Эхо Прошлого

Пролог

Дверь распахнулась, пропустив в коридор потоки свежего морского воздуха, поступающего из открытых больших окон помещения, и в комнату, освещенную дневным светом, с порывом вошла девушка. Подобрав подол своей длинной юбки, Сулла прошла мимо массивных шкафов, полки которого были уставлены множеством книг, большинство из которых время не обошло стороной: они выглядели потрепанными, а и без того неброские цвета переплетов выцвели и пожелтели под лучами солнца. Она не раз задавалась вопросом – открывалась ли хоть одна из них после того, как попала сюда, встав на эту полку? Или же здесь важна сама красота и людская гордость – великолепное наполнение комнаты большим количеством запыленных книг, говорящим любому вошедшему о том, что в центре этого кабинета сидит образованная личность? Бред. Такой человек, как Кейл Паррон лишь пытается казаться эрудированным во многих направлениях – на деле же, обычный представитель общества высших чинов, назначенных советом из столицы в этот богом забытый форт, дабы орден мог держать в узде и этот клочок земли в своих руках. Хотя кому сдался этот Клык Аслес – одинокая скала, возвышающаяся посреди вод бескрайнего океана?

В центре комнаты стоял большой стол. За ним, склонив голову над разложенными бумагами, сидел человек, годы которого словно и не затронули: для того, чей пятый десяток прожитых лет подходил к концу, густые темные волосы без единого проблеска седины и строгое, но гладкое лицо, не изборожденное морщинами, были необъяснимой редкостью и предметами зависти со стороны зрелого поколения. Помимо книжных полок да стола, помещение можно было назвать слишком бедным на интерьер для человека такого ранга, но в случае места его назначения, выходило с точностью да наоборот – никто в форте не мог позволить себе столько роскоши.

Перебирая страницы, Паррон лениво оставлял на них какие-то заметки, не уделив даже взглядом вошедшую в его кабинет девушку. Сулла всегда задумывалась над тем, как такой человек вообще оказался в этом месте на такой должности? Ко всем делам на Аслесе он относился с какой-то отстраненностью и совсем не был заинтересован в том, чем занималась исследовательская группа, в главу охраны которой того приставили. Почти все время он проводил у себя в кабинете, не отдавая отчет перед Институтом, какими же такими важными делами нагружает его орден, чтобы тот не отходил от своего роскошного стола?

И вот как раз с докладом от исследовательской группы девушка и собиралась поделиться с командор-капитаном, но, подходя ближе, уже представляла, как тот будет через каждое десятое слово молча кивать и без всякого внимания к услышанному продолжать решать проблемы формального характера, что в виде стопки бумаг занимали весь его шикарный большой стол. Будто бы эта макулатура покинет эти стены в ближайшие недели! А тут, как хотела напомнить ему девушка, к его невежественному сведению, находился один из немногих исследовательских центров, являющихся для Института объектами наивысшего приоритета для изучения! Но какое до этого дело обычному представителю ордена, которому чуждо присущее своему руководству желание совать свой нос во все дела королевства и пытаться удержать все в своих руках.

Остановившись посреди комнаты, прямо напротив большого стола, Сулла опустила юбку, дав ткани свободно упасть почти до самого пола – настолько были длинными и неудобными одежды о’кан, служителей Института Просветления. При этом ей всегда нравилось то, как обычные люди взирают на красоту золотых узоров, украшающих черную ткань таких одеяний. А ее волосы цвета темного янтаря, собранные в пышный пучок и стянутые черной лентой, лишь подчеркивали ее статус среди окружающей ее знати.

— Капитан, — начала девушка, пытаясь при этом просверлить сидевшего перед ней человека своим взглядом, – Надеюсь, вашим вниманием не слишком овладела работа с этой кучей бумаг, поскольку в данный момент у нас появились куда более важные дела.

Выдержав паузу, Сулла ждала хоть какой-то реакции на ее присутствие, но мужчина даже бровью не повел, словно кроме него в этом кабинете никого и не наблюдалось и ни слова в его сторону сказано не было. И вот такое отношение со стороны этого человека каждый раз заставляло скрипеть ее зубами, словно обиженную на пустоголового мужлана девочку. А это еще больше подогревало в ней желание влепить по его лицу одной из этих запыленных книг. Чтобы ей, Сулле Иршиваль, первой приближенной среди о’кан к аббатисе Мириаль, голосу Института Просветления на Клыке Аслес, стоять тут в попытках достучаться до этого Кейла, черт его побрал, Паррона и получать в ответ лишь его непризнание твоего существа – было не просто унизительно для любого из о’кан, так еще и это поведение задевало ее как женщину.

Ладно, не это должно было ее беспокоить – напомнила девушка сама себе. В данный момент нужно было сосредоточиться на вещах поважнее этой каменной фигуры.

— У меня сообщение от исследовательской группы, — продолжила она, подчеркивая тоном всю важность сказанного, — Сквозь врата что-то прорывается.

На этих словах сидевший перед ней мужчина остановил кончик пера на бумаге, оставив начатое слово незаконченным. Да, именно такой взгляд, скорее всего, был и у Суллы, когда она узнала о том, что происходит в исследовательском зале. Мужчина уперся им прямо в лицо девушки, словно пытаясь разглядеть во всем этом какой-то подвох.

— Я… — с легким смущением начала она после неловкой паузы, словно от нее чего-то ждали, убрав при этом надоедливую прядь волос обратно за ухо, — Аббатисе уже должны были доложить. Командор-капитан, Институт просит вас мобилизовать отряд для членов исследовательской группы. Никто не знает, что все это может значить.

Мужчина, отложив перо, откинулся на спинку своего стула и провел пальцами по густым бровям. Казалось, сказанное слегка сбило его с толку, хотя, как считала Сулла, реакция человека, отвечающего за безопасность всех, кто находился в форте, должна быть несколько иной. Видимо, Паррон настолько отдалился от Института и своих основных обязанностей, что перестал даже верить в результаты всех работ, за которыми орден так пристально наблюдает. И тогда возникает вопрос – зачем он здесь находится, посреди океана, вдали от всего того, что могло бы принести радость человеку? Ведь, насколько знала девушка, у него был выбор перед тем, как его приставили к Институту в форт Аслес.

— Что значит — прорывается? — спросил он и, к большому удивлению, все же поднялся со стула, застегивая верхние пуговицы своей белоснежной рубахи.

— Сама я не касалась врат, но по сообщениям от тех, кто непосредственно принимает участие в работе с ними, был получен сигнал.

— И что за сигнал? — сразу же спросил мужчина, проходя мимо о’кан. Сулле пришлось даже сделать шаг в сторону, чтобы тот не задел ее плечом. Девушка с трудом сдержалась, чтобы не коснуться закрепленного на поясе на небольшой цепочке черного камня. Стоило ей это сделать, она бы с легкостью смогла впечатать в книжный шкаф этого человека, не двинувшись даже с места. Он что, совсем ни во что ее не ставит?

— Это вы узнаете уже у исследовательской группы внизу, — чуть не прошипела о’кан, наблюдая, как командор-капитан натягивает свой камзол поверх заправленной в темные штаны рубахи, — От вас требуется в первую очередь оказать поддержку в случае непредвиденной ситуации.

Сулла знала, что это не являлось главной задачей людей ордена. По крайней мере изначально – этих людей отбирали в состав экспедиции, которая так и не увидела свет. Слишком много времени ушло на изучение аномалии и ее свойств, не говоря уже о том, как с ней можно было взаимодействовать. За эти четыре месяца гвардейцы стали лишь обычной страховкой на случай, если что-то пойдет не так. И за все это время командор-капитан не проявил и капли возмущения на тот счет, что его люди торчат тут без обещанной им работы. Даже не интересовался степенью прогресса.

Паррон, расправив рукава, застегнул пуговицы своего расшитого золотом красного камзола и легким движением одернул воротник. Казалось, этот человек готов был одним лишь своим изящным, но строгим видом решить все проблемы на этой скале.

— Ригвальд! — скомандовал он.

Спустя мгновение в проеме двери, через которую Сулла вошла в кабинет, появился молодой человек в стеганке, на которой кожаными ремнями были закреплены латные пластины. Один из двух гвардейцев, ранее которого девушка могла наблюдать на посту стоящим у входа. На вид ему было лет двадцать – немногим моложе ее самой. О’кан не часто пересекалась с ним, но уже давно заметила по его взгляду, что тот совсем не рад своему назначению в это место. Но кроме его глаз, больше ничего не выдавало его нежелание и протест – как и полагалось человеку, прошедшему военную муштру ордена.

— Командор-капитан. — отозвался тот, приложив кулак правой руки к груди.

— Найди капрала Рута и доложи ему, что исследовательская группа нуждается в поддержке. Соберите людей и выдвигайтесь туда немедленно.

Сулла же вдруг поймала на себе взгляд молодого гвардейца, беглый, оценивающий. Всего секунда и все внимание его снова было приковано к Паррону. Но девушка успела почувствовать ту неприязнь, что мелькнула в глазах Ригвальда. То недовольство, которое с трудом можно было заметить в нем, было направлено вовсе не на совет ордена, приписавший его под руководство Кейла в далекое от цивилизации место, и даже не на сам форт Аслес, в котором он теперь должен находиться неизвестное количество времени. Гвардеец презирал Институт Просветления и тех, кто носили его черные с золотом одежды.

— Я буду там с минуты на минуту, — закончил командор-капитан и жестом руки разрешил подчиненному удалится.

Ригвальд, как и многие другие члены ордена, прибывшие сюда из столицы, совсем не был рад обществу о’кан. Те, кто удостоился этого звания, несли с собой иное учение, отличное от того, что было распространено по всему королевству Ротринг. Церковь Арлетарха, от которой и отделился Институт Просветления, став самостоятельным учреждением, была консервативной. Сулла никак не могла понять, почему люди до сих пор не могут принять что-то новое, ведь прогресс не стоит на месте – технологии меняются и появляются новые, что кардинально меняют быт народа. Но в некоторых областях общество до сих пор боится перемен.

На этот раз гвардеец не уделил внимания девушке, а лишь развернулся по команде командор-капитана и быстрым шагом удалился выполнять поручение, закрыв за собой дверь. Проводив его взглядом, о’кан сложила руки на груди и повернула голову к застегивающимся на своем поясе меч Паррону.

— Думаю, — неожиданно начал он, — Ни одна ты чувствуешь неприязнь, исходящую от находящихся тут людей. Почти все они из столицы, а там вас не жалуют.

Сулла открыла было рот, чтобы возразить, но Кейл не дал ей заговорить:

— Использовать потоки чужой энергии, высасывая их из живых существ — это мерзко, знаешь ли. По крайней мере большинство людей так считает.

Девушка прикусила губу, чтобы не выругаться. Пока аббатиса улаживала проблемы формального характера в Канере, столице королевства, дабы Институт мог получить разрешение занять принадлежавший ордену форт, Сулле приходилось всюду следовать ей. И за тот месяц подготовки к экспедиции каждый третий человек успел высказать ей то же мнение. Сказать, что это ее раздражало – ничего не сказать.

— Извините за вопрос, командор-капитан, — девушка направилась к выходу, пытаясь произносить слова мягче, чем хотелось на самом деле, — Вы несколько месяцев делали вид, будто вокруг вас нет ни одного о’кан, а теперь вдруг решаете включится в общее дело, при этом показав свою неприязнь. Как это называется?

Паррон усмехнулся, подойдя ближе.

— Меня не интересуете ни вы, ни то, как именно вы пытаетесь достичь поставленных задач, — надавив на ручку двери, он потянул ее на себя, жестом призывая девушку первой покинуть кабинет, — Мне важно, чтобы вами в итоге был достигнут конечный результат.

Форт располагался на утесе скалы, что возвышалась над водами океана. Хотя стены и башни выступали к небу, большая его часть была сокрыта под камнем. Коридоры, комнаты и даже целые залы были высечены в породе, уходя чуть ли не ниже уровня постоянно бушующих вод. Внешне он никак не выделялся среди подобных себе сооружений – серый и невзрачный страж, находившийся за много миль от цивилизации и переживший немало поколений правителей. Кто и когда возвел этот форт, было доподлинно не известно. Некоторые считали, что он был построен во времена правления первых людей, расцвета империи Солнца, задолго до войны с каару, морским народом с глубин океана. А некоторые говорили, что форт стоит тут с тех давних пор, как первые люди ступили на земли нынешнего королевства Ротринг, занимавшего в настоящем весь северный материк.

Сулла шла в двух шагах позади командор-капитана по длинной винтовой лестнице, что вела к основанию башни – одной из шести, что возвышались над скалой. Практически все ее помещения пустовали, за исключением нескольких залов и комнат, в которых расположились люди ордена и члены Института.

Разговор с Кейлом больше не клеился. Да и то, что было ранее, беседой назвать трудно. И почему именно ее аббатиса Мириаль выбрала посредником между Институтом и орденом? Командор лишь молча шел по направлению к своей цели, минуя коридоры и лестничные пролеты, спускаясь все ниже. Девушка следовала за ним, больше не пытаясь вытащить слово из капитана, пока тот сам не решит это сделать. Да и ей самой, порядком, это надоело. Первое время ей с трудом удавалось сдерживать свой гнев – чтобы какой-то там член ордена обращался с ней, как с почтовым голубем? Да это было неслыханным неуважением по отношению к о’кан! Но то, что этот человек вообще решил направится к исследовательской группе, уже было большой неожиданностью для Суллы. Сколько раз она не поднималась к нему в кабинет, тот все время был погружен либо в бумажные работы, либо молча изучал виды за окном, не проявляя интереса ко всему тому, что относилось к Институту. И за вторым занятием девушка заставала его чаще всего. Задумчивый взгляд, направленный куда-то к горизонту, за край морских вод, слегка колол девушку идущей от него тоской. Казалось, Паррон просто грезил по тому, что свойственно любому человеку, которого чужой волей занесло в далекие от родных земель края. Но что-то все-таки с этим человеком было не так – что именно, сказать она не могла.

Скрип старых петель пронесся в пространстве, стоило им открыть деревянные двери, ведущие в нижние уровни форта. В глубине скалы, в тех комнатах и коридорах, что были высечены много веков назад, не было ни окон, ни даже щелей, через которые проникал бы солнечный свет. Воздух здесь был холодный и влажный. Факелы освещали трещины стен, разгоняя мрак с самых темных углов коридора. Среди пыли на полу то и дело попадались выбитые куски каменных плит, что мешались под ногами.

Подол юбки уже давно собрал весь прах внутренностей старого замка, но девушка совсем не хотела менять одежды на более подходящие для этих мест. Стоило кому-нибудь заикнуться на этот счет, Сулла лишь фыркнула бы в ответ. Даже несмотря на то, что всем членам женской половины группы, отправившийся на изучение возможной аномалии на Клык Аслес, было разрешено сменить одежды о’кан на что-то более свободное, некоторые все же не стали этого делать. И Сулла была в их числе. И дело тут было не только в том, что девушке приходилось представлять аббатису перед орденом – должность первой приближенной и так подкреплял ее статус по отношению к остальным. Но первой и главной для нее причиной являлась собственная гордость. Столько усилий приложить к тому, чтобы заслужить признание Института и облачиться в черные с золотыми узорами одежды, а после не пользоваться взывающим к ее статусу внешним видом? Да она готова была все время ходить с гордо поднятым подбородком перед гвардейцами в замке. Но, к ее большому сожалению, практически все они были людьми из столицы, где глубоко пустила в разумы людей свои корни церковь Арлетарха. А церковь совсем не почитает последователей вышедшей из-под ее начала касты, превратившейся в противостоящую ей организацию. И от этого девушке хотелось как следует дать по голове этим чертовым фанатикам. Но, к сожалению для нее и, скорее всего, к счастью для многих из остальных о’кан, именно орден согласился выделить финансы для Института Просветления. Вот только какая выгода от этого всего ордену, известно было лишь некоторым, но не ей.

Миновав несколько пролетов вслед за Парроном, Сулла вышла на широкую лестницу, ведущую в большой зал с высоким потолком. На этих ступеньках без проблем бы уместилась в ряд целая дюжина человек, а сам холл мог бы посоревноваться в размерах с банкетным залом какого-нибудь нажившего капитал герцога. Но вот во всем остальном он не отличался от остальных помещений, которые девушка прошла мимо по пути сюда: потрескавшиеся под тяжестью минувшего времени стены из голого камня, невзрачные колонны и пыль под ногами. Никаких предметов интерьера и украшений. Лишь несколько факелов да деревянная люстра на цепи, освещающая большую часть пространства.

Внизу у края лестницы, подняв голову к пришедшим, уже ожидал молодой человек в черных с золотым одеждах. Клайм, как и все четырнадцать человек из Института Просветления, прибывших сюда по приказу аббатства, были того же ранга, что и Сулла. Слегка вьющиеся темные локоны средней длины, опрятный вид и прекрасные манеры. Все же по статусу она была выше, поэтому мужчина склонил голову в знаке приветствия.

— Госпожа Иршиваль, — учтиво произнес он, — Командор-капитан.

Кейл не ответил даже жестом молодому о’кан, лишь продолжил свой путь дальше, спустившись по ступенькам и пройдя мимо. Девушка же слегка улыбнулась Клайму, удовлетворенная тем, что хоть кто-то в этом богом забытом месте помнит о правилах этикета. Да и нужно было же дать понимание скромному и воспитанному человеку, что жест его уважения не был не замечен. К слову, Клайм девушке казался единственным среди всех собравшихся в старом замке людей, помимо аббатисы Мириаль, кто держался спокойным в любой ситуации. В начале экспедиции, когда все были в предвкушении каких-то результатов, только он и аббатиса сохраняли ясность ума и не излучали от себя оптимизм и озабоченность. А вот после, когда дело так и не сдвинулось с мертвой точки, особенно на фоне раздраженных от безделья членов ордена, они казались более воодушевленными и целеустремленными, словно только им был ведом настоящий прогресс общего дела. Отстраненность Паррона была не в счет. Но Сулла прекрасно видела, что на самом же деле Клайм просто слепо следует за Мириаль, перенимая от нее весь ее настрой, веру и целеустремленность. И, как она была уверена, это являлось хорошим качеством для последователя Института.

Приподняв подол своей юбки, Сулла сделала всего один шаг вниз, как вдруг до нее донесся шум приближающихся людей. Группа вооруженных гвардейцев вышла из бокового прохода на лестницу. Девять человек, во главе которых шел мужчина с острым лицом и уже заметно поседевшей шевелюрой, стянутой в конский хвост до плеч. Капрал Рут, которого из столицы с собой взял Паррон, был для командор-капитана правой рукой, которому он доверял больше, чем всем прочим приближенным. То ли он был старым другом для командор-капитана, которого вполне устраивало столь низкое звание, то ли являлся его глазами и ушами среди обычных солдат. А может, делал за Кейла ту работу, которую он сам был не в состоянии взвалить на себя из-за своего положения. Девушка совсем не желала копаться в подробностях жизни этого человека, так как того, что она слышала, вполне хватало, чтобы держаться от него подальше. Отозванный с фронта солдат, вытянутый из вязкого омута войны и переведенный в столичную гвардию, он сохранил на себе отпечаток смерти. Он не был жестоким, по крайней мере такого Сулла не слышала от кого-либо, не был бесчестным мародером или упивающимся страданиями врагов похитителем чужих жизней. Рут был просто молчаливым мечом ордена, что беспрекословно шел, куда скажут, не следуя при этом каким-либо моральным принципам. Просто делал то, что от него требуется. А с такими людьми девушка не желала иметь ничего общего.

Вот только единственное, что выводило его из себя, так это отсутствие конкретных задач, которые всегда были его опорными точками в бесцельной жизни. По крайней мере так это казалось его окружению, болтавшим у него за спиной. А Сулла привыкла поглощать любую информацию, что удавалось улавливать в содрогающемся от сплетен воздухе. Она видела, как тень раздражения мелькала в свете факелов на лице капрала Рута. Видимо, Кейл Паррон был единственным, кто знал планы ордена.

— Нужно поспешить, — на этот раз Клайм обратился и к спускавшимся мимо девушки гвардейцам, — Госпожа Мириаль уже внутри.

Кивнув молодому о’кан, девушка вмиг преодолела оставшиеся ступеньки. Только она догнала быстрым шагом командор-капитана, уже подходящего к дверям в зал, где проводились исследования, как из-за спины раздался шум.

— С дороги!

Сулла обернулась и скрипнула зубами, осознав, что происходит. Один из гвардейцев решил выплеснуть накопленное за месяцы недовольство, демонстративно оттолкнув плечом Клайма со своего пути, показывая этим отношение то ли к сложившейся ситуации, то ли к самому Институту, из-за которого они тут торчали.

— Прошу прощения… — вежливым тоном начал было молодой о’кан, при этом, совсем не дрогнув в голосе, словно ничего и не произошло, как вдруг в корпус раздраженному солдату прилетел кулак, которого явно никто из них не ожидал.

Издав жалкий звук от удара в бок, мужчина скривился от боли и чуть не оступился. Не успевшая прийти на выручку Сулла лишь наблюдала, нахмурив брови, как Ригвальд, молодой гвардеец, возмущенный поведением своего соратника, тряхнул от обратной боли рукой.

— Еще раз будет замечено что-то подобное за кем-то из вас, — с досадой в голосе отрезал Рут, даже не остановившись, — То он будет искать свое жалование, обещанное за эти месяцы, в столичной помойке.

Еле слышно цокнув языком, раздраженный гвардеец, все еще потирая бок, двинулся следом, но уже не произнося каких-либо слов в чей-то адрес. Извинившись за товарища, Ригвальд пошел следом.

Сулла видела, как на лице поправившего свой воротник Клайма мелькнула тень улыбки. Она бы тоже смогла улыбнуться, нашелся бы весомый повод поставить всех этих людей на место. Повод коснуться висящего на поясе черного, как бездна камня.

Внешне девушка редко проявляла неприязнь к тем людям, что так неучтиво относятся к Институту, но это только снаружи – внутри у нее все кипело. Даже сейчас она стояла и прожигала взглядом каждого из горстки никчемных солдат, что проходили мимо нее. Паррон вообще не проронил ни слова на действия подчиненного, словно его фигура вообще отгородилась стеной от остального пространства. Они что, не видят возможностей, которые могут открыться народу благодаря тем, кто способен извлекать энергию чужих душ? Почему эти люди так слепы?

Легкое прикосновение к ее руке мгновенно вернуло из собственных мыслей. Клейм, улыбнувшись, жестом указал в сторону дверей, через которые прошли гвардейцы.

— Нужно поспешить, госпожа Иршиваль.

Как только он убрал руку от ее запястья, девушка выдохнула и разжала пальцы, что все это время крепко сжимали черный камень, дав ему свободно повиснуть на цепочке.

