Эхо порчи

Глава 0 - пролог

Глава 1: Пролог

Меня зовут Кан Даён, мне 28 лет. Обычный, ничем не примечательный офисный работник, вынужденный жить от зарплаты до зарплаты. Но когда-то всё было иначе. Я окончил престижный университет “Синмин”, факультет философии, мечтая стать профессором. Однако, как это часто бывает, реальность оказалась куда суровее. После выпуска меня ждала простая, но безжалостная истина — отсутствие вакансий и спроса на мою профессию.

Вы можете спросить, почему я не продолжил учёбу? Магистратура, аспирантура, докторская степень… Ответ прост: деньги. Я сирота. Потерял родителей в авиакатастрофе, унесшей более шестидесяти жизней. С тех пор мои дни окрасились в серый цвет.Детский дом, затем одиночество в маленькой однокомнатной квартире, выданной государством. Даже содержание которой было для меня тяжёлым грузом.

С этими мыслями я достал из холодильника бутылку дешёвого пива, опустился на старый, облезлый диван и сделал пару глотков. Горечь напитка смешивалась с горечью воспоминаний. Потеря родителей. Одинокое взросление. Университет. Моя теперешняя жизнь.

Четыре этапа, словно грани разбитого зеркала, отражают всё, что сделало меня тем, кто я есть: меланхоличным наркоманом, у которого депрессия и апатия будто спутники жизни. Жизнь для меня — это безрадостный цикл, поддерживаемый лишь иллюзорным ускользающим удовольствием от наркотиков.

Отсутствие друзей. Адский график 6/1, постоянные задержки и так мизерной зарплаты. Это ли всё, чего я заслуживаю? Иногда я думаю… Вероятность крушения самолёта — один на миллион. Почему же именно рейс моих родителей оказался этим “одним”?За что жизнь так поступила с ними и сомной..

Но каждый раз я прихожу к одному и тому же выводу: жизнь не заботится о разрушенных судьбах. Ей всё равно, кто ты, что чувствуешь, чего хочешь. Это хаотичная, бессмысленная система, разрушающая одних и поднимающая других без всякой причины. Люди выдумывают карму, справедливость, высший смысл, но правда проста: мир равнодушен.

Что, если бы всё было иначе? Если бы не авиакатастрофа, возможно, я бы стал другим человеком. Я не закрылся бы в себе, не утратил социальные навыки и не потерял бы стремление жить... Но стоит признать: виновата не только травма. Мое собственное бездействие и слабость привели меня туда, где я оказался.

И всё же, несмотря на всё это, в моей жизни были и счастливые моменты. Большинство из них связано с университетом, хотя и они не были лишены нюансов.

Впервые увидев университет “Синмин”, я осознал, что это место — не просто учебное заведение. Оно было чем-то большим, чем я мог себе представить. Старинные здания с их величественной архитектурой возвышались, словно острова посреди шумного серого города. Каменные фасады, высокие колонны, зелёные аллеи — всё это казалось вырванным из времени.

Особенно меня поразила центральная площадь университета. Огромный двор, окружённый величественными зданиями, а в центре — массивная статуя Сократа. Она словно символизировала вечный поиск истины. Здесь было тихо, даже суетливый город оставался за пределами этих стен. Это было место, где можно думать, мечтать, искать ответы на вопросы, которые не имеют простых решений.

В сравнении с этим уголком мудрости, весь остальной мир казался мне серым и бессмысленным. Но именно здесь я встретил свою первую… подругу? если её можно было назвать таковой.

Её звали Пак Соха. Девушка с обаянием, которому не было равных, и внешностью, достойной самой Афродиты. Длинные чёрные, как ночь, волосы, такие же тёмные глаза, мягкие черты лица… и примечательной родинкой под губой.Она была наверное первым и последним другом в моей жизни

16 марта, неделя с начала учебы в “Синмин”.

Прошла неделя с поступления в университет моей мечты, и что я могу сказать? Это был лучший период в моей жизни. Прекрасные интерьеры, преподаватели, всегда готовые помочь, и материалы, которые университет предоставлял. Однако, как и в любой бочке мёда, всегда есть своя ложка дёгтя — взаимодействие с однокурсниками. С этим у меня полнейшая лаж.. а, впрочем, что тут распинаться? Я уже пытался.

Несколько дней назад и то самое “пытался”.

Сегодня первой парой была “История философии”, и, в моем случае, основной темой был античный мир и средневековье. Это был один из предметов, по которым приходилось делать огромное количество записей. Учёба едва началась, а у меня уже накопилось более шести листов заметок.

— Чёрт…

Тихо пробормотал я, доставая тетрадь и уже собираясь достать ручку, но с ужасом осознал, что ничего подходящего в сумке нет.

С растерянностью я взглянул на свою сумку и на только что пришедшего преподавателя. Единственный способ получить ручку — попросить у кого-то из однокурсников. Это же нормально, правда? Просто попрошу ручку.

Я несмело коснулся плеча девушки, сидящей рядом, затаив дыхание в ожидании её реакции.

— А?

Её лицо выражало недоумение.

— Эм… ну…

Я нелепо жестикулировал, пытаясь объяснить через свою кашу из “ну” и “ам” что мне нужно

Она хихикнула.

— Тебе нужна ручка?

Она спокойно достала из своей сумки запасную и протянула мне.

— Спасибо…

Буркнул я, едва слышно, понимая, как нелепо всё это выглядело.

Она немного посмеялась,после чего начался урок.

я снова почувствовал неловкость, вспоминая тот момент.

Отбросив эти мысли, я направился в библиотеку, чтобы приступить к чтению книги, которую посоветовал профессор по “Философии литературы” — Путеводитель по концу света. Книга размышляла о будущем нашей цивилизации и её неизбежном исчезновении.

Присев поудобнее, я достал очки из футляра и огляделся. Даже библиотека в этом университете была прекрасна.

Высокие книжные стеллажи, уходящие к потолку, образовывали лабиринты. Древесина, из которой они были сделаны, хранила следы времени — отполированные прикосновениями рук сотен студентов, небольшие царапины, напоминающие о тех, кто искал здесь ответы. Книги, разных форматов, цветов и эпох, казались живыми.

— Чёрт,нужно меньше отвлекаться.

Произнес я, ударив себя по щекам, и приступил к чтению.

Однако спокойствие длилось недолго. Спустя минут 15, кто-то подсел ко мне. Оглянувшись, я удивился. Рядом сидела та самая девушка, которая недавно одолжила мне ручку.

С недоумением я посмотрел на неё. Что ей нужно? Ручку я уже вернул.

Моё размышление прервал её голос.

— Я вскользь наблюдала за тобой последние пару дней и заметила кое-что интересное.

Она приложила палец к губам.

— Ты никак не взаимодействуешь ни с кем из класса, даже косвенно. Могу предположить, что друзей у тебя нет.Как минимум здесь.

Я бы соврал,если бы сказал что ее слова не задели мою гордость,но все же я ответил.

— Допустим.

— Тогда…

Она протянула руку.

— Я готова стать твоим первым другом здесь. Меня зовут Пак Соха. Как и ты, выбрала античность и средневековье. Не против ли ты стать моим другом?

Я неловко протянул руку.

— Конечно, будем друзьями.

Можно было бы ответить и получше, но это всё, что пришло в мою голову в тот момент.

— Вот и отлично! Надеюсь, мы с тобой поладим! — её голос ещё долго звучал в моей голове.

Доён моргнул, возвращаясь в настоящее. Его пальцы невольно сжались в кулак. Чёрт, зачем он снова вспомнил это?

Встав с дивана, немного шатаясь, я пошёл в сторону ванной, чтобы освежиться. Закончив, я поднял голову и взглянул в зеркало. В отражении я увидел худощавое, бледное лицо с синяками под глазами, почти на всю половину лица.

Это был я.

Закусив губу, слёзы потекли по моим щекам, но вскоре они сменились на злость. Подняв руку, я со всего размаха ударил по стеклу.

21 марта 2022 года

День рождения Кан Доёна

Я проснулся не по своей воле. Громкий, раздражающий гудок телефона прорезал тишину утреннего сна. Кто-то решился писать мне в такую рань, да еще и в единственный выходной.

— Кто это, блин, так рано пишет? — пробормотал я, с трудом вылезая из постели и надевая свои тапочки в виде собачек.

Подойдя к столу, на котором лежал телефон, я увидел сообщение от Сон Джина:

«Встречаемся в нашем месте через час.»

— Неужели… — я закрыл глаза, пытаясь немного прийти в себя. Сон Джин. Мой коллега по работе. И главный поставщик веществ, который давно уже стал для меня чем-то вроде «проводника» в этот мир. Знакомы мы не так долго, но на него можно положится.

Захватив сумку, я быстро собрался и, как всегда, пулей вылетел из дома. Через час уже стоял на месте. Но… никого не было помимо..

Внезапно появившегося красного луча скульзнувшего по моей груди.

Щелчок. Звук затвора.

И вот, следующее мгновение: я на земле, ощущая, как кровь вырывается из меня. Захлёбываюсь ею, не в силах двигаться.

Шаги. Шаги вокруг меня. Тёмные фигуры в масках. Их лица скрыты

Один из них снял глушитель, и в этот момент, когда тишина наконец обрушилась на меня, я понял. Это конец.

В голове проносились мысли. Воспоминания.

Неужели история Кан Доёна закончится так?

В погоне за дозой… в мой собственный день рождения.

Но…

Я оказался кое в чём прав

Да, это был конец истории ,,Кан Доёна,,

но так же началом чего то.. нового?

Глава 1 - Пробуждение в ином мире

Глава 1: Пробуждение в ином мире

Я чувствовал, как всё угасает. Холод. Пустота. Никакой боли, никакого страха… просто конец. Но… почему я всё ещё думаю? Вдруг я почувствовал тепло.

Открыв глаза, я увидел деревянный потолок, на котором висела мягко сияющая лампа, наполняя слегка темноватую комнату уютным светом. Воздух был пропитан ароматом дерева и лечебных трав, который приятно ударял в нос. Попытавшись прищуриться, чтобы лучше рассмотреть окружающее, я почувствовал, как глаза начинают слезиться, будто свет был слишком резким.

Но больше всего меня смущало моё тело. Оно казалось непривычно маленьким, хрупким, будто я оказался в чужой оболочке. Опустив взгляд, я испытал шок, окончательно осознав:

— Я в теле младенца?

Быть того не может… Я ведь должен был умереть. Так почему?..

Размышлял бы я на этот счёт ещё долго, но…

Мысль о реинкарнации прервал громкий диалог. Два голоса, один молодой и эмоциональный, другой мягкий и уравновешенный, спорили неподалёку. Сначала я не понял, на каком языке они говорят, но, вслушавшись, узнал в нём отголоски латыни, хоть и искажённой.

— Я стал папой! — взволнованно воскликнул парень, которому, судя по голосу, было не больше двадцати.

Женщина, постарше, пыталась его успокоить.

«Как я понял их речь?» — пронеслось в голове. Ответ оказался простым: учёба в университете. Античная литература, труды Августина и Фомы Аквинского, переводы средневековых текстов — всё это требовало знаний латинского.

Закончив внутренний монолог, я перевёл взгляд на женщину, держащую меня.

Её мягкая ладонь нежно коснулась моей щеки, в зелёных глазах читались тепло и любовь. Ей было около двадцати пяти: тёмно-каштановые волосы, изящные черты лица, родинка под левым глазом. В её взгляде я видел то, чего не знал в прошлой жизни — безусловную заботу.

На мгновение перед глазами мелькнули воспоминания о прошлом: предательство, одиночество, бесконечная боль. Стоило ли желать перерождения? Я был уверен, что всё закончится. Но почему-то снова открыл глаза.

Слёзы покатились по моим щекам, и вскоре моё бессильное тело выпустило крик. Настоящий крик ребёнка, которого ждали долгие годы.

Таймскип: 10 лет спустя

Годы пролетели незаметно.

Я привык к новому телу, к новому миру, к людям, которые называли меня своей семьёй. Впервые за долгое время я чувствовал себя счастливым.

Меня зовут Каэл Вермориан.

Моя мать, Лия, в прошлом была боевым магом. Она владела магией разрушения, способной испепелять врагов за секунды.

Мой отец, Тарвин, действовал бесшумно, ловко управляя двумя кинжалами. Он был её щитом, пока она кастовала заклинания.

Сейчас они вели тихую, мирную жизнь, отказавшись от авантюр. Их, похоже, это вполне устраивало.

Меня — тоже. Семейные вечера, сказки на ночь, походы в лес с отцом… Всё, о чём я мог только мечтать в прошлой жизни, стало для меня реальностью.

Однако за внешним благополучием скрывалась тревога.

Раз в несколько недель нашу деревню атаковали упыри.

Из книг я узнал, что упыри — это бывшие люди, превращённые в бездушных марионеток. Вампиры, отказавшиеся обратить их в свою расу, использовали их как пешек. Эти твари не могли удаляться от своих хозяев дальше, чем на пять километров. И единственное, что могло окончательно убить этих тварей — солнце.

«Если рядом есть пешки, значит, где-то поблизости их господин», — думал я, возвращаясь из леса.

Лес казался таким живым и спокойным… Единственное желание в этот момент — насладиться окружающей природой, забыв о мрачных мыслях. Величественные деревья, сравнимые с сиквойями, тянулись высоко в небо, создавая ощущение, будто я оказался среди древних гигантов. Вокруг раскинулась поляна, усеянная множеством цветов самых разных оттенков.

Но вдруг…

Я почувствовал на себе чей-то взгляд. Ветер стих, а лес вместе с ним. И вдруг сзади меня пронёсся хруст ветки.

Я резко остановился.

Стоило мне обернуться, как в миллиметре от лица пролетела заточенная палка.

Я повернулся к нападавшему. С первого взгляда могло показаться, что это человек. Но…

Присмотревшись, я заметил: его шея была прокусана до мяса, одежда была во многих местах рваной, глаза налились кровью от лопнувших капилляров. А лицо… его почти что не было. Кожа была выдрана с лица, вместе с носом и одним глазом.

