Ёкай для Темного Лорда.

1 глава "С высоты астрономической башни"

За магию надо платить!

Такую истину поняла девушка со шрамом-молнией. И каждый год она платила. Рассудком, сном и детской непосредственностью. Ей пришлось расти ментально куда быстрее, чем друзьям. На первом курсе, только-только постигая магию, девочке выпала доля столкнуться с душой Темного Лорда, паразитирующего на профессоре Квирелле, отправив последнего к праотцам всего лишь прикосновением.

Забрать жизнь, даже того, кто хотел тебя убить, оказалось делом не простым, в моральном плане. Когда профессор рассыпался на ее глазах, в девочке словно что-то треснуло. Крохотная трещинка, позволяющая чуть шире, меняя ракурс градусов на десять-пятнадцать, смотреть на происходящее под другим углом. И не все теперь перед ней представало в светлых оттенках. Появились полутона, а под ноги начинала падать тень.

Второй курс.

Снова необходимые для решения проблемы действия, приведшие к очередным выводам и мыслям о том, что мир магии это не только заклинания, творящие чудо, а суровая реальность где есть место лжи, лицемерию и смерти. И не важно, что убитый опасное чудовище, отнимающее жизнь взглядом. Оно все же живое, с разумом и бьющимся сердцем. А то, что под контролем и чуть не погубило, так закон Джунглей никто не отменял. Конец, ведомый ядом василиска, быстро распространяющегося по венам и крови, нависший над головой, снова внутри сознания что-то надломил, выпустив на волю способность огрызаться и перечить словам тех, с кем не согласна. Из-за этого будут проблемы, но не важно. Главное не промолчать, получив удар под ребра, а ответить, пригрозив палочкой и заклинанием.

Третий курс и очередной набор приключений. Беглец, дементоры, только и ждущие, как бы забрать самое светлое и доброе чувство из груди и сердца. Столкновение, обморок, сопровождаемый криком матери и треском керамики, словно разбитая ваза тетки Пет, которая упала на пол и разлетелась вдребезги. Но на этом год и испытания не закончились, как и непонятные ощущения чего-то ломающегося в мозгу, кипящего от потока резко-обрушивающейся информации. Казалось, что картинка восприятия, моментами расслаивается, показывая второе дно, как у ящика фокусника.

Из-за этого Поттер думалось, что она постепенно сходит с ума, видя и слыша то, чего нет на самом деле. А признаться и рассказать друзьям – не выход. Сочтут психичкой и отправят в больницу Святого Мунго, пить зелья и сдавать анализы по расписанию. И как очередной гвоздь в крышку гроба здравого рассудка, куча дементоров, решивших их с Сириусом поцеловать. Истощение, очередное видение пошатнувшегося рассудка и слетевший к драклу стопор и сдержанность в выражениях и действиях. Дадли берегись и готовься стирать мокрые портки.

Лето перед четвертым курсом, как и сам курс, был воистину самым ужасным временем с того дня, как Гарри сказали о том, что она волшебница. Даже убитые ей Квирелл и василиск, с летающими над головой дементорами вместе взятыми, казались развлечением маггловской комнаты страха. Все ужасы и кошмары пережитых ей лет обучения, перекрыло появление Темного Лорда, поприветствовавшего Поттер во сне лучом зеленого заклятия. И как по накатанной, словно по наихудшему сценарию, начался учебный год, оглашенный годом Турнира Трех Волшебников. Турниром, в котором участников стало четыре.

Год, окончательно открывший девочке глаза на мир вокруг и окружающих ее взрослых и подростков, особенно друзей. Рональд – завистник, мечтающий о подвигах и наградах, не видящий ничего, кроме славы и признания каждого встречного. Гермиона – посвятившая год себе и только себе, наплевавшая на происходящую дичь и беснующегося где-то Темного Лорда, шлющего приветы через Черные Метки в небе. Профессора, большая часть – смотрящие с откровенным, даже не скрываемым обвинением в жульничестве и подтасовке результата, а так же осуждением во взгляде и абсолютным отсутствием здравого рассудка и логики. Директор – это комок из противоречий, сомнений, тайн и недомолвок, считающий, что лучше недобдеть, чем перебдеть.

И как следствие – смерть Диггори, возрождение Темного Лорда и полетевший к дементорам рассудок с самообладанием героини, понимающей, что следующий год для нее будет последним. Она или окончательно свихнется, заавадив саму себя, или тот же вариант, но смерть настигнет всех тех, кто окажется рядом, в момент полного полета крыши с разума Поттер. И тогда исход тот же, но уже от рук палача, отправляющего ее душу за грань.

Пятый курс для Гарри Поттер стал неописуемо-ужасным. Эмоции зашкаливали и уходили из крайности в крайность. Как качели, то вверх, то вниз. То она смеялась, как безумная, безудержно, до лающего кашля, то горько плакала, кусая губы до крови, проклиная всех направо и налево. Главной причиной, по которой Поттер основательно текла мозгом и каждый день, со скоростью выпущенного снитча, теряла рассудок, являлись красочные, реалистичные кошмары, в которых она снова и снова переживала год за годом, все самые ужасные воспоминания.

Как забирала чужие жизни, видя смерть и рвущиеся нити своими глазами. Как попадала в подземный лабиринт к Квиреллу и зеркалу с философским камнем, как оказывалась в Тайной Комнате, в момент пронзания мечом Гриффиндора головы тысячелетней змеи. Дальше минуты в поезде и у озера в компании дементоров и на загладочку, очередное появление на том кладбище, наблюдая за смертью Седрика от зеленого луча Авады.

С возрождения лорда на том кладбище, она каждую ночь видела лежащие в неестественной позе изломанные тела, безликие, и ей неузнанные, с росчерками багровых брызг и глазами, с мертвым взглядом, тянущими в бездну боли и отчаяния. А на заднем плане, фоном, шепот Реддла, произносящего ее имя с шипящими, на грани парселтанга: «- Гарри Поттер!»

- Нет! Хватит! - в очередной раз Гарри просыпается в ледяном поту с бешено-колотящимся сердцем и пульсирующими от боли висками.

Окончательно проснувшись, придя в себя, убедившись, что в этот раз она никого не разбудила, встала, обулась, прихватила палочку и пошла на ночную прогулку, к одному-единственному месту где отходят на задний план все дурные мысли и терзающие душу кошмары. На Астрономическую башню. Оттуда открывается живописный вид на Запретный лес, да и воздух, по мнению Поттер, там чище, без примесей затхлости и лежалости, как в коридорах и некоторых аудиториях.

Девочка, не зная, сколько она уже так простояла, просто смотря вдаль, дыша полной грудью, как к ней присоединился глава школы, все это время отстранявшийся от нее, не видящий и не слышащий ничего, о чем молила Гарри, съедаемая кошмарами и безумием Темного Лорда. Она не поздоровалась, не обратила на него внимания, а по-прежнему делала вид, что находится на башне одна, смотря на алеющий от рассвета горизонт, успокаивающий ее кипящие, как от Адского огня мысли.

- Девочка моя, - нарушил тишину старчески-скрипучий голос директора, - Том хочет тебя подчинить, затуманить твой рассудок и обратить в свою веру, - эти слова, по какой-то причине, вызвали у Гарри истерический смешок, бесноватый взгляд, и жуткую улыбку, кривившую бледные, искусанные в кровь губы. На юном лице, это выражение на грани безумного, не хватало лишь кончиков клыков, выглядывающих из-под верхней губы и змеиных глаз, как у Реддла. А так, один-в-один безумная и психованная, как Беллатрикс, ведомая словами Темного Лорда.

- Обратить в свою веру, говорите? – переспросила Гарри, отрицательно качая головой, - нет, не обратить, а просто свести меня с ума, выводя из игры моральным способом, - показала она на висок, который ни так давно пульсировал от разрывающей голову боли. – Об обращении речи не идет, - сказала она плавно, тягуче, но при этом с налетом сарказма.

Из груди Поттер, не удержавшись, вырвался очередной смешок, разлившийся эхом падающих капель ледяного озера, отражающегося гулкими ударами звуковых волн от безликих стен. Смех, тон, манера разговора, и выражение лица, потерявшее прежнюю наивность и непосредственность, давно не подчиняющейся и не верящей девчонки, возомнившей себя взрослой, свободной и способной решать, что ей и когда делать, расстраивала Альбуса. Ситуация и разворачивающийся не по сценарию план противостояния с тьмой в лице Реддла, который, в данном раскладе сил и превосходства на грани провала, никак не устраивал Дамблдора, требуя незамедлительных решения. Он смотрел на девочку, облокотившуюся о перила, как на потенциальную угрозу, которую необходимо устранить, чтобы после подведения итогов выиграть войну.

Ничего не подозревающая Гарри, все еще смотревшая вперед, на алеющее от восхода солнца небо, забывшая на время о Лорде, кошмарах и директоре, стоявшего рядом, не уловила тот момент, когда Альбус махнул рукой, произнося невербально заклинание «Эванеско». Лишь в последний момент Поттер почувствовала шевеление магического источника, но было поздно. Перила, на которые она опиралась всем весом - растворились, а сама девочка, потеряв опору стремительно понеслась вниз, услышав напоследок:

- Так надо, Гарри, - вот и все слова, объясняющие причину ее неестественной смерти от рук того, кому она доверяла, кого уважала и считала близким и дорогим. Просто надо и все…

2 глава «Алый ликорис»

Холодно.

Именно это почувствовала девочка, когда пришла в себя и открыла глаза. Что это было? - единственный вопрос, крутящийся в голове, задаваемый от представших перед ее глазами воспоминаний. Парапет, директор за спиной, их разговор о Темном Лорде и насылаемых им кошмарах, а потом падение, стремительное и обидное. Как так? Ведь она верила и всецело доверяла директору, думала, что важна для него. А как оказалось...

- И что дальше? - задаёт сама себе вопрос, осматриваясь по сторонам, видя лишь надгробия и памятники, стоявшие поодаль, - кто я теперь? – слетает в тишине очередной вопрос, на который она сама же ответила, стоило прочитать собственное имя и дату жизни, - призрак? - неуверенно предположила, сделав шаг вперёд, к своей могиле, чтобы провести кончиками пальцев по выбитым датам и полному имени. Но увы, рука так и не коснулась надписи, прошла сквозь каменную плиту, - действительно призрак, - усмехнулась она, сжимая руку в кулак, вспоминая урок по ЗОТИ о призраках и неупокоиных душах.