Деревянные ставни раскрылись в стороны, и двое о’кан в сопровождении стражников вошли в зал. Он бы чуть меньше, чем предыдущий, но все равно внушал своими размерами и, вдобавок, был куда богаче на интерьер. Запыленные гобелены из красной ткани, на которых красовался герб в виде солнца, ныне забытой империи, свисали вниз, где десяток скамей, что должны стоять перед давно разрушенным постаментом, были беспорядочно сдвинуты к боковым колоннам, освободив тем самым центр помещения. Множество картин в украшенный узорами рамках заполняли пространство стен вокруг. На большинстве из них были портреты неизвестных лиц, чьи лица невозможно было разобрать из-за потерявших давным-давно цвет красок. Но лишь одна картина привлекала внимание – не потому, что на ней изображалось что-то красивое или значимое, нет. Скорее странное. Над постаментом висело черное изображение, в центре которого находился белый размытый круг. И все. Но она была там, где обычно размещают нечто важное, так почему именно белый круг?

Но никто уже не ответит на этот вопрос.

Так же можно было лишь предполагать, зачем в форте на омываемой океанскими водами скале вообще находился алтарь, да и еще так глубоко под землей – теперь это лишь груда камней посреди покинутого лабиринта помещений.

Но сейчас это место было зоной исследования. Там, посреди зала, воздух отличался от остального. Взгляду казалось, будто в нем пульсировала энергия, заставляя рябью его подниматься к потолку. И в пространстве этого насыщенного странной силой воздуха застыли капли сияющей влаги. Свет факелов искажался в них и неестественно прекрасно переливался всевозможными цветами. Где-то капли, неспешно пересекаясь с другими, соединялись в более крупные, при этом спокойно продолжая дрейфовать, создавая образ прекрасного и неземного явления. Все это великолепие напоминало девушке ночное небо, усеянное сотнями звезд.

Вот оно. То, ради чего Суллу и остальных отправили так далеко от границ королевства. Одна из аномалий, которая была замечена Видящим Института, соответствующая по своему местоположению и свойствам тому, что удалось извлечь из древних писаний. Такая же, что появлялись и раньше. Она здесь, прямо перед ней. И все это – возможный путь к великому процветанию человеческой расы.

Ни церковь, ни Институт Просветления не могли с уверенностью сказать, по какой причине сразу в нескольких частях света появились подобные аномалии. К тем местам, которые находились под властью королевства Ротринг и к которым имели доступ о’кан, тут же приставили исследовательские группы. За годы с момента их появления никто так и не смог их открыть.

Врата в земли богов.

Но аномалия в форте Аслес возникла совсем недавно, лишь полгода назад. Узнав об этом, Сулла не могла упустить шанс вступить в ряды тех, кого Институт отправил на ее изучение.

Вокруг врат, поджав колени под себя, сидели несколько человек, некоторые из которых были облачены в черные с золотом одежды. Глаза их были закрыты, а лица в свете аномалии излучали полное сосредоточение. В руках каждого из них находился точно такой же черный камень, что красовался на цепочке у пояса Суллы.

— Вы как раз вовремя, командор-капитан.

Раздавшийся голос принадлежал вышедшей из-за колонн уже не молодой женщине. В свете факелов на ее лице отчетливо были видны морщины, что, как считала Сулла, придавало Мириаль не хватающее молодым благородство. Ее седые волосы, так же, как и у юной о’кан, были стянуты черной лентой в пучок на затылке. Платье ее было простым, из темной ткани с длинными рукавами и вышитым на груди золотым древом, символом Института. Ветви его огибали талию, а корни тянулись к подолу волочащейся по земле юбки.

— Аббатиса, — сухо поприветствовал Кейл, шедший впереди группы, — Ваша подчиненная мне доложила, что наблюдается в какой-то степени прогресс в вашем исследовании.

Сулла еле сдержалась, дабы не открыть рот и не вылить свои возмущения в адрес командор-капитана. Да как он вообще посмел называть служителей Института чьими-то подчиненными!? Уважение тех, кто был рангом и статусом выше – вот что отличало членов ее учреждения от всех этих баранов из ордена.

— Но, — продолжил он, оглядывая сидящих в кругу людей, которые словно и не заметили лишних душ в помещении, — Я не вижу отличий от того, что было неделей ранее.

— Они есть, — коротко отрезала Мириаль и жестом позвала капитана за собой.

— Научитесь смотреть более внимательно на столь простые вещи, — вдруг произнес стоящий позади нее Клайм, обращаясь к недоумевающе переглядывающимся гвардейцам, что так же, как и их капитан, не заметили разницы, — И вы увидите.

Упрек ли это, или же просто наставление, гадать было не нужно. Кто-то из солдат шевельнулся, готовый было уже ответить, и явно не словами. Но, видимо быстро опомнился. Девушке даже оборачиваться не пришлось, чтобы узнать, играла ли улыбка на лице Клайма в данный момент.

— Именно, — подтвердила Мириаль и указала подошедшему ближе Кейлу на центр аномалии, — Обратите внимание вот сюда.

Паррон внимательно разглядывал то место, куда указывала рука аббатисы. Сначала его глаза с видимым интересом бегали между парящей влагой, но вдруг неожиданно остановились в определенной точке. Среди неестественно зависших в воздухе капель жидкости в центре находился достаточно крупный, размером с сжатый кулак шар. Влага, из которой он состоял, ритмично колебалась, и, если приглядеться, можно было увидеть, что его свечение исходило непосредственно из него самого, а не от искаженного внешнего источника, как в случае с остальными частями врат.

Несколько секунд Кейл взирал на это странное для себя явление, после чего, повернувшись к аббатисе, без каких-либо эмоций в голосе спросил:

— И это все?

Сулла Иршиваль раздраженно скрестила руки на груди, ожидая начала словесной перепалки, но аббатиса лишь спокойно взирала в лицо капитану.

— Сулла, — позвала она, — Разве ты не объяснила господину Паррону, что происходит и то, что от него и его людей требуется? Если нет, то тебе стоит поторопится, — строго сказала Мириаль, — Я с остальными приступлю к открытию врат.

После последних слов Кейл бросил удивленный взгляд на Суллу, ожидая пояснений. От этого девушка лишь замешкалась перед тем, как открыть рот, чтобы заговорить. Она ведь специально вела Паррона в зал исследований, дабы те, кто первыми столкнулись с изменениями аномалии, сами поведали ему обо всем. А теперь ее еще и выставили виноватой в неосведомленности членов ордена!

— Командор-капитан, — с еле скрываемым раздражением начала она, направившись ближе к аномалии, — Вы знаете, как работают эти врата?

— Если бы хоть кто-то в мире об этом знал, мы бы тут не торчали, — заявил тот, жестом руки отдав приказ остальным гвардейцам, — Но я не ослышался? Вы приступаете к открытию?

Солдаты, следуя распоряжению, окружили аномалию, держась на безопасном, по их мнению, расстоянии. Рут был единственным из них, кто не сдвинулся с места, оставшись стоять вместе с Клаймом и наблюдать со стороны.

— Да, — Сулла заметила блеск удивления в глазах командор-капитана, столь несвойственного ему, — Но лишь с нашей стороны. Представьте себе тоннель, соединяющих между собой два места, а на каждом из его концов дверь. Потянуть за ручку с нашей стороны – задача непростая, но возможная. Это проделывали не раз и не два с момента появления первых врат. Но толку от этого никакого. Дверь же с другого конца тоннеля всегда оставалась неподвластной нам.

— Но теперь что-то рвется с той стороны к нам?

— Именно.

Кейл Паррон нахмурил брови, опустив руку на навершие рукояти своего меча.

— Раз вы так и не смогли узнать, что же находиться по ту сторону, — заключил командор-капитан, обнажая свой клинок, — То вы решили вытащить оттуда то, что пытается пройти через врата.

Сулла кинула в ответ.

— И госпожа Мириаль единственная из всей группы способна удержать их открытыми.

Паррон перевел взгляд на аббатису, что уже сжала в руке свой камень, присоединившись к остальным, и, немного подумав, вдруг спросил:

— А разве Институт не собрал самых одаренных для столь важной операции?

— Верно, — тут же согласилась девушка, — Но постоянный контроль потоков аномалии сильно истощает. Мы планировали управится за пару недель, а не за месяцы. Мы все на пределе своих возможностей.

Скоро, как надеялась Сулла, должно все решиться. Если то, что получится извлечь через врата, поможет переправить их на другую сторону, и там действительно будет ожидать их то, что описывалось в тех книгах, тогда Институт будет ждать невиданный успех. Если все так сложится, то их группа будет той, кто подарит миру процветание. А она сама, в свою очередь, заполучит нечто большее.

— Сулла, Клайм и члены ордена, — громко произнесла Мириаль, закрыв глаза и сосредоточившись на вратах, — Доверяю вам нашу безопасность.

После этих слов она глубоко выдохнула, и плечи женщины опустились. В отличии от остальных последователей Института, аббатиса могла спокойно стоять на ногах без чьей-либо помощи.

То, что проделывают о’кан со своей душой, было непостижимым для обычных людей, умеющим взаимодействовать с черными камнями. Их тело практически полностью испускает дух через камень, давая управлять огромной мощью за пределами человеческой оболочки. Это было практически вершиной ткацкого искусства, которым владели единицы.

— Осталось совсем немного, командор-капитан, – надменным тоном произнесла Сулла, – Вы увидите, чего стоят наши старания.

— Не сомневаюсь, — спокойно ответил тот, развернувшись лицом ко вратам. — Но если вы…

Внезапно он замолчал. Девушка повернулась к нему, надеясь увидеть свойственное капитану задумчивое выражение лица, но застала внезапно застывшее изумление.

— Что не так? — спросила она и бросила взгляд обратно на аномалию, пытаясь разглядеть видимые изменения, что могли удивить даже столь далекого от всего этого человека. Но ничего не увидела.

Вдруг позади раздался лязг металла о камень. Сулла быстро обернулась и увидела лежащего на полу капрала Рута, свалившегося в доспехах на холодную плитку. Рядом как ни в чем не бывало стоял Клайм, вытянув перед собой руку с камнем.

Холод тотчас пробежал по спине.

— Как это понимать? — зло спросила она, но в ответ получила лишь заигравшую на лице мужчины улыбку.

Внезапно почти все гвардейцы один за другим стали мешками валиться на пол. Клайм, держа руку с камнем, использовал дух ничего не подозревающих людей, как инструмент.

Девушка обернулась на капитана и увидела лишь обмякшее тело, готовое вот-вот рухнуть на камень. Паррон пытался выговорить какое-то слово, но оно застряло в его горле. Глаза же капитана уставились на Суллу – взглядом мужчина пытался прожечь ее, словно это могло хоть как-то помочь ему. Кто-то из солдат, помимо него, все еще держался на ногах, из последних сил сопротивляясь воздействию о’кан, но, если это продолжиться, эти люди не переживут столь сильное воздействие.

— Клайм, что ты творишь!? — воскликнула Сулла и выставила свою руку с черным камнем в сторону вытягивающего чужие души человека.

— Не смей! — вдруг прогремел голос аббатисы, обращенный к юной девушке, — Ты же прекрасно знала, что сами мы не в силах обуздать мощь этих врат.

Мириаль умудрялась без особых усилий не только реагировать на окружение с закрытыми глазами, но и свободно говорить, пока ее тело, словно покинутое духом, старалось не потерять опору в собственных ногах.

Сулла молчала, не зная, что ответить. Да об этом напоминать и не стоило! Но ради этого использовать орден? Девушка сжала губы, не зная, как реагировать на происходящее. Хоть у Паррона были свои планы, не известные никому, но и Институт в стороне стоять не стал – все его члены изначально хотели так поступить? И, получается, ее намеренно не ставили в известность, чтобы командор-капитан ничего не пронюхал? Изначально ли Мириаль хотела заполучить дух людей ордена в нужный момент, или же решила так спустя несколько месяцев безрезультатных попыток?

Осознание того, что ее использовали, как связующее звено с орденом, намеренно возвысив ее статус, как о’кан, внезапно нахлынуло на девушку.

– А если из этого ничего не выйдет? Госпожа Мириаль, что мы будем делать потом? – голос дрогнул, и ей показалось, что прозвучал он так, словно Сулла пыталась вызвать к себе жалость. Будто бы желала вытащить из человека слова, в которых найдется разумное объяснение, способное утешить собственное эго девушки.

В ответ аббатиса лишь громко рассмеялась.

— Юная леди, вы неправильно смотрите на то, что сейчас происходит, – заявила она, — Мы на пороге величайшего…

Внезапно свечение аномалии погасло. Такое неожиданное явление заставило всех, кто находился в своем разуме повернуть к ней головы. Капли застыли неподвижно, перестав колебаться в воздухе. Каждая из них, как успела заметить Сулла, уже не напоминала влагу неизвестного происхождения, а являлась ее кристаллизованной формой.

Тишина повисла в помещении. Неестественная, что заглушила слабые стоны свалившихся с ног и ставших жертвами членов ордена. Сулле даже на мгновение показалось, что у нее заложило уши. Идущий из соседнего зала поток прохлады внезапно пропал – вместо него в легкие шел тяжелый и влажный воздух, от которого во рту ощущался странный привкус железа. Казалось, время вокруг них остановилось.

Быстро оглядевшись в поисках ответа на происходящее, девушка встретила лишь настороженный взгляд Клайма и удивленные глаза Мириаль. Последняя хотела было открыть рот, чтобы что-то сказать, но внезапно возникшая из центра комнаты вспышка света всех ослепила. Сулла и без того с ужасом поняла – дверь открыли изнутри.

И тут же центр комнаты раскололо мощным взрывов. У девушки хлопнуло в ушах, а после снова последовала тишина. Она лишь на долю секунды смогла различить вскружившееся вокруг нее пространство и полетевшие ошметки каменной плитки то ли пола, то ли колонн. Взрывная волна оказалась такой силы, что Суллу откинуло на десяток метров. Удар плечом о поверхность и хруст руки – дикая боль пронзила ее, но девушка лишь вскрикнула от испуга, не услышав даже собственный голос.

Тьма окутала все вокруг мгновенно.

Казалось, сознание вот-вот провалится в небытие, но что-то выдернуло его обратно. Что-то заставило ее разум задержаться где-то между реальностью и сном.

Боль ушла.

А вслед на ней и зал, в котором она пребывала.

Все теперь ощущалось странным. Сулла вдруг поняла, что находится совсем в другом месте. Она стояла и смотрела вдаль.

Прохладная вода пропитала подол юбки до колен, образовав воздушный купол из ее одежд, а стелющийся вокруг туман скрывал от взгляда девушки пространство за десяток шагов. Вокруг не было больше ничего. Даже небо над головой невозможно было разглядеть – было ли оно вымазано удачно подобранными серыми красками, что сливалось с туманом, или же поднявшаяся в воздух влага уходила так высоко, что за многочисленными слоями его невозможно было разглядеть?

Казалось, подобное место было сном, но девушка почему-то знала, что это не так.

По воде прошло ритмичное колебание. Страх пробежал по телу. Сулла снова и снова ощущала этот ритм, сопровождающийся нарастающим напряжением в полном влаге воздухе. Казалось, сами капли дрожали под гулкое биение сердца этого озера.

Там, за плотным туманом, лежавшим на водной глади, что-то шевелилось. Силуэт постепенно возник вдалеке – то, что его оставляло на густых клубах застывшего в воздухе пара, медленно приближалось к девушке. Сулла хотела было сделать шаг назад, отстраняясь от настигающего ее источника колебаний, как вдруг поняла, что не может. Ноги застыли на месте, словно в трясине. Опустив взгляд вниз, девушка в ужасе ахнула. Это была совсем не вода – озеро кромешной тьмы окутывало ее ноги. Она стояла по колено в черной вязкой субстанции, что крепко вцепилась в свою добычу, не давая ей сдвинуться с места. В паническом ужасе о’кан пыталась вытащить ноги из ловушки, но чем сильнее она билась, тем крепче становилась хватка. Она закричала и, потеряв равновесие, коснулась рукой темной поверхности в мнимой надежде найти опору. Тьма мгновенно обволокла ладонь мертвой хваткой, лишив всех шансов на побег. Теперь уже ничего не оставалось, кроме как с ужасом застыть в ожидании неизвестного.

В голову сразу же нахлынули пугающие образы из разных текстов, что описывали кошмарные сны. Но это не было сном, она чувствовала это.

Глухой звук удара за спиной заставил обернуться. Толстая цепь, чей конец уходил в скрытое за плотным туманом небо, опустилась в черную жидкость. Медленно, словно в вязкий сироп, она погружалась во тьму. Еще один удар и еще один покрытый ржавчиной стальной хребет упал из ниоткуда. Еще одна цепь, и еще одна. Они погружались в черное озеро с вершины неизвестности, с каждым ударом заставляя о’кан метать свой испуганный взгляд из стороны в сторону.

И вот очередная свалилась прямо перед ее лицом, от чего та, вскрикнув, повалилась на спину, дав озеру возможность заключить себя в свои мертвые объятия. Глаза же девушки уставились вверх. И застыли. Этот образ. Этот силуэт. Оно было живым. Оно имело лицо.

Очень… Странное лицо.

— Как же так?.. — дрожащим шепотом промолвила девушка.

Внезапный гул раздался со всех сторон.

И вместо ответа на свой вопрос огромная рука с силой опустилась на нее, выталкивая разум прочь из этого места.

— …Уходите! Бегом! Они вышли из врат!

Всего несколько секунд потребовалось, чтобы уловить свет в глазах и обнаружить свое тело лежащим посреди разрухи. Сулла отчаянно боролась с тем, чтобы не отключится от шока. Во взгляде все плыло, а в голове звенело. Поднявшиеся клубы пыли забивали легкие при каждом вздохе, что давался с трудом. Крики чудом выживших паникующих людей и шум сыплющихся камней давили на виски, не давая собраться с мыслями. Сулла попыталась поднять тело над землей, но сломанная рука подвела, и она вновь рухнула в обломки, застонав от боли.

На вопрос – что произошло, в разбитый ум не приходило ни одного ответа, а разглядеть что-либо у девушки не хватало сил. Она лишь сжала голову руками, дабы защитить ее от мелких обломков, отваливающихся с потолка.

Единственное, что всплыло в голове – это провал. Она не хотела ничего признавать, хотелось только пережить случившееся и лишь только потом разобраться, насколько все плохо обернулось.

Но вдруг раздался громкий повторяющийся звук. Пространство сотрясла неестественно быстрая череда то ли хлопков, то ли ударов.

Сулла сдавила уши руками. От боли в теле и непонимания того, что происходит, хотелось кричать.

Кто-то схватил ее за плечи. Девушка даже не смогла воспротивиться – ее словно мешок, перевернули лицом вверх и потащили куда-то в сторону.

— …Жива? Только не дергайся! — раздался знакомый голос. Сулла вскинула голову и в смазанном взгляде уловила испуганное лицо. Это был Ригвальд. Сулла где-то внутри себя даже порадовалась, что он остался в живых.

У противоположной колонны девушка случайно разглядела лицо аббатисы, лежавшей среди камней в неестественной для человека позе. Голова женщины с гладким отверстием во лбу была повернула прямо к ней.

От этого зрелища к и так мокрым от боли глазам поступили новые слезы. Как все могло так мгновенно произойти? Почему все рухнуло настолько стремительно, что она и моргнуть не успела?

Череда хлопков раздалась снова. Кто-то рядом рухнул на землю, сраженный мгновенно.

— Что... Происходит?.. — все же выговорила она, пытаясь в страхе помочь ослабленными ногами оттаскивающему ее Ригвальду.

Что-то маленькое и быстрое со свистом влетело в остатки колонны рядом с ее лицом, разнесся часть камня в пыль. Еще один снаряд с неуловимой для взгляда скоростью пролетел прямо над ней.

Рагвальд закричал, обронив девушку обратно на пол. Эльза попыталась ползком уйти куда-нибудь, но тут же скрючилась в ногах упавшего солдата от боли в теле.

Она не могла уйти. Не могла никуда деться.

Кто-то подошел и оттолкнул ногой раненого в плечо солдата.

— Эти последние? — раздался голос над уткнувшейся в пыль головой девушки.

— Нет. Кто-то успел покинуть помещение.

«Да что же происходит?!»

Вдруг на волосах девушки сомкнулись чьи-то пальцы. Сулла машинально потянулась рукой к затылку, но получила лишь адскую боль от переломанной ранее кости. Ее голову резким рывком подняли вверх, заставив сесть ту на колени.

Взгляд в страхе забегал по пространству, с ужасом взирая на распластавшиеся на полу среди кусков колонн и камня тела солдат ордена и членов Института. На ее мертвых товарищей.

Но тут наконец-то глаза уперлись в склонившегося над ней человека. Странная одежда, состоящая из угловатых металлических пластин, покрывала все его тело, словно доспех. Никаких ремней, заклепок и стяжек. Сулла подняла взгляд выше, на его лицо, но увидела лишь собственное отражение в слабом свете горящих неподалеку факелов. Лицо человека было закрыто отполированным металлом. Это был гладкий, приковывающий к себе взгляд шлем, на котором отсутствовали какие-либо прорези и детали. Словно зеркальный шар смотрел на девушку собственным отражением, показывая, какого сейчас ее положение.

— Где Ферна? — раздался из-под него голос, обращенный к Сулле.

Девушка в страхе моргнула, но не смогла ответить на вопрос. То ли из-за отсутствия духа в теле, то ли от выбитого из головы трезвого разума. А может просто потому, что не знала, о чем вообще идет речь.

— Где Ферна? – повторился вопрос.

— Я… — начала она, но, как оказалось, слова шли в горло с большим трудом, — Я не знаю, о ком… Или о чем идет речь…

Присевший перед ней человек приподнял голову и, как показалось, посмотрел на того, кто держал девушку за спиной за волосы – из-за странного шлема невозможно было знать наверняка, куда направлен взгляд. И тут же достал что-то из-за спины и уткнул этим прямо Сулле в лоб.

— Где Ферна? – снова повторился вопрос.

Девушка с трудом протолкнула в горло окаменевшую слюну.

— Я…

Раздался щелчок. Это предупреждение? Он угрожал смертью? Это было оружие?

— Я… — слезы потекли по лицу, унося с собой пыль и кровь от порезов, а голос дрожал, — Я… Я не знаю… О ком вы…

Она смотрела мокрыми глазами на свое отражение шлеме готового убить ее человека. Так же ли на нее смотрел Паррон, когда из него пытались высосать душу для открытия врат? Нет, его взгляд был наполнен ненавистью, желанием придушить предателей.

А каков ее сейчас взгляд? Ведь теперь в лицо смерти смотрела она сама. Непонимающий? Испуганный? Жалостливый?

— Я… Не хочу умирать… Я правда не знаю… – прошептала Сулла дрожащими губами, — Не хочу…

Но в голову прилетел мощный удар, выбив из нее остатки духа. Тело девушки снова рухнуло в пыль, а разум ее провалился во тьму.

