Эискон. В поиске себя

Глава 1

Пролог

В этой комнате всё по-прежнему, мама. Если бы сейчас ты вошла сюда, то решила бы, что семь лет, которые мы с тобой провели в разлуке, нам приснились. Стены всё ещё светло-голубого цвета, на них всё ещё красуются перьевые облака, а на подоконнике, прямо за полупрозрачными занавесками из белой органзы, всё ещё стоит горшок с твоей любимой азалией. В дальнем правом углу, рядом с кроватью, — ты не поверишь! — всё ещё стоит мой шкафчик с игрушками, из которого свешивается хвостик игрушечного кота. Дверцы платяного шкафа всё ещё по-хулигански обклеены драгоценными наклейками с феечками Винкс — ты, может, уже и не помнишь, но мы с девчонками в классе постоянно ими обменивались, некоторые достать было совсем непросто. На книжном шкафу всё ещё поблёскивают корешки книг из собраний детской классики, и я всё ещё слышу, как твой голос с упоением зачитывает оттуда отрывки. Ноги всё ещё утопают в мягком ворсе бежевого ковра, а в розовой люстре в форме цветка лотоса всё ещё перемигиваются лампочки. Но главное, с доски для заметок, висящей над письменным столом, на меня всё ещё смотрят наши с тобой улыбающиеся лица — ты повесила туда только две фотографии, чтобы осталось место для других воспоминаний.

В этой комнате всё по-прежнему, мама. Если всё-таки случится чудо, и твоя нога переступит её порог, пожалуйста, притворись, что не видишь, как потускнели и посерели стены. Как местами обсыпалась краска. Как пожелтели от времени и солнца занавески. Как у шкафчика для игрушек подогнулась ножка. Как истёрлись по краям и потеряли цвет наклейки. Как запылились книжные страницы. Как огрубел ковёр.

Пожалуйста, притворись, что того дня никогда не было. Пожалуйста, улыбнись мне снова, как на той фотографии. Пожалуйста, посмейся вместе со мной над очередной двойкой по математике. Пожалуйста, просто вернись. Пожалуйста, просто живи.

Мамочка, пожалуйста…

Глава 1

В классе стояла полная тишина. Сейчас был один из тех немногих уроков, на которых даже профессиональным списывальщикам редко удавалось скатать проверочную или контрольную: под зорким, слишком суровым, на мой взгляд, оком Анны Васильевны мало кто выдерживал оборону больше пяти минут.

Отложив ручку в сторону, я закрыла свой полупустой лист и повернулась к окну, выходившему на задний школьный двор. Из-за того, что класс находился на третьем этаже, с моего места разглядеть можно было только по-сентябрьски весёлые разноцветные верхушки деревьев и маленький кусок неба, удивительно чистый и яркий для осенней поры. Кому-то такой простой пейзаж мог показаться скучным, но я находила особое удовольствие в том, чтобы наблюдать за игрой оранжевых, зелёных и голубых красок. Из-за разного освещения они постоянно меняли оттенки, каждый день составляя уникальные цветовые сочетания с таким же уникальным настроением. В мою жизнь, где всё замерло в мёртвой неподвижности семь лет назад, осень своим многоцветием всегда привносила что-то новое.

— Ну всё, что смогла сделала. — Анька, моя соседка по парте, откинулась на спинку стула и вытянула руки, разминая пальцы. — Хоть убей не понимаю все эти генетические задачки. Нафига они нам нужны вообще? Что я, что ты в биологии полный ноль.

Опять она отвлекает…

Я, как обычно, ничего не ответила, но Аньке это было и не нужно. Она любила, когда её слушали, и не любила, когда её грузили слишком длинными репликами.

— Эй, Александрова, — снова зашептала моя излишне общительная соседка, наклонившись, — пришлёшь домашку по русскому? Я сегодня занята, не успею до завтра её сделать.

— Отправлю, как приду домой, — с недовольным вздохом сказала я.

— Спасибо, — она ухмыльнулась и, хлопнув меня по ладони, принялась что-то активно строчить в своём телефоне.

Наверняка своему бойфренду написывает.