- Ликорисы, как значимо, - прозвучал над ее ухом голос змеиного Лорда, неожиданно и странно взявшегося, словно из ниоткуда. Лорд, мать его, Волан-де-Морт, который ни капли не был похож на того змееподобного лича, сделал несколько размеренных, медленных шагов к могиле. Шурша подолом длинной мантии, но смотрел он не на призрака, зависшего над сырой, недавно вскопанной землей, а на алые цветы, у которых есть еще одно название, – Паучьи Лилии.

Реддл, опускаясь на колено к багровым, словно кровь цветам, коснулся их лепестков-лезвий и тонких нитей соцветий, похожих на токи крови или ползущие под кожей артерии. Поттер, которая смотрела на Волан-де-Морта во вполне человеческом облике, лишь с едва уловимыми хищными чертами и разрезом глаз его чешуйчатой любимицы, хотела удивиться, задаться вопросом: «Почему так?», но не стала этого делать. Ведь так и удивляться устанешь. Просто стояла и смотрела на Темного Лорда, рассказывающего о цветах.

– А знала ли ты, Поттер, что это - «Цветы мертвых»? – спросил лорд, не поворачивая на девочку взгляда, продолжая перебирать между пальцев тонкие лепестки.

- Нет. Почему так? – странно, но девочка, чья жизнь столь рано и несправедливо закончилась, отпустила страх к этому мужчине, стоящему рядом с ее могилой. Смотря на него, Поттер не видела горы мертвых тел с пустым, безжизненным взглядом, росчерков кровавых брызг и луж крови на стенах и полу. Она внимательно слушала слова, произносимые не шипящим, на гране парселтанга голосом, а глубоким, низким, даже бархатным баритоном, забывая в эти моменты, что он ее враг №1.

- Этот цветок считается зловещим и вместе с тем притягательным. По преданию, кровавые цветы ликориса вырастают на месте битв и войн, или несправедливо и жестоко убиенных.

- Прекрасная лекция, профессор Реддл, - рассмеялась Поттер, совсем не испытывая страха к Темному Лорду.

Отдаваясь порыву, она закружилась по месту ее захоронения, танцуя под лунным светом, трепля длинные, черные волосы, перебирая пряди пальцами. Подол ее погребального одеяния развивался, кружась в такт движениям, открывая вид на босые ноги. А заливистый смех продолжал нарушать мертвую тишину. Но тут она резко остановилась, танец прекратился, прямо напротив могильного камня и стоящего там Лорда. Поттер посмотрела на Реддла и сказала:

- Могла бы, заплакала. Но не могу, - произнесла и потянула руку к кровавому цветку, - как так? – не понимала она, почему рука не прошла через цветок, как через камень надгробия, а коснулась его, ощутила нежность и шелк красных лепестков. Не понимала, но ей нравилось хоть что-то ощущать в руках, притягивала эта видимость жизни.

- Удача на твоей стороне, Поттер, - настала очередь Реддла смеяться над ситуацией, которая преобразовывалась в весьма интересную картину, а именно: - перерождение, Поттер, - пояснил он девочке, смотрящей на него, с полным непониманием, что вообще происходит, и какого дракла он связал воедино перерождение и выросшие на ее могиле ликорисы. – Смотри, - показал он на цветок, застывший в ее руках, - это знак того, что ликорисы, распустившиеся на твоей могиле, тянущиеся корнями к костям, разделяют скорбь и желают того же, что ты и твоя кровь – отмщения убийце.

- Но я… - хотела сказать девочка, начавшая было отрицать тот факт, что не хочет отправить в полет директора Дамблдора, забравшего ее жизнь. Только мысли, горящие в голове огнем, опаляющие жаром Адского Пламени внутренний мир и подобие бытия, показывают именно это – месть, алую, устрашающую, как лепестки Паучьей Лилии и придание о ней.

В такт мыслям, а так же желанию, живущему в призрачном сердце, ликорисы стягивались к ней, касаясь лепестками-лезвиями кончиков пальцев, даруя Гарри прежние краски жизни. И когда Поттер стала прежнего, человеческого цвета, произошел новый поворот сюжета. Лилии продолжали подниматься из-под земли, окружать ее. И теряя форму, становясь алыми облачками, похожими на багровый туман, ликорисы окутывали девочку, опускаясь на ее плечи и грудь кровавым одеянием. Широкие рукава и длинный в пол подол, оттеснял черные траурные одежды и длинные, шелковые пряди распущенных волос.

- Осталось лишь принять форму, - сказал Реддл, совсем вплотную приближаясь к девочке. Она смотрела на него все с таким же непониманием, которое переросло в безудержное возмущение и гнев, как только Лорд, опустив руку к земле, призвал оттуда голый, без намека на разлагающиеся ткани и кожу череп девушки. – Для приобретения формы нужен толчок. Моя кровь, несущая отпечаток твоей прежней жизни, как раз подойдет, - еще раз усмехнулся лорд, напоминая Гарри о ее участии в его возрождении. Она, в ответ на его слова, лишь криво улыбнулась и кивнула, соглашаясь на помощь Реддла в ее воскрешении. Ответная услуга, так сказать.

Реддл, держащий в одной руке ее череп, второй, кончиками указательного и среднего пальцев, с капающими алыми каплями, водил по костяной макушке, выводя замысловатые узоры из рун и письмен, шепча какое-то заклинание, девочке неведомое. И с последним словом, и написанным рунным символом, Гарри окружил алый столб света, изменяя структуру ее сущности. Теперь она была не просто призраком, а воплощенным злым духом, носящим в стране восходящего солнца имя – Ёкай. Из сословия Юрэйбана, или Цветок призрак.

- Это тебе, - протянул ее череп Реддл, смотря в глаза, ставшие такими же, как и возродившие девочку цветы, алыми, в обрамлении черных ресниц. Гарри протянула руку к своей собственности, чтобы забрать ее, но Марволо ее еще не отпустил, говоря, предупреждая: – Береги череп, Поттер. И до тех пор пока месть не свершится, а последняя капля крови твоих врагов не коснется костяной поверхности, не выпускай из рук. Лишь тогда, когда все твои враги будут повержены, развей его по ветру, или упокой под землю, к остальным костям.

- Говорить «спасибо» не стану, - сказала девочка, касалась своей головы, которую все еще держал в своих руках Темный Лорд, - ведь вина за то, что я умерла, полетев с башни, и на ваших плечах, мистер Реддл.

- Хм, - нахмурился Лорд, сдвигая тонкие брови к переносице, но все так же, не отпуская череп, смотрел на Поттер, в ее кровавые глаза, спускаясь ниже и ниже, к пухлым, багровым губам, внимательно рассматривая каждый миллиметр бледной, как снег кожи, оттесняющийся черным, погребальным одеянием, переходя взглядом к алому одеянию ёкая, и далее к рукам, изящным запястьям и черным, как волосы и траур ногтям, говорившим о девочке, как о и иной, потусторонней сущности.

- Это… – не договорила Поттер, отводя от рубиновых глаз Марволо взгляд, переключаясь на произошедшие манипуляций магии единения. Когда их пальцы неведомым образом столкнулись, касаясь лишь кончиками, в глазницах черепа новорожденного ёкая, сверкнули алые искры, а на их с Лордом руках, сковывая стальным ободком левые запястья, звонко звякнули наручи, тянущиеся одной цепью друг к другу.

- Какая неожиданность, - с сарказмом сказал Реддл, отпуская череп девочки, нещадно вбирая в легкие воздух трепещущими крыльями носа. Он прожигал злым взглядом расположенные неподалеку могилы, убитых им же Поттеров, говоря: - не знал, что в твоей родословной ёкаи потоптались, Поттер…

3 глава «О связи, цепях и предательстве»

- Не знал, что в твоей родословной ёкаи потоптались, Поттер…

Эти слова, сказанные Реддлом, заставили девочку устремить взгляд к могилам отца и матери, а после и вовсе пойти следом за лордом, шаг за шагом ускоряющим темп. Цепь, их соединяющая, при движении, издавала металлический звон, но, несмотря на это, не мешала и не раздражала, просто была и означала их единомыслие и договор по возрождению бывшей героини из мертвых. И даже больше. Что именно, должен был поведать Марволо, думала девочка, когда она и Темный Лорд предстали перед надгробиями почившей четы Поттер.

- Так, вы мне расскажите, милорд, - саркастически обратилась она к Реддлу, - что эти цепи значат? И причем тут мои предки? – смотрела она на Волан-де-Морта, внимательно вглядывающегося в имена им же убиенных волшебников. Но он пока что молчал, лишь смотрел.

Смотрела и она, по-прежнему ожидая ответа. Только ответа пока что не было, только тишина, да ощущение легкости в груди и отсутствие камня на сердце. Разум так же был ясен и чист, словно только родился и ничему не подвергался. Этим она и наслаждалась, закрыв глаза, отпустив мысли. Ей в данный момент казалось, что этих ненавистных шестнадцати лет не было вовсе.

Никаких тебе Дурслей с их приказами и домашними обязанностями, школьных приключений и испытаний на выживание, происходящих год за годом. Разрывающих в лоскуты сердце тоскливых надежд у открытого окна хоть на одно драклово письмо от друзей. Масштабных планов по уничтожению Лорда. Горькой тоски по крестному, которому, иногда казалось, она и вовсе не нужна. Да много от чего еще освободилась со смертью ее душа и сущность.

- Разбились розовые очки? – вывел ее из мыслей голос Темного Лорда, - это всегда так, - сказал он, показывая на могилу Поттеров, - думаю, они, там, - устремил Реддл взгляд в небо, - сто раз пожалели, что связались с Альбусом и отвергли мое предложение присоединиться и жить так, как им хочется, - усмешка и взгляд на Гарри, - но сладкие речи Дамблдора, обещавшего им будущее без вселенского зла в моем лице, сделали их жизни слишком короткими.

- Но это вы их убили, а не директор, - сказала девочка, напоминая о той ночи на Самайн, - ваше убивающее заклятье, слетело с палочки, а не Альбуса. – Лорд же не отрицал, говорил как есть, без прекрас и словесных кружев:

- Кто не со мной, тот против меня, - вот его истина, двигающая вперед, к поставленной много лет назад цели. – И теперь ты, Поттер, со мной, - на его губах тут же материализовалась широкая улыбка-оскал, - цепи нашего единения не позволят тебе меня предать, - сказал лорд, подцепив стальной ободок на запястье девушки. А она, действуя по наитию, ответила тем же:

- Как и вам. Мы с вами отныне связаны, - а после уточнила, ведь то, что они с лордом теперь повязаны пожизненно понятно, осталось бы узнать дополнительные нюансы, - только как именно?

