Экскурсовод

Ночная прогулка и сборы

Над городом возвысилось грозовое ночное небо. Звезды поднялись выше бетонных небоскребов. Город планомерно превращался в разваливающиеся трущобы. Иногда можно услышать скрип ржавеющих вывесок, качающихся на ветру и напоминающих о давным-давно ушедшей с улиц бурлящей жизни. Сырой асфальт трескающийся на части словно после землетрясения показывал на то, что если здесь и есть жизнь, то она существует вопреки всему, что хочет ее уничтожить.

Стройным рядом вокруг главной улицы торчат заброшенные панельные дома. Фасад зданий обветшал, плитка на цокольном этаже отвалилась, оконные стеклопакеты вырваны с корнем. Кирпичи, поеденные временем, кое где осыпались по краям. Из домов давно вынесли все ценное. В такой райончик мало кто желал переехать, а тем более решился бы остаться тут жить. Практически все, кто проходил мимоходом стремились покинуть это место как можно скорее, но только не парочка, сидящая на бетонной крыше.

Если тщательней присмотреться, то можно заметить коротко стриженного парня лет шестнадцати. Одетого совершенно по-простому: старые поношенные джинсы и худи цвета хаки с закинутым на голову капюшоном. На ногах у него сильно изношенные кроссовки от постоянного передвижения по мертвым районам, которое оставляет след не только на обуви. И особенно выделяющийся суетливый взгляд, постоянно рыскающий в поисках движений. В тревожной обстановке, как сейчас, не стоит лишний раз попадаться на глаза хоть кому-нибудь.

Свесив ноги с края крыши и болтая ими, имитируя шаги или скорее медленный бег, он говорил о чем-то с девушкой примерно того же возраста. Николь сидела рядом. Она одета в темно голубую толстовку и джинсы черного цвета, которые слегка испачкались от непривычной для нее вылазки. Собрав темные волосы в небрежный пучок, Николь глубоко вздохнула. И продолжила наблюдать за медленно перемещающимися звездами на небе.

Крыша выделялась среди остальных. Небоскреб бывшего железного вокзала. Когда-то здесь работали офисные планктоны, строившие расписание поездов. А сейчас это лучшая обзорная точка. С небоскреба, стоявшего в самом центре, виднелся каждый уголок умирающего города. Едва заметные лампы очерчивали его границы еще пульсирующей жизни. Конструирующий оазис мерцающих огоньков среди темных городских трущоб. Если бы не далекий свет, то город вполне можно принять за мертвецки забытый. Эта крыша была самым любимое место Томаса, так звали парня.

– Ну как тебе? Понравилась наша прогулка? – Томас спросил у Николь.

– Да это было круто, я так далеко еще никогда не заходила, – искренне ответила Николь.

– В центре сейчас опаснее всего, но мы очень высоко, снизу нас не видно, только если кто-то будет пролетать.

– И часто летают? – с удивлением уточнила Николь.

– Пару раз в час. Если нас заметят главное не двигаться, могут подумать, что просто показалось. Однако если нас обнаружат, то следует бежать со всех ног.

– Тебя уже ловили? – с интересом спросила Николь

– Нет, но один раз было очень близко, видимо шел какой-то рейд, им было явно не до меня.

Далеко в небе загорелся яркий неоновый свет, подбирающийся с каждой секундой все ближе и ближе. Не оставляя шансов на раздумье.

– Нам нужно сваливать, – громко крикнул Томас.

– Это они? – с испугом спросила Николь.

– Да, у нас мало времени. Очень мало времени, – быстро произнес Томас.

Они молниеносно спустились с крыши. Двух этажей, как считал Томас достаточно. В старой заброшенной комнате очень тихо. Слишком тихо. Почерневший от плесени портрет бывшего владельца, напоминал о том, что здесь ранее жил мужчина с густыми усами. Кроме портрета в комнате не было ничего, голые гипсовые стены. Все ценное, что можно найти, уже давно вывезли и скорее всего продали.

– Только не шевелись, – тихо произнес Томас.

В полной тишине они просидели две минуты. Как только источник свет начал ослабевать стало ясно, что они в безопасности.

– Я же говорил, что нас не найдут, главное не шевелиться, – радостно сказал Томас.

– Пойдем домой, пока нас не поймали, – испуганно ответила Николь.