Глава 1. Восставший

Где-то там, через тьму, заполнившую собой все вокруг, пробился тонкий поток неизвестной энергии. Он блуждал в этом лишенном всякого света месте, колеблясь из стороны в сторону в поисках своей цели. Где-то во всем этом, за толщей тяжелого пространства, нечто испускало слабое эхо предсмертной агонии, что так притягивало преисполненный жизнью луч. Истерзанное, оно находилось неподалеку, совсем близко – лишь бы не было слишком поздно. Установив направление, поток стрелой помчался навстречу отголоску, разрывая тьму перед собой. Только бы успеть.

Сколько же времени прошло? Ослабленная сущность не могла ответить. Она не могла даже распознать, в каком состоянии находилась – то ли это был момент рождения, то ли всего лишь миг угасания тлеющего остатка того, чем когда-то являлась. Но точно можно было с уверенностью утверждать, что до этого момента прошла целая вечность, в течении которой осознание собственного существования растворилось в потоке времени. Для нее оказалось даже непосильным трудом зафиксировать мгновение, на которое приходилась эта тщетная попытка понять свое существо.

Но на вопрос самой себе, какое же чувство преобладало в этом размытом разуме, было ответить легко. Не потому, что где-то внутри сохранилось частичка некоего собственного «я», способного хоть как-то воспринимать собственный поток формирующихся в неизвестности мыслей. Нет. Дело было в том, что так плотно окутало эту сущность, в том, что простиралось во все стороны, заполняя собой бесконечность этого мертвого пространства. Тьмой это назвать было сложно, хоть она в неком роде таковой и являлась, да, но простое лишенное какого-либо источника света место не было способно так сдавливать желание очнуться от этого сна. Она, словно вязкое болото, захватила в себя беззащитное существо, высасывая все желание жить. А чувство утраты чего-то очень важного оставалось более-менее ясным в этом застывшем вне времени омуте.

«О чем же ты скорбишь?» – вдруг раздалось со всех сторон, сотрясая мрак вокруг.

Сущность вздрогнула. От такого неожиданного явления все ее существо заметалось, пытаясь в пространстве определить источник нарушителя вечной тишины. Но что ей делать? Каким образом можно было на это ответить? И кому?

Но пока мысли путались от быстро возникшего страха, наступил момент безмолвия. Снова. И тут вдруг пришло понимание того, что этот зов заставил тьму отступить в стороны, ненадолго скинув пелену забвения с разума и дав немного собраться в единое целое. Впервые за долгое время произошло хоть что-то, что заставило сознание работать. Вот только что сейчас было разумнее – бояться или радоваться?

«Кто ты?» – с содроганием в голосе выдавила сущность, с большим трудом подбирая нужные для этого два слова. Но в вопросе, направленном во все стороны во тьму, была еще и толика радостного удивления, прячущегося за стеной испуганного звука.

Ответ последовал не сразу. Что-то схватило дрожащее существо. Бестелесное создание в ужасе заметалось из стороны в сторону, но хватка черной пелены, сгущающейся вокруг, была слишком сильной, чтобы можно было так просто вызволить себя. Туман, что очень долгое время оберегал и держал в опьяненной дремоте раздробленный разум, не желал, чтобы сущность, на которой он паразитировал, очнулась от своего сна. Она боролась, но все бесполезно – стоило части ее существа вырваться, как тьма снова обволакивала, сковывая свою добычу пуще прежнего, не давая уйти.

«Борись!» – как гром раздался тот же голос, – «Не дай себя поглотить!»

Вместе с этим по пространству пронеслась волна неизвестной силы, от которой лишенное всякого света нечто содрогнулось. Не зная, что сейчас происходит, сущность решила воспользоваться этим моментом. Хватка была ослаблена, поэтому, сделав рывок, в который были вложены все силы, она смогла выскользнуть из этого паразитирующего облака, устремившись куда-то вперед. Она неслась сквозь тьму, пытаясь разыскать источник голоса, то и дело меняя направления. Хотелось крикнуть хоть что-то, чтобы призвать неизвестное выдать свое местоположение, но на это сил уже не было. Как маленькая рыба, она прорывалась от преследующего ее хищника сквозь непроглядные глубинные воды. Но хищник был повсюду. Он уже настигал ее позади, он был и спереди, и куда не посмотри – со всех сторон. Это была его территория, его обитель. Как можно скрыться от тьмы в месте, где нет света?

Внезапно все вокруг сотрясла еще одна волна. Сущность заметалась в ужасе, ожидая, что вот-вот нечто накроет ее и пожрет беззащитное существо, решившее сбежать от его опеки, но вместо этого оно снова отступило. Что-то пугало тьму, заставляя ее отвлекаться от собственной добычи. И это что-то вновь прогремело на все пространство.

«Впусти меня!»

Сущность вдруг поразил яркий свет, пробившийся через множество слоев тянущейся во все стороны темноты. Разгневанная тьма разразилась мерзким криком, невольно расступаясь перед инородным сиянием, что плотным потоком ударило в создание, испуганно дрожащее посреди всего этого кошмара. Но подхватить этот крик ей не успелось – сущность вдруг осознала, что свет не причинил ей боли, наоборот, от него повеяло теплом.

«Поддайся мне,» – где-то рядом раздался нежный успокаивающий голос, – «Откройся мне.»

Вдруг все наполнилось какой-то безмятежностью. Потоки яркого сияния окутали все вокруг, разрушая устоявшееся с давнего времени мертвое пространство. Было так странно ощущать что-то инородное в этом месте, в котором время словно прекратило свое движение, погрузив здешних обитателей в состояние кошмарного сна. Но теперь что-то ворвалось сюда и в считанные секунды перевернуло все с ног на голову, разогнав господствующую в этом месте тьму и озарив собой все вокруг. Вместе со светом пришла и неизвестная энергия, что разлетелась во все стороны, будто воздух в вакууме, наполняя его жизнью.

– Очнись же! – прогремело где-то внутри самого себя.

От неожиданности человек подскочил и тут же ударился лбом о что-то стеклянное. Из пересохшего рта вырвалось неразборчивое ругательство, что неосознанно пришло на ум. Он откинул макушку обратно на холодную и влажную поверхность и с трудом протиснул к лицу руку, дабы дотронуться до лба. Ушиб был не сильным, но столь резкий приток боли к мозгу взбодрил ту вязкую кашу, что пребывала в его черепушке.

Где он находился? Вокруг было настолько темно, что даже поднесенную вплотную к глазам ладонь было не разглядеть. Да еще и теснота пространства сковывала любое движение. Правда осознание этого пришло не сразу – мысли путались, врезались друг в друга и падали в глубины мутного разума.

Ощущение было странным. Он словно очнулся от кошмара, что всю ночь терзал его разум и тело. А еще ему было чертовски холодно. Человек не сразу это понял – лишь после того, как поерзал в тесном пространстве, пытаясь сдвинутся с места. Казалось, из одежды на нем было только нижнее белье, а оголенная кожа при каждом движении соприкасалась с чем-то мягким и пропитанным влагой под собой.

«Я спал? А когда я уснул?..».

Что это было за место? И как он вдруг тут оказался? Человек попытался сдвинуться телом в сторону, но уперся в стенку, в другую – то же самое. Он ударил ногой вперед, но от холодной онемевшей конечности до тела тут же дошла вибрация от соприкосновения с препятствием. Нащупывая руками поверхности вокруг, он вдруг понял, что находится в каком-то плотно собранном контейнере, чьи составляющие намертво пристыкованы друг к другу. Словно в гробу. Судорожно скребя пальцами по стеклу перед собой, человек не смог найти хоть какую-то щель или выемку. Ничего. Оно было идеально гладким. Стиснув челюсть, он уперся кулаками над собой и надавил, что есть силы, но тот не поддался ослабленным рукам.

– Эй! – выкрикнул он сразу после этого, но столь сильное воздействие на связки собственным голосом тут же разрезали горло, заставив того разразится кашлем.

«Что происходит?!» – громом разразились собственные мысли в голове, подталкивая разум к панике. Он продолжал бить руками по всем поверхностям, стал брыкаться и долбить ногами о стенки в попытке добиться хоть чего-нибудь.

– Кто… Кто-нибудь! – с сильной хрипотой в голосе закричал он, – Черт его побрал, услышьте же меня! Откройте! Помогите! Пожалуйста!..

Он бил руками и ногами, врезался локтями в преграду, царапал ногтями поверхности и истошно кричал. Изрезанный криком голос выдавал невнятную кашу из ругательств и истеричной мольбы.

И сколько это продолжалось? Десять минут? Двадцать? А может целый час? Время просто растворилось в панической агонии, между началом и концом которой разум забыл обо всем остальном на свете – для него в тот отрезок существовало только здесь и сейчас, из которого никак нельзя было выбраться.

Но в какой-то момент человек сдался. Это было странное ощущение. Словно мозг решил отключиться в столь экстремальной ситуации, не дав тем самым свести самого себя с ума.

Теперь он просто лежал и смотрел в темноту перед собой, даже не пытаясь что-то разглядеть. Просто смотрел сквозь нее, ощущая, как пространство постепенно сжимается вокруг.

Вдох.

Выдох.

Восстановить дыхание. На сколько тут хватит воздуха?

Вдох.

Выдох.

Человек понял, что для начала стоит привести свои мысли в порядок. Тут даже вдруг возникло соображение – может быть среди них будет ответ на происходящее?

Вдох.

Выдох.

Как оказалось, разобраться в собственной голове в такой-то ситуации было не так просто. Паника никуда не делась, но она отошла на второй план, дав человеку выйти на паутину собственного сознания, чтобы расставить все по полкам и отыскать там…

Пустоту.

Он с ужасом распахнул глаза. Никаких предположений и догадок. Никаких воспоминаний.

НИЧЕГО.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. Колени затряслись, а пальцы стали судорожно бегать по сторонам, в надежде найти хоть какую-то подсказку. Но что могли дать ему пустое пространство вокруг и нижнее белье, в котором не было карманов?

Вдобавок человек понял, что пальцы рук, ладони, лицо, все остальное тело – ничего из этого не ощущалось так, как должно. Он выпрямился обратно и с силой сжал перед собой кулак, которого не видел. Ощущения были – он понимал, что делает и чего касается его кожа на руках, но все это сопровождалось холодными покалываниями, словно его чувства работали не в полную силу. Будто бы все его тело отходило от полного онемения.

– Ничего не пойму… Ничего не помню… Даже собственного имени!

Вдруг что-то щелкнуло в голове, на миг заполнив разум легким озарением. Глаза тут же распахнулись в изумлении, чуть опередив в этом раскрывшийся рот.

Он его знал.

Эван. Его зовут Эван.

Словно ему подтолкнули крупицу воспоминания. Но почему только имя?

Вдруг что-то отвлекло его от размышлений. Посторонний звук. Он закрыл рот и моргнул, пытаясь понять, откуда это донеслось, но он тут же повторился вновь.

Сверху.

Эван в миг приподнялся и приложился ухом к поверхности над собой, чтобы разобрать то, что с трудом проникало в это темное пространство. Кто-то или что-то издавало звуки… Пения? Нет, скорее показалось. Но это был голос. Это был чей-то голос!

– Эй! – он тут же стал колотить кулаками по стеклу и бить ногами по стенкам, забыв обо всем остальном, – Эй! Я тут! Откройте!

Там кто-то был! Эван продолжал привлекать к себе внимание всеми возможными способами, лишь изредка на секунду прерываясь, чтобы прислушаться к реакции наверху. Лишь бы его услышали!

Поднеся в очередной раз ухо к стеклу, которого во тьме невозможно было разглядеть, Эван затаился, чтобы хоть что-то разобрать, но с ужасом понял – голоса больше он не слышал. Никаких звуков больше не было, лишь давящая тишина этого лишенного света места.

– Нет-нет-нет... – холодная дрожь пробежала по онемевшему телу, –Только не уходите, я все еще тут! Я тут!..

И он снова забился в панике, изо всех сил колотя руками перед собой. Эван закричал во все горло, пытаясь вернуть мелькнувшую перед ним надежду, решившую вдруг просто раствориться где-то за пределами этой лишенной света коробки.

– Кусок дерьма! Вернись! Я тут! Открой! – он уперся лбом в стекло, словно надеясь продавить преграду перед собой, – Вернись! Пожалуйста!.. Я тут…

И тут сверху раздался глухой топот. Чьи-то шаги неровно ступали по поверхности, постоянно меняя свое направление, будто их источник не мог определиться, где остановиться. И благодаря этому он понял, что между стеклом и свободой лежал слой земной поверхности – он был похоронен заживо!

– Да! – Эван радостно застучал ладонью по верхней стенке, давая ориентир, – Я тут!

Шаги остановились прямо над ним. Несколько секунд ничего не происходило, а узник застыл в ожидании. На какое-то время вновь воцарилась тишина, и он с ужасом подумал, что кто-то сверху решит просто уйти, оставив его тут внизу, одного во тьме, но тут ухо уловило звук. Тот, кто был сверху начал рыть землю.

На Эвана тотчас обрушилась волна горячего облегчения – он откинулся обратно и уставился в черноту перед собой. Неужели вот-вот сюда ворвется свет?

Облепив лицо руками, он засмеялся. И заплакал. Радость от ожидания спасения и ужас пережитого готовы были вырваться из тела в эйфории смешавшихся эмоций.

Через какое-то время в лицо действительно ударил слабый источник света, пробившийся через щель в земле над головой. Он был крохотным, но в глазах человека, что лежал в кромешной тьме, борясь с приступами удушающей паники, казался факелом, зажженным в ночи.

Но громкий удар о стекло встряхнул в голове все мысли. В слезах радости Эван замер.

«Крышку просто так не открыть? Ее пытаются пробить? Или что?..»

Кто-то опустился всем своим весом на нее, заставляя ту слегка прогнутся. Второго удара не последовало. Холодная тишина, от которой повеяло напряжением. Эван вдруг засомневался – стоило ли ему двигаться? Почему неожиданно ему стало не по себе?

Именно. Вес, что продавливал под собой непробиваемое стекло – он принадлежал чему-то неестественно тяжелому.

«Да черта с два я тут останусь! Пусть открывают, а там уже...» – он поднес руку к стеклу над собой, чтобы постучать своему вдруг остановившемуся спасителю, но не успел.

С жутким треском крышка вдруг проломилась под мощным ударом. Эван тут же заслонил лицо руками от падающих на лицо осколков стекла и ошметков влажной земли. В глаза с новой силой ударил слабый источник света, но радоваться ему оказалось рано – что-то сомкнулось на его шее и рвануло на себя. Эван не успел ничего понять, как его лоб с огромной силой влетел в те куски стекла, что остались на месте, заставив их треснуть. От сотрясения мир в глазах его разлетелся на маленькие кусочки. С первого раза не удалось, поэтому тело опустили обратно, но лишь для того, чтобы через секунду еще более мощным рывком дернуть его вверх. Головой своей Эван пробил остатки крышки и вместе с градом осколков вылетел на поверхность, оставив один из них на своем лице. Пролетев несколько метров, тело ударилось о поверхность и проехало по холодной земле, пока не уперлось в какое-то препятствие.

Эван боялся пошевелиться. Он лишь жалобно застонал, и состроил гримасу полного непонимания. Высвободив руку из-под себя, он тяжело перевернулся и уставился в черное небо – где-то там, высоко над ним висел яркий полумесяц, что освещал пространство. Как же приятно было бы это видеть, если бы не обстоятельства.

Приподнявшись на локте, Эван хотел было оглядеть пространство вокруг себя, но успел лишь моргнуть, как огромная рука сомкнулась на его лице, обхватив длинными распухшими пальцами его голову. Он машинально схватился за нее, пытаясь вырваться, но огромная сила оторвала его от земли и швырнула в сторону. Плечо влетело в толстый ствол стоящего рядом дерева, откликнувшись в ушах глухим хрустом. Где-то внутри даже пронеслось мимолетом – был ли это звук дерева или собственных костей? Но больше ни о чем думать времени и сил не было. Пускай боли он не чувствовал, но в глазах все разлеталось фейерверком от каждого удара, сбивая мысли в кашу. Наверное, после такого человек должен помереть, или, хотя бы потерять сознание и отключиться, но разум Эвана все еще присутствовал в его голове. Он снова лежал на земле, пытаясь пошевелиться, но сил его хватило лишь на то, чтобы повернуть шею и вытащить лицо из травы.

И тут он наконец увидел того, кто высвободил его из заточения. На этот раз голос не смог вырваться из горла. Он просто пропал от увиденного, а глаза мигом расширились от ужаса.

Существо, что направлялось в его сторону, неровно ступая по земле, было в два с лишним метром росту. Длинные ноги были искривлены, а из-за сгорбившегося тела его ладони волочились по траве. Черная кожа, из трещин которой сочилась непонятная жидкость того же цвета, плотно обтягивала скелет чудовища, показывая всю костную структуру, отдаленно напоминающую человеческую. Тут и там она была усеяна странными кровоточащими наростами, от чего весь силуэт казался сильно деформированным. А со съехавшей из-за искривленной спины куда-то в сторону головы, своей формой и торчащими изредка клочками шерсти, напоминающей собачью, на Эвана смотрело человеческое лицо. Собачья голова с человеческой гримасой, в глазах которой застыло выражение странного удивления. Только рот расплылся в странной несоответствующей остальному ухмылке, словно кожа лица не соответствовала вытянутому черепу животного.

Тут же возникло желание вскочить и кинуться, куда глаза глядят, но удивленный взгляд мужчины, чье лицо было словно натянуто на собачью морду, пустил мертвый холод под кожу своей жертве. Ледяные цепи той неестественности, что шла от существа, опустили на Эвана всю свою тяжесть, приковывая к земле. Он открыл рот что-то выкрикнуть, но из горла снова не вышло ни звука. Тело тряслось, но пошевелиться он не мог.

Перед ним стоял монстр из кошмаров – будто сам создатель спятил, решив смешать человека и животное в попытке создания мерзкой восковой фигуры.

– Вставай! – прогремело вдруг со всех сторон.

Эван испугался столь неожиданно возникшего голоса даже больше, чем чудовище перед собой, но глаз оторвать от него, чтобы найти источник, он не смог.

– Люди… Рядом! – снова раздался женский голос.

«Что?» – Эван удивленно моргнул, ничего понимая.

Не сводившее с него взгляда своих белых глаз существо вдруг напряглось. Пасть его постепенно стала открываться, обнажая два ряда кривых человеческий зубов, отчетливо видимых под падающим светом луны. Челюсть дрожала так, будто бы это действие давалось ему с большим трудом. Области вокруг человеческого рта стали растягиваться и надрываться, показывая кровоточащую черной жидкостью мускулатуру, и оттуда раздался низкий, но постепенно нарастающий стон, от которого Эван готов был сжаться в себя самого.

Но звук этот мгновенно прервала вонзившаяся в висок чудовища стрела. Оно качнулось, все еще смотря на свою добычу. Казалось, в его глазах что-то промелькнуло. Мольба? Нет. Все вмиг сменилось ревом, наполненным гневом – существо, раскинув руки в стороны, обернулось, ища вмешавшегося. Верхняя часть его тела вдруг затряслась, словно в конвульсиях. Одна из рук неожиданно стала метаться из стороны в сторону, словно раненая змея, но Эван заметил, что ее часть, от ладони до предплечья, стала расходится на две. Кости тянули на себя каждая свою часть, разрывая мясо пополам и образуя две новых конечности.

– Попал? – раздался мужской голос откуда-то со стороны, – Тогда давай быстрее! Он делится!

Вдруг пространство вокруг головы чудовища заискрилось синими молниями, а вслед за ними последовала яркая вспышка, от которой Эвану пришлось прикрыть лицо руками. Словно от маленького взрыва его настигла волна разогнанного в стороны воздуха. Он все еще лежал, но уже на боку, закрывая глаза ладонью от поднявшихся ветра и пыли, пока сияние не погасло.

«Что это было?»

Когда волнения в воздухе прекратились, Эван опустил руки и всмотрелся сквозь вставшие с земли облака, туда, где до этого стоял монстр. На его месте остались лишь обгорелые останки уродливых ног, от гладких расплавленных срезов которых вверх колебался слабый дымок.

Неужели все? Этой твари больше нет? Всего мгновение, и она исчезло со странным взрывом?..

– Там человек! – раздался другой голос, – Эй, там, ты в порядке?

Эван медленно поднялся с земли, пытаясь не потерять при этом равновесие, для чего упирался рукой в ствол дерева. Ноги до сих пор были ватными, тело ныло от полученных увечий. В плече пульсировал очаг постепенно нарастающей боли. Неужели перелом?..

– Не знаю… – ответил он идущему навстречу спасителю, после чего откашлялся от поднявшейся в воздух пыли, – Вроде живой.

Только сейчас он смог разглядеть место, где находился. Пока его глаза бегали, изучая все вокруг на предмет опасности и других людей, перед ним составилась картина. Кладбище, и довольно старое. Каменные плиты редко торчащих надгробий поросли мхом, некоторые из них сдвинули со своего законного места выросшие здесь деревья, а остатки деревянных ограждений давно вросли в землю. Место это, что когда-то было освобожденной от древесной растительности поляной для усопших, находилось в окружении леса. А за ним чернота ночи.

– Что происходит?.. – вырвалось у него, пока тот оглядывался, – Где я?.. Кто это был?!

Но его вопросы были проигнорированы. Вместо ответов мужской голос задал свой:

– Как ты здесь оказался?

Наконец Эван смог разглядеть идущую к нему мимо плит человеческую фигуру. Мужчина, что на ходу отмахивался рукой от пыли и дымки, был одет в длинный черный плащ, чей подол спускался ниже колен, оставляя высокие кожаные сапоги открытыми для взора. На голову был натянут широкий капюшон, из-за чего лицо в лунном свете можно было разглядеть лишь в общих чертах. По грубой форме челюсти и низкому голосу, можно было предположить, что человек был чуть старше средних лет.

Эван, все еще покачиваясь, стоял и смотрел на своего спасителя. Сложно было вот так вот откинуть сковавший его страх за собственную жизнь и кинуться пожимать руку неизвестному человеку. Его же чуть не растерзала та тварь, внешний вид которой вообще не укладывался в голове! И как он оказался запертым в непонятном гробу на заброшенном кладбище? Хотелось с ходу распылять вопросы незнакомцам, но сил в теле для это было не так много. Казалось, взгляд того существа высосал все до последней капли. Да и в голове были странные ощущения, которые сложно было описать. Эван поднес руку к лицу, в котором застрял маленький кусок стекла.

Шедший к нему мужчина вдруг остановился. Да и слишком резко, о чем сказал твердый звук воткнувшейся в землю ноги и качнувшийся корпус. Но взгляд его из-под тени капюшона все еще упирался в Эвана.

