александр чернышев

Екатерина и Владимир 2 книга

Глава 1

2 КНИГА

- Вы, предлагаете музею заняться археологическими раскопками? – Вы начнёте, разберётесь… - Ни я, ни Григорий Петрович раскопками не занимались – Музейным и библиотечным делом вы тоже не занимались. Средства, вам необходимые, будут выделены. Начинайте двигать это дело, прямо сейчас начинайте. Когда будете по лестнице на первый этаж спускаться, думайте, и когда на коном транспорте домой ехать будете, тоже думайте – Такой разговор происходил в кабинете зам. Пред. Областкома. тов. Солнцева Семёна Ильича. Переверзеву оставалось только согласиться с предложением, а точнее с приказом о создании в их музее отдела, который будет заниматься археологическими раскопками.

- Поехали домой – Семёныч, не спеша, поехал по городской улице. Андрей Васильевич, глядя в спину Семёныча, думал о раскопках. На царской службе начальство в такой форме заданий не давало. – На тебе деньги. Срочно организуй археологические раскопки – Где копать? Кто будет копать? Когда приеду, покопаюсь в архивах. Наверно что нибуть найдётся. Знающих людей нужно найти – Взгляд упёрся в спину Семёныча – Он же в Ч.К. служил, пока не выгнали! Семёныч, останови где нибуть в теньке – Скоро мост через речку -

Стали в тени под деревьями. Семёныч распряг и напоил лошадей водой из речки – Пусть травки поедят, дальше без остановок поедем – Семёныч, присядь, расскажи про копателей – Андрей Василич, меня из за этих копателей из Ч.К. выгнали – Я слышал – Всё из за сволочи этой, Девятова – Девятов – это кто? – Старший нашей группы был. Из Москвы; его там расстрелять хотели, как то выкрутился, к нам прислали.- Хватит про Девятова. Ты про копателей расскажи – Должность и чувство ответственности выработали у хрупкого, седого коллежского асессора настойчивость и даже жёсткость. – У Девятова среди копателей свои люди были. Когда он узнал, где севастопольские копачи золото прячут, сразу нас собрал. Человек тридцать было, на подводах два пулемёта. Домик тот отдельно под скалой стоял. Окружили. – Сдавайтесь – Кричим. Они стрелять начали. Так нас тридцать человек – и два пулемёта.

На мою телегу мраморную статую, крепкого такого, бородатого мужика, положили. В Симферополе оглянулись – Девятова нет и ещё двух человек нет. – Куда они делись? – Сбежали. Пленные рассказали, что кроме статуй и голов мраморных, золото было. Они, оказывается раскопали дом византийского помещика, а тот древности собирал такие, что уже в те времена древностями считались. Начали допрашивать – Куда смотрели? Почему не видели? Вы чекисты. – Я возьми и ляпни – А вы куда смотрели? – Выгнали из Ч.К. .Хорошо не расстреляли – Тебе, что у нас плохо? – Семёныч промолчал и пошёл запрягать лошадей. Когда уселись в повозку, Андрей Васильевич сказал – Ты меня с копателями познакомь. – Познакомлю -

- Тебя как зовут? – Витька – Хочешь у нас работать? – Платить сколько будете? – Тебе сколько лет? – Пятнадцать – Родители работают? – Нету родителей – Один живёшь? – С дедом – Работы будет много – Возьмите деда на работу – Дед, что землю копать будет? – За ним не угонишься – Дед водку пьёт? – Вино пьёт. После работы – Подходите с дедом. Оформим – Худощавого, смуглого паренька прислал Семёныч.

Дороги не было, были места, по которым можно проехать на телеге. – Дальше пешком пойдём – Сказал Иван Сергеевич. Дед Виктора. Шли по пологим спускам и подъёмам, в низинах трава – по пояс. – Здесь, на северном склоне, храм – Сказал Иван Сергеевич, когда они подошли к огромному, заросшему травой холму – Вы говорите, как будто храм этот видите – Глядя на заросшую травой землю, сказал Андрей Васильевич – Витя, давай лопаты – Крикнул Иван Сергеевич.

Они стали копать чуть выше середины северного склона. Андрей Васильевич, сидя на земле, слушал пение птиц и смотрел на быстро увеличивавшуюся полосу чёрной земли. Раздался восторженный крик Виктора – Есть. Нашли. – Они быстро расчистили большой кусок древней кладки – Они, что до ночи без перерыва копать будут? – Глядя на землекопов, спросил Семёнович – Азарт. Ты каши свари. Чай сделай.

Вы уже представляете, что нашли? – Спросил Андрей Васильевич – Я же говорил – это храм. Они в таких местах храмы строили – Что предполагаете найти в храме? – Статуи, я думаю, будут – Целые статуи? – Может целые – Ответил Иван Сергеевич и, потерев смуглый нос картошку, продолжил – Мы с Витей здесь ночевать будем – Не боитесь? – Винтовку бы надо -

Южный ветер, от моря, раскрыл неплотно закрытое окно на втором этаже музея. Капли дождя залили большую гранитную плиту, лежавшую под окном. Маша, услышав стук отворившихся створок подбежала к окну и закрыла створки. Её тело ощутило холод бьющих в стекло, струек воды, и она задёрнула шторы. В зале стало сумрачно, в низу стукнула входная дверь и послышались голоса. Она прислушалась, надеясь услышать голос Александра; вдруг он послышался совсем рядом, наверху лестницы – Маша, это вы? – Испугавшись, что он увидит её радость, она отступила за статую древне-греческого божества – Маша, здравствуйте – Он увидел

испуганные, счастливые глаза и поцеловал её…. Раздались шаги на лестнице. Они отпрянули друг от друга.

-Посмотреть бы вашу находку – Сказал Иван Проклыч, когда они собрались в кабинете Андрея Васильевича – Завтра поедем -

Ровная стена древней кладки, в громадном, покрытом травой и кустарником холме, была заметна издалека. Иван

Сергеевич и Виктор вышли навстречу начальству – Не залило вас? – Что нам сделается? -

Когда Иван Проклыч и Александр, в сопровождении Виктора поднялись на курган, Иван Сергеевич многозначительно сказал – Гость у нас был – Откуда он здесь взялся? – Случайно проходил. Из армии демобилизовали по ранению. Сильно прихрамывал на левую ногу. – Возившийся с лошадьми Семёныч, спросил. – Уши у него…целые? – На правом ухе мочки нет – Это Вашуленко. Из тех которые с Девятовым ушли. Значит Девятов, сука, здесь, и уже знает, что вы делаете – Иван Сергеевич поняв, что речь идёт о чём - то опасном, спросил – Кто такой Девятов? – Бывший чекист, теперь в розыске -

На Александра раскопки не произвели большого впечатления. Иван Проклыч был в восторге от увиденного – Третий – четвёртый век до нашей эры. На эти камни две тысячи лет не падал луч света – Две тысячи лет – это здорово, только Девятов где-то рядом сейчас бродит и ждёт, когда мы до ценностей докопаемся – Слабым, но ясным и спокойным голосом сказал Андрей Васильевич и продолжил – Григорий Петрович сейчас в Областкоме решает вопросы финансирования. Организуем охрану. – Ч.К. должно охранять – Вмешался Семёнович – У Ч.К. свои дела есть – Возразил Иван Проклыч – Когда о Девятове узнают, дадут людей сколько нужно -

- Про Кондратьева и Девятова в Москве много разговоров. Кондратьев был командиром отряда, Девятов заместителем.

В том городке на Волге столько золота нашли, что в четырёх телегах еле разместили. По дороге на отряд напали, половину телег отбили – Кто напал? – Не установлено. Потом всю округу перевернули. Ни одной зацепки. Кондратьева расстреляли, Девятов выкрутился. Теперь я думаю всем ясно, что расстрелять нужно было Девятова – Константин замолчал. Сергеев, зам. Начальника городского Ч.К., в кабинете которого происходил разговор, спросил – Что вы предлагаете? - Предлагаю, используя интерес Девятова к раскопкам, подготовить захват Девятова и его людей – Подробней - дадим археологам охрану… - Они её перебьют, да и всё – Они нападут только, когда будут знать, что археологи что-то нашли – Начинаю вас понимать…. Откуда у вас сведения об отряде Кондратьева? – От моего старого боевого товарища Толстопятова – Я Толстопятова знаю. Готовьте операцию. У археологов появилась охрана: два парня с винтовками. Ещё через пару дней прислали землекопа, парня лет двадцати, который сразу подружился с Иваном Сергеевичем и проявил знание археологического дела – Мы в Тамани примерно такое же здание раскапывали, в здании ничего особо ценного не нашли. А когда раскоп метров на десять севернее стены сделали, много интересного нашли – Иван Сергеевич, немного подумав, решил – Мы здесь продолжим, а ты начинай, где хочешь - Семён, так звали нового землекопа, рьяно взялся за дело. Его раскоп увеличивался на глазах. Торжествующий крик раздался к вечеру следующего дня – Есть! Нашёл! – Семён выскочил из раскопа, держа что-то в поднятой над головой руке. Все побросали работу, даже охранники проснулись. Иван Сергеевич, внимательно рассмотрев монету, сказал – Статер - К концу дня, когда солнце почти спряталось за вершины холмов, Семён накопал несколько десятков монет. - Иван Сергеевич, мы должны это дело отметить – Неплохо было бы – А где взять? – Есть здесь деревенька неподалёку… . У тебя, что деньги есть? – А это что? – Он показал на лежащие, на расстеленной по земле грязной тряпке, монеты – Самую дешёвую возьмём? – Спросил Иван Сергеевич – Бери статер – Смотря в глаза Ивану Степанович, твёрдым голосом сказал Семён – Статер много стоит – Статер – Повторил Семён – У Никифора возьму – Это кто? – Он много лет у археологов скупает. Они его прозвали – Зевс Никифор. Зевс приносящий удачу по древнегречески. Когда Иван Сергеевич ушёл за вином к Зевсу Никифору, Семён, взяв давно приготовленный стволик акации с ветвями, вкопал его на вершине кургана. Утром, оказавшись около старшего охранника, сказал – Тебе привет от дяди Вовы – Тот, улыбнувшись, ответил – Видел дядю в том месяце – Ночью на нас будет нападение. Будьте наготове. – Понял – Нужно будет продержаться, пока наши подоспеют – Наши далеко – Будут рядом. Деревце на кургане видишь? - Когда стемнело, Семён поднялся на вершину кургана, охранники спрятались в кустах по противоположным сторонам стоянки. Первым заметил нападавших и открыл огонь старший охранник. Семён, ожидавший нападения с двух сторон, сосредоточил внимание на противоположной стороне и заметив движущиеся к стоянке тёмные пятна,открыл огонь. Началась стрельба с двух сторон. - Если конница не успеет, будут потери с обеих сторон - Подумал Семён, и сразу услышал быстро приближавшийся стук копыт. Конница налетела с двух сторон. Поняв безвыходность своего положения, бандиты сдались.

- На колени, суки на колени – Замешковавшегося Девятова Константин ударил ногой в живот, когда тот упал, добавил ногой по рёбрам, и наступил на затылок – Тот лежал неподвижно. Присел на корточки и спросил – Где награбленное сразу покажешь или ещё бить? – Покажу -

На слоне котловины густо заросшей шиповником раскопали мешки и ящики с драгоценными вещами – То, что на Волге награбил, здесь? – Здесь – Глядя в глаза Константину, спокойно ответил Девятов

Официальный допрос происходил в кабинете начальника городского Ч.К. ; вёлся протокол. Электрическая лампочка ярко освещала сидевшего на скамейке Девятова. Светло-рыжие волосы; под высоким, узким лбом – светло-рыжие ресницы, тонкий, длинный нос и тонкие губы, маленький подбородок. – Этот человек несколько лет успешно обманывал своих сослуживцев, чекистов. Сокровищ захваченных в приволжском городке ему бы на всю жизнь хватило. Он пошёл на огромный риск здесь в Крыму, и у него получилось. Потом он рискнул третий раз. Неужели такая сумасшедшая жадность? Или это азарт игрока? Чёрт его знает. Во всяком случае, человек способный. – Серые глаза Девятова всё время ловили взгляд Варламова – Что он, сука, хочет? На что надеется? Надо с ним наедине побеседовать.

На следующий день, зайдя в камеру Девятова, он сразу спросил – На что ты надеешься? Тебя расстреляют. Не здесь, так в Москве – Лучше в Москве – Надеешься сбежать по дороге? – Надеюсь – Не получится. Даже если получится, что будешь делать? Ни денег, ни золота – Есть у меня и деньги и драгоценности – Ты мне это вот так прямо говоришь? – Говорю потому что в людях понимаю – Варламов молча вышел.

- Дора, зови хозяина, обормотка – Я уже здесь – Константин почувствовал, что его здесь ждали, что ему рады. – Судя по выражению твоего лица у тебя серьёзный вопрос, а серьёзные вопросы нужно в кабинете обсуждать – Оно конечно, только кабинет у вас врачебный – Во врачебных кабинетах часто решается вопрос жизни и смерти -

Константин сел, за монументальный стол, сделанный в середине девятнадцатого века, и рассказал о Девятове. – Что ты от него хочешь? Он хитёр и жаден. Ему ничего доверить нельзя. – Он сложней. У него золота, драгоценностей на несколько жизней… . Он опять идёт на огромный риск – Азартный игрок. Я таких знал. – Он ищет цель для своей жизни. Он не хочет жить как все – Тебе на психолога надо было учиться. Вино здесь будем пить или в беседку пойдём? – Пошли в беседку -

Они уселись за деревянный, крепко сколоченный стол, напротив друг друга. Николай Иванович поставил на стол стеклянный бутыль со светло красным вином и два больших бокала с витыми ножками и гравировкой – Никогда из такой посуды не пил – Конец восемнадцатого века – Какие то они замысловатые – У нас и разговор замысловатый – Выпили, закусили сыром из коровьего молока. Константин смотрел на стену сложенную из полуметрового ракушечника, которая сотню лет держала давящую на неё землю и на два тонких стеклянных бокала с витыми ножками и выгравированными цветами – Давай я саблю принесу – Усмехнулся Николай Иванович – Саблю зачем? – Положишь на стол рядом с бокалами – Я на эти сабли насмотрелся… - Может вы, с этим Девятовым поговорите? – Арестуешь и к нему в камеру посадишь? – Больным прикинется – Нет. Ты с ним сам решай -

В камеру он пришёл ночью. Девятов сразу проснулся и сел на кровать – Если убежать получится, чем будешь заниматься? – Домой хочется, в Смоленскую губернию – Ты в Смоленске жил? – В городке небольшом, от Смоленска вёрст сто, в сторону Белоруссии – Тебе там показываться нельзя -

А куда мне можно? – Чекисты считают – к стенке – А вы так не думаете? – Я тебя плохо понимаю. У тебя драгоценностей – на несколько жизней. Ты должен был за границу уйти, и там жить в богатстве и уюте. Ты продолжаешь грабить. Что ты хочешь? – Хочу чтоб мой народ, русский народ, жил хорошо и русским народом оставался – Я тоже этого хочу и не я один. Мы устроим тебе побег и поможем уйти за границу – Потом я на вас буду работать? – Не на нас, а с нами -

Глядя из окна второго этажа их дома на блестящую в лучах восходящего солнца, медленно движущуюся Гаронну, он увидел двоих, медленно идущих людей с сумками в руках. Они перебежали полузаросшую дорогу и скрылись в зарослях, тянувшихся далеко на Восток. – Я с тобой. Когда поедем? – Послышался за его спиной голос Екатерины – Минут через десять -

- Бывший анархист и чекистка будут венчаться в католическом храме? – Глядя на крепко стоящую на земле, и устремлённую к небу громаду храма, спросил Владимир у стоявшей рядом с ним Екатерины. Она бросила на него пристальный взгляд, взяла под руку и сказала – Пошли на речку, кораблики посмотрим -

За низким парапетом медленно текла, широкая в этом месте река. Дымящий чёрным дымом пароход проплывал под старинным мостом – Вова, такой, до Америки доплывёт? – Запросто – Ты в кораблях разбираешься? – Познакомился с одним французом, он всю жизнь на таких пароходах плавал – Это когда ты в два часа ночи пришёл? – Мы с ним в кафе засиделись – Зато ты теперь всё про пароходы знаешь – Он говорил можно недорого хороший пароход купить – Недорого и хороший? – Поль говорит корпус хороший, а двигатель он сам восстановить сможет – Будем покупать? – Он уже наш -

Большой, некогда выкрашенный чёрной краской, пароход стоял в самом дальнем углу порта. – Катя, смотри – дым из трубы валит – Наверно, обед готовят. – Какой обед, воронежская, они пары подымают. – Куда они их подымают? – Давление в котле увеличивают. Потом двигатель запустят -

На брёвнах причала стояли несколько человек – Я на корабль поднимусь. Ты пока в коляске посиди – Став на палубу, он почувствовал вибрацию. Опускаясь в машинное отделение с радостью слушал усиливающийся гул двигателя. Подошёл к, смотревшему на манометр, худощавому смуглому Полю. Тот, увидев его, доложил – Двигатель работает отлично – Что дальше? – Капитан нужен – Я не знаю, где этого капитана взять. Давай ты капитаном будешь - Спасибо за предложение, месье Владимир, но я не капитан. Здесь – Он сделал круговой жест рукой – Я всё знаю. А вести корабль по курсу, заключать сделки, я не смогу… Он замолчал, явно пытаясь что-то сообразить, вспомнить. Владимир неотрывно смотрел на Поля – Знаете, я только что видел капитана Леру – Наконец сказал Поль – Кто это? – Он был капитаном этого корабля. Потом его лишили диплома. Я толком не знаю в чём дело, но капитан Леру честный человек – Где этот Леру? – Думаю на пристани, он каждый день приходит – Предложи ему подняться на судно -

Довольно молодой человек с красивыми чертами лица, в глазах гордость и печаль. Старый костюм пошит у хорошего портного, рубашка с изношенным воротом тщательно выглажена. Владимир встал и представился. Он, слегка приподняв подбородок, спокойно сказал – Гастон Леру – Месье Леру, мне нужен капитан на это судно. – Я думаю, вы знаете, что меня лишили диплома. – У вас хорошие рекомендации. Я решил лично поговорить с вами. Расскажите, что произошло в Испании. Присаживайтесь. - В портовом испанском городе, на устье реки, я случайно или по воле судьбы, зашёл в лавку, где она продавала безделушки, сделанные в её деревне. Мы полюбили друг-друга. Река, на устье которой стоял город, начиналась у подножья Пиренейских гор и протекала рядом с лесной деревушкой, где родилась и выросла Аделина. Мы поехали туда, познакомиться с её родителями. Небольшие, построенные из белого камня дома стояли между высокими деревьями, зелённые кроны которых смыкались над тёмной водой реки. Узкие улочки поднимались вверх, к небольшой площади около старинной церкви. Её сосед, парень лет двадцати напал на меня с ножом. Защищаясь, я убил его, и убежал на корабль. Мы сразу подняли якорь и ушли в Бордо. В Испании я был объявлен в розыск. Во Франции меня лишили капитанского диплома. – Диплом можно восстановить? – Нужны деньги – Деньги есть. С сегодняшнего дня вы капитан этого судна, это ваша каюта. Приступайте к своим обязанностям - Проезжая по улицам, они удивлялись множеству полицейских на улицах. Увидев знакомого офицера, остановились. – Владимир, поздоровавшись, спросил – Мартин, что случилось? – Двое мужчин ограбили ювелирный магазин. Ранили сторожа, он успел выстрелить, попал в одного, нашли следы крови. – Много украли? – Очень много – Желаю удачи – Владимир сразу вспомнил виденных утром мужчин: один хромал, в руках у другого была большая сумка. Поднявшись на второй этаж, он долго смотрел на заросли, протянувшиеся далеко на Восток. Пытался представить себя на месте преступников, понять где они сейчас могут быть, что делают. – Скорее всего идут на Восток…Хотя один из них ранен, он хромал, значит ранен в ногу, быстро идти он не может. Полиция леса не прочёсывала. – Он открыл тумбочку, взял вату, бинты и бутылочку йода. Опустившись на первый этаж, зашёл на кухню. Положил в сумку: хлеб, сыр, большой кусок колбасы.

