Эхо перевала

Глава 1

Вечер. Сквер на окраине города, где я обычно прячусь от людей. Здесь тихо. Только старые липы, которые помнят меня ещё пацаном, да покосившаяся лавка, на которой я сижу уже больше часа. Я приехал сюда не потому, что мне нечего делать. Я приехал, чтобы никто меня не трогал. Телефон я выключил ещё на подъезде к скверу. Пусть весь мир подождёт. Хотя бы этот вечер.

Я сидел, откинувшись на спинку, и смотрел, как ветер гоняет по асфальту сухие листья. Пахло осенью. Мокрой землёй, дымом, чем-то ещё, что я не мог назвать, но что всегда возвращало меня в детство. Я закрыл глаза. И в этот момент услышал шаги.

Он подошёл и сел рядом, не спрашивая разрешения. Я открыл глаза и повернул голову. И замер.

— Олег?

Этот голос. Я узнал бы его из тысячи. Я смотрел на него и не верил. Он почти не изменился. Только лицо стало жёстче, и в уголках глаз появились морщины. А ещё он улыбался. Так, как умел только он. Спокойно, уверенно, будто знал, что я всё равно узнаю его.

— Дип? — выдохнул я. — Ты что, вернулся?

Он кивнул. Достал из кармана сигарету, прикурил от моей зажигалки, которую я даже не помню, как достал. Затянулся и посмотрел на небо.

— Вернулся. Пятнадцать лет. Как ты, Олег?

Я не ответил. Я просто смотрел на него. На старого друга, которого не видел полжизни. И в этот момент я понял, что не хочу никуда уходить. Что этот вечер — не случайность. Что так надо.

— Пятнадцать лет, — повторил я. — А кажется, вчера.

— Ну рассказывай, где ты, с кем? Всё там же живёшь, в квартире родителей?

— Как будто и не было этих пятнадцати лет, — голос ровный, тихий. Я всегда поражался его умению держать себя в руках. А во мне напротив, всё внутри с его приходом перевернулось.

— Ну ты даёшь… — только и смог выдохнуть я. — Столько времени прошло. Даже не верится. Слушай, а ты надолго? Пятнадцать лет в рассказ на лавке не вместишь.

— А ты начни, я никуда не тороплюсь, — он усмехнулся. Его умение придать загадочность нашему общению всегда меня привлекало. Ещё с детства он то и дело подначивал меня и вдохновлял именно такими загадочными, неопределёнными фразами.

— Даже не знаю, с чего начать. — Я задумался, вспоминая те дни, когда Дип уехал. — Ну, ты уехал, я же тогда заканчивал универ. У отца в его конторе практику потом проходил. А сейчас вот своя фирма. Ты-то как? — повторил я свой вопрос. — Семья? Дети?

— Семья? — переспросил он и усмехнулся. — Ну, семья есть. Жена, двое детей. Мальчик и девочка. Живём в Шанхае. Ты бы видел их. А родители… — он замолчал, смотря в сторону. — Родителей не стало. Мама пять лет назад, отец через год. Так что квартира стоит пустая. Я поэтому и вернулся. Надо решать, что с ней делать.

Я слушал его и чувствовал, как что-то внутри сжимается. Пятнадцать лет. Он уехал, а я остался. И пока я тут курил на лавке и жаловался на жизнь, он строил свою. В Китае. С женой, с детьми. Без родителей.

— А ты? — он повернулся ко мне. — Ты сказал, своя фирма. Я слышал, ты в финансах крутишься. Поднялся?

Я не ответил. Просто достал ещё одну сигарету.

— Поднялся, — сказал я. — Только не знаю, тем ли.

Он посмотрел на меня внимательно. Так, как умел только он. И, кажется, понял всё без слов.

Он достал из кармана телефон, на экране улыбалась женщина, китаянка, на руках девочка лет пяти, а рядом паренёк чуть постарше.

— Моя семья, — он произнёс это тихо, но в этих едва заметных для уха словах читалась гордость и нежность, что ли.

Я ничего не ответил, кивнул. Но ему и не нужен был ответ. Я посмотрел на свой телефон, он был выключен. Включать его не было смысла. Там не было фото, чтобы показать.

— Слушай, я что-то продрог. Может, кофе? Пойдём ко мне, посидим как в старые добрые времена. А то сидим тут как два тополя на Плющихе. — Я поднялся, приглашая друга присоединиться, и сквер уже через минуту остался позади.

Мы шли молча. Он не спрашивал, куда идти, просто шагал рядом, чуть позади. Как в детстве. Я открыл дверь, пропустил его вперёд. Он вошёл и остановился в прихожей, оглядываясь. Квартира была большой, но пустой. Ремонт дорогой, мебель дорогая, а тепла нет. Он это почувствовал сразу. Я видел по глазам.

— Проходи, — сказал я. — Кухня там.

Он прошёл, сел за стол. Я поставил чайник, достал две чашки. Одну ему, одну себе. И только тогда понял, что не знаю, что говорить дальше. Пятнадцать лет — это не пятнадцать минут.

— Ну, — сказал он, — начинай. Ты же хотел рассказать.

Я сел напротив. Посмотрел на него. И начал.

Это была массивная, деревянная дверь. Отец любил резную мебель, кованые люстры, окружал себя вещами из средневековья, как гордый лорд. Меня всегда это в нём раздражало. Я стоял и смотрел на резьбу на двери, не решаясь войти.