Осторожно пробираясь сквозь развалины, Томас вел новую подругу по знакомому для него маршруту. Томас часто бывал в центре. Здесь жили, а точнее скрывались его друзья. Банда так называемых нелегалов, которым он поставлял продукты с окраин зарабатывая этим на жизнь. А для прикрытия от глаз местных проводил экскурсии по разрушенным достопримечательностям города. Многие знали его лишь как экскурсовода. И Томаса это устраивало.

Все детство пролазив по разрушенному городу он досконально изучил его улицы, и мог найти лазейки в каждом из неуязвимых, как казалось на первый взгляд, мест. Научился множеству способов незамеченным добираться из одной точки города в другую. Тихий экскурсовод не доставлял особых хлопот местным охранникам. Все вылазки строго индивидуальными. Один человек в нагрузку и это закон. За время пряток и бесчисленных погонь, он перенял особое чутье словно животное в лесу мгновенно улавливал каждый шорох. Всегда чувствовал момент, когда стоит ретироваться. И это чутье не раз спасло ему жизнь.

Остановившись у входа в район где жила Николь, он заговорил:

– Завтра у меня не получится, может на выходных еще на вылазку?

– Я не знаю, мой папа не любит, когда я долго задерживаюсь, но я постараюсь на выходных.

Она помахала рукой, развернулась и направилась в виллу отца. Район, в котором Николь жила считался самым элитным. Дома строились не вверх как раньше, а в длину. И чем длиннее дом, тем значимей вклад владельца в решения главной загадки. Дом профессора Добрынина был в центре яхонтового района. Раньше на этом месте велись раскопки. Археологи обнаружили древнюю шахту по извлечению корунда, но времена круто поменялись и дальнейшие исследования оказались не востребованными. Территория перешла в руки ученых. Изначально использовалась для опытов, но со временем переросла в элитный жилой район.

Высокие заборы с колючей проволокой и постоянной подпиткой переменного тока недвусмысленно намекали какой конец уготован желающим перелезть через них. Жилой комплекс усердно охранялся военными и без специального пропуска попасть в него нереально. Здесь жили самые «сливки» города, главным из которых являлся отец Николь. Известный ученый, пытающийся решить проблему выживания для бедных горожан. Николь не любила говорить о нем. Томас тоже не спрашивал об отце, потому как понимал, что сейчас не лучшие времена для подобных разговоров. Лишний раз лучше не спрашивать ничего ненужного. Помахав ей в след Томас побрел в свою импровизированную квартирку. Он проживал в одном из самых бедных районов, которые местные прозвали Свалкой.

Горы мусора, свозимые десятками лет, складировались и консервировались, ожидая дальнейшей переработки. Но завод для переработки успешно проработал лишь несколько лет и закрылся. Проживающие рядом авторитеты, как оказалось, сжигали в нем не только мусор. Дурная слава района перестала привлекать инвесторов. Потоки мусора не прекращались и без устали свозились со всего города, а после настал день конца. Сейчас же Свалка имела одно из главных преимуществ. Она находилась совсем близко от центра. Раньше город рос, центр постоянно мигрировал за настроениями богачей. Здания становились все выше и более изысканней. Земля дорожала и строиться в старом центре считалось не безумной роскошью. Предприимчивые ребята за не большие деньги выкупили землю до самой границы Свалки, девелоперы построили дешевых однотипных хрущевок. И спальный район стал обрастать высотками пока не уткнулся в горы мусора. Так образовался некогда тихий спальный, но зловонный район.

Жить здесь было законно, но небезопасно. Хотя если ты вырос в таком месте, то тебя вряд ли что-то могло пугать. Район уже внутри разделялся на верхнюю часть и нижнюю. Кто вовремя проявил смекалку успел заселился в покинутые некогда хрущевки. Дома без обслуживания со временем превращались в бетонные коробки. И не редко схлопывались вместе с жильцами. Соседи на бетонных саркофагах оставляли комментарии с биографиями о их владельцах. В народе район прозвали Кладбищем. А молодежь в район привлекал набирающий популярность челлендж: проспи ночь на кладбище. Старики называли его новой русской рулеткой. Но если ты провел ночь в доме на кладбище и выжил, то мог хвастаться среди знакомых.