- Наруч, - показал он на стальной ободок, охватывающий запястье, - что там написано? – и прочитал выбитое имя на его половине клятвы: - Амариллис Лилианэрис Поттер, - девочка, все еще находясь в ступоре, шоке и панике от блуждающих в мыслях предположениях, посмотрела на вторую половину связи и назвала написанное на ее наручи имя:

- Марволо Кринум* Мракс, - прочитала девочка имя темного лорда, сереющего от злости на глазах. Такого подарочка от предков Поттер он никак не ожидал. То, что из-за крови ёкаев их с девчонкой связало магическим, нерасторжимым браком, он принял, но вот второе имя-цветок – нет. Только поздно и сделать что-то, чтобы этот брак разорвать, уже никак нельзя. Поэтому:

- Только скажи кому, Поттер, - зло прошипел он, приблизившись вплотную, нависнув над ней, крепко и больно сжимая девочку за плечи, смотря своими змеиными глазами с вертикальным зрачком, предупреждая: - если кто-то узнает, то твой череп, - показал он на костяную голову, которую она, как и говорил Реддл, держала в руках, - развеется по ночному ветру раньше, чем ты отомстишь своему убийце, - гортанно и утробно прошипел он, как самая опасная в мире змея, даже раздвоенным языком пригрозил и ядовитыми клыками, выдвигающимися из-под верхней губы, царапая нижнюю, - а ты вкусишь моего семейного яда!

- Пусти!

Поттер пыталась вырваться, призвать хоть какие-то способности, чтобы оказаться вне «нежных и теплых» объятий лорда, но бесполезно. Реддл держал ее стальной хваткой, причиняя боль даже новому телу ёкая. Он воистину сильнее, даже с приобретенной сущностью ей не сравниться с Реддлом**. И вот сейчас, находясь в захвате его рук, словно в змеиных кольцах, Амариллис верила в то, что Марволо зло вселенского масштаба, по крайней мере, по отношению к ней и в данный момент точно. Но сдаваться не в ее характере.

– Пусти! – потребовала она еще настойчивее, обращаясь, сама не понимая как, к цепи их с Реддлом связывающей. И сиюминутно, словно по воле предков, Лорда шарахнуло разрядом алой молнии.

- Хм, - только и сказал Марволо, убирая руки от плеч девочки, - больно, - усмехнулся он, касаясь змеиным языком дымящейся, как от ожога кожи ладоней. Слюна и яд сработали быстро, и уже через десять секунд от раны ничего не осталось. Она посветлела и почти пропала. Но ощущения остались, как и воля предков, их с Поттер связавших. – Учту, - сказал он, смотря алым взглядом в пустоту пространства, - Пошли! - в своей манере приказа, приглашал Амариллис следовать за ним.

- Куда? – поинтересовалась ёкай, впавшая в ступор и панику.

Но лорд не стал вдаваться в подробности, рассказывать все и по полочкам разбирать, а снова резко сократил между ними расстояние. Нависая, прожигая тяжелым, холодным взглядом, пробирающим до мурашек и дрожи, показывая тем самым пропасть в уровнях между ними, схватил девочку за руку и аппарировал по известным лишь ему координатам.

И какого же было удивление Поттер, когда он перенес ее к дому лучшего друга, к Норе. Она, было, обрадовалась, поспешила к той, кто ее по-настоящему любил и всегда привечал, кормил и выслушивал, давал советы и учил жизни в магическом мире. Но Реддл резко ее остановил, с силой сжал запястье и снова посмотрел этими глазами-рубинами, без единого намека на тепло, говоря:

- Мы здесь не по этому, - девочка не понимала, зачем тогда Реддл привел ее к Уизли? Он, сделав ей одолжение, слегка подготовив почву, пояснил: - раскрыть тебе глаза, чтобы ты окончательно, раз и навсегда скинула с плеч, сердца и души связи с прошлой жизнью и окружением, - почему-то в недвижимом сердце затаилась тоска, издавая пока что только шорох и скрежет когтей по поверхности.

Преодолевая дрожь и боль в теле, бьющую тонкими, острыми иглами, нарастающую с каждым шагом, девочка шла к окну кухни, где едва слышались родные голоса Молли и Артура, а так же прибывших в гости к Уизли Римуса и Сириуса.

- Девять дней прошло, - услышала она родной голос крестного, - пора бы уже снять траур, - говорил он не тепло и ласково, а грубо и с явно неприязнью, словно она бельмо на его глазу, - приличия и традиции мы соблюли, так что хватит горевать по девчонке и ее несправедливой кончине!

Слыша этот тон и лед в голосе, Амариллис не верила в то, что говорит Сириус, и не верила бы дальше, не увидь его в отражении окна. Глаза, которые были теплыми и родными, смотрели на нее, как на дочь, теперь словно закаленная, пропитанная ненавистью сталь, готовая ворваться лезвие в сердце, забрав жизнь. Ничего кроме злости не отражалось, а слова, слетаемые с губ, как быстродействующий яд, разили без промаха.

Треск!

Так разбивалось в осколки состояние внутреннего покоя, обретенного на могиле в цветах. Рассыпалось в стеклянную крошку, и падало на дно души, впиваясь острыми гранями до крови и слез.

- Я согласен с Сириусом, время траура закончено, - вставил свою реплику Римус, - девочка послужила на благо света, сделала достаточно. Мы ее почтили, помянули и хватит. Она и так погибла, как героиня, во имя справедливости … - его тон не такой холодный и промораживающий, как у Сириуса, но так же ничего родного и теплого по отношению к ней не мелькало. Лишь голый расчет и выгода, которую они приобрели с ее смертью.

- Да, дружба с девочкой нам всем сыграла на руку, - произнесла Молли, хлопоча на кухне, - вам, - показала она на Блэка и Люпина, - реабилитацию в глазах магического мира, а нам внушительное состояние, погасившее все долги и взятые по необходимости ссуды.

Треск! Бах! Кап!

Эти слова, открывающие истинный расклад вещей обо всей ее жизни, которая, как она думала, была наполнена дружбой, родственными связями, отношениями и понятиями «семья», «друзья», «близкие», отразились разбитыми остатками человечности, до того мгновения теплящейся внутри ее сущности.

Обида, злость, гнев и тоска, тяготившая все внутри, обратилась льдом в сердце, бушующей вьюгой в душе и алой пеленой злости перед глазами. По щекам же, с последними мгновениями окончательного тления каких-либо связывающих нитей родственного и дружеского характера, потекли алые дорожки кровавых слез, падающих на землю багровыми каплями с последующим прорастанием несущих смерть цветов…

*- цветок из семейства амариллис

**- пока что...

4 глава «Марионетки»

***

Теперь Поттер увидела настоящее к ней отношение, услышала всю правду, именно при таких, как хотел Марволо, обстоятельствах. А это значит, что теперь Поттер на его стороне, не вынужденно, из-за связи брачных цепей, а по воле, подстрекающей ее обозленную сущность к мести. И как раз, в этот самый момент, месть и начнется. Лежащая на ее плечах накидка багрово-кровавого цвета, дарованная ликорисами и сутью ёкая, приходила в движение. Пылала алым, клубясь под босыми ногами мертвой девушки. Кровавый туман становился щупальцами, тянущимися к предателям. Ёкай была готова забрать их жизнь во имя мести и упокоения прежних отношений.

- Девчонка умерла, траур прошел, хватит о ней говорить, - раздраженно сказал мистер Уизли, - будто тем больше нет! – возмутился он, поднося к губам ложку с супом, готовясь опустить ее в рот.

Но суп так и не был им попробован, ведь за мгновения, какие-то секунды, не пойми откуда взявшийся алый туман, поднявшийся снизу вверх, окутал Артура с ног до головы, без возможности выбраться и сопротивляться, поглощая магию, растворяя одежду, кожу, мышцы, волосы, высасывая глазные яблоки, тянущиеся склизкими зрительными нервами и каплями крови, на доли секунды дольше кожного покрова. Туман выпивал кровь, каплю за каплей, наполняя багровым цветом клубящиеся облака, делая их еще насыщенней, багряней. В итоге от Артура Уизли остался лишь белоснежный скелет, смотрящий на супругу пустыми глазницами-провалами.

- А-а-а-а! – закричала Молли, бросая половник, собираясь бежать, но не успела она и шагу сделать, как миссис Уизли окутал такой же багровый туман, за мгновения забирая ее жизнь, оставляя после себя сверкающий белизной скелет, так и замерший в посмертном положении.

- Дракл задери! – ругался Сириус, не двигаясь с места, смотря с ужасом в глазах на оставшиеся скелеты Артура и Молли. – Проклятие кровавого тумана, - предположил он, чуть двинувшись вперед, к скелету, - череп и кости идеально отбелены, а от крови, мышц и даже суставной жидкости и следа не осталось, - голос Сириуса дрожал, ему было по-настоящему страшно. Он не знал что делать и как туману противостоять, если тот изберет его следующей целью.

- Какого хрена происходит? – задался вопросом Римус, слегка отошедший от представшего перед ним ужаса, но при этом ровно сидящего на своем месте, даже не думая двигаться, и уж тем более магичить.

- Сказано же тебе, Римус! – распалялся и ругался Сириус, как и всегда срываясь на друга, завуалировав страх и панику под гнев и злость, - Проклятие это! Чего не понятного? – говорил Блэк, поднимаясь со своего места, с той же, что и Молли – покинуть Нору и бежать как можно дальше отсюда. Но не судьба.

Стелющийся под ногами кровавый туман пришел в движение, шурша и шипя, словно рассерженный книзл. Он реагировал на малейшие движения оставшихся на кухне мужчин, предупреждая, что еще одна попытка, и они повторят судьбу четы Уизли, оставшись белоснежными скелетами на деревянном полу. И оставшиеся мародеры замерли, смотря на смертельные кроваво-красные потоки неоформленной энергии.

- И что теперь? – прозвучал вопрос с нескрываемым страхом в голосе взрослого волшебника, - неужели мы приговорены? – глаза, полные испуга и паники, так и подстрекающей сбежать аппарацией, оставив Сириуса одного со всем этим дерьмом разбираться.

Но туман, словно прочитав его мысли и желание покинуть дом Уизли, сбежав от наказания за предательство - напал. За какие-то мгновения, разлетевшись багряной пылью, и оседая на одежде, вновь становясь дымкой, от которой не спрятаться, не скрыться, до костей, таких же чистых и идеально-белоснежных, покарало Люпина за все содеянные им поступки и сказанные слова, наполненные фальшью и ложью, оставляя скелет на том самом месте, где оборотень сидел пол минуты назад.

Сириус не успел увидеть и уловить тот момент, когда это произошло. Как Римус попал в кровавый покров тумана, оставаясь грудой анатомического пособия. Видел друга, а потом лишь миг, и только его кости, да витающий над скелетом туман, шипящий и шуршащий потоками выпитой крови. Дернуться бы вперед, аппарировав, да кто знает, успеет или нет. Поэтому Блэк сидит на месте и не двигается, наблюдая за багряными потоками, неспешно и размеренно плывущими над уже умершими волшебниками.