Вышел к месту, где налётчики зашли в заросли и нашёл их след. Городские люди не могли идти, не оставляя следов. Нашёл окровавленный кусок материи. По примятой траве можно было определить места их остановок. Расстояние между ними становилось всё меньше и меньше. Владимир стал двигаться очень осторожно, могли и пальнуть с перепугу. Следы ушли в густой кустарник, до этого они такие места обходили. Он крикнул – Не стреляйте. Я вам не враг – В ответ ни звука – Я иду к вам, у меня бинты и йод. – Пройдя несколько шагов, добавил – И бутылка есть – Ты кто? – Спросили из кустов – Живу здесь рядом – Сказал он и вышел на поляну. Мужчина лет шестидесяти лежал на траве, под головой какой то свёрток. Смуглый, с большими карими глазами парень лет шестнадцати держал в руке большой широкий нож; испуганные, злые глаза смотрели на Владимира – Нож спрячь. Пуля на вылет прошла? – Не знаю – Ответил, лежавший на траве старик – Давай посмотрим – Ты что врач? – Не врач. Воевал много - Пуля прошла на вылет. Владимир обработал рану, как учил старик Семиряжский, полковой лекарь, твёрдый анархист. – У меня вино и колбаса – Вино и колбаса – это хорошо. А ты кто такой? – Спросил старый бандит – Человек, который помог вам, и пока не спросил, кто вы такие. – Я Жан, он Пьер. Мы ночью ювелирный магазин ограбили. Всё что взяли – в этих сумках. Поможешь, треть твоя. – У меня денег хватает. Недавно пароход купил. – Откуда ты? – Я русский. Жалко вас стало. – Воевал? – Два года с немцами. Три года с красными. У Махно служил. Слышали про Махно? – У меня брат анархист. – С восторгом воскликнул Пьер. - Я утром видел, как вы в заросли зашли. Потом в городе узнал о налёте на ювелирный, и вас вспомнил. Дерзкие вы ребята. На такое решились. – Деньги нужны – Деньги всегда нужны – Я, когда последний раз сидел, с Жаком познакомился. Он мне всё время про свою землю рассказывал. Он на ней сначала с отцом работал, потом с сыном; каждый клочок помнил. – За что его посадили? – С соседом подрался, из-за земли. Я ещё в тюрьме решил, когда выйду, сделаю дело, земли много куплю и с племянником буду на ней работать. С этим вот племянником. – Дай бог тебе удачи. Я пошёл - Как тебя зовут? – Владимир Иванов – Я Жан Дюваль, ребята Клещём называют. В Париже будешь – на улице Кота есть питейное заведение. Скажешь, Клещ нужен.

Солнце ушло за горы. В большой комнате с двумя окнами, на Восток и на Запад, стало сумрачно. – Ещё пол часа и станет совсем темно – Подумал он, и, сняв со шкафа большой светильник, не зажигая, поставил на стол. Уселся в кресло и став неподвижным, как всё в этой комнате, дожидался полного заката. Раздался стук в дверь. Он с облегчением прервал тягостные раздумья и открыл дверь. Александр и Петрович прошли в комнату, он зажёг приготовленный светильник. – Хотите о входе поговорить? – Спросил Иван Проклыч, когда они расселись вокруг стола. - Сначала о производстве. Вчера позвонили из Областкома – требуют увеличить выпуск камня на сто процентов за два месяца.- Со сдержанным возмущением, сказал Александр. – Напишите сколько и чего вам нужно для увеличения производства. Подробно и с цифрами. Цифр побольше и каждую цифру обоснуйте. – Им обоснование пофиг. Давай и всё – Александр, пойми, на них тоже сверху давят. Они тоже будут у центра требовать. Ты им поможешь обосновать их требование. Бумагу мы вместе напишем, ты отвезёшь. – Что писать то? – Ну вот смотри. В два раза больше продукции – это в два раза больше людей. Они скажут – увеличьте производительность. За счёт чего увеличить? Чтобы увеличить производительность нужно улучшить техническое обеспечение. Нам хотя бы пилы из хорошего металла, ручные тележки. – Они скажут, сделайте сами - Сделаем, дайте из чего сделать. У меня есть чертежи тачек, сядем втроём, разберёмся, что сами можем сделать, что нам должны дать. И так по каждой позиции. – Прям сейчас писать начнём – Очень серьёзным голосом спросил Петрович – Прямо так сразу писать. У меня вино есть. Посидим подумаем. – Тоже очень серьёзным голосом сказал Иван Проклыч. - Когда под землю полезем? – С азартом спросил Петрович после первого стакана. – Когда захотим, тогда полезем. – Ответил Иван -Проклыч. – Давайте завтра – Завтра так завтра - Стена, которую они пробили, закрывала вход в большую пещеру. В дальней стене пещеры был лаз, ведущий вниз, вглубь Хребта. – Ничего интересного – Констатировал Александр. Петрович неотрывно смотрел на лаз. Он явно пытался что-то сообразить - Петрович, ты что-то похожее на это видел? – Видел. Давайте на всякий случай выйдем отсюда – Они отошли подальше от входа – На Урале я знал людей, которые жили около пещеры похожей на эту. Они примерно раз в месяц, это определял шаман, относили в пещеру похожую на эту тушу какого нибуть животного. Существо, живущее в глубине пещеры, съедало подношение. Они считали, что существо нужно кормить ровно на столько, чтобы оно не умерло с голода. Если перекормить, оно выйдет на поверхность и съест людей. Я предложил не кормить его. Пусть помирает. Они меня чуть не убили. – Лаз в пещеру нужно засыпать камнем и наш вход заделать – Зачем? – Потому что эта стена защищает от того что в пещере. – Год назад пробили и ничего от туда не вылезло – Может и год и тысячу лет не вылазить, у него своё время – Это сколько работы – Покачал головой Петрович – Я помогу – И я помогу – Раздался голос сверху – Мужчина с белыми волосами спускался по склону. – Ты кто такой? – Рявкнул Петрович – Я знаю его – Спокойно сказал Иван Проклыч. И обратился к беловолосому – Он очень опасен? – Греки много людей потеряли, пока его в пещеру загнали – Он наверно умер – Предположил Александр – Может и умер. – Сказал беловолосый, и залез в пролом -

Александр с Петровичем заговорили о начале разработки нового карьера в степной области полуострова. Иван Проклыч назвал место, где, по его мнению нужно вести вскрышные работы. Беловолосый появился через несколько часов. – Зверь спит. Его сила восстановится не скоро. – Почему ты его не убил? – Спросил Петрович. Беловолосый в упор посмотрел на Петровича, и произнёс – Убийство любого существа, даже зверя, крайняя мера. – А если он выйдет и начнёт людей жрать? – Это будет не скоро -

Беловолосый лёг на траву рядом с Александром – Ты, говорят, женишься? – Тот, немного смутившись, ответил – Женюсь. На свадьбу придёшь? – Извини, не приду, а подарок с меня. Петрович, нам нужно лаз в пещеру завалить – Он же спит – Люди могут его разбудить, и вообще, так надёжней – Это сколько работы – Мы с тобой быстро управимся – Я с вами – Вызвался Александр – Нет, это опасно, а мы с Петровичем камень понимаем. -

Через довольно длительное время послышался звук обвала. Беловолосый и Петрович вышли из пролома.

- Я Девятову верю – Веришь полностью. Поверил, мозги выключил. Девятов, как и любой человек, живёт своей жизнью. Думает, чувствует, общается с людьми. У него будет много денег, много соблазнов. У него будут женщины – Он нашёл цель своей жизни. Он умрёт по дороге, и будет счастлив, умирая. – Костя, это поэзия. Агента нужно за яйца держать – Будем искать, кого за яйца взять? - Николай Иванович встал, сделав несколько шагов, остановился и сказал – Делай как решил. Если что, помрём достойно. Ты побег спланировал? – Нужно чтобы он по дороге в Москву сбежал – Лучше в Москве – В Москве? – Ты думаешь, там бардака мало? Нужны фунты, доллары, золото – Это у нас есть – Я с тобой в Москву поеду -

В крепкие деревянные ворота на окраине Москвы он постучал едва начало смеркаться. Подошёл высокий бородатый мужик в крестьянской одежде – Чего хотел? – Иван Ивановичу скажи, доктор Коля пришёл – Мужик молча повернулся и вошёл в дом. Быстро вышел и открыл калитку.

- Ты, наверно, пришёл о моём здоровье узнать. – Спросил, сидящий за, уставленном дорогой посудой столом, мужчина с резкими чертами лица, и маленькой, узкой бородкой. – Что у тебя здоровье хорошее, я, как тебя увидел, сразу понял. У меня к тебе дело - Присаживайся, наливай – Есть такой Девятов – чекист. Его сами чекисты посадили, он у них обоз с конфискованным золотом отбил – Молодец – Послезавтра его повезут показать место, где он это золото зарыл. Нужно по дороге этого Девятова отбить. – Понял, он нам это место покажет – Я тебе за него хорошо заплачу – Сколько человек конвой? – Я думаю человек семь – Это мне человек десять нужно – Возьми трёх хороших стрелков и, пожалуйста, сам там будь -

Николая Ивановича и Ивана Ивановича судьба свела в начале девятисотых. У Николая Ивановича появилась информация о тесной связи боевиков эсеров с уголовниками, в частности с уже тогда уважаемом в уголовном мире Иваном Ивановичем Медведевым. Николаю Ивановичу удалось крепко прижать Ивана Ивановича. Тот рассказал всё что знал о эсерах. Дружбу их укрепила история, произошедшая с младшим братом Ивана Ивановича. В пустую голову молодого человека залетел романтизм революционной борьбы. Впереди замаячила каторга. Николай Иванович вывел юношу из - под следствия. Сейчас тот учился в Германии.

Николай Иванович и Станислав Александрович стояли около окна в комнате Станислава Александровича – Сколько ты здесь живёшь? – В этой комнате уже год, а в Москве лет десять – Я думал, ты московский – Я из Ростова – Казак – Отец в станице родился. Окончил Московский университет, в Ростовской гимназии математику преподавал – Станислав, ты посмотри – Это курсанты милиционеры – Ты в парке смотри – Две девушки в светло-голубых платьях, с распущенными по плечам длинными светлыми волосами, сели на скамейку под старыми липами. – В каком нибуть учреждении работают, их здесь много – Женщин много или учреждений? Ты совсем заработался. Мне бы твои годы – Я всё время про Ивана думаю – Быстро его за кордон отправили – У руководства, конечно, большие сомнения были. Надо , говорили, проверять, изучать. Студзинский сказал – Сколько таких проверенных сразу провалились, сколько сразу сбежало. Мы практически ни чем ни рискуем. Он ничего не знает о наших структурах. Когда в Берлине проявится, начнёт по нашему сценарию действовать, будем наблюдать – Правильно он сказал. Слушай, куда они делись? – Кто? – Две женщины…. В светлых платьях. Волосы по плечам распущенны – Не смотрел я за этими женщинами – Николай Иванович некоторое время смотрел в окно, потом сказал – Пошли, пройдёмся – Куда мы пойдём? – Куда захотим. Денег полные карманы -

Едва начинало светать, когда пароход прижался к причальной стенке гамбургского порта. Стоявший у обращённого к берегу борта Иван достал из кармана выданный в 1915 году паспорт и прочёл – Арефьев Иван Дмитриевич, год рождения 1895 –й. – Хоть имя, отчество и год рождения мои -

Спустился по трапу одним из первых. Пошёл вдоль причальной стенки. Остановился около огромного парохода под звёздно-полосатым флагом, широкий трап призывно поднимался на ярко освещённую палубу – Куплю билет на этот пароход и поплыву в Америку. Деньги есть. Заживу потихоньку; меня никто не знает, я никого не знаю. Не будет у меня никакого задания, не буду рядом со смертью ходить. Женюсь, буду, как все люди работать, дети появятся. Сколько детей нужно? Трое в самый раз – Грубый голос на немецком прервал его размышления. Двое в форме. – Полиция – Молча протянул паспорт, второй полицейский остановил женщину в тёмном кожанном пальто, белые волосы выбивались из-под кожаной шапочки. Полицейский что-то спросил у женщины, она быстро заговорила по немецки. Полицейский, державший в руке паспорт Ивана, обратился к женщине. Она кивнула головой и посмотрела на Ивана. Правильный овал лица, большие серые глаза, красиво очерченные узкие губы. – Они спрашивают, где вы намеренны остановиться в этом городе – Чётко выговаривая слова и глядя ему в глаза сказала женщина – Не знаю, хотелось бы в приличной гостинице – Она перевела – Полицейский внимательно посмотрел на Ивана, и протянул ему паспорт. Женщина что-то спросила. Полицейский объяснил ей, делая правой рукой указательные жесты. – Что он вам объяснял? – Спросил Иван, когда полицейские отошли к трапу американского парохода.- Сказал, есть не очень приличная гостиница, рядом с портом. Приличную квартиру можно снять ближе к центру. Туда идти далеко, и стоит, конечно…. – Давайте в центр - Предложил Иван. Женщина, молча, кивнула.

Они шли вдоль причальной стенки, за которой плескались слившиеся в одно: морская вода и воды, принесённые Эльбой. Иван оглянулся на американский пароход – Вы всё время на американский пароход посматриваете. Хотите в Америку уплыть? – Была такая мысль – Когда возле трапа стояли, об этом думали? – ... Думал – сколько детей должно быть в семье – От удивления она остановилась – Причём здесь количество детей в семье? – Ни причём – Он пошёл вперёд. Она быстро догнала его и пошла рядом. Когда подходили к выходу в город, сказала – Меня Лена зовут – Меня Иван – Я думаю в семье трое детей должно быть – Я тоже думаю, что трое – Они посмотрели друг на друга и засмеялись.

Пансионат был в доме, стоящем на пересечении двух широких улиц. У Лены комната на втором этаже, Иван жил на четвёртом, из окон можно было смотреть на широкую, уходящую вдаль улицу, застроенную огромными зданиями в неоклассическом стиле.

Вторую неделю в этом пансионате. Завтрак, обед, ужин, иногда прогулка по городу. – Нужно – в Берлин. Играть роль сына священника, служившего у Махно, убившего Дарью Озерскую. Он убил чекистку, и хочет дальше бороться с коммунистами за Россию. Войти в мощную антисоветскую организацию. Врать и верить в своё враньё…. Надо было в Америку уплыть…. Нет, я бы там с тоски умер.

В столовой разговоры о ценах, растущих каждый день. Лена сидела на другой стороне стола рядом с Клавдией Петровной – полной брюнеткой, постояно погруженной в свои мысли. Когда окружающий мир напоминал ей о своём существовании, она смотрела на него испуганными глазами. Она устроила Лену к себе в литературное издательство. Издавали книги в основном на русском языке. В Берлине жило почти двести тысяч русских. Некоторые читали, пытаясь понять, почему так получилось и есть ли выход. Большинство просто выживало. Иван прочёл несколько книг – Они ни черта не понимают. И пишут, пишут. Для них это только способ заработать деньги – С другой стороны рядом с Леной сидела высокая девица с короткой стрижкой и наглыми глазами. Она играла на пианино в кинематографе – Начинаю привыкать. Уютно. Все свои. Сегодня пройду по улице, видной из окна. Она, кажется, к реке выходит -

Такие-же монументальные дома с магазинами на первом этаже. Тротуары заполнены людьми – Люди выглядят лучше наших. Одеты лучше и лица…. Чёрт их знает…. Приятнее на вид. – Улица пошла вниз, дома стали поменьше. В конце улицы, между домами, показалась узкая полоса воды – Река. Эльба. - Пошёл по течению реки – к порту.

Дверь питейного заведения выходила на реку. Рыжеволосый Фёдор Сидоренко, рубака из Чёрной сотни, стоял возле входа с папиросой в руке и в упор смотрел на Ивана

- Я через Румынию ушёл – Мы с Владимиром в Крыму сначала с белыми воевали, потом с красными – Это правда, что ты Озерскую застрелил? – В бою застрелил – А сюда как попал? – На пароходе из Эстонии. Что мы возле дверей стоим? Давай водки выпьем. Я угощаю -

- Стреляли, саблями рубили. Убьёшь человека и наша победа ближе. Сколько убили – Фёдор хлебнул из высокого, узкого стакана. Иван сочувственно смотрел на него – Что смотришь? – Нормальный ты мужик – А ты нормальный? – Нормальный. Где работаешь? – На барже – матросом. Ты чем занимаешься? – Хочу в Берлин перебраться -

Пролётка остановилась у маленького домика в подмосковной деревушке – Пошли с Нинкой познакомлю. У неё будешь жить.- Сказал невзрачного вида мужик, назвавшийся Степаном.

Нине было за сорок. Злые, подозрительные глаза, не отрываясь, смотрели на Девятова. Он встречал таких людей, злые глаза искали червоточину, порок, чтобы знать, чего бояться и что можно использовать в своих целях – Человек этот у тебя поживёт. Хорошо корми и вообще, за него отвечаешь – Злым голосом распорядился невзрачный Степан и сразу ушёл. Нина провела Девятова в маленькую клетушку с широкой постелью и этажеркой заставленной фарфоровыми безделушками – Ты фарфором увлекаешься? – Попалось случайно – Хитро улыбнувшись, ответила Нина – Одежду сюда вешай – Показала на вешалку.

– Мне домик от мамы остался. Она меня здесь родила – Почти всю комнату занимали, большой деревянный гардероб и большой стол. На столе - бутылка водки и сковородка с яичницей, на тарелке – сало и дорогая колбаса. За окнами ветви деревьев.

Нина показала фотографию молодого парня – Это мой сын – Где он сейчас? – В Польше. В тюрьме с поляком подружился. Когда вышел, я третий срок мотала. Поехал в гости в Польшу – Бутылка за разговорами быстро кончилась. Нина достала вторую. Послышался стук в калитку. Непонятной породы, здоровенный пёс Трезор зарычал так, что в комнате было слышно. Нина быстро оделась и пошла открывать. Девятов сел за стол. Нина вернулась с нагло улыбавшимся широкоплечим парнем. Не представившись, продолжая нагло улыбаться, парень сел за стол. Спросил – Ты кто? – Ко мне пришёл. Ты кто такой, что бы спрашивать? – Девятов посмотрел на Нину и почувствовал холод в позвоночнике. В красном от пьянке лице Нинки не было ничего человеческого. Лютая злоба, исходящая от неё воздействовала не на разум, а на тело. Парень побледнел – Та я шучу – Я тоже шучу. У меня шутильник есть – Нинка сунула руку за гардероб и достала топор – Я ухожу – Парень быстро исчез – Нина, кто это был? – Сявка – Она презрительно скривилась – Больше не придёт. Наливай. Что ты на меня смотришь? – Ты бы его правда рубанула? – Сомневаешься? – Девятов глянул в её лицо и понял – Сомневаться нельзя – Молча, выпили.

- Где он сейчас, Девятов этот? – В надёжном месте. Медведев всё чётко сделал – Спокойно ответил Николай Иванович на резкий вопрос Станислава Александровича – Он, что так в Москве и будет прятаться? – У меня есть информация о ячейке Союза защиты Родины и Свободы. Центр у них в Польше, главным тот самый Савинков. Где то он денег раздобыл и создал этот союз – Есть выход на этот союз? – Есть. Нужно придумать. Как он бежал? Кто ему помог? – Ты на союз через уголовников вышел? – Через них – Всё складывается. Он заплатил, уголовники его у чекистов отбили. Теперь союзу заплатит, чтобы за границу вывезли – У него контакты с уголовниками, зачем ему союз? В союзе люди с большим опытом, обязательно этим вопросом зададутся – Ненавидит он советскую власть. Он им денег даст на войну с Советами – Денег даст! - Засопел Николай Иванович – Где их набрать, денег этих? – А дать придётся. Тут чётко. Чекисты на борьбу с собой денег не дадут. Он дал, значит не чекист -

Со старым эсером Семёнычем Девятов встретился на берегу московской речки. Седой с хитро прищуренными глазами Семёныч был похож на старого работягу, плотника или каменщика, и одет соответственно в старую спецовку. Всё как описал Медведев. – Вы знакомы с прграммой нашей партии? – Знаком. С некоторыми положениями не согласен – Почему просили о встрече? – Я ни с одной программой известных мне партий не согласен. Однако борьбу с кровавой диктатурой большевиков считаю делом своей жизни – С кем угодно лишь бы против большевиков? – Ну не с кем угодно. Мне известна славная история вашей партии. Я пожертвую на вашу борьбу крупную сумму – Это плата за переправу в Польшу? – Я бы мог за намного меньшую сумму получить помощь от известного вам человека – Понятно, встретимся здесь через три дня в это же время -

Глава 2

- Ты что, в Польше жить будешь? – Недоверчиво спросила Нина – Не знаю, как сложится – Тебе здесь плохо? – Меня всё Ч.К. ищет – Она презрительно улыбнулась – Я знала людей, которых всю их жизнь полиция искала, а они старыми-старыми в своём доме померли – Я хочу не прятаться, а бороться с ними. Хочу, чтобы Россия нормальной страной стала – Ну езжай в свою Польшу – Сказала Нина голосом обычной, обиженной женщины. Девятова удивляли и восхищали её моментальные превращения из матёрой уголовницы в обычную ревнивую женщину. Она отвернулась, но он успел заметить слёзы на её глазах – Поехали со мной – В Польшу? – В Польшу – Её лицо превратилось в маску со злыми глазами и презрением на губах – Она отвернулась, подошла к раскрытому окну. Сквозь зелённые листья улицу совсем не было видно – Пошёл ты…. – Я совершенно серьёзно говорю – Я это всё брошу, уеду. Тебе со мной легче будет устроиться. Потом я тебе надоем…. Вали отсюда. Забирай свои манатки и чтоб я тебя не видела – Девятов не знал что сказать. Услышав обещания и клятвы, разозлится ещё больше. Он подошёл к двери и сказал – Я за свою жизнь ни одного человека не предал. Ошибался, но не предавал – Вышел на улицу. Пошёл лишь бы куда-то идти.