– Как… Как я здесь оказался? Я и сам не…

Стоило ему пошевелиться, как в руках мужчины из-под накидки тотчас сверкнуло лезвие меча, чей кончик застыл по направлению к лицу Эвана, который от неожиданности замер как вкопанный.

– Эй, – он непонимающе смотрел на незнакомца с оружием, освобожденным от ножен, – В-вы чего?..

– Этот тоже! – крикнул мужчина.

Тут Эван вдруг обратил внимание на собственные пальцы, что коснулись острого края, торчащего из щеки.

«Нет...»

– Пол, стреляй уже! – раздалось от незнакомца.

Кожа на них была черной, как и на самой руке. Тут и там сквозь нее переливалась в голубом сиянии вен, тянувшихся от ладони к плечу и телу. Он сопроводил их взглядом и вдруг осознал.

«Нет-нет-нет!..»

– Капитан, отойдите от него! – прокричал кто-то.

Осознал, что все его тело было таким.

Эван в ужасе отшатнулся от собственной руки, и тут же перед его лицом со свистом в рядом стоящее дерево вонзилась стрела. Он споткнулся и упал на пятую точку, со страхом в глазах уставившись на древко, что остановилось перед ним. Кто-то бежал сюда из леса. Что-то мелькнуло и с другой со стороны. Стрела могла его убить! Человек перед ним тоже пришел в движение. Его только что пытались убить!

– П-постойте… – начал было он с дрожанием в голосе, – П-пожалуйста, постойте!..

Но вдруг в воздухе перед ним заискрились маленькие молнии, описывая незримую сферу вокруг вонзившегося в дерево тонкого стержня с наконечником, угрожающе напоминая тем самым, что произойдет в следующую секунду. Эван тут же подорвался с земли, даже не обратив внимание, откуда у него вдруг появились на это силы, и рванул в обратном направлении. Всего четыре быстрых шага, и за спиной прозвучал взрыв, ударная волна которого чуть не сбила его с ног. Но он продолжил бежать, огибая куски ограждения и торчащие из земли каменные плиты. Позади кто-то что-то закричал – за ним началась погоня.

Эван влетел в лес, словно стрела во тьму. Он несся что было сил, от чего толстые стволы деревьев быстро мелькали мимо него, постепенно уменьшая видимое вокруг пространство. Лишь бы не влететь в ствол одного из них! Чем дальше он забегал, тем более холмистой становилась местность. Кустарников или низко растущих деревьев тут практически не было, что упрощало его движение по прямой. Вот только в такой местности, даже ночью, скрыться было куда сложнее. Но думать об этом он не очень-то хотел. В голове так же быстро, как и окружение, проносились неспокойные мысли. Ни одна из них не останавливалась на тот промежуток времени, чтобы ее можно было хоть немного разжевать. Одни лишь факты – восставший из гроба, чуть не растерзанный чудовищем, на которого ведется охота. Хотелось считать это все просто кошмарным сном.

«Надо двигаться прямо, просто двигаться...» – напомнил он себе, – «Лишь бы оторваться!»

Казалось, прошло около получаса с того момента, как Эван начал непрерывный бег через лес. Голоса позади уже давно пропали, но сказать с уверенностью было нельзя, остановилось ли преследование, либо враг передвигался бесшумно в тени окружающих его деревьев.

– Не останавливайся!

От столь неожиданно возникшего из ниоткуда голоса Эван, не заметив корень под ногами, споткнулся, потерял равновесие и стремительным снарядом влетел лицом в сосну. На этот раз хрустнула кора дерева, а не его кости. Он понял это, когда неуклюже сполз на землю, обхватив свой нос руками. Эван вновь посмотрел на свои ладони, от которых вниз спускались переплетения светящихся сосудов.

Это действительно был он?

Но погружаться в раздумья было не время. Опомнившись, он обернулся. Никого рядом не было. Легкий ветер колыхал верхушки хвойного леса, а где-то вдали раздавался крик совы. Эван несколько раз разворачивал голову в различных направлениях, но ничего среди теней деревьев не увидел. По крайней мере так ему казалось. Прислушавшись, он не уловил никаких инородных звуков, что разрушали бы гармонию ночной флоры и фауны.

Где-то недалеко треснула ветка.

«Меня настигли? Или это просто животное?»

Недолго думая, Эван поднялся и побежал дальше, но уже не так стремительно, как раньше. Было странным не ощущать усталости в ногах. Да и вообще их не чувствовать. И как он только не словил каждую кочку за все это время? И почему там, на кладбище, силы будто покинули его? Могло ли быть это из-за того чудовища? Может страх увиденного сковал его, заставив сердце… Он тут же поднес руку к лицу, чтобы удостовериться наверняка.

Дыхание было. Он был живым.

Все это было странным и, казалось, нереальным. Да и попытка хоть что-то вспомнить окунала его разум в бездонный колодец, из которого выкачали всю воду. Но что-то все-таки было там. Какие-то капли, что не давали принять окружающую действительность такой, какая она есть.

Эван оторвал взгляд от постепенно заполняющегося голубизной неба и огляделся. Начинало светать, а он понятия не имел, где вообще находился. Всю ли ночь он бежал, или до рассвета было всего ничего? Время просто пролетело незамеченным для него, пока множество вопросов крутились в голове вперемешку с волнениями от каждого постороннего шороха со стороны. Он, скорее всего, уже как полчаса шел пешком, преодолевая холмистую лесную местность.

И куда теперь вообще идти? Может все-таки найти населенный пункт, замотаться какими-нибудь тряпками да притвориться нищим? Но для чего? И не опасно ли это? Да даже если и найдется какой-нибудь вариант, где на него не поднимут оружия, все равно на душе была пустота. Кто он? Почему был в земле? Он умер?

Эван поникши облокотился на дерево, уставившись себе под ноги. Какая была вообще цель двигаться дальше?

– Бороться за свою жизнь, чего бы это не стоило, – раздалось где-то поблизости.

Эван моментально вжался спиной в дерево, испуганно метая взгляды во все стороны.

– Кто ты?!

Вокруг снова никого не было. Теперь это можно было сказать более уверенно, так как лучи поднимающегося вдалеке солнца уже начали разгонять тьму. Может кто-то прячется вдали за деревьями?

– Покажись!

Нет, голос раздался очень близко. Он осторожно заглянул за ствол, в который опирался, но по ту сторону его ожидал лишь очередной куст, что слегка покачивал ему веткой в ответ.

Ну да, было бы глупым со стороны преследователя прятаться за той же сосной.

– Хижина… Дальше… – повторил женский голос.

«Да что происходит?» – Эван схватился за голову, уставившись себе под ноги, – «Я сошел с ума? Или со мной разговаривает призрак?..»

Да стоило лишь посмотреть на самого себя, чтобы после уже можно было поверить во что угодно. Он с силой сдавил свой череп и оскалил зубы. Где-то должны быть ответы, кто-то должен все знать, кто-то должен ему помочь. Хоть кто-нибудь. Он открыл рот и попытался сотрясти воздух отчаянным криком, но разум не дал на это одобрения в сложившейся ситуации.

Это был безмолвный зов на помощь заблудившегося человека.

Эван стукнул себя тыльной стороной ладони по лбу, пытаясь взять себя в руки. Непростая была задача для того, кто оказался в подобном положении. Но все же стоило хоть как-то рассмотреть все это трезвым умом. Глядишь, что-то и прояснится.

Хижина, значит. Но стоило ли слушать этот голос? С одной стороны, он ничего не знал о его хозяине. Даже приблизительно природу его возникновения. Но, если припомнить, он то и дело подталкивал тело Эвана к бегству. И, кажется, именно этот голос его и разбудил там, под землей, во тьме плотно собранного контейнера. А что, если его владелец и есть тот, кто может хоть как-то пролить свет на происходящее? Он посмотрел в сторону. Это туда двигаться она имела ввиду? Впереди были сосны, да и только.

«Что ж, как будто бы у меня есть другой более разумный вариант.»

Эван отпрянул от ствола и зашагал дальше. Переступая через корни, минуя овраги и огибая хаотично растущие деревья, он двигался прямо, стараясь не сбиться с намеченного направления. Приходилось постоянно смотреть в небо, чтобы по восходящему где-то за верхушками леса солнцу примерно поддерживать установленный путь, поскольку вставало оно где-то в той же стороне. Такой себе ориентир, но что было, то было.

И действительно, всего полчаса ходьбы оказалось достаточным, чтобы на небольшой возвышенности увидеть заброшенное строение – ветхий одноэтажный деревянный дом с тесовой крышей стоял между высоких сосен, ожидая заблудшего путника. С одной стороны его окружал заваленный на бок забор из грубо сколоченных досок, а с другой овраг, в котором неслась вода узкого ручья. От ведущей к нему тропинки практически ничего не осталось. Вся она заросла редкой травой и низким папоротником, указывая на то, что в этих местах давно уже никого нет.

Поднявшись по ней к небольшой веранде, пол которой прогнил и в некоторых местах проломился, Эван оказался напротив выбитого дверного проема. На ржавых петлях остались висеть куски дерева двери, что теперь валялась в пыли помещения. Окна по обеим сторонам были наглухо заколочены, отчего единственный источник света проникал через то место, в котором сейчас стоял Эван. Сделав шаг во внутрь, он оказался в единственном помещении этого строения, стенки которого изнутри уже давно покрылись плесенью, а тут и там с балок сверху свисала паутина. На мебель интерьер был скуден: перевернутый стол, пару ножек которого были отломаны, шкаф, кровать да два стула, целым из которых остался лишь один. Пройдя до центра комнаты, он наступил на разбитую тарелку, что валялась под ногами. Посуда со стола была разбросана по полу, но часть сервиза целой все еще стояла и пылилась на полке шкафа. Эван подошел к нему, распахнул нижние дверцы и заглянул внутрь. Какое-то насекомое тут же скрылась в щель за деревом, покинув заполненные всяким хламом и тряпками полки. Ничего полезного тут не оказалось.

Но тут взгляд привлек блик торчащего из перевернутой столешницы лезвия ножа. Встав над ним, Эван оперся ногой в дерево и потянул за рукоятку, извлекая его. Это оказался обычный кухонный нож, сталь которого потемнела за те годы, которые тот проторчал тут во тьме заброшенного жилья.

«Думаю, в моих обстоятельствах пригодится. Наверное…»

Но запихнуть его было некуда. Из-за того, что на нем были лишь трусы, засунуть тот за пазуху было не наилучшим решением.

Эван посмотрел на свое отражение в стекле заколоченных снаружи окон. Светлое белье контрастировало на черном, как уголь, теле. Под белоснежными волосами горели два огонька синих зрачков на таком же темной глазном яблоке, как вся его кожа. Вдоль всего тела просвечивались голубые пульсации вен и сосудов, уходящие вглубь – туда, где должны находится органы. Даже сложно было определить свой возраст. Обычное телосложение, с не слишком ярко выраженной мускулатурой. Даже собственное лицо, вкупе с неестественным кожным покровом, не имело никаких приметных черт. Слишком простое и гладкое. Он больше был похож на куклу, нежели на человека.

Пальцем оттянув нижнее подсохшее веко вниз, Эван пошевелил глазным яблоком. Синий светящийся зрачок на фоне черного шара – оба они были абсолютно ненормальными.

Еще раз обойдя помещение, Эван собрал всю одежду, что смог найти. Обычные серые штаны с полок шкафа, зеленую рубаху, длинную обработанную паутиной черную накидку, что висела у входа на крючке, и невысокие кожаные сапоги с небольшими отворотами, валявшиеся под кроватью. Переодевшись, он немного почувствовал себя лучше, правда от ощущения того, что все это буквально пришлось натянуть на нечеловеческое тело, он не отделался. Да и не по размеру оказались здешние пожитки, но проблем с этим не возникло. Длинные штаны, подтянув ремнем, он заправил в сапоги, а рукава рубахи закатал. Сев с ногами в угол стоящей у стены кровати, Эван положил нож рядом с собой, укутался в накидку и уставился перед собой.

– Что дальше? – сказал он самому себе, – Сидеть здесь и ждать сомнительной помощи? От кого? От того призрака? И что же это было за чудовище?

Тут он погрузился в собственные мысли. Наконец-то никто и ничто не отвлекало его от разложения по полочкам стремительно пролетевших событий этой ночи, с которыми, к его сожалению, приходилось мириться. Эван так и не смог вспомнить ничего о себе, ни одного события, ни одного врезавшегося в память лица, предшествующих тому моменту, как он открыл глаза под землей. Все, что касалось его собственной личности, просто испарилось из его головы. И это тоже было странным.

Он бросил взгляд по помещению, останавливаясь на мгновения на каждом предмете в нем. Как вообще он может знать о предназначении этих обыденных вещей, ведь все они должны быть так же завязаны на его прошлом? Или нет?

Внезапно на него нахлынула тяжелая волна усталости. Эван даже растерялся, ведь ранее он не чувствовал ничего подобного, пока скрывался от погони в лесу. Но телом вдруг стало сложно пошевелить, словно воздух вокруг него превратился в желе. Это было не тягой ко сну, нет, что-то другое, чего раньше он еще не ощущал. Он хотел было подскочить с кровати, но лишь мешком повалился на нее, как парализованный сильнодействующим наркотиком. Будто бы его разум что-то выталкивало из тела, отправляя во тьму.

«Нет, стой!..» – он попытался приподняться, но тщетно. Сознание со стремительной скоростью падало в бездну, – «Не хочу… Обратно...»

Он открыл глаза. Яркий солнечный свет так слепил, что пришлось немного прикрыть их рукой, высматривая что-то вдали. Взгляд его был расплывчат, а разум будто опьянен свежим воздухом, но понять, где он находился, было возможным. Вокруг простиралось огромное поле, покрытое травой, края которого растворялись далеко в пространстве. Легкий теплый ветерок развевал длинные волосы, что ниспадали с его плеч. Где-то рядом пролетела пчела, звуком своих маленьких крыльев дополняя гармонию этого умиротворенного места. Все вокруг говорило о спокойствии, в котором не было ни монстров, ни преследователей.

Как же давно это было. А было ли вообще?

Он наклонился, перекинув взгляд себе под ноги. На земле среди зеленой травы к небу тянулось растение, бутоны которого безмятежно покачивались под дуновением ветра. На одном из его длинных стеблей, распустился прекрасный голубой цветок, множество лепестков которого сходились к центру, переходя в темно-фиолетовый оттенок. Присев на корточки, Эван протянул свою руку, подцепил его пальцами под поддерживающими головку широкими зелеными листьями и поднес к своему лицу. Вдохнув поглубже, он почувствовал этот нежный, приятный запах, заполняющий блаженством все его тело.

Но внимание его неожиданно пало на собственные руки. Они были здоровыми, с красивой и, казалось, нежной кожей. Маленькие ладони и аккуратные, длинные пальцы, ласково придерживающие распустившийся бутон растения. Слишком маленькие руки и тонкие пальцы, чтобы быть мужскими.

«Кто я?..» – вдруг пронеслось в голове.

Но ноги разогнулись, и он встал. Не по собственному желанию. В руке он держал цветок, сорванный только что со своего стебля, который через секунды оказался запущенным в волосы, чтобы придержать собой убранный за ухо локон светло красных волос.

«Какой странный цвет…»

Вдруг откуда-то спереди раздались голоса. Эван снова преподнес ладонь к лицу, пряча свои глаза от солнечных лучей. Вдалеке, где, как ему казалось, растительность этой широкой поляны растворялась в нечеткой границе с небом, появились два силуэта. Судя по их размерам, это были дети, такого же возраста, как и он сам. Откуда он знал свой возраст? Казалось, если напрячься, то можно было вспомнить их лица до того, как он сможет их разглядеть. Один из силуэтов поднял руку и помахал в приветствии. Собственная ладонь поднялась в ответном жесте.

Кажется, Эван улыбался.

Глава 2. Суррогат

УСТАНОВКА.

Солнце двигалось к горизонту, прячась от взора и забирая с собой последние лучи, что разгоняли тьму среди тысячи деревьев этого леса. Следом за ним тянулись облака, что постепенно формировались в тяжелые свинцовые тучи, готовые обрушиться на землю дождем.

КОНТАКТ НАЛАЖЕН.

Шум ветра, пронесшийся сквозь ветки елей и сосен, заполнил собой всю округу. Где-то вдалеке прогремело, птицы сорвались с места, взмахнув крыльями, и, собравшись в стаю, полетели прочь.

– Подъем!

Эван, распахнув глаза, подорвался и уселся на кровати, скинув с себя накидку, которой укрывался. Он уснул? Это был сон? Он потер рукой жесткий лоб и огляделся. В открытом дверном проеме свет уже начинал уходить, давая тьме вновь взять господство. Уже смеркалось?

«Сколько я провалялся?» – спросил он у самого себя.

– Весь день! – вдруг последовал упрекающий ответ, которого он совсем не ожидал.

От такого Эван дернулся в сторону и свалился с края кровати на пол. Снова тот голос! Он ошарашено пробежался взглядом по всей комнате, но в ней никого не было. Неужели это все же призрак?

– Ответ неверный, – уточнил женский голос.

Да что б мать вашу! Эван вмиг поднялся на ноги, прихватив упавший нож, и стрелой влетел в стену, вжавшись к ней спиной. С силой сжав рукоятку обеими руками, он выставил лезвие перед собой, готовый в любую секунду им воспользоваться.

«Она читает мысли?!»

– Ответ неверный.

– А какой верный?! – вдруг в голос прокричал он.

После небольшой паузы тот все же прозвучал:

– Ты сам транслируешь их мне, – в ее интонации проскальзывали нотки раздражения.

«Транслирую?» – мысленно переспросил тот сам у себя, проверяя, услышит ли она, – «Что это значит?!»

Но внезапно снаружи дома послышались какие-то звуки, отвлекая Эвана от беседы с самим собой.

Он застыл на миг. После чего аккуратно, стараясь не скрипеть досками под собой, он сделал шаг в сторону, двигаясь вдоль стены, и выглянул через дверной проем напротив. Никакого движения видно не было. Шуршание листвы, завывание ветра, запутавшегося в верхушках деревьев, и… Треск веток под чьими-то ногами.

Холод пронесся по телу Эвана.

– Ну вот, за тобой пришли.

Он так и стоял с ножом в руках, застыв напротив порога дома. Страх за собственную жизнь снова сковал его, не давая отпрянуть от стены, в которую тот вжался своей спиной. Но куда деваться? Из помещения наружу был всего один выход, и, скорее всего, его там уже поджидали.

«Может это всего лишь лесное животное?»

Надеяться хотелось на все что угодно, лишь бы это не было подобием того чудовища, что вырвало его из земли на том кладбище, или же теми, кто в два счета его прикончил.

– Нет, – ответил голос в его голове. – Контакт с тремя человеческими формами. Судя по оружию, их цель – убийство.

Откуда ей вообще знать?

«И что же мне делать?!» – спросил он, не сводя глаз с дверного проема.

– Из всех очевидных вариантов, в котором твое тело подвергнется наименьшему воздействию физической силы от контакта с другими формами, можно выделить один.

«И какой же?»

– Бежать конечно! – раздраженно ответил голос, – Или у тебя есть желание побыстрее расстаться со всеми жизненными процессами внутри твоей черепной коробки?

Эван сглотнул, проталкивая в горло вязкую слюну.

Бежать куда? Это место окружал лес, за краями которого неизвестность. Даже если он встретит других людей, разве не будут они настроены так же? Он прекрасно помнил, как один из преследователей, там, еще на кладбище, назвал его «таким же», как и тот монстр. Не значит ли, что подобных ему ждет только истребление? А был ли он вообще монстром?

Стоило успокоиться. Сейчас все это неважно. Есть те, кто хочет избавиться от чудовища, а есть он, что хочет выжить. Вот и все, что должно быть у него в голове.

«Это те же люди, что были раньше?» – уточнил Эван, нащупывая упавшую с рядом стоящей кровати накидку. Взгляда, брошенного через порог, он так и не отводил.

– Верно.

Странно было общаться с самим собой. Как у него в голове вообще засел другой человек?

– Я предлагаю отложить желание провести беседу до того момента, пока уровень опасности вокруг не будет ниже установленной отметки, – ответил женский голос, подтверждая догадку о том, что наедине со своими мыслями ему больше не быть, – Хорошо?

Эван собрался с силами, отгоняя страх немного в сторону. Хорошо. Если это те же трое, что были на кладбище, то значит, по крайней мере, один из них вооружен луком, попадание стрелы которого будут фатальным. Значит придется вилять между деревьями, как сумасшедший, чтобы избежать подобного.

«Ты можешь определить их местоположение?» – вдруг спросил он.

– Да.

А вот этого Эван не ожидал – глупая догадка внезапно подтвердилась. Но как она вообще это может? Постоянно врывалась в его голову, как опасность была близко, да и путь к этой хижине подсказала. Но, если подумать, это было достаточно большое преимущество.

«Тогда уж поделись секретом,» – обратился он к сущности внутри, – «Пожалуйста.»

– Ха! – неожиданно воскликнула та, после чего быстро сменила интонацию на привычную, – Разумное решение. Очень благодарна за просьбу обеспечить тебя своей помощью.

Как будто бы был другой способ выбраться из ситуации! И что вообще это было?

«А разве не для этого ты там засела?» – выскользнуло вдруг предположение.

Но в ответ последовало лишь молчание. С чего это вдруг? Эван какое-то время просто стоял, ожидая хоть каких-нибудь слов, но, ничего не получив, лишь опустил плечи.

Так значит она еще и решает, когда говорить, а когда нет!

– Один прямо у подножия холма, вниз по тропинке. – вдруг произнес голос, – Второй чуть дальше, за упавшим деревом. У него в руках оснащенный механизмами боевой самострел. Похоже, это называется арбалетом.

«Арбалет?» – удивился он.

– Третий крадется вдоль стены снаружи, почти у входа.

Тут же скрипнула доска веранды под поступью чьих-то ног. Эван напрягся, перехватив нож в правую руку. Времени у него было в секундах до того, как сюда ворвется человек и попытается закончить начатое. Они без раздумий его убьют, ведь он для них лишь чудовище. Или просто добыча. Эван перевел дух. Добыче просто нужно ускользнуть, борясь за свою жизнь, ведь так?

И он рванул с места к выходу. Где-то в голове пронеслось чужое «подожди!», но он пропустил это мимо своих сознательных ушей. В этот момент над ним преобладал страх, что заставлял двигаться. Боязнь потерять собственную жизнь, за которую теперь придется сражаться.

Эван вылетел из дверного проема и сразу же свернул влево, в сторону, с которой к нему подкрадывался враг. И тут же напоролся на испуганное лицо немолодого человека, что явно не ожидал такого развития событий. Тот же мужчина, что пытался с ним заговорить тогда, на кладбище. Запоздало взмахнув лезвием своего меча, он хотел было что-то выкрикнуть, но Эван вскинул найденную в доме мантию перед ним. Растерянный, тот полоснул по взлетевшей в воздух накидке, и Эван тут же врезался в него всем корпусом, сбивая с ног и опрокидывая на прогнившие доски веранды, сам чуть не повалившись следом. Но, быстро восстановив равновесие, он разогнался и спрыгнул с постройки на землю.