- И что дальше? – задался вопросом Сириус, смотрящий за двигающимися токами алой энергии, не нападающих и атакующих, а мирно и безмятежно левитирующих. – Я так и буду сидеть и ждать своего конца? – этот вопрос задавался риторически, Блэк не знал, что получит на него вопрос. И даже того, кто все это багрово-туманное представление устроил.

Из двери, вполне по-человечески, без лишних спецэффектов и магических трюков, вышла молодая, красивая девушка. Ее волосы и одежда были черны, как сама тьма и бездна, а кожа бела, как первый снег, глаза же и чуть пухлые губы алы, как и кроваво-красная накидка, лежащая на ее изящных изгибах плеч. В руках, тонкими пальчиками с черными ноготками, юная дева держала белоснежный череп, на макушке которого были выгравированы рунные символы, складывающиеся в ритуал пробуждения.

- Не узнаете меня, Сириус? – елейным, нежным голосом, словно птичья трель, спрашивает дева, за спиной которой развивается тот самый, багрово-кровавый туман, снова становясь верхней частью одеяния. – Жаль, - говорит ёкай, теряя учтивость и напускную милоту, опаляя волшебника пробирающим льдом взглядом алых глаз. – Думала, будет интереснее, - заканчивает она приветствие, шагая к первому скелету. По мановению ее руки и воли магической энергии, питающей потустороннюю сущность ёкая, от кроваво-красного одеяния в сторону костей Уизли потянулись алые нити, оплетая их, связывая и приводя в движение, словно марионеток. – Еще одна грань моих умений, - усмехнулась дева, играя костями на нитях, как куклами. И теперь Блэк понял, почему смотря на нее, ему не хочется томно вздохнуть и найти подход, чтобы покорить и сделать своей, а взять руки в ноги и сбежать как можно дальше.

- Кто ты? – голос его предательски дрогнул, как и тело в сторону оконного проема, сработавшее рефлекторным выпадом быстрее разума и мыслей, вопящем об опасности. Ведь от каждого ее шага, сокращающего между ними расстояния, ледяная дрожь в теле, да липкий, холодный пот, бегущий по спине градом, усиливался троекратно. Особенно после демонстрации способностей кукловода, которыми она подчинила кости троих почивших друзей, теперь делающих все, что госпожа прикажет.

С черепом в руке, костяными марионетками на привязи алых нитей, да багровым туманом-одеянием, развивающимся за спиной, она вселяла панический ужас и страх похлестче дементоров с их поцелуем. Поджилки тряслись и кровь застывала кристаллами льда в жилах. Тепло камина быстро исчезало, сменяясь осенней прохладой, но понижая температуру воздуха на кухне, да и во всем доме, все ниже и ниже, приближаясь за секунды к отметке «0». Сириусу казалось, что еще чуть-чуть и по полу, окнам и стенам поплывут морозные узоры, а сам он станет куском льда. Но нет, ему уготована другая участь.

- Ты станешь частью моей армии отмщения, Сириус, - улыбнулась дева алыми губами, чуть склоняя голову набок, - как и все предатели до тебя, - сказала она, сверкнув рубиновыми глазами в обрамлении черных ресниц, посылая кровавый, с смерть несущий туман мимолетным движением изящной кисти руки. – За предательство надо платить, - только и услышал Блэк перед тем, как его накрыло полупрозрачное, ало-багряное полотно, растворяя за доли секунды в сгустке потусторонней энергии одежду, волосы, кожу, мышцы, впитывая из артерий, вен и внутренностей алую кровь, с жадностью ее поглощая и присваивая. И лишь перед тем, как стать частью коллекции марионеток, он понял, кто именно пришел в Нору и забрал их жизнь во имя мести.

- Гарри, - так и не слетело с его губ, а застыло в безмолвии, лишь воспоминанием посмертного лика, отражающего осознание содеянного и совершенного греха по отношению к девочке, считавшей его родней.

- Поздно, Сириус, - вот и все, что она сказала на прощание, перед тем, как сделала скелет почившего Блэка своей куклой-марионеткой, связывая кости нитями подчинения и повиновения. – Но коллекция еще не полная, - улыбнулась уголками губ девушка, покидая кухню Норы, оставляя на столе послание в виде алого цветка ликориса, лепестки которого пылают, словно луна в ведьмину ночь.

5 глава "Колыбельная для Бель"

Некоторое время спустя...

- Когда же Милорд планирует начать захват власти?

- Сколько можно терпеть?

- Этим мерзким грязнокровкам и полукровкам не место в мире магии!

- Их давно пора искоренить!

- Вырезать подчистую!

Кричали неустанно, наперебой гости менора, принадлежащего Тёмному лорду Волан-де-морту, их господину и истинному Владыке мира. От этого собрания все присутствующие ожидали разных исходов. Кто-то очередного поручения, кто-то испытаний на верность, кто-то предстоящего веселья и последующей бойни, по исходу которой будут забраны десятки, а лучше сотни грязнокровых жизней. Были же и те, кто ничего не ждал от этого собрания, просто присутствовал, как и гласят их статусы и должности при милорде. Они были наблюдателями, не вмешивающимися в споры и ссоры между последователями.

- Когда же? - стенала и изнывала от нетерпения безумная, сбрендившая и окончательно поехавшая рассудком Беллатрикс Лестрейндж, - так и чешутся руки! - металась она от Пожирателя к Пожирателю, мелькая перед их глазами чёрной дымкой, - хочется, ах, как хочется! - заливисто смеялась бывшая Блэк, таки избравшая первую жертву своей расправы: - племянничек! - на всю гостиную воскликнула она, направляясь в сторону блондинистого родственника, стоявшего за спиной его отца, - может, ты развлечёшь меня беседой? - протяжно, гортанно, с хохотом и безумием в глазах, она медленно, размеренной походкой шла к замершему в оцепенении Драко. Палочка тут же появилась в её руке, а заклинание Круциатус готово было сию секунду слететь с губ. Но стоило ей подумать о боли и развлечении, как дверь распахнулась и вошёл тот, кого все ждали.

- Милорд! - воскликнули удивлённые последователи, удивившись кардинальным изменением произошедшим с Волдемортом. Никакого змеиного облика, нормальная, человеческая внешность, с аристократическим, слегка вздёрнутым носом, густыми, в широко вьющимися темно-русыми волосами, длинными ресницами, тонкими изгибами сдвинутых к переносице бровей, пусть и со слегка резкими чертами лица, но всё же...

- Милорд, когда же? - предвкушающе и нетерпеливо посмел подать голос один из Пожирателей, смотрящий с ещё большим обожанием чем прежде на Тёмного Лорда, - когда мы зальём кровью улицы и окрасим луну в багровый?

- Терпение, друг мой, - всё таким же шелестяще-шипящим голосом произнес Лорд, давя при этом магией на разум подчинённого, заставляет того усмирить пыл, - залить кровью улицы, и усыпать трупами дороги - мы всегда успеем, А вот захватить власть с помощью расчёта и разума, хитрости и коварства, как сам Салазар прописал... - но Лорд не договорил, так как влезла в его речь Беллатрикс. Накручивая на палец и так кудрявый локон, она обратилась к сидящему во главе стола:

- Милорд, - привлекла к себе внимание ведьма. Покидая кресло, направляясь к Волан-де-морту, перекатывая бёдрами, словно волнами, томно дыша и страстно смотря, она шла и говорила: - прикажите нам, и горы тел грязнокровок и свиней маглов лягут к вашим ног... - но теперь она не договорила, а возмущённо воскликнула, увидев постороннюю, ей не знакомую, и до этого ни разу не присутствующую на собраниях девушку, каким-то образом, не понятно в какой момент, оказавшуюся за спиной Волан-де-морта: - Ты ещё кто такая? - выкатила на нее свои полные безумия глаза Лестрейндж, надув щёки и с силой поджав белые губы, - отвечай немедленно! - требовала она, теребя палочку в руке, так и норовясь кинуть в девчонку Непростительное.

- Бель! - назвал кудрявую ведьму по короткому имени Лорд, - сядь! - приказал он, показав на её место, которое та без разрешения покинула.

- Но, милорд! - возмущалась женщина, в голосе которой промелькнула ревность и обида за то, что она больше не любимица, что по ее слову и просьбе больше не льются реки крови и не переливаются изумрудными лучами смертельные заклятия. И это жгучее в груди чувство вырвалось на волю, стремясь через каналы магии, пальцы рук и палочку, слетающим: - Авада...

Но вторую часть Беллатрикс произнести не смогла, так как подавилась этим самым словом. Жадно хватая ртом воздух, лёжа на полу, она билась в ломающих тело и выбивающих остатки воздуха из лёгких конвульсиях, на глазах Пожирателей, смотрящих за всем происходящим с безразличием, как на само собой разумеющееся. Ведь если милорд ничего в её защиту не делает, значит, так и надо. Воля и решения лорда неоспоримы. Именно поэтому никто даже не дернулся, продолжал сидеть, смотреть на последние моменты жизни. Даже супруг и деверь лишь наблюдали, принимая предстоящий их семье траур.

Доживающая последние минуты Беллатрикс, устремив свой взгляд в сторону Лорда, неустанно молила его о милости и спасении:

- П-п-п-прошу, - но тот не вмешивался, смотрел на Беллу своими рубиновыми глазами, в которых плескалась лишь злость, как раз выплеснувшаяся на бывшую Блэк, пусть и не его руками, - П-п-п-помогите, - умоляла она, но тщетно. Никто даже пальцем не двинул, слова не сказал о помиловании Лестрейндж. Желали ей одной дороги - в Бездну!

- Это самозащита, - сказала черноволосая девушка, подходя к Пожирательнице, опускаясь перед ней, оказываясь ближе, - не стала бы на меня нападать, грозя убийственным заклятием, не заревновала бы, то выжила бы, а так...- с улыбкой, чуть приподняв кончики губ, ответила дева, при этом поглаживая Беллатрикс по её кудрявым волосам, словно убаюкивая, - ещё чуть-чуть, Беллатрикс, ещё совсем немного, и Смерть тебя заберёт, оставив лишь цветы, - шептала она эти слова нараспев, как колыбельную ребёнку.

- Ц-ц-ц-цветы? - возмутилась Пожирательница. Воздуха в лёгкие попало чересчур много, от этого Белла закашлялась, думая, что выплёвывает сгустки крови или ошмётки лёгких, но нет. Это были они:

- Ликорисы! - прозвучал испуганный голос опоздавшего профессора зельеварения, изрядно помятого, осунувшегося, с землянисто-серым ликом, и явно резко и быстро отходившего после длительного запоя. И многим из присутствующих, вполне понятно по какой причине он пил, как и то, кого эти девять дней поминал.