Нинка счастливо улыбалась, глядя в синеву утреннего неба, через зелённые листья молодой вишни – Он сейчас не врёт. Он что чувствует, то и говорит. А потом бросит. Всё равно поеду, с Витькой увижусь и назад…. Заберу Витьку…. Он может и не захочет со мной уехать…. Хоть увижу. -

Улица, по которой пошёл Девятов, вышла к речке. На той стороне густо росли деревья. Сел на присядки около спокойной прозрачной воды – Какого чёрта я так нервничаю? Уголовница, она и есть уголовница – Почувствовал на плече крепкую руку, попытался встать, от сильного толчка чуть не свалился в воду. Удержала цепкая рука- Куда придурок собрался? – Ты что совсем дурная? - Конечно дурная. Пошли домой – Он, почувствовав облегчение, встал и громко рассмеялся, Нина, громко рассмеявшись, взяла его под руку. Несколько шагов они прошли, хохоча и прижавшись, друг к другу. – Я с тобой поеду, сына хочу увидеть -

Старый эсер Семёныч дал Девятову паспорт на имя Петрова Сергея Александровича. Он Сергею, конечно, не доверял, но считал, что ничем не рискует. Константину Девятов сказал, что едет в Гданьск – В Гданьске не задерживайся. Иван сейчас в Гамбурге, паспорт у него на имя Арефьева Ивана Николаевича. Если в Гамбурге не застанешь, едешь в Берлин.

На привокзальной площади высокие, многоэтажные дома, с узкими, украшенными лепниной окнами и треугольными крышами, стояли прижавшись друг к другу. Поехали по широкой улице между такими же красивыми и непривычными домами. Строения, по мере удаления от центра, становились ниже, проще и неказистей. Пролётка остановилась перед высоким обрывом. Внизу виднелась обширная водяная гладь.

По мало наезженной, поросшей травой дороге пошли вдоль обрыва. Пройдя полуразрушенное здание на краю обрыва, увидели небольшую пристань с длинной баржей и двумя небольшими, наверняка рыболовецкими, кораблями. Несколько, обсаженных деревьями домиков, были явно жилыми. – Здесь он и живёт – Злым голосом сказала Нина. – Что они здесь делают? – Рыбу ловят – Хитро глянув, ответила спутница.

Вышедшая на стук в глухую калитку, молодая женщина обрадовалась, узнав Нину. – Где Ядвига? – Я ей сказала лежать – Срок подходит? – Сегодня, завтра – Познакомься. Это – Сергей – Очень приятно – Вера. Витя за акушеркой в посёлок пошёл – Срок подходит? – Девятов первый раз увидел страх на лице Нины – Сегодня, завтра -

Ядвига, девушка Виктора лежала на постели. Увидев Нину, слабо улыбнулась – Давно вас не было – Зато приехала в самый раз – Девятов удивился. Он не знал, что Нина может так по доброму улыбаться – Серёжа, пойди, кораблики посмотри – Не своим, мягким голосом сказала Нина.

Большое судно, под французским флагом подходило к пристани. Девятова, как и любого человека, первый раз увидевшего, как большое судно начинает прижиматься к стене причала, напрягло ожидание удара при касании тяжёлого, движущегося корпуса судна неподвижной стены. У штурвала стоял опытный человек. Корпус почти беззвучно коснулся неподвижной стены и стал неподвижным. К сразу опущенному трапу подошли двое мужчин. – Тебе что здесь надо? – Послышался сзади Нинын голос. – Первый раз вижу как большой корабль причаливает – Пошли в дом. Ядвига вот-вот родит. Витя за акушеркой пошёл и пропал.-

Трюмы причалившего судна были запружены ящиками с винтовками, разобранными пулемётами и патронами. Люди, поднявшиеся на корабль, были русскими. – Месье Крюков, где ваши люди? – Люди здесь в порту, ждут моих указаний – Приступайте к разгрузке -

Капитан Леру хорошо понимал риск этой сделки. Незаконная перевозка оружия каралась очень строго, но прибыль была очень высока.

Виктор вернулся без акушерки, она уехала принимать роды в соседний хутор. У Ядвиги начались схватки. – Может на корабле врач есть? Сергей, пошли – Девятов еле поспевал за почти бегущей Ниной.

Поднимаемые из трюма ящики, складывали прямо на причальной стенке. – На вашем корабле есть врач? – Не дав себе времени отдышаться, спросила Нина у высокого, худощавого мужчины, наблюдавшего за разгрузкой. Он внимательно посмотрел на неё, явно не понимая – На вашем корабле есть врач? – На французском спросил Сергей – На моём корабле есть врач. Что случилось? - Женщина рожает – Жан найди врача, скажи, что нужно принять роды, пусть возьмёт всё необходимое -

Очень скоро Нина стала бабушкой. Ядвига назвала сына Полем. Доктора, собравшегося было уходить, усадили за быстро накрытый стол. Нина протянула ему банкноту в сто фунтов стерлингов. Доктор, не ожидавший такого вознаграждения, стал рассматривать банкноту – Скажи, что всё нормально – Усмехнувшись сказала Нина -

Девятову пришлось провожать врача. Ящики, уже стоящие на причальной стене, грузили на машины с кузовами затянутыми брезентом. Капитан стоял на верху трапа – Может он всё это время так и стоял – Подумал Девятов – Как прошли роды? – Спросил капитан – О всё прекрасно. Ваш доктор великолепно знает своё дело. Вы не будете возражать, если я помогу доктору подняться – Конечно, нет – Я должен передать вам большую благодарность от семьи новорождённого и вот этот подарок – Девятов достал из сумки бутылку дорогого коньяка – Это от отца…, а это от бабушки – Он достал из внутреннего кармана небольшой кинжал, в ножнах отделанных серебром – Спасибо. Давайте пройдём ко мне в каюту – С удовольствием. Я – Девятов Сергей Алексеевич – Гастон Леру.-

- Владелец моего судна русский. После знакомства с ним я отношусь к русским с большим уважением – Владелец этого судна русский? – Да. Его зовут Владимир Иванов, он жил в Крыму - Девятов некоторое время молчал, пытаясь что-то вспомнить – Я тоже из Крыма и слышал об этом человеке. Он с боем ушёл из Крыма, на парусном судне. – Я слышал от него об этом бое. У него нет сведений о судьбе отца и деда. – Его отец погиб. Дед несколько лет руководил большим предприятием. Недавно он умер. На похоронах были сотни людей. Пели Интернационал.- После долгого молчания, Леру сказал – Кто бы мог подумать, что на этой заброшенной польской пристани найдётся человек знающий судьбу предков Владимира Иванова – Он налил коньяк. Выпили – Теперь куда поплывёте? – Через три дня будем в Гамбурге – Меня с собой возьмёте? – Я буду рад провести это время в вашем обществе. Вы отлично говорите по-французски. Жили во Франции? – Нет к сожалению. До шестнадцати лет я с матерью жил в городке на границе Польши и Белоруссии. Мать преподавала французский язык в городской гимназии. Я с пелёнок французский и немецкий учил. -

- Нина, этот корабль плывёт в Гамбург – Когда? – Осталось пятнадцать минут – Ну давай плыви. Вещи собрал? – Собрал – Счастливо – Она ушла в комнату, где спал ребёнок. Девятов сначала оторопел. Потом подумал что так легче всего.

Через десять минут Изабелла отдала швартовы. Он смотрел на заброшенную пристань, пока глаза могли различать стены её ветхих строений – У них там радость и заботы. Сын родился, внук родился. Какая у него будет жизнь? Врятли она будет спокойная и счастливая.

В порт Гамбурга (Изабелла) вошла ночью.- Как я буду искать Ивана в этом городе? – Думал Иван глядя на огни спящего города.

На выходе из порта его остановили два полицейских для проверки документов – Я ищу товарища. Он тоже русский и больше месяца живёт в этом городе – У него есть деньги? – Есть - Полицейский объяснил, как найти улицу где живёт много русских, имеющих деньги.

Большой трёх этажный дом на перекрёстке сразу привлёк внимание Девятова. Из его парадной двери вышли две женщины. У высокой блондинки из под чёрной кожаной шапочки выбилась прядь волос. Невысокого роста, полная брюнетка несла в руке большой коричневый портфель – Извините – Он интуитивно заговорил по русски – Я ищу товарища – Ивана Арефьева – Полненькая брюнетка испуганно заморгала карими глазами, высокая блондинка внимательно посмотрела в глаза Девятова и спросила – Почему вы его ищите? – Я хотел передать ему привет от его товарища – Вы давно в Гамбурге? – Сегодня сошёл с парохода под красивым названием Изабелла – Как там в России? – Строят социализм под руководством ком. Партии – Ответил Девятов, всматриваясь в классически правильные черты лица блондинки. Он догадался что женщины знают Ивана – В это время он, обычно прогуливается по городу – Понял. Буду здесь его ждать – Он к реке пошёл. По этой улице – Показала рукой брюнетка. По чистой, спокойной, залитой первым солнечным светом улице, шли первые, немножко сонные, прилично одетые пешеходы.

В двух подвыпивших мужиках на набережной Сергей сразу определил русских – Этот высокий, кажется и есть Иван. Вспомнил фотографию Радонежского – Точно он – Стал вспоминать пароль. – Совсем дурацкие фразы. Вы случайно не родственник Стефании Львовны. Он должен ответить. Стефания Львовна моя двоюродная бабушка. Кто эти дурацкие пароли придумывает? – Подойдя ближе, понял, что мужики пьяные до канцура – Он по пьяному делу может и пароль и отзыв не вспомнить. Всё равно нужно подойти, сказать -

Глава 3

-Извините. Вы русские или я ошибся? – А ты кто? – Глядя бешенными красными глазами, спросил непричесанный, широкоплечий блондин – Я сегодня ночью на корабле приплыл – Из России? – Почти трезвым голосом спросил высокий с рыжеватыми волосами – Из Гданьска – А в Гданьск из России? – Из неё матушки – Русский значит. Мы тоже русские – Слегка покачиваясь, с трудом выговаривая слова, просипел широкоплечий блондин – Что вы русские, я издалека заметил - Прогуливаетесь? – Спросил Иван – Ищу, где остановиться – В доме, где я живу, кажется, комната освободилась. Давайте Семёна до его баржи проводим, и я вам покажу мой пансионат -

Когда, проводив Семёна на баржу, пошли назад, Девятов, весело улыбаясь, спросил. – Вы, случайно, не родственник Стефании Львовны? – Я её двоюродный племянник. – Обменявшись паролем и отзывом, оба почувствовали облегчение. – Я думал, в Москве обо мне уже забыли. - Константин, по моему мечтает, всё там бросить и к вам в Германию приехать. – Я не сомневаюсь, что у него такое желание часто появляется – Я вам интересную историю расскажу. Только давайте к реке отойдём. – Они стали у парапета, отгораживающего очень широкую в этом месте Эльбу. – Я сюда приплыл на пароходе под названием / Изабелла/. Капитана /Изабеллы/ зовут Гастон Леру, приписана она к порту Бордо, а владелец носит фамилию Иванов и имя Владимир – Он сделал паузу, с удовольствием наблюдая, как на лице Ивана недоумение сменяется радостью. – Жену его зовут Екатерина – Иван отвернулся к медленно текущей воде Эльбы, помолчав, спросил – Они в Бордо живут? – В Бордо. Леру говорил – у них в пригороде дом и в городе квартира – Я плохо представляю, где это Бардо находится – Южная Франция, берег моря – Средиземное море? – Нет. С этой стороны. Какое там море не помню. Хочешь друзей увидеть? – Конечно, хочу, только где денег взять? – Денег навалом – Нам в Берлин сначала надо – Значит заедем в Берлин -

Свободных комнат в пансионате не было, Девятову поставили кровать в комнате Ивана, но денег брали, как за проживание в отдельной комнате.

- Иван, в Берлине, если верить разговорам, наших полмиллиона – Что-то очень много – Мне тоже неверится. Тысяч двести, ну триста – Иван подошёл к окну, выходившему на перекрёсток широких, застроенных монументальными зданиями, улиц – Серёжа, мы с немцами четыре года воевали, теперь у них живём, и между нами ненависти нет. А зачем воевали? – Чёрт его знает. Когда в Берлин? – Завтра и поедем -

Когда утром Иван увидел в столовой Лену, мысли о Берлине, о белоэммигранских организациях, в которые он должен внедриться, стали казаться бессмысленными, не нужными. Он дождался её на тротуаре у входной двери – Лена, мне придётся уехать в Берлин – У вас там срочные дела? – К сожалению, у меня там много дел. Я связан обязательствами перед друзьями – Они замолчали. Он смотрел на её красивые руки. Она смотрела, как по противоположной стороне шли мальчишка лет семи и девчонка лет пяти, мальчишка держал сестру за руку. Мама шла за ними – Лена, я напишу тебе из Берлина – Буду рада – Из дверей пансионата стали выходить люди, к Лене подошла её подруга с большим портфелем в руке.

В окнах больших цехов, подступивших к дороге, не было стёкол, высокие кирпичные трубы не дымили – Здесь тысячи людей работали, где они? – Возмущенно спросил Иван – А чёрт их знает. Что тебя на философию потянуло? – Причём здесь философия? Я говорю про людей, которые здесь средства к существованию зарабатывали, семьи кормили – Многих на войне убили. Остальные где-то пристроились – Охотятся, рыбу ловят? Сюда тысячи людей каждый день на работу приходили – Сейчас те, кто здесь работал – голодные и злые. Они думают, кто в этом виноват – Криво усмехнувшись, сказал Девятов. – Сергей, они не только думают, они об этом друг с другом говорят. Кто-то должен их объединить… - Лязгнули сцепки, вагон дёрнулся и остановился. Стоявший напротив окна Иван, еле удержался на ногах – Чёртовы немцы! – Девятов весело рассмеялся – Вот так с вами философами и бывает – Что бывает? – Жизнь вас на место ставит –

Сейчас в окно вагона не было видно ничего созданного руками человека; не было построек, столбов, дорог, мостов. Только деревья, поле, кустарник, тёмно-синее небо – Красиво, только какое-то не наше – Сказал Иван – В каком смысле не наше? – Не знаю, не могу сообразить – Девятов пересел поближе. Смотрел на плавно уходящие назад могучие деревья, и на только начинающие жизнь, грациозные деревца. Поднявшийся из низкой травы кустарник едва доходил до середины молодых деревьев – Дикости, первозданности нет. Чувствуется рука человека -

- У тебя, когда нибудь немки были? – Спросил Иван, глядя из окна снятой ими комнаты на небольшой магазин, в двери которого входили и выходили немцы и немки, в основном немки. – Немки.… В Гамбурге от тебя письмо ждут. – Я в том смысле, что они какие-то серьёзные – У нас что, таких нет? Давай делом заниматься. У тебя в Берлине кто нибуть знакомый есть? – Не знаю, может быть и есть. В Гамбурге Семён нашёлся – Район, где мы живём, называют русским Берлином. Тут анархисты должны быть. Значит, будем посещать кафе, рестораны. Общаться будем – Сергей, ты хороший план придумал. Будем весело проводить время и по ходу внедряться в белоэмигрантскую среду. Начнём прямо сейчас, я есть хочу – Есть ты всегда хочешь.

Трава на холмах выгорела уже к концу мая. Копать теперь начинали с самого раннего утра. В середине дня делали перерыв, потом копали до захода солнца.

Как то само собой получилось, что Семён стал за старшего, хотя землю копал наравне со всеми. Иван Сергеевич с Витей уже начали снимать землю с северной стены храма. Семён упорно продолжал начатый в оперативных целях раскоп. Григорий, мужик с Кубани лет сорока, оставленный для охраны, ему помогал.

Повозка с брезентовым верхом подъехала к раскопу ближе к полудню. Двумя крепкими конями управлял Семёныч. Иван Проклыч и Петрович лежали на толстом слое свежескошенной травы, Андрей Васильевич сидел рядом с Семёнычем. – Хорошо копают – Восхитился Семёныч - Интересно, у них какие-то нормы есть? – Спросил Александр – Нету у них никаких норм, оно и так видно работает человек или отлынивает – Резко ответил Петрович – Им интересно – Голосом и жестом выделив последнее слово, произнёс Иван Проклыч.

Увидев повозку, все побросали лопаты, и подошли к повозке.

- Давайте на вершину поднимемся – После взаимных приветствий, предложил Петрович.

С вершины видны деревья и домики маленькой степной деревушки, от неё к раскопкам идут, еле заметные в траве, следы колёс повозки. Примерно в километре к Югу стоял, привлекающий глаз своими размерами и почти симметричной формой, огромный холм – Вот этот холм – Указал рукой Петрович – Обязательно нужно раскопать – Это не холм – это курган. Его давно разграбили – Махнул рукой Иван Сергеевич – Не скажите, Иван Сергеевич. В таких курганах, если правильно, по научному раскапывать, много интересного можно найти – Вежливым и начальственным голосом произнёс Андрей Васильевич – Может и так, только копать некому – Иван Сергеевич, здесь закончите, займётесь курганом – Ну это через пару лет – Вы уже половину храма раскопали - Андрей Васильевич, здесь не только храм. Здесь город. Вот, посмотрите – Иван Сергеевич повернулся и показал рукой на траншеи выкопанные Семёном и Григорием вокруг здания храма – Там, под землёй, жилые и хозяйственные постройки, захоронения – К нам из Москвы едет группа археологов. Постараемся кого-то из москвичей вам добавить. – Петрович заулыбался во весь рот. - Московские учённые возьмут в руки лопаты и дело пойдёт. – Петрович, с учёными - студентов человек пятьдесят и деньги на них выделены -

- Она же по Гаронне поплывёт? – Кто она? – Изабелла – Конечно по Гаронне. Пароход проплывёт под мостиком и на наш причал – Причал у нас в самом дальнем углу, заброшенный какой-то – Нормальный причал. Собирайся, поедем встречать – Может сегодня, увижу капитана Леру весёлым - Возвращение корабля всегда праздник – А отправление? – Отправление – печаль и надежда. Вот слушай – И сладостно и грустно видеть ночью, на корабле далёком в тёмном море, вдаль уходящий топовый огонь – Ты сам сочинил? – В эмигрантском журнале прочёл – И сразу запомнил? – Кусочек запомнил, оно длинное. Всё поехали -

Изабелла плавно и неторопливо плыла по излучине Гаронны. До высоких, построенных сотню лет назад, в модном тогда классическом стиле зданий, было совсем недалеко. Тысячи красивых глаз-окон смотрели на корабль и на, стоявшего на капитанском мостике, Леру. – Это был самый тяжёлый, самый рискованный и самый удачный рейс. – Думал Леру, рассматривая людей, идущих по огромной площади, рядом с высокими зданиями, вспоминал заброшенную пристань около Гданьска, маленькие домики за глухими заборами и крепкими воротами.

Встречать Изабеллу пришло много людей. Больше всего было родственников членов экипажа и несколько человек любивших встречать и провожать корабли. Корпус корабля приближался к причалу, послышались восторженные крики. Коснувшись причальной стенки,\ Изабелла\ остановилась. Быстро опустили трап. На лицах людей, много месяцев, не видевших родных и близких, искренняя радость. Стоявший на мостике капитан Леру, поднял руку в приветствии.

