как может показаться. Хотя Гатте тоже недовольна происходящим, — поморщился Феррите.

— Так чего не выжжете всё к чёртовой бабушке? — спросил я, разглядывая «зелёный» ангар, возле которого стояла точная копия небольшого погрузчика из травы.

— Пока плюсы перевешивают минусы, — пространно ответил Валентино. — Но о подробностях можешь узнать у Анастасии Олеговны, тем более что мы приехали.

Одновременно со словами парня, джип остановился, и я, дёрнув ручку, выбрался из салона, а после не забыл подать руку Кире. Девушка демонстративно натянула улыбку, но от помощи отказываться не стала. Следом выбрался и сам Валентино.

Феррите указал рукой в сторону начавших открываться небольших ворот, за которыми можно было рассмотреть небольшой, ярко освещённый коридор.

Стоило нам только зайти в него, как освещение сменилось на тревожно-красное, и в нас со всех сторон ударили струи воды. Точнее, это первые секунды я думал, что это вода. Но когда прозрачная жидкость стала окрашиваться в зелёный цвет и густеть, стало ясно, что если в её составе и присутствует «аш-два-о», то в небольшом количестве.

Омывали нас в течение минут трёх, смывая всю ту дрянь, что налипла за то недолгое время, пока мы были на открытом воздухе.

— Так, ладно. Огонь был, вода была, теперь что? Медные трубы? — повернулся я к Феррите, когда красный свет погас и вернулось нормальное освещение.

— Какие трубы? — снимая шлем, непонимающе переспросил Валентино, на что я лишь покачал головой. Что взять с этой молодёжи? Хотя, может, дело в родителях, что сказки перед сном своим детям не читают?

— Может, мне, наконец, расскажут, что тут происходит? — любезно отобрав шлем у Киры, чтобы не мешал ей, который она неловко пыталась держать подмышкой, спросил я.

— Лучше я вам всё покажу, — на пороге открывшегося шлюза появилась Настя собственной персоной в окружении трёх человек.

Девушка, как и её сопровождающие, были облачены в лёгкие комбинезоны и на их поясах болтались прозрачные маски-респираторы. Хотя, судя по тому, что волосы у Насти и ещё одной женщины были распущены, маски тут носили чисто для красоты. Надо бы потом хорошенько встряхнуть Морозову и напомнить, что правила ТБ написаны кровью.

— Доброе утро, господин и госпожа Феррите, — слегка поклонилась Анастасия, приветствуя местных правителей.

Валентино в ответ приветственно махнул рукой, намекая на неформальность общения, а вот Кира лишь кивнула в ответ, поджав губы. Прохладу в отношениях между двумя девушками я ещё вчера на ужине заметил, хотя на празднике в Исаевске они общались вполне нормально. Похоже, Кира перешла к следующей стадии гораздо быстрее, чем мог надеяться её брат.

Покончив с приветствиями, мы всей гурьбой направились в сторону лифта. Утрамбовавшись в не самое большое пространство, мы опустились на один уровень под землю.

— Здесь у нас третий экспериментальный сектор, — произнесла Морозова, стоило нам только выйти из лифта и очутиться на небольшой галере, под которой колыхалось уже знакомое зелёное «море».

— А первый и второй? — всё же уточнил я, уже предполагая ответ.

— Вы их, наверняка, видели. Огромные ямы с «мимиком», — ответила Морозова, указывая на лестницу, ведущую вниз.

— «Мимик»?

— Ага, это я название придумала, — похвасталась девушка. — Это растение, помимо буйного роста, ещё любит копировать не живые объекты. Причём, оно не просто копирует, а буквально достраивает из себя недостающие части. Вот, например, то КПП, через которое вы проезжали, оно было полностью разрушено...

— До или после начала вашего эксперимента? — спросил я, припоминая, что эта часть города особо сильно пострадала от набега буревестников.

— Отличный вопрос. Прямо в точку, — хлопнула в ладоши Морозова. — «Мимик» воспроизводит любой разрушенный объект в независимости от срока его разрушения. Кстати, те ангары, что вы видели по бокам от этой лаборатории возводились в самом начале строительства города.

Мы уже спустились на нижний этаж и остановились перед невысокими бортиками, сдерживающими буйную растительность. Со стороны это смотрелось странно. Ограждение было невысоким, но стоило только хоть одной травинке попытаться перевалиться за край, как она тут же усыхала и опадала белоснежным пеплом, а остальная зеленная масса откатывалась назад. Процесс был постоянным, и именно поэтому казалось, что «море» бушует.

— Почему оно не сбегает отсюда и буйствует снаружи?

— Из-за пепла, — пояснила Настя. — Здесь его фактически нет, лишь на дне периодически открывается «кормушка», и подаётся очередная порция. Путём проб и ошибок мы выяснили, сколько хватит для того, чтобы «мимик» жил, но не вырвался наружу.

— А если питание отключить? — спросил я, наклоняясь вперёд.

— Погибнет в течение пятнадцати-двадцати минут, так что это безопасно, — произнесла Анастасия, специалист по безопасности... — Кстати, этот мимик очень «ласковый».

Девушка остановилась возле меня и опустила руку в зелень. Тонкие травинки тут же поползли вверх, но едва достигали локтя Морозовой, тут же начинали опадать всё тем же пеплом.

— Ладно, это, конечно, увлекательно, но я пока ничего полезного не увидел. Одни сплошные расходы. Разве что этого «мимика» есть можно, — произнёс я, поворачиваясь к стоящему неподалёку Валентино.

— Есть его, определённо, нельзя. Зато возможно использовать в качестве быстровозводимых конструкций, — ответил патриарх. — Осталось только повысить прочность да огнеупорность. Но подвижки в этом направлении уже есть.

— Пока на «вау-сюрприз» не тянет, — честно признался я.

— Так это ещё не всё, — потянула меня за руку в сторону лифта Морозова. — Дальше будет круче.

И дальше действительно стало интересней. Второй подземный этаж оказался почти точной копией первого, разве что вместо резервуаров с «мимиком» там располагались грядки с неизвестным мне растением.

Что-то в нём было от травинок «мимика», разве что они были длинной до двух метров и имели небольшие овальные плоды фиолетового цвета. По словам Морозовой, им удалось скрестить странную траву с местным съедобным растением, что позволило не только увеличить его размер, но и повысить плодоносность.

По вкусу овощ напоминал варёную репу. Я, правда, до этого варёную репу не пробовал, так что поверил на слово. Впрочем, даже в сыром виде он был более чем съедобным, так что в случае чего, это растение могло обеспечить нас продовольствием.

Так что этот этаж меня обрадовал куда больше предыдущего. По словам Морозовой, эта трава была неприхотливой и могла расти буквально на камнях, беря питательные вещества из воздуха.

Последнее меня изрядно насторожило, так как я прекрасно помнил, что из себя представляет местный воздух. Впрочем, я не единственный такой умный, и Морозова меня успокоила, сообщив, что пока не будут проведены все исследования, засеивать целые плантации никто не будет.

Ну и главный сюрприз меня ожидал уже на поверхности. Полгектара, засеянного привычной земной пшеницей. Правда, тоже увеличенной в размерах. Почти трёхметровые стебли с крупными зёрнами навевали что-то родное. Но что главное, росли они на открытом пространстве, совершенно игнорируя пепел, сыплющийся с неба.

Разведя руки в стороны, словно на презентации, Настя сообщила, что благодаря пеплу, выпадающему на территории Феррите, ей, конечно, вместе с местными ученными удалось внести пару изменений в гены злака, увеличив его стойкость и размеры.

В отличие от «репы», знакомое растение вызывало куда большее доверие, да и сюрпризов от него должно было быть куда меньше, так что засаживать ею поля можно будет куда раньше «репы».

Так что посещение объекта Д-16 для меня стало приятным сюрпризом. Сразу как-то и мир стал ярче, и вера в светлое будущее куда твёрже.

Ну а «разговор», состоявшийся в кабинетике Морозовой, пока остальные решали повседневные вопросы обеспечения лаборатории, стал приятной вишенкой на торте.

— Вот, если основываться на моём исследовании... — Анастасия, утащившая меня в лабораторию, с особым энтузиазмом делилась деталями её исследования. И так была увлечена, что мне даже показалось, что я вернулся в академию, а передо мной молодой преподаватель, фанатеющей от своей работы.

Настя носилась по лаборатории, показывала мне образцы, потом уносила их, однако больше всего времени она провела перед доской, на которой фломастером рисовала формулы и линии взаимосвязей, чтобы мне было легче понять о чём она.

Вот только...

— Игорь Владиславович... — слегка запаниковала она, когда я подошёл к ней со спины и, развернув, прижал к стене. — Т-так нельзя... я же... мы же...

Её я не слушал, потому что следовал своим ощущениям, поэтому, расстегнув халат, задрал одежду и принялся изучать её ядро. Не сразу, но Морозова поняла это и прекратила сопротивляться. Хотя она и сопротивлялась-то для виду...

— Оно развивается, — обрадовал я девушку, посмотрев ей в глаза. В ответ та вспыхнула настоящей бурей эмоций, в основном, счастьем. Ядро девушки пульсировало, проталкивая по едва заметным энергетическим каналам эфир. И это невероятно быстрое развитие! — Но непонятна причина столь бурного развития. Может, дело в пепле, тех растениях или же...

— В вас... — она обхватила мои щёки ладонями и впилась в губы. Мои руки опустились на её тело, но... — Нельзя! Камеры!

Не успел я и ответить, как меня схватили за руку и утащили в подсобку. Но теперь это «точно в последний раз», по крайней мере, так она заявила мне, открывая себя с новой куда более... неожиданной стороны. Так что и секс был как в последний раз...

***

— Игорь, очнись, — почувствовал я толчок в плечо и открыл глаза. Всё же задремал, убаюканный мерным покачиванием шагохода. — Мы почти уже прибыли.

Потянувшись и покрутив туловищем, я посмотрел на экран, на котором медленно, но верно, проступали очертания куполов Исаевска. Что ж, посмотрим, что там Гита нам приготовила.

Глава 5

Исаевск

Перун

Прибытие в Исаевск прошло без каких-либо торжеств. О моей возможной пропаже Леонов не распространялся, чтобы лишний раз не беспокоить поданных. Разговоры, конечно, ходили, при всём желании трудно скрыть подготовку к спасению патриарха, но дальше слухов ничего не пошло. Но слухи тем и плохи, что в них можно вплетать различные мелочи, которые потом могут обернуться существенными неприятностями.

Так что, явившись в город и разместив гостей, отправился колесить по Исаевску, посещая важные места. Заводы, фермы, стройки и даже в один из торговых центров заглянул, якобы с проверкой. Люди лично должны были убедиться, что с их патриархом всё в порядке.

Таким образом пару дней я провёл, плотно общаясь с людьми, слушая доклады и узнавая подробности о случаях, произошедших за время моего отсутствия.

Конечно, большая часть этих сведений была скрупулёзно собрана бледной и порядком схуднувшей Чакравати и разложена по многочисленным папочкам. Но, как ни крути, живого общения это заменить не могло.

Параллельно с этим я готовился к очередному убытию из города. Несмотря на то, что эксперименты Морозовой по селекции пеплоусточивых растений близились к успешному завершению, да и сам вопрос продовольствия уже не стоял столь остро, как несколько недель назад, тем не менее мясо вырастить в столь короткие сроки мы не могли.

Привычная охота, по вполне очевидным причинам, почти сошла на нет, а первые успехи «наших» рыбопромышленников хоть и впечатляли поначалу, но стабильностью похвастаться не могли. К ним я тоже заезжал, удостоверился, что всё в порядке. И могу сказать, что к делу они подошли основательно.

Несколько больших цехов, стоящих на берегу озера, покрытого толстой коркой пепла. И ещё один находился на самом озере, соединяясь с землёй лишь широким, крытым переходом. И всё это располагалось внутри высоких стен, утыканных стационарными турелями. А пространство перед ними было усеяно многочисленными минами. Периметр, помимо автоматики, охраняли наиболее подготовленные члены экипажа потерпевшего крушение дирижабля.

Валентино, сопровождающий меня в поездке к «рыбакам», даже по первости удивлялся, как я допустил, что на моей территории возник такой укреплённый бастион, да ещё и под управлением каких-то «левых» аристократов.

Впрочем, после объяснений, что эта база фактически находится под управлением системы, схожей с той, что функционировала в Исаевске, и в данный момент аристо сидят на пороховой бочке, способной рвануть по щелчку моих пальцев, успокоился, лишь уточнил, в курсе ли об этом аристо.

Аристократы об этом, конечно же, знали. Собственно, это было вторым пунктом нашего договора. Поначалу Фриберг, неофициальный лидер троицы рыбопромышленников, пытался его оспорить, но трудно ставить условия, когда тебе в сущности нечего предложить, кроме своих знаний. Которые ещё и не факт, что смогут помочь в нынешней ситуации.

Впрочем, как известно, любую систему можно взломать, так что лишь на неё я рассчитывать не стал, назначив главой охраны, состоящей из экипажа, Хагена. Имперский офицер, проигравший дуэль, не шибко сопротивлялся, находясь под впечатлением от собственного проигрыша. Так что по итогу, на рыбозаводе получилась забавнейшая ситуация.