- Гха! - в последний раз выдохнула Беллатрикс, замирая навеки, смотря бездной глаз в пустоту.

- Дракл! - выругнулся один из Пожирателей, стоявший за спиной черноволосой девушки, когда увидел то, что произошло с Лестрейндж после её последнего вздоха.

Тело, лежащее без движения, на глазах всех последователей Волдеморта стало высыхать и рассыпаться, оставляя лишь белоснежные кости скелета, опутанные алыми ликорисами, как паутинкой. Но это не все сюрпризы юной девы и её казни. Ликорисы, по мановению её пальцев потеряли свой облик, став ало-багровыми сгустками тумана, тянущимися к алому одеянию на её плечах, становясь частью целого.

"- Ёкай! - пронеслось в мыслях зельевара, смотрящего за происходящим с первого ряда, - и не просто ёкай, а Шибитонаба*, - и тут мысли, бродивший до этого с неохотой, словно под цивилизатором, зашевелились, выдав всё так же мысленно: - Поттер!" - но всё же предательский двинулись губы, движение которых, ей заметить не составило труда. В ответ на эту, пока что тайну, она приставила свой тонкий пальчик с чёрным ноготком к губам, и лишь для него одного произнесла:

- Тш-ш-ш-ш!

* Цветок мертвых

6 глава «Расстановка приоритетов»

Новость о новом союзнике, в лице загадочной леди в багровых одеждах, и с белоснежным черепом в руках, поразила всех присутствующих Пожирателей, особенно показательная казнь Беллатрикс в ее исполнении, молниеносная, беспощадная, оставляющая лишь идеально-чистые кости и россыпь алых цветов. Леди в Алом, или леди Ликорис, так ее прозвали в кругах Пожирателей за кровавые цветы, в которые она рассыпала бывшую Блэк. Девушка, чьи волосы черны, как ночь, а глаза алы, как кровь, стояла за спиной Лорда, смотря на всех с интересом, словно изучая. Мало кто осмеливался смотреть на юную деву дольше пяти секунд, а те, кто все же смотрел, тут же вспоминали Беллу и оставшиеся после нее цветы.

- … на этом закончим, - сказал лорд, отпуская своих последователей по домам и порученным им миссиям, оставив лишь: - Северус, Антонин, Люциус, задержитесь, - голос его поразительно тих и спокоен, нет и намека на безумие, а так же змеиное шипение, которое нет-нет да мелькало в речи. Не только трое мужчин задержались после собрания, но и леди Ликорис, - Амариллис, останься, - попросил ее лорд, протягивая руку и предлагая сесть на свое место. Девушка не отказалась.

Опустившись на место Реддла, Амариллис откинулась на спинку кресла и закрыв глаза на пару минут расслабилась. В силу ее новой сущности, дышать деве ёкай было необязательно, но она все равно сделала глубокий вдох, а потом выдох, говоря с явным удовольствием:

- Определенно, - шепчет она так, чтобы слышал только Реддл, - здесь воздух чище, чем в Норе Уизли. Мне нравится мрачная атмосфера, чуть отдающий ночной прохладой воздух, и главное витающие здесь миазмы, - она подняла руку ладонью вверх и на миг сделала материальными темные нити магической энергии, блуждающие по комнате, - они питают и насыщают мой источник.

- Я рад, что обстановка моего мэнора пришлась тебе по душе, - рука Марволо была протянута деве алого цветка, она вложила свою, а лорд, о, тьма и безлунная ночь, чуть склонился и коснулся кончиков ее пальцев легким поцелуем. И как только поцелуй был закончен, он произнес, лишь для них: - что мое, то твое! – парселтанг резал по ушам Северуса и Люциуса, натягивая тревожную струну внутри груди, но ни грамма не задевал Долохова, понимающего по глазам и движениям лорда, что именно он сказал деве.

- Поздравляю вас, милорд, - склонил голову Антонин, - и вас, миледи, - второй поклон ей, - достойная пара для наследника темнейшего рода во всей Британии.

К поздравлениям присоединились и Малфой со Снейпом, пожелавшие молодым семейного благополучия и счастья. Но разговор, ради которого оставляли троих мужчин и одну леди, все же состоялся. Лорд говорил коротко, как и обрисовывал ситуацию, в которой оказались его враги, в будущем покойные. Но чтобы так и стало, окончательно и бесповоротно, необходимо провернуть один план, в котором будут задействованы эти трое. У каждого из них будет своя миссия.

- Антонин – Грозный глаз на тебе, - русский довольно оскалился, уже предвкушая битву с отставным аврором, сопровождающуюся проклятиями, непростительными, холодным оружием, и даже запрещенными, чернокнижными заклятиями, по сравнению с которыми Непростительные - детская шалость.

- Люциус – Фадж твой. Делай что хочешь, играй, шантажируй, угрожай, хоть под Империо бери, но он должен сдать пост министра мне, а не Кингсли или Скримджеру. А совет Попечителей с Палатой Лордов в твоем полном распоряжении, - руки у Люциуса так же чесались желанием взять Корнелиуса за ворот его мантии и вытолкать взашей из мира магии, к магглам, на окраину какого-нибудь пригорода. И вот она, долгожданная мечта, мелькающая в недалекой перспективе, вот-вот сбудется.

- Северус – на тебе профессора Хогвартса, - Снейп кивнул, подтверждая согласие, - проведи малый совет, просвети их на предмет грядущих перемен, мирным, а не кровавым путем, поясни, что не им, не ученикам, даже магглорожденным, ничего не грозит. Что я не буду вырезать их под корень, и уже тем более ссылать в резервации и номеровать, как домашний скот.

- Как прикажите, милорд, - чуть склонил голову в поклоне Северус, при этом, смотря на Амариллис, спрашивая у лорда разрешения: - милорд, не сочтите за дерзость, позвольте поговорить с вашей супругой с глазу на глаз, - но просить разрешения нужно было у самой девы, ведь брак у Лорда и Леди равноправный.

И леди не отказала в личном разговоре. Вышла следом за профессором. Он привел ее к окну, с видом на палисадник, с растущими цветами. Тишина и стрекот сверчков, вот что нарушало тишину вечера, а не разговор этих двоих. Тишина и молчание так и продолжалось бы, не прерви ее девушка, задав вопрос:

- О чем же вы хотели поговорить, мистер Снейп? – поинтересовалась Амариллис, не смотря на бывшего профессора, а в окно, на ночное небо в россыпи точек-звезд.

Профессор, который только-только отошел от потери важной для него девочки, но возродившийся, пусть и поменявшей видовую принадлежность, готов был прижать ее к себе и не отпускать, даже вопреки ее желанию. Ведь Гарри, а теперь уже Амариллис, единственное напоминание о дорогом и важном в его жизни человеке, о подруге, возлюбленной, сестре, которой он считал Лили долгое время, переваривая и осмысливая те самые чувства, оставшиеся после ее смерти.

Любил ли он Лили? Да. Дорожил ли? Несомненно. Питал ли теплые чувства любви? Тоже да, но постепенно, видя их с Поттером и понимая, что в сердце Лили он не как вторая половинка, а как родной душе человек, отпустил подростковую любовь и поддерживал, был в те минуты, когда надо – рядом, становясь братом, таким, к которому можно обратиться по любому вопросу.

- О тебе и твоих родителях, - начал рассказ профессор, готовый поведать имя истинного предателя, выдавшего тайное место. И не Петтигрю сдал Поттеров лорду, а тайный, оставшийся инкогнито наводчик. – Это не я рассказал милорду о пророчестве, и не я навел на ваше убежище, - сказал зельевар, делая шаг вперед, к деве, в глазах которой бушевало кровавое море в штормовую ночь.

Видя Амариллис такой, Северус не решался подойти ближе, и уж тем более коснуться плеча, сжав на нем руку, что уж говорить о том, чтобы обнять девушку, заключив в кольцо рук. Но он все же это сделал. Шаг, еще шаг и он за спиной Поттер. Руки на ее плечах, макушка у груди и мгновение, она в объятиях, а он не рассыпан цветами. Снейп выдохнул, Амариллис тоже. Прикрыв глаза, чуть улыбнувшись, привыкала к объятиям, которые она должна была принимать от Сириуса, или от отца будь он жив. Но, как дочь, ее к себе прижимал он – Северус.

- Тепло, - сказала она, касаясь его руки, - мне нравится, - сказала девушка, но все же покидая объятия, хоть и с неохотой, - но пора мстить, - улыбка из теплой и живой стала хищным оскалом, как и пробирающий до леденящих мурашек взгляд, в котором было лишь кровавое море, да белесые кости врагов, прыгающих на ниточках ее искусства кукольника, - я еще не всю коллекцию собрала. Не все предатели отдали мне долг телом и кровью, - шептала она, поглаживая свой белоснежный череп черными коготками.

- Бывшие друзья, директор, и, кто еще? – интересовался Северус, по-прежнему держа руку на плече Амариллис. Она же, отходя от окна, возвращаясь к лорду, ответила, обернувшись через плечо:

- По обстоятельствам, - и ее алые губы окрасила улыбка, широкая, обворожительная, не предвещающая обидчикам и предателям ничего хорошего, лишь быструю смерть в россыпи алых цветов. Они утонут в ликорисах, захлебнутся багряными лепестками, став марионетками на алых нитях, безвольными куклами, идущими вперед по приказу хозяйки. Красивая месть, ничего не скажешь.

7 глава «Шёпот»

Тишину дома, стоящую вот уже несколько дней, нарушила вспышка портального камина. Зеленый столп огня, опаляя каминную кладь языками пламени, появившийся словно из неоткуда, принес с собой пятерых подростков, четверо из которых были почти на одно лицо, лишь рост да половая принадлежность давала понять что это не один и тот же человек скопированный несколько раз. Двое высоких, даже долговязых парней, как раз почти идентичной внешности, встрепанный, помятый и хмурый младший брат, за спиной которого маячила самая младшая из детей рыжей семьи. И по одаль, осматриваясь по сторонам, отмечая, что слишком тихо и убрано, стояла кудрявая шатенка, не входящая в состав конопатой семьи, являясь лишь подругой рыжих отпрысков.