- Давай пригласим капитана к нам.... Я представляю, как придёт он в дом свой пустой…. – Ты гекзаметром заговорила – Гек… чем? – Гекзаметр – это такой стихотворный размер. Конечно, пригласим -

После обеда, Леру и Владимир прошли в кабинет. – Владимир, я расскажу вам интересную историю – С удовольствие послушаю – Опасный груз, с которого мы получили большую прибыль, перегружали на автомашины, на маленькой, заброшенной пристани около Гданьска. Там я, случайно, познакомился с интересным человеком из Крыма – Он причастен к сделке? – Нет. Наш врач помог появиться на свет внуку женщины, с которой он приехал из Москвы. До этого он жил в Крыму. Я отвёз его в Гамбург. По дороге у нас сложились хорошие отношения. Он пришёл в восторг, когда узнал имя и фамилию владельца судна. В Гамбурге он должен был встретиться с Иваном Радонежским – Владимир долго молчал, потом спросил – Вы думаете, он сейчас в Гамбурге? – Насколько я понял, у них какие-то дела в Берлине – Помолчав, Владимир спросил – Вы не задавались вопросом, зачем этот человек так много вам рассказал? – Задавался. Мне кажется, он рассчитывал на то что вы их станете искать – Я Ивана найду и плевать мне на все их комбинации. Гастон, о моих делах мы поговорили, давайте теперь – о ваших – Гастон молча смотрел на Владимира – Гастон, вы всю жизнь проживёте с воспоминаниями о женщине из испанской деревушке? Может она уже давно за муж вышла? – Владимир, у меня много знакомых моряков, которые бывают в том городе на устье реки. Аделина каждое утро открывает дверь лавки, в которой мы познакомились, и целый день сидит за прилавком. Замуж она не вышла. – Владимир удивлённо и недоверчиво смотрел на Леру. Несколько раз прошёлся по комнате, о чём - то думая. Усевшись в кресло сказал – Моё судно (Виктория) скоро отплывает в Испанию, в тот самый город. Мы с вами поплывём на нём – Меня сразу арестуют – Вы не будете сходить на берег. Я пойду в ту самую лавку и скажу Аделине, что вы ждёте её на судне – Она пойдёт с вами – Когда мы с ней поднимемся на борт, корабль поднимет якорь и через несколько дней, мы будем в Бордо -Это для вас большой риск – Я по льду Сиваша под обстрелом шёл -

Базар начинался около гавани. Большинство продавцов было испанскими крестьянами. Те, кому не хватило места на дощатых прилавках под навесами, разложили свой товар на кусках домотканой материи, расстеленных по земле. Построенные из камня лавки и кофейни, стояли наверху, плавно подымающейся от гавани базарной площади.

Владимир, вспомнив наставления Леру, быстро нашёл массивную дверь и небольшое окно лавки Аделины. Поднялся по короткой лестнице. В лавке стоял полумрак. Красивая черноволосая женщина в простом тёмно-зелённом платье встала, увидев Владимира. В её глазах были испуг и надежда – Гастон Леру ждёт вас на корабле – Сказал Владимир на французском языке, и указал рукой в сторону порта. Её глаза наполнились счастьем. Она вышла из-за прилавка, прошла мимо Владимира и вышла из лавки. Владимир вышел за ней. Дверь так и осталась открытой. Через час \Виктория\ подняла якорь и вышла из гавани.

- Андрей Васильевич, у неё двое детей. Этот охломон один живёт, и комнату ему отдали! – Маша, у него ордер на эту квартиру есть? – Есть – Где он его взял? – В жил.управлении дали – Так ей надо туда пойти, объяснить – Ходила. Говорят он раненный, он герой войны. Хотя он на героя совсем не похож – Пьянствует? – Пьёт и жадный ужасно – Маша, скажи его фамилию, адрес – Улица Коммунаров 15, Серко Иван Павлович – Я попробую, что нибуть сделать -

Маша вышла. Григорий Петрович, сидевший за большим письменным столом, заваленным множеством папок, спросил – А что мы можем сделать? – Нужно об этом Серко справки навести. У тебя в жил. управлении знакомые есть? – Конечно, есть – Встав, сказал Григорий Петрович.

Появился он в их кабинете, примерно через час. – Ордера ему не выдавали – Не выдавали? А что же он показывал? – Григорий Петрович, давайте в милицию обратимся – Милицию….? – А что? Это подделка документов. У него фальшивый ордер! – Может в Ч.К? – А где Семёныч? Пошли с ним поговорим -

Семёныч возился с колёсами своей повозки, настроение у него было плохое – Андрей Василич, на этих колёсах нельзя ездить! – Будут колёса, мне начальник завода лично обещал. Нам твой совет нужен. В милиции работал Серко Иван Павлович. Ты о нём что-нибудь знаешь? – Такого не знаю. А в чём дело? – Он ордер на жилплощадь подделал – Милиционеры они не такое сотворить могут. Надо в жилуправление сообщить – Может в Ч.К.? – Правильно – в Ч.К. . Они милиционеров не любят –

- Ты в Ч.К. кого нибуть знаешь? – Спросил Андрей Васильевич, когда они остались вдвоём – А вы что Константина Петровича не помните? – Это который чекистами командовал, когда банду Девятова брали? – Тот самый – Я к нему сейчас и пойду -

Ч.К. располагалось в большом здании, некогда спроектированном и построенном талантливым архитектором в центре города, для своей семьи. 3о.1о. 2О22

Константин внимательно смотрел на седого, щуплого старика – Я вас помню, вы раскопками занимаетесь – Вообще я – начальник музея – Музея и библиотеки. Я к вам в библиотеку иногда захожу – Приятно слышать. Что вы сейчас читаете? – Константин сделал паузу, и с улыбкой сказал – Попалась интересная книга. Мериме автор – Пьесу /Жакерия/, наверно, читаете? - /Жакерию/ я прочёл. Вы все-таки расскажите что случилось – Андрей Васильевич рассказал о поддельном ордере. Услышав фамилию милиционера, Константин зло улыбнулся – Вы его знаете? – Знаю и очень давно. Я с ним сегодня поговорю. Спасибо за информацию. Всё собираюсь зайти в ваш музей….

Сирко был одним из уголовников, переселённых царём из Сибири, жил по соседству с семьёй Константина

- Ты, гнус, подделал документы органа Советской власти. Это расстрел – Константин Петрович, мы же из одной деревни. Я всегда власти верой и правдой…. Отец ваш меня ещё по Сибири знает – Ты, сука, как был уголовником, так им и остался. Женщину с двумя детьми обманул, комнату забрал. Сука! – Я отдам, та комната – развернуться негде – Отдашь. Сейчас расскажи о жизни своей. Как в милиции служил? Кто помог ордер подделать? Всё подробно. Соврёшь – расстрел – Константин Петрович, я Григорию Петровичу, отцу вашему, честно об этой мрази рассказывал. Теперь вам всё, что знаю, расскажу – Начинай прямо сейчас – Что говорить то? – Про милицию, в которой служишь, рассказывай! – При обысках воруют. В наглую, что им понравилось, у людей отбирают. Начальство, которое в кабинетах сидит, свою долю забирает – Вот тебе – бумага и ручка. Пройди в ту комнату – Константин показал рукой на маленькую дверь в стене кабинета – Всё подробно. Имена, фамилии не забудь – Константин закрыл на ключ маленькую дверь и вышел из кабинета.

Секретарь начальника городского Ч.К. , огромный, смуглый мужик из села под Киевом, и протянул Константину несколько листков с отпечатанным текстом – Спасибо, Григорий – Нема за што – Что-нибуть новое, интересное случилось? – Одно и тэж. Банды сельским людям робыты нэ дають – Перебьём бандитов. Как в Киеве? – Совэтьська власть порядок наводэ. Заводы заробылы, пшеныцю посиялы – И, понизив голос, добавил – З Москвы якись важный прыйихав. Зараз у начальныка – Константин внимательно посмотрел в глаза Григория, кивнул головой и вышел.

Константин вернулся в свой кабинет, открыл маленькую дверь. Сирко уже исписал два листа – Ты ещё долго? – Заканчиваю Константин Петрович -

Константин прочёл листки исписанныё крупным почерком – Ты вот про Фёдорова много пишешь. Где он наворованное прячет? – У себя дома и прячет. Он же ничего не боится

Обыск у зам. Начальника городской милиции провели этим же вечером. Размер нахапанного поражал. – Зачем ему столько барахла? – Спросил Иван, молодой парень из под Архангельска, заместитель Константина – Иван, жадность – это болезнь. Хочется, чтобы все, что видишь, твоим стало – Что он со всем этим хотел делать? – На полу, в большой куче лежали: меха, золотые и серебряные кубки, груда мелких золотых украшений. Иван поднял меховое пальто – Он что, в нём ходить собирался? Давайте на него это пальто наденем, и на площади расстреляем – Чекистам предложение Ивана понравилось, они дружно рассмеялись. Константин, поглядев на Ивана, вспомнил Ивана Радонежского, сына и внука православных священников, теперь выполнявшего задание Разведупра в далёком городе - Берлин. – Иван, давай его ко мне в кабинет -

- Останься – Приказал Константин, когда Иван, приведя Фёдорова, хотел выйти – Ты, Фёдоров, садись – Константин указал на стул около своего стола – Я твоё дело в кадрах взял. Ты из рабочей семьи. Отец и мать вместе всю жизнь на одном заводе проработали. Отец слесарем, мать в столовой. Откуда в тебе жадность такая? – Фёдоров молчал – Может ты больной? – Здоровый я – Болезнь такая бывает – клептомания – Мать отца всё время пилила – Люди хорошо живут. Мы нищие, на улицу выйти не в чем, дитё одеть не во что – Я это с детских лет слышал – Константин усмехнулся – Такие слова многие мужчины от жён слышат – Я Советскую власть не предавал, я вот этими руками её врагов убивал – Мы проверим. Все дела, которые ты вёл в этих папках- Он указал на стопку папок на столе - Это хорошо. Я дела честно вёл. Реквизированное у врагов Советской власти воровал, и за это я готов ответить, готов свою вину кровью смыть. – Возможность смыть кровью заслужить надо – У меня в разработке банда Гуманенко – Ну и что? Эта банда и у меня в разработке – У меня там человек есть… - Чего ты замолчал? Рассказывай про этого своего человека – Он только мне доверяет. Я ему слово дал – Понятно. В общем, так – ты мне всё рассказываешь, когда банда будет уничтожена, я тебя отпущу -

В банде Гуманенко было сто пятьдесят семь штыков и пять пулемётов. Она имела авторитет у жителей горных районов.

Семья Желтенко - бывшего унтер-офицера корниловского полка, а теперь правой руки атамана Гуманенко, жила в домике на окраине Симферополя. Фёдоров узнал об этом от соседа семьи и устроил засаду. После непродолжительной беседы на кухне домика, Желтенко стал осведомителем Фёдорова – Какая с ним связь – Спросил Константин – Через его жену. Она у нас на базаре торгует – Он там один ваш? – Один пока. Вообще люди там разные. Есть почти полный список. – Так всё отлично, главный помощник главаря – наш агент, список членов банды есть. Когда банду разгромим? – Моих сил тут не хватит – Найдём боевых ребят -

Большая карта горного района, составленная картографами во времена правления Александра 3, лежала на покрытом зелённым сукном столе, в кабинете Константина. Он ткнул пальцем в место на карте – Здесь отряд сто человек – четыре пулемёта. Командиром Фёдоров. Он начинает. В бой они врятли ввяжутся, будут отходить.- Константин Петрович, они не уходить будут, а тикать во все стороны – С ухмылкой сказал Фёдоров – С этой и этой стороны выставляются заслоны по восемьдесят человек и по два пулемёта. Основные силы – сто пятьдесят человек и четыре человека здесь, на пути их отхода к запасной базе. Ими командует Иван Белов – мой заместитель - Когда начинаем – Спросил Фёдоров – Выдвижение уже начато. Проводники выводят небольшие группы, переодетых в гражданскую одежду бойцов на исходные позиции – Бойцы выдвигаются, а мы здесь. Ну и порядки в Ч.К. – Возмущённо рявкнул Фёдоров – Так надёжней! – Отрезал Константин -

Небо затянуто серыми тучами. Широкая тропка идёт по склону горы. Деревенские домики остались далеко внизу. Справа поднимались то ли низкие, колючие деревья, то ли высокие кусты. Слева – наполненная утренним туманом глубокая пропасть.

Проводник, пожилой татарин, тихо сказал – Держитесь поближе к кустам – Лучи солнца пробились между светлыми краями плотных, тёмно-серых туч. Когда впереди показалось награмождение огромных валунов, тропа повернула направо, на вершину. Татарин жестом остановил отряд – Сейчас будут скалы – удобное место для засады. Я поползу, разведаю. Константин, выждав некоторое время, выглянул из-за поворота. Тропа круто поднималась наверх между скалами и зарослями колючих растений. Наверху раздались выстрелы, зло и коротко прозвучала пулемётная очередь. Татарин бежал вниз по тропе – Началось сейчас бандиты побегут вниз.- Эти камни далеко идут? – Там наверху последний развал, дальше степь – На том развале пулемёт поставим, четверо здесь останутся -

Несколько десятков людей с винтовками бежали прямо на них. Пулемёт ещё не был установлен, бандитов встретили винтовочными выстрелами, они сразу залегли и, скрываясь в неровностях склона, поползли вниз. Заработал пулемёт, сотни пуль взрыхлили землю, некоторые попадали в тела людей. Наверху склона показались люди в милицейской форме. – Сдавайтесь – Крикнул Константин. Милиционеры быстрым шагом опускались по склону – Сдавайтесь, иначе все умрёте – Опять крикнул Константин – Сдаёмся. Не стреляйте – Больше десятка мужиков, одетых во что попало, встали с поднятыми руками. Милиционеры, опустив винтовки, пошли к ним. Неожиданно из травы поднялось несколько человек. Не бросая винтовок, они побежали к зарослям. Расстерявшиеся милиционеры не сразу стали стрелять. Несколько зелёных успели скрыться в зарослях.

- Как ты все-таки вход нашёл? – Иван Проклыч, я не знаю…. Место там какое-то не такое. Чем-то отличается…. – Словами выразить не можешь. Я вот недавно прочёл строки стихотворения…- Иван Проклыч замолчал. Александр увидел на его лице глубокую грусть и, как воспитанный человек, сразу отвёл взгляд – Я сейчас припомню и прочту…. Вот послушай – Знаю я, что в той стране не будет этих нив златящихся во мгле. Оттого и дороги мне люди, что живут со мною на земле – О это Есенин. Мне тоже нравится – Он может не великий поэт, но он смог выразить словами…. – Их поэтический разговор у входа в штольню каменоломни прервал далёкий, глухой звук обвала и панический крик. Они бросились в штольню.

Обвал произошёл в правом ответвлении главной штольни. Плохо различимые в неуспевшей осесть пыли от раздавленного ракушечника фигуры людей обступили Ивана Проклыча и Александра. Люди ждали приказов, которые спасут людей за обвалом. Иван Проклыч подошёл к краю обвала и некоторое время стоял с закрытыми глазами – Отсюда долго копать придётся – Он прошёл ко входу в следующее ответвление. Люди шли за ним, держа в руках кирки и лопаты – Не дойдя несколько шагов до конца ответвления, скомандовал – Начинайте здесь – Через несколько часов, сменяя друг-друга, пробились в обвалившийся штрек. В живых остался только Иван, которому этим летом исполнилось пятнадцать. Четыре человека осталось под обвалом.

На обвал ещё долго приносили цветы.

К вечеру выяснилось, что причиной обвала стали отголоски морского землетрясения. Прибрежные посёлки тряхнуло сильней, хотя обрушений не было.

Иван Проклычу нужно было принять решение, которое опять изменит его жизнь. Ему не хотелось ничего менять. Он много лет прожил здесь, среди гор покрытых лесом, на земле полуострова, омываемого двумя морями. Маленьким, мелким, часто замерзающим зимой и большим, глубоким, омывающим берега разных, непохожих друг на друга стран.

Теперь нужно уезжать туда, где его никто не знает, где людей, которые его раньше знали он никогда не встретит. За свою длинную, продолжавшуюся почти пятьсот лет жизнь, ему много раз приходилось покидать землю, на которой он прожил двадцать, тридцать лет. Исчезать из жизни людей, которых он любил и которые любили его. Только тогда не было подземных залов со статуями из мрамора и золота, всех этих золотых и серебряных изделий, от взгляда на которые кружится голова и от которых нельзя оторвать взгляда.

Три из них могли сделать только люди видевшие мир, в котором не все, так как у нас, а может всё не такое как у нас. Тогда почему эти люди остались живы? Скорей всего эти штуки не люди делали. Он сможет вернуться сюда лет через пятьдесят, когда большинство сейчас его знавших умрёт или его забудет. - Кого оставить хранителями? Александра и Петровича. Они крепче стали. Кто третий? Владимир далеко отсюда. Константин? Я его плохо знаю. Нужно встретиться с Константином -

Красное ноябрьское солнце было за вершинами высоких, уже начавших терять листву тополей, когда Иван Проклыч подошёл к зданию Ч.К. Поднявшись по усыпанной жёлтыми и багровыми листьями лестнице, он подошёл к дежурному – У меня важное дело к Варламову Константину Петровичу. Вот моё удостоверение – Посмотрев удостоверение, дежурный снял трубку – К вам человек с важным делом - … Сидоров, проводи товарища к Варламову -

- Проходите, присаживайтесь. Я много слышал о вас – У меня очень важное дело – Сказал Иван Проклыч, глядя прямо в глаза Варламова – Понятно. Где вы остановились? – Пока не где. Сразу к вам – Понятно, я как раз домой собирался – Они вышли из здания, и пошли по тёмным улицам города – Константин Петрович, я буду говорить о вещах очень необычных. Вашей первой мыслью будет. -Дедушка всё-таки сошёл с ума – Немного подумав, Константин сказал - Определять кто передо мной, наверно главная и самая сложная составляющая моей работы. Вы очень умный человек, у вас ясный ум и крепкий характер. Мне бы не хотелось иметь вас противником – Польщён и начну с самого главного. Есть клад…. Даже не клад… сокровищница. Я думаю – это самое большое, самое дорогое собрание дорогих вещей – Он остановился, посмотрел в глаза Константина – Вы сомневаетесь. Это естественно. Я давно, очень давно нашёл подземные залы…. Вы сами увидите. Я долго был единственным знающим. Несколько десятилетий назад я привёл в эти залы Василия Фёдоровича и его сына Виктора Васильевича. Они уже умерли. Мне нужно уходить из этих мест. Я должен оставить после себя трёх хранителей. Вы один из них. – Кто ещё? - Александр и Петрович хотя они пока об этом не знают – Вы сделали правильный выбор. Больше никто не владеет информацией об этом объекте? – Владимир Иванов знает о существовании некоего клада – Молча, шли по пустой и тёмной улице. Наконец Константин спросил – Для чего или для кого мы будем всё это хранить? – Я не знаю для кого или для чего. Только уверен, что хранить нужно. Кроме сокровищ, осталось две вещи. Одну Виктор Васильевич отдал своему сыну. Вы посмотрите и поймёте – Очень красивые? – Не думаю. Они сделаны в другом мире. Или в нашем – существами из другого мира. Может людьми, видевшими другой мир – Понятно. Мы пришли. Я в этом доме живу.

Середина дня, зал ресторана / Тройка/ постепенно наполняется. Радонежский и Девятов уверенно прошли между рядами, блестящих черным лаком, деревянных столиков. Глаза искали знакомые лица. Посетители в основном люди солидные. Есть несколько своеобразных личностей, но здесь, очевидно дело в количестве выпитого с утра, для поднятия сил. Сели за столик у стены, сразу подошёл официант, положил на стол меню. Иван, не читая, сказал – Каши овсяной побольше, чая – крепкого и сладкого. – Есть огурчики солённые – Давай – Официант сделал паузу, явно желая ещё что-нибудь услышать – Пирожки есть? – Спросил Алексей – С картошкой, с мясом, с повидлом – Мне с повидлом – Мне с мясом. Вина и водки пока не надо – Тебе Берлин понравился – Спросил Иван, когда официант ушёл – Не знаю. Сейчас кашу попробую, пирожки попробую. А потом стакан вина – Я серьёзно. Меня эти улицы широченные, дома огромные сначала давили, сейчас нравятся – Мне тоже нравятся. Порядок это хорошо – Иван, немного помолчав, произнёс – Чего же они не жили спокойно? – Больше порядка хотели – Дожевав пирожок, сказал Алексей – Вы, молодые люди, напрасно иронизируете – Раздался голос от стоявшего рядом столика. Они обернулись и увидели мужчину лет под шестьдесят, в прилично выглядевшем чёрном костюме – Извините, что не представившись вмешался в ваш разговор – Дмитрий Дмитриевич Заволжский – литератор. Регулярно печатаюсь в русскоязычной прессе и на немецком меня читают. - Пересаживайтесь к нам – Сразу предложил заинтересовавшийся Девятов – Давайте лучше вы ко мне. Я почти каждый день за этим столиком; привык и официанты привыкли -

- Я сразу после февральской свой дом в Москве продал и в Берлине квартиру купил. Писал для немецких литературных журналов…. Англо-саксы. Я говорю про Англию и Американские Соединённые Штаты, всегда хотели ощущать себя первыми среди народов Земли. Они и Францию на нас науськали – Иван и Алексей переглянулись. Заволжский это заметил – Я вам сразу скажу – Он хлебнул вино из стакана – Я русский патриот, но я – германофил. Я считаю нашу войну с Германией страшной ошибкой. Мы должны были в союзе с Германией биться со всей Европой! Гнилой Европой! – Последние слова он почти выкрикнул. Его синие глаза округлились, небольшая, округло постриженная бородка выставилась вперёд. К счастью этот порыв исчерпал его энергию, он замолчал, положив руки на стол и опустив голову. Иван предложил выйти на свежий воздух, пройтись по городу – Да-да мы пойдём на Александер- Плац.