Начальник охраны недолюбливал аристо, пытавшихся выставить его крайним в событиях, произошедших после крушения «Ямагири». Экипаж недолюбливал аристо и начальника охраны, которые фактически бросили их умирать. Аристократы априори считали себя выше имперца и рассматривали экипаж не более чем ресурс, с помощью которого можно было бы упрочить своё положение в мире. И все они были связаны договором со мной.

Хотел бы я жить и работать в обстановке, полной подозрения, неприязни и недовольства? Конечно же нет. Устраивало ли меня то, что так живут потенциально проблемные личности? Естественно. Я дал им всем возможность выжить и принести пользу, а уж как они с этим справятся, уже не мои проблемы.

Осмотром самой базы я остался довольный. Толстый слой вещества, покрывавший водную гладь, под надводным зданием был вскрыт и позволял вести рыбный промысел без необходимости постоянной очистки поверхности от пепла.

По первости рыбаки вели себя осторожно, ставя снасти как можно ближе к берегу, опасаясь вспугнуть какую-нибудь крупную тварь, наподобие «бегемота». Но, судя по всему, всё, что крупнее полуметра и толще водопроводной трубы ушло на глубину и высовываться не желало. Зато всякой неодарённой мелочи было полно, которая при должной обработке, мы все прекрасно помнили, что вода в озере тот ещё отравленный «бульон», была чертовски вкусной.

В общем, при соблюдении всех мер безопасности данное предприятие сулило неплохой выхлоп. Так что, всё осмотрев и переговорив с его собственниками, пообещал подкинуть дополнительного оборудования.

Фриберг с сотоварищами планировал «идти» вглубь озера, и ему требовалось более продвинутое оборудование, которого у меня, естественно, не было, но которое можно было собрать, договорившись с Феррите и Жилиным. В общем, глобализация, как она есть. Но это даже хорошо, укрепим отношения между родами, дополнительно связав их производственными цепочками.

Тем более будет о чём поговорить с Жилиным, когда мы к нему в гости наведаемся. Да, в Исаевске я планировал пробыть недолго, лишь только разгребу накопившиеся дела, познакомлюсь с несколькими кандидатами на руководящие должности в городской администрации да дождусь, когда «Голиафов» приведут в порядок и дооснастят вооружением.

Пока Жилин не закончит с железной дорогой, чего-то более подходящего для перемещения между городами у нас не будет.

Впрочем, несмотря на внушительный список задач, управиться я успел меньше чем за три дня и город покидал в полной уверенности, что он, как минимум, просуществует до моего возвращения.

Дорога до Жилиных прошла без каких-либо приключений и даже с комфортом. Слегка модернизированные шагоходы теперь двигались куда увереннее, да и сам маршрут был хорошо разведан, так что к ночи мы с Феррите прибыли к подножию каменного столпа. Впрочем, сами шагоходы мы оставили где-то в двух километрах от скалы.

Именно здесь была организована перевалочная станция, ибо дальше широкая дорога превращалась в узкоколейку, петляющую между аномалиями. Но, думаю, ещё пару недель, и этот путь обретёт статус резервного, а главным входом в крепость Жилиных будет длинный подземный переход-станция, располагающаяся в четырёх километрах севернее.

Вроде, по последней поступившей информации, сам тоннель уже был готов и там заканчивали укладывать рельсы, готовясь наводить марафет для торжественного открытия станции.

Так что, выбравшись из уютного чрева «Голиафа», припарковавшегося на крытой площадке, мы перебрались в отполированный до зеркального блеска джип. Судя по внешнему виду, машине изрядно досталось от песка, разогнанного аномалиями.

— Ты не задумывался, почему такая разница в пепле? — стянув перчатку и проведя пальцами по необычайно гладкой поверхности кузова, спросил Валентино. — Здесь фактически обычный песок, у тебя пепел, который впитывает эфир и может принимать требуемую форму, а у меня и вовсе какой-то аномальный стимулятор роста. А за хребтом обычная серая дрянь.

— Задумывался, только недолго. Не вижу смысла гадать. Имеем то, что есть, и работаем с тем, что есть, — я уселся на заднее сидение. — Хотя Морозова предположила, что всему виной аномалии в верхних слоях атмосферы. Если думать логически, то где-то в диких территориях произошло огромное извержение, выбросившее в небо столбы пепла. Хотя, конечно, логика и Перун слабо стыкуются между собой. В общем, этот пепел, подгоняемый ветрами в нашу сторону, пролетел сквозь аномалии, меняя свои характеристики.

— В принципе, эта теория с натяжкой объясняет, почему такие густые леса на окраине твоей территории и в моих землях, — немного подумав, произнёс Вал. — Да и вообще, судя по картам, лес располагается определёнными клочками, не так, как на обычных планетах. Ближе к внутренним территориям он не такой густой.

— Угу, Анастасия Олеговна то же самое говорила, — машина качнулась и, дождавшись, пока откроются ворота, двинулась по узкой, вымощенной бетонными плитами дорожке.

Я же с интересом завертел головой, разглядывая многочисленные аномалии, располагавшиеся на различном расстоянии от безопасного маршрута. Жилин основательно подошёл к безопасности, окружив большую часть из них глухим бетонным забором, а висевшую прямо над дорогой на высоте трёх метров зеленовато-белую кляксу «украшала» чаша из металлической сетки, обозначавшей её границу.

— Красиво смотрится, но опасная, зараза... — произнёс Валентино, внимательно глядя на потолок, когда машина проезжала под аркой, образованной аномалией, чашей и двумя мощными столбами, удерживающими эту конструкцию.

Дальше дорога стала петлять, словно хромоногий заяц, улепётывающий от охотника.

Несмотря на то, что после спасательной операции, когда мы пробивались на помощь Жилину, осаждённому обезьянами, его люди досконально исследовали окрестности, тот путь, что мы прокладывали, оказался самым оптимальным.

Следующей нашей остановкой оказались высокие ворота, ведущие вглубь скалы. Впрочем, там нас останавливать не стали, и мы, проскочив КПП, проехали по широкому, хорошо освещённому коридору. И пропустив несколько грузовиков, проехали вслед за ними на платформу грузового лифта. Машина вздрогнула, и я почувствовал, как мы начали подниматься.

Подъём долго не продлился. По моим расчётам, мы поднялись не выше середины скалы, когда лифт остановился, и джип медленно двинулся по коридору. Машина периодически останавливалась на перекрёстках и пропускала других участников довольно оживлённого движения.

Впрочем, проскочив ещё несколько перекрёстков, мы свернули в узкий тоннель и, проехав ещё метров сто, выехали в огромную пещеру, судя по размерам, занимавшую большую часть каменного столба.

Судя по всему, Жилин организовал здесь полную выемку грунта, укрепив скалу многочисленными металлическими балками и разнообразными конструкциями. При этом все они так удачно были вписаны в архитектуру двух и трёхэтажных зданий, что совершенно не бросались в глаза, и пещерный городок напоминал один из многих уровней Орбитала.

— Если Иван скажет, что под этим уровнем пара плазменных генераторов, способных вывести всю скалу на орбиту, я не слишком удивлюсь, — пробормотал Феррите, тоже с интересом разглядывая подземную обитель.

— Вот сам у него и спросишь, — ответил я, чувствуя, как замедляется машина, в очередной раз сворачивая в ярко украшенную арку с гербом Жилиных меж двумя домами. — Вон он, кстати, стоит.

Иван Жилин, мужчина среднего роста с короткой стрижкой и уже зарубцевавшимися шрамами, радостно раскинул руки, и едва стоило нам выбраться из машины, как он сгрёб меня в охапку, сжимая в объятиях. Мне даже как-то неуютно стало от столь яркого выражения чувств.

Но не мне одному перепало хозяйского радушия. Валентино даже успел шагнуть назад, намереваясь спрятаться в машине, но Иван дотянулся и до него, сграбастав и стискивая до хруста в костях.

— Нет, я тебя, конечно, тоже рад видеть, но ты прям светишься от радости. Чую какой-то подвох, — произнёс я, дождавшись, когда Валентино выпустят из медвежьих объятий.

— Какой подвох? Ты вообще о чём? — с деланной обидой произнёс Иван. — Просто рад вас видеть.

— Иван Артёмович...

— Чего сразу Иван Артёмович-то? Действительно никакого подвоха. Вы, кстати, как? Голодные с дороги или не очень? — спросил мужчина, и я ощутил в его голосе нотки потаённой надежды.

— Будем считать, что не очень. Я же вижу, как тебя распирает. Веди, куда хочешь, — ответил я.

— Отлично! Тогда прошу садиться обратно, — не стал отнекиваться патриарх и аккуратно, но настойчиво подтолкнул нас с Феррите обратно в сторону машины.

— А чего сразу туда, куда нужно, не поехали? — поинтересовался Валентино после того, как мы втроём разместились в салоне, и внедорожник двинулся обратно по тому же маршруту.

— Ну так традиция-с. Встретить дорогих гостей, накормить да напоить...

— Ага, ещё спать уложить, — закивал я. — Нашёл перед кем расшаркиваться.

— Некоторые правила нужно соблюдать, хочешь ты того или нет. Иначе можно и до уровня зверья опуститься, — на мгновение весёлость исчезла с лица Ивана. Впрочем, серьёзным он был считаные мгновения, и улыбка вновь проступила на суровом лице. — Ну да ладно, главное, что мы друг друга понимаем.

Очередная поездка вышла куда длительнее предыдущей. Мы несколько раз поднимались и спускались на лифтах, катились по полупустым коридорам и пересекали оживлённые перекрёстки, чтобы, наконец, спустившись на очередном, самом большом из виденных лифтов очутиться в приличных размерах зале.

Здоровенное и ярко освещённое помещение представляло из себя самую настоящую станцию, в центре которой находился перрон с двумя железнодорожными путями, один из которых был скрыт за высоким сплошным ограждением.

Вдоль стен станции располагались многочисленные служебные и не только помещения. Пускай почти все они были в полусобранном состоянии, но я смог определить, что вон та железная коробка явна предназначена для погрузки-выгрузки. А вот то строение с массивным козырьком и высотой в два этажа явно будет самым настоящим пассажирским терминалом.

— Впечатляет, правда? — с довольной улыбкой спросил Жилин после того, как машина сделала круг и остановилась перед забором, скрывающим один из путей.

— Масштабненько, — согласился я с Иваном, — но я так понимаю, главный сюрприз будет дальше?

— А то, — выбравшись из машины, услышал я голос Жилина. — Уверен, вам понравится.

Выбравшись наружу, патриарх прошёл несколько метров вдоль ограждения, а после, приложив ладонь к считывателю, откатил массивную дверь в сторону. Из проёма в нас ударила горячая волна воздуха, и донеслась какофония звуков, состоящая из ругани, металлического звона, гудения многочисленных силовых установок и всего прочего, что можно услышать только там, где вовсю кипит бурная деятельность чрезвычайно увлечённых людей.

— Я, конечно, понимаю, что первые сорок лет детства в жизни мужчины самые весёлые, но сдаётся мне, что сейчас ты немного перебарщиваешь, Иван Артёмович, — произнёс Феррите, стоило нам только зайти внутрь небольшого, по отношению к самой станции, цеха и увидеть главную гордость патриарха.

Здоровенный, не меньше четырёх метров в высоту от уровня перрона и длиной ни как ни меньше двенадцати метров бронепоезд вблизи походил на древнего дракона тёмно-зелёного цвета. По крайней мере, именно так я себе представлял этих тварей. Массивные, бронированные и чертовски неповоротливые.

— Слушай, а это чудовище вообще с места сдвинется? — с сомнением произнёс Валентино, с интересом рассматривая украшенный клыками отвал, закреплённый на носу поезда. — В нём массы под двести тон, не меньше.

— На самом деле даже больше. Как дооснастим, будут все триста. Наверху ещё пару орудий разместим да дополнительные листы брони навесим.

Взрослый мужчина чуть ли не плакал от умиления, глядя на свою дорогостоящую игрушку.

— И чем питается это ящер? Всем бюджетом твоего феода? — поинтересовался я и, кажется, попал в болевую точку Жилина. По крайней мере, мужчина скривился, а после горестно взмахнул рукой.

— И даже больше, — подтвердил Иван. — Но эта прелесть — пробная ласточка. По первости будем её использовать для перевозки грузов, но после того, как пути станут более-менее безопасными, пустим тягачи попроще.

— С нынешней тенденцией как бы, наоборот, ни пришлось монстров побольше изготавливать, — пробормотал Вал. — Подняться можно?

— Даже нужно, я же не просто полюбоваться привёл. Нам сюда, — Иван указал на солидных размеров дверь с закрытой бойницей, виднеющуюся в сбоку головы «дракона».

Приложив усилия, владелец «гада ползучего» открыл оного и хозяйским жестом пригласил проследовать внутрь.

Внутри оказалось тесно. Места было ровно столько, чтобы мимо друг друга могли протиснуться два человека в средней броне. Мы хоть и были без доспехов, но нахождение на узком пятачке грозило развитием клаустрофобии.

Впрочем, теснились мы недолго. Едва за Иваном закрылась дверь, и мы услышали, как встали на место штифты, намертво её запирающие, справа от меня пришёл в движение кусок стены, пропуская в святая святых наземного «корабля » — его рубку.