- Здесь что-то не так, - шептала она сама себе под нос, обводя взглядом кухню, гостиную и лестницу наверх, на следующие этажи со спальнями, - Молли очень чистоплотная, но тут не чистота, а словно операционная стерильность, - на ее слова фыркнул Рональд, переглянулись близнецы и забеспокоилась Джинни, крича и зовя мать:

- Мам! Мама! – кричала Джин на весь дом, да так, что стены дрожали и перепонки в ушах Гермионы, - Ты где? Мам! – она переживала за родительницу, за отца и Сириуса с Римусом нет, ей важна только мать. В голову младшей Уизли лезли разные мысли, но гостиную девушка покидать не стала, рядом с братьями ей спокойнее, а то мало ли что произойдет.

- Странно, - в один голос удивились Фред и Джордж, - у нас же Сириус и Римус гостят, а их не слышно. – Тишина и правда была идеальная, - даже споров… - начал перечислять Фред привычное общение Мародеров, его поддержал Джордж:

- Даже криков…- и снова Фред:

- Да вообще ничего, словно… - но не договорил, так как заметил таки на обеденном столе четыре алых, словно кровь цветка, переливающиеся на солнце .

Эти кроваво-красные лепестки манили и звали, тянули к ним свои лепестки, распространяя сладко-цветочный аромат. И близнецы, Рональд и Джинни поддались, оказались рядом со столешницей, на которой и лежали свежие цветы. Лишь Гермиона подошла к цветам последней. О чем-то эти цветы ей говорили. Что-то о них и значении она читала, но что именно, не помнила. Знания ускользали от нее, как мыло из рук. Но вспомнила, стоило увидеть реакцию Рональда и Джинни, прикоснувшихся к стеблю цветка.

Они стояли у тех самых мест, где обычно сидят их родители и гости. Рон рядом со стулом отца, Джинни у места матери, а Джордж и Фред там, где любят обедать Сириус и Римус. И как только в пальцах каждого из четырех Уизли оказались кроваво-красные цветы, их прошиб разряд, как от электричества. Они на несколько секунд замерли без движений. В глазах каждого отражался страх, паника и ужас. Гримасы их лиц не назовешь приятными. А все потому, что цветок для каждого из коснувшихся нес личное послание.

«- Это ш-ш-ш-шдет и тебя, предатель», - шипел знакомый голос на грани змеиного прямо в ухо, предупреждая, но при этом угрожая. А так же показывая, что произошло с тем, кто последним сидел на этом самом стулом.

Перед глазами Рональда предстала кровавая картина. Он видел, как за считанные мгновения его отец погибает, как откуда не пойми взявшийся алый туман, поглощает магию, растворяет тело. Видел, как слоями снимается кожа, вытекают глазные яблоки, свисая с глазниц черепа скользкими нитями, как шустрыми, покидая артерии и вены, движется потоками кровь, всасываясь в алое марево, и как с костей, словно лоскутами сползает мышца за мышцей, оставляя на прежнем месте белоснежный, без изъянов скелет. Цветок из рук парня упал, он вернулся из видения, насланного убийцей, а по его щекам потекли слезы. От страха ли, от боли ли потери, кто знает. Причину он не назвал.

«- На твой труп не позарятся даш-ш-ш-ш-ше некроманты», - зло выплевывалось каждое оставленное в послании слово, так же едва не переходящее на змеиное наречие.

Девушка не могла возмутиться или послать в Запретный лес оставившего сообщение, лишь слушать этот шелестящий шепот в самое ухо и видеть, как на этом самом месте заканчивает свое существование мать, не успевшая покинуть Нору. Как ее, с ног до головы, окутывает багровый туман, жадно выпивая кровь, магию и жизнь, попутно снимая кожу и мышцы с костей, точно и филигранно, слой за слоем, как нож шкурку с овощей. И как на любимом мамином месте остается лишь чисто-белым сверкающий скелет.

- Мамочка, - всхлипнула Джинни, как только вернулась в реальность, выходя из потока насланного на цветок видения. По ее щекам текли ручьями черно-серые от туши слезы, губы кривила гримаса боли. А после она не удержалась и рухнула на пол, вой на весь дом. Гермиона хотела к ней подойти и утешить, но не стала вмешиваться, лишь наблюдала за близнецами, которые так же видели кончину Сириуса и Римуса от кровавого тумана. Во всех ее прелестях и красках, до мельчайших деталей, как сходила с тел кожа, вытекали глазные яблоки, доходил до идеальной белизны скелет. Все это предстало перед их глазами, а после фраза:

«- Расчетливые мерзавцы!» - только это, как набатом самых звучных колоколов, ударило по ушам близнецов с такой силой, что цветы выпали из их рук, а сами они потянулись к ушам, закрывая их. От громогласности произнесенной фразы, им казалось, что лопаются их барабанные перепонки и капает каплями кровь. Но нет. Голос девы, забравшей жизни их родителей и друзей семьи, лишь на время оглушило рыжих близнецов, выводя на время из строя их слуховые аппараты.

- Что вы видели? – все-таки задала вопрос Гермиона, подходя к Джинни, уже успокоившейся и приведшей себя в порядок. По ее щекам больше не бегут черные дорожки слез, губы вновь красны от помады, а сердце и душа холодны, как лёд.

- На, - протянула Джинни цветок ликориса, чтобы девушка сама увидела, что здесь не так давно произошло.

Рука Мионы незамедлительно потянулась к цветку, сжимая пальчиками тонкий, изящный стебелек. Как оказалось, ей тоже было оставлено цветочное послание. Оно несло в себе такую же теплоту, как и близнецам. Над плечом, в волнистый поток каштановых волос, раздалось:

«- Тебя не трону», - раздался как будто издалека голос покойной подруги. Мионе казалось, что Гарри стоит за ее спиной, смотрит у нотками упрека и обвинений, хотя знает, что у нее не было выбора, что ей его просто не оставили, а поставили перед фактом, повязав всевозможными цепями.

«- Гарри! - мысленно сказала Миона, узнав голос лучшей подруги, даже не смотря на то, что она умерла, - мне не дали выбора, - шепнула девушка, выходя из наведенного цветком мира, смотря на всех печальным взглядом. Перед ее глазами, как и перед глазами других прибывших в Нору, все еще стояла та самая картина жестокой расправы, оставляющей после багряного тумана лишь белесый скелет. – Твоя душа канула во тьму, сердце почернело, путь отныне залит кровью предателей, а отмщение – твое второе имя, - прошептала она, с силой сжимая стебель Паучьей Лилии.

Девушке жаль подругу, но убийство не выход. Но сущности не прикажешь, она ведет и требует крови тех, кто причастен к смерти и боли, просит жизней тех, кто обманул и растоптал девичьи надежды и мечты, и требует сердца в руке того, кто убил, отправив душу во тьму и пучину крови. Слеза, предательски накатившая, так и не успела упасть на пол, была перехвачена Гермионой. А цветок оставлен себе, как связующая нить с Поттер. Может, с его помощью с ней получится связаться? По крайней мере она на это надеялась.

- Что дальше? – смотрит Джинни на близнецов и Рона, не беря во внимание Грейнджер, - доложим директору? – поставить старшего в известность было необходимо, как и отнести ему цветы с посланием от таинственного убийцы.

Медлить не стали, и с цветами в руках, каждый переступил порог камина, уносясь в всполохах зеленого пламени прямо в кабинет директора Дамблдора, с порога вручая ему кроваво-красный цветок ликориса. И стоило ему коснуться тонкого стебелька, попав под шлейф цветочного аромата, вдыхая его полной грудью, как в мысленный поток ворвались слова:

«- Твой конец уже близок, Альбус! - в самое ухо, наигранно-нежным тоном шептал девичий голос, касаясь его морщинистой щеки невидимыми пальцами, самыми кончиками, холодными, как у мертвеца, показывая все то, что произошло со старшей четой Уизли, Люпином и предателем-крестным. Он видел все то, что видели и Джинни с Рональдом, миг за мигом, в замедленном действии. И стоило видению подойти к концу, шепот огласил: - Тебя ждет та же участь, Дамблдор!» - и легкий, как весенняя капель смех, оглушил его ментальное море, обдав еще и холодным порывом ветра, пробирающим старые, не нужные ёкаю кости.

- Это мы еще посмотрим! – сказал Альбус покидая наведенный цветком мир, выгоняя всех из кабинета, оставаясь наедине с самим собой и мыслями, кто же эта алая дева, убившая его последователей и оставившая цветы. Он не знал, но узнает. В этом нет сомнений.

8 глава «Жена наследника Основателя»

Послания дошли до адресатов. Дева, чьи волосы черны, как ночь, кожа бела, как снег, а одеяние красно, как кровь, узнала об этом сразу же, как только чужие кончики пальцев коснулись стебельков оставленных цветов. Каждую фразу, оставленную цветку для конкретного человека - услышала, реакцию на ее слова - увидела, возникшие и накатившие, обрушившиеся на них после этого эмоции – прочувствовала в полной мере и возрадовалась, что процесс всеобщей мести наконец-то запущен. Этими оставленными посланиями и видениями красочной, кровавой и скорой расправы над Уизли, Люпином и Блэком, она подтолкнула главного героя данного представления к решительным действиям, которые не заставили себя долго ждать.

- Милорд, - с разрешения вошел в кабинет Антонин, - миледи, - так же поклонился он и супруге господина, делающей читающий вид и отрешенный от происходящей реальности взгляд. На вопрос Марволо, что привело Долохова к нему в менор, да без распоряжения, тот протянул свежий выпуск «Еженедельного Пророка»* на которой пестрил огромными буквами заголовок:

«КРОВАВОЕ УБИЙСТВО! МОЛЛИ И АРТУР УИЗЛИ ПАЛИ ОТ РУК ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ!»

На центральном развороте главной новости недели: кухня Норы, и лежащие без дыхания тела Молли и Артура, явно перед смертью испытавшие пытки и муки Круцио, черных, запрещенных проклятий. Потухшим взглядом они смотрели в самую бездну. А в доказательство вины и причастность Пожирателей к смерти рыжих волшебников, на небе, в тучах, зависла черная метка. Сегодняшний день объявлен днем скорби по погибшим Молли и Артуру Уизли от руки лордовских последователей. Назначена поминальная процессия в 12:00 по полудню. Место - школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. И главный в процессии — Альбус Дамблдор.

— Это ведь сегодня? - уточняет лорд, смотря на дату выпуска газеты и дату назначенной процессии поминания, не всегда обращающий внимания на течение будних дней.

- А про Люпина, и уж тем более Блэка, ни слова, - усмехнулась леди Мракс, закрывая книгу, подходя к супругу. И заглянув в газету, увидев расположение тел, добавила: - бездарные актеры, - улыбнулась она, отмечая: - умершие от Авады так не лежат, - показала она на позу, - да и от жгучего Круцио так суставы и сухожилия не выворачивает, - фыркнула: - ненатурально.