С тех пор как я пришёл в его компанию, я был в его кабинете всего пару раз. Я старался избегать отношений на работе, а вне её он меня и сам не замечал. И вот сегодня я стою у входа в его кабинет. Он позвал. Осталось две недели до конца стажировки, и я смогу наконец уйти и начать что-то своё. Готовясь мысленно к очередной нотации о том, как надо жить и строить свой бизнес, я толкнул дверь.

Едва переступив порог, на меня уже обрушился поток порицаний.

— Ты так сильно занят, что мне приходится тебя ждать? Запомни, сын, ты должен быть более собранным. Позвали — приходи сразу. Сказали сделать — не тяни.

Голос отца звучал как у генерала, громогласно и не терпящим возражений. Казалось, даже тяжёлые шторы тряслись от его голоса и вот-вот рухнут вместе с карнизом. Я посмотрел на отца. Он постарел. В его голосе хоть и звучал начальник, но срывался, и, шумно переводя дыхание, он продолжал. Я видел это и знал: конец близок.

— Я позвал тебя, чтобы ты подписал это. — Он протянул мне папку с документами и кивком головы предложил сесть, давая понять, что уйду я отсюда нескоро.

Я послушно сел и посмотрел на документы.

— Я не готов, — я поднял взгляд от бумаг на отца. — Это твоё детище, я не планировал им управлять. Я не подпишу это. Мы с тобой договаривались, я тут только на время стажировки. Я хочу открыть своё, а не продолжать твоё. Отец молчал. Долго. Он смотрел на меня, и я видел, как в его глазах что-то меняется. Не злость. Не разочарование. Что-то другое. Он откинулся на спинку кресла и тяжело выдохнул.

— Я знал, что ты это скажешь, — произнёс он тихо. — Знал. Ты всегда был упрямым. В меня.

Он замолчал, смотря в окно. За стеклом шёл дождь. Капли стучали по карнизу, и этот звук вдруг стал громче его голоса.

— Ты не хочешь продолжать моё. Я понимаю. Я тоже когда-то не хотел продолжать дело своего отца. Но жизнь распорядилась иначе. И теперь я не знаю, кому оставить то, что я строил всю жизнь. Я умираю, сын. Врачи говорят, что осталось недолго. Я не прошу тебя любить эту компанию. Я прошу тебя не дать ей умереть вместе со мной.

Он снова посмотрел на меня. И в этот момент я понял, что передо мной не генерал. Не начальник. Просто старый, уставший человек, который боится, что после него ничего не останется. Я подписал. Молча. Без эмоций. Я знал, он их не любит. Я подписал, и это показатель моего «да». Я так же молча встал и вышел. И только когда закрыл дверь и вышел в коридор, я позволил себе дышать.

— Когда его не стало? — Голос друга вырвал меня из воспоминаний.

Я посмотрел на Дипа.

— Спустя пару месяцев. Это было трудное время для компании. Если бы не Света, я бы не справился.

— Света? — Вечер перестаёт быть томным, — саркастически заметил Дип, и я улыбнулся.

— Тебя ещё долго ждать? — Игривый завиток волос Светы показался из открытой двери и тут же исчез. — Олееег. Я жду, — пропела она уже где-то в коридоре.

И мне пришлось отложить документы в сторону и пойти за ней.

Это была корпоративная вечеринка. Платье на ней сидело идеально. Красная шёлковая ткань с глубоким декольте идеально лежала на её фигуре. Она стояла у столика с закусками и, как будто зная, что я за ней наблюдаю, медленно откусила край тарталетки и облизнула губы. Когда я вошёл, все стихли. Я взял бокал и торжественно произнёс:

— Сегодня мы отмечаем наш триумф. Сегодня мы показали нашим конкурентам, кто главный на рынке. Сегодня я горжусь собой, ведь вас на работу выбирал я. Завтра я хочу гордиться вами. За нас! Зал взорвался аплодисментами. Кто-то крикнул «ура», кто-то поднял бокал выше. Я сделал глоток и почувствовал, как шампанское ударило в голову. Или это была не шампанское. Или это была она.

Света подошла ко мне вплотную. Так, чтобы никто не видел. Её рука скользнула по моей спине, остановилась чуть ниже пояса и надавила. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах было что-то, от чего у меня пересохло во рту.

— Хорошая речь, начальник, — сказала она тихо. — А теперь скажи то же самое, только без людей.

Она отпустила меня и пошла в сторону выхода. Я пошёл. Конечно, я пошёл. Как щенок, который знает, что его сейчас отругают, но всё равно бежит за хозяином, потому что не может иначе.

Она не оборачивалась. Шла по коридору ровно, чуть покачивая бёдрами, и знала, что я смотрю. Знала, что я иду. Знала, что никуда не денусь. У выхода она остановилась, достала из сумочки сигарету и закурила. Дым поплыл в холодный воздух, и она посмотрела на меня через эту дымку.

— Быстро ты, — сказала она. — Даже не поломался.

— Ты же знаешь, что я не буду.

— Знаю.

Она сделала затяжку и протянула сигарету мне. Я взял. Затянулся. Тот же вкус, что и у неё. Помада на фильтре. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается. Она была близко. Так близко, что я слышал, как она дышит.

— Поехали, — сказала она.

— И ты, конечно, пошёл за ней, — сказал Дип. Не спросил, а констатировал.