Я раздражённо потёрла руку. Как только Анька с Антоном начали встречаться, из идеально равнодушной соседки, которая не вылезала из своего плейлиста, она превратилась в прилипалу, которая постоянно клянчила домашку и стабильно нарушала моё личное пространство. Мне доставалось всё: Анькины ванильные истории об их конфетно-букетном периоде, душераздирающие секреты, повествующие о перипетиях в их любовных отношениях, дурацкие попытки вызвать меня на откровенный разговор и оросить моё плечо слезами в минуту грусти. Вынужденное общение с её морковно-рыжей персоной теперь занимало всё школьное время, так что впервые за семь лет я не знала, куда себя деть. Обычно люди сразу понимали, что меня их компания не прельщает, но Анька…Анька была какая-то непробиваемая.

Когда она уже от меня отстанет…

— Александрова, что за разговоры не по теме урока? — провизжала Анна Васильевна, возмущённо размахивая указкой. — Уже закончила свою работу? Или хочешь остаться помогать мне с проверкой тетрадей?!

— Как скажете, — пробормотала я, прикрывая уродливо покрасневшие щёки широким рукавом толстовки. Пусть делает, что хочет…мне всё равно.

Мой ответ почему-то ещё больше вывел её из себя. Задыхаясь от злости, она ткнула указкой в мою сторону и открыла рот для очередного потока оскорблений, но в этот момент стопка аккуратно сложенных тетрадей слетела с преподавательского стола, будто кто-то толкнул её невидимой рукой. Громкий хлопок от их падения заставил всех вздрогнуть и резко поднять головы, — даже Анна Васильевна испуганно подскочила на месте, карикатурно схватившись за сердце. Отвлечённая этим маленьким инцидентом, она потеряла к издевательствам надо мной всякий интерес и занялась своими непосредственными обязанностями: с противным скрипом написала на доске огромную домашку. Как всегда…

Староста класса, закончив свою проверочную, с её молчаливого согласия встал собрать наши работы. При виде моей он презрительно скривился, очевидно не понимая, как кто-то мог быть настолько тупым.

Я ведь не просила тебя её оценивать.

Щёки снова залил неприятный жар. В ту же минуту окно затряслось от непонятно откуда взявшегося ветра. Маленькая форточка распахнулась, пуская его внутрь, и он, мягко обдув мою спину, врезался в лицо старосты облаком дорожной пыли. Парень закашлялся, пытаясь свободной рукой разогнать воздух, но ветер с противоестественным упорством продолжил кружить вокруг его головы. Природа снова сходила с ума безо всякой на то причины. За последние дни погода менялась столько раз, что даже местные синоптики сбились со счёта. Ясное небо могло вмиг стать грозовым, а солнце скрыться за облаками, — или откуда ни возьмись, прямо как сейчас, накатывал дождь либо сильный ветер. Отойдя от удивления, я потянулась закрыть окно, и ветер мгновенно прекратился, будто угадав мои намерения. Бывают же совпадения!

— Самый умный тут, что ли? Ну у тебя и рожа! — огрызнулась Анька на старосту, решив окончательно его добить. — Вон даже погода от твоей наглости в шоке. Иди лучше работы побыстрее собери, пока тебя молнией или ещё чем не долбануло. Может, побольше пятёрок в журнал нарисуют.

Я аккуратно потянула её за рукав, молча прося остановиться. Не стоило ей бросаться на мою защиту, когда мне, по большему счёту, было всё равно на отношение окружающих. «Да, всё равно», — мысленно повторила я для той части своей личности, которая в последнее время взрывалась из-за каждой ерунды. — «Как и все эти семь лет».

Староста от слов Аньки сгорбился, разом подрастеряв уверенности, пробормотал себе под нос что-то неприятное и ушёл. С ехидной улыбкой помахав вслед парню, она толкнула меня плечом и зашептала мне на ухо:

— Не обращай внимания на этого идиота. Лучше скажи, ты слышала о…

Я устало облокотилась на парту. Анька такая Анька…В этом мире не было ни единой сплетни, которой она бы ни интересовалась.

Пытаясь увильнуть от разговора, я сделала вид, что читаю важное сообщение в телефоне. Моя соседка сдаваться не собиралась, но все её попытки перемыть новой жертве косточки на корню пресёк громко пронёсшийся по коридорам противный визг звонка. Слава богу! Переписав домашнее задание, я улыбнулась Аньке извиняющейся улыбкой, покидала кое-как учебники в рюкзак и рванула к выходу вместе со всеми.