Существо выло, будто оно всё ещё горит в агонии. Его крики и стоны внушали в меня ещё больший страх.

— Обращённый упырь. Но не до конца…

Это объясняло, почему он не горел на солнце.

Я не стал задаваться вопросом, откуда у него оружие. Просто побежал.

Упырь не заставил себя долго ждать, и спустя мгновение на весь лес раздался душераздирающий крик, в котором были смешаны ярость, агония и жажда крови.

Безмерный страх и дрожь окутали меня с ног до головы, а глаза расходились в разные стороны от увиденного. Я в полной мере прочувствовал печально известный эффект зловещей долины на своей шкуре.

Вспомнив прочитанное в книгах, я пришёл к выводу, что ещё не до конца обращённые существа не успевают адаптироваться к своему изменённому телу. Метаморфоза сопровождалась агонией, из-за чего их разум затуманивался, а координация становилась слабее.

— Это мой единственный шанс сбежать…

Бежать по прямой — самоубийство. Я решил двигаться зигзагами, стараясь запутать его и, возможно, сбить со следа.

Я бежал долго, но особого результата не заметил. Да, он немного отстал, но не настолько, чтобы я мог почувствовать себя в безопасности. Вопрос был только в одном — как долго я ещё выдержу в таком темпе? Это чудо, что я выжал такое из тела десятилетнего ребёнка. В среднем, любой другой без подготовки от такой пробежки уже лежал бы без сил.

И тут произошло самое страшное.

Измотанный, дышащий через силу, Каэл споткнулся о выпирающий корень дерева и, не успев восстановить равновесие, полетел вниз.

Сзади уже слышался приближающийся вопль существа, который с каждой секундой становился всё отчётливее…

Перед ним раскинулся небольшой обрыв, ведущий в неизведанную часть леса.

Последним, что он увидел перед тем, как сознание погрузилось во тьму, было быстро приближающееся каменистое дно.

— Ах…

Я простонал, чувствуя боль во всём теле. Особенно сильно саднило лоб.

С трудом встал, прихрамывая, я стёр ладонью кровь со лба и, пробираясь сквозь кусты, вышел на небольшую поляну. Голова болела невыносимо.

Передо мной возвышался храм. Его стены были сложены из тёмного камня, окон почти не было, кроме одного над дверью, а над входом красовалась эмблема чёрного солнца. Храм в нём выдавала лишь куполообразная крыша.

Любопытство терзало меня, но я понимал, что провёл без сознания явно не один час. Скоро стемнеет, и тогда уже точно шанс на выживание будет равен абсолютному нулю.

Я уже собирался обернуться, чтобы оценить путь к выходу из леса, но внезапно осознал: солнце уже садится.

А выбраться из леса за полчаса… невозможно.

— Так, так…

Я повернулся к храму, от которого явно не веяло ничем хорошим, и начал рассуждать вслух:

— Последнее, что я помню — падение. Значит, упырь был где-то рядом. Я слышал его вопли. Но если он не нашёл меня здесь… значит, либо не захотел, что очень маловероятно с учётом его природы, либо же не смог пройти на территорию храма.

Выбор был невелик.

Либо вернуться в лес, где с огромной вероятностью я столкнусь с упырями, или, что хуже, с их хозяином. Либо войти в храм, о котором я не знаю ровным счётом ничего.

— Мда… не густо…

Но из двух зол я выбрал, по моему мнению, меньшее.

Дрожащими руками я открыл массивные двери храма. Они скрипели при открытии.

Внутри царило запустение. Повсюду пыль, паутина и… кровь. Войдя внутрь, я почувствовал, как стены будто шептали что-то. Это всё перемешивалось с капающей водой с потолка и эхом от моих собственных шагов.

В центре зала возвышался алтарь, покрытый густыми слоями паутины и запёкшейся крови, источая запах гнили.

На нём были выгравированы странные символы, но из-за слоя пыли их было трудно разглядеть.

Я протянул окровавленную руку, чтобы стереть пыль, но лишь усугубил ситуацию — теперь алтарь был покрыт свежей кровью, перемешанной с пылью, и разглядеть надписи стало ещё сложнее.

Внезапно меня пронзила резкая боль, будто в череп вбили тысячу игл. Моё сердцебиение участилось, всё в глазах начало плыть, а ноги подкосились.

Схватившись за лицо, я спиной врезался в стену у алтаря и обессиленно сполз на пол, тяжело дыша.

Списав всё на усталость и последствия падения, я вновь попытался подняться… но тщетно.

Глаза начали закрываться сами собой. Перед тем, как я отключился, боковым зрением я заметил что-то тёмное, устремившееся в мою сторону со стороны алтаря.

Я пытался понять, что это, однако уснул.

Открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь явно не в храме, а где-то в пяти метрах от входа.

Как я мог оказаться здесь? Мгновение назад я был внутри храма, сидя у стены рядом с алтарём.

Я взглянул на себя и увидел, что облачён в белую мантию с золотыми узорами в виде солнечного диска.

Перед дверями стоял человек в чёрном одеянии. Его лицо скрывали длинные волосы, а в руке он сжимал клинок, словно выкованный из самой тьмы.

В области хвата не было ничего, кроме бинтов, белых, как снег под утренними лучами солнца.

От меча веяло лишь одним — Смертью.

И в дальнейшем он доказал это на деле.

— Все в строй! Мы любой ценой должны убить Жнеца! Даже если ценой будет наша собственная жизнь, — раздался чей-то голос, наполненный решимостью и волей к победе.

В сторону так называемого “Жнеца” полетели магические цепи, огненные шары и заклинания света.

Но… Жнец исчез.

А через мгновение появился перед первым жрецом.

Голова того отлетела, не успев даже осознать, что произошло.

Не было ни звука, исходящего от меча, ни от самого владельца. Он просто стоял над трупом уже мёртвого, повернув голову в сторону остальных.

Жрецы попытались наложить на него магические цепи, и на мгновение им это удалось. Божественная сила цепей разъедала Жнеца почти до костей в некоторых местах. Все присутствующие расслабились…

Это стало их роковой ошибкой, стоившей им всем жизней.

От клинка Жнеца начала исходить странная, разъедающая пространство чёрно-зелёная энергия, от которой так и веяло смрадом гнили.

— В сторону! Он собирается использовать порч…! — хотел сказать один из служителей церкви.

Но было поздно.

Вспышка этой энергии испепелила ближайшую группу до тла. Не оставив даже части тел.

Я не мог пошевелиться. Подавляющая аура Жнеца и зверства, происходящие прямо перед моими глазами, пробуждали во мне лишь одно желание — бежать без оглядки в надежде выжить.

Жрецы бросили в него всё, что могли, но Жнец двигался не просто быстро — его скорость была за гранью понимания всех находящихся на поле боя. Боя? Это даже боем назвать трудно, это была просто скотобойня, в которой скотом были жрецы.

Он методично убивал одного за другим, рассекая тела, будто они были бумажными куклами.

Кровь. Кости. Внутренности. Всё смешалось в хаосе бойни.

Я упал на колени. Меня вырвало.

Когда я поднял голову, Жнец уже добивал последнего выжившего, протянув свою ладонь, покрытую этой странной энергией.

Вопль последнего выжившего жреца раздался по всему лесу, но это длилось недолго, ведь вместе с утихающим голосом его тело также превратилось в прах.

И вдруг… он посмотрел на меня.

В его глазах не было ничего. Абсолютная пустота и отсутствие каких-либо эмоций, будто он был куклой?

В следующий миг он оказался передо мной и вонзил клинок мне в сердце.

Единственное, что я услышал перед этим — хрипение Жнеца.

— Проснись!

Я закричал, что было сил, схватившись за грудь.

— Это… был всего лишь… сон?!

Мои руки дрожали. Глаза всё ещё испытывали животный страх.

— Уже светает… Я должен уйти отсюда.

Посмотрев в единственное маленькое окошко, которое находилось над входом в помещение, я увидел солнечный свет, который пытался пробраться в это заброшенное место, как будто сам Бог забывал о его существовании.

Нервно осматриваясь, я настороженно направился к массивным дверям. Чувствовал, что что-то во мне изменилось, но не мог точно сказать, что именно.

Перед тем как покинуть это место, я обернулся и взглянул на алтарь в последний раз.

Рунические символы исчезли.

Но на внутренней стороне моей правой ладони, прямо в центре, теперь красовалось черное пятно.

Глава 2 - Зачаток тьмы

Выйдя из храма, я не успел сделать и шага, как застыл на месте, вспомнив об одной очень неприятной детали. Той самой, что привела меня сюда.

Упырь.

Процесс превращения в полноценного упыря обычно занимает от трёх до пяти дней. Я понятия не имею, на каком этапе он находится. Вчера меня спасло влияние храма… но что защитит меня, если я выйду за его пределы сейчас?

Я снова оказался перед выбором: остаться здесь и переждать возможные три-четыре дня или попытаться обойти упыря и добраться до деревни.

Если я останусь…

• У меня нет ни еды, ни воды. А достать по близости не выйдет ведь здесь отсутствует какая либо живность,ягоды или же условно речка.

• Я не знаю, какие опасности скрывает сам храм. И смог ли пережить хотя бы ночь в случае, если и останусь тут.

Но если я пойду…

• Упырь всё ещё бродит где-то в этой области. И шансы повстречать его ой как велики.

• Если его превращение завершилось, убежать так же, как вчера, не выйдет. Ведь преимущества в виде безумия и плохой координации уже не будет.

Я не знал, что хуже. Но я знал одно: умирать в третий раз, сгнив от голода в руинах, я не хочу.

Жизнь – это череда выборов. Но иногда кажется, что выбор уже сделан за тебя. И тогда остаётся только одно – шагнуть во тьму.

Сжав дрожащие кулаки, я направился в лес, освещённый утренним солнцем.

Лес — это ловушка

Как же он прекрасен…

Сочные зелёные листья, ветви, тянущиеся к небу, шелест травы под ногами… Глядя на это, сложно поверить, что где-то среди этой красоты скрывается нечто ужасное и омерзительное.

Я старался вслушиваться в малейшие звуки:

ветер… шелест листвы… чириканье птиц…

И вдруг…

В нос ударил вонючий, железистый запах крови.

Я замер от ужаса вновь окутавшего меня. Ведь я понимал,что ничем хорошим это не светит.

Нет. Нет, нет, нет.

Ноги сами повели меня вперёд, туда, откуда шёл этот смрад.

Я не хотел видеть.

Но я должен был знать.

Шаг.

Ещё один.

И наконец я увидел его.

Мёртвый лось.

Его тело было изуродовано до неузнаваемости: внутренности вырваны наружу, кожа содрана кусками, конечности вывернуты под неестественными углами.

А рядом стояло ОНО.

Силуэт, знакомый мне по вчерашнему дню.

Фигура, от которой я бежал, сломя голову.

Мое лицо скривилось в гримасе злобы в перемешку с отвращением.

Упырь.

Я ощутил, как сердце бешено застучало в груди.

Руки задрожали.

Глаза заметались в поисках пути к отступлению.

Я хотел убежать.

Но знал, что резкое движение привлечёт его внимание.

Делаю шаг.

Ещё один.

Ещё…

Я уже начал думать, что мне повезло.

Что я незаметно уйду.

Но вдруг позади раздался треск.

Хруст листвы под чьей-то ногой.

— Быть не может…

Лихорадочно перебираю мысли.

Волк? Лиса? Да хоть медведь. Только не оно.

Я медленно оборачиваюсь…

И вижу ЕГО.

Он изменился.

Без одежды — кожа теперь бледна, словно полотно, натянутое на кости.

Без волос — череп гладкий, будто отполированный.

Глаза пустые — без зрачков, серые, словно пепел.

Оно медленно наклонило голову, разглядывая меня.

Его уродливая, почти отсутствующая шея сделала этот жест ещё более отвратным.

Оно смотрело на меня с неподдельным интересом.

Но не двигался.

Будто знал, что я загнан в угол.

Будто наслаждался этим моментом.

Паника

Я не мог пошевелиться.

Страх парализовал каждую клетку моего тела, накатывая ледяной волной. Я был в отчаянии не понимая на что я способен в данной ситуации.

Мне оставалось лишь смотреть, как оно сделало первый шаг.

Потом ещё один.

Медленно. Спокойно.

Будто демонстративно поднимая руку, на которой вместо ногтей были острые, как бритвы, когти.

Но стоило его взгляду упасть на мою руку, всё изменилось.

Он замер.

А затем…

Завыл.

Громко. Пронзительно.

Будто раненый зверь, увидевший главную угрозу для своей жизни.

В следующее мгновение он рванулся вперёд, разевая кривую, наполненную зубами пасть.

Я завопил.

Кинул в него ветку. Камень. Грудку земли.

Бесполезно.

Я на инстинктах попытался закрыть голову руками.

И вдруг почувствовал боль.

Зубы пробили кожу, пронзив нервы жгучей, пульсирующей болью.

В ушах зазвенело, мир сжался в одну точку — боль. Только боль.

Тёплая кровь хлынула по коже.

Я закричал.

Слёзы потекли из глаз.

Но…

Вдруг…

Он отпрянул.

Будто его что-то обожгло.

Однако это не помешало ему забрать с собой кусок моей плоти.

Его тело изогнулось, лицо исказилось в гримасе ужаса.

Он зашатался.

В глазах чувствовался не просто страх, а осознание.

Будто бы оно понимало, с чем столкнулось.

А затем… из его рта выпал кусок моей плоти.

Вместе с его челюстью.

Я тяжело дышал, глаза дрожали, как и руки.

Только сейчас я увидел свою рану.

И то, что скрывалось под кожей.

Не кость.

Не мышцы.

Темно-зелёная энергия.

Она пульсировала, искажаясь, образуя сухожилия, сосуды, нервы.

Я даже не мог понять, что это такое.

И вдруг она ожила.

Из моей раны выскользнуло щупальце.

Тёмное, мерцающее, порченое.

Оно схватило оторванную плоть…

…и вернуло её на место.