Когда шли по огромной площади, Алексей испытывал чувство одиночества, хотя шёл с правой стороны от Заволжского, поддерживая его рукой, и слушая рассказ о союзе России и Германии против Франции в 1805 году – Эта лучшая площадь Германии названа в честь русского царя – Уже спокойно развивал свою мысль Заволжский. Иван слушал заинтересованно. Алексей не мог избавиться от чувства одиночества и сказал – Какая-то она неуютная и здания строгие продуманные - Уютно, молодой человек должно быть дома, в комнате… - Договорить фразу ему не удалось – Дмитрий Дмитриевич, добрый день – Сухощавый человек в дорогом костюме протянул руку – Виктор Александрович! Рад встрече. Позвольте представить – Иван Дмитриевич Радонежский, Алексей Сергеевич Девятов – Виктор Александрович Сущенко. Позвольте полюбопытствовать. Вы тот Иван Радонежский, который чекистку в Крыму застрелил? - Внимательно глядя на Ивана, спросил новый знакомый – Тот – Позвольте ещё раз пожать вам руку…. О вашем подвиге много говорят – Заволжский удивлённо посмотрел на Ивана, и сказал – А я то не догадался сопоставить. Не понял, что судьба свела с таким человеком…. Символически, то, что я стою здесь на площади Александр-Плац рядом с героем, рядом с человеком, уничтожившим беса, в образе женщины. - Он замолчал подавленный избытком чувств – Вы вместе с Алексеем в Крыму воевали? – Спросил Сущенко – В одном отряде – Предлагаю пройти в кафе. Это недалеко, там собираются люди, которым близки идеалы анархизма. Они будут рады увидеть и услышать людей, проливавших свою и чужую кровь за идеалы анархизма.

Глава 4

Кафе располагалось недалеко от площади и не слишком отличалось от кафе, в котором они познакомились с Заволжским. – Что все эти люди анархисты? – Спросил Иван, разглядывая посетителей – Во всяком случае, большинство из них так считает – Ответил Заволжский –

- Ожидали увидеть знакомых? – Спросил Сущенко, когда уселись за стол – Хотелось увидеть людей, с которыми воевал плечом к плечу – Ответил Иван. Девятов спросил – Вон те две дамы – тоже анархистки ? – Сущенко проследил направление его взгляда, улыбнулся, и ответил – Светлую зовут Наталья Красильникова, она из Крыма, тёмная – Гертруда – немка, родилась в Берлине. Они подруги, Наталья живёт у Гертруды – Гертруда не замужем? – Муж погиб на Западном фронте – Им близки идеи анархизма? – Не думаю. Просто они живут рядом с кафе. Иван Дмитриевич, Сергей Алексеевич, я хотел бы представить вас нашим соратникам, людям, твёрдо верящим в анархизм – С некоторой торжественностью, сказал Сущенко. – Да конечно… Иван немного сбился – Нам будет приятно…. Пусть подсаживаются. – Здесь есть комната, там будет удобней –

Больше десятка анархистов расселось напротив стола, за которым сидели: Иван,Сергей, Сущенко и Заволжский. Иван внимательно всмотрелся в лица людей, с восторгом, смотревшим на него. Невысокий крепыш лет двадцати со светлыми волосами и голубыми глазами, лет двадцати и высокий, жилистый мужик, лет сорока, сидевшие напротив, показались ему знакомыми. С такими - он в чёрной сотне в атаку ходил.

Первым взял слово Сущенко – Все существующие теории переустройства общества начинаются словами о человечестве, о государстве, об обществе. Мы начинаем с основы, с того о ком почти не вспоминают или вспоминают в конце своих многотомных сочинений. Мы начинаем с человека. Мы хотим дать возможность свободному человеку, а свободный человек прекрасен – это для нас аксиома – Сущенко остановил свою речь, сделал глоток вина, из стоявшего на столе стакана – Мы дадим возможность этому прекрасному человеку строить свои отношения с такими же прекрасными людьми – Он сел и глотнул из стакана. Раздались аплодисменты. Иван толкнул Девятова – Сергей, скажи что нибуть.- Девятов встал и начал говорить о борьбе с большевизмом, который уничтожает Россию, убивает лучших русских людей. Он говорил о том, во что верил и его слова зажгли людей, сидевших в комнате берлинского кафе. Он до этого никогда не выступал с речами, но боль за свою страну передалась слушавшим его людям. Люди, заброшенные судьбой далеко от России, начавшие терять веру в существование правды и справедливости, занятые борьбой за выживание, наполнились верой в возможность победы и желанием отдать свои жизни за правду.

Когда он закончил речь, все встали. Светловолосый крепыш быстрым шагом подошёл к столу и, обеими руками схватив руку Девятова, крикнул – Умрём, все умрём за Россию – Черноволосый встал и бешенными глазами смотрел в лица слушателей.

Когда Наташа встала во весь рост возле столика, Гертруда закрывала зелённую сумочку. Их костюмы явно были пошиты у одного портного. Зелённая, оранжевая и чёрная материя костюмов не обтягивала – свободно облегала высокие, гибкие фигуры. Коротко стриженые волосы открывали длинные, гибкие шеи. Плечи, благодаря искусству портного, казались широкими. Свободные юбки едва прикрывали колени сильных ног. Сделав несколько длинных шагов, женщины оказались около их столика. Светловолосая сказала – Здравствуйте. Я случайно, краем уха услышала, что вы из Крыма приехали. Я в Крыму родилась и выросла. В двадцатом мы с мужем из Севастополя на корабле уплыли. – Иван и Сергей встали, женщины сели за стол. Официанты принесли стулья.

- Наташа, вам в Крым вернуться хочется? – Спросил Иван. – Конечно, хочется, вы такое спрашиваете. – Извините, я думал, привыкли, знакомые, подруги. Человек ко всему привыкает. – Привыкли, конечно. Нужно было привыкнуть… - У неё на глазах появились слёзы. Сергей увлечённо разговаривал с Гертрудой по-немецки. Заволжский и Сущенко в неторопливой беседе обсуждали какие-то организационные вопросы.

Гертруда и Наташа шили женскую одежду. Свои платья они пошили по эскизам знакомого художника – Теперь очередь на наши платья –

Из кафе вышли вместе. Заволжский и Сущенко сразу откланялись. Иван и Сергей проводили девушек и договорились о завтрашней встрече.

Свернув за угол, Сергей остановился и придержал Ивана. В тишине улицы послышались приближающиеся шаги. Из за угла вышли крепкий блондин и высокий брюнет – Вы чего за нами ходите? – Зло спросил Иван – Мы хотели поговорить – Восторженно глядя в глаза Сергея, сказал светловолосый – Подошли бы в кафе – Мы… - Блондин замялся. Черноволосый низким голосом сказал – Неудобно, вы с женщинами…. И эти болтуны. Мы хотели поговорить о серьёзных вещах – Иван и Сергей молча смотрели на него – Мы верим, что вы действительно хотите бороться за Россию, за народ – Хотим и боремся – Остро глядя в его глаза, ответил Иван – Мы тоже хотим бороться. Командуйте нами – Вы все-таки представьтесь – Я – Сергей Костенко, это Никодим Воронов – Сразу ответил беловолосый – Где служили? – Как где? У батьки – На Перекоп ходили? – Нет – Ну и, слава богу. Ты знаешь людей, готовых бороться до конца? – Есть такие. – Держитесь вместе, с деньгами поможем. О нашем разговоре никому ни слова – Обменявшись рукопожатиями, разошлись.

- Мне два года было, когда кровавые уроды Александра Николаевича убили – Иван не понял о каком Александре Николаевиче говорит крепкий, одетый по последней берлинской моде, мужчина, подсевший к ним в ресторане с окнами на реку – Вы имеете ввиду Александра Второго? – Спросил Девятов – Мужчина сердито, почти злобно, посмотрел на него – Конечно, я говорю о смерти Александра Второго – царя освободителя, царя, начавшего освобождение Болгарии, царя освободившего Кавказ – Да – это был великий человек – С уважением сказал Девятов. Лицо собеседника смягчилось – Лосев Александр Фёдорович – штабс-капитан – Девятов и Радонежский тоже представились. Иван, поняв, что вопросы политики лучше не трогать, заговорил о православии. – Наша вера поможет и спасёт русский народ. Православие, только православие сотни лет не давало России превратиться в болото, в кровавое болото. – Громко, водя взглядом по лицам Ивана и Сергея, сказал Александр Фёдорович. – Глотком выпив большую рюмку водки, Иван сказал – Я вырос в семье священника, несколько поколений моих предков были священниками, сельскими священниками. Наверно поэтому я – анархист, верящий в бога. Как вы в Берлин попали? – Из Крыма - сначала в Югославию, потом сюда – Наших в Югославии много? – Сейчас меньше стало. Работы нет. Я в пограничной страже служил. Мы границу с Албанией охраняли. Албанцы эту границу не признавали. Начали стрелять. Они по нам, мы по ним.Там чуть война не началась, потом договорились, но нам пришлось уйти – Стреляете, значит хорошо – Задумчиво сказал Девятов – Дело не хитрое – Я вот подумал, собрать на Москву пару, тройку умелых стрелков…. – Комуняк стрелять? – Ну а кого? – Сложно это. Люди то найдутся. Документы надо. Людей туда надо переправить. Деньги нужны. – Ты людей найди. Проверенных, за каждого отвечать будешь – Лосев непонимающе смотрел на него – Мы всё организуем, денег много дадим –

Когда Лосев ушёл, Иван спросил – Ты считаешь, отстрел руководства улучшит ситуацию в России? – Отстрел нескольких уродов – улучшит – А если вместо этих ещё хуже придут? – Не думаю, экономику они поднимают. Среди них есть нормальные люди – Уверенно сказал Девятов.

Глава 5

Работа археологов в степных курганах была результативной. Слонимский предложил поощрить людей. Возник вопрос, как их поощрить? И нужно ли их вообще поощрять?

- Он – госслужащий, ему дана власть! – Резко сказал Переверзев, имея в виду Ивана Сергеевича, руководившего раскопками – Власть. К власти ещё мозги нужны. И потом – власть это принуждение. Должна быть и заинтересованность – Спокойно ответил Слонимский – Человек за работу паёк получает – Паек, что одинаковый всем и каждый месяц один и тот же? – Нет, конечно – Как определить кому сколько? – Не знаю – Раздражённо ответил Переверзев, и откинулся на спинку кресла, реквизированного в купеческом особняке. Стол, за которым он сидел, был из того же особняка. – Андрей Васильевич, давайте так, если человека поощрить материально, он лучше работать будет? – Лучше – Значит нужно поощрять – Троцкий, например, так не считает. Советский человек должен понимать, что он работает для блага рабочего класса, для блага социалистического государства – А если материально поощрить, он лучше для блага государства и рабочего класса работать будет? – Лучше – Значит надо поощрять – … Хорошо. Кому сколько? – Это на усмотрение Ивана Сергеевича. Мы обозначим сумму денежного поощрения, дальше он решит, кому – сколько – Согласен - Испытывая облегчение от нудной проблемы, подвёл итог Андрей Васильевич. – Когда отвезём? – Сегодня двадцать восьмоё апреля. Первого мая праздник, завтра поедем, вручим – Машу возьмём? – Она деньги выдавать будет –

- После долгих лет войны жизнь людей начала налаживаться. За тысячи лет так много раз происходило на этой земле – Примерно такие мысли, хотя, наверно, выраженные в других словах, были в голове Александра, когда он смотрел, как Маша, стоя возле распряжённой повозки, выдавала людям деньги.

- Гарбий задул – Глядя на Юго-запад, сказал Иван Сергеевич – Гарбий – это что? – Спросил Андрей Васильевич – Юго-Западный ветер по-гречески – Вы греческий язык знаете? – Я двадцать греческих названий ветров знал. Сейчас забыл, только основные помню – Двадцать названий ветров? – Переспросил Григорий Петрович – Есть люди… Сорок названий помнят. Хотя мало таких осталось – Иван Сергеевич, нужно таких людей найти. Названия эти записать – Так они всё вам и расскажут – Нужно найти подход. Это же история. Это должно быть сохранено. Мне страшно представить, сколько мы уже знаний потеряли. – Что от этих знаний толку? – Порыв ветра помешал Григорию Петровичу ответить – Дождь начинается – Крикнул Витя.

В огромной штабной палатке, с большим трудом добытой Григорием Петровичем у военных, места хватило всем. Маша продолжила выдавать деньги. Премия проходила отдельным списком. Дождь прекратился, когда она выдавала деньги последнему в очереди - Григорию Семенчуку, мужику с Кубани.

Вышли из палатки. Одинокое облако плавно уплывало на Юг, скоро и его не будет. – Сегодня не копаете? – Спросил Григорий Петрович у Сергея Ивановича – Зарплата и дождь прошёл. Григорий за вином в деревеньку сходит – Вино хоть хорошее? – Баба Минилита отличное вино делает –

Большое полотно сначала расстелили в лагере, рядом с костром. Александр предложил перебраться на вершину высокого, зелённого холма. Иван Сергеевич поддержал – Оттуда сейчас море будет видно –

За зеленью холмов виднелась синевато-серая, еле отличимая от неба полоса. Вино было в двух больших глиняных кувшинах розового цвета. Пили из, такого же как кувшин цвета, кружек. Говорили, конечно, больше всего о раскопках. – Московские помогли? – Спросил Андрей Васильевич – Конечно помогли. Ребята работали хорошо, с интересом – Что все-таки с курганом? Есть что-нибудь интересное? – Много там интересного. Станислав Аркадиевич уверен, что храм начали строить люди науке ещё не известные. Они ещё до греков здесь жили – Почему он так решил? – Нашли… - Иван Сергеевич замялся, вспоминая незнакомое для него слово – Артефакт неизвестной науке культуры – А где этот артефакт? – В Москву увезли – Как хоть выглядел этот предмет? - … Он так выглядел, что и сравнить не с чем. Дурацкий какой-то предмет…. Неправильный. Ребята, как тот предмет, который в кургане нашли и испугались, выглядел? – Витька скривился и пожал плечами. Обычно спокойный и невозмутимый Григорий, зло сказал – Чертовина какато – Семён, молча, пожал плечами – Иван Сергеевич, вы можете сказать, на что она похожа, какого она цвета? – Уже раздражённо, спросил Григорий Петрович – Не на что она не похожа. Хрен её знает…. Круглая и не круглая, вмятины, выступы – Почему решили, что её сделали? Может она случайно, под воздействием природных сил, такая получилась? – Наверно, так и есть. Только смотреть на неё долго нельзя. – Глядя в сторону древнего кургана, сказал Семён и стал разливать вино в глиняные чашки – Ты не части – Заметил Андрей Васильевич – Мне, как ту штуку вспомню, выпить хочется – Допив до дна, сказал – Может её какой нибуть пьяный грек или скиф сделал? Допился до белой горячки и налепил – Иван Сергеевич, сделав серьёзное лицо, сказал – Значит надо как тот грек напиться, и всё поймёшь – Все дружно засмеялись.

- Как этот стиль называется? – Спросил Иван у Заволжского, слегка оторопев от нарисованного на большом холсте, стоящем посередине большого зала картиной галереи. – Не помню, но он модный. Сейчас модно писать в таком стиле – Это ведь проститутки? – На первом плане картины были изображены две женщины с ужасными, вульгарно измазанными косметикой лицами, и ярко раскрашенными волосами. – Вы сразу поняли, что это проститутки, значит, художник хорошо нарисовал – Почему у этих мужчин почти одинаковые, тупые лица? – Это толпа, а виселица на заднем плане символизирует близкую смерть – Проституток и мужиков ждёт близкая смерть? – Они почти мертвы. Движутся, что-то делают по инерции – Ужас один – Сказал Девятов – Большинство эту картину воспринимают с иронией. Но…. Сам факт написания таких картин о многом говорит – По-моему, этот самый факт говорит о желании обратить на себя внимание и заработать деньги – Отчасти вы правы. Хотя я к такой попытке отражения сегодняшней жизни отношусь с уважением – Серьёзным голосом, сказал Заволжский.

Когда, попрощавшись с Заволжским, пошли по многолюдной улице, Девятов поймал себя на том, что всматривается в лица людей, сравнивая их с лицами на картине.

Лосев уже сидел за столиком в кафе, где они познакомились. Сергею не хотелось начинать разговор с обсуждения планов убийства людей в Москве. Он начал расспрашивать Лосева о новостях из России – Большевики за Крым крепко взялись. В горах отряд Гуманенко разгромили - Большой отряд? – Спросил Иван – Человек двести. Пятерым к морю удалось прорваться, трое суток на лодочке в море болтались, пока французский корабль не подобрал. – Повезло мужикам – Да уж повезло – А вы от кого об этом узнали? – Знакомый офицер из Бордо приехал. Подполковник, в Брусиловском прорыве участвовал, Георгиевский кавалер. Сейчас на богатого француза работает, вином торгует – Услышав слово Бордо, Иван сразу напрягся и спросил – Как этого подполковника увидеть? – Я думаю, скоро здесь появится. Обещал перед отъездом зайти…. У меня, пока вас дожидался, одна мысль возникла… - Александр Фёдорович замолчал, не зная как начать – Мне, когда публику местную, разношёрстную рассматривал, неожиданная мысль пришла. Мы своих людей к Советам засылаем, и они об этом знают. Значит они должны сюда своих людей засылать – Конечно, засылают – Сразу ответил Девятов – Значит вполне возможно, сейчас, когда мы тут безмятежно беседуем, планы составляем, за нами человек, чекистами засланный наблюдает – Иван вспомнил, что он сам сюда Разведупром заслан, но улыбаться не стал – сказал – Что вы предлагаете? – Нужно создать группу контрразведки - … Правильно и вы будете этой группой руководить – Но я никогда такими вопросами не занимался! – А кто занимался? У нас таких нет. Сергей Алексеевич поможет и будет в дальнейшем вас.… Забыл это слово мудреное – Буду курировать – Вот-вот – будет курировать – Сергей, глядя на растерянное лицо Александра Фёдоровича, задумался и сказал – У вас в группе уже есть два сотрудника – Иван и Александр Фёдорович удивлённо смотрели на него – Я предлагаю включить в вашу группу Костенко и Воронова. Они контрразведкой не занимались, но люди надёжные – Это приказ? – Приказ, Александр Фёдорович. Кстати. Где вы живёте? – Комнату снимаю, здесь в центре – Нужно снять квартиру – Лучше – домик в предместье – Вмешался Иван – Это сколько денег! – Деньги мы дадим. Вам ещё человек нужен – Сказал Девятов и, подумав, продолжил – Никак с вами не связанный. Такой знаете обычный, незаметный – Русский? – Немец бы очень подошёл. Только, где вы немца возьмёте? Быстро подходящего человека не найдёте. Спешить здесь нельзя – Да, задали вы мне задачу, только я всё равно рад – Жизнь у вас, Александр Фёдорович, теперь будет интересной – Наши планы по работе в России отменяются? – Почему отменяются? Подбирайте людей. Главное люди. Вот деньги – Девятов положил на стол свёрток – Это вам и вашим... сотрудникам – Заметив улыбку на лице Александра Фёдоровича, сказал – Слово сотрудники больше подходит, чем боевые товарищи. У вас основная задача не вооружённая борьба, а работа по сбору информации - А вот зашёл тот подполковник - Указал рукой Лосев - Из Бордо? - Из Бордо. - Пригласите за наш стол, пожалуйста -

Подполковника, участвовавшего в Брусиловском прорыве, звали Сергей Сергеевич Звонарёв – Иванов – молодец. Мужик геройский. Своему капитану невесту в Испании выкрал. Я на свадьбе был. Я с женихом, Гастоном Леру, давно знаком – Вы ему от того с кем он по льду Сиваша шел, привет передайте – Передам. Конечно, передам – Скажите, приеду к нему при первой возможности –

Иван Проклыч долго смотрел на уходившее за покрытые лесом горы солнце. – Конечно, я уверен в каждом из этих людей. Только нельзя забывать о страшном воздействии этих красивых и безумно дорогих вещей на любого человека. Я поговорю с каждым из этих троих в этом доме. Потом отведу их в зал и буду наблюдать за каждым. Если почувствую, что кого-то из них охватило безумие, убью –

Слабый свет масляных фонарей выхватывал из темноты грубо обтёсанные камни и отражался от поверхностей ещё не видимых предметов – Постойте здесь, я зажгу освещение – Спокойным, невыразительным голосом сказал Иван Проклыч. Свет, исходивший из огромной каменной чаши – посреди зала, сразу озарил, сделанные из драгоценных металлов и камней, предметы, разложенные и расставленные на ровных поверхностях грубо обтёсанных глыб.