Я кивнул.

— Как щенок.

— И как она?

Я посмотрел в чашку. Кофе давно остыл.

— Как кошка. Гибкая, тёплая, податливая. Делала всё, что я хотел. Но при этом смотрела на меня так, будто это она управляет мной.

— И это было правдой, — сказал Дип.

Я не ответил. Просто сделал глоток остывшего кофе. Горько.

Совещание началось в девять. В кабинете пахло кофе и дорогим парфюмом. За столом сидели пятеро: начальник отдела продаж, финансовый директор, юрист, я — и Света. Формально она была главным бухгалтером. Фактически — серым кардиналом. Все это знали, но вслух не говорили.

Я сидел во главе стола. Света — по правую руку. Так было всегда. Она не любила быть в центре, но при этом именно она задавала направление. Как компас, который не видно, но по которому все идут.

Начальник отдела продаж что-то рассказывал про квартальные показатели. Я слушал вполуха. Света под столом положила руку мне на колено. Я вздрогнул. Она не убрала. Просто смотрела в бумаги и кивала. Как будто её рука была не с нами.

— Олег, — сказала она тихо, не поднимая глаз. — Спроси его про третий квартал. Он не всё говорит.

Я посмотрел на неё. Потом на начальника отдела. И задал вопрос. Начальник побледнел. Он действительно что-то недоговаривал. Света знала это заранее. Она всегда знала всё.

Когда совещание закончилось и все вышли, она осталась. Встала, подошла к окну, закурила. Я смотрел на неё. На то, как она держит сигарету. На то, как дым огибает её лицо.

— Ты слишком мягкий с ними, — сказала она. — Они это чувствуют.

— Может, это и неплохо.

— Плохо, Олег. Ты должен быть жёстче. Или они съедят тебя. Как съели твоего отца.

Я промолчал. Она была права. Она всегда была права.

— Ты должен её уволить.

— У неё дети, Света, и кредитов на две жизни хватит. — Я подошёл к ней сзади и обнял. И, уткнувшись ей в плечо, уже на ухо тихо продолжил: — Давай лучше о нас.

Я не видел, я чувствовал, как она закатила глаза. Она всегда так делала, когда кто-то смел с ней не соглашаться. И этот раз не исключение.

— Если ты не ставишь мои слова и советы ни во что, о чём можно дальше продолжать? — Она затушила сигарету и выдохнула остатки дыма мне в лицо со словами: — Я ухожу.

— Света. — Я взял её за локоть, не сильно, но так, чтобы удержать. — Прекращай. Я в первую очередь человек, а не начальник. Я не могу так поступить.

— Она не справляется, — маленькая ручка Светы провела по моей щетине, и я закрыл глаза. — Я сделаю всё сама, просто подпиши.

Муки совести исчезли в тот момент, когда мой рот впился в её, а язык уже руководил процессом. Утром я подписал. Не потому что был согласен. А потому что не хотел ссориться. Света стояла рядом, когда я ставил подпись. Она не улыбалась. Просто смотрела. И в этом взгляде было что-то, от чего мне стало не по себе. Как будто она только что проверила, насколько крепко держит меня. И осталась довольна результатом.

Через неделю на месте уволенной появилась новая сотрудница. Молодая. Света сама проводила собеседование. Я не присутствовал. Мне сказали, что это лучший кандидат. Я не стал спорить. Я вообще в последнее время старался не спорить со Светой. Это было чревато.

Её звали Ира.

Дип допил кофе и поставил чашку на стол. Посмотрел на часы. Потом на меня.

— Поздно уже. Пойду.

Я не стал его удерживать. Просто кивнул. Он встал, надел куртку, и на секунду в прихожей стало тихо. Так тихо, что слышно было, как капает вода из крана на кухне.

— Завтра увидимся? — спросил он.

— Если захочешь.

Он усмехнулся.

— Я в отпуске. Мне терять нечего.

Он открыл дверь. И прежде чем выйти, обернулся. Посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать. Но не сказал. Просто кивнул и закрыл за собой дверь. Я остался один. В квартире, где пахло его сигаретами и моим остывшим кофе. За окном было темно. Город спал. А я сидел и думал о том, что завтра придётся рассказывать дальше. И что завтра будет больнее, чем вчера.

Глава 2

Я смотрел в бокал и не видел его. Перед глазами была Ира. Её руки. Её голос. То, как она сказала «я устала». Я не заметил, как замолчал.

— Эй.

Голос Дипа вырвал меня из прошлого. Я поднял голову. Бар, люди, музыка. Я совсем забыл, где я. Дип смотрел на меня, откинувшись на спинку стула.

— Ты опять ушёл, — сказал он. — В себя.

— Извини.

— Не извиняйся. Просто продолжай.

Я сделал глоток. Виски обжёг горло. Я вернулся.

Ира вошла в кабинет тихо. Я даже не сразу заметил. Она не стучала, не спрашивала разрешения. Просто открыла дверь и остановилась на пороге, как будто ждала, что я сам её увижу. И я увидел.

Она была не такой, как Света. Не яркой, не броской. В ней не было вызова. Но было что-то другое. Что-то, от чего мне захотелось встать. Может, из-за глаз. Карих, глубоких, как омут. Или из-за того, как она стояла. Прямо, но без напряжения. Как дерево, которое выросло на ветру и привыкло к нему.