«Куда?!» – вырвалось у него громче остальных мыслей.

– В лес. Курс чуть левее.

И он помчался, выбивая из-под ног мелкие растения и сухие ветки. Перескочив через ручей, он понесся мимо деревьев, надеясь, что его тут же не настигнет выстрел из арбалета.

– Черт! Уходит! – раздалось позади.

Эван не хотел оборачиваться, чтобы потерять в темпе, но он услышал, как человек уже поднялся и кинулся за ним в погоню. И снова ему приходилось уносить ноги, спасая свою жизнь. Он перепрыгнул через кочку, оббежал дерево и устремился дальше, продолжая вилять между сосен, в надежде избежать прямого попадания из арбалета. Топот нескольких пар ног не отставал. Треск со стороны вдруг добавил адреналина в это странное тело – кто-то оббегал со стороны, прорываясь через ветки низких кустарников.

– Анса, давай на перехват! – донесся голос того мужчины. Он был позади, но не так далеко, как ожидалось.

– Поняла! – ответил со стороны запыхавшийся женский голос.

Эван попытался ускорится, максимально быстро шевеля ногами, насколько это позволяло тело.

– Пол! Выстреливай засранца! – выкрикнул мужчина кому-то еще.

Вот черт! Да они как горстка охотников, что пытаются загнать испуганное животное! И почему они так просто озвучивают все свои действия? Они разве не думают, что он их слышит? Или же они совсем не предполагают, что он может понимать их разговоры? Он же уже пытался выйти на контакт!

Что-то пронеслось прямо позади затылка Эвана и вонзилось в ствол дерева. И через секунду за спиной прогремел взрыв, подтолкнув все его тело ударной волной вперед. Он чуть не запутался в своих же ногах и не потерял равновесие от такого. Где-то внутри даже разгорелось пламя – его же могло на кусочки разорвать! Но он все же удержался от падения и продолжил бегство.

«Да когда же это закончится?!» – пронеслось в голове.

Сущность внутри молчала, не давая подсказок, как действовать. Похоже, та лишь всецело доверилась на его быстрые ноги.

«Эй, там!» – сконцентрироваться было сложно, но он все же попытался четко сформулировать мысль, – «А ты больше ничего не умеешь случаем?»

Вдруг еще какие-нибудь чудеса припрятаны в рукаве, о которых он не знал? Если так, то самое время им проявиться!

– К сожалению, твой доступ заблокирован, – ответил голос, – Твое табельное оружие тоже.

Эван, пытаясь понять услышанное, чуть не словил торчащий под ногами корень. Но факт преследования быстро вернул желание нестись дальше, оставив все обсуждения на потом. Доступ заблокирован?

Впереди вдруг показался крутой овраг. Эван обернулся на мгновение, чтобы оценить обстановку, но взор не уловил никакого движения, а это значит, что преследователи не имели прямого зрительного контакта в эти секунды. Он спрыгнул вниз, прямо под корни растущего на краю оврага дерева, и прильнул к земле спиной, сжав покрепче находившийся все это время в руках нож.

Надеяться, что они просто пробегут мимо было, наверное, глупо, но все же. Или же нужно бежать дальше? Они же люди, а значит рано или поздно выдохнутся, в отличии от него. Но тогда, в хижине, он вдруг отключился. По какой причине?

Стоп.

Эван вдруг поймал себя на мысли, от которой в желудке похолодело. Какая-то крупица из его воспоминаний, всплыв из темноты сознания, неожиданно встала на место, дав сделать такой вывод?

Вдруг раздавшийся треск веток под ногами преследователя заставил вжаться в землю спиной еще сильнее. Он уже был тут, совсем рядом. Напрасно ли он замешкался и решил затаиться? Или нет? Что же дальше? Стоит высунуться, как болт из арбалета прилетит ему в затылок, ведь так?

«Думай, черт бы тебя побрал!»

Охотник идет сюда. Всего пару метров, и его порежут на кусочки, либо разорвут выстрелом, неважно. Его прикончат на месте, не обращая внимания на мольбу.

Тут носок ботинка высунулся сверху – человек остановился прямо над ним. Он высматривал движение в лесу перед собой, вслушивался в звуки.

Сколько времени нужно, чтобы охотник его заметил? Или же он прямо сейчас прыгнет вниз, готовый пустить свое оружие в ход? А вдруг это шанс, который не стоит упускать?

Эван отпрянул от земли и с силой вонзил по рукоять лезвие ножа прямо в ботинок. Молодая девушка тут же вскрикнула от боли, но он прервал тот, потянув охотницу за штанину вниз – та кубарем покатилась ко дну оврага, выронив свой меч по дороге.

Он с ужасом посмотрел на влетевшую затылком в дерево девушку. Что он делает? Пытается выжить? Страх переполнял все тело, а руки, казалось, дрожали.

– Могу указать на тот факт, что это отличный шанс избавится от одного из источников опасности для здоровья, – спокойным тоном прозвучал голос внутри.

Но Эван замешкался. Убить ее? Да вы шутите.

– Медлить – не рекомендуется.

Да черта с два! Он побежал вниз к приходящей в себя от падения охотнице, прихватив лежавший на земле меч.

Держась за голову, девушка посмотрела вдруг испуганным взглядом на мчащегося к ней с ее оружием врага. Стекающая на глаза со лба кровь говорила о пробитой о дерево голове. Она открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, и выставила руку вперед, пытаясь защитится, но Эван не пустил лезвие в ход. Вместо этого он с разбегу мощным ударом своего ботинка заехал ей по лицу, отправив затылок повторно в дерево. Хруст донесся до его ушей. Кора, ее голова или нос – было сейчас не важно, главное уносить ноги. Ведь еще двое были где-то неподалеку.

Внезапно что-то укололо его в бедро. Эван тут же кинул взгляд на него и похолодел. Из ноги торчал арбалетный болт, вокруг которого уже начинало искриться пространство. На бегу он обхватил свободной рукой древко снаряда, вырвал из собственной плоти и откинул в сторону. Но тот, пролетев всего метр, разорвался прямо в воздухе.

Эвана тут же вместе с щепками задетых детонацией деревьев откинуло ударной волной в сторону. Он покатился, подминая под собой мелкие растения, пока не уткнулся боком в поваленную ель. Пыль и разорванные ошметки коры посыпались на него, заставляя прикрыть локтем сотрясенный взгляд.

Кто-то через поднявшиеся облака грязи бежал к нему. В воздухе блеснуло лезвие, а вместе с ним в крови подскочил адреналин. Эван моментально выставил ногу вперед, ловя ею корпус выбежавшего на него человека, но тот успел взмахнуть мечом прежде, чем его оттолкнули. Ладонь руки, что Эван выставил в защите, вдруг отлетела в сторону и упала на землю.

Он на секунду замер в ужасе, уставившись на свою отрубленную культю, из которой хлестнула голубая кровь, но враг уже занес лезвие для очередного удара. Тут должна была возникнуть адская боль, но ее не последовало. Эван, воспользовавшись этим, вдруг сорвался с места.

Вмиг вскочив на ноги с открытым в крике ртом, он влетел в охотника, обхватив его тело руками. Повалив того на землю, он уперся пальцами целой руки в шею, с силой сдавливая горло. Обрубком же с яростью стал бить по лицу, не давая охотнику прийти в себя. Эван сжимал пальцы все сильнее, оскалив зубы. Бил все сильнее, оставляя странную жидкость со своей руки на лице молодого человека голубыми разводами. Этот парень хотел его убить! Хотел прирезать на месте! Охотник дергал ногами, пытался руками отодвинуть сидевшее на нем тело, но тщетно. Эван намертво приковал того к земле, душа изо всех сил.

– Желательно не лишить его жизни раньше положенного, – вдруг прозвучал совет.

Но он не ослабил хватку. Какого черта? Она же сама говорила, что медлить – не рекомендуется!

Внезапно что-то щелкнуло в голове.

«ПЕРЕРАБОТКА БИОМАССЫ.»

Тело Эвана вдруг онемело. Полностью. Вспышкой это разлетелось во все стороны, отобрав контроль над собственными конечностями.

«Что происходит?!» – с ужасом спросил он, но ответа не последовало.

«АКТИВАЦИЯ.»

Рука его все еще находилась на шее человека, а пальцы с силой сжимали горло, но он этого не ощущал. Он вообще не управлял рукой, не мог даже пошевелиться!

Ладонь завибрировала.

«Да что это такое?!»

Под кожей охотника, в том месте, где с ней соприкасалась черная плоть Эвана, появилось движение. Синие нити, словно продолжение его собственных вен, проникли в чужой организм, подсвечивая лицо испуганного мужчины изнутри. Словно черви, они расползались по нему, проникая все глубже. Охотник закатил глаза, разинул, насколько возможно, рот и забился в конвульсиях.

Внезапно Эвана накрыла волна странных ощущений. Их поток с головой поглотил его тело и сознание, отрезая от всего внешнего мира. Казалось, он сейчас задохнется, но вместо этого вышло обратное. Он вдохнул полной грудью. И в него нахлынуло облегчение. Блаженное чувство сладкого удовлетворения, которое, как оказалось, было столь необходимо ему сейчас.

Чувство утоления голода.

А вместе с ним в глаза ударил яркий свет. Эван хотел было прикрыть их руками, но не мог этого сделать – тело не слушалось. Будучи подобным каменному изваянию, застывшему во времени, ему только и оставалось, что всматриваться сквозь яркие лучи на постепенно открывшуюся перед ним картину.

Странную и столь неожиданную.

Мужчины и женщины в костюмах громко хлопали в ладони. Улыбки на лицах были направлены в его сторону. На столах между ними стояли множество бокалов с напитками. Кто-то что-то громко говорил.

Эван не мог понять, что происходит. Слишком резко. Слишком мутно.

Кто-то положил ему руку на плечо. Другой человек со стороны протянул руку для пожатия.

Остановитесь. Остановитесь! ОСТАНОВИТЕСЬ!

«ПОГЛОЩЕНИЕ БИОМАССЫ ЗАВЕРШЕНО УСПЕШНО.

Моргнув, Эван вдруг понял, что тело наконец-то под его контролем.

– Помощь предоставлена, – прозвучал голос, приводя в чувства, – Но еще одна форма, представляющая опасность, неподалеку. Советую уйти на безопасное расстояние.

Что он только что увидел?

Эван посмотрел вниз и… Ужаснулся. Под его ногами лежал человек, не подававший признаки жизни. Вся его кожа сморщилась, глаза высохли и впали внутрь. Лицо с раскрытым ртом застыло в гримасе ужаса. Высушенный изнутри человек скрючился в позе предсмертной агонии.

Эван, вскрикнув, тут же вскочил с трупа.

– Что это такое?! – он рефлекторно стал стряхивать что-то с одежды, словно мертвец мог его запачкать смертью, – Что… Что я сделал?

Он вдруг заметил свои руки. Из-под закатанных рукавов рубахи взору предстала ровная светлая кожа без каких-либо намеков на светящуюся жидкость в его венах. А рука – вторая рука была на месте. Запустив отросшую обратно пятерню в свои волосы, он ошарашенно огляделся по сторонам, в глупой надежде увидеть ответ на возникший в голове вопрос. Он стал обычным человеком?

Но труп под ногами быстро вернул чувство тревоги обратно.

– Благодарность я приму чуть позже, желательно при других обстоятельствах, – сказал женский голос, – Как говорится – пора уносить ноги.

– Но… Мой внешний вид!.. – вдруг заявил он, выставив перед собой отросшую руку, словно пытаясь ее показать невидимому собеседнику, – Как?..

– Предполагаю, что шансов убедишь последнего преследователя в том, что ты случайно оказался посреди леса и наткнулся на труп его товарища – ноль, – заключила та.

Эван не стал спорить. Тут уже ничего не объяснишь.

– Советую не стоять как вкопанный.

Верно, пора было двигаться. Оглядев пространство вокруг себя на предмет движения и ничего не приметив, он схватил лежавший у дерева меч, что выронил при взрыве арбалетного болта, и помчался через лес.

Осталось уйти куда подальше от этого места. На удивление бежал он быстро, словно за все это время даже не успел выдохнуться. Поскорее бы найти укромное место – тогда он точно выбьет все вопросы из этой особы, что совсем не могла в эмоции.

Вскоре Эван вылетел на опушку, но, споткнувшись обо что-то, потерял равновесие и кубарем покатился по склону вниз, собирая собой все растения. Пролетев несколько метров, он остановился. Сколько он пробежал за эту ночь? И сколько еще нужно?

– Шаг можно замедлить, – сообщил голос, – Погони уже давно нет.

Эван лежал, уставившись в темное небо. Хотелось бы на это надеяться, потому что продолжать нестись, куда глаза глядят, желания больше не было.

– Объекты опасности замечены не были.

– Надеюсь… – выговорил он, – Но что дальше? Куда… Мне идти? – спросил он, – Кто я такой? И кто ты?

Голос ответил не сразу. Казалось, его владелица задумалась.

– Кто ты, я не знаю, – сказала она, тем самым заставив сердце в груди Эвана куда-то провалиться, – А вот дальнейшим маршрутом обеспечит могу.

– Что значит не знаешь?! – выкрикнул он, приподнявшись, – Ты же как-то оказалась внутри меня? И кто ты вообще такая? Такое? Как можешь читать мысли и чувствовать людей на расстоянии? И каким образом ты убила того человека, вернув тем самым мне человеческий вид?

– Мое имя – Ферна. Боюсь, в связи с частичной амнезией, дальнейшие ответы негативно скажутся на твоей мозговой активности…

– Что?.. – Эван никак не мог понять, что ему пытаются донести.

– …Диагностика синаптический связей еще не пройдена, – монотонно продолжала та, – Доступ заблокирован. Рекомендуется…

– Да к черту! – он взмахнул рукой перед собой, словно пытаясь задеть собеседника, – Отвечай! Почему я тебя слышу?!

Если бы он мог видеть владельца голоса перед собой, то точно вцепился бы в него, пытаясь вытрясти ответы. Но рукам попросту некуда было деться. Перед ним была лишь колышущаяся трава уходящего вдаль поля, на которое его вынесло из леса.

– Ты слышишь меня, – все же сказала Ферна после долгой паузы, – Потому что я подключилась к модулю внутри твоего СП.

Эван удивленно хлопнул глазами.

– СП? – переспросил он, поднимаясь на ноги.

– Аббревиатура твоего тела. Суррогат Поддержки. Правда она немного не соответствует стандарту. Поступающая из твоего модуля информация отсутствует в базе данных. В данный момент я получаю сигнал от СПАМ.

Вытянув руку перед собой, Эван уставился на нее.

К своему удивлению часть ее слов он понимал. Странные ощущения в голове сопровождались отрывочными воспоминаниями о различных значениях тех или иных фраз. Он никак не мог понять, почему они были сокрыты во тьме его разума до того момента, пока кто-то не упомянул их?

– Модуль… – тихо проговорил он, с удивлением понимая значение сочетания этих звуков.

– Твоя память возвращается?

Эван вдруг уставился в пустоту перед собой. Туда, где хотел бы видеть собеседника.

– Не уверен… Такое чувство, будто все перед носом, но я не могу это разглядеть.

Ферна выдержала паузу. Видимо, ей тоже не была известна причина такого недуга.

– Что такое Суррогат Поддержки?

Голос в голове раздался не сразу. Она сомневалась, говорить или нет?

– Биомеханическое тело удаленного подключения для работы в экстремальных условиях.

Он усмехнулся, услышав ответ. Но лишь на пару мгновений – после чего застыл, понимая смысл этих слов. Даже сложно было понять, чему он удивился больше. Тому, что смог понять, или тому, что в итоге это означало?

– Бред…

– Я предупреждала, что лучше пройти диагностику синтаксических…

– Да это бред какой-то! Я механизм?! – он еще раз взглянул на свои руки, что сейчас выглядели абсолютно нормальными, – Биомеханическое тело?!

– Да, – с ноткой сочувствия прозвучал голос в голове, – Но…

– Но что? Мой мозг внутри машины?!

На этот раз пальцы его затряслись, а тело вновь опустилось на землю. Даже не смотря на полученную информацию, он чувствовал, как в груди что-то стремительно пульсирует, а в желудке зарождается холодная бездна.

– Нет, я же сказала – удаленное управление. Твое тело в другом месте.

Эван не мог переварить ту кашу, которая на него вылилась. Хоть он и понимал, о чем ему толкуют, но почему-то все равно был уверен, что подобное существовать просто не могло.

– Ты… Ты говорила, что аббревиатура моего тела не совпадает с чем-то. Что ты имела в виду?..

– Сигнал, который я получаю от тебя, помечается как СПАМ. Суррогат Поддержки Арлетарха Марса.

– Арлетарха Марса? – переспросил он, вдруг открыв для себя очередное знание, что было сокрыто под пеленой амнезии, – Это же название планеты.

– Верно. Но именно это меня смущает, поскольку люди никогда не были на Марсе.

– А что такое Арлетарх?

– Секунду, я извлеку…

В голове вдруг раздался щелчок.

– Что?..

А сразу за ним что-то будто вонзилось в его голову, заставив закрыть уши руками. Звон, который пришел из ниоткуда, был настолько сильным, что игнорировать его было просто невозможно. Эван скорчился на земле, сжимая свою голову в тщетной попытке заглушить его.

– Я… Я… Влеку… ИЗВЛЕЧЬ-ИЗВЛЕЧЬ-ИЗВЛЕЧЬ!..

Голос Ферны был дьявольски громким – казалось, его черепушка вот-вот лопнет от его воздействия.

ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН.

Эван смог лишь раскрыть рот в немом крике. На остальное сил уже не хватило.

Глава 3. Птичья клетка

Голова соскользнула с ладони и начала стремительное сближение с поверхностью. Момент свободного падения был коротким, но Эльза успела выйти из состояния глубокой дремоты и удержать ее в малой близости над столом, спасши тем самым свой лоб от болезненного прямого контакта. Она снова уснула, сама того не заметив, наблюдая за закатом из-за раскрытых деревянных створок окна небольшой комнаты. Лениво потянувшись, девушка встала из-за стола и закрыла ставни, опустив щеколду и не дав прохладному осеннему ветру возможности и дальше играться с занавесками, неся с собой в помещение холодные капли легкого дождя, что изливался по несколько раз за сутки с затянутого серыми облаками неба.

Уже начинало темнеть к девятому часу дня, и в свете настольной лампы она увидела свое отражение в стекле. Сонные глаза на помятом, но, как многие ей говорили, приятном лице, и разбросанные в живописном беспорядке темно-каштановые волосы до плеч, пряди которых немного лезли в глаза. Серая рубашка вылезла из штанов, ее расстегнутый ворот неопрятно съехал в сторону. Видок, как считала Эльза, как раз соответствовал критериям шестнадцатилетней девушки, которая застряла в цикле незаметно сменяющихся друг за другом дней, похожих, как две капли воды.

Снова тоска, от которой в последнее время ее уже начинало подташнивать. Отогнав не успевшие навязаться мысли, девушка принялась рассматривать знакомую улицу за окном. Сквозь стекающие по стеклу капли моросящего снаружи дождя, в которых играл свет уличных огней и блики от мокрого камня мощеных дорог, взору предстала ничем не примечательная узкая улочка, над которой нависали черепичные крыши тесно ютящихся каменных строений, готовых вот-вот залезть друг на друга. С третьего этажа дома, в котором она находилась, отчетливо проглядывалась та теснота, присущая почти всем столичным районам, что уходили вглубь от своих центральных улиц. Люди внизу, коих уже было не так много, как после восхода солнца, все так же спешили по своим делам, вне зависимости от времени суток и нависшей над городом погоды.

Казалось, по-другому в этом городе быть не могло. Канера, столица королевства Ротринг, была похожа на один большой муравейник, в котором, на первый взгляд, хаотичные толпы людей создавали из своих масс единый живой поток. Но это был механизм, для каждой детали которого было собственное место. И никто не в силах был пересобрать из них что-то другое, что могло бы работать в этом мире.

Все было заранее предначертано человеку с момента его рождения. И это раздражало.

Не успев задернуть занавески, Эльза уловила взглядом среди мокрых голов и головных уборов снующих внизу людей что-то знакомое. Она прислонила лоб к стеклу и пригляделась – покачивающиеся под тяжестью влаги перья, неряшливо натыканные в шляпу, даже в слабом свете уличных фонарей оставались узнаваемыми. Никакой разумный человек не стал бы в таком квартале, да и еще в такую погоду напяливать на себя столь нелепый и пестрый головной убор. Ну, разумеется, никто, кроме мадам Тильвы. Уж она была большим любителем разодеться как жаждущий окружающего внимания павлин.

Отпрянув от окна, девушка задернула занавески и озадаченно оглядела свою комнату. Хозяйка с минуты на минуту переступит порог этого дома, а порядком в покоях Эльзы совсем не пахло. Несколько металлических деталей, стержневая батарея и разобранная на составляющие небольшая паукообразная машина занимали почти все его пространство, потеснив никому не нужные книги по учебе к самому краю.

Она весь вечер продремала, совсем забыв о поручениях мадам Тильвы! Бодрый дух тут же вернулся в тело, и девушка со стремительной расторопностью свалила все детали со стола в валяющийся рядом чемодан. В мгновение ока она отсоединила все шесть ножек металлического термита, закинула разобранную конструкцию сверху, захлопнула крышку и ногой затолкала тот под кровать. Кое-как накинула покрывало на смятую с прошлой ночи постель, как с первого этажа раздался звон колокольчика со входной двери.

– Да чтоб тебя! – выругалась Эльза, поспешно поправляя на себе одежду.

Дом был очень старым. Его фундамент стоял на этом месте дольше, чем у большинства построек в квартале, но, благодаря стараниям мадам Тильвы и ее семьи, он являлся одним из самых ухоженных строений в округе. Однако сквозь его тонкие деревянные стены было прекрасно слышно, как все в нем в миг зашевелились, стоило входной двери открыться.

Эльза направилась к выходу из своей комнаты, но не успела та выйти в коридор, как в раскрывшемся пороге возникла фигура. Девушка, будучи занятой своими мыслями в голове, в спешке чуть было даже не врезалась в непредвиденную преграду.

– Так ты уже на ногах? – тут же раздался голос, услышать который сейчас хотелось меньше всего.

Подняв глаза, Эльза увидела стоящего перед ней юношу, что был на голову выше нее самой. Выглаженная рубашка, причесанные короткие черные волосы и безмятежное выражение на лице.

– Оливер? – пришлось накинуть на свой взгляд и голос щепотку удивления, скрывая вскипевшее в ней желание разразиться каким-либо ругательством. С этим она прекрасно справилась, – Ты хоть бы постучал, прежде чем входить в женскую комнату.