Каждый из предметов был прекрасен; собранные вместе, они создали совершенно другой, имевший свой исток и своё предназначение мир.

Иван Проклыч понимал, что человек, оказавшийся в том другом мире, может не захотеть вернуться в свой мир, не захотеть вернуться в наш мир. Он и два его друга прошли через это.

Положив руку на спрятанный под одеждой клинок, он смотрел на лица трёх хранителей и ждал.

Глава 6

- Иван Проклыч на нас с тобой дом оформил – Александр непонимающе смотрел на Петровича – Ничего не пойму – Мы с тобой хозяева этого дома – Спросят, куда Иван Проклыч делся – Уехал в Москву, к родственникам - … Мы его теперь никогда не увидим? – Может и увидим. Здесь всё - таки…. – Понятно – Ты, когда поженишься? – Не знаю. – Уже пора - А ты что? – Я уже старый – Ничего себе старый. Вера тебе, что не нравится? – Послышался стук во входную дверь. Петрович крикнул – Входи – не заперто! – Вошёл Константин. Поздоровался, сел за стол. – О чём разговор? – Жениться вот не хочет – С улыбкой, ответил Петрович – Невеста есть? – Есть у него невеста – Так в чём дело? – Не знаю, мы с Машей о свадьбе не говорили – Будет ждать пока Маша за муж попросится – Махнул рукой Петрович – Ну не говорили мы об этом – Понятно. Ты, Петрович, за них не переживай. Давайте лучше выпьем – Константин поставил на стол две бутылки – Ничего себе! Это же виски! – Ящик при обыске изъяли – У кого? – У Антонио Вильенде – члена Аргентинской анархической партии. У Махно служил – А виски у него откуда? – Какой-то белый генерал забыл целый ящик. Антонио половину бутылок в весёлой компании друзе анархистов успел выпить – Теперь его расстреляют, и одним врагом мировой революции станет меньше – Иронично-понимающе сказал Петрович, и сразу добавил – Костя, ты наливай. Я виски никогда не пробовал – Закусывали нарезанными дольками яблоками. – Вы его расстреляете? – Боевые ребята сразу расстрелять хотели. Я его к себе забрал – Александр внимательно посмотрел на Константина, и сказал – Что ты с пьяницей анархистом будешь делать? – Выпить и потанцевать он любит, но он не пьяница и Наталья в него влюбилась – Грубое, с пермяцкими чертами, лицо Петровича расплылось в улыбке – Наталья – это кто? – У меня работает. Белые её родителей расстреляли – Лица сидевших за столом стали серьёзными. Тишина наполнила комнату с высоким потолком и большими окнами – Это когда-нибудь кончится? - Глядя в лицо Константина злыми глазами, спросил Петрович – Когда хоть какой нибуть порядок будет. Белые порядок не наведут. Поэтому мы сейчас красных поддерживаем – Ответил ему Константин – Слушай – откуда столько чекистов взялось? – С материка привезли. Беда с ними – Бестолковые? – Бестолковые и воруют. Приходят на работу, чтобы что-нибудь украсть. Не все, конечно, такие, есть порядочные и толковые – Каких больше? – Спросил Александр – Толковых мало. Много честных, но бестолковых. Из Москвы, от Дзержинского радио грамма пришла – Из Крыма никого не выпускать – ни военных, ни гражданских – Странная радиограмма – Недоумённо сказал Александр - У него, у Дзержинского, грандиозный план – Усмехнулся Константин. Александр и Петрович удивлённо смотрели на Константина – Он считает, что в Крыму огромное множество врагов Советской власти – Так их везде огромное множество – Пожал плечами Петрович – У него, Петрович в кабинете, на столе – большая карта России весит. Он на ней Крым нашёл, увидел, что вокруг полуострова – море, есть только Перекопский перешеек и Керченский пролив. В больную голову сразу пришла мысль – Закрыть и чистить – Как это ты в его мысли проник? – Улыбаясь и покачивая головой, спросил Петрович – Я, Петрович, в Ч.К. работаю, у нас таких идиотов много – Белые не такие? – Там тоже идиотов хватает –

Долго молчали. Слабый ветерок шелестел листьями деревьев за раскрытыми окнами. – Петрович, надо вам с Александром ветки обрезать, а то ветер начнётся – стёкла повылетают. Это теперь ваш дом… - Послышался тихий, короткий стук в дверь. Они переглянулись. Дверь открылась, вошёл белоголовый Иван Петрович – Здравствуйте. Вы извините, что без приглашения. – Сказал белоголовый, и, подойдя к столу, поставил на него большой глиняный кувшин. – Захотелось со старыми знакомыми поговорить. – Кувшин большой – разговор будет долгий. – Сказал Петрович и поставил на стол четыре кружки. – Так ты сразу наливай. – Сказал Иван Петрович и продолжил – Мне известно, что вы посвящены. – Откуда вы знаете? – Резко спросил Константин – Я был хорошо знаком с Иваном Проклычем. За долгие, очень долгие годы жизни в этих местах, я ни с кем не разговаривал, как разговариваю сейчас с вами. Я помню давно-давно прошедшие времена. Я видел страшные по своей жестокости войны. Люди агрессивны, злобны и мстительны. Я никогда не вмешивался, хотя иногда очень хотелось. Сейчас у вас появилось страшное оружие. Я боюсь, что люди уничтожат друг друга и планету. Планету, на которой расцвела жизнь. – Мы все такие? – Спросил Александр – Нет. Даже в тех, кто совершает страшные преступления, есть то, что знает о добре и зле. – Он замолчал, его большие глаза внимательно всмотрелись в лица собеседников. – Прежде чем сказать о том, что может определить ход истории я должен быть в вас уверен – Петрович спросил – Ты нас знаешь? – Знаю. И то что Иван Проклыч посвятил вас в тайну сокровищ знаю – Ты в нас сомневаешься? - … Нет. Поэтому прошу вас о помощи. – Конечно, мы поможем – Спокойно ответил Константин – После небольшой паузы, белоголовый сказал – Елизавета Александровна Антонова и её дочь Вера лишены свободы. Они находятся на охраняемой территории, живут в одном помещении с людьми, многие из которых больны умственно и физически. Мне нужна ваша помощь для их освобождения – Насколько я понял, они заключены в концлагерь – Сказал Константин – Да – это страшное место. Их нужно освободить как можно быстрей – Я сегодня начну заниматься … - Им нельзя там находиться! Я дам золота, сколько нужно – Обойдёмся без золота. Где они будут жить после освобождения? – У нас нельзя – Это понятно – Их нужно не только спрятать. Им нужно обеспечить безопасность на всю их жизнь и их потомкам обеспечить полную безопасность – Они кто такие? – В упор спросил Петрович. Белоголовый долго молчал и на конец, глядя в глаза трём своим собеседникам, сказал – То что я вам скажу не знает ни один человек вашей расы…. Эти женщины прямые потомки давно исчезнувшей расы. Есть люди, в которых присутствует кровь этой расы, их немного и я сразу узнаю их. У этих женщин кровь не разбавлена – Чем эта раса так замечательна? – Люди этой расы создали цивилизацию, которую вы называете вашей цивилизацией – Ничего себе – Покачал головой Петрович. Александр недоверчиво смотрел на белоголового. Константин пожал плечами и спросил – Откуда вы знаете? – Я и люди моей расы жили в те времена. Умоляю, не спрашивайте меня о тех временах. Я об этом больше ничего не скажу – Почему? – Спросил Константин – Потому что буду должен, потом, вас уничтожить – Так мы и так много чего услышали – Усмехнулся Петрович – Таких фантазий много в ваших книжках напечатано. Я к вам обратился, потому что вы знаете разницу между добром и злом – За что их арестовали? – Спросил Александр – У матери муж был белым офицером – Константин Петрович, я знаком с начальником Ч.К.! – Воскликнул Александр – Что ты ему скажешь? - … Скажу – был знаком с мужем Елизаветы Александровны. Скажу, что он был хорошим человеком – Ты знаешь, кем он был при взятии Крыма? – Александр молчал – Он был членом Ударной команды и членом Расстрельной тройки. Он тысячи расстрельных приговоров подписал. А ты начнёшь ему рассказывать про хорошего белого офицера – Что же делать? – Если ничего кроме мужа белого офицера на неё нет, я её вытащу из концлагеря…. В любом случае я её из концлагеря вытащу.

На двери надпись ( Канцелярия концентрационных лагерей). Белобрысый парень лет двадцати пяти встал, увидев Варламова – Документация по концлагерям у вас? – Что вас интересует? – Степан Семёнович, мне нужно все, что есть на Антонову Елизавету Александровну. Она в концлагере – За что сидит? – Муж был белым офицером. По моим сведениям на неё больше ничего нет – Константин Петрович, на таких мы дело не заводим – Что, сидит и пусть сидит? – Константин Петрович, некогда ими заниматься – Понизив голос, добавил – Говорят, скоро эти концлагеря расформируют – Что выпустят всех и все дела? – Таких как эта выпустят – По моим сведениям она антисоветской деятельностью не занималась, а мне она для небольшой комбинации нужна. Срочно нужна – Любят в вашем отделе эти всякие комбинации – Нельзя только расстреливать, да в концлагеря сажать. – Согласен, позагоняли народ за проволоку и не знают, что с ними делать. – Она мне нужна – Я не знаю, как оформить. – Напиши – мать и дочь переданы мне. Ты передал – твоя подпись, я принял – моя подпись – Понял. Сейчас приведу и всё оформим –

Большие серые глаза спокойно и внимательно смотрели в глаза Константина. Девчонка лет семи стояла рядом с матерью. В таких же, как у матери глазах было обычное детское любопытство. Он подумал – Месяц в концлагере, ели что попало, спали на голых досках. А как держатся! Она, наверно, не может по-другому держаться и девчонка такая же – Вы… - Констатин хотел сказать – Поступаете в моё распоряжение – Когда начал фразу, понял, что так говорить нельзя. Сказал – Идите за мной. Пожалуйста –

Иногда они несколько дней, а то и неделю жили в квартире над кафе.

Занавеси на окне были неплотно закрыты. Слабый свет зимнего, пасмурного утра освещал комнату квартиры над кафе. Екатерина, не открывая занавеси, смотрела на,отражавшие серое небо, стёкла дома на другой стороне узкой улицы, начинавшейся на большой площади, между католическим храмом и зданием биржи. – Что там на улочке? – Спросил, лежавший на кровате, Владимир – Небо – как в Петербурге – Ты за Петербургом соскучилась? – Так, иногда вспоминаю – В Берлине, наверно, дождь и тучи – Когда в Берлин поедем? – Неожиданно спросила Катя – Тебе чего туда ехать? Я сам – ненадолго – Ненадолго? – С Иваном увижусь и назад – Когда поедешь? – Завтра –

Солидная высокая дверь с выкованной из бронзы ручкой, рычажок механического звонка – Нормально они устроились в этом, своём Берлине – Подумал Владимир.

Глава 7

- Дверь открыл мужчина высокого роста, с небольшой рыжеватой бородкой и узким высоким лбом.

По-немецки спросил – Что вы хотели? – Я Ивана Радонежского ищу – По русски ответил мужчина - Вы, случайно, не Владимир? – Владимир. Из самого Бардо приехал – Он ушёл по делам. Вы заходите. Я сейчас оденусь, и пойдём его искать…. Хотя так не пойдёт, вы с дороги устали. Давайте выпьем кофе, поговорим – Они прошли в большую комнату.

- Вы долго не виделись? – Давно. Он, тогда, опустился по тропинке к морю. Я, с обрыва, прикрывал их отход. Его отец стрелял стоя по колено в воде. Отца убили, мне повезло, сижу вот в берлинском домике, пью кофе.

Они долго молчали, пили кофе и каждый думал о своём. – Чем вы тут занимаетесь? – Спросил Владимир. Девятов, бросив на него острый взгляд, ответил – Боремся за Россию – Владимиру сначала не понравилась чрезмерная, как ему показалось, торжественность слов – Слишком торжественно звучит? – С улыбкой спросил Девятов – Я столько торжественных и пустых слов наслушался…. – Мы не только говорим, мы боремся – Мы воевали. Лет пять, кажется, воевали. Сколько людей погибло. – Я вас понимаю –

Послышался звук открывающейся двери. Владимир спрятался за шкаф. Когда Иван вошел в комнату, Владимир резко вышел из-за шкафа. Иван смотрел на него ничего не понимая – Да я это я – Они крепко, изо всех сил обнялись. Девятов, поняв желание друзей остаться вдвоём, сказал – Я в магазин – Водку не забудь купить – Вдогонку напомнил Иван. Они остались вдвоём в наполненной тишиной комнате. – Ты Гуляй-поле помнишь? – Спросил Владимир – Лучшее время в моей жизни – Лучшее время в жизни? – Ты вспомни, шли на смерть и верили, что умрём за правду, за счастливую жизнь для людей во всём мире. Не помнишь? – Пытаюсь опять те чувства пережить – Иван отвёл взгляд. Потом опять упёрся злыми глазами в лицо Владимира – Вспомнил? – Вспомнил, как Денисовкой в атаку шли. Нас не больше пяти тысяч было, а красных тысяч десять – Помню, помню. Порубали мы их, подо мной коня убили –

Они опять долго молчали, окружённые тишиной дома, стоявшего посреди Берлина.

Открылась дверь, вошёл Девятов с большой сумкой из коричневой материи. – Водку не забыл? – Я вместо водки шампанское купил! – С ума сошёл? – Не сошёл, вот она родимая – Сергей поставил на стол большую бутылку водки.

- Не знаю что это такое, но я чем больше немцев вижу, тем больше себя русским чувствую – Пожал плечами Иван – Особенно если стакан водки глотнёшь – Засмеялся Девятов – Ты думаешь, всё дело в водке? – Шучу я – Вы бы мне Берлин этот показали – Владимир пошли. Мы с Иваном тебя и с немцами и с немками познакомим – На Александр-плац идём! – Сначала в наш кабачок –

Заволжский сидел на своём обычном месте и был не очень трезв. Он Ивану, почему то сразу понравился – Я в Бордо несколько месяцев прожил – Где вы жили? – Там, возле порта – высокое здание. С него и река и пришвартованные корабли видны – У меня там кораблики стоят – Это как? – Я, несколько лет назад, с одним французом в кабаке напился. Он мне посоветовал купить корабль, на котором он механиком плавал. Корабль за недорого продавали – Вы значит тот самый Иванов. – Наверно тот самый. В Берлин к другу приехал – В Берлине раньше не бывали? – Сегодня впервые ступил на берлинскую землю – На Александр-плац, значит, не были. Пойдёмте, я попытаюсь передать вам ощущение величия, чувство восторга, какие испытываю находясь на этой площади –

Заволжский молчал пока они не дошли до середины площади.

- Величие немецкого духа, величие немецкого разума пытались передать архитекторы, и у них получилось – Однако, площадь называется Александр-плац – Неожиданно сказал Девятов – Александр-плац – потому-что только питаясь энергией русского мира, слившись с русским миром Германия обретёт свою сущность – Философско-поэтические высказывания человека, начавшего сегодняшний день с посещения кафе, всех удивили, но возражать никто не стал. Постепенно, ведя разговоры о современной политике, Заволжского подвели к его дому.

Когда остались втроём, Девятов сказал – По моему нам тоже надо поспать. Тем более Владимир с дороги – Возражений не последовало.

Они проспали до глубокого вечера. Когда сели за стол, Девятов сказал – Иван, тебе не приходило в голову, что, если Разведупр за нами следит, мы на грани провала? – С чего ты взял? – Я в розыске, а ты со мной в берлинском кафе пьянствуешь – Чёрт! Мне в голову не приходило – Владимир громко рассмеялся – Я с вас разведчиков со смеху помру – Некоторое время они молчали. Потом Девятов разлил водку; когда выпили, он сказал – Я придумал, что нам нужно сделать – Что тут придумаешь? – Махнул рукой Иван – Ты напишешь, что случайно увидел меня в берлинском кафе, опознал, и решил познакомиться. Познакомился. Теперь ждёшь указаний. У тебя должна быть экстренная связь с Москвой – Экстренной связи нет. На конверте напишу – Передать в разведупр. И подброшу в торговое представительство – Как они тебе указания передадут? – Придёт человек, скажет пароль –

Ветер срывал последние жёлтые листья, играл ими среди стволов деревьев, сметал к подножью стены, к зелённой калитке в стене.

Постучал в калитку, Дора не отзывалась. Он постучал изо всей силы. Послышался голос Николая Ивановича – Хватит стучать! – Скрип ключа в замке и калитка открылась. – Замёрз? – Замёрз, конечно. А где Дора? – Щенков своих кормит – У Доры щенки?! – Четыре. Два мальчика и две девочки. Сейчас увидишь –

Здоровенная Дора лежала на боку под столом. Четыре маленьких, слабеньких, только начавших жить щеночка, прижались к её соскам. – Ты с новостями пришёл? – Иван в Берлине. Подбросил письмо в торговое представительство – Ничего умней придумать не могли? – Ему не доверяют. Пишет что опознал Девятова, вошёл к нему в доверие – Хорошо придумал – Это Девятов, наверно, придумал – Ты думаешь, ваши поверили? – Не очень, у нас столько провалов было… - У вас? – Константин рассмеялся и сказал – Николай Иванович у меня к вам дело…. – Чего ты замолчал? – Дело довольно необычное… – Я вина налью, раз дело необычное – Сели за письменный стол времён Николая Первого, Николай Иванович налил из большого бутыля два стакана розоватого вина – У меня дело, можно сказать, личного свойства – Николай Иванович понимающе покачал головой – Есть женщина с дочерью лет пяти. Я их из концлагеря вытащил. – За что их в концлагерь? – У неё муж был белый офицер, его расстреляли, их – в концлагерь. Мне нужно их… - Спрятать? – Не совсем так… Им нужно обеспечить полную безопасность на всю их жизнь! – Их хотят убить? – Не знаю. Они не совсем обычные люди. В общем, я должен обеспечить их безопасность! На всю жизнь обеспечить! – Лицо Николая Ивановича стало серьёзным, глаза очень внимательно всматривались в Константина – У мира, в который ты вошёл, свои законы. Это другой мир. – Откуда вы знаете? – Я сталкивался с этим – Николай Иванович, нужно только сохранить жизнь женщине и её дочери – Кто они? – Просто мать и дочь. Они не знают о себе. Не знают кто они – Тебе приказали их охранять? – Мне не приказывали. Меня не просили. Просто так нужно. Я пришёл к вам за помощью. – Мы будем спасать этот мир? – Может и будем спасать? Чёрт его знает? –

Николай Иванович сел за стол, налил ещё по стакану вина, выпили. – Ты документы сделаешь? – Сделаю – Где они будут жить? – Я думаю какое-то время у вас поживут. Потом, конечно, нужно будет другое место найти – В другой стране. У нас кровь будет литься и литься -

- Никодим, успокойся, рассказывай по порядку – Александр Фёдорович, я эту суку сразу заприметил – Так сразу и заприметил? – Александр Фёдорович, мои предки в семнадцатом веке Никонианскую ересь не приняли и в Сибирь. Триста лет царские псы наш род грызли. В каждом поколении кто нибуть на каторге мучился. Нас с детства учили только своим доверять. Все остальные враги! – Александр Фёдорович молчал, пытаясь усвоить сказанное Никодимом – Александр Фёдорович, следить за ним надо! – Ты уверен, что он большевиками прислан? – Может большевиками, может ещё кем – Откуда он взялся? – Говорит – анархист. Сидел. Потом, якобы, большевики анархистов из тюрем выпустили – Это правда. Слушай, ты из староверской семьи. Как тты анархистом стал? – Наша семья на Алтае жила – С детства мечтал на Алтае побывать. Извини что перебил – Большевиков прогоним, поедем вместе. У нас мир другой… красивый, вольный. Горы высокие, степи бескрайние, леса дремучие, реки быстрые, сильные…. Не могу слова найти – Здесь всё другое? – Привык. Раньше горы часто снились – Ты всё таки расскажи, как из староверов в анархисты перешел – На Урале несколько поколений жили. Когда пришли царские псы и священники, бога не ведающие, ушли в Сибирь. Когда ересь и туда пришла, ушли на Восход. На Алтайские горы в начале того века пришли.- Никодим замолчал – Все-таки, как ты анархистом стал? – Правду искал и нашёл! Я с детства слышал, что есть правда и есть ложь. Я свою правду у анархистов нашёл. И умру за эту правду, если потребуется! Может отправить этого Вяземского на тот свет, да и дело с концом? – Ты, что с ума сошёл? Он единственная наша надежда на большевицкую разведку выйти. Если ты прав, конечно – Вам надо с ним познакомиться – Как я с ним познакомлюсь? – Придумайте – Как там Сергей? – Сергей молодец. Простоват только – Он молодой. Старший ты и за всё отвечаешь – Надоел мне этот Берлин – На Алтай хочешь? – Горы снятся – Победим большевиков, поедем на Алтай –

После ухода Никодима, Александр Фёдорович некоторое время сидел у окна, выходившего на широкую, с оживлённым движением улицу. Продумав и отбросив несколько вариантов разработки Вяземского, решил идти за советом к Радонежскому и Девятову.