— Здравствуйте, — сказала она. Голос мягкий, тихий. — Я Ира. Меня взяли на место Татьяны.

Я кивнул. Она не улыбнулась. Просто прошла к столу, села и открыла папку. И замолчала. Я смотрел на неё и ждал, что она скажет что-то ещё. Она не сказала. Просто читала. И в этой тишине было что-то, от чего мне стало не по себе. Как будто я оказался на краю глубокой воды и не знал, холодная она или тёплая.

— Уже познакомились? — Света бесцеремонно заскочила в кабинет и, не дожидаясь приглашения, уселась на стул рядом со мной.

Обычно меня в ней это восхищало. Мне нравилось, что она вела себя как стерва, нравилось смотреть, как она играет с людьми и манипулирует ими, как в кукольном театре. И меня никогда не смущало, что я и сам был куклой. Мне нравилась эта сука. Но в этот раз я почувствовал раздражение.

— Мы уже закончили, — сказала Ира. И, посмотрев на меня, добавила: — Я напечатаю с вашими поправками и пришлю на почту.

Она вышла так же тихо, как и пришла.

Я смотрел на закрытую дверь и поймал себя на мысли, что впервые смотрю на дверь, а не на Свету.

— Ты меня слушаешь? — Она обиженно надула губы. — Если мы хотим успеть на встречу, то уже надо выдвигаться.

— Поехали, — бросил я и встал.

В машине Света что-то говорила про нового клиента, про то, как правильно с ним разговаривать, где надавить, где улыбнуться. Я слушал вполуха. В голове всё ещё стояла Ира. То, как она вышла. Не попрощалась, не улыбнулась. Просто закрыла за собой дверь. И от этого мне почему-то стало пусто.

— Ты вообще меня слышишь? — Света положила руку мне на колено. — Я тебе говорю, а ты где-то там.

— Здесь я.

— Нет, не здесь.

Она убрала руку и отвернулась к окну.

Неделя прошла в подготовке к новому проекту. Сроки горели, и чем ближе был день сдачи его заказчику, тем больше я понимал, что мы в полной жопе. Со Светой мы почти не виделись: и она, и я задерживались допоздна в офисе, как, впрочем, и половина штата. Работали все, без исключения. Работала и Ира. Я видел, как она оставалась по вечерам за своим столом, а утром уже находил её на рабочем месте.

— Она вообще спит, как думаешь? — Я стоял у аппарата и ждал, пока стаканчик наполнится чем-то напоминающим кофе. Света мотнула в сторону Иры. — Выглядит как невеста Франкенштейна. — Она игриво провела по моему плечу рукой и, довольная своей шуткой, направилась в свой кабинет.

Я посмотрел в сторону Ириного стола как раз в тот момент, когда она подняла глаза от монитора. Наши взгляды встретились, и она улыбнулась. Впервые с момента нашей первой встречи я увидел, какого цвета её глаза. Нет, я видел их и раньше, я знал, что они карие. Но сейчас я видел то, что не мог увидеть до этого момента. Когда она улыбалась, глаза улыбались вместе с ней. Янтарём. Я стоял с этим стаканчиком в руке и не мог сдвинуться с места. Кофе остывал, а я всё смотрел на неё. Она опустила глаза и вернулась к работе. Как будто ничего не произошло. Как будто она не заметила, что я замер. Или заметила, но не подала вида.

Света вышла из кабинета и окликнула меня:

— Ты там уснул?

Я обернулся. Она смотрела на меня, и в её взгляде было что-то, от чего мне стало не по себе. Не злость. Не ревность. Что-то другое. Как будто она всё видела. И всё поняла. Но ничего не сказала. Просто улыбнулась и пошла дальше.

Я сидел за столом и нервно барабанил пальцами по столу. Света, по обычаю, по правую руку. Она была уверенна и спокойна.

— Всё будет хорошо. — Она накрыла мою руку своей.

— Мы не готовы. — Я встал и подошёл к окну. Город внизу уже проснулся и суетливо двигался в своём сумасшедшем ритме. Как муравейник: ни минуты покоя, ни минуты тишины.

— Я проверила лично всё два раза. Они утвердят его. — Уже мягче добавила она.

Я хотел было возразить, но в кабинет вошла секретарь и объявила, что инвестор уже прибыл. Пора начинать. Света встала первой. Поправила пиджак, взяла папку и посмотрела на меня. Спокойно, уверенно. Как будто это была её встреча, а не моя. Может, так и было.

— Идём, — сказала она.

Мы вышли в коридор. Я шёл за ней и чувствовал, как подкашиваются ноги. Не от страха. От понимания, что сейчас всё решится. Этот контракт — или мы, или нас. И если мы провалимся, я потеряю фирму. Отца уже нет. Значит, виноват буду я.

В переговорной уже сидели трое. Инвестор — мужчина лет пятидесяти, седой, в дорогом костюме. Рядом — два его помощника, молодые, с ноутбуками. Они даже не подняли глаз, когда мы вошли. Света села напротив. Я — рядом Она открыла папку и начала говорить. Голос ровный, уверенный. Она знала цифры, знала графики, знала, где надавить. Я слушал и постепенно расслаблялся. Всё шло гладко.

Инвестор задал вопрос. Не про сроки. Не про бюджет. Про налоги. Он хотел знать, как мы собираемся оптимизировать платежи в этом проекте. Света замялась. Я видел, как она перелистнула страницу. Потом ещё раз. Она не знала ответа. И я не знал.