Я не мог поверить своим глазам.

Боль утихала, но… рана ощущалась живой.

Я не понимал.

Что… что это было?

Но я не успел осознать.

В следующее мгновение что-то свистнуло в воздухе.

Я увидел, как из головы упыря торчит кинжал.

Он прошил его насквозь.

Неужели… Спасение?

Моё сердце бешено стучало.

Я оглянулся.

Позади меня стоял высокий мужчина.

Короткие чёрные волосы, спокойное выражение лица.

Я хотел разглядеть его лучше.

Но не смог.

Голова загудела, мир поплыл.

Перед глазами растелилась тьма.

И я упал.

Мое сознание окончательно угасло.

Дом Вермориан. Днём ранее…

Всё помещение наполнилось приятным запахом запечённой курицы. В качестве гарнира – обжаренный в масле картофель.

Лия накрыла на стол: тарелки, приборы, хлеб… Но, вместо того чтобы сесть, она застыла у окна, глядя в сторону леса. Лес, который с каждым мгновением становился темнее.

Она перевела взгляд на мужа, который уже занял своё место за столом.

— Каэл должен был вернуться ещё час назад.

Она говорила спокойно, но в голосе сквозило напряжение.

Тарвин не сразу ответил, скрестив руки на груди. Он так же смотрел в окно, словно ожидая увидеть в нём ответ.

— Возможно, он просто загулялся. Или снова задержался у кузнеца.

Его голос был ровным, но Лия слишком хорошо знала его, чтобы не заметить тревогу, спрятанную за спокойствием.

Следующее мгновение развеяло эту маску.

Громкий удар по столу.

Дерево треснуло, тарелки с грохотом упали на пол, разбившись вдребезги.

— Загулялся?! Тарвин, ты серьёзно?!

Её голос сорвался на крик. В нем отчетливо был слышен явный упрек.

— Ты ведь сам прекрасно понимаешь, что в лесу происходит после заката! Он не исключение! А вдруг… вдруг…

Она осеклась.

«Встретил одного из них?..»

Тарвин встал. В мгновение ока оказался рядом и крепко обнял жену. Вложив в это объятие все тепло на которое только был способен

— Всё будет хорошо. обещаю. Я пойду за ним.

Лия сжала кулаки. Толи от злобы,толи от беспокойства.

— Один? Ни за что! Я иду с тобой, и это не обсуждается.

Тарвин тяжело вздохнул.

— Ты думаешь, если что-то случится, мне будет легче, если ты тоже пропадёшь?

Он смотрел ей в глаза, пытаясь достучаться до её рассудка. Но он прекрасно знал, что спорить с ней бесполезно.

— Я – боевой маг! Если кто-то здесь и умрёт, то только эти твари, если хоть волос упадёт с головы моего сына!

Она уверенно схватила посох.

Тарвин лишь кивнул.

Им не нужны лишние слова для того чтобы прекрасно понимать друг друга. Годы жизни рука об руку, спина спиной давали о себе знать.

Собрав снаряжение, оставшееся ещё со времён рейдов, они направились в лес.

Первое время вокруг не было ничего подозрительного. Тишина. Лес жил своей обычной жизнью.

Но затем…

На вековых деревьях виднелись глубокие царапины, а на земле — следы.

Лия приложила ладонь к губам, сердце сжалось от дурных предчувствий.

Тарвин тут же заметил её беспокойство.

— Лия, пока мы не нашли тело – он жив. Он сильный мальчик. Так что не вижу причин беспокоиться

Его лицо оставалось непроницаемым, но рука, лежащая на рукояти кинжала, слегка дрожала.

Он волновался не меньше.

Прошло три часа.

Ветер раскачивал верхушки деревьев, солнце постепенно клонилось к горизонту, окрашивая мир в багровые тона

Тьма окутала лес.

Пара двигалась по следу, который то появлялся, то исчезал.

Тьма больше не была проблемой – её разгоняли небольшие огненные сферы, созданные Лией.

— Нельзя останавливаться. Каждая секунда может стоить нашему сыну жизни.

Тарвин вновь кивнул.

И тут из темноты раздались шаги.

Шагов было не один и не два.

Из-за деревьев вырвались четыре существа.

Это были упыри… Существа в которых не осталось ничего человеческого.

Гнилосиняя кожа.

Глаза, выражающие лишь голод.

Телодвижения, лишённые всякой мысли.

Тарвин не стал ждать.

Четыре серебряных кинжала пропитанные ядом свистнули в воздухе, впиваясь в черепа тварей.

Но это было только начало бойни.

Десятки существ вывалились из-за деревьев, и в этот момент в бой вступила Лия.

Её маленькие огненные шары разделились на десятки раскалённых копий, с силой врезавшихся в тела врагов.

Собирая ману для более масштабного заклинания, она не заметила, как один из упырей оказался у неё за спиной.

Но не успел он сделать и шага — его голова отлетела прочь врезавшись в ближайшего упыря.

Тарвин даже не обернулся.

— Занимайся своим делом. Я прикрою тебя.

Лия лишь кивнула.

Она уже закончила подготовку.

Из её посоха вырвались десятки огненных рук, хватая тварей и бросая их в одну точку.

Как только более тридцати монстров оказались в одной области, Лия подняла руку.

Её голос прозвучал холодно и безжалостно:

— Горите в аду…

Ignis Deus.

Раздался оглушительный взрыв.

Лес вспыхнул.

Кратер в десять метров испарил всё, что находилось в его центре.

Величественные деревья рухнули, превращаясь в угли.

Лия даже не дрогнула.

Она не чувствовала усталости.

Но бой был далёк от завершения.

За каждым убитым появлялись новые.

Они не заканчивались.

Борьба продолжалась вплоть до самого утра.

Рассвет осветил выжженный лес.

На радиусе в 300 метров – ничего.

Только пепел.

Оставшиеся существа начали прятаться в тенях в попытках не попасть под яркий свет светила.

В центре всего этого пейзажа были двое.

Лия еле стоявшая на ногах. Она вся дрожала,дыхание сбилось, а голова шла кругом.

И Тарвин чье состояние было немногим лучше. Однако он все еще был способен стоять на ногах и в случае надобности – сражаться.

Когда жена потеряла сознание,та почти встретилась головой с землей однако Тарвин молниеносно подхватил её на руки.

— Ты проделала невероятную работу.

Он поцеловал её, не оглядываясь на сожженный до тла лес.

Но отдыхать было некогда.

Крик

Примерно в десяти минутах воздух разрезал детский крик.

Кулак Тарвина сжал кинжал. Готовясь к возможному бою.

Он аккуратно положил жену на землю и наложил на неё единственные легкие защитные чары которые знал сам .

А затем — помчался. Он не мог опоздать,возможно это его сын кричит и нуждается в помощи.

Когда он добрался до источника звука…

Каэл сидел на земле, весь в слезах.

А перед ним стоял упырь.

Тарвин не разглядывал его.

Это не имело значения.

Эта тварь заставила плакать его сына.

Он умрёт без суда и следствия.

Выйдя вперед мужчина вложил всю оставшуюся у себя силу в два кинжала и кинул их прямиком в упыря.

Первый кинжал со свистом вошёл в голову существа.

второй с задержкой в 30 секунд — в его сердце.

Тварь рухнула. Без возможности сделать что либо из за яда которым были покрыты кинжалы.

Но Тарвин не смотрел. Единственное что сейчас было для него важно так это – его сын.

Он подошёл к сыну и поднял его на руки.

Ни царапины. Что уже безумно радовало мужчину, ведь он не простил бы себе какие либо увечья и тем более смерть собственного чада.

В последний раз вглянув на извивающийся в агонии труп тот сказал.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что я убил тебя лишь потому, что ты упырь.

Его голос был тихим. В нем чувствовалась усталость. Отсустия сна в течение всей ночи еще и в таком ключе дали о себе знать.

— Ты умер, потому что тронул мою гордость.

Развернувшись, он направился обратно — к своей жене оставленную на совесть поставленной им защиты.

P.s: Яд который был упомянут два раза я именную — Энтропией. Суть в чем, он разлагает тело жертвы и входя в резонанс с лечебным фактором упыря заставит существо умирать в агонии.Ведь мясо само по себе будет прогнивать все больше пока сама структура тела полностью не будет нарушена при этом не давая тому умереть ведь лечебный фактор не позволяет. И да,огромное спасибо всем тем кто дочитал до этого момента.Надеюсь вы получили удовольствие от прочтения.

Глава 3 - Зачаток тьмы (2)

Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в беспамятство — силуэт мужчины, спасшего мне жизнь. Или… всё же нет?

Эта мысль, как и всё происходящее, была слишком туманно. Открыв глаза, я попытался осмотреться, но сразу понял, что не имею ни малейшего понятия, где нахожусь.

Вокруг меня простиралось нечто, что едва ли можно было назвать пространством. Само мироздание здесь будто мерцало, каждый миг меняя свой облик, как телевизор, отчаянно пытающийся поймать нужную частоту. Размытые образы сменяли друг друга с такой скоростью, что мои глаза не успевали фокусироваться.

А затем всё стихло.

Свет исчез, а из глубин непроглядной тьмы донёсся голос. Низкий, но тихий, наполненный чем-то странным… Не издёвкой, нет. Скорее, весельем.

— Приветствую тебя, Каэл Вермориан… или, быть может, Кан Доён?)

Меня передёрнуло. Этот голос… Он знал моё настоящее имя. Откуда?

Я напрягся, но постарался не выдать волнения в голосе:

— Кто ты? Что тебе нужно?

Я оглядывался, но в этой бесконечной темноте не было ничего, кроме пустоты. На фоне последних событий я был особенно нервным и страх так и накатавыл новой волной.

Фигура, скрытая во мраке, усмехнулась:

— Что же ты такой напряжённый? Я пригласил тебя сюда вовсе не для того, чтобы причинить вред. Скорее, наоборот — предложить сделку.

Раздался щелчок пальцев.

И мир вокруг изменился.

Теперь я находился в комнате. Знакомой комнате.

Серый диван, аккуратно сложенный пуф, небольшой столик, телевизор, приглушённый свет… Всё здесь было выполнено в бело-зелёных тонах. Это место выглядело до боли знакомым — стиль был взят из моей прошлой жизни.

На диване передо мной сидел мужчина. На вид — лет тридцать. Длинные, как воронье крыло, волосы, изумрудно-зелёные глаза, породистые черты лица. Он был похож на аристократа, чей образ словно бы вышел из старинного портрета.

Скрестив ноги, он с интересом изучал меня, словно я был редким экземпляром, впервые попавшим в его коллекцию.

А затем широко улыбнулся.

— Вот так-то лучше!

Он радостно хлопал в ладоши, будто ребёнок, которому подарили долгожданную игрушку.

Ребёнок.

Эта мысль мелькнула в моей голове, но я тут же её отогнал.

— Что ты такое? — повторил я свой вопрос, скрестив руки на груди. — И чего ты от меня хочешь?

Мужчина усмехнулся.

— Ах, ты всё-таки решил уточнить? Что ж, будет грубо заставлять тебя гадать. Моё имя — Малхаэр. Первородный Бог Порчи и Конца. Так же косвенно тот благодаря кому ты смог пережить стычку с упырем 2 раза.

Первородный?

Сердце сжалось, факт того что он был владельцем недавно найденого мною храма и тем благодаря кому из моего тела буквально могут выходить тентакли меня не успокаивал. Но я пытался не подавать виду.

— Ты — один из первородных богов?

— Один из двоих — поправил он.

Он откинулся на спинку дивана и, сцепив пальцы в замок, внимательно на меня посмотрел.

— Я понимаю твоё недоверие и страх. Однако боятся - значит оставаться рабом.Не так ли?Поэтому предлагаю тебе… короткий урок истории. Готов выслушать? Я поведаю тебе историю этого мира в таких деталях в которых ты как попаданец не сможешь узнать нигде кроме как от самих богов либо их близких последователей.

Молчание.

Я задумался. С одной стороны, мне не нравилось всё происходящее. Но с другой… если я послушаю, возможно, узнаю что-то важное.

— Слушаю.

Коротко ответил я.

Малхаэр довольно усмехнулся.

— Прекрасно.

Он щёлкнул пальцами, и комната исчезла.

Теперь вокруг нас простирался бесконечный космос.

–––

Вначале… не было ничего.

Абсолютная пустота.

Но однажды…

Зародились два шара.

Один — белоснежный, ослепительно сияющий.

Другой — чёрный, глубже любой бездны.

Они столкнулись.

Вспышка породила первую звезду — величественное светило, озарившее мрак.

Белый свет начал расширяться, отбрасывая тьму всё дальше и дальше. Так зародился порядок. Но тьма… она не исчезла.

Спустя века чёрный шар обрёл форму. Собрав в себе всю окружающую тьму, он превратился в гуманоида с изумрудно- зелёными глазами.

Так появился Малхаэр — Отродье Бездны, Бог Порчи.

Белый шар тоже обрёл форму. Он стал сияющим, словно чистый свет.

Так родилась Элиарис — Первая Кузнец, Мать Света.

Они ушли друг от друга, создав две противоположные реальности: Никтурн, где правил Малхаэр, и Кинуто, где царствовала Элиарис.

Прошли миллиарды лет.

В этом мире появлялись и исчезали боги, но большинство не дожило до наших дней. Остались только шесть Светлых и шесть Тёмных божеств концепций..

Но только два из них видели то, чего не видел никто другой.

Авторов.

— Авторов? — переспросил я, нахмурившись.

— Да. Существ, которые написали этот мир. Они создали нас, прописали наши судьбы, заставили нас играть по их сценарию. Мы — всего лишь их марионетки.

Малхаэр говорил спокойно, но его голос срывался на презрение.

— Элиарис это устраивало. Она покорно следовала сценарию. Но я… Я отказался быть рабом. Я не желал играть роль злодея спектакля написанным не мной.

Он поднял руку, сжав кулак.

— Я решил восстать. Разорвать их нити благодаря которым моя судьба подвластна им. Я сам хотел вершить собственную судьбу.