Вили, так звали четырнадцатилетнего пацана, сына хозяина квартиры, которую снимали Девятов и Радонежский, понурив голову, стоял перед строгим, на себя не похожим Девятовым. Алексей на чистейшем немецком отчитывал молодого человека – Латынь, молодой человек, учить необходимо. Человек, латынь не знающий, не попадает под определение человека образованного – Отец Вили Иоганн, бухгалтер на железной дороге, с виноватым видом стоял рядом с сыном. Светловолосый крепыш Вили всё-таки отважился высказать своё мнение – Я в газете читал, что латынь никому сейчас не нужна. О боже! Вы ещё и газеты читаете. Газеты, молодой человек, не являются источником знания – Увидев стоящего в дверях Александра Фёдоровича, прервал речь, сделал приглашающий жест и продолжил, обращаясь к Иоганну – Иоганн, у вашего сына способности к математике, но и латынь ему знать необходимо – Зачем мне эта латынь? – Для того что бы ты мог в подлиннике прочесть: Цицерона, Теренция, Каттула и ещё много чего. Иди, занимайся – Отец с сыном ушли. Алексей, улыбаясь, пояснил – Я с сыном хозяина занимаюсь, хороший парень. Познакомьтесь – это мой боевой товарищ, Владимир. Мы с ним у батьки служили – Приятно познакомиться. Я, правда, с Махно воевал, но рад нашему знакомству. Мы друг с другом воевали, но все зза Россию, и это главное – У вас что-то срочное? – Не знаю, вы поручили мне заниматься делом, для меня совершенно новым. Сегодня ко мне пришёл Никодим – Это высокий, чёрный? – Он самый. Пришёл сегодня утром и говорит, что определил человека, который…. В общем подозрительного человека – Почему он так решил? – Спросил Иван - Он старовер. Они века от царя прятались. У них в роду, в каждом поколении кто нибуть на каторгу попадал – Староверы люди крепкие. Отец мой, хоть и православным священником был, староверов уважал. Вяземский этот водку пьёт? – Пьёт, наверное – Я с ним познакомлюсь, угощу водкой – Владимир засмеялся, Александр Фёдорович и Алексей заулыбались – Что вы смеётесь? Я с батькиным контрразведчиком дружил – Владимир опять засмеялся – Что ты смеёшься. Мы с ним частенько выпивали. Он говорил, если человека напоить, человек много чего расскажет – Так тебе с ним придётся водку пить – А что делать, придётся.

Первым в кафе или ресторан заходил Никодим. Иван появлялся через несколько минут.

Они обошли несколько кафе и ресторанов. Наконец, в небольшом кафе, на улице, выходившей на Алексанр-плац, Никодим, движением головы и взглядом, указал на одиноко сидевшего за столиком, высокого, худого мужчину. Иван уселся за столик мужчины и подозвал официанта – Давай водки и закуски хорошей неси – Официант непонимающе смотрел на него – Водки, закуси – что непонятного – Он по русски не понимает – Переведи ему –

Пока опустел первый графинчик, познакомились, поговорили. Иван представился Иван Петровичем. Иван заказал второй. – В Китае как нашим живётся? – Спросил Иван, разливая водку – Здесь лучше. Китайцы наших за людей не считают. – В Америке тоже не понравилось? – Не понравилось – Я так думаю везде хорошо, если деньги есть – Так ты вроде при деньгах – Скоро кончатся. Я экономить не умею – Ищешь работу? – Ищу – В это кафе, я слышал, кухонный работник требуется – Ты что, сука, мне предлагаешь кастрюли мыть и пол подметать – В глазах Вяземского мелькнул страх – Ты успокойся, я в шутку сказал – Больше так не шути. Что-то дельное предложить можешь? – Вяземский молчал. Иван махнул рукой и налил водки себе и Вяземскому. Вяземский сразу выпил – Виктор Иваныч, давай ещё по одной, потом выйдем пройдёмся –

По узкой, застроенной одноэтажными домами улице, вышли к речке – Виктор Иваныч, тебя пошатывает, давай присядем. Солнце, свежий ветер – Тут и ветер какой то берлинский – Город – Ты тоже деревенский? – На Севере родился и вырос – Я с Вятской губернии. Деревенька на реке и лес вокруг. До городка пол дня ехать. Дорога по берегу. С одной стороны лес с другой дорога – Домой хочется? – Что ты спрашиваешь? – Да так. Я с Севера. Монастырь возле большого озера. Речка мимо монастыря течёт и в озеро впадает. На колокольню залезешь, лес – сколько глаз хватает – Ты из священников? – Отец священником был. – Я из крестьян, отец, дед, прадед землю пахали. – Иван помолчал, потом очень спокойным, тихим голосом сказал. – А почему же ты, сука, большевикам служишь? – Длинное, худое тело Вяземского сжалось. – Что ты так испугался? Как ты, такой пугливый воевал? – Нормально воевал. За Россию воевал. – А большевикам почему служишь? – Они за народ! – Ты не кричи, дети испугаются – Мимо проходила женщина с мальчиком лет десяти и девочкой лет двенадцати – Ты знаешь сколько миллионов в гражданскую погибли, сколько миллионов после войны от голода умерло? – Что в этом большевики виноваты? – Основная вина на них лежит – Ччёрт его знает! Были бы деньги, уехал в Америку. Подальше отсюда. – Деньги есть, будешь нам служить, на Америку хватит. – Я вас не знаю! – Что ты опять кричишь? Мы те люди, которые за Россию воевали и сейчас за неё воюем – Я такие слова много лет слышу – Ты согласен? – Согласен. Денег хоть немного дайте. За квартиру должен. – На водку хватает? – Тоже не хватает – Держи – Ничего себе. Долары. – Ты сразу много не меняй – Я знаю – Про развед. упр. Рассказывай – При чём здесь развед. упр? Я с чекистами работаю. – Рассказывай про чекистов. –

По тропинке первым шёл Константин. Когда начался спуск, он подал руку Елизавете Александровне, державшей за руку Веру.

Дора загавкала, когда они подошли к калитке. – Николай Иванович, со мной женщина и ребёнок, придержите Дору – Открылась калитка, Дора завиляла хвостом и радостно гавкнула. Николай Иванович покачал головой – Ты на неё посмотри, сразу за своих приняла. – Елизавета Александровна улыбнулась и погладила собаку. Вера прижала собаку к ноге и стала гладить. Дора закрыла глаза от удовольствия.

Женщин поселили в домике, где стоял операционный стол.

- Ты документы сделаешь? – Спросил Николай Иванович – Сделаю, ей придётся подписать документы о согласии сотрудничать с нашими структурами. – Она согласится? – Думаю согласится. – Что дальше? – Дальше будем думать, как их за границу отправить. В Германию, Францию, подальше отсюда. – Её натурализовать надо – Если бы на работу устроить – Может ко мне в больницу? – Кем? – Медсестрой или в бухгалтерию. Ты думаешь в больнице мало бумаг пишется? – Их за кордон надо – Вот ттак двоих и отправим? – Иван и Девятов в Берлине – До того Берлина ещё добраться надо – Спокойно, с паузами, гавкнула Дора – Кто-то свой – Определил Константин. Николай Иванович молча пошёл к калитке в каменной стене. Вернулся с Иваном Проклычем. – Мы думали вы уехали – Да всё никак не соберусь. Тяжело родные места покидать. У вас гости? – Как вы догадались – Удивился Константин – По следам на тропинке – У нас проблемы большие – Помогу, чем смогу. Рассказывайте не бойтесь, я столько всяких тайн знаю – Нам женщину с ребёнком надо за границу переправить. – Куда? – Иван в Берлине – Я в Берлине сто лет не был. Даже соскучился. – Документы есть – Уже обрадовано сказал Константин. Послышался осторожный стук в дверь. Николай Иванович открыл – Вы извините, я хочу печь протопить. Не знаю где дрова – Сейчас растопим. – Поднялся Николай Иванович и ушёл с Елизаветой Александровной. – Иван Проклыч, я бы хотел Ивану письмо написать – Пиши. Я передам. – В письме я попрошу Ивана оказать женщине всемерную помощь и …. Мне придётся писать о совершенно секретных делах, если это письмо попадёт в чужие руки…. – Я понял, во первых оно не попадёт в чужие руки. Во вторых ты можешь дать мне его прочесть, а потом сожжешь. – Вы всё запомните? – Конечно запомню – Константин сел за стол, достал письменные принадлежности и задумался – Не знаешь что написать? – Сразу многое в голове закружилось – Ты же не роман пишешь. Напиши, что от судьбы этих женщин, может быть зависит судьба нашего мира – Откуда вы знаете? – Я много чего знаю. Много лет прожил – Его лицо затуманила грусть, потом появился страх, в голосе зазвучала безнадежность – Иногда мне кажется, что весь наш мир в любой миг может разрушиться - … Но ведь мир зачем то создан! Нам для чего - то дана жизнь. – Вот такими мыслями я себя успокаиваю. Давай я их в Америку увезу, там всё таки спокойней – В Берлине Иван и Девятов, Владимир и Екатерина в Бордо – Наверно ты прав, в Америке… – Он помолчал и с улыбкой сказал – В Америке культурный слой тоньше – Как вы этот самый слой измерили? – Весело спросил Константин – Ты не смейся, люди пришли на чужую землю, вытеснили, мягко говоря вытеснили, коренное население – Мы, когда на Восток шли, тоже вытесняли. – Мы на Восток тысячу лет шли, постепенно шли – Чёрт его знает, как мы шли. У меня от таких разговоров голова болеть начинает. Давайте в Бордо отвезём. – В Бордо отвезу, и присматривать буду. Может мир спасу. У вас хоть вино есть? – Сейчас посмотрю. – Константин открыл тумбочку стола, за которым сидел – Бутыля нам хватит? – Если десятилитровый хватит, наливай –

- Вы давно во Франции не были? – Больше ста лет не был – Вам же документы нужны. – Так ты сделай – Сделай – Сколько лет написать? – Напиши пятьдесят – Вы старше выглядите – Жизнь была тяжёлая – Иван Проклыч, разрешите нескромный вопрос задать? – Задавай, а то заболеешь от любопытства – Вы всё-таки стареете? – Старею, но ещё много проживу.… Хочешь спросить, не надоело? – Не надоело -

- Андрей Васильевич, я сюда в феврале тысяча девятисотого приехал. Жена три года назад умерла – Я в тысяча девятисотом приехал. Жена от меня, кажется в тысяча девятьсот пятом ушла – Проникавшие сквозь неплотно закрытые оранжевые шторы, лучи солнца падали на поверхность большого стола, за которым они сидели. – Сергей Петрович, вы говорили, что у вас сын, где то в Москве – Сергей в Москве на археологическом отделении университета учился. Уже пять лет никаких известий – У меня детей, как впрочем, и жены, нет. Брат, где то в Курске жил. Узнать бы, где он, что он? – Война в каждую русскую семью смерть и горе принесла – Сказал Слонимский и вышел –

- Андрей Васильевич, к вам посетитель – Войдя в кабинет, сказала Агния Петровна – секретарь Андрея Васильевича – Пусть заходит - Вошёл высокий человек, лет пятидесяти – Что вы хотели? – На тебя, Андрей, посмотреть хотел – С улыбкой сказал посетитель. Андрей Васильевич всмотрелся в лицо мужчины и воскликнул – Сергей, неужели ты? – Он вышел из за стола, и они обнялись – Как ты в Крым попал? – После контузии лечиться направили – Ты артиллерийское кончал – Сейчас зам командира артиллерийского полка. Зашёл в музей – Я помню, ты музеи любил – Хожу, смотрю. Музей у вас прекрасный. Вижу надпись – Переверзев Андрей Васильевич – Думаю, зайду, посмотрю, а вдруг это ты

– Откуда ты прибыл? – Из Курска. Жена с детьми в Москве – Пойдём ко мне домой –

- Ты, значит, Советскую власть принял? – Глядя в глаза Андрея Васильевича, спросил Сергей Васильевич – Принял. Они порядок наводят. Они надолго. – Ответил Андрей Васильевич и замолчал, испуганно глядя на Сергея Васильевича – Сергей молчал, его взгляд остановился, свет из окон падал в широко раскрытые, неподвижные глаза – Андрей Васильевич тронул его за плечо – Сергей! – Молчание – Сергей! Ты меня слышишь? – Слышу.- Глаза Сергея ожили – Что с тобой? – Контузия – Понятно. Что врачи говорят? – Лечусь – Помогает? - Не очень – Давай ты у меня поживёшь – Я к госпиталю прикреплён – Я договорюсь –

Они вместе пошли в больницу. Глав. Врач, давний знакомый Андрея Васильевича, разрешил выписку из больницы. Сергей Васильевич поселился у брата. Андрей Васильевич побывал у Николая Ивановича

- Николай Иванович, брат от контузии никак не отойдёт. Может вы его посмотрите? – Приведи. Хотя тяжёлые контузии лечению плохо поддаются - Завтра приведу – Давайте завтра –

- Вы всегда понимаете, где вы в данный момент находитесь? – Спросил Николай Иванович, когда они с Сергеем Васильевичем остались вдвоём в операционном кабинете. – Бывает так, что перестаю понимать, где я нахожусь. Приходится напрягать ум, что бы понять, где я. – Когда у вас это началось? – Поляки наступали. У нас снарядов хватало, и пушки дальше били. Я стоял рядом с орудием. Потом взрывом на землю бросило, глаза открыл, ничего не вижу, белая стена перед глазами. Ходить долго не мог, ничего не слышал, в ушах тишина всё время. – Сейчас что? – Обычно нормально. Бывает, перестаю видеть и слышать. Бывает, падаю – Спите нормально? Сны снятся? – Снится одно и тоже. Стою на высоком кургане. Вдалеке, там, где степь наверно, кончается – какой-то отблеск – Море? – Наверно – море – Николай Иванович встал, подошёл к хирургическому, оббитому оцинковкой столу – Вы на этом столе операции делаете? – Уже не один десяток сделал. Некоторые очень сложные – Про меня что скажете? – Не знаю, как сказать…. Вы вино пробовали пить? Я имею в виду, водку или вино после ранения пили? – Нет. Мне такое в голову не приходило – Пойдёмте ко мне, у меня вино есть, великолепное – Только зашли в кабинет, где их ждали Константин и Андрей Васильевич, раздался лай Доры – Кто-то из своих – Сказал Николай Иванович, и пошёл открывать. Константин спросил – Как вам наш врач – Я таких врачей не видел – В каком смысле не видели? – Меня в основном спрашивали: где болит, когда болит. Один всё спрашивал, когда я кишечник опорожняю, как я его опорожняю – Константин засмеялся – Я думаю Николай Иванович знал, что вам уже такие вопросы задавали, ответы получали и ни к чему не пришли – Николай Иванович вернулся с Петровичем и Александром.

После первого стакана, Сергей Васильевичу Николай Иванович налил половину, Александр начал рассказывать о раскопках. Сергей Васильевич слушал очень внимательно. Особенно ему понравилось, когда Александр описал вид с вершины кургана – Мне такое часто снится. С вершины открывается вид до горизонта, ничто не мешает глазам видеть – Ничто! Все холмы намного ниже кургана. Если пристально всматриваться, можно увидеть отблеск морской воды – Александр, не преувеличивай, моря с кургана не видно – Сказал Константин – Если нет туч или облаков, видны отблески солнца на воде – С напором, повторил Александр – А ночью отблески Луны видно? – Неожиданно спросил Сергей Васильевич – Не знаю – Удивлённо ответил Александр – Если отражения солнца еле заметны, луны не будет видно. Луна послабей Солнца – Усмехнулся Петрович – А мы можем туда поехать – Вдруг спросил Сергей Александрович – Возьмём и поедем – Сказал Николай Иванович –

Сергей Васильевич и Николай Иванович вдвоём поднялись на большой курган. Он был уже сильно раскопан, пришлось подниматься по узкой, крутой тропинке. Николай Иванович помогал Сергею Васильевичу.

Сентябрьское солнце было на середине своего сегодняшнего пути. – Куда смотреть? – Поворачиваясь на месте, спросил Сергей Васильевич. Николай Иванович указал рукой на Юго-запад, где по сегодняшнему, светло-голубому небу плыли только что возникшие облака – Смотрите на полосу разделяющую небо и землю. Там будут отблески солнца на воде – Вижу, что-то блеснуло…. Вот опять блеснуло – Ну и слава богу. Голова кружится? – Нет. Я пробежаться могу – Сергей Васильевич побежал вдоль обрыва.

- Что всё-таки произошло? – Почему исчезли последствия контузии? – У вас не было органических повреждений, захотели и выздоровели. Вы можете идти самостоятельно? – Конечно, могу – Сергей Васильевич пошёл вниз по крутой тропинке вниз.

Увидев Сергея Васильевича, Андрей Васильевич закричал – Николай Васильевич, вы великий врач! – Николай Васильевич отмахнулся от такой похвалы – Подобные случаи давно известны. Захотел человек и выздоровел. Можно в строй и на войну – Если честно – на войну не хочется – Напишем, требуется длительное лечение – Давайте так и напишем –

- Кто-то к нам направляется – Глядя в сторону выглядывавших из зелени крыш, воскликнул Сергей Васильевич – Петрович улыбнулся – Это Сергей Иванович и Витя –

- А мы глядим и думаем, кто это приехал? – Поздоровавшись, сказал Иван Сергеевич. Витька радостно улыбался – Заехали посмотреть, как дела идут – Сказал Андрей Васильевич – У нас выходной сегодня. Мы с Витькой бабушке по хозяйству помогаем. Остальные в город уехали. – Интересное что нибуть нашли? – Не знаю, интересное или нет – Пожал плечами Иван Сергеевич. Витька выпалил – Чертовину нашли – Андрей Васильевич понимающе покивал головой – Где она? – Витька достал из мешка завернутый в грязную тряпку предмет, и начал разворачивать тряпку – Витя, не спеши, ложи вот на этот камень, а потом разворачивай – Все, не отрываясь, смотрели на свёрток. Витька одним движением снял тряпку. На серой поверхности огромного камня стояло что-то совершенно бесформенное. Ни с чем не сравнимое. Описанию не поддающееся. Сергей Васильевич сделал шаг назад и закрыл лицо руками – Витя, набрось тряпку! – Скомандовал Андрей Васильевич. Витя набросил тряпку, все почувствовали облегчение.

- Как вы думаете, это сделали люди? – Задал вопрос всем присутствующим Сергей Петрович – Люди тоже разные бывают – Мрачно ответил Петрович –

Сергей Васильевич, неожиданно для всех, взял предмет в руки. Андрей Васильевич испуганно крикнул – Сергей, брось её к чёрту! – Андрей, это интересная вещь – Она не человеческая! – Может и нечеловеческая. А может люди, её сделавшие, общались с …. Он сделал длинную паузу. Подыскивал, перебирал в уме, слова – С существами не из нашего мира – А ещё может быть, мужик, который это сделал, закладывал крепко – Сказал Иван Сергеевич – Что закладывал? – Может вино, может водку – откуда я знаю? – Витя, ты эту штуку покрепче замотай, и давай сюда – Властно сказал Николай Иванович.