Повисла пауза. Инвестор смотрел на неё и ждал. Его помощники перестали печатать. Я почувствовал, как холодный пот стекает по спине.

И в этот момент из-за моей спины раздался тихий голос.

— Простите, можно?

Я обернулся. Ира стояла у двери. Я не заметил, как она вошла. Она держала в руках папку и смотрела на инвестора. Спокойно. Без страха.

— Я подготовила расчёт по этому проекту. Там есть схема оптимизации. Можно, я покажу?

Инвестор кивнул. Ира подошла к столу, открыла папку и разложила листы. Она говорила тихо, но уверенно. Цифры, сроки, варианты. Она знала материал лучше нас. Лучше меня. Лучше Светы.

Инвестор слушал. Потом улыбнулся.

— Вот это мне нравится. С вами можно работать.

Уже вечером, когда страсти утихли и офис опустел, я наконец расслабился. Инвесторы остались довольны, компания продолжит работать, а значит, я смог сохранить дело отца. После совещания Света сослалась на головную боль и уехала домой. Я был рад этому. Сегодня как никогда мне хотелось побыть без её советов. Она прокололась, и то, как Ира спасла ситуацию, ей не понравилось. Я не видел этого — чувствовал кожей. Ничего, остынет. Надо бы заехать к ней и поднять настроение. Я вышел из кабинета, набирая по пути тот самый ресторанчик, который ей нравился, чтобы заказать столик. Но как только на том конце провода подняли трубку, я остановился как вкопанный. В коридоре, у окна, спиной ко мне, стояла Ира. В наушниках. С шваброй в руках. Она мыла пол. И делала это так, будто танцевала. Медленно, в такт музыке, которую слышала только она. Швабра скользила по кафелю, а она покачивалась, чуть заметно, как будто ей было всё равно, что кто-то может увидеть. Я стоял и смотрел. В трубке уже говорили «алло, алло», но я не слышал. Просто смотрел на то, как она двигается. И в этом не было ничего особенного. Просто женщина мыла пол. Но я не мог отвести глаз.

Она почувствовала взгляд. Обернулась. Вытащила один наушник.

— Ой. — Она чуть покраснела. — Я думала, вы уже ушли.

— Уборщица у нас есть, — сказал я. Голос прозвучал резче, чем я хотел.

— Есть. — Она кивнула. — Я взяла подработку на полставки. Мне нужны деньги. — С завтрашнего дня, — сказал я, — ты не моешь полы. Я подниму тебе зарплату. Ты это заслужила.

Она посмотрела на меня. Внимательно. Как будто проверяла, шучу я или нет.

— Это необязательно.

— Это решаю я.

Я ничего не решал. Уже утром ко мне в кабинет как торнадо прилетела Света.

— Ты серьёзно? — Она даже не села. Стояла напротив стола, скрестив руки. — Ты поднял ей зарплату? Без согласования? Без обоснования? Ты вообще понимаешь, что она теперь будет получать больше, чем половина отдела?

— Понимаю.

— И тебя это не смущает?

— Нет.

Она выдохнула и посмотрела на меня так, как смотрят на ребёнка, который тянется к горячему утюгу.

— Олег, у неё нет ни опыта, ни стажа, ни заслуг. Она вчера мыла полы, а сегодня ты делаешь из неё начальника. Это не решение. Это каприз.

— Она спасла контракт, — сказал я. — В отличие от тебя.

Света замерла. Я видел, как дёрнулась жилка на её шее. Я знал этот взгляд. Обычно после него я сдавался. Но не сегодня.

— Ты хочешь сказать, что я виновата?

— Я хочу сказать, что ты прокололась. И она это увидела. И исправила. И теперь я должен сделать вид, что ничего не было?

— Ты должен был сначала спросить меня, — процедила она.

— Нет, — сказал я. — Не должен.

Она смотрела на меня долго. В комнате было тихо, слышно было, как за окном шумит город. Потом она кивнула. Не мне. Себе.

— Ладно. Ты здесь начальник. — Она развернулась и пошла к двери. У порога остановилась, но не обернулась. — Только потом не удивляйся, если она сядет тебе на шею. Такие, как она, умеют быть благодарными только до первого повышения.

Она вышла и хлопнула дверью. Я остался один. Сидел в кресле, смотрел на закрытую дверь и улыбался. Я выиграл спор, я не сдался. И это была маленькая но победа, не над Светой, а над самим собой.

Деревья уже не отбрасывали листву, было нечем. Красивым узором всё, что раньше обрамляло их, теперь устилало двор. Одинокая хрущёвка на удивление выглядела ухоженно. Чистый подъезд, пандус. Даже место, где она жила, говорило о ней.

Она открыла не сразу. Мне пришлось стоять у двери и почти пожалеть о своём визите. Когда замок щёлкнул:

— Олег Иванович, что-то случилось?

— Нет. Просто хотел поговорить.

Пауза.

— Хорошо. Проходите.

Квартира была маленькая, но уютная. В нос ударил запах цитруса и ещё чего-то знакомого. Она провела меня в комнату, видимо, служившую ей одновременно и спальней, и залом. Старенький диван, напротив небольшой сервант. Книжная полка, заставленная так, что, мне показалось, она вот-вот рухнет от тяжести книг.