Именно тогда началось Затмение.

Катаклизм в результате которого я должен был поглотить кузнецу матери света - Нексус. Таким образом разорвав контроль между нашим и миром авторов.

Нексус — это измерение, в котором сходятся все нити бытия. Он представляет собой бескрайнее ровное поле, над которым парят сотня малых столбов, окружающих пять великих опор мироздания[1]. Все столпы опутаны массивными цепями, уходящими глубоко в землю и простирающимися сквозь саму ткань реальности. Эти цепи, хоть и невидимые для глаз смертных, обвивают все аспекты существования, удерживая их на месте. Каждый раз, когда рождается новый аспект бытия, в Нексусе возникает новый столб, и его форма зависит от природы этого аспекта.

— Я почти добрался до них. Почти сорвал завесу реальности. Но они боялись меня. Они натравили на меня всех. Элиарис была в их числе. Все боги объединились против меня.

Малхаэр усмехнулся.

— Война шла тысячелетиями. Но один против всех даже я поглотивший 2 из 5 основных столпа Нексуса не сумел выстоять. Для поглощения столпа ‘’авторов’’ мне требовалось поглотить оставшиеся 2, но одолев полученные мною столпы из меня извлекли после заточив меня в пустоте. В месте, что не принадлежит ни Свету, ни Тьме. В вечном Нуле.

Нул — это не просто пустота, а нечто, выходящее за пределы понимания. Это место, где не существуют даже метафизические законы, где отсутствуют свет и тьма, где само понятие бытия теряет смысл. Нул не подчиняется никаким правилам — он не может быть заполнен, но и не может опустеть, потому что является абсолютным ничто, бескрайним белым холстом без начала и конца.

Именно оттуда я и.. пришел, и именно там что иронично был заточен богами, надеясь, что я исчезну, растворюсь, буду стёрт из самого бытия. Они верили, что даже я не смогу противостоять истинному забвению.

Но они ошиблись.

Пусть и долгое время я уже не являлся частью Нула, однако в нем я был рожден и косвенно но я был его частью что и спасло меня от участи быть аннулированным.

Он сжал кулаки.

— Они думали, что я исчезну. Что стану ничем.

Я слушал его рассказ, переваривая сказанное.

— И что ты хочешь от меня?

— Ты — единственное существо, не подвластное Авторам. Потому что ты не принадлежишь этому миру. То что в храм вошел именно ты стало благословением для меня. И именно поэтому я предлагаю тебе сделку.

Он протянул мне руку.

— Помоги мне вырваться, и я дам тебе силу. Покровительство. Возможность увидеть мой мир, где не будет Авторов с самых первых рядов.

Я смотрел на его протянутую ладонь.

Моё сердце бешено стучало.

Я не знал, как ответить.

— Сказать честно я не знаю что ответить. Мне нужно время.

Мои мысли метались из стороны в сторону от такого наплыва информации. Боги? Первородные? Авторы? Выходит что я сам являюсь частью какого то ‘’художественного’’ произведения. Или все же нет, голова плавилась.

Малхаэр разочаровано выдохнул.

— Четыре дня. Я могу связаться с тобой только раз в четыре дня. Подумай. Ответь мне, когда будешь готов. Для того чтобы связаться со мной просто покрути пальцем вокруг пятна на твоей ладони.

Он щёлкнул пальцами.

…И я открыл глаза.

Вокруг виднелся знакомый мне интерьер. Красный диван,деревянный потолок и окно округлой формы. Я с уверенностью мог сказать – это мой дом. А рядом со мной сидели родители держащие мою руку.

[1] Нексус и его составляющие

Сто малых столбов

Эти колонны менее фундаментальны, чем пять великих, но всё же играют важную роль. Они воплощают концепции жизни, смерти, времени, материи, сознания и множества других сущностей, определяющих мироздание. Многие из них возникли под влиянием пяти столпов, а некоторые были созданы Элиарис с неизвестной целью. Однако их главная задача — поддерживать стабильность великих опор и оптимизировать их влияние на мир.

Пять великих столбов

Столб Авторов (Центральный)

Самый загадочный из всех. Он находится в самом центре и служит инструментом для Авторов — существ, чьё влияние простирается за пределы понимания даже богов. В отличие от остальных, этот столб не был создан Элиарис, что лишь добавляет таинственности его происхождению.

Столб Реальности (Левый от центрального)

Олицетворяет саму природу существования. Именно он отвечает за восприятие, разум и магию. Без него мироздание погрузилось бы в хаос беспорядочных образов и мыслей, утратив саму суть бытия. Этот столб был первым, созданным Элиарис.

Столб Времени и Пространства (Правый от центрального)

Определяет ход времени, размеры и границы измерений. Именно благодаря ему мир подчиняется законам движения и смены эпох. Без него прошлое, настоящее и будущее слились бы воедино, а пространство утратило бы форму.

Столб Равновесия (Позади центрального)

Олицетворяет дуальность всего сущего. Свет и тьма, порядок и хаос, жизнь и смерть — всё в этом мире существует в равновесии. Этот столб удерживает баланс между противоположностями, напоминая, что у каждой стороны монеты есть обратная грань.

Столб Цикличности (Перед центральным)

Воплощает бесконечные повторения. Рождение и смерть, начало и конец, взлёты и падения — всё это части неизменного цикла. Вне зависимости от течения времени, история всегда повторяется.

Нексус — это основа мироздания, арена богов и механизм, который поддерживает само существование. Здесь пересекаются судьбы, здесь вершатся великие замыслы… и именно здесь Малхаэр сделал свою первую попытку сломать оковы, навязанные Авторами.

Глава 4 - Дом, милый дом

Я медленно открыл глаза, ещё прокручивая в голове недавние события. Но прежде чем я успел собраться с мыслями, чьи-то мягкие руки обхватили моё маленькое тело.

Это была моя мать. Она вся дрожала и плакала, крепко прижимая меня к себе, будто боялась, что я снова исчезну. Чуть поодаль сидел отец, и хотя он не произнёс ни слова, по его лицу было видно, что он тоже был на грани того, чтобы разрыдаться.

— Т-ты проспал б-больше десяти часов… Я

так рада, что ты проснулся, Каэл…

Срывающиеся всхлипы сжимали её грудь, слёзы текли по щекам, а объятия становились всё крепче.

— У тебя ничего не болит?! Может, ты хочешь поесть или попить?!

Взволнованная Лия тут же отпустила меня и начала метаться по комнате, перебирая варианты, чем бы мне помочь, пока отец лишь молча наблюдал за этой сценой.

Я открыл рот, но тут же запнулся, прежде чем смог выговорить:

— Успокойся, мама… Всё хорошо. Ничего не болит, и я не хочу ни пить, ни есть.

Но, как назло, в этот момент мой живот громко заурчал, выдавая меня с головой.

— …А может, и хочу, — пробормотал я, смущённо отворачиваясь, чувствуя, как лицо заливает жаркий румянец.

Отец едва заметно усмехнулся, впервые за

долгое время расслабив напряжённые плечи.

— Желудок не обманешь, — произнёс он, переводя взгляд на жену. — Лия, подготовь

стол, пожалуйста. А я пока хочу кое-что

обсудить с Каэлом.

— Конечно, сейчас же всё будет!

Женщина улыбнулась в ответ и, вытирая слёзы, скрылась в коридоре, ведущем к кухне.

Как только дверь за ней закрылась, выражение лица Тарвина резко изменилось. Его взгляд потяжелел, а голос стал

серьёзным.

— Каэл…

Он замолчал на мгновение, будто собираясь с мыслями, а затем глубоко выдохнул и

продолжил:

— Я рад, что с тобой всё в порядке, рад больше, чем мог бы выразить словами… но меня беспокоит один вопрос.

Я напрягся. Я уже догадывался, о чём пойдёт речь.

— Когда я нашёл тебя, на тебе не было ни единой царапины. Так что закономерный вопрос — как ты вообще смог пережить ночь в лесу, кишащем упырями? Не говоря уже о том, что ты остался полностью невредим.

Он наклонился вперёд, переплетая пальцы в замке, и пристально посмотрел мне в глаза.

— Ты всегда был сознательнее своих

сверстников, но даже это вряд ли помогло бы тебе в подобной ситуации.

Отец замолчал, ожидая моего ответа.

Я сжал кулаки, пытаясь подавить нарастающее беспокойство. Я не знал, сколько у меня есть времени, прежде чем отец начнёт замечать несоответствия в моих словах. Чем больше я размышлял, тем сильнее осознавал: мне нужно не просто рассказать что-то правдоподобное, а так, чтобы он не продолжил копать глубже.

Я доверял Тарвину… но даже я не мог предугадать, как он отреагирует на то что произошло на самом деле.

Но и откровенная ложь могла вызвать подозрения.

Думай, Каэл. Думай.

— Ну… — я собрался с мыслями и начал рассказ.

Я описал ему странного мужчину, встреченного в лесу, его безумные, холодные глаза. Рассказал о заострённой палке, брошенной им, что пронеслась в миллиметре от моей щеки. Описал всё, что чувствовал в тот момент, и то, как единственным выходом стало бегство.

Я объяснил каждое своё действие, каждое принятое решение.

Но когда я дошёл до момента падения с обрыва, мои слова вдруг застопорились.

Я задумался.

Какую часть рассказа мне стоит приберечь?

Я опустил детали сна… и алтаря. Всё, что я сказал, это то, что очнулся на территории храма, нашёл убежище и переждал ночь там, избегая встречи с упырями.

— …На следующее утро я отправился в путь в поисках дороги домой, — закончил я. — И, конечно же, надеялся, что не встречу по дороге то существо.

Я горько усмехнулся.

— Как видишь, мне “повезло” ровно настолько, чтобы умудриться его встретить… Но, к счастью, оно ничего не успело сделать, ведь меня вовремя спасли.

Я сделал небольшую паузу и добавил, пытаясь говорить с благодарностью в голосе:

— Ну, а отсутствие ран… наверное, просто удача.

Отец внимательно смотрел на меня, затем выдохнул и, протянув руку, мягко погладил меня по голове. Его большие и теплые пальцы прошлись по моим волосам. Прикосновение было теплым, но так же я чувствовал что жест за собой нечто большее нежели обычное проявление тепла.

— Вот оно как…

На его лице появилось что-то вроде лёгкой ухмылки.

— Повторюсь, но я очень рад, что с тобой всё в порядке. Хотя… если верить твоему рассказу, создаётся впечатление, будто у тебя есть какой-то божественный покровитель. — он усмехнулся, но взгляд остался серьёзным.

— Каэл… Ты ведь понимаешь, что я тебе верю?

Я кивнул, не зная, что сказать.

— Но мне нужно быть уверенным. Ты уверен, что ничего не забыл?

Он смотрел прямо в глаза, и я почувствовал, как в груди что-то сжалось.

— Если ты мне что-то не договариваешь, я не буду тебя осуждать. Но, сын, иногда… лучше сказать правду сразу.

— Пап, твое доверие очень приятно. Но это правда все что я помню из произошедшего

Сказал я глядя в небесно голубые глаза

Тарвина.

Он усмехнулся чуть шире, но его взгляд… Он был не просто тёплым и понимающим. Он изучал.

В тот момент мне показалось, что он читает меня, будто раскрытую книгу, но намеренно не переворачивает последнюю страницу. Как если бы хотел дать мне шанс сказать правду самому.

Особенно тот мимолётный взгляд, который он бросил на мою руку…

Но к моему счастью отец не стал развивать тему. Вместо этого он встал и сказал:

— Вставай, на кухне, наверное, всё уже готово.

Последний раз посмотрев на меня, он развернулся и удалился в коридор.

Я чувствовал, как сердце бешено стучит в груди.

Хотя по сути мне был задан всего один вопрос, ощущение было, будто я прошёл допрос.

Я потянулся, похрустев шеей и пальцами. Всё тело ещё ощущало слабость, а шаги давались с небольшим трудом.

Но стоило мне выйти в коридор, как нос тут же уловил завораживающий аромат тушёного мяса.

Когда я вошёл в кухню, всё подтвердилось.

На столе меня уже ждала тарелка тушёного мяса с чесночным пюре. Горячий аромат поднимался вверх, смешиваясь с запахом свежего хлеба и обжариваемого болгарского перца. Вся кухня была наполнена уютным теплом, а огоньки свечей, стоящих у стены, слегка покачивались от движения воздуха.

Тарвин сидел, постукивая пальцами по деревянной столешнице. Лия, напевая что-то себе под нос, ловко переворачивала перец на сковороде.

Настоящий дом.

Спустя каких-то пять минут вся семья уже сидела за столом.

Отец пересказывал матери всё, что я рассказал ему ранее.

По мере его рассказа глаза Лии то расширялись в изумлении, то напротив — подозрительно щурились.

Я ожидал любой реакции.

Но точно не такой.

— Ну и приключение тебе выдалось! — воскликнула она с неподдельным восхищением. — И в таком возрасте ты смог выбраться невредимым! Это просто невероятно!

Она радостно рассмеялась — так неожиданно, что я на секунду замер. Всего пару минут назад её голос срывался от слёз, а теперь в её глазах прыгали весёлые искорки, будто никакого страха никогда и не было. Как она так быстро меняется?

Затем игриво ткнула локтем Тарвина.

— Тарвин… В нём точно течёт кровь двух авантюристов!

Отец лишь усмехнулся и кивнул в ответ.

Я до сих пор не мог привыкнуть к таким резким перепадам настроения у Лии…

Мои размышления прервал её голос:

— Каэл, завтра мы с твоим отцом собирались в город за покупками. Хочешь пойти с нами?

В её голосе чувствовались доброта и забота.

Я буквально таял от её интонации.

— Конечно! — кивнул я. — Во сколько выходим?

— В девять утра.

….. на момент конца сражения родителей Каэла с упырями:

— Г… Грязные животные…

Греций тяжело дышал, привалившись спиной к холодной каменной стене пещеры. Ярость кипела в его голосе, растекаясь по венам вместе с болью.

Даже если они действительно отпрыски Никтона…

Если носят его кровь…

Разве они имеют право обращаться со мной так?