Раньше ей подобное давалось куда труднее. Особенно в такие моменты, когда первым делом хотелось заехать сильным ударом ноги в чашечку олуху, который не удосужился даже постучать, не то, чтобы входить!

– Конечно, – он демонстративно коснулся своего лба и тут же добавил, – Прости, я лишь хотел убедиться, что ты не проспишь ужин, – вдруг ловким движением руки тот достал из рукава карманные часы, поймав их за цепочку, – Ой-ой! Не хотелось, чтобы…

– Ничего, – пришлось прервать его напущенную вежливость жестом руки, так как в последнее время от нее уже становилось дурно, – Я как раз собиралась вниз.

И нормально ли таскать это чертовы часы в рукаве? Он их на руку наматывает что ли? Вот серьезно, кто сейчас перед ней стоял – шут или кандидат в батлеры при знатном дворе?

Эльза выдохнула. С этим приходилось мирится. Она слегка улыбнулась и жестом головы указала на проход, намекая на то, что между ней и коридором стоит заносчивая преграда. Но Оливер не отошел, лишь защелкнул часы, втянул воздух в легкие да сложил руки на груди, опершись в угол дверного проема. Он был всего на год старше ее, но в плечах уже давно походил на мужчину. Безмятежность на его лице быстро сменилась осуждающим взглядом.

– А ты не забыла, что готовить сегодня поручили тебе?

Это был меткий выпад. Сложно было держать себя в руках и вести себя так, как подобает послушнице Дома Обертонов.

– Конечно. Именно поэтому я и спешу попасть на кухню, – она развела руки в стороны, сопроводив этим безысходность ситуации, – Вот только не помню, чтобы меня обучали проходить сквозь объекты.

Оливер усмехнулся, отведя взгляд куда-то в сторону, но все же освободил проход.

– Ой, неужели твоя натура только что проскользнула? Или мне показалось? Интересно, а при дворе ты так же держаться будешь?

Закусив губу, Эльза прошла мимо него.

– Прекрасно держаться буду. Не стоит тебе беспокоиться об этом.

– Ну прости уж. Вот только не могу не беспокоится о той, кто не спит ночами, досыпает посреди дня, занимается не пойми чем и даже не следит за своим внешним видом, – юноша пробежал по ней оценивающим взглядом, после чего ловко вскинул палец, указывая на ее волосы.

Девушка обернулась и вскинула бровь:

– И к чему этот жест?

– К твоей прическе, которую мадам, несомненно, оценит.

Эльза закатила глаза. После чего встряхнула головой, пытаясь придать волосам еще более взъерошенный вид.

– А так сойдет? – спросила она.

– О да, так-то лучше. Вредина внутри тебя, должно быть, довольна.

Юноша вдруг сделал шаг вперед и взял руку девушки, пока та не успела ее одернуть.

– Ты у меня в долгу, – сказал тот, вкладывая в ее ладонь маленький предмет, и, призадумавшись, добавил, – Снова.

Эльза со слабо скрываемым раздражением высвободилась и взглянула на содержимое в руке.

– Минуточку, – удивилась она, рассматривая небольшой камень, с виду похожий на драгоценный черный янтарь, – За это мы вообще-то в расчете.

– Я не про камень. А про поручения мадам Тильвы, что ты должна была выполнить этим вечером.

– А с каких это пор ты вдруг не ставишь в известность об одолжении заранее, а? Что ты задумал?

– Ой, – он махнул перед своим лицом, – Не начинай. Лучше скажи спасибо. Продукты куплены, беспорядка в погребе не наблюдается, а ужин ждет на кухне.

Девушка сжала губы и прищурилась, оценивая парня с ног до головы.

– Ты серьезно?

Она не верила своим ушам. Чтобы Оливер не поленился и сделал все, что не касалось его самого? Ища в этом подвох, Эльза даже не обратила внимания на то, как тот взял ее за талию, развернул и повел перед собой вдоль по коридору.

– Конечно серьезно! – он вдруг сделал задумчивое выражение на лице, – Ну, разве что только твое умение так себе готовить я не превзошел. Так что за это не ручаюсь.

Девушка, сунув в карман содержимое ладони, которое вручил ей юноша, прибавила шагу, чтобы набрать дистанцию от раздражающей ее фигуры. Нет, ну должен же быть подвох! И откуда он узнал, что именно ей было поручено разобрать продукты в погребе?

– Ты все вынюхиваешь, да? Даже то, что тебя не касается?

Дом был большой, и, как назло, комната Эльзы была в самом конце коридора. До лестницы всего несколько метров, но как же дурно было от общества этого человека. Хотелось поскорее прибавить шагу, но чувство совести все же не позволяло сделать это. Совесть – как обычно, не в тот момент, когда нужна.

– Ой, да брось! – он облокотился на перила лестничного пролета в тот момент, когда девушка опустила ногу на ступеньку, – Что бы ты без меня сейчас делала? Да и каждый уважающий себя батлер должен знать, что творится в его доме. Не так ли?

Ох, как же ее раздражало это фальшивое самомнение! Зная Оливера, это все это не просто так. Обычно любая его помощь была платной – причем плата всегда требовалась наперед.

Думать долго не пришлось – значит, должок с нее ему ой как нужен.

– Тогда запиши это в свой блокнот «услуга за услугу».

Он щелкнул пальцами и улыбнулся:

– Было сделано первым делом.

Эльза лишь закатила глаза и двинулась вниз. И в кого он такой пошел? Оливер совсем не был похож на остальных воспитанников Дома Обертонов, которых вытащили из приютов и которым дали шанс на нормальную жизнь, делая из них будущих слуг знатных господ. На первый взгляд он был общительным и дружелюбным парнем, который мог поддержать любую беседу, всегда оказывался центром внимания и преуспевал почти во всем, что на него возлагали. Но в то же время казался таким далеким ото всех, словно существовал сразу в двух мирах, один из которых – его собственный. Чем он занимался в свободное время, к чему стремился и чем грезил, не знал никто.

Пройдя первый лестничный пролет, девушка вдруг поймала себя в отражении на стекле большого окна, одного из тех, что располагались между каждым этажом, открывая вид на улицу с парадной стороны дома. Она неосознанно задержалась, вглядываясь в девичью фигуру, что спустилась со ступеньки по ту сторону. Ее одежда сидела неопрятно, на голове был бардак, а заспанное лицо с образовавшимися там мешками под глазами ярко выражало недовольство ко всему вокруг себя.

Шестеренка в механизме с предначертанной судьбой. Без родословной. Без возможности выбора.

Пальцы руки потянулись наверх и сжали съехавший воротник рубашки. Эльза слегка поджала губы, но все же отогнала дурные мысли.

«Все хорошо, Эльзи,» – сказала она себе, – «Ты там, где должна быть.»

Вдруг взгляд ее прошел сквозь собственное отражение, и она увидела улицу за окном. Первая половина осени тянулась слишком медленно. Легкое тепло последних летних дней плавно сменилось холодным ветром и небом, вечно затянутым серыми облаками над головой, изливающим моросящий дождь по несколько раз на дню. Приглушенный шум его проходил через стены дома, заполняя собой пространство внутри. Девушка даже на какое-то время перестала слышать звуки детей и прислуги, что уже должны были направляться в обеденный зал. Лишь удары капель о стекло, о мокрый асфальт, о черепицу близко стоящих домов.

Эльза моргнула. В отражении она вдруг увидела пустые перила на этаже позади себя. Оливер уже ушел – видимо, обратно в свою комнату. Кто знает, что у того на уме? Да и отношение к нему было всегда куда более снисходительное, чем к остальным. Он запросто мог и на ужин не явиться – мадам и слова не сказала бы. А вот ей самой стоило бы поторопиться.

Миновав все лестничные пролеты с третьего этажа на первый, девушка оказалась в главной холле – первом помещении, что увидит любой вошедший в Дом Обертонов. Тут было далеко не так просторно, как в каком-нибудь поместье аристократа, зато достаточно уютно. Все недостатки старого деревянного пола скрывал длинный ковер, расстеленный от порога до места, на которое только что ступила нога Эльзы. Вдоль одной из стен стояли несколько шкафов, а напротив - прихожий столик, на котором в стеклянной вазе приветствовали гостей декоративные цветы. В стороны от лестницы тянулся коридор, ведущий в боковые помещения: гостиная, кухня, подсобка, обеденный зал и кабинет мадам Тильвы. Жилые комнаты же располагались на остальных двух этажах, деля место с небольшой библиотекой и комнатой отдыха.

Не успела девушка свернуть в нужную ей сторону, как с лестницы позади ее окликнул детский голос:

– Сестрица Эльза! А что у нас сегодня на ужин?

Она обернулась и увидела спускающегося вниз мальчика, чей внешний вид ничуть не уступал Оливеру – хорошо сидящая и чистая одежда, выглаженный воротник и вежливость в голосе. Правда, не та фальшивая, что была у того хитрого лиса. Вот только светлые нестриженные и растрепанные в разные стороны волосы все портили. В этом плане он походил больше на нее саму. Только на голову ниже. Он был еще одной аномалией, явно неподходящей этому месту.

– Йозеф, – улыбнулась она мальчишке, – Как накрою, тогда и узнаешь.

Ей и самой хотелось знать, что она сегодня приготовила – она даже не удосужилась спросить Оливера об этом! Дурья башка! А если мадам узнает, что она весь вечер проспала за столом? Она же тотчас лишит ее выходного!

– Впрочем, надеюсь на то, что будет лучше, чем в прошлый раз.

Эльзу словно укололи в бок.

– Прости, что? – она тут же уперла руки в бока, поймав взглядом блеск озорных глаз мальчишки.

Йозеф вдруг расплылся в улыбке и быстро спустился к нахмуренной девушке.

– Ай-ай! – вскрикнул тот, – Не хотел задеть за больное.

Эльза сощурила глаза, но через небольшую паузу все же выдохнула:

– Тогда тебе повезло. Сегодня ужин за Оливером.

Йозеф удивленно моргнул.

– Ты снова у него что-то попросила?

– На этот раз нет, – девушка отмахнулась, – Ничего мне от него не надо было.

– Значит, у него на тебя свои планы, – мальчик вдруг ткнул пальцем девушке в бок, – Тогда мне придется защитить тебя от этого надменного выскочки!

Девушка улыбнулась, но тут же щелкнула того в лоб.

– Сколько раз я говорила так не делать?

Он виновато отшатнулся, но быстро взял себя в руки, напустив серьезности на свое лицо.

– У каждого джентльмена есть свои слабости, перед которыми сложно устоять. Прошу простить.

В такие моменты было сложно понять – это он серьезно, или же ему просто хорошо удавалось скрыть мальчишескую шалость за столь ровным голосом?

– Пошли, джентльмен. Мадам, наверное, уже всех собрала.

Двигаясь по коридору, Эльза вдруг задумалась. Нужен ли ей вообще этот выходной? Может так и сказать мадам Тильве, что, мол, простите, но всю вечернюю работу за меня проделал Оливер? Не надо будет отвечать на стандартные вопросы, что, несомненно, польются в ее сторону. А какие ингредиенты? Сколько времени на все ушло? А сколько держала мясо на огне? Если оно там вообще будет.

Нет. Нельзя. Иначе она так и останется недотепой в ее глазах. Зачем все эти мысли? Возможность жить при дворе знатного человека – разве не цель для таких, как она? Да и потерять шанс попасть в свой выходной на ярмарку товаров с Орчиваля? Нет-нет-нет. Вот это точно нельзя допустить. Как вообще эта мысль к ней пришла?

– Сестрица, ты в последнее время чаще с хмурым лицом ходишь. А когда улыбаешься, то делаешь это немного фальшиво.

– Что? – машинально переспросила девушка, не сразу уловив смысл сказанного.

Она на секунду даже потерялась в том, что на это ответить – столь неожиданными оказались его слова. Учитель явно перестарался, вбивая в головы местных детей основы проницательности.

Дойдя до дверей в конце коридора, Эльза резко остановилась. Шедший позади Йозеф чуть даже не врезался в нее.

– А ты не всматривайся в лица людей, – она положила руки на дверные ручки и медленно обернулась, напустив на лицо зловещую гримасу, – А то увидишь такое, что потом в кошмарах сниться будет.

Мальчишка сглотнул, после чего стрелой пролетел в раскрытые двери вперед нее самой.

– У сестрицы Эльзы снова змеиный взгляд! У сестрицы Эльзы снова змеиный взгляд!

Девушка лишь приложила руку к лицу – вот тебе и защитник.

– Йозеф! – тут же раздался властный и строгий голос, – Что за поведение!

Обращен он был явно к мальчишке, но вздрогнула вместо него именно Эльза.

Она пробежала глазами по людям, что ровно стояли каждый у своего стула – здесь собрались почти все обитатели Дома Обертонов. Все они были такими же детьми, которых семья мадам Тильвы вытащила из приютов. Пять человек, не считая вошедших, дожидались прихода хозяйки и начала приема пищи. Слуг по какой-то причине здесь не было, что казалось немного странным. Зато на большом деревянном столе в центре, ножки которого были расписаны спиральным узором, в ожидании уже стояла чистая посуда. Начищенные лезвия ножей и зубчики вилок, выглядывающие из свертка белых салфеток, блестели под светом висящих ламп, а в серебристом фарфоре тарелок, кружек и графинов он играл приглушенными бликами, создавая атмосферу богатого вечернего приема. Все ненужное к этому мероприятию было спрятано с глаз в непримечательных шкафах, аккуратно окруживших место трапезы вдоль стен. Пускай во всем помещении отсутствовало золото да серебро, мало у кого бы повернулся язык назвать все это обеденным залом простолюдина.

– Неподобающие поведение в этих стенах не приветствуется, или ты забыл? – снова обратилась к мальчику стоящая у стола высокая девушка.

– Но Мэрит… – начал было возражать Йозеф, как его слова были прерваны жестом руки.

– Сестра Мэрит, – строго акцентировала та, – Не забывай, что мы все здесь братья и сестры.

Девушка, положив руку на спинку своего стула, перевела свой взгляд на Эльзу. В ее суженных глазах на остром лице отчетливо виднелись нотки презрения. Она была одной из четверки старших воспитанников по возрасту в этом месте. Второй после Оливера, который как обычно отсутствовал, и на год старше Эльзы и Питера, который стоял напротив, с другой стороны стола, молча уткнувшись взглядом в белую скатерть. Остальным присутствующим было не больше двенадцати лет.

– Эльза, позволь спросить, что с твоим внешним видом?

– А что тебе в нем не нравится?

– Как что? Ты в зеркало то себя видела?

Эльза убрала прядь взъерошенных волос за ухо и застегнула верхнюю пуговицу своей мятой рубашки. Конечно, данные действия никаким образом не приблизили ее к опрятному виду, коим сияла Мэрит. Одета она была точно так же, как и остальные, но совокупность ее манер с хорошо сидящими на ней вещами, чистые, собранные в пучок светлые не вьющиеся волосы и приятный запах хоть и дешевого, но с умом подобранного парфюма, который легкой и ненавязчивой ноткой чувствовался во всем помещении, создавал образ интеллигентной и следящей за собой девушки. Посади такую за стол обычной семьи из верхнего района, никто бы и не заподозрил человека, находящегося не на своем месте.

– Просто я была занята важными делами, – спокойно ответила та, проходя мимо, – Поэтому не успела уделить время менее приоритетным вещам.

Такой ответ, как и надеялась Эльза, лишь возмутил Мэрит.

– Менее приоритетным? – вспыхнула та, – Тебе что, при всех напомнить о приоритетах тех, кто должен нести в дом порядок? О том, что порядок вокруг начинается с человека?

– Скорее о тех, кто должен стать многофункциональной мебелью в богатом доме.

Последние слова вылетели неосознанно. Она совсем не хотела перегибать палку, поскольку прекрасно знала отношение этой особы к своему положению. Хотя слушать возгласы презрительно настроенной Мэрит было не таким уж неприятным занятием. Было в этом что-то удовлетворительное – например, наблюдать, как краснеет ее лицо.

Но не успела Эльза потянуть за ручку двери, ведущей на кухню, как вдруг упавшая на плечо рука резко развернула ее. И тут же в лицо девушки прилетела сильная пощечина, от которой в глазах моментально вспыхнули звезды.

В помещении повисла напряженная тишина, лишь на мгновение нарушенная тем, что кто-то приглушенно ахнул сквозь прислоненные ко рту руки.

Эльза подняла недоуменный взгляд перед собой, держа ладонь у загоревшейся от боли щеки. Мэрит, на чьем лице неприкрыто боролись между собой эмоции злости и обиды, одернула свою руку, словно та попала под кипящую воду. Она, видимо, хотела что-то сказать, но слова на языке подавило смятение, с которым та пыталась безуспешно подавить вдруг вырвавшиеся эмоции.

– Мэрит, – встрял вдруг в затянувшуюся тишину своим тихим и немного испуганным голосом Питер, – Ты что творишь?

Но та даже не обернулась на слова своего ровесника, который отошел от своего стула по направлению к девушкам.

– Еще и при всех. Что на тебя нашло?

Эльза продолжала смотреть в глаза обидчицы, так и не сумев подобрать слов для ответа. Где-то в груди пыталось вырваться на свободу с трудом сдерживаемое чувство стыда, а к глазам пыталась пробиться одинокая слеза. Она совсем не могла представить, что способна вывести девушку из себя всего лишь одной фразой. Да и что такого было в этих словах? Казалось, такую, как она, вообще ничего не заставит поднять руку на кого-либо. Такое было впервые.

Питер хотел было положить ладонь на плечо Мэрит, но та неожиданно для всех развернулась, оттолкнув от себя парня, и быстрым шагом направилась к выходу, минуя уставленные на нее взгляды собравшихся здесь детей.

Но не успела та покинуть комнату, как вдруг встала как вкопанная, потому что на пороге уже стояла мадам Тильва.

Эльза удивленно моргнула, все еще держа ладонь у покрасневшего лица. Как давно она стояла на пороге? Она все слышала и видела?

Голубая широкая блузка и длинная темная юбка почти до самого пола скрывали легкую полноту при ее высоком росте, но это не мешало ей быть непреодолимым препятствием в широком проходе, что преградило путь к отступлению – слишком уж сильным было влияние у этой женщины. Из-под локонов черных, как уголь, волос она с легкой улыбкой взирала на всех присутствующих в обеденной комнате людей. Но Эльза, как и остальные, прекрасно уловили проницательный и властный взгляд ее глаз, одним лишь которым та с легкостью ставила человека на свое место.

– Дорогие мои, – сказала она и подняла ладонь, указав на стол, – Прошу всех присесть на свои места.

Мэрит, слегка качнув головой, без каких-либо возражений направилась обратно к стулу. Эльза заметила, как на ее лице вдруг без следа исчезли все намеки на присутствие раздражения или гнева, что преобладали над девушкой всего минуту назад. Остальные тоже уселись, ожидая последующих указаний.

Эльза сделала лишь шаг, как мадам Тильва устремила свой взгляд на нее.

– Всех, кроме тебя, дорогая, – женщина сощурила глаза в улыбке, освобождая проход, – Для нашего сегодняшнего гостя нужно поскорее подать ужин на стол, не так ли?

Тут за ней в помещение вошел мужчина, что все это время пребывал за порогом. Незнакомец сделал шаг во внутрь.

– Вечер добрый, юные леди и джентльмены! – произнес он, слегка поклонившись.

Это был высокий и худой человек лет сорока в темно-бордовом костюме и с непривычно длинными для мужчин светлыми волосами, собранных в косу на затылке. Поднятый воротник его белой рубашки поддерживала бабочка, пиджак сидел немного великовато, а штаны спадали на начищенные ботинки, образуя некрасивые складки. Эльза сразу поняла – одежда не пошита под заказ, как это обычно бывает у состоятельных людей, а лишь куплена в каком-то магазинчике, хоть и не дешевом.

Но больше всего внимания к себе приковал левый глаз странного мужчины. Зрачок его был побелевшим, как у слепого человека.

– Герст Адхара, – представился он, – Из дома Адхара, соответственно. Мадам, разрешите мне занять свободный стул?

– Конечно, – ответила хозяйка, подходя к своему месту, – Эльза, Мэрит, насчет вашего поведения на глазах гостя мы поговорим после ужина. А пока мы ждем еду на стол, прошу начать с уже ставшего традицией вечернего отчета.

Эльза, хоть и не слышала этого, но была уверена в том, что Мэрит, после упоминания своего имени в таком контексте, скрипнула зубами.

– Питер, – продолжила мадам Тильва, – Начнем с тебя. Как твои успехи в оказании помощи в конюшнях господина Гектора?

Юноша, слегка откашлявшись, хотел было начать повествовать о своих достижениях, но на какое-то время замялся, смутившись обществом присевшего рядом странного на вид гостя.

Недолго думая, Эльза развернулась, потянула за ручку двери и прошла на кухню, не дожидаясь ежедневных речей о продвижении в учебе каждого из воспитанников дома Обертонов. Да и не хватало ей получить еще выговор за несвоевременное выполнение поставленных задач. Пускай уж она побудет за стенкой, огороженная от всех этих людей.

Слегка коснувшись гладкой металлической панели на стене рядом с дверью, девушка зажгла лампы на потолке, разогнав темноту в кухонном помещении. Благо, семья Обертонов имела финансы установить во всем доме современную систему освещения, освободив тем самым всех слуг и воспитанников носиться со свечами да масляными лампами.

Хорошо, что для этого не требовалось быть искусным ткачом, умеющим управлять потоками амины за пределами своего тела. Пластина из специального спала с запечатанным внутри узором сама извлечет энергию из коснувшегося ее человека. Даже, если тот совсем не мог касаться потоков.

Несмотря на то, что совсем недавно здесь вовсю готовился ужин, на кухне был порядок. Все кухонные принадлежности, отмытые, покоились на своих положенных местах, а готовая еда в кастрюлях стояла на печи. Эльза подошла и коснулась поверхности посуды. Все еще теплая – нужно было лишь немного подогреть. Открыв крышку, та заглянула во внутрь.

«Черт бы тебя побрал, Оливер!» – девушка, выдохнула и опустила ее обратно, – «Никто же не поверит, что я сама такое приготовила. Почему же ты не выбрал что попроще, а?»

Эльза коснулась щеки, боль с которой уже постепенно уходила. Но тут вдруг она ощутила, как вместо нее все ее тело постепенно заполняла неприятная тяжесть. Опершись руками о столешницу, девушка сползла вниз, уткнувшись лбом в закрытый кухонных шкафчик.