Именно рубка. Вся обстановка внутри кабины железнодорожного тягача чертовски напоминала внутренности какого-нибудь межпланетного шаттла, разве что тут было на порядок больше пультов управления орудийными системами.

Пока Жилин рассказывал Валентино, что да как тут устроено, я успел прикинуть, что в случае ЧП, если «дракон» станет немобильным, то с таким количеством вооружения, мы получим чертовски укреплённую огневую точку. А если на неё ещё и дальнобойные орудия поставят, то я бы попросту предпочёл обойти её, чем попытался захватить. Дешевле бы обошлось.

— А что в остальных отсеках? — спросил я, успев вклиниться в монолог Жилина, когда тот остановился, чтобы перевести дыхание после длинного монолога.

— Сразу за рубкой отсек для персонала, но он небольшой, силовые установки сожрали большую часть полезного пространства, — сокрушённо покачал головой Жилин. Чую, будь у него возможность, он бы туда вместо движков ещё какое-нибудь оружие поместил. Маньяк, одним словом. — И что самое печальное, будь у нас доступ к Орбиталу, я бы тут такого наворотил...

— Даже не сомневаюсь, — рассмеялся я. — Хотя, знаешь, кажется, мне есть что тебе предложить, чтобы твоя игрушка стала ещё круче.

— Я весь внимание, — подался вперёд Иван, и я только открыл рот, чтобы рассказать о пылящемся на каком-то из складов артефакте, как комм Жилина завибрировал.

— Твою ж мать! За мной! — выругался и направился в сторону выхода мужчина.

— Что случилось? — спрыгнув с подножки поезда, спросил я.

— Связь с отрядом Екатерины пропала, — на мгновение отвлёкся от раздачи приказов по комму патриарх — А вместе с ней были Андерсен и Син.

— Твою ж мать, — усаживаясь в машину следом за Иваном, повторил я.

Глава 6

Территория Жилиных

Перун

— Иван, ты же военный человек и должен понимать, что боец должен быть всегда уставшим. Ведь если боец не уставший, у него в голове начинают появляться мысли. Причём обязательно такие, что до добра не доведут, — произнёс я, застёгивая наручи от бронекостюма.

Шагоход качнулся, переваливаясь через очередной холм, и мне пришлось схватиться за поручень, чтобы удержаться на ногах. Пускай я сейчас влезал в среднюю броню, а не в штурмовую, но делать это на ходу было ещё тем удовольствием.

— Я потом тебе этих «бойцов» пришлю, посмотрим, как сам запоёшь. Я, считай, пару недель без выходок с их стороны протянул. Интересно будет посмотреть на твой результат, — огрызнулся Жилин, в отличие от меня уже полностью облачённый в тяжёлый доспех и сидящий на скамейке. — Тем более что двое из трёх «залётчиков» твои.

— Знал бы, Киру бы прислал, чтобы совсем скучно не было... — ехидно подал голос из угла Валентино, но тут же умолк под нашими гневными взглядами.

— Ладно, что там местность? И что эти дурёхи там вообще забыли? — наконец, закрепив последний элемент доспеха, я включил проверку всех систем костюма, одновременно потягиваясь вверх и делая махи руками.

К сожалению, после вылазки к ковчегу моя «постоянная» броня была в плачевном состоянии, так что пришлось взять новую. И ощущения будто не разношенные туфли надел. Вроде и по размеру, но тут поджимает, там слишком свободно. Непривычно, одним словом.

— Младший столп, он же «Младшенький». Скала на севере раза в два ниже, чем та, на котором наш модуль обосновался, зато в три раза шире, — произнёс Жилин. — Изначально планировали проложить железную дорогу через неё, но столкнувшись с парой крупных тварей и ордой гадов поменьше решили, что проще в обход.

— Предположу, что это решение обернулось приличной тратой ресурсов и времени?

— Зато люди целые, — ответил Иван. — Впрочем, были и не согласные. Особенно после того, как несколько отрядов охотников вернулись и сообщили, что в ближайших тоннелях Младшего признаков тварей не обнаружено. Видимо, ушли вглубь после того, как на поверхности живность сократилась.

— И тогда Андерсен пришла к тебе с предложением проложить маршрут напрямую? — предположил я.

— Нет, это Катерина. Смею предположить, что Андерсен стала последней каплей, которая подтолкнула эту идиотку на необдуманный риск, — поджал губы Иван. — Я тогда отказал ей, хоть и не в категоричной форме. И она, видимо, поняла это как позволение делать так, как считает нужным.

— Да уж, женщины такие женщины... — вздохнул Валентино, и мы с Иваном с удивлением уставились на молодого патриарха. — Что? Я так-то жил в большой семье, считай, пять «матушек», — парень скривился и с трудом сдержался, чтобы не плюнуть на пол, но справился. Благодаря хорошему воспитанию, не иначе, — и не меньше вашего знаю, что могут вытворять женщины, тем более наделённые властью. Тем более, когда думают, что поступают правильно.

— Ладно, это всё лирика, что по тоннелям-то? — спросил я.

— Длинные, тёмные, почти не исследованные, так что карты не будет, — «обрадовал» Жилин.

— И как мы тогда их искать планируем? — спросил я, вспоминая пещеру, где потерпел крушение «Ямагири». Если там такое же хитросплетение коридоров, быстро девушек мы не найдём.

— Фактически там только один маршрут, который подходит для прокладки пути, и если Катерина не сделала очередную глупость, то шли они строго по прямой.

— Да уж, не самый надёжный план, — подытожил я.

С момента поступления сигнала бедствия прошло уже почти полтора часа, и новой информации от отряда Екатерины не поступало. Да и тот единственный сигнал никакой информации толком не содержал, словно пославший его смог только нажать на кнопку передачи и отключился.

Вообще чудо, что сигнал смог добиться до ближайшей станции связи, а то искать девиц принялись бы не раньше, чем к вечеру.

В очередной раз перепроверив экипировку и постаравшись отогнать дурные предчувствия подальше, уселся на скамейку и погрузился в размышления. Правда, размышлялось тяжко, после приключений в пещерах Ямагири и ковчеге в голове рисовались всякие гадости. Какой-то я впечатлительный последнее время.

— Приготовиться к высадке, — Жилин хлопнул меня по плечу, и одновременно с его словами десантный отсек озарился красным светом.

Шагоход остановился и, подогнув ноги, опустил аппарель. Впрочем, до самой земли он опускаться он не стал, так что прыгать пришлось с трёхметровой высоты.

— Ненавижу пепел. Закончится всё это дерьмо, засею все свои территории пышной травой, — выругался Валентино, спрыгнув следом за мной и увязнув в каше из песка, земли и пепла по самые колени.

— Двигаемся вперёд, — приказал Жилин, стоило всем бойцам очутиться на земле. Этой спасательной операцией руководил он.

Высадку осуществили на небольшом холме, что находится примерно в трёхстах метрах от входа в сеть тоннелей скалы. Так что, вздымая клубы пепла и чавкая влажной землёй, в простонародье называемой «болотом», мы медленно спускались, стараясь разглядеть признаки жизни. Как «своей», так и местной.

— Вижу транспортёр! — спустя пять минут услышал я доклад, и на визоре появилась отметка. Машина обнаружилась чуть левее моей позиции, так что я, сменив направление, отправился к ней.

И, если верить карте, транспорт располагался совсем не там, где ему полагается. Да и судя по направлению тупой морды БТР, ехали на нём отнюдь не в сторону города.

Впрочем, все вопросы отпали, стоило мне только добраться до машины и увидеть труп одного из бойцов «женского» отряда. У тела отсутствовала правая рука и часть правой ноги, чуть ниже колена. И если руку явно оторвали, то вот нога выглядела так, словно на неё пролили пару литров кислоты.

— Похоже, это он сумел подать сигнал тревоги, — произнёс догнавший меня Жилин. Склонившись над трупом, он внимательно начал его изучать. — Даже удивительно, как он в таком состоянии смог добраться до машины и включить передатчик. Не находишь, что это чертовски походит на стиль тварей, с которыми ты столкнулся в тех пещерах?

— Надеюсь, что нет, иначе никого в живых мы не обнаружим, — ответил я. — Так что, думаю, не стоит нам тут задерживаться.

— Согласен. Грузите тело в машину. Заберём на обратном пути, — приказал Жилин своим бойцам, а мы двинулись дальше, благо, оставалось недалеко, и я сквозь клубы пепла мог рассмотреть смутные очертания пологой горы.

К небольшой базе, разбитой перед пещерой, мы вышли без сюрпризов. Несколько модульных домиков, расположившихся по бокам от входа, десяток контейнеров от мала до велика.

Пара грузовых машин, на одной из которых были видны следы столкновения. Скорее всего, это тот парень из БТРа снёс её, пытаясь уехать как можно подальше от неведомой опасности.

И никаких признаков жизни. Даже освещение, которому полагалось работать бесперебойно, отсутствовало.

— Чисто. Чисто. Чисто, — понеслись доклады от проверяющих строение бойцов.

— Семёнов, остаёшься за старшего. Вызываешь шагоходы и дополнительных людей из города. Восстанавливаешь периметр, — начал раздавать указания Жилин. — Как только прибудет подмога, и, если мы не вернёмся до этого момента, идёшь за нами.

Пока Иван командовал, я, в сопровождении Валентино и ещё десятка людей Жилина, направился вглубь пещеры.

— Выпорю, приеду и так выпорю, что сидеть две недели не сможет, — пробормотал я, проходя мимо баллонов, аккуратно приставленных к стенке у самого входа. Перед первым, к которому был прикреплён распылитель, на пыльном полу пещеры виднелся небольшой почти оплывший кубик тёмно-вишнёвого цвета.

То самое быстротвердеющее вещество, что схимичила Морозова и которое мы использовали, устраняя «протечку» в подземельях Исаевска после бури. Навряд ли эти баллоны везли из моего города, так что Морозова, определённо, знала, что Шпилька что-то затевает, и не сообщила мне об этом.

Отметил в памяти и тут же забыл, переключив внимание на куда более важные вещи. Огромный тёмный провал пещеры быстро заполнился светом наших фонарей, и я смог рассмотреть следы пребывания людей.

Небольшие ящики с горнопроходческим оборудованием присутствовали даже обычные кирки, несколько походных столиков, заваленных различной аппаратурой. Предположу, что Шпилька тут мелкосрочный ремонт проводила, не тратя время на выход из пещеры.

— Они тут явно не первый день, — произнёс я, разглядывая остальное добро и отмечая следы гусеничной техники, оставившей отметины на твёрдом полу пещеры.

— Мне докладывали, что Катерина последние дни вместе с Андерсен ездили по объектам стройки. Видимо, времени они там проводили куда меньше, чем было в действительности, — если судить по голосу, Жилин сегодня хорошенько взбодрит своих осведомителей.

— Судя по всему, они здесь собрали как минимум один горнопроходческий комбайн, — я указал на несколько массивных буров, лежащих в открытых ящиках у стен.

По их размерам можно было предположить, что буровая установка была небольшой и служила, скорее, для разведки пути, чем для нормальных работ, а значит, группа, возглавляемая Жилиной и Андерсен, могла уйти довольно далеко.

— С другой стороны, они тогда точно по прямой пошли, да и по следам будет проще их найти, — произнёс Валентино после того, как я озвучил своё предположение.

— Иван, пусть несколько твоих парней баллоны с отвердителем прихватят, так, на всякий случай, — попросил я товарища. Всегда лучше иметь возможность быстро запечатать проход, чем оставлять людей его сторожить и ослаблять отряд.

— Подаю энергию, — раздалось в наушнике, и свет залил пещеру. Впрочем, лампочки, закреплённые на потолке, горели недолго и буквально через пару секунд отключились. — Похоже на замыкание, где-то линию перемкнуло.

— Ладно, теперь хоть понятно, что это была не диверсия, — несмотря на спокойный тон, я видел, как Ивана так и подталкивает рвануть вглубь тоннелей на поиски пропавшей невестки. Но ему хватило выдержки не совершать подобную глупость и делать то, что нужно в данный момент. — Ничего подозрительного не обнаружено?

Услышав отрицательный ответ и убедившись, что делать здесь больше ничего, Жилин дал команду двигаться дальше. И покинув «рабочую» пещеру, мы углубились в лабиринт.

Следующая сотня метров каменной «кишки» не отличалась разнообразием. Разве что в стенах полукруглого тоннеля высотой в три с половиной метра местами виднелись запечатанные вишнёвым отвердителем ответвления.

Судя по всему, едва только комбайну стоило пробить путь, как идущие следом за ним бойцы заливали всякую подозрительную щель составом Морозовой. Неплохой план, который, судя по всему, на каком-то этапе засбоил...

— Кажется, дальше тоннель заканчивается, — сообщил впередиидущий, фонарём ощупывая края прохода и подсвечивая тёмный предмет, лежащий у самого входа. Ну или выхода, это смотря с какой стороны посмотреть.

Вот, например, для владельца оторванной конечности это, определённо, был выход, до которого он так и не добрался. По крайней мере, в целом состоянии.