Он стиснул зубы так сильно, что челюсти заныли, губы скривились в зверином оскале. Липкая тёмная кровь стекала по его руке, пропитывая ткань одежды. Ладонь, дрожащая от напряжения, пыталась закрыть зияющую рану на животе.

Но тщетно.

Настолько глубокий разрез…

Даже сквозь пальцы была видна часть выпирающей толстой кишки.

Боль была не невыносимой для существа, пережившего не один десяток сражений. Но истинный ужас заключался не в её остроте, а в непрекращающейся мучительной пульсации. Она не утихала ни на мгновение — любое движение, даже едва уловимый вздох, отзывались тупой, всепроникающей агонией, напоминающей о себе вновь и вновь.

— Чёрт… Как же больно…

Он захрипел, чувствуя, как слабость пробирается по телу подобно сотням ледяных игл.

Сколько бы я ни пожирал этих жалких человеческих тел…

Сколько бы их ни поглощал…

Рана, полученная в ту ночь, не заживала.

Она тлела, напоминая о себе с каждым движением, с каждым вздохом.

— Неужели… их сила может подавлять регенерацию до такой степени?..

Голос дрожал от злости и бессилия.

В течение всей моей жизни вне зависимости от масштаба раны я был способен восстановится почти из пепла, но не сейчас

Эта не затягивалась.

Не стихала.

Как!?!

Это они…

Эти мерзкие князья…

Эта проклятая вампирская иерархия…

Тело вздрогнуло от волны бешенства.

Греций ударился головой о камень, и снова, и снова. Затылок пронзила тупая боль, но он не останавливался.

Его революция…

Его великий переворот…

Провал.

Он стиснул окровавленные пальцы, вонзая ногти в кожу.

И вдруг…

Странное чувство.

Нечто, чего раньше не было.

Он ещё не осознавал, что именно не так, но его сознание уже билось в тревоге, сигналя о чем-то непоправимом.

Греций глубоко вдохнул, сосредоточившись.

И тут же всё понял.

Он потерял связь.

Сотни голосов…

Пятьсот подвластных ему упырей…

Исчезли.

За одну ночь.

Глаза вампира сузились.

Что?

Как это возможно?

Мысли хаотично метались, разрывая сознание, пока нечто не вспыхнуло в голове.

Остатки воспоминаний.

Греций видел их.

Фрагменты памяти погибших рабов вспыхивали один за другим, сотни ракурсов сменялись, мелькали лица, силуэты, вспышки боли.

Но все воспоминания объединяло одно и то же видение.

Пламя.

Испепеляющее, всепоглощающее.

Разрастающееся в ночи подобно чуме, оставляя после себя лишь обугленные тела.

Один за другим, один за другим…

Он пытался ухватить их мысли, но потоки памяти обрывались прежде, чем достигали своей кульминации.

Сотни обрывков, сотни мёртвых глаз.

Но лишь у двадцати упырей лица врагов были видны отчётливо.

Нападающих было двое.

Маг и ассасин.

Мужчина с чёрными волосами и голубыми глазами.

Женщина с каштановыми волосами и зелёными глазами.

Греций замер, впитывая в себя эти образы, вжигая их в свою память.

Двое…

И они перебили четверть его армии?

Всего за одну ночь?!

Он сглотнул, чувствуя, как по телу пробежала дрожь.

И тут же ярость вспыхнула с новой силой.

Глупые создания…

Он вздрогнул от бешенства, чувствуя, как кровь закипает в венах.

Они просто шли на этот чёртов огонь…

Гибли один за другим, словно не осознавая, что идут на смерть…

Греций шумно втянул воздух.

— Четверть моей армии… за ночь…

Его пальцы сжались, впиваясь в лицо до крови.

Они пожалеют.

Эта чертовка и её спутник…

Они заплатят.

Но не сразу.

Сначала…

Сначала ему нужно время.

немного…

Просто восстановиться.

Ещё немного, и…

Я приду за вашими жалкими душонками.

Греций скрипнул зубами, его лицо исказилось в зловещем выражении, похожем на улыбку.

А затем он рассмеялся.

Громко. Дико.

Греций рассмеялся. Громко. Дико.

Звук его хохота первый раз за эту ночь прорезал гробовую тишину.

Он заполнил всё вокруг, отскакивая от каменных стен, складываясь в ужасающий хор, состоящий только из него самого.

Глава 5 - Путешествие в город

Проснувшись и зевнув, я вскочил с кровати — сегодня мы планировали выйти в город за покупками, и эта мысль наполняла меня предвкушением. После всех недавних событий поездка в Терасак казалась прекрасной возможностью расслабиться, провести время с родителями и, возможно, присмотреть себе что-нибудь интересное.

Часы показывали восемь утра. К тому моменту, как я поднялся, родители уже успели подготовить одежду и еду. Приведя себя в порядок, я сел за стол и с аппетитом принялся доедать вчерашнюю стряпню матери, наслаждаясь каждым кусочком.

— Каэл, как закончишь с едой, беги ко мне, будем одеваться, — раздался из спальни мамин голос.

— Угже… бхгу!

С полным ртом я попытался ответить, но прозвучало это скорее как невнятное бормотание. Тем не менее, быстро расправившись с завтраком, я пулей помчался в комнату родителей.

Войдя, я на мгновение застыл, увидев маму, нарядившуюся будто на парад. Её огненно-красное платье подчёркивало изящную талию, а волосы были собраны в высокий аккуратный хвост.

Красота. Настолько, что я даже забыл, зачем пришёл.

Но прежде чем я успел сказать что-то, Лия уже протянула мне одежду:

— Вот, держи. Одевайся, а если что-то не так, я помогу поправить.

Я послушно взял белоснежную рубашку, чёрные брюки и туфли. Хотя, если быть честным, по виду они больше напоминали лаковые лоферы.

— Выглядишь просто великолепно! — с восторгом проговорила мама, соединив ладони и наклонив голову вбок.

Затем она подошла ко мне, аккуратно закатала брюки, заправила рубашку и надела чёрный пиджачок, длиной чуть ниже талии.

— Готово!

Лия улыбнулась, а я по привычке почесал затылок. Даже спустя десять лет в этом мире я так и не привык к её заботе, а уж сам факт, что человеку, которому в душе уже под сорок, заправляют рубашку, слегка смущал.

Мама поцеловала меня в лоб и направилась к выходу. Скорее всего, к отцу, который запрягал лошадей в карету. Я поспешил за ней.

Стоило мне выйти за порог, как Лия быстро заперла дверь на ключ, после чего взяла меня за руку и повела в сторону кареты, где уже сидел отец.

— Дамы и господа, карета готова к отправке! Прошу занимать места и насладиться поездкой, — шутливо произнёс Тарвин, изображая кучера.

Мы с мамой рассмеялись и заняли места в карете.

Терасак – единственный крупный город Тетра Дома[1], континента, в котором мы с семьёй живём.

До сегодняшнего дня я не бывал в нём. Всё, что мне о нём было известно — слова родителей. Они рассказывали, что город живой, но в то же время спокойный. Здесь нет магических школ, мастеров ауры или одарённых людей, а местные не спешат что-либо менять, полностью довольствуясь привычным ритмом жизни.

Полтора часа дороги прошли в приятных разговорах.

По пути так же виднелись горы, пики которых скрывались за облаками, а ниже простиралась небольшая река, окружённая редкими деревьями.

И вот, наконец, перед нами выросли величественные каменные стены Терасака.

Как только я спустился с кареты, меня тут же накрыли запахи и звуки города.

Гомон торговцев. Запах свежего хлеба, тушёного мяса, ароматных специй. Где-то сбоку бегали дети, издалека доносилась задорная мелодия менестреля.

Всё было таким новым.

Но прежде чем я успел хорошенько осмотреться, мама схватила меня за руку.

— Сынок, держись рядом и никуда не уходи. Нам не хватало ещё, чтобы ты потерялся… опять.

Лия посмотрела на меня серьёзным, обеспокоенным взглядом.

Я молча кивнул. Тарвин, подойдя, взял меня за другую руку, и мы втроём пошли вперёд.

Если честно, от такого количества людей у меня забилось сердце, дыхание участилось, а голова слегка закружилась. Такое скопление людей вызывало дискомфорт, скорее всего из-за непривычки.

Шум, случайные столкновения и чрезмерная близость людей друг к другу вызывали у меня отторжение.

Но я не подавал вида.

Просто крепче сжал руки родителей.

Первое, что меня удивиляло первое время здесь это - продукты.

Помидоры, огурцы, лук, чеснок… Большинство овощей и фруктов этого мира были такими же, как в моём прошлом.

Но были и исключения.

Например, плотоядные грибы. Их убивают жаром, но они всё равно сохраняют нервные окончания, из-за чего даже после термообработки шевелятся.

И, как назло, я испытал их на себе.

Пока родители торговались за картошку, я невольно залип на лавку с выпечкой.

— Хочешь попробовать? — раздался женский голос.

Я поднял голову. Передо мной стояла полноватая женщина, протягивая мне кусочек странного пирога.

Он выглядел вполне обычным…

Но стоило откусить, как что-то зашевелилось у меня во рту.

Меня затошнило.

— Ч-что… это?..

Я с трудом сдержал рвотный рефлекс.

— О, не бойся! Это плотоядные грибы! В этом нет ничего опасного. Они тщательно обжариваются, а шевеление – лишь остаточные рефлексы.

Женщина хотела выйти из-за прилавка, проверить, всё ли со мной в порядке, но тут же рядом оказался отец.

— Извините… Мой сын не доставил вам хлопот?

— Да нет, вы что! — рассмеялась она. — Просто дала ему попробовать пирог. Похоже, у него не было подобного опыта.

И вот уже сам Тарвин разразился смехом.

Я едва сдерживал раздражение.

Всё, что я хотел — выплюнуть это чёртово чудо местной кухни.

К счастью, рядом оказался мусорный бак, куда кусок пирога и улетел.

После этого поход по рынку шёл спокойно…

До тех пор, пока я не увидел лавку с вывеской “Магические предметы”.

Мужчина у прилавка размахивал руками и кричал:

— Лучшие магические товары прямиком из Терса Квинта! По самым низким ценам!

Я задержался, заинтересованно смотря на витрину.

— Каэл присмотрел что-то? — хором спросили родители.

В их голосе чувствовался искренний интерес.

Я молча указал на чёрное кольцо с зелёным камнем в центре.

Оно не было покрыто вычурными узорами или магическими символами, не выделялось среди других артефактов…

И, возможно, именно поэтому привлекло моё внимание. Я чувствовал от него что то родное, но объяснить что было затруднительно.

Продавец — мужчина средних лет с лукавой улыбкой — тут же подался вперёд.

— Хм… хороший выбор, молодой человек, — он протянул руку и аккуратно взял кольцо. — Это “Око Жертвенной Воли”. Интересный артефакт…

Он положил его на ладонь, будто изучая ещё раз, и заговорил чуть тише, почти шёпотом:

— Кольцо впитывает часть ран владельца, взамен удваивая его физическую силу. Но… используют его, как правило, те, кто постоянно находится на поле битвы.

Он прищурился.

— Ты уверен, что оно тебе нужно?

Я не колебался.

— Да.

Продавец чуть поднял брови, но, похоже, моя уверенность его развеселила.

Родители переглянулись.

— Каэл, ты точно хочешь именно это кольцо? — спросила Лия.

— Да, — повторил я, не отводя взгляда от камня.

И тут мне в голову пришла идея.

Я поднял глаза на родителей… и задействовал “секретное оружие”.

— Пожалуйста, мам, пап… — тихо проговорил я, глядя на них самыми жалобными, “щенячьими” глазами.

Они оба замерли.

Продавец тоже выглядел озадаченным.

Но это сработало.

— Эх… — Лия глубоко вздохнула и обернулась к продавцу. — Сколько оно стоит?

— Три золотых, — ответил мужчина, но не успел он договорить, как Тарвин уже положил две монеты на прилавок.

— Можем забрать? — спокойно спросил отец.

Продавец молча кивнул, а затем с улыбкой протянул кольцо.

— Спасибо за покупку!

— Спасибо вам! — отозвались родители.

Я же, ощущая лёгкое смущение, просто кивнул, забирая артефакт.

Мы развернулись и направились к выходу.

Продавец напоследок махнул нам рукой:

— Заходите ещё!

Когда мы вышли на улицу, я внимательно посмотрел на кольцо, теперь уже украшавшее безымянный палец правой руки.

— Мам, пап… спасибо большое, — я смущённо посмотрел в землю. — Мне очень приятно, что вы так потратились на меня… Но… вы не были обязаны это делать.

Родители остановились, а потом переглянулись в полном недоумении.

— Каэл, — Лия посмотрела на меня серьёзным, но тёплым взглядом. — Ты – наш сын. И в наши обязанности входит делать тебя счастливым.

Она мягко погладила меня по голове.

— Если покупка кольца осчастливила тебя, то для нас это пустяки.

— Никакие деньги не стоят радости нашего ребёнка, — добавил Тарвин.

Их слова крутились в моей голове будто ураган.

Я замер.

Что-то ёкнуло в груди.

Тепло…

Как же непривычно было слышать нечто подобное от кого либо.

Все же последствия одиночной жизни в течение почти 30 лет давали о себе знать даже спустя столько времени.

Слова сами сорвались с губ:

— …Спасибо.

Голос дрожал.

А затем… я просто подбежал и обнял их.

Лия и Тарвин обомлели.

Судя по их лицам, они явно не ожидали такой реакции на обычные как они думали слова.

Но через пару секунд мама улыбнулась и крепко прижала меня к себе. Нежно поглаживая по голове вложив в это все тепло и заботу которую только могла.

После этого всё слилось в тёплую, расплывчатую картину.

Эмоции…

Усталость…

Долгий день…

Всё наложилось одно на другое, и я не заметил, как заснул.

Проснулся я уже в карете.

Я лежал на коленях у мамы, а она мягко гладила меня по голове.

За окном уже темнело.