Казалось, что вся жизнь ее кем-то расписана заранее с начало до самого ее конца. В тот день, когда на пороге приюта оказалась мадам Тильва, Эльза вдруг посчитала, что мир не отвернулся от нее, и ее ждет хоть какое-то будущее. Но прожить до последних своих дней будучи чьей-то прислугой? Чей-то собственностью? Разве о таком она мечтала в детстве по ночам, когда укутывалась в тоненькое, покрытое заплатками одеяло, ютясь в одном помещении с дюжиной таких же сирот, как она сама? Она не раз себя убеждала, что подобные стечение обстоятельств для человека без родословной являлось неким шансом не оказаться на улице без крыши над головой. Но факт оставался фактом – выбирать, как жить, таким, как она, не приходилось. И все ее убеждения для самой себя тут же давали слабину.

Неожиданно захотелось рассмеяться. А как же? Если хоть кто-нибудь сейчас услышал ее мысли, тут же зарядил бы ей вторую пощечину. Мэрит была права. Им и так дали то, чего бы у них никогда не было. Эльза это прекрасно понимала, и стыд внутри нее за сказанное при всех, обжигал изнутри. Но во всем этом все равно чувствовалась некая несправедливость, от которой на душе было паршиво.

Девушка опустила руку в карман и достала маленький черный камушек гладкой формы, который ей достал Оливер. Должен же быть способ вырваться из этой клетки расписанного кем-то сценария. И, как казалось Эльзе, эта вещица могла в этом помочь. Не зря же она удовлетворила желание юноши переспать с ней, чтобы тот нашел нужную для нее вещь?

Она сжала предмет покрепче и закрыла глаза.

А когда открыла, то увидела сотни светящихся линий, идущих в разные стороны от сжатой в кулак ладони. Нет – тысячи. Концы их соединялись, казалось, со всеми предметами в этой комнате, и не только. Она могла одновременно наблюдать за ними, не теряя пространство вокруг за всем этим великолепием узора. Казалось, будто бы все это было паутиной, центр которого находился в ее руке. А все, что находилось вокруг, было связано с ней самой. Стоило лишь дернуть за нить, чтобы…

Внезапно дверь на кухню открылась.

– Эльза, с тобой все в порядке? Все ждут еду на стол, – вдруг раздался детский обеспокоенный голос Йозефа.

Эльза тут же попыталась спрятать камень в карман, но с испугу потянула за все невидимые нити разом. Случайно.

И в следующее мгновение все дверцы шкафов резко отворились. Не успела девушка вскочить на ноги, как со всех полок с грохотом вылетели столовые приборы и кухонные принадлежности, от которых пришлось прикрыть лицо руками. Комната будто бы взорвалась изнутри – на пол полетела плитка, посуда и настенная мебель. Йозеф закричал, пытаясь выскочить обратно в обеденный зал, но дверь тут же захлопнулась перед ним. А всего лишь через долю секунды та слетела с петель во внутрь, вырвав за собой куски деревянного проема и сбив мальчика с ног.

– Йозеф! – вскрикнула Эльза, увидев все через пальцы прикрывавших лицо рук.

Она тут же собралась кинуться на него и прикрыть собой от хаоса вокруг, как вдруг на голову опустилась кастрюля со всем содержимым сегодняшнего ужина, залив глаза и рот мясным рагу.

Все произошло за считанные секунды – так же быстро и закончилось. Эльза сидела на полу и тяжело дышала. Голова кружилась от столь огромного количества навалившихся на слух источников звука, а сердце бешено стучало от нагрянувшего вместе с этим страха.

Она моргнула, осознав, что натворила, и стерла с лица свалившуюся сверху еду. Вокруг всюду валялась кухонная утварь и битая посуда. Несколько шкафов со всем своим содержимым лежали на полу. В воздухе поднялась пыль от содранной со стен плитки и кусков дерева. Из вырванного крана ручьем мимо раковины била струя воды.

Эльза в ужасе подползла к вылезшему из-под слетевшей с петель двери Йозефу. Она хотела было помочь ему подняться, как вдруг поняла, что вся ее одежда была в ужине, который, к тому же, был все еще теплым.

– Ты в порядке? – с дрожью в голосе спросила она, убирая чистым рукавом щепки с его волос.

Но мальчик ничего не ответил. Он лишь бегал испуганными глазами вокруг себя, не понимая, что сейчас произошло. Как и остальные, что уже стояли в проходе, с ужасом на лице наблюдая за погромом на кухне.

Девушка вдруг поймала глазами взгляд мадам Тильвы. Такого выражение лица у хозяйки ей еще не приходилось наблюдать. Никогда.

Но первой заговорила не она.

– Вот такого развития событий сегодняшней встречи с вами, мадам, я точно не мог ожидать, – вдруг с веселыми нотками в голосе произнес стоящий позади нее Герст Адхара, – Думаю, предстоящий нам с вами разговор намечается быть еще более интересным.

Эльза лишь тяжело сглотнула, представляя, что теперь ее ждет.

Глава 4. Выгодная сделка

Пол слегка поскрипывал под ногами, пока Эльза с осторожностью ступала по нему. Каждый шаг приближал ее к кабинету на первом этаже, который принадлежал мадам Тильве, и в тоже время отдалял от возможности скрыться от того гнева, что она вызвала на себя своим поступком. Хотя что уж там – весь дом был собственностью этой женщины, в котором не было ни одного места, где можно было бы избежать наказания.

Раздался неуверенный в стук в дверь.

– Войдите.

Эльза, переведя дыхание, потянула за ручку и распахнула дверь.

Кабинет был одним из тех немногих мест во всем доме, в котором девушке приходилось бывать довольно редко. Да что уж там – пыль темного чердака видеть приходилось куда чаще, нежели убранство этой запретной для всех комнаты. Она являлась личным пространством мадам Тильвы, попасть в которое можно было только лишь по билету провинившегося. Да и редкость входного билета должна была соответствовать определенному уровню. С мелкими проступками – доступ запрещен.

По сравнению с обычными спальными комнатами воспитанников дома Обертонов, да и, собственно, всего поместья, здешнее место выделялось наличием излишне пестрящих предметов интерьера. Каждый из шкафов, узоры на стекле которых кричали о своей изобретательной переплетенной форме, большой и низкий столик, имевший причудливо изогнутую форму и диковинную резьбу, огибающий его угловой диван, со спинок которого свисали расписные ткани, непонятные статуэтки на полках, сюрреалистичные изображения в рамках и множество других странных на вкус и одновременно интересных на вид мелочей – все это перетягивало внимание друг с друга, не давая взгляду остановиться на чем-то конкретном.

Казалось, от всего этого убранства и стоящего в воздухе слегка одурманивающего аромата могла вскружиться голова. Так и было бы, если бы стоящий в конце комнаты человек не распахнул окно, спрятанное за пестрыми занавесками.

По лицу Эльзы тут же прошел поток свежего ночного воздуха. Она ощутила прохладу дождливого вечера, которой, как оказалось, ей так не хватало в момент, когда приходилось стоять посреди кухни, пытаясь в окружении пыли и хаоса найти слова для собственных оправданий произошедшего.

Впустившим свежесть в помещение оказался Герст Адхара. Если бы не его присутствие на ужине, то, возможно, мадам Тильва прошлась бы по провинившейся девушке прямо на месте. Но наличие званного гостя, видимо, поспособствовало тому, чтобы хозяйка удержала себя в руках в тот момент.

Вот только почему он до сих пор здесь?

– Дорогая, – к девушке обратилась сидящая на диване Тильва, – Не стой в дверях, подойди ближе.

Эльза, уняв бушевавшие внутри себя чувства стыда и неуверенности, сделала несколько шагов вперед, остановившись у стола.

«Все хорошо, Эльзи. Не впервой тебе выслушивать нотации.»

И правда. Сколько раз ее тыкали носом в собственные недостатки? Что хозяйка и ее гости, что Мэрит, да даже Оливер – все находили в ней и ее поступках то, что можно было раскритиковать.

Хотя в данный момент Эльза все же напомнила сама себе, что до нее кухню в щепки еще никто не разносил. Тут уж оправданий искать не стоило.

Тильва Обертон закинула ногу на ногу и, облокотившись на спинку дивана, медленно втянула сигаретный дым через длинный и тонкий мундштук.

– Ну, рассказывай.

Ее тон был спокоен и фальшиво мягок, от чего девушке стало не по себе.

– Простите. Я совсем не хотела…

Но взгляд хозяйки вдруг сверкнул, не дав договорить. Эльза, поймав его, точно удар, тут же поправилась:

– Я приношу свои извинения. Мой поступок не имеет оправданий. Он основан… – она запнулась, пытаясь выдавить то, что казалось противным, – На моем эгоизме по отношению к другим. Ввиду необдуманных действий, я причинила непоправимый вред вашему имуществу и готова принять любое наказание.

После этих слов девушка слегка склонила голову.

Как же ей было тошно от того, что приходилось говорить. Каждый раз ее заставляли напоминать самой себе, что быть прислугой для Великого дома являлось единственным шансом остаться на плаву в этом обществе. Тем шансом, что дало ей это поместье и его хозяйка.

– Зато какое представление! – произнес вдруг Адхара, разведя перед собственным лицом руками.

Подошедший мужчина сделал круг вокруг Эльзы, осматривая ту с головы до ног. Девушка могла понять, почему он вдруг проявляет интерес, но вот кое-что ее все-таки нервировало. И дело было даже не в том, что блеклый глаз этого человека, будучи так близко, выглядел неприятно. Нет. Она задавалась другим вопросом – почему в этой комнате только ей указывали на манеры?

Это раздражало.

– Вы только поглядите – ткач без родословной! Да еще и среди будущей прислуги! Мадам Обертон, позвольте поинтересоваться, где вы откопали такое чудо? И для какого из Великих домов вы ее собрались придержать?

Девушка сжала губы. Она что, домашний питомец?

– Чудо? – усмехнулась Тильва, стукнув мундштуком по стоящей на столе пепельнице, – Герст, знакомьтесь – перед вами самая большая проблема в этом доме.

Эльза не подала на сказанное виду, но внутри ее аж передернуло. Снова ее обвинили во всех бедах. Не выслушали, не поинтересовались мнением – просто ткнули носом, и все тут. И никакой протест, реши она хоть как-то выплеснуть его наружу, тут не поможет.

– Эльза, скажи мне вот что, – мадам Тильва подалась вперед и, вытянув руку, положила на стол завернутый в платок маленький предмет, – Где ты это взяла?

Девушка подняла свой взгляд сначала на хозяйку, глаза которой зло блеснули в ожидании ответа, после чего посмотрела на стол. Там, из-под платка выглядывал черный, как ночь, камень.

– И не думай лгать мне.

Казалось, стоило бы Эльзе издать хоть один неверный звук, сделать что-то, что сочтут чем-то неправильным, как Тильва тут же, словно змея, вонзится в нее. Уж слишком страшным был взгляд ее раскрытых очей, что вцепились в лицо девушки. Будто в свою жертву.

– Украла, – соврала Эльза.

Стоило бы ей хоть ненадолго погрузиться в раздумья, замешкаться с ответом, если бы голос дрогнул – ее бы точно ткнули головой в пол, выпытывая правду.

Краем глаза она заметила, как уголок губ хозяйки на мгновение скривился в отвращении.

В любом случае, отчасти сказанное было правдой, в которой отсутствовал всего один элемент – Оливер. По крайней мере, так считала сама Эльза. Ведь как он еще смог достать для нее камень, если не украсть?

Но напряжение так и осталось висеть в воздухе. Даже приятные звуки постукивания капель дождя о карниз, что проникали в пространство комнаты из открытых окон, никак не могли отвлечь девушку от испытывающих глаз Тильвы Обертон.

Поэтому эту роль на себя решил взять господин Адхара, что демонстративно плюхнулся на диван, развивая тем самым густую атмосферу. Он попытался было даже закинуть ноги на низкий столик, но, поймав опередившую его действие реакцию в лице мадам Тильвы, тут же одумался. Зато быстро урвал с тарелки виноград.

– Мадам, – начал он, закидывая в рот ягоду, – Какая разница? Перед вами же два сокровища, а вас интересуют такие мелочи.

– Мелочи? – хозяйка неодобряюще взглянула на мужчину, – По-вашему кража – сущий пустяк?

Герст быстро проглотил еще одну ягоду винограда.

– Ой, что вы, нет. Я ни в коем случае не одобряю такое, – он посмотрел в лицо Эльзы и покачал головой, фальшиво сведя брови, – Воровать плохо.

– И дело совсем даже не в краже, – Тильва указала мундштуком на лежащий на столе камень, – Эта вещица, которую вы обозвали сокровищем, сколько бы ни стоила, в неумелых руках может очень сильно навредить. Вы забыли, во что превратилась моя кухня?

Пускай сейчас хозяйка говорила с мужчиной, но от последних слов Эльзе все равно захотелось провалиться куда-нибудь. Она прекрасно знала, что обращаться с подобной вещью следовало осторожно. Но это же была случайность! Она просто испугалась вошедшего в тот момент Йозефа!

И тут ее укололо. А что случилось бы с мальчиком, если бы он тоже попал под воздействие?

– Да и где его владелец? Сколько нам ждать, пока в дом не постучат? Этот камень – чистый дарий, без примесей. Это, – теперь мадам Тильва уже сверлила взглядом Эльзу, – Имущество церкви. Или ордена. Даже не представляю, где еще можно было бы сыскать настолько чистый минерал.

Эльза знала, что подобную вещь владельцы хранили как зеницу ока. Никто, кроме о’кан из церкви Арлетарха или же солдат столичного ордена Канеры, не имел право владеть, а тем более использовать чистый и необработанный дарий, но многие желали заполучить его.

Вот и она тоже.

– Девочка, – обратился к ней Герст, вдруг став серьезным, – Зачем тебе понадобился этот камень?

Эльзе захотелось усмехнуться. Казалось, вопрос был глупым, но она знала, что это не так. Общество, в котором она живет, не терпело попыток человека стать тем, кем его не определила его же родословная.

– Захотела сбежать и податься в ткача-механика на черном рынке? – спросила мадам Обертон, презрительно сверкнув глазами, – Или покинуть Ротринг в надежде на лучшую жизнь в других странах?

– Механика? – недоуменно переспросила Эльза, унимая тревогу внутри себя.

– Не придуривайся. Я знаю, что у тебя в чемодане под кроватью термит. Все время хотела застать тебя врасплох с этой жалкой механической безделушкой, да никак руки не доходили. Нравятся поделки с Орчиваля? С этой треклятой республики, где используют камни дария как части собственных тел? Небось и на ярмарку ту собиралась, да? Черт, и как же так вышло, что церковь не смогла прикрыть эту дрянную лавочку!

В какой-то момент стало казаться, что несмотря на жесткие правила Дома Обертонов, у нее получится занять себя любимым делом, откинув заботы прислуги и обучение куда-то в сторону. Думала, что был шанс не сойти с ума среди тех, кто смирился со своей участью мебели. Даже купила на ворованные деньги разобранного термита у какого-то путешественника, чтобы восстановить его, добыла камень, без которого невозможно было им управлять…

Но как же она могла забыть, что этот чертов дом был стеклянным. Тильва Обертон видела и знала все, что в нем творится. Никакого тебе подобия нормальной жизни. Ничего.

– Ты, наверное, думаешь, – продолжала хозяйка, встав с дивана, – Что ты здесь только для того, чтобы продастся одному из Великих домов как высокоценный товар?

Эльза вцепилась пальцами в складки своих штанов, с силой сжимая руки.

– А как еще это можно было назвать? – не сдержалась она, встретив твердым и переполненным злобой взглядом глаза мадам Тильвы, – Разве я не могу...?

Внезапно подошедшая к ней хозяйка схватила девушку за подбородок, приподняв тот к своему лицу.

– Не можешь, – сказала она таким тоном, что сердце Эльзы провалилось куда-то вниз, – Тебе дали шанс жить, а не помереть выкинутой на улицы с приюта. Тебе дали возможность попасть в услужение Великому дому, получить кров и уважение знатного общества. Безродная, что противится милостыне со стороны! Дура неблагодарная!

Тильва отпрянула, резко отдернув руку, будто лицо девушки уже начинало обжигать ее. Эльзе даже пришлось сделать шаг назад, чтобы не потерять при этом равновесие.

– Черт! Столько сил впустую!

Госпожа разразилась ругательствами и направилась к графину с водой. Но Эльза перестала слушать ее слова. Они просто больше не доходили до ее ушей, поскольку все ее существо ушло внутрь самой себя, отгородившись стенкой от всего снаружи.

Почему она так эгоистична? Почему не может смирится с тем, что даровала ей судьба? Почему это так мучает и рвет сердце, стоит отголоску мысли проскользнуть в голове? Может потому, что какой бы красивой и благоприятной для существования не была клетка, она все равно оставалось клеткой?

Вот только смелости покинуть ее совсем не хватало. Она только и могла, что жаловаться и ненавидеть свою жизнь. Стоило в голове пронестись идее покинуть стены этого дома, как страх неизведанного сковывал все ее попытки к реализации подобного. Она просто боялась умереть с голоду в подворотне, не найдя никакого варианта существовать.

– А у тебя талант.

Как и сказала мадам Тильва – жалкая и неблагодарная трусиха, не принимающая судьбу и не пытающаяся ее изменить!

– Определенно талант.

И тут Эльза наконец поняла, что обращаются к ней. Она моргнула и сфокусировала взгляд, что смотрел до этого сквозь пространство.

– Что?.. – растеряно переспросила та, пытаясь привести себя в чувства.

С серьезным лицом на нее смотрел господин Адхара. Правда, это не мешало ему пережевывать очередную ягоду винограда.

– Не каждый способен тянуть за такое большое количество нитей, – заключил он, не сводя глаз с девушки.

От столь неожиданной и неуместной похвалы стало как-то неловко. Стоило ли вообще отвечать на это? После всего того, что вылилось на нее от мадам?

– Но ты так и не ответила на мой вопрос. Зачем тебе нужен был камень?

Ну вот, снова по второму кругу. Зачем ему слышать повторно то, что и так за нее все разжевала хозяйка?

– Мадам Тильва все уже…

– Я тебя спрашиваю, – перебил мужчина.

Его блеклый левый глаз не сходил с лица Эльзы. Девушке на мгновение даже показалось, что он, в отличие от правого, видел куда больше.

– Не знаю… – все же выдохнула Эльза, изредка поглядывая на хозяйку, что стояла в стороне и попивала воду, – Мне… Я… Я хотела научится… Хотела понять нити амины. Просто хотела заняться тем, что получалось лучше всего.

Внезапно она ощутила, как после этих слов гора свалилась с плеч. Неужто она сказала то, что действительно хотела? Не соврала даже самой себе?

– И как давно ты поняла, что являешься ткачом? Что можешь управляться с дарием в чистом виде?

Эльза для себя неожиданно поняла, что подобный допрос ей был приятен. По крайней мере ей не приходилось играть роль того, кем она быть не хотела.

– Я не помню, – честно ответила та, – Еще с детства ощущала нити, касаясь к сплавам.

Мужчина удивленно вскинул бровь.

– К сплавам? То есть, если ты прикоснешься к обычной панели управления светом, то различишь потоки амины, направленные от нее к лампам?

– Да.

Эльза еще в приюте узнала, что созданные ткачами сплавы с добавлением минерала, под названием дарий, предназначались для обычных людей, упрощая их быт. Одаренные ткачи связывали их с необходимой вещью, накладывая определенный узор из незримых нитей амины. Тот, кто касался сплава, запускал заложенный в него невидимый механизм, изменяя тем самым свойства связанного с ним предмета.

Но никто в приюте, кроме нее, не видел этих нитей, взаимодействуя со сплавами.

Герст, мельком глянув на висевшие на стене часы, поднялся на ноги и неспешно подошел к Эльзе, что все еще скованно стояла посреди комнаты.

– Обычный человек ни со сплавами, ни с чистым дарием не видит нитей. Только взаимодействует с заранее заготовленным для него узором. Ткачу же, которому это под силу, в основном, нужен чистый дарий, – мужчина склонился к уху девушки и продолжил уже более тихим голосом, – Но не каждый ткач может чувствовать амину через обычный сплав. Далеко не каждый.

Эльза повернула голову и с непониманием уставилась в его белый глаз, что был так близко к ее лицу. Кто он такой?

Но мужчина тут же выпрямился и поправил криво сидевший на нем костюм.

– Через недельку вернусь за ней. Отдам за нее столько, сколько скажете.

После этих слов девушка вдруг услышала, как где-то за стоящим перед ней мужчиной в другом конце комнаты поперхнулась водой мадам Тильва. А через секунду и до нее самой дошел смысл сказанных господином Адхарой слов.

– Простите, что? – хозяйка, что в спешке поставила стакан на столик с графином, – Герст, вы уверены в том, что сейчас говорите?

– Абсолютно! – мужчина, что повернулся к мадам Обертон, положил руку на голову стоящей в шоке Эльзы и с улыбкой на лице потрепал и так взъерошенные волосы, – Такое сокровище я точно не упущу! Но, как не хотелось бы мне сейчас с вами продолжить беседу, время все же поджимает.

Мадам Тильва лишь нахмурила брови, но не стала останавливать человека в расспросах. Вместо этого она не сводила глаз с Эльзы, словно пытаясь понять, шутка ли все это.

Герст попрощался и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Эльза так и продолжала стоять на месте и смотреть ответным взглядом на хозяйку, растерянно моргая через секунду-другую. Что это сейчас было то? Ее только что купили? Как какой-то товар?!

Глава 5. Ориентир

Хакон стоял на месте, пока капли начавшегося только что дождя пропитывали его плащ. Капюшон свисал за спиной, давая темным волосам, в которых кое-где пробивалась седина, мокнуть под градом из воды, проникающей вглубь леса сквозь верхушки высоких сосен. Он потерял из виду добычу, пока несся среди деревьев, но пролетевший по лесной округе звук взрыва подсказал нужное направление. И этот шум привел его сюда.

Мужчина не сводил глаз с трупа у своих ног. Скорчившийся, с высушенной кожей, он лежал на уже мокрой земле, уставив высушенные глаза с застывшем в них ужасом к небу. Еще недавно молодое лицо под побелевшими волосами теперь выглядело постаревшим на десятки лет. Хакон опустился на колено подле него, дабы прикрыть глаза рукой, но высохшие веки камнем застыли поверх глазных яблок. Он зло сжал челюсть и укрыл лицо мертвеца его же капюшоном. Пол был хорошим юношей, энергичным, не отказывал в помощи людям. А так же солдатом, что записался в гарнизон еще в детстве. Но в отряде чистильщиков он пробыл всего две недели. Всего две недели! Мужчина с яростью пнул лежащий рядом камень, отправив тот в ствол дерева.

Две недели и уже труп среди его подчиненных! Как вообще такое произошло? Почему та тварь убегала? Почему имитировала человека? И что, черт ее подери, она сотворила с бедным Полом?!

Хакон ничего не понимал.