Тоннель выходил в очередную пещеру, в которой мы и обнаружили тех, кто должен был охранять базу первопроходцев.

Невысокий потолок подземной пустоты был полностью покрыт фиолетовым мхом, который спускался до середины стен. Наверное, это было первым, что бросилось мне в глаза — ровная полоса на стенах, словно кто-то под линейку соскоблил всю растительность ниже определённого уровня.

Впрочем, эта загадка решалась довольно просто. Струившийся по полу густой зелёный туман то поднимался, то опускался, накатываясь на стены. Встроенный анализатор брони предупреждающе замигал, сообщая о повышенной концентрации ядовитых газов. Повышенной, но не смертельной, так что теоретически дышать тут можно было, разве что недолго.

Но шлем я снимать, естественно, не собирался. Не люблю я трупный запах. А здесь он, несомненно, присутствовал. Оторванная рука на входе была не единственной достопримечательностью этого подземного зала.

В очередной раз, когда ядовитый туман пришёл в движение, почти обнажив пол, я разглядел тёмные силуэты тел бойцов, принявших свой последний бой в этой богами забытой пещере. Та же картина, что и с трупом из машины. Оторванные конечности и обожжённые кислотой открытые участки кожи, коих с учётом проплавленной брони хватало с избытком.

— Это точно не слепыши, — произнёс я, подойдя к мёртвому солдату, нашедшему своё последнее пристанище в углублении стены. Правда, будь у него ноги, он бы туда целиком не поместился, но неизвестная тварь постаралась и устранила эту помеху, лишив бедолагу обеих ног. — Те бы добычу забрали с собой.

— Может, они побрезговали брать трупы подвергшихся воздействию тумана? — предположил Валентино, отряхивая ладони от налипших на них лоскутов кожи.

Туман, был не только ядовитым, но ещё и оказался неплохим растворителем. Шансов, конечно, было мало, но мы проверили всех, чтобы убедиться, что выживших здесь нет.

— Ага, а своих погибших товарищей отнесли, чтобы устроить погребение, — произнёс я, крутя в руках искорёженную железяку, некогда бывшую неплохим мечом.

Наклонившись, пошарил рукой в тумане и нащупал ремень, потянув за который достал из зелёной дряни покорёженный автомат. В таком же плачевном состоянии.

— Складывается впечатление, что вначале старались уничтожить оружие, а уже потом принялись за людей.

— Кто-то разумный? — предположил Валентино. После нашествия Утроб, ходячих фабрик по производству тварей, он уже мало чему мог удивиться.

— Кто знает, кто знает, — покачал я головой. — В любом случае мы скоро об этом узнаём.

— Да уж поскорее бы, — ответил парень, направляясь следом за Жилиным. — Не нравится мне эта зелёная дрянь. Иван Артёмович, твои работяги в чём обычно ходят? Я баллонов с воздухом на базе не наблюдал.

— «Кочевник». Четвёртый, — произнёс Жилин, а я чертыхнулся.

Как-то привык, что вокруг меня люди с экипировкой выше «среднего по больнице», а тут... «Кочевник», конечно, неплохой доспех, пусть и лёгкий, но уж больно универсальный. А значит, какими-то выдающимися защитными характеристиками не обладали. И фильтры там были, мягко говоря, так себе.

— Похоже, туман появился вместе с монстрами. Точнее, скорее всего, отрава выгнала тварей снизу, — произнёс Феррите.

— Хрень! — произнёс Жилин, и я с опаской посмотрел на бредущего передо мной патриарха. Если мы не найдём девушек в ближайшее время, а точнее, Екатерину, он может и сорваться. Я ещё на празднике отметил, что отношения между этими двумя довольно непонятные. Хотя чего уж тут непонятного... — Если бы туман выгнал тварей с нижних уровней, мы бы их уже встретили. А значит, они пришли вместе с ним. И ушли обратно, обезопасив территорию, которую считали своей.

— Спокойно, мы успеем, — как можно твёрже произнёс я, хотя у самого игла беспокойства за Шпильку с Агаши то и дело колола сердце. — С учётом прошедшего времени, у них в запасе ещё часа полтора точно есть. За этот срок мы тут всё подземелье разнесём.

В ответ на это Жилин промолчал, а Валентино хмыкнул. То ли ободряюще, то ли скептически. Мы все понимали, что сказанное мной не больше чем попытка поддержать товарища.

Впрочем, несмотря на всё это, мы продолжали двигаться вперёд, правда, всё же перейдя на быстрый шаг, гоня перед собой волну густеющего тумана. И почему вся дрянь на это планете связана с туманом?

Проскочили одну небольшую пещеру, затем другую, связанные между собой длинным и прямым, будто шпала, переходом. Проскочили, считай, не останавливаясь, лишь убедившись, что не оставляем сюрпризов в тылу.

Время неумолимо тикало, давя на нервы, и даже разговорчивый Валентино молчал целых пятнадцать минут сорок семь секунд. И нет, я не сверял время по часам, а натурально считал про себя, не давая мозгу думать о чём-то другом.

Так что, когда впередиидущий, ввалившись на полном ходу в очередную пещеру, открыл шквальный огонь, при этом вопя в эфир о многочисленных противниках, я с облегчением улыбнулся, выхватывая аспиды и подстёгивая организм эфиром.

Неразношенная броня протестующе скрипнула, когда я оттолкнулся от пола тоннеля и, проскочив между бегущих впереди бойцов, вырвался на свободу из узких стенок тоннеля.

Мгновение на оценку обстановки. Расстояние до потолка не определить, всё скрывает зелёный туман. Стен тоже не видно, зато в свете фонаря прекрасно различимы тёмные силуэты, облачённые в угловатую броню с люминесцентными вставками, позволявшими рассмотреть контуры противника.

Голова в полтора раза больше человеческой с широкими ушами, в центре которой располагались затянутые полупрозрачной кожей глаза. Сплюснутый нос, отдалённо, напоминающий нос летучей мыши.

Вся эта красота располагалась на длинной, жилистой шее, растущей из грузного тела, поросшего щитками из хитина, которые я по первости и принял за броню.

Тварей было много. Не знаю, было ли это связано с тем, что границ пещеры не было видно, или из-за того, что светящаяся броня подземных обитателей вдалеке сливалась в одно огромное световое пятно, но в первые секунды мне показалось что тварей здесь неисчислимое полчище.

И даже если не так, по-хорошему стоило отступить обратно в узкий проход и превращать прущих тварей в фарш, но время — тик-так, тик-так.

— В сторону! — я сперва услышал крик Ивана, а после увидел, как каменный болид врывается в самый центр строя «светляков», расшвыривая угодивших под раздачу монстров.

Гранитный голем с человеческим лицом закружился среди пришедших в себя «мышей», размахивая каменным двуручным мечом так, словно собирался взлететь подобно вертолёту.

Тем временем слева от голема появилась серая сфера, поглотившая солидную часть «светляков». Спустя мгновение в неё нырнул вооружённый шпагой Валентино.

— Не, ну драться так драться, — пожал я плечами. — Сам хотел предложить.

Левый фланг — Феррите. Центр — Жилин. Ну значит, моя сторона правая.

Прежде чем до меня успела добежать ближайшая тварь, алая волна эфира сорвалась с Аспида, перерубая тонкие конечности, напоминающие насекомьи, а следом я добавил и вторую, уже срубающую головы упавших на колени монстров.

За спиной раздались выстрелы, это выбравшиеся из тоннеля бойцы Жилина вступили в схватку, отстреливая умудрившихся проскочить сквозь троих одарённых тварей.

Отскочив в сторону, я пропустил довольно крупный экземпляр «мыши» мимо себя, но, прежде чем та среагировала, я воткнул один из аспидов в другую тварь, а шустрику вынес мозг из пистолета.

Выпад, уклонение, выстрел. Прыжок, волна эфира, удар кулаком. Метнуть Аспид, мысленно извиниться за это перед предками, вновь подпрыгнуть и приземлиться на плечи твари, втаптывая ту в пол. Подхватить меч, торчащий из груди поверженного существа, метнуть второй и окончательно разрядить обойму Семаргла. Не бой, а танец какой-то. Со множеством сложных па и редких пауз.

Именно в одну такую я замер, оглядывая поле боя. Гора трупов, слава богам, наших среди них нет. Серая сфера Валентино увеличилась в два раза и продолжала всасывать в себя светляков.

Каменный голем лишился меча, но его кулаки обросли шипами, которые буквально вспарывали тварей от горла до паха.

— Нужно ускориться, теряем время, — услышал я сквозь пыхтение слова Жилина и увидел, как голем поднял одну руку вверх, и откуда-то с потолка в толпу «мышей» обрушился огромный сталактит.

— Тик-так, тик-так, — согласился я с нашим каменным бойцом, поворачиваясь к очередной порции «светляков». — Продолжим танцы?

Глава 7

Пещеры «Младшего»

Перун

— Что-то не сходится, — пробормотал я и в очередной раз взмахнул Аспидом, пытаясь избавиться от налипшей на него крови цвета окислившейся меди.

Выходило так себе. Эта дрянь, соприкасаясь с зелёным ядовитым туманом, так и не рассеивавшимся во время битвы, образовала тонкую плёнку, теперь равномерно покрывшую меня всего и оружие.

— Чего ты там шепчешь себе под нос? — подошёл ко мне Жилин.

В будущем, сидя за широким столом в окружении впечатлительных особ, я непременно буду говорить, что «поступь его грохотала» в тишине, наступившей после битвы, а мужественный голос ободрял бойцов, переживших кровавую мясорубку.

Но это потом, для чужих ушей, а сейчас ко мне подошёл медленно осыпающийся каменный голем, с отвратительным звуком давящий в фарш и без того переломанные трупы «светляков».

— Говорю, что это было слишком легко, — не выдержав, пустил эфир по лезвиям, аннигилируя налипшую дрянь. — Мы меньше чем за семь минут положили под сотню-другую тварей. По факту втроём. Без обид, парни.

В эфире было тихо, но людей Жилин взял с собой опытных, так что они и сами понимали, что в этом сражении выступали скорее в качестве зрителей. И без их участия трое патриархов провозились бы лишь на минуту-другую дольше.

— Согласен. Это было не слишком сложно, — подтвердил Феррите, единственный из нас, кто остался абсолютно чистым. Впрочем, с его даром это было не удивительно. — У Екатерины какая ступень?

— Приближалась к пятой. Так что да, эти уроды ей были бы не слишком большой помехой. Тем более вторая гостья тоже не из слабых, — Иван скорее утверждал, чем спрашивал меня, но я всё равно утвердительно кивнул в ответ.

— Татьяна и сама бы справилась, а уж при поддержке бойцов, она бы перемолотила и куда большее количество.

— Татьяна? Иван же вроде про Ольгу говорил, — удивился Валентино, сообразив, что мы говорим о третьей участнице женской «банды».

— Да какая разница, Ольга, Татьяна. Эта особа вообще не должна была покидать пределы крепости, — проворчал я

— Ну не на цепь же её сажать? Да и неприятностей от неё за месяц не было, считай сплошная польза. Она — неплохой боец и разбирается в людях. Благодаря ей... — произнёс Иван.

Слушая дифирамбы в честь Син, я пришёл к выводу, что переоценил Жилина или, что ещё хуже, недооценил Агаши с её способностью втираться в доверие. Зря отправил её сюда. Ой, зря...

Впрочем, вины Ивана тут точно нет. Его попросили, он организовал убежище. Никто и не мог предположить, что Син придётся провести здесь столько времени. Нужно было её в Исаевск возвращать, как стало понятно, что до Обитала в ближайшие месяца нам не добраться.

— Ладно, это всё хорошо. Дамы у вас сильные и самодостаточные, и местные твари им на один зуб, тогда почему мы их здесь не наблюдаем? — Феррите не стал разбираться, почему одного и того же человека называют разными именами и сразу перешёл к главному вопросу.

— Пройдём дальше, узнаем, — ответил патриарх Очевидность, окончательно приобретя человеческий вид. Только горка песка напоминала, что каких-то пару минут назад Жилин был скрыт под каменной скорлупой.

— Господин, мы обнаружили проход, — доложил один из бойцов, обследующих туманную пещеру.

Ориентируясь по жалкому подобию миникарты, которая в связи с отсутствием спутников над головой, составлялась в реальном времени системами брони и давала лишь приблизительное месторасположение бойцов нашего отряда, мы пересекли пещеру и подошли к очередному переходу.

Судя по докладам от разведчиков, он заканчивался очередной пустотой в скальном массиве. Но что самое главное, в следующей пещера нас ждал сюрприз.

Хотя пещерой я бы это не назвал, скорее, тоннель просто стал шире и выше на пару метров, просто чёртов туман размывал границы, создавая впечатление огромного пространства.

И вот в конце этой каменной «кишки», определённо проложенной человеческими руками, точнее, человеческой техникой, мы эту самую технику и обнаружили.

Горнопроходческий комбайн, конечно, был поменьше бура, которым мы пробивали себе путь к Жилиным, но всё равно впечатлял своими размерами.

Здоровенная махина на гусеничных траках с квадратной коробкой кабины и короткой, но мощной стрелой, на конце которой были закреплены буры.