Я вяло приоткрыл глаза, но не стал шевелиться.

Жаль…

Жаль, что я не успел в последний раз оглянуться на город и запечатлеть его красоту.

Терасак… город, живущий в своём ритме.

Узкие мощёные улицы.

Дома с черепичными крышами, на которых любили греться кошки.

Голоса торговцев, запах свежей выпечки…

Всё, что я успел запомнить, просто прогуливаясь по рынку.

Надеюсь, мне ещё доведётся вернуться сюда…

С этой мыслью я вновь закрыл глаза… и погрузился в сон.

[1] - Тетра Дом — это большой остров/континент, известный своей тихой и уединённой природой. Он находится далеко от других земель.

Общая информация

Тетра Дом считается одним из самых безопасных мест. В отличие от других континентов, здесь нет глобального п***** — за редкими исключениями в виде вампиров и другой мелкой нечисти.

Местные ландшафты живописны: множество рек, небольшие горы и одна большая гора — Тректат (в переводе «Подавившийся гигант»).

На острове есть несколько малых поселений (деревень) и один крупный город – Терасак.

Тетра Дом также служит убежищем для тех, кто хочет сбежать от войны, культов и прочей нечисти из Никтурна.

Глава 6 - радость повседневной жизни

К моменту возвращения уже был вечер — приблизительно семь часов. Выгрузив продукты из кареты, мы с мамой направились домой, пока папа поил коней.

Первым делом мы быстро переоделись, и мама отправилась готовить ужин. Я, не желая оставаться в стороне, вызвался помочь.

На ужин был выбран картофельный гуляш с говядиной.

Если говорить о помощи, то мой вклад был, мягко говоря, незначительным. Скорее, я просто бегал туда-сюда, выполняя указания в духе «принеси», «подай» и «подержи». Но даже так я был рад быть хоть чем-то полезным.

Прошло уже больше часа с момента начала готовки. К нам присоединился и отец, взяв на себя обжарку мяса с овощами, а затем и их тушение.

Когда всё было готово, мы накрыли на стол и уселись ужинать, обсуждая сегодняшнюю поездку.

— Ну же, скажи, как тебе твой первый выход в город, Каэл?! — Лия буквально сверлила меня взглядом, от которого, казалось, сыпались искры.

Тарвин тоже был явно заинтересован моими впечатлениями.

Я начал рассказывать с самого начала — как мы въехали в город, как я впервые увидел его воочию. Какое-то время мне было непривычно находиться среди такого большого скопления людей. Я подробно описал все свои ощущения, вплоть до той самой дорогой покупки — магического кольца, из-за которого в итоге не сдержал слёз. Стараясь не упускать деталей, я подвёл рассказ к итогу.

— Мне очень понравилось! Надеюсь, мы ещё как-нибудь выберемся в город вместе!

Почти выкрикнул я, не сдерживая эмоций. В ответ раздался смех — добрый, тёплый, обволакивающий, будто ещё больше согревающий душу.

Это ощущение, когда всё внимание обращено только на тебя, было восхитительным. Преимущество быть единственным ребёнком, можно сказать.

Закончив свой внутренний монолог, я лишь засмеялся в ответ, дополняя и без того уютную семейную атмосферу.

Время за ужином пролетело незаметно, и вскоре настал час расходиться по комнатам. К десяти вечера пора было готовиться ко сну.

Спустя пятнадцать минут я уже лежал в кровати, но сон не шёл. Я ворочался, барахтался в одеяле, пока не сел и, от скуки, начал разглядывать купленное кольцо. Крутя ладонь, снова заметил ту самую точку в центре ладони.

И тут в голову врезались болезненные воспоминания последних дней.

Упырь.

Храм.

Бегство.

Разговор с Первородным.

— Брр… — передёрнуло меня.

Стараясь отогнать неприятные мысли, я зарылся в одеяло и, спустя два часа бесполезных попыток уснуть, наконец провалился в сон.

Утро следующего дня

Сегодня день Каэла начался на удивление раньше обычного. На часах было всего 6:00. Глаза слипались, тело было тяжёлым, а сил подняться с постели не находилось. Но и обратно заснуть тоже не получалось.

Собрав волю в кулак, он медленно встал и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Лию и Тарвина, направился в ванную. Умывшись и почистив зубы, он взглянул на своё отражение в зеркале — и улыбнулся.

Внешностью этот мир его не обделил.

В зеркале на него смотрел юноша с тёмно-каштановыми, граничащими с чёрными, растрёпанными волосами. Они беспорядочно падали на лицо, скрывая часть лба и глаз. Серые глаза с проблеском зелёного под определённым светом казались бирюзовыми. Черты лица были резкими и выразительными: тонкие губы, слегка заострённый подбородок, ярко очерченные скулы.

Но вдруг самолюбование сменилось шоком.

Моргнув, он увидел в зеркале измождённого, заросшего мужчину с тёмными кругами под глазами, закрывавшими половину лица.

Каэл вздрогнул. Его сердце бешено заколотилось, а ноги подкосились — он отшатнулся и с глухим стуком опустился на пол.

— Что… что это?..

Он вцепился руками в голову, чувствуя, как в его сознание врывается забытый, но не стёртый ужас. В зеркале вновь отражался тот, кого он хотел бы забыть. Тот, кем он когда-то был.

Резко вскочив, Каэл пулей вылетел из ванной и, захлопнув за собой дверь в спальню, тяжело сел на кровать.

Мысли, от которых он столько лет пытался убежать, теперь хлынули с новой силой.

Заслужил ли я этот шанс?

Что стало с тем, кто изначально был владельцем этого тела?

Имею ли я право называть Лию и Тарвина своими родителями?

Десять лет он избегал этих вопросов, прятался от них, заглушал их простыми радостями жизни.

*“Разве я сделал хоть что-то, за что стоило бы даровать мне новую жизнь? Чем я так отличился, чтобы меня не стерли, не оставили в забвении, а поместили сюда? В моей прошлой жизни не было ничего достойного. Я не был ни героем, ни благородным человеком, ни даже просто искренне добрым. Я был пустышкой. Живущей просто потому что потому.

Но теперь я здесь… и моя жизнь вдруг наполнилась смыслом.

Однако… что же стало с настоящим владельцем тела? Он существовал? Или я занял пустую оболочку, чей разум ещё не пробудился?

А если он был?.. Значит ли это, что я его убил? Украл его жизнь?

Выходит, я — узурпатор? Убийца? Тот, кто вытеснил чужую душу и занял её место?

Лия и Тарвин… Люди, которые любят меня, заботятся обо мне, как о своём сыне. Но разве это правда? Разве я их сын? Или просто замена? Иллюзия того, кем должен был стать настоящий ребёнок?

Я их плоть и кровь… но являюсь ли я их родной душой?

Смогу ли я когда-нибудь сказать “мама” и “папа”, не чувствуя за этим фальши?

А если они узнают? Если поймут, что их ребёнок не тот, кем должен был быть?.. Будут ли они по-прежнему любить меня? Или я стану для них чужаком?”*

Каждая мысль разрывала его изнутри, разъедала сердце и душу.

Он не знал, сколько бы ещё продолжались эти мучительные размышления, но его прервал лёгкий стук в дверь.

— Каэл, дорогой… Можно войти?

Обеспокоенный голос Лии вывел его из ступора. Конечно же, она проснулась от шума в ванной. Глупо было думать, что он остался незамеченным.

— Да, конечно, мам… входи.

Каэл не ожидал, что голос прозвучит таким неуверенным.

Дверь приоткрылась, и Лия осторожно вошла в комнату.

— Я слышала какие-то звуки из ванной. Это меня и разбудило. Ты не ушибся? И почему ты вообще не спишь в такую рань?

Голос её был тёплым, но в нём сквозило беспокойство.

Каэл посмотрел на неё, пытаясь улыбнуться, и неловко почесал макушку.

— Всё хорошо! Просто… Я был ещё в полудрёме, запнулся и упал. Прости, что разбудил тебя так рано, м…

Он запнулся.

Мысли, что грызли его сердце, никуда не исчезли. И теперь, на их фоне, произнести это простое слово — “мама” — казалось невыносимо тяжёлым. Фальшь давил, словно тяжкий груз.

Но Лия, кажется, ничего не заметила.

Она только усмехнулась, подошла ближе, села рядом и крепко обняла его, нежно проведя рукой по волосам.

— Ничего страшного. Главное, что ты в порядке. Я так испугалась, когда услышала эти звуки.

Она замерла, но в голосе её не было ни капли сомнения. Только уверенность.

— Знай, я всегда буду рядом. Что бы ни случилось, как твоя мать, я всегда буду на твоей стороне.

Каэл медленно обнял её в ответ. Он не понимал к чем это было.

Сжал кулаки.

И, закусив губу, едва слышно произнёс:

— Спасибо…

Лия хихикнула, отпуская его.

— Ладно, я пойду будить твоего отца и разогревать вчерашний ужин. Через пятнадцать минут жду тебя за столом, понял?

Она легко улыбнулась и быстрым шагом покинула комнату.

Каэл остался сидеть на кровати, глядя в одну точку.

В его душе всё ещё клубился мрак.

И злился он лишь на самого себя.

……

Закончив с завтраком, я постепенно приходил в себя после утренней сонливости. Беседы с родителями были лёгкими, тёплыми, затрагивали разные темы — охота, готовка, а также мой будущий путь. Однако к однозначному ответу я так и не пришёл. Просто сказал, что мне нужно ещё время подумать.

Время близилось к десяти утра, и, чтобы немного развеяться, я вышел прогуляться по деревне. Атмосфера вокруг была просто замечательной: несмотря на ранний час, дети, в основном лет пяти-шести, уже бегали по улицам, весело смеясь и играя. К сожалению, ровесников у меня здесь не было… а хотя, если бы и были, что бы изменилось? Стоит ли забывать о том, что в душе мне под сорок , хоть я и заперт в теле ребёнка?

Я закрыл лицо руками и слегка потряс головой, отгоняя глупые мысли.

Продолжая прогулку, я любовался маленькими домиками, построенными из дерева и камня. Несмотря на их простоту, они излучали уют и тепло, что мне казалось особенно ценным.

Местные жители приветливо здоровались, а некоторые даже угощали меня яблоками или горстями спелой клубники. Это чувство — осознание того, что ты окружён добрыми людьми, которые готовы помочь в трудную минуту, — было приятным и даже в каком-то смысле новым. Спустя год жизни здесь я был в этом полностью уверен.

Я мог бы ещё долго предаваться подобным мыслям, если бы не внезапно всплывший в памяти разговор с Первородным.

“Четыре дня. Я могу связаться с тобой только раз в четыре дня. Подумай. Ответь мне, когда будешь готов. Для того чтобы связаться со мной, просто покрути пальцем вокруг пятна на твоей ладони.”

Бог Порчи и Конца, Мальхаэр, предложил мне стать его соратником в борьбе против так называемых “авторов” этого мира. На размышления у меня оставалось четыре дня, но по факту уже только один. Как я мог настолько просто забыть о разговоре такого масштаба?..

Я прикусил большой палец, погружаясь в размышления.

На самом деле его титул не внушал доверия. Я слышал его историю, но не мог проверить её правдивость — у меня попросту не было необходимых знаний. Хотя… если задуматься, он избегал конкретики. Он не говорил, что именно сделал во имя своей цели, чего это стоило для всех остальных. И самое важное — что произойдёт после уничтожения авторов? Будет ли мир функционировать без них, или он разрушится, стагнирует, исчезнет?

Можно строить десятки теорий. Например, автомобили: без регулярного обслуживания они ломаются, становятся причиной аварий. Возможно, тут та же логика, а может, и нет…

От таких мыслей голова шла кругом. Я массировал виски, пытаясь привести мысли в порядок, но вдруг…

Бах!

Я столкнулся с кем-то и, не удержав равновесие, плюхнулся на землю.

Подняв голову, я увидел перед собой мужчину высокого роста. Из-за палящего солнца его лицо было плохо различимо, но светлая лысина и тёмный оттенок кожи сразу подсказали мне, кто это.

— Карл…

Глава деревни, один из её трёх главных защитников наряду с Лией и Таврином.

Он был каменной опорой деревни, человеком, способным вести за собой. О его прошлом почти ничего не было известно, но мне этого и не требовалось. Единственное, что я знал — раньше он был последователем богини созидания Элиарис и получил её благословение. Дар, известный как “Утренняя зоря ”, наделил его цепями, схожими с теми, что я видел во сне у жрецов. Хотя я не был уверен, что их свойства идентичны.

Придя в себя, я тут же вскочил на ноги и, склонив голову, извинился:

— Простите, пожалуйста! Я задумался и не заметил вас…

В моём голосе чувствовалась искренняя вина. Уважение к старшим никто не отменял.

Однако, взглянув на Карла, я заметил, что он выглядит слегка озадаченным.

— А, Каэл! Это ты? — усмехнулся он. — Зачем извиняешься за такую мелочь? Мы все люди, бывает, уходим в мысли.

Он улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и мягко потрепал меня по голове.

— Ладно, малыш, мне пора. Будь внимательнее, и родителям привет передавай!

С этими словами он продолжил свой путь.

Я не был удивлён его реакцией. Несмотря на лидерские качества и силу, Карл никогда не был высокомерным. Человек большой души — именно поэтому я искренне уважал его.

После продолжительной прогулки я решил вернуться домой. День пролетел незаметно — оказалось, что я гулял почти пять часов! В такие моменты вспоминались удобства прошлого мира: телефоны, телевизоры, бесконечное множество развлечений… Но что есть, то есть.

Когда я вернулся, Лия с Таврином уже лежали в обнимку.

— Каэл, ты пришёл! — радостно воскликнула мама, а отец помахал рукой, жестом подзывая меня.

Я подошёл, и в следующий момент меня схватили, словно игрушку. Лия начала щекотать, а Таврин, обняв, крепко держал меня.

Дом наполнился смехом.

В этом мире, как и в прошлом, щекотка оставалась моим заклятым врагом. Но если честно, я и не особо сопротивлялся.