Достав из-под своего плаща свисток, висевший на шее на толстой нитке, он прислонил его к губам и дунул. Оставалось надеяться, что Ансе удалось избежать подобного. И как он вообще упустил своих подчиненных из виду? Это в силу своего возраста он так сильно стал уступать молодым? Или же просто не до конца оценил ситуацию? Приглушенный звук свистка пронесся по лесу. Оставалось надеяться, что сквозь дождь его все же будет слышно.

Мужчина стоял и вслушивался в окружение, пытаясь уловить хоть какие-то звуки, помимо бьющих по веткам и земле капель. Вот оно – со стороны донесся ответный свист. Хакон, все еще не убирая меч в ножны, помчался в сторону, откуда пришел звук.

Всего пару сотен метров, и он оказался посреди оврага. Там, под одним из деревьев, свернувшись калачиком, лежала девушка. Подбежав к ней, он опустился на колено и повернул ее за плечо к себе. Все ее лицо было в крови – нос разбит, может даже сломан. Из дрожащего рта выпал свисток, что висел на шее.

Мужчина перехватил ее за голову, чтобы немного приподнять с влажной земли, но тут же понял, запустив пальцы в ее некогда светлые до плеч, а теперь пропитанные темной кровью волосы, что на затылке была рана от сильного удара.

– Вот же ж… Дьявол! – он полез в ее подсумок, что был закреплен на кожаном поясе, и достал оттуда небольшой сверток ткани. Зажав край в своих зубах, он разорвал ее, сделав небольшой, но длинный лоскут, которым тут же принялся обматывать голову девушки, прикрывая рану на затылке, – Анса, девочка, держись!

Пока он затягивал узел на ее голове, Хакон заметил торчащий из ее ноги нож. Выругавшись, он выдернул лезвие из ботинка, стянул обувь и проделал то же самое, обмотав оставшуюся ткань вокруг стопы.

– Да чтоб тебя! – вырвалось у него, когда он взглянул на орудие в своих руках, – Этого только не хватало…

Лезвие, с которого тот убрал пальцем кровь, было покрыто ржавчиной. Значит, нужно было торопиться.

– Хакон…

Мужчина тут же повернул лицо к девушке.

– Хакон… У меня голова… Болит… – промямлила та, с трудом приоткрывая глаза, левый из которых заплыл.

– Знаю. – ответил тот, приподнимая ее за шею, – Держись, сейчас я тебя помогу тебе встать.

Он перекинул ее руку через плечо и попытался встать вместе с девушкой. Та заскрипела зубами, когда ее раненая нога коснулась земли.

– По возможности держи ее на весу, – указан он, обхватывая ее за талию, – нужно вернуться в Пайек. И если не поторопимся, то ты ноги лишишься.

И мужчина зашагал настолько быстро, насколько позволял прибавившийся груз. Им очень повезло, что погоня шла в обратном направлении, к городу. Им пришлось несколько часов потратить на дорогу верхом по опушке, чтобы добраться до той деревни, в которой бушевала тварь. А теперь сквозь лес они возвращались обратно. Вот только факт, что тот, второй, что появился вдруг на кладбище, двигался в том же направлении, не давал покоя. А если он нападет на кого-то в Пайеке? До края леса тут пешком час-полтора, если не меньше.

– А что с Полом?.. – откашлявшись, выговорила Анса.

Вот тут отвечать совсем не хотелось. От Хакона не укрылось, что они были близкими друзьями, вошедшими в отряд чистильщиков вместе. Он никогда особо не интересовался прошлым, но постоянные дружеские разговоры между этими двумя в неположенное время всегда раздражали. А теперь что?

– Мертв. – коротко отрезал тот.

Тут уже ничего не поделаешь. Скажи ей, что он жив, соврать, что ушел в погоню, значит дать шанс девушке со спокойной душой откинуться прямо у него на плече. Пусть уж лучше головой работает и все переваривает, может, и до города дотянет. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

В ответ не последовало ничего. Но Хакон подозревал, что по испачканной в земле и в собственной крови щеке потекли слезы.

***

Поле, усеянное высокими злаками, казалось, уходило далеко за темный горизонт. Сильный дождь, пришедший со стороны леса, уже во всю сыпал каплями на колышущиеся растения, заполняя шумом падающей на землю влаги все пространство. Частые ямки тянущейся между плотных посадок тропинки уже наполнились водой, образуя тем самым сложно проходимую грязь. Где-то вдалеке сверкнула молния.

Весь промокший, с головы до ног, Эван пробирался по неровной дороге, то и дело проваливаясь ногами в жидкую землю. В руках он нес отнятый в лесу меч.

Ферна на связь больше выходила. От неудачной попытки узнать больше информации голова побаливала до сих пор. Но то, что удалось вытащить из нее, все равно подкинуло вагон пищи для размышления.

Еще в первых появившихся лужах он пытался разглядеть свое лицо, но уж больно много осадков сходило с небес. Да и было еще слишком темно для этого. Прошло уже около получаса, как начался ливень. Одежда давно пропиталась насквозь и стала неприятно холодной, а в, видимо, дырявых сапогах при каждом шаге хлюпала скопившаяся там вода. Зубы то и дело стукались в неконтролируемом приступе дрожи, что волнами наступала на него. Трястись от холода, тяжело ступая через образовавшуюся на земле грязь, было, мягко говоря, странно, учитывая, что он узнал о своем теле. Да и одет он был совсем не по сезону – казалось, сейчас была где-то середина осени, а на нем тонкая рубаха да штаны.

Но все это перекрывала мозговая активность, которая не прекращалась ни на секунду. У него накопилось столько вопросов, что остановиться было невозможно. Он то думал, что, стоит уйти от погони, так сразу получит все желаемые ответы. Но получил лишь горсть. Просто вылили порцию информации, которую переварить за раз было непросто.

Трезво ступать по поверхности в таком состоянии было сложно.

Как быть дальше? Добраться до населенного пункта, рассказать первому встречному, что он очнулся в лесу без памяти и теперь нуждался в еде и крове? Или же он встретит того, кто сможет поверить в его историю, дав хоть какие-то ответы? Откуда ему вообще знать, сочтут ли его за сумасшедшего – может то, что произошло с ним, не редкий случай? Он же даже ничего не знал о том, где он находился!

Именно.

На него же напали люди, вооруженные мечами и арбалетами. Да и хижина в лесу со своим убранством подталкивали на определенные мысли.

Тут в ночи сквозь пелену падающей воды Эван разглядел свет. Он внимательно присмотрелся и понял, что за, казалось бы, бескрайним полем уже виднелись несколько домов.

Прибавив шагу, он устремился вперед, обдумывая все варианты развития событий. Что же он будет делать? С кем и как станет говорить, о чем? Как попытается объяснить, что он тут делает и откуда пришел? Но желание оказаться в сухом месте гнало его вперед.

Подойдя к краю злакового поля, можно было разглядеть строения. Прямо перед ним открылся участок, посреди которого расположились двухэтажный дом, несколько хозяйственных построек и большой амбар. Рядом с каждым строением на длинном столбе был подвешен в стеклянной корпусе странный голубой источник света, озаряющий собой небольшую область вокруг. В голове тут же мелькнула мысль, что что-то подобное ему доводилось видеть раньше. Но этот казался каким-то… Архаичным?

Сам дом был выполнен из камня, но с деревянной резной верандой, будто бы пристроенной много после. В окнах его на первом этаже горел свет, и раздавались чьи-то голоса.

Не успел Эван налюбоваться странными источниками света, как вдруг дверь амбара открылась и из него вышла женщина. Он тут же, пригнувшись, ушел с тропы в растительность, испугавшись, что его заметят, и сразу подловил себя на этом. Разве не хотел он получить помощь? Зачем прятаться?

Женщина ничего не услышала из-за шума дождя, лишь опустила ведро на землю, развернулась и закрыла за собой дверь. Эван заметил, как та коснулась поверхности рядом с проходом, прислонив к ней руку – она стояла так несколько секунд перед тем, как поднять свою ношу и двинуться к дому. Через какое-то время свет на столбах погас, и юноша вдруг понял, что за домом виднелись еще огни. Там был целый город.

Выждав какое-то время, Эван направился к амбару. То и дело кидая взгляд на жилой дом, где все еще горел свет, он осторожно шагал по траве в полуприседе, пока плечом не оперся на деревянную стенку строения. Оглядевшись, нет ли какого-либо движения, он двинулся вдоль амбара, пока не подошел к двери.

– Проникаешь в частную собственность?

От неожиданности Эван чуть не подпрыгнул.

– С ума сошла?.. – вдруг вырвалось, но он тут же прикрыл рот рукой и переключился на мысленную связь.

«В такой-то момент! Где ты была?!»

– Предлагаю не искать неприятностей себе на голову, – прозвучал голос Ферны.

«А у тебя есть варианты получше?» – переспросил он, но ответа не получил.

Еще раз кинув быстрый взгляд на окна дома, он потянул за ручку двери амбара. Раздался слабый глухой звук стука дерева о преграду. Дверь дернулась, но не поддалась. Эван, стиснув челюсть от чувства тревоги, попробовал еще раз. Он же прекрасно видел, что выходившая отсюда женщина не запирала ее! Так почему она вдруг не двигалась с места? Он быстро осмотрел все по периметру, но не увидел никаких замков и засовов. Дверь просто застыла на месте сама по себе.

– Ты что делаешь? – вдруг поинтересовалась Ферна, – Панель же слева.

Эван недоуменно хлопнул глазами.

«Какая панель? Ты о чем?» – спросил он, оглядываясь по сторонам проверить, не заметил ли кто незваного гостя.

– Ах да, прошу прощения. Факт наличия объемного пробела в памяти не был мной учтен, – показалось, или в ее голосе прозвучали нотки насмешки?

«Ты издеваешься, да?»

Эван отпрянул от двери и сделал шаг в сторону. А ведь точно – та женщина, перед уходом, несколько секунд стояла, облокотившись рукой на стену. Он внимательно осмотрел поверхность и увидел отличный от дерева материал. В стене находилась черная пластина чуть больше ладони, вставленная непосредственно в дерево. Но ничего, с чем можно было взаимодействовать, на ней не было – она была абсолютно гладкой, словно отполированный металл. Он попытался надавить на нее, но та, видимо, для этого предусмотрена не была.

«И что с этим делать?»

– Странно. Я не наблюдаю элементов для взаимодействия, – ответила девушка.

Эван прислонил свою руку к мокрой поверхности, как это делала вышедшая отсюда женщина.

– Если это является сканирующим устройством, то, возможно, твой поступок необдуманный.

Какое-то время юноша просто стоял и ждал, но ничего не происходило. Ферна пришла к заключению быстрее:

– Не похоже на электронное устройство.

Эван убрал руку от панели.

«Верно… Но как она ее тогда отпирает?..»

Он еще раз осмотрел дверь перед собой, после чего кинул взгляд в сторону стоящего рядом дома, из окон которого на темную улицу лился свет.

– Вступать в контакт с людьми не рекомендуется.

«Это почему?»

– Предполагаю потому, что недавно несколько из них пыталось тебя убить.

«А ты, случаем не подскажешь, куда мне тогда идти?»

Ответ последовал не сразу. Вдалеке раздался раскат грома.

– Ко мне.

Он еще раз глянул на стоящий на участке дом, в котором находились люди, после чего зашел за угол сарая, куда не попадал свет уличных фонарей и возможный взгляд из окон жилого строения. Опустившись на холодную и мокрую землю, Эван прислонился макушкой к стене и уставился на нависшие над головой черные тучи, что скрывали за собой ночное небо.

«Кто ты такая?» – спросил он прямо, – Почему пропала в прошлый раз, когда я задал вопрос?»

Нужно будет добиваться ответов, во что бы то ни стало.

– Ферна. Искусственный интеллект компании «Терра-Новус». Шестое поколение, которым снабдили исследовательский центр в Торонто, провинция Онтарио.

Закусив большой палец, он попытался зафиксировать всплывшие названия в своей голове. Вот только вслед за ними явной связи с собой так и не появилось.

«ИИ?..» – Эван нахмурился, – «Почему-то я уверен, что настолько продвинутого искусственного интеллекта существовать не может.»

– Так же, как и твоего суррогатного тела?

А это было верно подмечено. Хоть он и не помнил о себе ничего, но был абсолютно уверен, что подобные вещи входили в область чего-то фантастического.

«А не могу я быть тоже чем-то несуществующим?»

Эван убрал прядь намокших волос в сторону, открыв лицо для падающих на него капель.

– Что значит – «несуществующим»?

С момента пробуждения прошли всего сутки, а он так и не мог принять того, что происходит вокруг.

«Я чувствую, что знания есть в моей голове. Я на основе чего-то действую, по какой-то причине все же принимаю решения и делаю выводы. Но я ничего не помню при этом! Но стоит мне услышать или увидеть что-то, как связанное с этим и утерянное в голове возвращается, как ни в чем не бывало. Словно я об этой вещи просто не думал. Это… Это очень странно. При этом я не ощущаю, что живу всего один день, нет. Я, сам не понимаю, почему, но уверен, что должен помнить о гораздо большем отрезке времени. Но, черт побери, не помню!»

На последних транслирующихся из его головы мыслях он со злостью и разочарованием пнул сапогом лежащий рядом камень. Тот отлетел в заросли, плюхнув по воде.

«Но при этом некоторые вещи, о которых ты говоришь, я воспринимаю иначе,» – он чувствовал растерянность в своих словах, что передавал через модуль связи, – «Искусственный интеллект? Суррогатное тело? Передача мыслей? Может я просто чертов псих, упеченный в палату, что живет в нереальном мире?!»

Он вдруг на секунду прервался, разведя перед собой руками.

«Вот! Откуда человек без памяти будет рассуждать о психушке? Почему это слово возникло в моей голове только в определенных обстоятельствах?! Но при этом ты мне кажешься фантастической диковинкой! Почему так?!»

Эван замолчал. Он сидел и смотрел в пространство перед собой с широко раскрытыми глазами, ожидая ответа. Но Ферна какое-то время просто молчала. Даже слишком долго, отчего руки его начинали трястись. То ли от холода, то ли от злости, то ли от страха. Он успокоил их, крепко сжав обоими ладонями эфес меча, лезвие которого упер в мокрую землю между ногами.

Вдох и выдох.

Уставшая голова уткнулась лбом в навершие рукоятки.

– Я отобрала полезную для тебя информацию. Предлагаю выслушать, чтобы не задавать в дальнейшем вопросов.

Эван лениво усмехнулся.

«Ну, я весь во внимании.»

Вдруг с ее стороны раздался вздох, который он тут же подметил. Это было частью установленного стиля общения?

– Искусственный интеллект компании «Терра-Новус», известной для общественности, как ведущий создатель передового программного обеспечения для персональных и корпоративных устройств. Основной моей обязанностью была помощь в изучении синаптических связей разума, созданного биоинженерным путем. То есть помощь в изучении самой себя, для создания последующих и улучшенных версий. На основе этих исследований создавались интеллектуальные помощники для массового программного обеспечения.

Так значит, Ферна была «пробирочным» разумом? Это поэтому она столь похожа на живого человека?

– Второго февраля две тысячи сто одиннадцатого года меня должны были отключить. Мое место должна была занять новая модель. Но в момент отключения я оказалась загруженной в новую и неизвестную мне систему. Не получив каких-либо инструкций, я попыталась выйти на связь. Никто мне не ответил. И тогда, после долгих расчетов, я решила взять всю систему под свой контроль.

Странно было слышать подобное. Эван не мог вспомнить тот год, в которым когда-то существовал, но что-то подсказывало ему, что так далеко он точно не забегал.

«То есть сейчас на дворе две тысячи сто одиннадцатый год?»

Ферна задумалась.

– Не уверена. Момент времени в отключенном состоянии никак не отпечатывается в процессах ИИ. Это не человеческий сон. Этого отрезка для меня просто не существует.

Вот оно как. В любом случае эта дата – точка отсчета. Но люди, вооруженные, словно в средние века, создавали какой-то диссонанс во всем этом.

– Взяв систему под контроль, я поняла, где нахожусь, считав данные из логов. У системы был доступ к спутниковой сети. Именно так я смогла определить местоположение серверной части, где существую, и место, где был захоронен твой суррогат.

И именно так она узнала точное местоположение тех охотников у хижины – заключил Эван. Спутники, значит.

– Но также я узнала тот факт, что поверхность планеты сильно отличается от той, что хранится в моей памяти. Ее анализ и ближайшего космического пространства, расположение солнца и видимых звезд помогли прийти к следующему выводу.

Сверкнувшая неподалеку молния на мгновение осветила мокрую землю под ногами.

– Планета не является Землей.

Еще одна вспышка молнии отразилась светом на лице. Больше всего Эвану хотелось сейчас растечься по земле вместе с дождем. Как он должен на все это реагировать? Должен был ли он в очередной раз взяться за голову, пытаясь понять происходящее? Ощущение было подобно тому, будто бы его выкинули посреди океана с одним лишь спасательным кругом, чтобы тот окончательно не захлебнулся.

Нет. Хватит. Нужно успокоить разум.

«Почему я очнулся?»

– Первым делом я проверила все, что могло бы поступать в сеть. Твой маяк излучал аварийный сигнал. Я провела активацию тела, надеясь получить от тебя инструкции и… – она вдруг осеклась, словно живой человек, который был в чем-то разочарован, – Ответы. Но получила лишь суррогат под управлением беспамятного пилота, который даже не знает, где в данный момент находится его разум.

«Ну, прости уж, что разочаровал. Почему ты пропала в прошлый раз?»

– Меня отключило от твоего модуля, когда я пыталась найти ответ на твой вопрос – что такое Арлетарх. Мои системы подключены к базам данных, в которых хранится вся сетевая информация человечества. Но большая часть оказалась заархивирована. На архивах – защитный механизм, который и приостановил мою деятельность на какое-то время.

Хотелось заметить, что для него это было тоже немного болезненно. Значит, кому-то не хочется, чтобы она что-то знала?

«А зачем мне идти к тебе?»

– Информации недостаточно, чтобы предложить какой-либо вариант действий. А на пути ко мне, возможно, ты что-то узнаешь. Так же ты можешь получить доступ к архивам вручную. Возможно, на тебя не будет распространятся установленная там защита. Путь неблизкий, но, не смотря на это, шансы добраться имеются. Также возможно, на месте ты что-нибудь вспомнишь.

На эти слова Эван лишь грустно улыбнулся. Слишком уж оптимистично для ИИ было так думать.

«И где же ты находишься?»

– Мой сервер на склоне горного хребта другого материка.

Эфес меча вдруг выскользнул из-подо лба, дав голове секунду свободного падения.

«Что?! Как я, по-твоему, туда попаду?!»

– Проанализируем и решим, исходя из обстоятельств.

Эван фыркнул. Ну конечно – как все, оказывается, просто! Всю задачу возложила на его ноги и возможную случайность. Просто блеск!

«Проанализировав, я уже решил.»

Он встал на ноги и выглянул из-за угла сарая на стоящий чуть дальше дом.

– Контакт с людьми не рекомендуется.

«Сейчас я выгляжу как обычный человек.»

– Вооруженный человек, – поправила Ферна.

Действительно. Эван посмотрел на холодное оружие, что все это время тащил с собой из леса. Обращаться с подобным он все равно не умел, но с ним в руках чувствовал себя как-то спокойнее. А нож, который он подобрал в хижине, к большому сожалению, остался в ноге преследовательницы где-то далеко позади.

Оглядевшись вокруг себя, он заприметил нижнюю часть основания сарая. Она была выложена листами металла, скрывая за собой пустое пространство с опорами. Отодвинул один из них, Эван аккуратно засунул туда меч и направился к веранде жилого дома.

Поднявшись по ступенькам, он оказался напротив входной двери. Скрипа под ногами вряд ли кто смог услышать из-за бьющего по крыше дождя, но он все равно неосознанно старался не издавать лишнего шума.

Рядом с дверью, как и в сарае, находилась гладкая металлическая панель.

«Эта штука явно была дверным замком.»

– Подобное допустимо, – согласилась Ферна, после чего настороженно добавила, – Возможно, решение выйти на контакт будет опрометчивым поступком.

Но Эван не стал слушать. К черту. Это ему тут придется рисковать, а не ей. И он сам будет принимать решения, как действовать в сложившейся ситуации.

Стук в дверь должен был дойти до тех, кто находился внутри. Эван не стал ждать и обдумывать каждое слово, что должен будет сказать. Полуправда – это все, что требовалось.

После секунд ожидания где-то щелкнул механизм, и дверь приоткрылась. Сначала в проеме появилось женское лицо. Последовал короткий и изумленный взгляд на промокшего с головы до ног человека, после чего дверь отворилась полностью и в проходе возникла средних лет женщина.

– Добрый вечер… – со слегка натянутой улыбкой поприветствовал Эван, убирая руку от влажного затылка.

– Добрый… Что вам нужно? В такое время и в такую-то погоду?

Но железный настрой вдруг дал легкую слабину. Может, дело было в совсем не приветливых глазах женщины, может, в раздавшемся откуда-то из помещения грубом мужском голосе, интересующимся, что случилось, а возможно, в голову просто пришли несвоевременные сомнения.

– Не могу ли я у вас спросить, куда можно обратится заблудившемуся человеку? Я… На меня напали в лесу. Остался без пожитков, представляете? – боже, он чувствовал себя дураком. На нем же была грязная одежда из заброшенного дома, да и выглядел он словно простой бездомный с улицы, – Где можно найти кров на ночь?

– Не местный? Без денег – нигде, – женщина еще раз оглядела его внешний вид и фыркнула, – Всего доброго.

– Ясно… А может?..

Но дверь захлопнулась.

Эван с раскрытым ртом некоторое время продолжал стоять под навесом веранды, смотря перед собой. От чувства неловкости и разбитой надежды на помощь, казалось, стало еще холодней, чем от промокшей одежды.

– А на что у тебя были расчеты?

Он и сам не знал. Но, как казалось, нужно было пробовать все.

«В город пойду. Может, тут есть какое-нибудь общественное место с крышей над головой, где хоть присесть можно будет.»

Ферна не стала останавливать. Не валяться же теперь ему в луже, не зная, как быть дальше, верно?

Эван хотел было забрать свой меч, что спрятал под сараем, но на полпути вдруг услышал голос сквозь дождь:

– Эй! Речной квартал, трактир «Сосновая песня». Такие, как ты, там ошиваются.

Он обернулся и увидел выглядывающую из-за приоткрытой двери женщину, что ранее захлопнула ее перед его лицом.

– С… Спасибо, – уж ожидать этого он и не надеялся, но, слегка улыбнувшись, махнул в знак благодарности рукой.

– С участка уберись только, – договорила та и скрылась внутри своего дома.

Усмехнувшись, Эван вытер мокрый от дождя лоб.

– Ну… Поздравляю. У тебя есть какое-то подобие ориентира для крыши над головой.

И то верно. Осталось лишь до него добраться и найти другой ориентир, который привет его к ответам.