Ну я предполагал, что они там закреплены, потому что при ближайшем рассмотрении выяснилось, что передняя часть машины погребена под крупными обломками скалы, обрушившейся с потолка прохода.

— Надо вскрыть, добраться до кабины и проверить системы, чтобы определить, пробовать её вытащить или придумывать другой способ преодолеть завал, — произнёс Жилин, глядя на меня.

Ну да, из всех присутствующих, лишь я да Валентино были в средних доспехах. Можно было, конечно, послать более молодого, но для меня хуже, чем кого-то догонять — это кого-то ждать.

Так что, махнув рукой, тормозя разогнавшегося было Феррите, я протиснулся в узкое пространство, скрежеща наплечниками о каменную стенку. Комбайн оказался длинным, так что путь до кабины, занял почти десять минут, и я даже пару раз подумал, что застряну.

Но нет, барон Исаев проползёт даже там, где гробойды застрянут. Жили в своё время на старой Земли эти страшные твари, умеющие перемещаться под землёй и отличающиеся завидным аппетитом. Интересные существа, на самом деле. Я даже про них документалку древнюю несколько раз пересматривал.

Так или иначе, просочиться к кабине я сумел, где и столкнулся с очередной проблемой.

В районе входа в кабину, из-за выступающего козырька крыши образовался небольшой карман, в котором я даже смог встать в полный рост и, наступив на гусеницу, потянуться к двери.

Вот только открыть её не получилось. Видимо, от удара кузов повело, и дверь заклинило.

Дёрнув раза три, понял, что лишь трачу время, и, сфокусировав эфир, разрезал покорёженную железку с ручкой и узким смотровым окном, затянутым мелкой сеткой.

И едва преграде стоило рухнуть внутрь кабины, как комбайн мелко задрожал, а после, взревев двигателем, исторгнул из себя дикий металлический крик. Ему в унисон завизжал бур, неожиданно придя в движение.

Гусеница под ногами дрогнула, и я почувствовал, как точка опоры исчезает, а мне в плечо прилетает крупный булыжник. Больно не было, но каменный снаряд поменял вектор моего падения, следующий кусок добавил скорости, ну а третий окончательно вдавил меня внутрь кабины, следом за чёртовой дверью.

Звуки очередного обвала заглушили воющий бур и шум работы двигателей, но, лёжа в неудобной позе в крохотном пространстве, я ощущал, как бурильная установка медленно, но верно движется вперёд.

Стараясь подняться и перехватить управление, попробовал отпихнуть труп, чьи «шаловливые» руки, видимо, с моей помощью в виде двери и запустили установку.

Но стоило только дотронутся до руки мертвеца, сжимающей управляющую рукоять, как прочная крыша, целью которой была защита от камней, раскололась на части, и я почувствовал, как на меня обрушивается тяжесть всей горы.

Не устояв, вновь упал, уже понимая, что больше не поднимусь. Крупные куски камня замуровывали меня за живо. Прочное стекло шлема, способное выдержать несколько прямых попаданий из огнестрельного оружия пошло трещинами, а системы брони замигали аварийными огоньками.

Сконцентрировавшись, я попробовал сформировать щит из эфира, но, видимо, для этого нужны были Аспиды, так что максимум, что мне удалось, это на мгновение снизить давление каменной массы, испарив её эфиром.

Я даже не успел сделать вдох, как меня вновь сдавило, а очередная попытка применить дар обернулась лишь кратковременным облегчением.

Очередная порция невыносимой тяжести, едва-едва смягчаемой доживающей свои последние секунды брони.

— Сука, да как так-то? Я умудрился не сдохнуть в драке с «Голиафом» и выбраться из проклятого леса, а тут ... — только и успела мелькнуть мысль в голове, как мне в лицо брызнули осколки сверхпрочного стекла...

Дикая боль пронзила меня, а следом мир качнулся и перевернулся. На мгновение я ощутил себя так, будто находился в невесомости. Хочу сказать, ощущение после попытки горы меня раздавить было близким к экстазу. Вот только эти осколки в моем лице...

Толчок в спину был мягким, но не терпящим возражений, и я ощутил, как вектор силы, прилагаемый к моей многострадальной тушке, резко сменился на противоположный, и чувство невесомости сменилось ощущением падения.

Которое, на моё счастье, продлилось лишь мгновения, а после мир снаружи разом вздрогнул, а по ушам больно ударила барабанная дробь боевых барабанов.

— Здорово же меня приложило... — с трудом пробормотал я, чувствуя привкус крови во рту и осознавая, что барабанов тут точно нет. А грохот шёл от падающих откуда-то сверху камней, барабанящих по «пузу» комбайна.

— Ноги целы, руки целы. Голова вроде тоже, хотя что ей будет, она же кость, — не открывая глаз, провёл инвентаризацию собственного тела. Все двигалось и почти не болело. Разве что правая рука оказалась придавлена булыжником, но это мелочи. Наруч выдержал, так что освободиться можно будет.

Пора бы выбираться. Но первым делом я зачерпнул остатки эфира и пустил волну исцеления, сосредоточив её в районе головы, уж очень меня беспокоило то, что с ней произошло.

Эфир помог, почти моментально заглушив боль, вот только оставалось его совсем немного, на самом донышке. Видимо, попытка выставить щит сожрала почти весь запас.

Даже сквозь онемение, сковавшее лицо и превратившее его в маску, я ощущал, как медленно выходят осколки. Хотел бы сказать, что это как волосок выдернуть, но нет, эфир выталкивал их наружу самым кратчайшим путём, наплевав на ощущения владельца организма.

Так что пока шёл процесс заживления, я не валялся без дела. Точнее, по началу, конечно, валялся, но при этом орал. Потом орал, принимая вертикальное положение и пытаясь выдернуть зажатую руку. Продолжал орать, когда выползал из покорёженной машины, но тут уже скорее не от боли, а так, эмоции выплёскивал. Поминая добрым словом, отца, Шпильку с Агаши и всех подземных богов всех планет, где я побывал.

Список оказался на удивление обширным. Похоже, болевые ощущения хорошенько подстегнули мою память, так что, когда понял, что на ум больше ничего не приходит, осознал, что упираюсь в каменную стену.

Ощупав всё вокруг себя, глаза я открывал всего лишь пару раз, памятуя о ядовитом тумане, понял, что дальше пути нет. А значит, пора решиться и посмотреть трудностям прямо в глаза.

Перевернувшись на спину, сделал глубокий вдох, стараясь не обращать внимание на нарастающее жжение в груди и открыл глаза.

— А говорят, рождённому ползать летать не суждено, — пробормотал я, проморгавшись и задрав голову.

Сквозь лёгкую зелёную дымку, которая здесь была куда прозрачнее, чем в предыдущей пещере, рассмотрел край обрыва, откуда меня угораздило упасть.

— Н-да, интересно, и на сколько лет вперёд я израсходовал свою удачу?

Сейчас я находился в широком колодце глубиной метров двадцать, если верно смог определить расстояние. И повезло мне минимум трижды.

Во-первых, то, что комбайн не заглох в тоннеле. Там бы я гарантированно приобрёл статус покойника. Во-вторых, повезло, что за тоннелем оказался обрыв. Будь это обычная пещера, машина бы продолжала переть дальше, пока меня плющило. Судя по тому количеству камней, бур вёз себе не один десяток тонн.

Ну и, в-третьих, я пережил падение с такой высоты, отделавшись лишь лёгким испугом. Счастливчик, как ни крути.

Пока сидел и смотрел, глаза вновь заслезились, а кожу на лице начало ощутимо припекать, напоминая о том, что я не на курорте. Освежающая волна эфира прошла по моему телу, а из ладони исчез кристалл тримития, который я достал из помятого кейса, чудом уцелевшего на броне.

Той, кстати, определённо, пришёл конец. Покорёженная, местами изрядно сплюснутая, теперь она годилась разве что на переплавку. Спохватившись, достал из-за спины Аспиды и Семаргл.

Фамильные клинки уцелели, разве что обзавелись парой свежих царапин на гарде и навершии. А вот пистолет, подарок отца, пострадал куда сильнее. Рукоять Семаргла треснула, а спусковая скоба выгнулась. Грусть-печаль, однако.

Судя по звукам, точнее, по их отсутствию, на помощь мне никто не спешил, а следовательно, спасение утопающего — дело рук самого утопающего.

Отложив оружие в сторону, потянулся к доспеху, превратившемуся в консервную банку. Ползти в нем ещё можно было, а вот совершать восхождение — что-то сомневаюсь.

Пока самовыколупывался, сделал нехитрые расчёты. Благодаря уцелевшему хронометру, выходило, что комбайн пробивал себе дорогу в течение семи минут, плюс-минус минута. Сколько там скорость выработки у почти покорившей гравитацию махины? Один, два метра в минуту? Точно не меньше метра, а значит, меня от отряда отделяет семь метров горной породы. И это если весь тоннель не засыпало вместе с людьми.

Сколько они будут копать проход без необходимого оборудования? Да чёрт его знает, но явно не достаточно быстро, чтобы я дотянул до этого момента.

Отбросив в сторону поножи, посмотрел на валяющийся на груде камней комбайн. Если на него забраться, метра три-четыре я выиграю, а дальше придётся самостоятельно взбираться по стенкам колодца.

— Ну что ж, как говорится, движенье — жизнь, — мысленно пробормотал я.

Рот я старался открывать как можно реже, дыша через нос. Из подклада доспеха соорудил какую-никакую маску, но это так, скорее, для поддержания морального духа, пользы от неё фактически не было. Вся надежда была на кристаллы эфира, теперь покоящиеся в одном из карманов поддоспешного комбинезона.

Всего их оставалось пять штук, но с учётом того, что сейчас я использовал один, чтобы полностью восстановиться, резерв у меня совсем маленький.

Поднявшись на ноги, «съел» первый кристалл, и едва тот усвоился, полностью излечил себя, выведя накопившуюся гадость из организма и хорошенько подстегнув его.

Расстояние, отделявшее меня от комбайна, преодолел в два прыжка, хотя пока полз, казалось, что намотал не одну сотню метров. Буквально взлетев вверх, оттолкнувшись от борта машины, вскочил на её усыпанное обломками скалы брюхо.

Бур, до этого находившийся в шатком равновесии, начал клониться в сторону. Но прежде, чем он окончательно пришёл в движение, я оттолкнулся от железяки и прыгнул на стену.

Аспид, подпитанный эфиром, прошёл сквозь камень почти без сопротивления. Так что пришлось остановить его накачку, а то так бы и съехал обратно на дно колодца.

Зато теперь у меня появилась точка опоры, позволявшая закрепиться на стене и прикинуть оптимальный маршрут.

— А ведь мог бы сейчас спокойно сидеть в кабинете и разгребать документы в компании Гиты, — разглядев удачный выступ, упёрся носками в стену и, выдернув меч, прыгнул в сторону, чтобы через мгновение повиснуть на кончиках пальцев на пару метров выше и правее. — Да не, глупости какие-то в голову лезут...

Дорога наверх заняла минут десять и израсходовала очередной кристалл. Чем выше я поднимался, тем гуще становился туман, а следовательно, и росла концентрация дряни в воздухе.

Перевалившись через край, с трудом поднялся на ноги и с грустью посмотрел в сторону тоннеля, из которого выкатился комбайн. Как и предполагал, прохода больше не существовало. Засыпало так, что даже лучшие каменщики бы обзавидовались.

— Н-да, дилемма... — пробормотал я. Больше завала меня огорчили только два ведущих из пещеры коридора, одинаковых будто однояйцевые близнецы. — И куда мне, бедолаге, податься?

Я бы, может, даже и монетку подкинул бы, будь таковая у меня с собой. Но чего нет, того нет. Так что, подумав, куда бы пошёл сам, свернул в другую сторону. Всё-таки предыдущим отрядом командовали девушки...

— Командирши хреновы. Крис, только попадись мне в руки, я тебе устрою. Хотя нет, не я, но ты, определённо, будешь не рада, — я улыбнулся от возникшей идеи и тут же зашипел от очередной порции боли. — Твою ж...

Грёбанный тоннель отклонялся то вправо, то влево, неуклонно спуская вниз и, казалось, не собирался заканчиваться, что было существенным ударом для моих планов. Так и помереть не долго было.

Да ещё, как на зло, каменный пол был просто усыпан мелкими камнями с острыми гранями. Боты от брони я был вынужден, ввиду их непригодности, оставить на дне колодца, так что сейчас шёл фактически босиком, если не считать пускай и прочную, но довольно тонкую ткань комбинезона.

Так что, помимо присутствующей в воздухе кислоты, выедающей мои внутренности изнутри, я имел удовольствие прочувствовать все тридцать три удовольствия от хождения по «гвоздям».

Прошло уже больше получаса, и я даже начал сомневаться в собственной идее, особенно извлекая из футляра предпоследний кристалл тримития и поглощая его, восстановив силы, когда тоннель неожиданно закончился.

Вот прям так резко. Я только прибалдел от ощущения излеченного организма, заворачивая за угол, как свет фонарика выхватил глухую стену в конце тоннеля.

Впрочем, окончательно разочароваться я не успел, услышав знакомое похрустывание. Именно такое я слышал, когда ворвался в пещеру со «светляками». Только здесь оно исходило откуда-то снизу, будто бы из-под земли.