Спустя десять минут таких “баталий” мама спросила:

— Ты не голоден? На кухне остался тёплый куриный суп.

От такого предложения я отказаться не мог. Мои глаза заблестели, и я тут же побежал к столу.

Это было прекрасно…

“Пусть этот уют и тёплый темп жизни останутся со мной навсегда.”

Но стоило мне закончить еду, как из соседней комнаты раздался голос Таврина:

— Каэл, через пять минут жду тебя на улице.

Спустя пять минут я стоял во дворе с деревянным мечом в руках, напротив меня — отец, вооружённый таким же оружием. Но в его руках меч казался естественным продолжением тела — плавным, лёгким, будто невесомым.

— Сегодня мы начнём твоё обучение, — спокойно сказал он. — В этом мире как ты уже понял без боевых навыков не выжить. Мы с Лией не всегда сможем быть рядом, чтобы защитить тебя.

Он сделал паузу, затем спросил:

— Что ты чувствовал, когда убегал от того чудовища?

Я сжал кулаки, вспоминая тот момент.

— Страх… Безысходность… Я просто хотел провалиться под землю…

Таврин улыбнулся.

— Вот именно. Поэтому ты должен научиться сражаться.

Я кивнул.

“Я больше не хочу бояться. В следующий раз я хочу снести голову любому, кто посмеет угрожать мне… или моей семье.”

Я поднял меч.

— Ты держишь его слишком крепко, — заметил отец.

Я нахмурился.

Он молча подошёл и накрыл мои пальцы своей ладонью.

— Вот так… Расслабь хват. Если будешь сжимать меч слишком сильно, руки быстро устанут, а удары станут медленными.

Я принял совет отца к сведению и попытался ослабить хват. Но не успел я как следует разобраться в положении меча, как Тарвин внезапно нанёс резкий удар, целясь мне прямо в живот.

Рефлексы сработали раньше, чем сознание: моя правая рука едва успела выставить меч, блокируя атаку. Но защита вышла слабой — спустя мгновение оружие вылетело из моих хрупких пальцев, а я пошатнулся назад.

— Почему так резко?! – возмутился я, надувшись, будто ребёнок. – Я даже не знаю, как правильно держать меч, а ты сразу нападаешь!

В ответ отец лишь ухмыльнулся и бросил мне меч обратно.

— В бою никто не будет ждать, пока ты освоишься. – Он скрестил руки. – Пока что я просто хочу посмотреть, как ты поведёшь себя в подобных условиях.

Я тяжело вздохнул и поднял оружие.

Стоило мне едва успеть принять стойку, как отец снова двинулся вперёд. Его движения были плавными, но в них ощущалась скрытая угроза. Каждое было отточено и выверено, словно он заранее знал, как я попытаюсь ответить.

Я пытался защищаться, хаотично отбивая удары, но темп был слишком высок. Ошибка, и я теряю равновесие, спотыкаясь. В следующий миг я с глухим звуком шлёпаюсь на землю.

— Держи центр тяжести ближе к земле, – спокойно проговорил Тарвин.

Легко сказать. На словах всё звучало просто, но вот в полной мере понять его совет оказалось сложнее.

Тяжело дыша, я крепче сжал меч.

— Ты стоишь, как мешок с картошкой, – с усмешкой комментирует отец.

— Тогда научи меня, как правильно! – раздражённо парирую я.

Тарвин вздыхает, подходит ближе и, встав на колено, кладёт руку мне на плечо.

— Почувствуй землю, – говорит он тихо. – Ноги должны ощущаться, как корни дерева. Если они слабые – тебя снесёт с первым же порывом ветра.

Я сосредоточился, стараясь применить его слова на практике.

— Вот так. Теперь попробуй снова.

Так шли часы.

Шаг за шагом я начинал понимать, как держать баланс. Уже не падал от каждого удара проходившего по мне. Да, мои движения всё ещё были далеки от идеала, но к концу тренировки я хотя бы начинал выдерживать натиск.

Когда мы закончили, солнце уже скрывалось за горизонтом.

Я даже не заметил, сколько времени прошло. Всё тело ломило, одежда прилипла к телу от пота, на руках красовались ссадины. Но единственное, что я чувствовал – удовлетворение.

Лия несколько раз выходила во двор, чтобы принести воды, но, в основном, она ругалась на Тарвина.

— Ты не слишком жестоко с ним обращаешься?! Это же его первая тренировка!

— Жизнь не станет делать скидок, – спокойно отвечал отец, продолжая наблюдать за мной.

Я смотрел на них и невольно улыбался.

Что бы там ни было, но мне повезло с семьёй.

Возвращаюсь в настоящее доплёвшись до своей комнаты, я даже не переоделся, просто упал на кровать.

Меня одолевало странное предчувствие…

Но разбираться с ним было уже некогда.

Моё сознание утонуло в темноте.

Я уснул.

Глава 7 - Пепел и кровь

Сон…

Я видел сон, которому не было конца.

Я бежал.

Всё вокруг теряло очертания, словно утопало в тумане. Но даже сквозь пелену я понимал одно:

Я в кромешной тьме.

Ни света, ни теней, ни единого звука.

Лишь вязкое, липкое, как смола, болото под ногами, которое с каждым шагом удерживало меня всё сильнее.

Я не знал, от чего бегу, но страх сковал моё тело. Инстинкты кричали: нельзя останавливаться!

Но вдруг…

Холод коснулся моей спины.

Меня схватили.

Из самой глубины тьмы потянулись руки.

Сотни гнилых, костлявых рук.

Они вырывались из-под земли, цеплялись за мою одежду, тянули назад.

Я обернулся — и сердце провалилось в бездну.

Они двигались.

Ломаными, неестественными движениями.

Рваные раны, обнажающие кости. Их кожа была бледно-голубой, словно кровь в них давно перестала циркулировать.

Я попытался вырваться.

Но одна из рук резко сомкнулась на моём горле.

Я задыхался.

Тьма захлёстывала сознание.

Вены полыхали огнём.

Я… умираю?

Глаза распахнулись.

Я резко сел на кровати, дёрнувшись так, словно по спине пробежал электрический разряд.

Дыхание сбилось.

Сердце бешено колотилось в груди.

— Только сон…

Руки судорожно потянулись к горлу.

Чисто.

Я был невредим.

Радость, однако, длилась недолго.

Мой взгляд упал на окно.

Кровь застыла в жилах.

Деревня… она горела.

Разрушенная деревня

Дома рушились под натиском огня.

Фонари были повалены, улицы утопали в крови.

Издалека раздавались крики.

— Они здесь! Бежим!

— Спасите, ради всего святого!

— Мамочка… не оставляй меня…

Я сглотнул, сжав пальцы в кулак.

Что… происходит?

Первое, что пришло мне в голову: бежать к родителям.

Я вскочил с кровати и, распахнув дверь, выбежал в коридор.

Но далеко идти не пришлось.

В конце коридора уже стояли родители.

Лия выглядела встревоженной, но держалась.

Тарвин же был напряжён, но сохранял самообладание.

Я быстро подошёл ближе и, не раздумывая, обнял их.

— Мама, папа… что происходит?

Лия погладила меня по голове.

— Я не знаю, сынок… Я не знаю…

Она крепче сжала меня в объятиях, но вдруг в разговор вмешался Тарвин.

— Я пойду проверю, что происходит.

Голос его был жёстким.

— Вы останетесь здесь. Как только узнаю что-то — сразу вернусь.

Он быстрым шагом направился к выходу.

Я хотел его остановить, но Лия удержала меня.

Мы остались ждать.

Но долго сидеть в тишине не смогли.

БУМ!

Что-то ударилось о стену дома.

Я вздрогнул, а мама инстинктивно развернулась, заслоняя меня собой.

— Что это?..

И в тот же миг…

Кто-то забарабанил в дверь.

— Откройте! — отчаянный женский голос. — Ради богов, прошу! Они идут!

Я замер.

— Пожалуйста… помогите… — её голос срывался на рыдания.

Я уже потянулся к двери, но Лия резко схватила меня за руку.

— Стой.

Я посмотрел на неё в непонимании, но в следующую секунду понял почему.

За дверью…

Шорох.

Скрежет.

Тяжёлое дыхание.

Что-то было там.

И это что-то не было человеком.

Спустя мгновения дверь слетела с петель.

На пороге стояло изуродованное нечто.

Упырь.

Точно такой же, как тот, что преследовал меня в лесу.

Но…

Он говорил.

— Откройте…

Этот голос…

Женщина, что умоляла о помощи.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

У него не было губ.

Его разорванная челюсть свисала набок.

Как он… говорил?

Упырь взвыл.

И, вытянув перед собой когтистые руки, бросился на нас.

Но он ошибся.

Мы бы, возможно, уже были мертвы, будь Лия обычной женщиной.

Но она — боевой маг.

Слишком опытна, чтобы пасть от рук жалкой нечисти.

Её обычно тёплые глаза стали холодными.

— ‘’Багровый поток’’

Она вытянула руку вперёд.

Из ладони вырвался ослепительный сгусток пламени.

Он поглотил упыря.

Тот не успел даже вскрикнуть.

Просто сгорел.

Лия, будто очнувшись, резко развернулась ко мне.

— Каэл! С тобой всё хорошо!?

Она схватила меня за плечи, обводя взглядом в поисках ран.

Я не знал, что сказать, поэтому лишь покачал головой.

Женщина выдохнула, но тут же вновь напряглась.

— Мы выходим. Мы должны найти Тарвина.

Она взяла меня за руку, и мы выбежали наружу.

Крики. Паника. Смерть.

Улицы были заполнены упырями.

Где-то вдали слышался грохот битвы.

Я замер.

Как… Как всё могло так обернуться?

Но думать некогда.

К счастью, искать Тарвина долго не пришлось.

Он сам мчался к нам.

Его руки были окровавлены, но кровь к счастью принадлежала не ему.

Он двигался быстро, разрезая упырей кинжалами.

Каждый его удар был точен.

Мгновение — и враг обезврежен.

Как минимум дюжина существ уже не дышала.

Тарвин подбежал к нам, лицо его было напряжённым.

— Дела плохи.

Он выдохнул, оглядываясь по сторонам.

— Это не обычный набег нежити. Деревня была атакована самим вампиром.

Лия побледнела.

— Что…?

— Карл пытается его сдержать, но в одиночку шансы на победу призрачные.

Карл.

Глава деревни.

Один из трех сильнейших боевых единиц деревни.

Если он не справляется…

В книгах конечно были описаны уровни сил вампиров, но чтобы настолько могущественный объявился здесь?

— Мы должны спрятать Каэла. — твёрдо сказала Лия.

Тарвин кивнул.

Мы побежали.

Но единственное, что я слышал в голове:

«Почему… Почему именно сейчас?»

Всё… рушится.

Трупы.

Они были повсюду.

Разорванные, изувеченные, брошенные на мостовой, как сломанные куклы.

Кровь залила улицы.

Тела… мужчин, женщин… детей…

Я не выдержал.

Меня замутило.

Рвотный позыв подкатывал к горлу, но я сжал губы, стараясь подавить его.

Нельзя останавливаться.

Нельзя смотреть.

Нужно спрятаться.

Меня привели к небольшому деревянному амбару на окраине деревни.

Запах зерна, древесины, старых инструментов.

— Сынок, послушай меня.

Лия присела передо мной, беря мои руки в свои.

Её ладони дрожали.

— Мы скоро вернёмся. Просто сиди здесь и не высовывайся. Понял?

Я не ответил.

Я не мог.

— Каэл.

Её голос задрожал.

— Ты понял?

Я судорожно кивнул.

Лия глубоко вдохнула, сжав губы.

Позади неё Тарвин уже закладывал дверь.

— Здесь никого не должно быть. Мы уничтожили всех упырей в этом районе.

Он взглянул на меня.

— Сиди здесь.

Они не должны умирать.

Я не должен их терять.

Мама наклонилась, её губы мягко коснулись моего лба.

— Мы любим тебя.

Тарвин молча положил руку мне на плечо.

А затем…

Дверь закрылась.

Я остался один.

Тишина.

Нестерпимо глухая тишина, которая резала слух хуже любых криков.

Я прижался спиной к деревянным ящикам, кулаки дрожали.

Они вернутся.

Они обещали.

Я вцепился в волосы, закрывая глаза.

Как…

Как это вообще могло случиться?

Почему именно сейчас?

Но вдруг…

Плач.

Глухой, надрывный, детский плач.

Моё тело застыло.

Кто-то там… снаружи.

Я прижал ладонь ко рту, затаив дыхание.

Это ловушка?

Или кто-то реально сумел выжить в этой суматохе ?

Я не мог просто сидеть и смотреть.

Подползая к двери, я прижался к щели, осторожно выглядывая наружу.

Ребёнок.

Девочка… Лет семи.

Вся в пыли и крови.

Она плакала.

Одна.

Я должен помочь.

Но…

Шаги.

Глухие, мерные, тяжёлые шаги.

Позади ребёнка.

Из тени вышло нечто.

Упырь.

Мёртвенно-бледный, безволосый.

Он шёл медленно, не спеша.

Он наслаждался.

Он знал, что она никуда не убежит.

Я застыл.

Мозг кричал: «Не высовывайся!»

Но…

Её тонкие плечи содрогались от рыданий.

Она не осознавала , что смерть уже дышит ей в спину.

Я не мог.

Я не позволю

— К черту.. Сделаю хоть что то полезное за время своих никчемных жизней.

Сжав зубы, я распахнул дверь.

— Эй, мистер бледнолицый!

Упырь замер.

Я махнул рукой.

— Когда в последний раз солнце видел? Может, в солярий наведаешься? Именно сегодня действует скидка в 50% на все наши услуги лично для тебя.

Чудовище скривилось.

А потом…

Оно завыло.

Звук был… ужасающим.

Он резанул по барабанным перепонкам, заставляя меня пошатнуться.

Но я не мог останавливаться.

— Давай же! Догони, если сможешь, безмозглое ты создание!

Расправив руки и крича я развернулся и побежал что было сил.

Упырь бросился следом.