Ещё чуть-чуть, свобода совсем…

— Я с тобой до гардеробной! — весело сообщила Анька, закидывая руку мне на плечо. — Там меня Антон ждёт. Кстати, а я тебе рассказывала, как мы с ним вчера…

До самого вестибюля пришлось выслушивать нелепую историю о том, как её парень просыпал купленный в кинотеатре попкорн и отважно купил новую порцию, несмотря на нескончаемое ворчание его родителей по поводу бездумной траты денег. Когда впереди показались знакомые ряды вешалок и рядом с ними — тучная фигура Антона, я с облегчением скинула с себя чужую конечность.

— Антон! — В духе преувеличенно-экзальтированных героинь любовных романов воскликнула Анька и кинулась ему на шею.

— Тебе же сегодня больше никуда не надо, да? Ты же не передумал, мы ведь сегодня в нашу кафешку? — Она впопыхах накинула на себя джинсовку и круто развернулась, обращаясь ко мне: — Ну, мы тогда пойдём. Завтра увидимся!

Я проследила за тем, как её кудрявая рыжая голова скрылась за школьной входной дверью, и только после этого, укутавшись в кардиган, рискнула выйти наружу. День сегодня был просто замечательный. Мама обожала, когда солнце светило осенью вот так — слепяще, по-летнему, желтком выделяясь на ясном голубом небе.

— Хоть ты мне и не ответишь, — пробормотала я, вливаясь в поток людей, идущих по тротуару, — но вот что…тебе бы захотелось сегодня прогуляться.

Не дойдя до автобусной остановки каких-то десять метров, я развернулась обратно и направилась к пешеходному переходу. Раз уж сегодня со мной происходят всякие странности, — почему бы не прогуляться там и не подышать свежим воздухом?

На противоположной стороне дороги находилась роща, окружённая старинным кованым забором. Тот был настоящим украшением: он состоял не из простых ржавых прутьев с зубцами, а из металлического кружева — смеси античных орнаментов и фигур сказочных созданий. Кто-то потрудился выковать ограду и ворота с ювелирно выточенными изображениями драконов, грифонов, нимф и каких-то других, ни на кого не похожих существ, чтобы обнести заброшенный клочок природы в душном, вечно суетящемся городе.

Эта роща не пользовалась особой популярностью, потому что не могла конкурировать с построенным в центре парком, где было всё, что современной душе угодно. Зато только здесь можно было послушать пение птиц, посидеть на лавочке с книжкой, задумчиво побродить по дорожкам и побыть наедине с природой. Хоть мне и нельзя было сюда приходить, я любила это место, потому что мы с мамой часто проводили тут время. Нам нравилась тишина, спокойствие и странная умиротворённость, которая раскатывалась по роще мягкими, успокаивающими волнами.

Я провела ладонью по маленькому металлическому дракончику и, толкнув створку, проскользнула внутрь. Роща, раскинувшись на склоне, медленно стекала вниз золотисто-багровым потоком, словно лава. То тут, то там полыхавшее огнём лиственное покрывало прорезали каменные, местами обросшие мхом дорожки, вдоль которых кое-где выстроились хаотичные ряды покосившихся лавочек. Часть дорожек сходилась в середине, на вымощенной странным чёрным камнем площади с огромным позеленевшим фонтаном в форме плескающихся русалок и, огибая его, прямой линией выводила к выходу.

Я начала осторожно спускаться вниз, поглядывая по сторонам. Редкие прохожие бороздили прогулочные аллеи, рассеянно срывая с деревьев красно-жёлтые клёны или пиная кучи опавшей листвы. Каждый приходил сюда, чтобы обдумать что-то глубоко личное, поэтому до остальных никому дела не было. Это было совершенно удивительное место: по какой-то причине оно притягивало одних и отталкивало — других…

Впереди показались очертания высокого зимнего дуба. Его ветви, даже в стужу остававшиеся нарядно-золотыми, приветливо помахали мне издалека. Я вспомнила, как м…она называла его волшебным, потому что он никогда не увядал, и горло тут же перехватило. Привет, старый друг, мы давно не виделись…

Ветерок сорвал крупный лист с одной из веток, затем, покружив того в вышине, понёс его ко мне. Я изумлённо моргнула и, наткнувшись на какой-то камень, с нелепо раскинутыми руками полетела вниз.

— Вам следует быть осторожнее, — любезно заметил приятный глубокий мужской голос, в то время как его обладатель поймал меня и придержал за локоть. — Такому человеку, как вы, не пристало быть неуклюжим.