Зашарив фонарём по полу, я увидел небольшое отверстие, откуда, похоже, и шёл звук. Вырубив фонарь, я медленно, словно боясь спугнуть того, кто так громко шумел, подкрался к небольшому провалу.

Первые секунды, пока глаза привыкали к темноте после света фонаря, я ничего не мог разглядеть, но едва зрение приспособилось, как я смог разглядеть очертания тоннеля, по которому медленно и громко шаркая лапами двигались «светляки».

— Нет, ну я, определенно, задолжал госпоже Удаче, — пробормотал я, рассмотрев, как в конце колонны тварей движется особо крупная особь, голова которой была окутана будто бы светящейся тряпкой.

Высота от дыры до пола была порядка четырёх метров, так что, когда я появился перед здоровяком, при этом впечатав в пол тварь поменьше, этого никто не ожидал. Так что прежде, чем рой мышей пришёл в себя и накинулся на меня разом, я успел пробить хитин одарённой твари и потянуть её эфир в себя.

— Ну теперь точно живём, — улыбнулся я, чувствуя, как чужая энергия переполняет, а руки сами тянутся к клинкам.

Глава 8

Пещеры «Младшего»

Перун

Кажется, ко второму десятку трупов, устилающих мой путь в недра Перуна, я начал разбираться в местной иерархии «светляков». Конечно, можно сказать, что семнадцать... поправочка... теперь уже восемнадцать иссушенных тел это немного, вот только считал я только тех, у кого эфир был в нужном для моего выживания количестве.

Так-то на каждого «одарённого» мыша приходилось не меньше шести-семи обычных, и сдаётся мне, за последние два часа я неплохо так подсократил их популяцию в этом странном месте.

Сеть пещер оказалась довольно внушительных размеров и при этом довольно запутанной. Пару раз даже натыкался на собственные следы, хотя до этого был твёрдо уверен, что постоянно спускаюсь вниз...

Одно «радовало», несколько раз я находил фрагменты брони людей Екатерины Жилиной. Конечно, на сто процентов я не был уверен, что это именно они, но сомневаюсь, что кто-то ещё, помимо них и меня, имел глупость тут шарахаться.

Собственно, по этим «хлебным крошкам» я и двигался, периодически сталкиваясь со «светляками». Вот как сейчас, например.

Стряхнув остатки светящейся крови с тонких, местами порванных перчаток, огляделся. На этот раз стычка произошла на небольшом перекрёстке, куда я имел неосторожность попасть, прыгнув с верхнего уровня в очередную дыру.

В какой-то степени мне повезло. Очередная колонна «светляков» была чрезмерно занята, куда-то таща на своих могучих длинную и жирную личинку серого цвета. Правда, тут почти всё было серым, если фонарь не включать.

Так что, спрыгнув вниз, первым делом вывел из игры самую крупную особь, помеченную светящимся шарфом. На самом деле, шарф был не шарфом, а полосками кожи, растущими из ушей и опоясывающими шею в несколько оборотов.

Странный выверт подземной эволюции, позволявший этому существу служить своеобразным транслятором и руководить обычными особями, даже находящимися на значительном удалении. Я по началу пару раз так нарывался на неприятности, решив оставить «транслятора» на сладкое.

По итогу пришлось разбираться с ударившими в тыл «мышами». Не то чтобы слишком большая неприятность, но вначале я старался экономить эфир, и пришлось повозиться, скача в тёмном и узком пространстве аки сайгак.

Но я умный и всего лишь на пятый раз сумел сообразить, что к чему. Так что больше не давал шанса ушастым развернуть свои локаторы-антенны. Уцелел бы пистолет, было бы проще, а так приходилось подгадывать момент. Ну да ладно, чего жаловаться. Главное, жив, и на том спасибо.

Отпихнув в сторону высушенного «светляка», закинул в мешочек с кристаллами ещё один. Горошина материализованной энергии была небольшой и для меня особой ценности особо не представляла, но тут как в пословице, у каждого свои проблемы: у кого-то хлеб чёрствый, а у кого-то бриллианты мелкие.

На планетах Фронтира за такую «жемчужину» можно было неплохо покутить пару недель, а вот в центральных мирах максимум пару часов.

Радовало одно, с последними налётами я выходил в плюс, а значит, в случае непредвиденных ситуаций мне будет чем удивить.

— Так, ну и что мы тут тащили? — пробормотал я, откидывая ногами в сторону трупы и подходя к свернувшейся калачиком личинке.

На пару секунд включив фонарик, осмотрел нового монстра. Укрупнённая передняя часть, которую, даже возникни такое идиотское желание, не смог бы обхватить руками, имела небольшое ротовое отверстие, из которого сейчас вываливался длинный хобот. Ну или не хобот, уж больно много мелких зубов было на конце этого отростка.

Дотронувшись до туши, убедился, что эта тварь либо вела мирный образ жизни, что совершенно не согласовывалось с зубастой пастью, либо имела другой способ защиты, шкура была такой мягкой, что едва не лопалась, стоило надавить чуть сильнее.

Но что самое интересное, стоило мне попробовать сформировать кристалл, как я уловил... нет, не так... скорее, почувствовал кожей лёгкий морозец. Причём, с одной стороны, кожу продолжало пощипывать едким туманом, а с другой — ощущалась приятная прохлада.

Хобот мёртвой твари дёрнулся, мгновенно оплетая мою шею, а резкий рывок заставил меня упасть вперёд, лицом впечатывая в противно склизкую оболочку этой серой гусеницы.

Пока обнимался с трупом, порадовался двум вещам. Во-первых, что не снял повязку и благодаря этому не уткнулся открытом лицом в покрытую слизью шкуру.

Ну а, во-вторых, что ещё не потерял способность удивляться. А то какая жизнь без одной из главных эмоций для нормального человека?

Обхватившая шею кишка сдавила ещё сильней, перекрывая доступ к кислороду, но тут же обмякла, потеряв связь с мёртвым телом. Лезвие Аспида отсекло неправильный хобот под самый корень, заодно задев и голову гусеницы.

— Ну что за гадость! — с трудом оттолкнувшись от туловища окончательно подохшей твари, при этом рука едва не по локоть погрузилась в её внутренности, произнёс я. — Никому верить нельзя, даже мёртвым гусеницам...

Стянув уже бесполезную маску, которая, пропитавшись слизью, тут же затвердела, покрывшись тонкой коркой, присел перед обезглавленным монстром.

Ну как обезглавленным... Острое лезвие меча срезала хобот вместе с двух сантиметровым слоем шкуры, обнажив два полушария мозга мерзко-жёлтого цвета.

Так или иначе, к мерзости нам не привыкать, а вот сверкнувшие в свете фонаря тёмные камушки, едва проступающие сквозь мозговую ткань, определённо, стоили внимания.

Но я — человек умный, и памяти у меня чуть больше, чем у золотой рыбки, так что голыми руками, пусть и в перчатках, к камням я лезть не стал. Просто подковырнул один из них мечом и, слегка надавив, услышал, как тот выскочил с влажным хлюпом из своего гнезда.

Тварь на проводимую экзекуцию никак не отреагировала, то ли выжидая удобного момента, то ли обидевшись на лёгкую трепанацию и устроив молчаливый бойкот.

Как говорится, молчание — знак согласия. Так что я выковырял и второй, при этом уже основательно пошерудив Аспидом внутри черепного пузыря гусеницы.

— Так и запишем: вскрытие показало, что пациент умер от вскрытия, — полоснув на всякий случай поперёк всего туловища, я с сомнением посмотрел в сторону «светляков». Да нет, за этими привычку оживать в самый неподходящий момент я не наблюдал.

Нагнувшись, подобрал с грязного пола тёмно-алые жемчужины и тут же получил очередную порцию заряда холода. Только в этот раз он получился покуда ощутимее.

И что самое интересное, я смог ощутить, как одна из жемчужин будто вибрирует и тянет меня в сторону. Вторая «молчала», но я был уверен, что она не для красоты была в голове у гусеницы.

«Если не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь». Золотые слова. Почти такие же мудрые, как и решение лезть с голой жопой в подземелье в поисках девушек.

Это я сейчас понимал, что изрядно поторопился, и, может, стоило поступить по-другому, но и возвращаться смысла уже не было.

По крайней мере, если Шпилька с подругами не сгинули где-нибудь на верхних уровнях, тут, внизу у них шансов выжить было больше. Кислотный газ, хоть и присутствовал, но куда в меньших количествах, а значит, и нагрузка на фильтры была меньше.

Так что, посмотрев на три тёмных провала, ведущих неизвестно куда, двинулся к четвёртому, куда так настойчиво тянула «жемчужина» и откуда дружной толпой маршировали «светляки».

Тоннель, по первости ровный, будто шпала, постепенно начал петлять и ощутимо уходить вниз, порой заставляя использовать древние клинки, как ледорубы. Особенно под конец маршрута. Последнюю сотню метров я фактически полз по вертикальной стене, изредка устраивая себе передышку в какой-нибудь каверне. Даже не могу представить, каким образом «светляки» тащили тут гусеницу. Я тут и себя одного еле передвигал.

Тем временем тоннель явно подходил к концу. Об этом недвусмысленно сообщал свет в его конце, и, кажется, я даже слышал стук колёс поезда по рельсам. Да и вообще, некогда очень широкий проход стал сужаться, превращаясь в просто широкий лаз.

— Вот забавно будет, если я каким-то образом провёл в пещерах несколько лет, за которые Жилин успел отстроить пару подземных ж/д станций, одну из которых назвали в честь непутёвого патриарха, умудрившегося заблудиться в здешнем лабиринте, — пробормотал я, «удобно» расположившись на обоих «Аспидах», воткнутых у самого края вертикального лаза.

Станций, глядя на перевёрнутый мир, я не обнаружил. Впрочем, даже если бы я тут увидел товарные составы, развязки путей и матерящихся путейцев, то вряд ли бы удивился сильнее.

Оглядевшись в поисках света, мягко озарявшего всё это пространство, я на несколько секунд перевёл взгляд на потолок и, не удержавшись, присвистнул. В голове автоматически защёлкал кассовый аппарат, пересчитывающий новые хрустящие банкноты, мода на которые недавно захлестнула центральные миры.

Гроздья орданиума, издалека напоминавшие оплавленную восковую свечку и поросшие мхом, свисали с потолка пещеры, заставляя меня одновременно радоваться и в тот же момент ругаться.

— Нам всем хана, — пробормотал я, пытаясь сосчитать жилы, которые мог разглядеть. Но дело оказалось бессмысленным, так как порой «свечи» сливались друг с другом, не давая понять, это несколько мелких выходов металла или один большой. — А он ещё жаловался, что его бесполезным песком засыпало, а не эфирным пеплом...

Чистый орданиум стоил сумасшедших денег, а его добыча была куда легче и быстрее, чем переработка руды, так что Жилин только что стал одним из самых богатых людей на планете. А заодно и повесил на спины всем членам нашего Тройственного союза крупные мишени. Причём настолько крупные, что их будет видно даже с орбиты.

Но налюбоваться чужим богатством мне не дали. Вверху, точнее внизу, я же вниз головой висел, в общем, в подземном мире, край которого было и не разглядеть за здоровенными то ли деревьями, поросшими грибами, то ли грибами со странным стволом, шла кровавая мясорубка.

У подножия огромных, да чего уж там, просто гигантских сталагмитов, считай горы внутри горы, у которых острые верхушки давно исчезли и превратились в ровные площадки, происходило сражение между «светляками» и гусеницами.

Отряды мышей, скользя меж высоких кустов бледно-розовых растений, рвались в сторону огромной колоны, соединяющей пол и потолок этой подземной пустоты. Издалека казалось, что два конуса соприкоснулись друг с другом острыми верхушками, а после неизвестный мастер решил скрепить их, небрежно набросав пару-тройку шлепков цемента со словами: «И так сойдёт».

Впрочем, мне кажется, я сумел рассмотреть этого мастера, точнее сотни мастеров, которые скользили по сросшимся друг с другом сталактиту и сталагмиту, укрепляя свою обитель.

Огромное количество гусениц ползало туда-сюда, оставляя после себя бурую, цвета обожжённого камня массу. Даже если процесс этот шёл не прерываясь, возводить свою крепость они должны были ни одну сотню лет.

Тем временем примеченный мною отряд «мышей» выскочил на небольшую полянку, где их вожак, заняв позицию в центре простых особей, развернул «шарф» и поднял длинные кожаные лепестки вверх.

Но, чтобы он не задумал, свершиться этому было явно не суждено. Едва «транслятор» занял позицию, как я увидел, что на стволах материализовались гусеницы. Были они куда меньше той, что я вскрыл в тоннеле, зато выглядели значительно боевитее.

Узкие хитиновые вставки на полуметровом теле, издали напоминающие странную помесь лат и широких лезвий, множество мелких, но, судя по всему, невероятно цепких лапок и длинный хвост-жало, который то появлялся, то исчезал из мелкой туши.

Я, затаив дыхание, пусть и до ближайшей твари было пару десятков метров по прямой, принялся наблюдать, стараясь подметить слабые и сильные стороны тварей, так как другого пути, кроме как спуститься вниз, я не видел.