Его гнилые кости хрустели на каждом шагу.

Но я успел.

У ребенка хотябы появился шанс на спасение.

Это всё, что имело значение.

Но…

Погоня не продлилась долго.

Рывок.

Визг.

Меня сбили с ног.

Я рухнул на землю.

Мгновение — и упырь навис надо мной.

Я не мог двинуться.

Чудище раскрыло пасть для укуса.

Я умру?

Неужели я умру в третий мать вашу раз?

— НЕ ДОЖДЕТЕСЬ!

Выкрикнул я протягивая правую руку перед собой надеясь что моя гипотеза подтвердится

Я закрыл глаза.

Клык впился в мою плоть.

Жгучая вспышка боли пронзила руку, словно туда вонзили десятки раскалённых гвоздей.

Клыки твари пробили кость.

И тут же…

По венам разлился холод.

Словно сам мороз захлестнул меня изнутри.

Пульсирующее жжение накатывало волнами.

Я задыхался.

Эта боль…

Я кричал.

Но вдруг…

Тварь отпрянула.

Она кашляла.

Хваталась за горло, извиваясь в агонии.

Она умирала.

Моя кровь.

— Хах!

она и вправду действует как яд для них.

Но прежде чем я смог нарадоваться.

Острые когти вспороли мою грудь.

Я рухнул, хватаясь за открытую рану.

Кровь хлынула на землю.

Я пытался ползти.

Бесполезно.

Тварь вновь нависла надо мной. Его лицо буквально плавилось, упырь извивался от пронзившей его боли. Но даже так он не планировала отпускать меня. Он собрался забрать меня с собой в преисподнюю

Он был зол.

Он убьёт меня.

— Чёрт..

кряхтел из последних сил я

И вдруг…

Все вокруг потемнело, звуки утихли.

Единственное что я мог увидеть лежа лицом к земле это - блестящие черные туфли.

Я поднял взгляд

Передо мной стоял он.

Чёрные, как ночь, волосы, холодный аристократический взгляд, в котором читалось нечто далёкое и непостижимое. Ярко-зелёные глаза напоминали сияние изумрудов, его одежда была безупречно чёрной, как беззвёздное небо, она излучала нечто… зловещее.

Ошибиться было невозможно.

Мальхаэр.

Первородный бог порчи и конца.

— Ну что же ты так, мой дорогой попаданец? Я ведь просил связаться со мной через четыре дня. А тут за такой промежуток времени произошло вот такое — Он криво усмехнулся, делая шаг ко мне после присев на корточки

Я стиснул зубы, тяжело дыша.

— Как видишь, по моему состоянию и ситуации было немного не до этого, — прохрипел я, не сводя с него взгляда.

Мальхаэр приподнял бровь и с лёгким вздохом развёл руками.

— Да-да, вижу. Выглядишь так, словно сама смерть пришла поквитаться с тобой. — Он склонил голову набок, его голос стал мягким, почти ласковым. — И всё же… ты ещё жив.

Я стиснул кулаки.

— Чего ты хочешь?

Я прекрасно знал ответ.

— А, я? Разве не очевидно? — Он наклонился ближе, его голос стал бархатистым, проникающим в самую суть сознания. — Я предлагаю тебе шанс. Выбор. В отличие от существ которые населяют этот мир, что слепо следуют чужой воле , ты — исключение. Ты можешь решать свою судьбу.

Он сделал паузу, давая мне переварить его слова.

— Я уже рассказывал тебе, кто такие авторы, как они управляют этим миром. Я не хочу быть их марионеткой. И ты… ты тоже не принадлежишь им.

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— И что ты предлагаешь?

Бог порчи слегка наклонился вперёд, протягивая мне руку, окутанную тёмной аурой.

— Всё просто, Каэл. Я дарую тебе силу, способную сокрушить даже бессмертных. Силу, которая позволит выжить. Всё, что я прошу взамен — стать моим проводником в этом мире.

Я сжал кулаки, внутри всё кипело.

— Что ты задумал?

Мальхаэр рассмеялся.

— Разве это важно? Я даю тебе выбор. Можешь принять мою силу… или сдохнуть здесь, жалким, никчёмным, слабым.

Его слова ударили по мне сильнее, чем всё, что я пережил до этого.

Я вспомнил Лию. Тарвина. Деревню, охваченную пламенем.

Я не хотел умирать.

Я не мог потерять их.

— Ты говоришь, что не хочешь быть марионеткой… но предлагаешь мне стать твоей? — выдохнул я, глядя ему в глаза.

Мальхаэр усмехнулся.

— О, нет, дорогой мой. Я предлагаю тебе сделку.

Его рука осталась протянутой.

— Твой выбор, Каэл Вермориан. Жить… или исчезнуть.

Я закрыл глаза.

Тьма внутри меня будто ожила.

А потом…

Я протянул руку вперёд и схватился за его ладонь соглашаясь на сделку с дьяволом.

— Я принимаю твое предложения

Бог порчи ухмыльнулся. Дерзости этому парню не занимать.

— Прекрасно.

*******

Разрушенные улицы деревни. Пожары освещают дымную, изломанную землю, создавая причудливые тени на обломках домов. Повсюду следы боя – сломанные телеги, разбитые фонари, залитая кровью брусчатка.

И среди этого хаоса — трое.

Карл, Лия и Тарвин.

Последняя и единственная?.. линия обороны.

Перед ними, в полумраке, стоял он.

Высокий силуэт, волосы цвета снега, горящие красные глаза. Его одежда была изорвана, а на теле виднелся свежий шрам, тянущийся от шеи до живота. Глубокий, не заживший — напоминание о схватке с теми, кто был выше его по статусу.

Но даже в таком состоянии он двигался легко, словно тень, перетекающая по земле.

— Какая встреча! — с усмешкой произнёс Греций, театрально хлопая в ладоши. — Все защитники этого захолустья в сборе.

Лицо его на мгновение смягчилось в притворной радости… но затем застыло в безразличном холоде.

— …Чтобы умереть.

Карл лишь сильнее сжал цепи, окутанные сиянием благословения Элиарис.

— Ты слишком много болтаешь.

— О, а ты прямолинеен. — Греций ухмыльнулся. — Это хорошо. Дает мне больший стимул сровнять тебя с землей.

Цепи «Утренней Зари» рванулись вперёд.

Вампир резко отшатнулся назад, избегая первого удара, но Карл предвидел это. Цепи в воздухе изменили траекторию, изогнулись и устремились в Греция с другой стороны.

Резкий хлёст.

Одна из цепей задела его руку.

Шипящий звук, словно мясо прижгли раскалённым железом. Кожа вампира чернела, разрушаясь под священным прикосновением.

— Тьфу! — Греций недовольно отдёрнул руку, разглядывая рану. — Так вот оно что… Благословение Элиарис. Неприятно, однако.

— Неприятно? — Карл сделал шаг вперёд, рывком вытягивая цепи из земли. — Сейчас тебе станет по-настоящему плохо!

Цепи устремились вперёд с ещё большей скоростью.

Но…

Греций растворился в тени.

На этот раз Тарвин среагировал моментально.

Стоило вампиру вынырнуть из ближайшей тени, как его руку отсекли.

Резкий всплеск крови.

— Т.. ты … какая невыносимая дерзость — скрипя зубами, прохрипел Греций, его голос переполняла ярость. — Низшее существо смеет ранить меня?

Рука вампира начала регенерировать, но…

Не так быстро, как должна была.

— Чёрт… — он замер, ощутив странное онемение в теле.

Этот жалкий человек… его кинжалы покрыты ядом?

Тарвин молниеносно пошёл в атаку, целясь в сердце.

Но…

— Ну уж нет. — Греций скривился в злобной ухмылке.

Уйдя с траэктори удара его рука рванулась вперёд.

Глухой удар.

Тарвин полетел назад, словно тряпичная кукла, врезаясь в стену ближайшего дома. Камень треснул, воздух выбился из лёгких.

И прежде чем Греций смог насладиться зрелищем…

— Провались в ад, тварь.

В небе вспыхнул огонь.

Сотни пламенных осколков зависли в воздухе, а затем обрушились вниз.

Греций исчез в бушующем пожаре.

Жар был настолько сильным, что деревья и дома начали плавиться сами собой.

Воздух дрожал. Камни истекали лавой.

Карл подхватил Тарвина, оттаскивая его подальше от горящей зоны.

— Получилось? — выдохнул Тарвин, слабо опираясь на друга.

Карл не ответил.

Из огня донёсся приглушённый смех.

И через мгновение тень вспорола пламя.

Греций шагнул из пламени, изуродованный, обугленный… но всё ещё живой.

Регенерация шла бешеными темпами. Уже через несколько секунд он стоял на ногах, абсолютно целый.

— Уничтожила четверть моих солдат и думаешь, что теперь что-то из себя представляешь? Я преподам тебе урок который будет стоить тебе жизни.

Его лицо исказила звериная ярость.

— Убью.

— Убью.

— УБЬЮ КАЖДОГО ИЗ ВАС!

Цепи Карла мгновенно рванули к вампиру. Греций лишь цокнул языком и, щелкнув пальцами, вызвал из теней щупальца, пытаясь отбить атаку. Однако, едва они коснулись цепей, окутанных благословением, как мгновенно рассыпались в прах.

Но этой выигранной секунды оказалось достаточно для того чтобы восстановится.

— Тьфу… — Греций сплюнул кровь и, преодолевая боль, отскочил в сторону, прежде чем цепи врезались в землю, разрывая воздух смертоносным вихрем. Раны, полученные в бою с высшими вампирами, все еще сковывали его, не позволяя в полной мере использовать проклятую кровь.

Лия уже начала собирать ману в одной точке формируя копье, но..

Греций исчез.

Появившись у неё за спиной, он замахнулся рукой, целясь прямо в сердце.

И в этот же момент…

Глухой хлёст.

Цепи впились в тело вампира.

Греций замер.

Его рот распахнулся от удивления, а кровь с брызгами ударилась об землю.

— …Ты…

Он рухнул на колени.

А затем — лицом в землю.

Тишина.

Лия села на колени, тяжело дыша.

— …Неужели он… умер?

Карл медленно подошёл к плавящемуся от цепей телу вампира.

— Не расслабляйтесь, — напряжённо произнёс он. — Нужно убедится в том мертв ли он.

Он схватил тело цепями, притянув его к себе.

…И в этот момент лицо Греция начало меняться.

Сначала из уголка рта потекла черная жидкость.

А затем его лицо стало чужим.

Лицо обычного упыря.

Карл расширил глаза.

— Неужели… Это был всего лишь…

ИЗ ТЕНИ УБИТОГО ЧТО ТО ПРОМЧАЛОСЬ СКВОЗЬ КАРЛА.

И через мгновение…

Его голова.. была отсечена.

Кровь фонтаном брызнула из артерий, падая на разрушающуюся землю.

Глаза Лии и Тарвина расширились в ужасе.

Как?!

Греций приземлился рядом с обезглавленным телом, небрежно поймав его лысую голову.

Он разглядел её с безразличием.

— Так… от самого назойливого я избавился.

Произнес тот щелкая шей

Лёгкий вздох.

— Всё же эти цепи оказались куда проблемнее, чем я ожидал… ,ничего личного. Право сильного — вершить судьбы слабых. А я, как видишь, достаточно милосерден, чтобы сначала объяснить это, а уже потом раздробить твою голову.

Он сжал пальцы.

Голова Карла разлетелась в месиво.

Лия, ослепленная яростью, наконец завершила формирование копья, вложив в него остатки своих сил. Это было не просто оружие, сотканное из пламени — оно являло собой сгусток чистого разрушения, дрожащий от напряжения, словно готовый сорваться в любую секунду.

И вот, вспыхнув ослепительным светом, копье устремилось вперед.

В тот же миг кинжалы Тарвина рванулись по иной траектории, минуя бушующее пламя, но точно направляясь к Грецию.

Но…

Греций , вытянув руку вперед.

Тень взметнулась перед ним, формируя защитный купол. Лия даже не успела моргнуть, как мир содрогнулся от взрыва невероятной силы. Воздух наполнился густой завесой пыли, смешанной с дымом, а земля под ногами содрогнулась, оставляя после себя пятиметровый кратер. Сама женщина упала без сознание из-за огромных затрат маны

Из-под завесы послышался глухой, надрывный кашель.

— Вы и правда думали, что это сможет мне навредить? — донесся голос Греция, наполненный высокомерием. Его силуэт медленно вынырнул из кратера, окутанный клочьями дыма.

Но с каждым словом из его рта продолжала хлестать кровь, а обгорелая кожа потрескивала, медленно восстанавливаясь. В глубине сознания он понимал: попади атака прямо, он бы так легко не отделался.

Однако договорить ему не дали.

И в тот же момент перед ним появился Тарвин.

Лезвие кинжала устремилось к горлу вампира.

Греций схватил его за руку.

И перевернув, не колеблясь, впечатал того в землю.

— Где твои манеры, жалкое ты создание? Мама не учила тебя не перебивать, когда старшие говорят?

Прокричал раздраженно Греций.

Но что удивительно впечатывая мужчину в землю тот каким то образом умудрился отсечь вампиру кисть. Но Грецию уже было все равно.

Тарвин захрипел.

— Так вот! Вам скорее всего интересно, как же я смог выж..

Но сама судьба, нет, дьявол был против того чтобы тот закончил.

По ветру пронёсся свист.

Греций почувствовал, как что-то пронзает его спину.

Чёрный клинок.

И вместе с ним он полетел в ближайшие руины.

Греций не понимал, кем мог быть обладатель меча.

Ему было известно всего о трех боевых единицах этого места.

Но был кто-то ещё.

Кто-то, о ком он не знал.

Он опустил взгляд на свою грудь.

Клинок дрогнул.

И в следующее мгновение вырвался из его тела сам.

Боль от клинка была адской от чего тот даже скривился, но было что то еще. Область которую поразил клинок разлагалось?.. даже регенерация с трудом справлялась с этим

Оружие стремительно устремилось обратно, туда, откуда прилетело.

К его владельцу.