Томас жил в низине. На самом краю свалки. По размеру она занимала почти половину города. И раскинулась в длину до реки Истрицы, опоясывающей черту города. Местная шпана охраняла район. После уроков ребятня бегала по улицам от безделья. Не то чтобы они составляли реальный контроль, но доносили старшим, если видели что-то или кого-то подозрительного. Пробираясь сквозь посты, состоящие из мелких хулиганов Томас, добрался до дома. Растопил печку, подкинул дров и улегся спать. После сегодняшней прогулки, единственное что хотелось сделать это погреться у старой печи. Завтра его ждал тяжелый день. Жизненно необходимо доставить провизию нелегалам.

Утро выдалось неприветливым. Вчерашний ночной дождь закончился. Холодный ветер обдувал наспех сколоченные дома. Свалка понемногу просыпалась. Сгоревшие дрова в печи превратились в кусочки обгорелых черных угольков. Томас проснулся от нарастающего холода, стужа застигла его врасплох. Руки сквозь перчатки ощутили морозное покалывание. Томас нашел давно забытые рыбные консервы, из-за того, что времени оставалось совсем мало, не стал их разогревать. Небрежно вскрыл жестяную пластину и запихал содержимое в себя. Затем начистил берцы кремом, который недавно нашел на свалке. Из внутреннего кармана вытащил листок с пометками и долго его изучал.

Работы как всегда ожидалось много. Провизию нужно покупать в разных местах и совершенно разных районах. Если купить все одном месте, то на тебя обязательно донесут. В наши тяжелые времена у людей мало денег, а если ты еще и ребенок, значит точно воруешь, чтобы как-то выжить. Поэтому нужно быть терпеливым и иметь четкий план действий. Из-за тщательной подготовки, рейд мог растянуться на несколько часов. Важно не привлекать внимания. Если кто-то раскусит твой план или проследит за маршрутом, в лучшем случае можно потерять товар, а в худшем свою жизнь. Осторожность отнимает много времени, но Томас уже стал профессионалом в таких делах. Он медленно скопил по крупицам весь необходимый товар. Оставалось доставить его в логово бандитов.

Рейд состоял из нескольких частей. Так как в доставляемой провизии нуждались целые отряды, то донести ее всю разом было нереально. Томас постепенно доставлял пищу, все что могло быстро пропасть доставлялось в первую очередь. Снизу рюкзак набивался консервами, в последнее время они ценились довольно высоко, и с каждым днем их становилось все меньше. Потом запихивал твердое засушенное мясо, оставшееся еще с былых времен. Следом шел модифицированный белок в упаковках, который имел отвратительный привкус, но обладал высокими питательными свойствами. Последнее изобретение наших ученых, неизвестно из чего его производили, но стоил он очень дешево. В последний период голода, этот белок спас много жизней, но отвратный вкус, делал его не любимым среди всех слоев населения.

Главная продуктовая ценность находилась вверху рюкзака. Самый настоящий хлеб, не модифицированный. Купить можно только у дилеров, которые выкупали его у нелегалов-фермеров. Томас обладал связями с бандитским миром, поэтому легко мог достать большинство из продуктов. Хотя и цена на все настоящее очень кусалась. В наши времена найти не зараженные земли трудная задача. А найти людей, которые незаконно выращивают на незараженной территории пшеницу было сверх сложно.

Возможно это просто слухи что такие люди вообще существуют, однако байки говорят, что они выращивают злаковые культуры за чертой города. Все же если такие фермеры действительно существуют, то точно находятся под протекцией правящей элиты, так как поставки осуществляют из-за пределов в черту города. Военные постоянно патрулируют территорию города, даже Томасу чтобы прогуляться по центру надо прислушиваться к каждому шороху. Тем более чтобы заниматься нелегальным фермерством, и без покровительства. Он не мог в это даже поверить.

За пределами города выжить можно было лишь случайно, представить себе, что там есть какая-то жизнь, было нереальным. Большинство в городе видели остатки тех, кто пытался прорваться в город. Уже слабо похожие на людские тела, изъеденные мутациями, расстреливались сразу же на подходе к городским стенам. В школе Томасу рассказывали, что за чертами города отсутствуют любые признаки жизни, но все верили, что хоть какая-то из групп уцелела, и все еще продолжает сопротивляться. Вероятность этого – крайне мала.

Рация Томаса зашипела.

- Малыш, прием, – прохрипел голос.

- Прием. Я уже готов, как обстановка? – спросил он в ответ.

- Все чисто, ждем тебя, как наступит темнота выдвигайся, прием, – с помехами прохрипел динамик.

- Вас понял, прием окончен, – соблюдая культуру переговоров завершил Томас.