В ушах застучало от прилившей к голове крови, и я уже было собрался сменить позицию на более удобную, как грудь внезапно обожгло, и я лишь каким-то чудом успел ухватиться за рукоять аспида, едва не грохнувшись вниз с высоты трёх десятков метров.

Повиснув на правой руке, влив эфир в левую и чувствуя, как обугливается кожа на ладони и груди, вытащил контейнер, в котором вместе с кристаллами лежали «жемчужины». Кейс буквально пылал, грозя вот-вот взорваться, и я без раздумий бросил его вниз и тут же, вкладывая все возможные силы, подкинул себя вверх, стараясь укрыться за каменной стенкой от взрыва.

Который всё не наступал и не наступал. Я даже успел влить в себя остатки эфира, выращивая новую кожу на местах ожогов и вновь повиснуть вниз головой, поняв, что нигде и ничего не грохочет.

Тем временем пока я совершал кульбиты на приличной высоте без страховки, обстановка на поляне изменилась кардинальным образом. И не в пользу «светляков».

Судя по тому, что голова «транслятора» по самую шею исчезла в брюхе гусеницы, ползучие гады знали, как действовать. И всё же бой для них не прошёл даром. На каждый труп светляка приходилось не меньше двух-трёх мёртвых гусениц.

Пока я оглядывал поле сражения, при этом пытаясь понять, куда же именно упал так и не взорвавшийся кейс с кристаллами, «транслятор» с гусеницей вместо головы пришёл в движение. Постоянно взмахивая парой тонких рук, он, пошатываясь, побрёл в сторону столба, а выжившие после схватки гусеницы поползли следом за ним.

— Верной дорогой идёте, товарищи, — прошептал я вслед удалявшимся тварям. — Ну и нам двигаться тоже надо. Вот только бы знать куда...

Судя по всему, я вылез у самого края пещеры, и этим путём «светляки» пользовались довольно часто. По крайней мере, при свете, излучаемом орданиумом, я смог разглядеть выбитые лапами «мышей» выемки. Руки у меня, конечно, покрупнее будут, но за последние пару часов я стал спелеологом хоть куда. Хоть сюда, хоть туда, б****!

Спускаться всегда легче, чем подниматься. Другое дело, в каком состоянии ты хотел бы очутиться на земле. Вот я, к примеру, предпочитаю, когда у меня руки и ноги целые, поэтому спускался, тщательно выбирая, куда поставить ногу, и каждый раз, проверяя микроскопические выступы на наличие шатающихся камней.

Так что не такое уж и большое расстояние я преодолел с довольно-таки черепашьей скоростью. Впрочем, сомневаюсь, что найдётся какая-нибудь безумная черепаха, которая согласится ползать по отвесной стене. Она же не идиот какой-нибудь, в конце концов.

Очутившись внизу, первым делом полной грудью сделал вдох, с упоением глотая свежий воздух, наполненный запахом грибов и хвои. Будто зашёл в лес после дождя. И даже никакого эфира не нужно, чтобы почувствовать, как возвращаются силы.

Тем не менее сильно долго расслабляться я себе не позволил. Аккуратно ступая по поросшему мхом полу пещеры, направился к ближайшему грибному дереву. При этом старался держать направление, которое должно было привести меня к выкинутому футляру с кристаллами. Оставлять свою законную добычу гадам ползучим или мышам позорным я не собирался.

Добравшись до дерева, первым делом ощупал ствол, пытаясь понять, каких подлянок можно было ожидать от местной растительности. Упругая на ощупь структура действительно напоминала ножку обыкновенного гриба. Разве что цвет у неё был непривычный — бледно-лиловый.

На высоте двух метров из ствола росли широкие полукруглые пластинки, в нижней части метрового диаметра, но чем выше они были, тем больше они становились, образовывая самую настоящую крону.

В общем, дерево как дерево, разве что инопланетное. Хотя и так его называть уже не получается. Всё-таки это теперь мой мир. И тем не менее появление личинок не давало мне покоя.

Момент их появления на стволах деревьев я засёк, но вот всплесков эфира не уловил, хоть и внимательно следил за энергетическим фоном, правда, больше наблюдая за «транслятором», чтобы понять, где могут быть ближайшие отряды «светляков». И тем не менее момент прибытия гусениц-головорезов я пропустил, а это не есть хорошо.

С другой стороны, будь это дар, к чему готовить засаду? Телепортировался за спиной противника, насадил на хвост-жало и тащи добычу, куда надо. Ну или оставь гнить в качестве удобрения для местных грибов. Что собственно гусеницы и сделали за одним исключением.

Короткими перебежками, стараясь держаться в тени дерева, добрался до следующего гриба, по пути сорвав бледно-розовый плод с какого-то кустарника. Не красоты ради, а в качестве исследования. Задерживаться долго я в местных джунглях не собирался, но после череды событий, которых кроме как злым роком не назовёшь, загадывать я больше не собирался.

Остановившись под сенью очередного дерева-гриба, поднял голову вверх. Сквозь прорехи между пластинами разглядел крохотную на таком расстоянии дыру, из которой имел удовольствие выбраться под свет местных фонарей.

Судя по всему, именно на этом дереве сидела одна из гусениц. Ещё раз прикинул своё местоположение и, убедившись, что не промахнулся с расчётами, подпрыгнул, хватаясь за кромку ближайшей пластинки, расположившейся на высоте двух с лишним метров.

— А вот и очередной облом, причём в прямом смысле этого слова, — чертыхнулся я, держа в руках отломленный кусок гриба.

Несмотря на то, что пластина смотрелась прочной, на деле она оказалась довольно хрупкой, и залезть на неё оказалось ещё той задачей.

С которой я разобрался в четыре счёта. Просто сделал четыре удара по стволу у основания, вырезав при этом треть губчатой ткани, из которой состоял ствол. Собственно, после этого вопрос о чудесном появлении гусениц исчез сам собой, я невольно поёжился, сразу же почувствовал себя неуютно.

Внутри гриба-переростка оказалась самая натуральная магистраль, пронизывающая ствол дерева. Этакая пневмотруба, внутри которой с приличной скоростью проскальзывали монстры, чьи силуэты сильно размывались из-за скорости и плохой прозрачности жёсткой оболочки.

— Плохой, плохой лес, — начал я про себя твердить, отпрыгивая от ствола, когда прямо на моих глазах, трубопровод для монстров начал увеличиваться, надуваясь словно мыльный пузырь.

В центре него появилась огромная голова клыкастой гусеницы, чьи многочисленные мелкие глазёнки совершенно недружелюбно смотрели прямо на меня.

— Лесник, что ли? — только и успел я сделать предположение, прежде чем пузырь с треском лопнул, а тварь прыгнула на меня.

Прыжок был нечеловечески быстр, если, конечно, такое сравнение применимо к монстру, и я, уже понимая, что не успеваю ударить, упал на спину, выставив перед собой меч.

Прыгнувшая тварь, чьё тело никак не желало полностью показаться из ствола, завизжала, почувствовав древнюю сталь в своих внутренностях. Так я ещё для верности и эфира добавил. Немного, но этого хватило.

Как и для твари, так и, похоже, для того, чтобы где-то сбоку, как раз в том направлении, где должен был валяться футляр с кристаллами, что-то взорвалось, выбросив тонкий, но ослепительно яркий луч энергии, ударившийся в потолок пещеры.

Впрочем, из нас двоих за «фейерверком» наблюдал лишь я, успевший подняться на ноги. А вот «змейке» была уже не судьба. Она, конечно, пока ещё билась в конвульсиях, но я был уверен, что и они вот-вот прекратятся.

Однако этого я дожидаться не стал. Понимая, что теперь атаку можно ожидать с любой стороны, пришёл к выводу, что полагаться с этого момента можно лишь на скорость. Ну и на мозг, если он всё-таки надумает поработать сегодня.

Зато теперь становилось понятно, почему основная движуха «светляков» была возле обломанных сталагмитов. На них деревья «почему-то» не росли. Так что, прикинув, решил пробиваться к одному из них.

— Но прежде всё же стоит глянуть, что там за херня пальнула. Впрочем, и так понятно, что именно, — произнёс я, намереваясь отправится в сторону потерянных кристаллов и странной жемчужины, но тут услышал сухой треск, который трудно было спутать с чем-то другим. У кого-то только что, определённо, закончились патроны в магазине.

Глава 9

Пещеры «Младшего»

Перун

Прыжок вышел... В общем, вышел. Ни хорошо, ни плохо. Приземлившись на мерзкую харю гусеницы, сделал изящный разворот на сто восемьдесят градусов, лопая мелкие глазёнки, попытавшейся обвить меня твари.

Противник моего «недопируэта» не оценил и попытался выбраться из-под «железной» пяты. Дёрнувшись и закрутив тело, личинка обхватила хвостом каменный выступ и резко потянула к нему свою рыхлую тушу, заставив меня потерять равновесие. Зря всё же прыгнул. Хотя...

Позволив инерции подхватить себя, упал назад, оттолкнувшись от уже мёртвой гусеницы, пускай она пока и считала себя живее всех живых.

И, прежде чем я покинул каменный выступ, сделав сальто спиной назад, с верхнего уступа на отползающую тварь упал «светляк». Впившись в щель между хитиновыми пластинами, «мышь», замотав головой будто собака, вырвала здоровенный кусок плоти противника.

Что было дальше, я досмотреть не успел, упав на нижнюю террасу. Твёрдая каменная поверхность, усеянная мелкими осколками скалы, больно ударила по пяткам. Но так или иначе я опять был на твёрдой поверхности, а значит, продолжаем наводить суету.

Пнув очередную плоскомордую «мышь», пытающуюся подняться на мой «уровень», полоснул Аспидом по гусенице, выползшей откуда-то справа.

Существо протестующе запищало тонким детским голоском, но я на это больше не повёлся, спасибо уже обжигались, в прямом и переносном смысле этого слова.

За полтора шага набрав ускорение, пнул носком в выставленное на показ мягкое брюшко, отправив тварь в свободный полёт, и тут же кинулся к стенке, вжимаясь в небольшое углубление и стараясь прикинуться камушком.

Сверху раздалось шуршание. Судя по всему, одна из мышей заметила меня и решила поздороваться, спрыгнув на голову. Такой себе план, честно говоря.

Писк, издаваемый летящей личинкой, перешёл на ультразвук и спустя секунду сменился оглушающим взрывом, засыпав окружающее пространство мелкой шрапнелью перемешанных с мясом осколков хитина.

Спину больно обожгло, всё же укрытие было чисто символическим. Но мышу досталось куда сильнее, и на каменный пол уже упал нафаршированный осколками труп.

— Да, парень, я тебя понимаю — обидно, — произнёс я, глядя на тело, под которым медленно образовывалась кровавая лужа. — Казалось, вот оно — счастье, только протяни лапу... А тут какой-то козёл склизкий все карты попутал.

Не то чтобы умершему «светляку» нужны были прощальные слова, скорее, это мне хотелось выговориться, а поговорить было не с кем. Точнее, не было таких, кто бы не пытался вцепиться в меня, хотя первые раз десять я начинал знакомство, доброжелательно говоря: «Привет»...

С того момента, как я услышал первые звуки выстрелов, прошло от силы минут сорок, и всё это время я двигался. В начале, определив направление — через лес. Лес, который решил, что третий — лишний.

То ли из-за того, что я вылез на окраине пещеры, то ли эта часть подземного биома была не так интересна «светлякам» и гусеницам, но поначалу я встречал лишь их мелкие отряды. Но, как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны.

Мыши стали сбиваться в крупные стаи, среди которых было уже по два или три «транслятора», и каждую из тварей сопровождали собственные «бодигарды».

Двухметровые здоровяки, закованные в хитиновые латы по самую морду и с двумя костяными клинками вместо рук. Мне даже интересно стало, как они жопу чесали, если приспичивало, клинки были потрясающе острыми и одинаково хорошо резали и мягкую плоть, и твёрдый камень.

А гусеницы оказались даже более разнообразны. Мелкие, крупные, средние. Длинные, широкие, серо-буро-малиновые и в крапинку. Порой под извивающимися гадами было не видно земли, когда деревья буквально выплёвывали их из себя. И каждая из них обладала какой-то неприятной способностью, даже самый мелкий «клоп».

И всё это приходилось изучать на ходу. Стоило только разобраться с одной группой тварей, как за кустами обнаруживалась другая, только раза в два крупнее.

В какой-то момент я решил даже попробовать проскользнуть к цели поверху, но после того, как я чуть не лишился ноги из-за внезапно выскочивших из гриба длинных шипов, решил, что по твёрдой земле оно как-то спокойней.

Но так или иначе лес был лишь «цветочками». «Ягодки» начались, когда я-таки добрался до одного из обломанных сталагмитов.

Огромная скала, издалека создававшая впечатление монолитной конструкции, вблизи оказалась источена множеством узких ходов, часть из которых была давно завалена. И при этом гигантский сталактит имел кольца-ярусы, располагающиеся один над другим и постепенно сужающихся к вершине.