- Миледи знает, о чем говорит, - чуть склонил голову Долохов в знак уважения, интересуясь у супружеской четы: - чем отвечать на обвинения будем, Милорд? Миледи? – уже предвкушал Антонин размах мысли своего повелителя, зная его любовь к шикарным появлениям.

- Мы нанесем визит вежливости, - сказал он, смотря на супругу.

На ее вопросительный взгляд, как именно они обойдут защиту Хогвартса и предстанут перед виновным в ее смерти мерзавцем и предателями-друзьями, Марволо напомнил один из своих статусов, о котором Амариллис позабыла. Разрешение проходить на территорию замка без ведома директора, распространялось и на нее, как связанную пожизненным ритуалом брака с наследником Салазара.

- Милорд, прикажите созвать Пожирателей? – загорелся идеей Долохов присоединиться к чете Мракс. Пообщаться по душам с одним из приближенных ему не терпелось. Сойтись в битве с непобедимым Грозным Глазом Аластором Грюмом, вот о чем думал Антонин в последние дни.

- Не в этот раз, Антонин, не в этот раз, - лишь уголками губ улыбнулся Темный лорд, собирая разложенные на столе документы, складывая их ровной стопочкой и убирая в стол. – У тебя будет шанс скрестить палочки с Аластором. Сейчас не Грюм важен, а наше дело, - напомнил лорд о лично-порученном Долохову задании. И тот, не споря и не навязываясь в компанию четы Слизерин, откланялся, перед этим сказав:

- Как прикажете, милорд, - и растворился черной дымкой, уносясь по вверенным ему делам.

Амариллис с Марволо неспешно собирались, выжидая то самое время прощальной речи, где смогут поговорить с Альбусом и высказать все то, что о нем и его деяниях думают. После же отправить в мир мертвых, на ковер к Госпоже. У Поттер есть несколько весомых и неоспоримых причин забрать жизнь этого многократно-титулованного волшебника. Список претензий выбит именами покойных родителей и предков на их надгробиях, как и ее имя, с датой жизни и лицемерными словами любви и дружбы.

- Что моя леди планирует делать с друзьями-предателями? Кроме Альбуса в предателях оставшиеся потомки Уизли. Близнецы, Рональд и Джинни, - уточняет, - если не путаю. Так как ты с ними поступишь? – интересуется Марволо, ведя супругу под руку в сторону края аппарационного купола.

Время для нанесения визита как раз подошло. И милорд с миледи, аппарировав, оказались в пределах замковых владений. Неспешно вышагивая, наслаждаясь видами, они обсуждали предстоящие действия. Лорд интересовался судьбой бывшего окружения девушки. Не ради любопытства, а просто из вежливости. Жена все-таки. Пусть между ними нет любви и трепетных чувств, предки Поттер и Слизерин связали их нерушимыми узами брака, вручив друг другу на долгие века. Да, они были врагами, пытались убить друг друга несколько раз, пытали и мучили, доводя до ручки, но общий враг, а так же смерть – объединяет. Союз, скрепленный магией и древней кровью магических народов, текущей по их жилам, дал шанс обоим на отмщение. А так же на спутника в той тьме, в которой они оказались.

- Убивать мерзавцев-близнецов, прикарманивших мой выигрыш в турнире, посчитав его безвозмездным даром во благо их бизнеса - не стану. Лишь напугаю их до седых волос и мокро-грязных портков, да разнесу по миру магии звучное прозвище, которое останется с ними в веках.

- Благородная леди.

В голосе супруга по отношению к супруге не слышалось усмешек и сарказма, даже иронии, и той не промелькнуло. Слова лорда были искренни. Он и правда так считал. Даровать кому-то из предателей и лжецов милость и есть благородство. Не всем лицемерам уготован финальный исход. К тому же, это ее дела, ее друзья, над их судьбой он не властен. Да и если убивать всех тебе досадивших, так и мир вымрет. Поэтому, решение посрамить Фреда и Джорджа, ославив их по всему белому свету, было разумным выбором.

- В списке остались еще двое. С ними как? – этот вопрос прозвучал у главных, ведущих в сам замок врат.

Как Марволо и говорил, препятствовать их появлению и нахождению на территории, замок не станет. Он, как гениальное творение артефакторики, способен распознать ауры и признать наследника одного из основателя. А так же его супругу, связанную с ним посмертными узами брака. Чете Мракс осталось преодолеть только несколько коридоров, и место встречи достигнуто.

- С Рональдом по обстоятельствам. Не полезет на рожон – не трону, нападет – самозащита, как и в случае с Беллатрикс, - напомнила она про кудрявую, психически неуравновешенную ведьму, ставшую кормом для кровавых цветов. - Что до Джинни, то тут еще проще, - но как именно она поступит с седьмой Уизли, Амариллис не сказала, ведь перед ними была дверь большого зала, где слышались трогательные речи Альбуса и вспышки колдокамер.

- … мы собрались с вами здесь, под сводами замка Хогвартс для того, что почтить память Молли и Артура Уизли, - и на флагах факультетов, окрашенных в темно-серый цвет, мелькали образы погибших, улыбающихся, смеющихся, в объятиях детей.

- Даже так, - усмехнулась Амариллис, увидев себя на колдофото, такую радостную и счастливую, среди рыжих волшебников, бывших когда-то родными, почти семьи, - решил и меня приплести, козлина бородатая, - рыкнула алая дева, откидывая длинную, шелковую прядь за спину. Речь Альбуса тем временем продолжалась:

- Мир магии потерял замечательных волшебников, трудолюбивых, высоко ценящих справедливость. Они были заботливыми и любящими родителями, - снова начали показывать образы детей, начиная от Персиваля заканчивая Джинни, - но они больше не увидят своих родителей, не почувствуют тепло и ласку рук, не вкусят приготовленной с трепетом и душой еды, не услышат ласкового слова, - и снова образы Уизли, но уже погибших, лежащих на полу кухни, - жестокие и бесчестные Пожиратели Смерти, последователи Волан-де-морта, после длительных пыток и мучений оборвали жизни этих великих людей…

Но по какой-то причине фото меняется, отражая на ткани флагов лик Поттер, еще тот, который был с ней при жизни. На фото она такая же улыбающаяся, веселая и счастливая, вместе с Рональдом и Гермионой, близнецами, Римусом и Сириусом. А Молли и Артур стоят за ее спиной, обнимая за плечи и улыбаясь. На этом все, выжидание ёкая закончено, как и терпение. Особенно после слов:

- В юном возрасте, в самом расцвете лет, оборвалась жизнь еще одной девушки, о потере которой я скорблю до сих пор. Гарри Лилианна… - но имя рода Альбус сказать так и не успел, так как двери Большого зала широко распахнулись, а на пороге показалась она – чета Мракс: Амариллис Лилианерис Поттер и Марволо Кринум Мракс.

*Ежедневный и Еженедельный Пророк - это две разные газеты, выпускаймые одной редакцией

9 глава «Истина последней инстанции»

- Гарри Лилианна… - но имя рода погибшей девочки так и не прозвучало.

Двери Большого зала распахнулись, а на пороге, под руку, появились двое. Высокий, статный молодой мужчина, в традиционном костюме-тройке с удлиненными подолами пиджака, зажимом на галстуке в виде змеи и с такими же запонками на манжетах идеально-белой рубашки.

Его волосы цвета темного шоколада, слегка вьющиеся, касались кончиками острых скул, ниспадали локонами справой стороны, закрывая часть лица, а слева зачесаны за ухо, показывая идеально, словно выточенную ушную раковину, на мочке которой блестел серебряный гвоздик-артефакт.

Глазами цвета бренди, он смотрел на всех собравшихся учеников, профессоров, журналистов и министерских служащих с равнодушием, но ровно до того момента, пока не столкнулся с грязно-голубыми глазами директора. Вмиг тонкие, изящные брови сдвинулись к переносице, в глазах промелькнул алый отблеск, а в груди задрожал рык.

- Марволо, рано, - шепнула Амариллис супругу, опуская ладонь на его руку, направляя по их нитям связи энергию, их объединяющую.

Дева, переступившая порог Большого зала не уступала в красоте и изящности мужчине, ее сопровождавшему. Миниатюрная, хрупкая, как фарфоровая статуэтка, облаченная в традиционное одеяние своих восточных предков: черное кимоно с кроваво-алой накидкой, белые носочки и тапочки гэта. Ее одеяние и внешность: молочно-белая кожа, маленький носик, чуть пухлые губки и миндалевидный разрез карих глаз в европейской стране смотрелся необычно. Но ей все равно.

Как и супруг, она смотрела на всех собравшихся с безразличием, за исключением некоторых, к которым у нее личные счеты. Им, дева с длинными, черными, словно первородная тьма волосами, в которых горящие свечи отражались алыми искрами, мило и приветливо улыбнулась, вызвав непроизвольную дрожь.

- Кто вы? Как сюда попали? Замок не давал вам права… - но Альбусу снова не удалось закончить предложение, так как поток негодующих слов прервали синхронные ухмылки и улыбки незваных гостей. А ответ молодого мужчины ввел в ступор дражайшего директора:

- Мне не нужно твое разрешение на посещение Хогвартса, Альбус. Замок – мое наследие, оставленное предком, - в очередной раз ухмыльнулся Марволо. На этих словах у Дамблдора все окончательно сложилось. Не сразу, но он признал в волшебнике, явно чистокровного, аристократического происхождения:

- Волан-де-морт! – сказал он тихо, но имя Темного Лорда в тишине зала раздалось звучным эхом.

Паника – вот что охватило стены зала. Страх – именно это сковало всех учеников, профессоров и гостей поминального вечера. Ужас – то самое состояние, в котором старшие не думали оказываться, надеясь, что внимание Лорда обойдет их стороной. Но нет. Волан-де-морт нанес визит и почтил своим вниманием. Журналисты, чей удел ни разу не сражение, спешно покинули замок, воспользовавшись милостью Темного Лорда и его Леди.

- Сохраняем спокойствие! Возвращаемся в свои гостиные! – призвал всех учеников и профессоров директор. Под взгляды незваных гостей, ученики, в сопровождении старост и деканов покидали зал. Остались подле Альбуса лишь избранные Уизли, Лонгботтом и Грейнджер, так и сидящие за столом, смотря на гостью в черно-алом одеянии. А она, как ни в чем не бывало, подсела к гриффиндорцам, на свое прежнее место, взяла стакан тыквенного сока и подняла вверх, со словами:

- Покойся с миром, Гарри Лилианна Поттер, - в голосе – горькая, словно комок соли насмешка, в глазах – трещащая разрядами молний и ударами грома буря, - туда тебе, наивной и доверчивой дурочке, дорога, - последнее слово получилось с рычащими нотками, но на это никто не обратил внимания. Все сидели, словно в оцепенении, не рискуя лишний раз шелохнуться. – Я здесь не только по этой причине, - сказала она, поставив пустой стакан, поднимаясь из-за стола и возвращаясь к супругу, - у меня для вас Рональд и Джинни есть прощальный подарок, - и на стол, из неоткуда, опускается кроваво-алый туман, клубящийся багровыми всполохами, и потрескивающий, словно кончик хвоста гремучей гадюки.