— Ты живёшь одна? — Мой вопрос прозвучал нелепо, но надо было с чего-то начать. Я виновато улыбнулся и добавил: — Я не отвлекаю?

— Нет, — она смутилась. — Я читала.

Я ещё раз посмотрел на книжный ряд. Лермонтов, Толстой, Оруэлл, Бронте.

— Разнообразная классика, — с видом заядлого библиофила заметил я.

— И что из этого ты читала?

— «Грозовой перевал».

Глава 3

Я не видел Дипа несколько дней. После нашей посиделки в баре уже на следующий день я вернулся к работе. Мой «Пилигрим» готовился открывать филиал, утверждался внутренний устав, решали, кого назначить руководителем. Дел было невпроворот, поэтому когда он позвонил, я с радостью согласился на его предложение уехать от городской суеты в его родительский дом.

Уже сидя возле камина и вытянув ноги, Дип спросил:

— Ты изменился. Я вижу это по лицу. С кем ты остался?

Я посмотрел на огонь. Он ждал. Он всегда умел ждать.

— Ни с кем, — сказал я. —Я закурил от уголька, который выпал из камина. Затянулся. И начал.

Это была очередная вечеринка. Света любила их устраивать по любому поводу. Хеллоуин не стал исключением. Весь офис пестрел яркими тыквами, и даже дверь моего кабинета была украшена веником из каких-то трав. Обогнув свисающего с потолка нереально огромного паука, я продвинулся в холл. Света стояла у импровизированной барной стойки и, судя по её выражению лица, не могла определиться, чем ей сегодня себя залить. Мы не виделись с тех пор, как в кабинете я её не поддержал. Она не отвечала на мои звонки, и я перестал звонить. Я направился в её сторону. Она по-прежнему была хороша. Я не мог это не отметить. Точёная фигурка идеально вписывалась в образ ангела. Белое платье в пол и по традиции открытая всем напоказ грудь делали из неё не просто небожителя, а королевой вечера. Перья, имитирующие крылья на её спине, зашевелились, как только я приблизился.

— Хорошо выглядишь. — Я взял бокал со стойки.

— Я знаю. — Она не обернулась. Сказала это в пустоту холла. Людям, которым было плевать. Не мне.

Я сделал глоток. Шампанское было тёплым и приторным. Света наконец повернулась ко мне. Её глаза блестели, но не от веселья. Скорее от злости, которую она прятала за улыбкой.

— Ты пришёл. Я думала, ты занят. Своей новой сотрудницей.

— Я пришёл, потому что это корпоратив. И потому что мы не виделись.

— Мы не виделись, потому что ты меня не поддержал.

Я поставил бокал. Не хотел ссоры. Но и не хотел врать.

— Я не поддержал тебя, потому что ты была неправа. Она спасла контракт. Ты знаешь это.

Света усмехнулась. Так, как умела только она. Красиво и холодно.

— Знаю. И именно поэтому я хочу посмотреть, как она будет выкручиваться сейчас. Пойдём. Кажется, начинается самое интересное.

Она взяла меня под руку и повела в сторону зала. Я не сопротивлялся. Потому что уже видел, куда она смотрит. Там, у окна, стояла Ира. Одна. И Света шла прямо к ней.

Платье цвета изумруда. Красивое обрамление с чёрным кружевом на запястье, золотой пояс. Волосы собраны в высокий пучок и спрятаны за золотистой тиарой.

— Ирочка, милая, а ты почему одна? — Света замурлыкала, и у меня под ложечкой засосало. — Мы с Олегом Ивановичем как раз говорили о тебе.

Ира кивнула в знак приветствия и вопросительно посмотрела на меня.

Я молчал. Не потому что не хотел говорить. Потому что не знал, что сказать. Света это почувствовала и улыбнулась шире.

— Знаешь, мы обсуждали твой расчёт по проекту. Олег был в восторге. Правда, Олег?

Я кивнул. Ира смотрела на меня. Спокойно. Без страха. Так же, как тогда, в переговорной. И от этого взгляда мне стало стыдно. За себя. За Свету. За то, что я стою между ними и молчу.

— Но знаешь, что я думаю? — Света сделала шаг вперёд. — Я думаю, что одного расчёта мало. Чтобы работать в этой компании, нужно не только считать. Нужно ещё понимать, где твоё место. А ты, Ирочка, кажется, забыла.

Ира не ответила. Просто посмотрела на неё. Долго. И в этом взгляде не было ни злости, ни обиды. Только усталость. Как будто она уже слышала это раньше. И не от Светы.

— Я знаю своё место, — сказала она тихо. — А вы?

Света не ответила. Впервые, что я её знал, она не нашла что сказать. Просто смотрела на Иру, и в её глазах что-то менялось. Не злость. Что-то другое. Как будто она увидела перед собой не соперницу, а кого-то, кого не может понять. И это её пугало.

Ира выдержала паузу. Потом повернулась ко мне.

— Олег Иванович, я пойду. Завтра отчёт по филиалу. Нужно закончить.

Я кивнул. Она ушла. Тихо, как всегда. Не оборачиваясь.

Света смотрела ей вслед. Потом посмотрела на меня.

— Она тебе нравится.

Это был не вопрос.

— Она хороший сотрудник.

— Я не про работу.

Я молчал. Света усмехнулась. Той самой улыбкой, которая раньше меня заводила, а сейчас резала.