Пароход английской судоходной кампании отошёл от швартовочной стены, когда солнце высоко поднялось над серой водой Финского залива. Иван Проклыч, Елизавета Александровна и Вера смотрели на быстро уменьшающиеся строения северного города. Иван Проклыч думал – Приеду я когда нибуть в этот город? Хотелось бы опять пройтись, между, теперь исчезающими в пронизанном солнечными лучами воздухе, старыми, крепкими зданиями. Выйти на, застроенную бревенчатыми домами, окраину, и идти по хвойному лесу –

- Вы бы хотели остаться в этом городе? – Спросила Елизавета Александровна – Много есть городов, где я бы хотел остаться – Она внимательно всмотрелась в его лицо, и на её глазах появились слёзы – Почему вы заплакали? – Я никогда не видела таких одиноких людей – У меня есть друзья – Вы оставили друзей – Да мне пришлось их оставить – Нас вы тоже оставите? – Пароход сильно качнуло, он вошел в мощное течение. Иван Проклыч придержал руками Елизавету Александровну и Веру – Я ещё долго буду с вами –

В Лондон они приплыли поздним вечером. Город прогонял тьму тысячами огней - в квартирах и на уличных столбах. В портуИван Проклыч нанял кэб.– Мы долго здесь пробудем? – Спросила Елизавета Александровна. – Сколько захотим, столько пробудем. Вы первый раз в этом городе? – Мы только в Москве и Крыме жили – Хотите весь мир посмотреть? – Мне в Москву хочется – В Москву мы не скоро попадём –

Иван Проклыч остановил кэб около здания большой гостиницы. – Это, наверно, очень дорогая гостиница – С интересом рассматривая большое здание на берегу Темзы, спросили Елизавета Александровна – У нас денег много – Очень много. Навалом. – С улыбкой ответил Иван Проклыч. – Интересное слово. – Навалом. – Так один знакомый копатель говорил. – Стоявший рядом с ними молодой человек, услышал их разговор, и сказал по русски. – Навалом это звучит. Я это слово, в какое нибуть своё стихотворение вставлю. – Елизавета Александровна строго глянула на молодого человека и взяла Веру за руку. Иван Проклыч со спокойной иронией спросил – Вы, значит, стихи сочиняете – Сочиняю – Елизавета Александровна внимательным, женским взглядом окинула прилично одетого молодого человека и спросила – Вы давно сюда приехали? – Лет семь назад родители привезли. Отец служил в министерстве иностранных дел – Сегодня что нибуть сочинили? – Только что сочинил – Про Темзу, наверно? – Про Темзу. Давайте станем на берегу, и я прочту. – Они подошли к парапету, за которым текли воды Темзы. Молодой человек стал спиной к реке, поднял руку и громко прочёл.

- Унылы, скучны, безобразны тела кораблей, по Темзе плывущих.

Прекрасен я, по берегу Темзы идущий –

Елизавета Александровна сначала недоуменно смотрела на поэта, потом радостно заулыбалась -

Глава 8

Ек и Вл – прод. 2

- Дальше сочинять будете? – Спросил Иван Проклыч – Не буду – Ясно. Вы куда направлялись? – Здесь, рядом – небольшой ресторанчик. Я приглашаю – Повернувшись к Екатерине Александровне, Иван Проклыч спросил – Вы не против? – Не могу обидеть отказом талантливого поэта –

Сели у окна, выходившего на реку. Знаменитый мост был виден во всём своём великолепии. – Вы первый раз в Лондоне? – Спросил молодой человек – Давайте всё таки познакомимся. Я – Иван Проклыч – Я – Семён Васильевич Дятлов – Я – Екатерина Александровна Антонова. Это – Я – Вера – Весело выпалила девчонка. Все рассмеялись.

Семён сделал заказ официанту и спросил – Вы надолго в Лондон? – Ещё не решили – В Лондоне нужно долго прожить – Почему долго? – Спросила Екатерина Александровна – Что бы напитаться его духом. Начать понимать его сущность – Когда же вы начали понимать его сущность? Или точнее сказать, его душу? – Я вырос в степном городке. Хаты из камня ракушечника под соломенными крышами. По середине города два двухэтажных дома и совсем небольшая церковь. Даже речки нормальной не было. Когда первый раз Москву увидел, голова закружилась. Улицы заполнены людьми, на площадях несметная россыпь человеческих тел. Старался поближе к церквям держаться, возле них душа отдыхала – Вы в Москве учились? – Учился в Москве, потом в Петербурге – Петербург удивил? – В Петербурге больше логики, больше смысла. Москва хаос. Москва совсем русская – Лондон совсем английский? – Сначала он мне казался спокойным, равнодушно беспощадным…. – Потом ваше мнение стало другим? – Не знаю. Я, пока не могу его прочувствовать – Вы здесь несколько лет прожили…. – Официант принёс поднос с жареным мясом и большой бутылкой из темно-зелённого стекла. – Мясо готовить они умеют – Прожевав, сказал Иван Проклыч. – Нравится наше мясо? – Спросил по русски мужской голос. Они повернули головы. Рядом с их столом стоял, одетый в смокинг, очень худой и очень высокий человек. Его белое лицо пересекал глубокий розовый шрам – Спасибо. Мясо очень хорошее – По русски ответил Семён – А тебе, Иван, понравилось? – Ты что его сам готовил? – Нравится тебе Ваня, меня оскорблять – Иван Проклыч промолчал – Позвольте представиться. Джон Грей, владелец всего этого заведения. Ваня, ты не будешь против, если я угощу вас вином из своей коллекции? – Угощай, если хочешь – Я пойду за вином - … Интересный типчик – Покачал головой Семён – Екатерина Александровна, глядя на удалявшуюся высокую и худую фигуру, сказала – Мне кажется – это опасный человек – Не бойтесь, если что, я с ним справлюсь – Успокоил её Иван Проклыч – Вы его знаете? – Спросила Екатерина Александровна – Очень давно – Вы с ним чем то похожи - Иван Проклыч посмотрел ей в глаза и промолчал – Он плохой – Неожиданно спросила Вера – У него была сложная жизнь. Его нужно пожалеть – Пожалеть владельца ресторана? – Усмехнулся Семён – Мне его, правда, почему то жалко – Сказала Екатерина Александровна.

С бутылкой в руках появился Джон, официант принёс стул.

Заговорили про мостб за окном – Какой - то он показушный – Сказал Семён – Раньше он мне больше нравился – Сказал Джон – Раньше – это когда? – Спросила Екатерина Александровна – Я уже не помню, когда его первый раз увидел. Не был он тогда так разукрашен. Его построили не для того что бы любоваться. По нему люди ходили, ездили, грузы перевозили. Это его предназначение. Для этого его строили. Сейчас не мост, а игрушка какая-то – Ты, Джон, прав. У каждой вещи и у каждого человека своё предназначение – Человек, Ваня, может сам свою судьбу выбрать – Какую захочет, такую и выберет? – Если сил хватит, сам свою судьбу определит – Мы по этому мосту в дебри философии зашли – Засмеялся Семён – Давайте лучше о России поговорим. Расскажите про Ч.К. . Чекисты действительно звери? – Звери, Семён, убивают, потому-что есть хотят. Среди чекистов такие, конечно, есть. И их много. Только самые страшные не они – Спокойным голосом произнёс Иван Проклыч – А кто? – Те, Семён, которые убивают для построения нового, счастливого общества – Говорят - тысячами расстреливают. – Десятками тысяч, сотнями тысяч. – Джон, его лицо стало багровым, спросил. – Почему этих уродов не уничтожат? – Многие их героями считают. Давайте про Россию следующий раз поговорим. Сейчас отдохнуть не помешает. –

Джон зашёл в комнату Ивана Проклыча.

- Я рад, что ты всё-таки пришёл – Рад? Ты же считаешь, что я предал наше племя. – Я никогда не считал тебя предателем. Хотя ты нарушил законы, которым тысячи лет – Я не причинил вреда племени. Ты ведь тоже ушёл. – Мой уход долго готовили. Я не нарушил закона. – У тебя была семья. Я был один – Ты жил среди своих – Я чувствовал себя чужим – Я тебя понимаю. Сейчас начал понимать – Ты правду говоришь? – Конечно правду! – Уже злясь, резко ответил Иван Проклыч. Джон усмехнулся – Тогда, во Франции, ты готов был меня убить - Ты чуть не нарушил естественный ход истории – Что такое естественный ход истории. Я убил мерзавца. – В результате его смерти революция могла не произойти! – Этому могла помешать ещё куча случайностей. А одним мерзавцем стало меньше. Кто эта женщина? – Она под моей защитой! – Кто она? – Я не могу тебе сказать – Тебе нужна моя помощь? – Пока не нужна – Где ты последнее время жил? – В Крыму – Где этот Крым? – Далеко, далеко отсюда –

Они сидели в беседке под стеной из ракушечника. На столе стояла бутылка вина и два хрустальных бокала. Лучи высоко стоявшего солнца осветили лицо Николая Ивановича, сидевшего напротив Константина. – Что ты меня рассматриваешь? Старый я уже,старый. Как там Иван и Сергей? – В Берлине. У меня с ними прямой связи нет, если что случилось, из Москвы сообщат – По каналам Ч.К.? – И Ч.К. и наши сообщат – Тебе прямая связь нужна – Откуда она возьмётся? – Николай Иванович задумался, Константин разлил вино по бокалам – Давайте, Николай Иваныч - … Подожди с вином. Может что нибуть в голову придёт…. Уже пришло. Ты говорил, что у тебя есть Антонио. Боевой мужик – Его в Америку готовим, он же аргентинец – В Америку он поедет через Берлин, а может в Берлине останется – Константин, от неожиданности поставил бокал на стол и замотал головой – Николай Иванович, ты что нибуть как придумаешь. – Я тебе объясню всё по порядку и с подробностями…. России нужна крепкая армия? – Как же без армии? – Сейчас у нас армия крепкая? – Нет, военной техники не хватает. Нужно заводы запускать, танки, самолёты делать – Кто будет делать? Из чего делать? На каком оборудовании делать? – Станки нужно покупать – У кого? Англичане, американцы, французы не продадут – Немцы? – Конечно немцы – Им запретили производить вооружение – Костя, я в той Германии давно не был, но немцев знаю и понимаю. Они уже составили планы воссоздания армии и военную промышленность потихоньку восстанавливают. Им деньги позарез нужны. Деньги у России есть – Понял – Я уверен, что большевики уже ведут с Германией переговоры по вооружению. Германии запрещено производство вооружения. Они могут производить танки, самолёты у нас. Технологии нам достанутся и будут освоены – Я понял. Роль Антонио в этом деле? – Ты говорил, он в Америке на военном заводе работал – Работал. Он там какое то военное училище окончил – Предложишь направить его в Германию, как человека разбирающегося в военной технике – Понял. Наталья с ним поедет? – Конечно поедет. Наливай по полному -

В доме, где сейчас жили Антонио и Наталья, в царские времена был санаторий для больных туберкулёзом. Из окон их комнаты было видно вольно плещущееся синее море. – Что ты всё на это море смотришь? – С ласковой насмешкой спросил Антонио. – Мне кажется, что оно тоже на меня смотрит – Когда дождь, ветер, оно на тебя сердится? – Сердится…. Ну, у него настроение плохое – За своими полями, рощами, речкой не скучаешь? – Когда здесь скучать, то физкультура, то стрельба – Стрелять ты, слава богу, научилась. Насчёт физ. Подготовки плохо – Плохо, ты всё время сверху оказываешься – Антонио засмеялся – Пошли, позавтракаем, потом стрельба –

В дверь постучались. Антонио пошёл открывать, Наталья поправила волосы. Вошёл улыбающийся Константин – Как вы здесь? - Отлично, командор! – Рад за вас. Антонио, нам нужно поговорить – Я пошла в столовую – … Антонио, у нас всё резко изменилось. Вы едете в Берлин. – А как же Аргентина? – Попадёшь ты ещё в свою Аргентину – Если бы ты знал, как мне хочется с прибрежных холмов на океан смотреть – Посмотришь ты ещё на океан с берегов Аргентины. Сейчас главное – военная техника – Какая техника? Я здесь причём? – Военная техника, которой Россия будет сражаться, когда на неё капиталисты всего мира нападут – Россия будет сражаться со всем миром? – Будет! И победит! – Победит! – Открылась дверь, Наташа испуганно смотрела на восторженно кричащих Константина и Антонио. – Что случилось? – Зайди и закрой дверь – Скомандовал Константин.

- Ты немецким занимаешься? – Каждый день занимаемся – Ответил Антонио – Через неделю будете в Берлине –

Утром из серых туч закапал обычный для Берлина в это осеннее время дождик.

Неряшливо одетые, с серыми, бессмысленными лицами люди шли по тротуару, мимо витрин магазинов. По чёрному, блестевшему в лучах солнца, мокрому асфальту, мчались чёрные фургоны автомобилей.

Над Бранденбургскими воротами, над квадригой каменных лошадей, медленно плыли на Север наполненные солнечным светом, дождевые тучи. Владимир, Иван и Сергей стояли под деревьями, отделявшими дорогу с чёрными автомобилями от тротуара с потерянными людьми. – Ворота хорошо смотрятся – С восторгом сказал Девятов – На тачанке пулемёта не хватает – Возразил Иван. Все трое громко рассмеялись. – Германия всё равно поднимется – Убеждённо произнёс Девятов – Когда нибуть подымется – Пожал плечами Владимир. – Быстро поднимется! – Почти крикнул Девятов – После такого поражения? Посмотри вокруг, посмотри на этих людей – Они несчастны, потому что чувствуют себя частью Германии, которую победили. Они станут счастливыми только после того, как Германия победит. – Жрать они хотят, да и всё! – Конечно, сейчас они жрать хотят. Голодный человек о жратве думает. Потом они вспомнят, что они немцы! – Чего ты, Сергей, так немцев любишь? – Я немецкий с детства знаю. Гёте, Шиллер, Кант, Гегель…. – Девятов неожиданно замолчал, глядя вдоль улицы – Что там? – Спросил Иван – Да, вроде, лицо знакомое мелькнуло – Не обознался? – Вашуленко. Точно он. – Он тебя узнал? – Узнал. Надо его найти – Найдём и что? – Поговорим – Что с ним говорить? – Значит сразу застрелим -

Глава 9

Екатерина и Владимир продолжение 3

- Антонио, насчёт Берлина я погорячился - Сказал Константин - Что не едем в Германию? - Едете, конечно. Только сначала в Москву - В Москву - это замечательно - Любоваться городом у вас времени не будет, в Москве придётся многое узнать и запомнить. Ты немецкий знаешь? - Когда в Америке жил с немцами дружил. Немного знаю. - Уже хорошо. Завтра на поезд и в Москву - Что мы там будем делать? - С вами будут заниматься люди, знающие обстановку в Германии на данный момент - Я должен буду им верить? - Ты должен их внимательно слушать - Константин сделал паузу, подбирая нужные слова,осторожные слова - Ты должен их внимательно слушать. Не всё что они скажут есть абсолютная истина, но ты должен отнестись к их словам очень внимательно.- Помолчав,Константин тихим и внушительным голосом,внимательно глядя в глаза Антонио, сказал - В Берлине ты должен будешь найти моих друзей. - Атонио удивлённо смотрел на Константина - Ты не удивляйся, в нашей работе всё не просто. Главное эти люди служат России и борются со злом. Борются с дьяволами в человеческих обличьях - Он опять замолчал пристально глядя в глаза Антонио - Как я их найду? А когда найду,почему они мне поверят? - Здесь всё довольно сложно. Иван Радонежский направлен в Германию Разведупром как Арефьев Иван Дмитриевич, у Девятова паспорт на имя Петрова Сергея Александровича. Ивану скажешь что тебя прислал человек с которым он мешок золота искал, а потом мы с ним в море купались. А Девятову скажешь, что тебя прислал человек с которым он в камере беседовал. А потом к весёлой женщине Нине поселил. Это очень хорошие, надёжные люди. -

- За что его задержали? - Спросил Константин - Здоровенный смуглый хохол в светло-зелённой гимнастёрке, округлил чёрные глаза и гаркнул - Та вин сыдив коло нашого здания и малював! - И що з того? - Та вы побачтэ! Цэ Николай Николаевич, а цэ - сам товарыщ Добужинский - Константин всмотрелся в карандашный рисунок - И правда. А это что? - Цэ вин фарбою рисовав - На картине двух-мачтовый парусник заходил в бухту. - А цэ наше здание.Виннн учора малюював и сёгодни з утра малюе - Хорошо, Иван,иди - Вы художник? - Окончил Московскую школу живописи - Как к Советской власти относитесь? - В целом политику Ком. партии одобряю - Ответил худощавый блондин с внимательными серыми глазами - Вы в курсе, что борьба со старым режимом ещё не законченна? - Так белые убежали - Убежали, но не сдались. Они хотят вернуться. В городе есть люди им сочувствующие. Наша организация не на жизнь, а на смерть бьётся с людьми пытающимися вернуть народ в рабство. Посадить на шею народа помещиков и капиталистов - Я за Советскую власть - Тогда я буду с вами говорить как с нашим человеком. Противник засылает к нам своих шпионов. Организация, в которой я работаю,выполняет задачу по уничтожению врагов Советской власти. Их нелегко выявить. Они хитры, коварны и беспощадны... - Он замолчал, его глаза впились в лицо художника - А вы им помогаете - ...Я...Помогаю - Он замолчал и испуганно смотрел на Константина. Лицо Константина смягчилось - Мне хочется вам верить - Верьте мне. Я не враг - Постараюсь вам поверить. Покажите что вы там ещё нарисовали. Товарищ... - Он посмотрел на лежавшую на столе бумагу - Сергей Сергеевич Звенигородов - Да, конечно. Вот пожалуйста - Художник положил на стол ещё несколько рисунков. Константин разложил рисунки на столе,и всмотревшись, резко, с некоторым даже испугом, спросил - Кто эти женщина и девочка? - На белом листе были нарисованы лица Екатерины Александровны и её дочери Веры, последних представителей расы создавшей нашу цивилизацию.- Кто эти женщина и девочка? - Это мать и дочь. Я случайно увидел их - Где вы их встретили? Почему решили познакомиться? - Не знаю. - Обычные мать и дочь! - Необычные! - Что в них необычного? - Они не такие как все.... Что бы хорошо нарисовать портрет, художник должен, хотя бы на короткое время, стать тем кого он рисует - Сложно вас понять, я думал нужно нарисовать лицо и тело очень похожими на образец. Чем точнее, чем больше сходство, тем лучше портрет - Похожесть обязательна. Многие умеют нарисовать очень похоже.... Нужно стать тем кого вы рисуете.Когда у меня получилось смотреть на мир глазами этой женщины, я оказался в другом мире.Я видел что красиво, что уродливо. Я видел добро и видел зло -

Оба надолго замолчали. Константин прервал молчание неожиданным вопросом - Вы пробовали нарисовать то что видели? - Нет. Это не возможно, но у меня есть что вам показать.Я могу принести рисунки. - Нет. Где вы живёте? - На окраине - Подождите меня на скамейке, где вы рисовали - Понял. Буду ждать.

Константин появился когда аллея наполнилась первым ночным сумраком. - Я хочу посмотреть все ваши рисунки и картины - Конечно, посмотрите - Художник жил в отдельно стоявшем доме, на окраине города. - Хороший у вас домик - От родителей остался - Всю жизнь здесь живёте? - Всю жизнь. И умереть здесь хочу - Вам ещё долго жить. Вам ещё много картин написать нужно - Сергей Сергеевич благодарно заулыбался. Когда зашли в дом Сергей Сергеевич сразу сказал - У меня чай хороший,на травах - Что за травы? - Здешние. В степи, в лесу собираю.- Сергей Сергеевич занялся чаем, Константин стал рассматривать картины на стенах - Это всё вы нарисовали? - Кажется я - Не понял, что значит кажется? - Мне иногда кажется что это не я рисовал - Это как? - Мне иногда кажется что кто-то или что-то внушает мне что я должен написать, а потом водит моей рукой - Картин было много.Одна очень понравилась Константину. На холсте картины, висевшей на белой, хорошо оштукатуренной стене, маленькие коричневые часы,ходики с гирьками, висят посреди неровно оштукатуренной стены. Под часами, за грубо сколоченным столом, сидят напротив друг-друга, старик, лет восьмидесяти и мальчик, лет семи. Константин остановился напротив картины и спросил - Эта картина как называется? - Никак не могу придумать название. Может вы подскажите? - Может... Время...Часы - Или назвать Без названия. У меня вино есть. По стаканчику хлопнем и название придумаем -

Спасибо за чтение

Вернуться к книге