Но стоило туману рассеяться, как перед рыжими магами предстали палочки их покойных родителей. Не узнать их они не смогли бы. Ведь какое-то время Джинни пользовалась палочкой матери, а Рональд палочкой отца. И словно в насмешку, на древке застыли отпечатки их пальцев, окрашенные алыми каплями крови.

- Ты! – рыкнул на девушку Рональд, с силой, до побелевших костяшек сжимая руку на рукояти палочки, - это ты их убила! Распылила в алом тумане! – злость застила Рональду, по лицу пошли кровавые пятна, еще не хватало пара из ноздрей и ушей, и вылитый чайник. – Сука! – рыкнул он, потянувшись к палочке отца, ей он хотел убить, чтобы воздать дань памяти. Занеся палочку для атаки, зажигая на ней огонек Авады, произнес лишь: - Авада… - как поперхнулся и выплюнул его: - лепесток цветка, - того самого, который показал им все, что случилось на кухне Норы. – Это…

Не договорил Рональд, так как снова зашелся в гулком, раздирающем кашле, с вылетающими из глотки лепестками. Но стоило лепесткам коснуться ладони, как они обратился кусочками легкого, покрытого слизью и кровью. С ужасом и паникой на руку и комки внутренностей смотрела Джинни. Становиться удобрением цветов ей не хотелось, как и умирать в самом расцвете сил.

Невиллу, как поборнику справедливости, и возможно новому избранному, смотреть на происходящее и бездействовать было тяжело. Он хотел направить на девушку палочку и кинуть Ступефай, но ее взгляд в его глаза и отрицательное мотание головой, мол, не стоит, и останешься невредим, охладили порыв Лонгботтома. Гермиона же наблюдала за девой, за ее действиями, ища в алом взгляде хоть намек на прежнюю Гарри.

- Авада… - еще раз попытался напасть Рональд, произнося слова сквозь кровавую пену, но в этот раз из рта вышел полноценный цветок, а сам Уизли рухнул на пол и забился в конвульсиях. А еще один взмах изящной руки с черными коготками и багровый шлейф, бывший частью ее верхнего одеяния, окружил Уизли и жадно поглощал все, кроме костей.

- Рон! – кинулась было Джинни, но путь ей преградил такой же туман, переливаясь красными всполохами и потрескивая разрядами, - Мразь! – кричит она на Поттер, - мы же были подругами! – упрекает девушку, которая даже не смотрит в ее сторону. Ей интересна лишь новая марионетка, которой стал Рональд после кончины. Его скелет, белоснежный и оплетенный цветами, послушно поднялся и присоединился в туманную дымку к остальным покойным.

- Кто ты? – раздался знакомый голос отставного аврора, появившегося явно по зову своего начальника, - что ты за тварь? – рычит Грюм, кряхтя и приближаясь к Поттер, которую тут же закрыл Волдеморт, напоминая о своем присутствии. – Том Реддл! – зло выплюнул Аластор, собираясь атаковать, но в школу, влетел черный вихрь, с диким и безудержным хохотом, забирая одноглазого вояку с собой. И, перед четой Мракс остались лишь Альбус, да детишки, двое из которых сражаться с Волдемортом и Поттер не собирались, а спешно покинули зал.

- Буянь, - чуть развернувшись, шепнул жене лорд, - а разрушения я возьму на себя, - но разносить школу в ее планы не входит, как и затягивать смерть директора. Да и погибнет он не от ее руки, а от рук тех, кто ему служил.

Взмах руки, трепет одеяния и из тумана выходят ведомые силой ёкая скелеты, когда-то принадлежавшие ее ближайшему окружению. Первым Молли, за ней Артур, потом Римус, за ним Сириус, дальше Белль и последним Рональд. Алые нити, тянущиеся от ее накидки, передающие приказ в мгновение ока повели армию на врага, окружая его. И как бы Альбус не сопротивлялся, чтобы не применял, на скелеты его магия не действовала. Огнем феникса кости не плавились, лезвиями воды и льда не разрезались, пеплом от резвых молний не рассыпались.

- Тогда я устраню их хозяйку! – сменил траекторию атаки Дамблдор, направив палочку и пустив заклинание в Поттер, как о прозрачную стену, не пойми, откуда взявшуюся, на сотни искр рассыпалось Непростительное, а палочка дала трещину.

Скелеты замерли, Альбус попытался еще раз, и еще, но бесполезно, каждый раз перед Поттер возникал этот самый невидимый купол, защищая и оберегая. И каждый раз, атакуя ее, палочка ломалась и трещала, пока не раскололась на две идеально-ровные половинки. А по мановению руки, в руку деве, эти самые половинки и переместились, формируясь…

- Кинжалы? – не верил глазам Альбус, смотря на простые, но по-особенному изящные парные кинжалы, с черным лезвием, изогнутым к кончику и простой рукоятью, перетянутой темно-зелеными лентами. На лезвиях каждого были выгравированы супружеские клятвы первых владельцев – Певереллов.

- Ты, как всегда, полна неожиданностей, Поттер, - с легкой улыбкой говорит Мракс, сжимая кинжал в руках, - принимаю подарок предков, - сказал Марволо, сливаясь окончательно с аурой ритуального оружия, - а так же тебя, Ами, - и пусть между ними нет любви, верность и уважение ее заменит.

- Поттер? – только опомнился Альбус, но поздно. Растворившись алой дымкой тумана, Амариллис и Марволо оказались лицом к его лицу, а клинки ритуальной клятвы потомков Певерелл, аккурат вошли в его тело, как нож в масло. Только: - Гхар! – вырвалось из его глотки послание в бездну ей, всем ее предкам, потомкам и близки, а капли алой крови, упавшие на белоснежный череп, тут же впитались в кость.

Но, не обратив на него внимания, как и на взгляды прибывших деканов, чета Мракс покинула замок, снимая запрет на перемещение аппарацией, оставляя после себя лишь труп Дамблдора, да поседевшую Джинни, думающую, что настал ее черед.

Но нет. У Поттер на нее другие планы. В самое ухо, на грани ментального сознания, в тот самый момент исчезновения темной парочки, рыжая девушка услышала шепот Поттер:

«- Долг жизни взимать можно по-разному, Джин, - шипящая манера еще сильнее поднимала дрожь в теле Уизли, как и обещание: - и свой долг ты заплатишь сполна», - пообещала Поттер, уносясь в алом тумане следом за супругом. Ей вслед смотрели профессора, декан и стоявшие за их спинами подруги - Луна и Гермиона, со слезами на глазах, которые ими когда-то были на самом деле, а не по приказу, как Уизли.

- Гарри Поттер и правда умерла, - сказала Луна ей вслед, - теперь это Амариллис Поттер, почти Певерелл, - но ее слова никто из старших не услышал, так как стало не до этого.

Стоило Мраксам покинуть замок Хогвартс, тут же стали появляться аврор за аврором, невыразимцы, представители палаты Лордов, судьи Визенгомота, да и служащие министерства не заставили себя долго ждать. Школа – место преступления, директор Дамблдор - жертва, а леди Мракс - убийца.

И пусть она забрала его жизнь во имя мести, девушка все равно преступница, за головой которой будут охотиться очень долго, ведь срок данного дела об убийстве, к тому же такого важного и влиятельного человека, как Дамблдор, не имеет срока давности. Но, ей все равно. Как и лорду, план по захвату власти которого, уже готов к реализации.

Бонус

— Ты отмщена, все предатели тобой же наказаны, а убийца отправлен за Грань. Что дальше? — спрашивает Марволо у супруги, стоявшей около своей могилы, с черепом в руках.

Она и правда отплатила всем, кто предал и убил, свершив месть, ее переродившую и давшую шанс на отмщение. Старшие Уизли и близкие Люпин и Блэк, бывшие когда-то друзьями родителей, как лучший друг Рональд — обращены верными скелетами-марионетками. Подруга, третий угол Золотого Треугольника — помилована, отпущена, так как не по своей воле шла на предательство, находилась все это время под гнетом старшего.

Грюма, который был наставником и примером для подражания, сравнял с землей Антонин, явившись по своей личной инициативе, но в оставленную Марволо щелочку в барьере запрета. А подруга и почти сестра Джинни — отдана за уплату долга Жизни в гарем турецкого министра магии младшей наложницей. И как бы она не сопротивлялась, не брыкалась, и не возмущалась, печать Предателя крови, активированная и подчиненная долгом Жизни, повязала ее по рукам и ногам.

— Да, месть моя свершилась, — говорит Араэ* Поттер, она же леди Мракс, опускаясь перед своим надгробием, отдавая череп праматери Земле. Череп уходил вниз, возвращаясь к основному скелету, скидывая с Амариллис оковы ограничений, освобождая ее от связи со своими костями и прошлым. Теперь она независима не от костей, не от человеческого источника магии, она — ёкай, самостоятельная и независимая, но замужняя дева.

— Ты вернула череп, но цепи нашего брака от этого… — начал было Марволо разговор о том, что они с Араэ Поттер повязаны пожизненно. Даже если череп возвращен в могилу и связь с телом разорвана, это не снимет с них брачный союз, а останется все те ми же браслетами на запястьях, с выбитыми именами второй половинки. Только Араэ Поттер было все равно.

Быть рядом с Марволо не противно, не гадко, а по какой-то причине спокойно. Нет теплых и трепетных чувств, лишь умиротворение. Словно она в трескучий мороз сидит у камина с чашкой горячего шоколада, укутавшись махровым пледом. Вот кем для нее стал Марволо. Перельется это во что-то другое? Амариллис, да и сам Марволо не знал, да и не до этого им сейчас.

— Куда дальше, Мар? — спросила Ами, держа супруга под локоть. Они покидали территорию кладбища, отправляясь по своему общему пути дальше. Деве было лишь интересно, куда лежит их путь.

— Домой, моя миледи, — улыбнулся Марволо уголками губ, смотря на жену глазами цвета бренди, — а потом в министерство… — но не договорил, Ами, с такой же, едва уловимой улыбкой и алым блеском в глазах, продолжила фразу за него:

— … захватывать власть в магической Британии?

Конец!

*древнейшее обращение к Главе не титулованного Рода