Она взяла свой бокал и ушла. Я остался один. В холле, где играла музыка, где смеялись люди, где пахло шампанским, тыквами и переменами..

Было далеко за полночь. Город медленно засыпал и превращался в декорации к фильму о чём-то зловещем. Возле дома ни души. Она открыла дверь в одной сорочке. Полупрозрачная ткань почти ничего не скрывала. И я тут же забыл, что хотел сказать. Весь мой текст, пока я ехал к ней, был в моей голове и чётко отработан со всеми точками и запятыми. И вот я стою перед ней как остолоп и прикидываюсь глухонемым.

— Я заехал извиниться. Понимаю, что поздно. Ты, наверное, уже спала. — Мой взгляд остановился на её груди, которая бессовестным образом двигалась в такт её дыханию и не давала мне отвести взгляд.

— Да, почти. — Она проследила за моим взглядом и поспешила внутрь. — Накину что-нибудь.

Я зашёл, но остался стоять в коридоре. Ира вернулась, уже успев надеть на себя что-то похожее на кардиган.

— Итак... — Она посмотрела на меня в ожидании.

— Что?

— Ты... ой, вы хотели извиниться.

Я посмотрел на неё. В тусклом свете коридора её волосы казались сделанными из дерева. Пряди, одна к одной, аккуратно падали на плечи. Создавалось впечатление, что они искусственные. Мне неудержимо захотелось их потрогать и убедиться, что это не так. Я подошёл вплотную. Она не попятилась, не испугалась. Только лёгкая дрожь по всему телу выдавала её страх. Я провёл рукой по прядке, которая выбилась из общей массы, и осторожно заправил её за ухо. Я стоял так близко, что её прерывистое дыхание ощущал как своё.

Это был не поцелуй. Это был рывок с обрыва. Сначала она поддалась, её губы открылись навстречу моим. Впуская и мой язык, и мои желания. Я не сразу почувствовал сопротивление. Я услышал.

— Нет. — И только потом почувствовал, как её руки упираются в мой торс.

— Я не готова. — Она опустила голову и прижалась к моему плечу.

Я мысленно досчитал до десяти. Тело не хотело её отпускать.

— Хорошо, я понимаю. Мы не будем торопиться. — Я постарался улыбнуться.

Она улыбнулась в ответ. И тело уже не ныло — оно горело.

Я проснулся от того, что солнце решило поиграть со мной. Лучик скользнул по подушке, задержался на щеке и замер, как будто ждал, что я открою глаза. Я открыл. И улыбнулся. Не солнцу. Ей. Потому что она была во мне. В каждой клетке. В каждом вдохе.

Будильник я не услышал. Он обиделся и замолчал. Я потянулся в кровати, раскинул руки и позволил себе ещё полчаса ничего не делать. Просто лежать. Смотреть, как лучик ползёт от подушки к двери, как будто ему тоже некуда спешить. Я поговорил с ним. Тихо. Как с ней. Сказал то, что скажу ей сегодня. Лучик выслушал и уполз. А я остался. Счастливый. На работу я добрался слишком быстро. В офис я влетал как спутник на орбиту — не потому, что неприлично опоздал, а потому что там была она. Ира уже сидела на своём рабочем месте и, заметив моё появление, тут же залилась румянцем. Я подмигнул, и румянец стал багровым. Я остановился у её стола. — Привет, мандаринка. — Ты что-то хотел? — спросила она тихо. — Хотел, — сказал я. — Кофе.

— Кофе в комнате для персонала.

— Я знаю. Но там нет тебя.

Она опустила глаза. И улыбнулась. Уголком губ. Так, как умела только она. Тихо. Смущённо. И в этой улыбке я прочитал всё, что она не сказала. И то, что она готова была сказать.

Время стремительно пролетало, не жалея нас и не щадя. Мы горели, украдкой ловя взгляды и даря улыбку друг другу. Часы превращались в секунды, а дни — в бесконечную сладкую муку. Мы писали друг другу записки, короткое напоминание среди рабочего дня. Я находил обрывок в ежедневнике — две буквы аккуратным почерком: «ЛЮ». И тут же стремился передать ей своё послание на салфетке рядом с чашкой её кофе: «БЛЮ». Просыпался с мыслью о ней и засыпал.

Дип подбросил в камин полено.

— Знаешь, Олег, когда ты о ней говорил, я боялся дышать. Ты прости, друг, но у меня сейчас только один вопрос. Где Ира?

— Она ушла, Дип. Но чтобы понять, надо знать всю историю. Это не конец, это начало. Это наш с ней «Грозовой перевал».

В тот вечер я приехал домой позже обычного. У меня появилась приятная привычка подвозить Иру домой, целовать её в машине и провожать взглядом до подъезда. Смывая с себя усталость рабочей недели, я услышал стук в дверь.

— Минуту. — Оборачиваясь на ходу, в полотенце, я повернул замок. В проходе стояла Света.

— Скучал, котик? — Её маленькая ручка провела по моей груди, размазывая пальчиком оставшиеся на ней капли воды.

Я отстранился.

— И тебе привет. Что-то случилось?

Она вопросительно посмотрела на меня, как будто не поняла вопроса.

— Света, что случилось? — Я повторил вопрос, но уже видел, что ответ я знал.

Медленно, как в замедленной съёмке, она сняла пальто, сбросив его на пол, мягко, как кошка, переступила через него и направилась в мою спальню.