— Спасибо, — пробормотала я, отнимая руку. — Но вам не нужно было…

— Пустяки! — Отмахнулся мужчина и галантно приподнял цилиндр, обитый бардовым бархатом. — Позвольте представиться: Александр Мстиславович Мирской, преподаватель ог, — он запнулся и закашлялся, — доктор гуманитарных наук.

— А, понятно.

Я старалась не слишком пристально таращиться на его внешний вид, но получалось плохо. Александр Мстиславович был одет в длинный сюртук из тёмно-вишнёвого сукна, брусничный клетчатый жилет, брюки винного цвета и лакированные гранатовые ботинки. На шее у него красовался коралловый галстук, а из кармашка свисала цепочка часов из красного золота. С румяного, пышущего жизнью и здоровьем лица на меня приветливо смотрели, поблескивая рубиновыми искорками, карие глаза, в уголках которых собрались мелкие мимические морщинки. Из-под шляпы Александра Мстиславовича выбивались медно-золотистые локоны, что его, в общем-то, совсем не беспокоило.

Никогда не встречала людей, которым бы так нравился красный. Но, что самое интересное, этот цвет ему очень шёл: когда я смотрела на него, у меня не рябило в глазах и не кружилась голова. В общем, несмотря на то, что даже лицо Александра Мстиславовича пестрело всеми оттенками красного, его образ казался удивительно гармоничным.

— А вы, позвольте спросить… — начал он.

— Ангелина, — неохотно выдавила я из себя. — Спасибо…Спасибо, что поймали меня. Это…

Как же стыдно, блин…

Я неловко подёргала за шнурки капюшона, буравя взглядом усыпанную листьями землю.

— Вы, должно быть, тоже засмотрелись на тот прекрасный зимний дуб, — засмеялся Александр Мстиславович как ни в чём не бывало. — Хотите верьте, хотите нет, но ему, — он наклонился ко мне и доверительно сообщил, — в этом году исполняется сто восемьдесят девять лет!

— Сто восемьдесят девять лет?! — удивилась я, совсем позабыв о своём смущении. — Но откуда вы… Это дерево, получается, старше бабушки!

— Возьмите. — Александр Мстиславович повернул мою ладонь лицевой стороной и положил на неё дубовый лист. — Это подарок вашего старого друга.

На мгновение, когда наши руки соприкоснулись, вокруг него вспыхнуло янтарно-алое пламя, напоминавшее по форме гигантские орлиные крылья, — но мне ведь показалось, верно? Снова непойми откуда налетевший ветер, на этот раз холодный и сердитый, унёс необычное видение вместе с собой, так и не ответив на мой вопрос.

— П-п-подарок? — рассеянно переспросила я, потирая глаза. Наверное, всё-таки привиделось…

— Но зачем?..

— Он прощается с вами. — Александр Мстиславович хмуро покосился на небо, которое вмиг посерело и обросло тучами. — Ему грустно, потому что вы долго не увидитесь.

— Это ещё чего… — пробормотала я, испуганно отступая назад. — Я…никуда не собираюсь…

До меня наконец-то дошло, что за чушь он городил всё это время. Подарок от дерева? Долго не увидимся? Вот же ненормальный! Нужно срочно уносить отсюда ноги!

Кап-кап-кап — первые капли осеннего дождя упали на землю, меньше чем за минуту выстроив между мной и Александром Мстиславовичем стену из ливня.

— Я… — Мой сумасшедший собеседник побледнел и зашатался, словно вода каким-то образом вытянула из него все силы. — Я расскажу вам всё в нашу сл…

Не дослушав его, я подняла над собой рюкзак и с бешено колотящимся от страха сердцем побежала обратно к лазу. Даже младшеклассники знали, что с незнакомцами нельзя было разговаривать, — чем же ты думала, Ангелина, когда ввязывалась в разговор с человеком, который выглядел издалека как красно-оранжевый столп пламени? Зачем вообще решила пойти в место, где она больше никогда не появится? Зачем? Не для того же, чтобы ощутить её присутствие хотя бы в такой день. Ведь тогда ты…

— Д-д-дура, — стучащими от холода зубами пробормотала я, протискиваясь сквозь лаз. — К-к-кая же я д-д-дура.

Дождь прекратился в ту же минуту, как моя нога ступила за ограду рощи.