И именно с неё гремели звуки выстрелов, казалось, разносящиеся по всему подземному миру. К сожалению, спеша на помощь и при этом не желая сгинуть среди полчищ местных обитателей, которых по мере приближения к скале становилось только больше, мне пришлось сделать солидный крюк. Так что фактически я оказался в противоположной стороне от стреляющих.

Ну а дальше началась увлекательная игра под названием «Царь горы». Похоже, стрелки, забравшиеся на самую верхушку скалы, умудрились всполошить всех подземных тварей, и те теперь спешили занять верхушку пищевой цепочки как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.

Каждая терраса-уровень кишел монстрами, схлестнувшимися в смертельном поединке за право добраться до деликатесной закуски. Что-то я сомневаюсь, что местные уроды просто повелись на милые личики не особо умных, но крайне деловых барышень. Идиоты, им бы бежать куда подальше, а не наверх пробиваться. Уж я-то хорошо знаю этих «милых» дам...

— Впрочем, я тоже интеллектом не блистаю. Вечно куда-то тороплюсь, кого-то спасаю, кого-то калечу, — усмехнулся я, сшибая плоский гриб со ствола дерева и прыгая на него. — Без обид, парни, но на сегодня это гора моя.

Кругляш гриба упал на копошащихся у подножия тварей, накрывая и придавливая тех к земле. По импровизированному мосту, буквально разваливающемуся под ногами, я преодолел расстояние между кромкой леса и первым уровнем скалы, умудрившись последние четыре метра проскакать по головам «трансляторов» и проехаться по жирной гусенице, неосмотрительно поднявшей верхнюю часть выше положенного.

Уже в последнем прыжке, когда ноги должны были коснуться твёрдой поверхности столба, я пустил волны эфира, выкашивая толпящуюся на узкой площадке нечисть.

В разные стороны полетели отрубленные руки, ноги, головы, хвосты и прочие части туш, а на каменной террасе стало ещё больше крови.

Полёт закончился, а моё движение нет. Приземлившись, я заскользил на ошмётках тварей, но, прежде чем впечататься в стену, вновь использовав фамильное оружие не по назначению, то есть в качестве рычага.

Воткнув повыше, подтянулся, подкидывая себя вверх. Будь стена повыше, такой финт бы и не прошёл, но каждая терраса располагалась на высоте трёх метров, так что мне хватало даже с избытком.

Вскочив на второй уровень, столкнулся лицом к лицу с гусеницей. У вставшей «на дыбы» твари верхняя часть тела раздулась, а россыпь узких глазок оказалась прищурена так, что я понял, сейчас её стошнит.

Чем именно, гадать не стал, срезав мечом верхнюю часть гусеницы, которой не суждено было стать бабочкой, а вторую руку вбил по локоть в туловище, вытягивая эфир из этого, несомненно, одарённого существа.

Приятное чувство насыщения живительной энергией подхватило меня, но расслабляться я не спешил. Подняв иссушенную тварь над собой, кинул её остатки вниз, прямо на пытающегося подняться по скользкой стене «светляка».

Тот подарку оказался не рад, успев лишь рыкнуть, прежде чем упасть. Высота вроде небольшая, убиться сложно, но «мышке» решили помочь три мелких ползуна, махом лишив «светляка» ног.

До конца досматривать кровавое представление я не стал, воспользовавшись тем, что спрыгнувшая с верхнего яруса крупная гусеница промахнулась, пытаясь заключить меня в свои объятья.

Отскочив в сторону, запрыгнул оглушённой твари на спину и, подпрыгнув, зацепился за край следующего уровня. Рывок вверх, и лишь каким-то чудом успеваю увернуться от опустившегося на то место, где лишь секунду назад располагались мои пальцы, меча.

Один из «рыцарей» мышей. Длинные руки-клинки, хорошая защита и отличнейшая физическая подготовка. По крайней мере, махал он клинками аки мельница. Но я предпочитаю на дуэли приходить со своим ружьём, то бишь даром.

Алая волна одинаково хорошо проходила и сквозь хитин, и сквозь камень, так что, недолго думая, вдарил одним зарядом по «рыцарю», а вторым срезал край очередной террасы, устраивая небольшой обвал.

Вышел он действительно небольшим, но так удачно потащил вниз за собой спешащих на помощь уже погибшему «рыцарю» светляков, что я даже чуть в ладоши не захлопал. Удержался, наверное, лишь из-за того, что командующий всеми ими «транслятор» успел отскочить и спрятаться за один из булыжников.

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать! — громко крикнул я и, разогнавшись, перепрыгнул трещину в полу, образованную вызванным мною оползнем.

Приземлившись на камень, схватил ушастую мышь за голову и, преодолевая лёгкое сопротивление, свернул той шею. Пускай с человеком у этих тварей было мало общего, но, если повернуть «светляку» голову больше чем на сто девяносто пять градусов, результат был схожим.

Очередная порция эфира подняла настроение до небывалых высот, и в голове мелькнула мысль, что со следующим одарённым торопиться не стоит. Мелькнула и тут же пропала. Тело требовало движения, а душа требовала поддаться безумию сражения, и сопротивляться этому не хотелось совершенно.

Так я и двигался вверх, оставляя после себя горы трупов и сотрясая столб множеством мелких локальных оползней. Движение не было непрерывным. Порой приходилось и отступать, спускаться вниз, уходить влево или вправо. Видимо, остатки инстинкта самосохранения ещё работали, пытаясь уберечь хозяина от совсем уж неразумных поступков.

Так что и сейчас, присев перед дохлым «светляком», я приложил руку и, с трудом удержавшись от соблазна впитать остатки его энергии, сформировал кристалл.

Чем выше я поднимался, тем мощнее становились твари, а уж обычных, не одарённых, я полчаса как не встречал. Так что небольшой фокус в рукаве мне пригодиться. Всё прям как в «мирной» аристократической жизни.

Уже по привычке спихнув высушенную тварь с обрыва, посмотрел вверх. Ещё с пяток подъёмов, и я смогу узнать, повезло Шпильке с Агаши, и они уже померли, или все ещё живые, и участь их станет незавидна, как только я до них доберусь.

Так, вверх посмотрели. По бокам тоже поглядели, убедившись, что никто не спешит самоубиться о весёлого меня.

Зато внизу жизнь кипела. Пускай я и не мог видеть все окрестности столпа, но даже того участка, что предстал передо мной, хватало понять, что подъём был самым лёгким пунктом моего плана. Если бы, конечно, он существовал изначально.

Внизу, в радиусе пары сотен метров от скалы, не было ни одного свободного участка, где бы не сражались между собой монстры. Близлежащие деревья были вырваны с корнем, лишив гусениц возможности быстрого пополнения редеющих рядов, но это их не особо беспокоило, и дальние деревья буквально гнулись под тяжестью вылезающих из них ползучих гадов.

С другой стороны колонны «светляков» тоже не иссякали, и мне сверху было прекрасно видно, как маршируют их отряды, оставляя после себя вполне приличные просеки.

Причём большинство этих тропинок вдалеке сливались в одну огромную дорогу, исчезающую в стене пещеры. Интересно, этот ажиотаж из-за нашего вторжения, или у них тут перманентно война?

Раздавшийся сверху грохот заставил тело среагировать раньше, чем я успел понять, что произошло.

Отпрыгнув назад, тут же бросился в сторону, буквально пробегая по краю террасы и рискуя в любой момент свалиться вниз. Некогда казавшая незыблемой каменная гора задрожала, словно гигантская собака попыталась стряхнуть надоедливых блох, устроивших возню на ней.

Одновременно уворачиваясь от летящего в меня булыжника и стараясь не угодить в образовавшуюся расщелину ногой, я увидел, как из многочисленных нор и трещин в столпе вырвались клубы зелёного газа.

Лицо тут же будто бы окатили кипятком, а на глазах навернулись слёзы. И лишь чудом увернулся я от внезапно пропоровшего зелёный дым клинка. Очередной светящийся «рыцарь» решил воспользоваться моментом и едва не достиг успеха.

Впрочем, судьба — удивительная штука, и, видимо, разочаровавшись в этом неудачнике, она послала огромный валун, который обрушившись на мышь, с грохотом умчался дальше, оставив от неё лишь мокрое место.

— Намёк понял! Спасибо! — козырнул я клинком трясущейся горе, и та, словно услышав меня, сделала глубокий вдох, разом втянув в себя едкую дрянь. — Да ладно! А можно телепорт на поверхность? Ну и тех, кто наверху заодно?

Вместо исполнения желаний сверху раздался взрыв, и каменный столп «чихнул», мгновенно окутавшись зелёным «одеялком».

— Ну пошутил же... — мысленно извинился я.

Произносить столько слов, открывая рот, было не вариант. Впрочем, как и стоять на месте. Стоило воспользоваться моментом, пока твари приходили в себя после локального землетрясения и выброса газа.

Минус один ярус. Прыжок, три быстрых шага, проткнуть придавленную камнем, но всё ещё живую гадину, что пыталась выбраться из-под этого самого камня, столкнув его вниз. И тем самым лишить меня отличного трамплина. Нельзя так со мной. Нельзя.

Ярусы сменялись один за другим, и порой мне казалось, что я буквально лечу вдоль каменных стен, не ощущая притяжения. Туман размывал очертания предметов и живых существ, размывал в голове ощущение пройденного расстояния, но каким-то внутренним чувством, я понимал, что вот ещё немного, и я там, на не перестававшей грохотать вершине мира!

В какой-то момент, совершив очередной прыжок, понял, что дальше-то, собственно, лететь и некуда. Влетев на добрые три метра, пробил головой густую пелену, на мгновение вздохнув почти чистый воздух подземья, и устремился обратно в ядовитый ад.

Приземлившись, замер, пытаясь сориентироваться на слух. Определенно, стреляли где-то впереди. Выставив перед собой аспид медленно двинулся вперёд, гадая, как бы безопаснее добраться до обороняющихся.

Как известно, пуля — дура, а я — молодец. Но в столкновении с дурой, есть вероятность самому остаться в конкретных дураках. И ладно, если куда в руку или ногу прилетит, вылечить сумею. А если в голову? Есть-то я как потом буду?

И кричать не хотелось. То, что мне в первую минуту никто из мышей или гусениц не встретился, ещё не показатель. Тем более, обороняющиеся темп стрельбы не снижали. Даже наоборот, огонь стал какой-то истеричный, если можно так выразиться. Это когда человек уже даже не понимает, куда и зачем стреляет, а просто жмёт спусковой крючок, чуть ли не закрыв глаза.

Так что по вершине сталагмита я шёл медленно и нервно, чуть ли не в полуприседе, вздрагивая от каждого выстрела. Эйфория боя стремительно сходила на нет, и её место занимал инстинкт самосохранения.

Но всё в этом мире подходит к концу, закончилась и моя неспешная прогулка. Очередной вдох каменного «гиганта», и зелёный туман исчез, оставив меня одного.

И что самое удивительное, я действительно был здесь один. Голая каменная площадка неправильной овальной формы, усеянная небольшими отверстиями, над которыми порой вспухали небольшие зелёные облачка. Которые, впрочем, почти сразу сносил в сторону едва ощутимый ветерок.

Ни следа тварей и, что самое главное, ни следа пропавшего отряда. При этом я точно слышал стрельбу. Вот только звучала она будто откуда-то...

— Твою ж мать! — только и успел я произнести, увидев, как из дыр в камне выросли чёрные щупальца, мгновенно оплетая мои ноги и туловище.

Аспид в руке дёрнулся, словно пытаясь спасти своего придурочного хозяина, но чёрная лента оплела кисть и резко дёрнула вниз, заставляя меня обронить оружие на землю.

Ещё одно щупальце перехватило вторую руку, и я почувствовал, как неумолимая сила вдавливает меня в камень. Который неожиданно поддался обычной человеческой плоти, и я, громко поминая добрым словом одну особу, со всего размаху грохнулся о твёрдый пол.

Лишь в последнюю секунду мягкая подушка из густых чёрных волос бережно придержала мою голову, не дав разбить лоб или сломать нос. При этом кончики «змей» нежно ткнулись мне в подбородок. Хочу сказать, знакомое ощущение.

— А можно было без этих фокусов? — кашляя, в плохо освещённом тоннеле явно присутствовала зеленная дрянь, гневно произнёс я. — Ольга, голубушка, я тебя спрашиваю!

— Боюсь, она не сможет вам сейчас ответить, господин Исаев, — опустился передо мной на одно колено мужчина, на чьём изрядно потрёпанном доспехе красовалось изображение одинокой скалы, а значит, он был из отряда Екатерины Жилиной. — В данный момент она отражает атаку тварей на северном участке периметра. Возьмите, пожалуйста, шлем. Без него тут находиться строго не рекомендуется.

В глазах мужчины, едва стоящего на ногах, явно читалось желание задать множество вопросов, но я его проигнорировал, подхватив из протянутой руки полупрозрачную сферу.

Стоило только её надеть на голову, как манжета шлема присосалась к вороту комбинезона. Тут же на экране выскочило предупреждение о том, что костюм повреждён, но я его тут же убрал. Нечего другим знать, что я и без спецсредств могу существовать в таких условиях.

И едва я это сделал, как заработала гарнитура шлема, и я услышал насмешливый голосок:

— Господин Исаев, наконец-то вы добрались до нас. А то ваши друзья изрядно за вас волнуются...