— Не включай свет. — Моя рука застыла на выключателе. — Лучше иди ко мне.

Я стоял в дверях и смотрел на неё. На женщину, которую знал наизусть. На ту, которая держала меня за яйца. Я знал, что делаю ошибку. Знал, что утром буду ненавидеть себя. Знал, что Ира почувствует это даже на расстоянии. Но я не мог остановиться. Не потому что хотел её. А потому что не хотел оставаться один. В тот момент, когда Света сняла пальто, я понял, что больше не могу. Я устал быть хорошим. Устал ждать. Устал бояться, что Ира снова скажет «нет». И я шагнул. В темноту.

Из коридора падал свет на кровать. Я трахал её в ту ночь как зверь, без стеснения, без тревоги, что могу причинить боль. Она этого хотела, хотел и я. И только к утру мы отпустили друг друга.

— Не смотри на меня так, Дип.

— Как так? — Дип смотрел без осуждения, но мне казалось, что даже графин с виски стыдил меня.

— Я живой. Я знаю, это не оправдание, но... Дип молчал. Долго. Он смотрел на огонь, потом на меня. Взял графин, налил себе виски. — Я не буду тебя судить, Олег, — сказал он наконец. — Ты прав. Ты живой. И ты имеешь право на слабость. Даже на такую. Но вот что я тебе скажу. Ты не предал Иру в тот момент. Ты предал себя. Потому что тот, кто был с Ирой, никогда бы не пошёл за Светой. А тот, кто пошёл, — это не ты. Это твоя тень. Ты испугался. И сдался. И это тоже часть тебя. Та, которую ты прячешь. Та, которую ты, может быть, никогда и никому не покажешь. Но я её вижу. И знаешь, что? Я всё равно здесь. Потому что ты мне друг. Не потому что ты идеальный. А потому что ты настоящий. Даже когда ты падаешь.

Он замолчал и сделал глоток. Я смотрел на него и не знал, что сказать. Да и мне не хотелось оправдываться. Хотелось просто сидеть здесь. В этом старом доме, с этим старым другом. И слушать, как трещит камин. Я сидел в кресле напротив камина. Дип был где-то на кухне, гремел посудой. Я смотрел на огонь и чувствовал, как в кармане куртки лежит тетрадь. Я взял её с собой. Сам не знаю зачем. Может, потому что хотел показать. Может, потому что боялся оставить дома. Она была там уже месяц. Я не открывал её. Ни разу.

Дип вернулся с двумя чашками. Поставил одну передо мной. Сел. Посмотрел на меня. Потом на мою руку. Я даже не заметил, как достал её. Тетрадь лежала у меня на коленях. Старая, потрёпанная. С загнутыми уголками. — Что это? — спросил он.

Я молчал. Смотрел на неё.

— Её дневник

Дип не спросил, почему я его не выбросил. Как он у меня оказался. Не спросил, читал ли я. Он просто смотрел на меня и ждал.

— Я не читал, — сказал я. — Не могу. Боюсь.

Он протянул руку. Я посмотрел на его ладонь.

— Давай — сказал он. — Я прочитаю. Если там что-то, что ты должен знать, я скажу. Если нет — верну, и ты сам решишь. Я отдал ему тетрадь. Руки дрожали. Только не от страха, а от чего-то другого. От того, что я больше не контролирую. От того, что её голос снова зазвучит. Пусть и не вслух. Пусть на бумаге.

Глава 4

Утро началось с тишины. Не той, что бывает, когда все спят. А той, что остаётся после того, как кто-то уехал. Олег ушёл рано. Не разбудил, не попрощался. Он закрыл за собой дверь так тихо, что Дип услышал только скрип половицы на кухне. Он лежал ещё минут десять, смотрел в потолок и слушал, как остывает дом.

.Сварив кофе, он устроился на маленьком старом диване у окна. За окном шёл дождь. Мелкий, осенний, который не заканчивается никогда. На столе лежала тетрадь. Олег положил её перед уходом.

Страницы были плотные, чуть пожелтевшие от времени. Почерк аккуратный, ровный. Женский. Он провёл по первой строке пальцем, как будто хотел почувствовать, что она живая и начал читать.

Из дневника Иры

Я боялась. Не его. Себя. Того, что будет, если я позволю. Я знала, чего он хочет. Видела это в глазах, в том, как он смотрит на меня через стол. И я хотела того же. Но мозг отказывался. Он кричал: «Ты не готова. Ты не должна. У него есть другая». А тело не слушало. Оно отзывалось на его голос. На его слова. Появлялась дрожь. Скованность. Мурашки бежали по коже, как будто я стояла на ветру.

Я не знала, что это случится именно в тот вечер. Я не готовилась. Не думала. Просто в какой-то момент всё стало неважно. Я перестала слышать свой мозг. Осталось только тепло его рук. Его дыхание. Его губы.

Когда всё случилось, я не поняла, что произошло. Был большой спектр эмоций. Неужели можно так согревать и любить? Что дальше? И появилась надежда. Робкая, тихая. Что теперь он всегда будет рядом.

Из дневника Иры

Мне нравится на него смотреть. Украдкой, пряча взгляд. Мне безумно нравится его голос. Глубокий, наполнен лёгкой хрипинкой, живой. Мне очень хочется его читать. Не текст, который он пишет, а его губы, его мимику, то, как он щурится, когда слушает, или как морщинки на его лбу собираются от мыслей. Он добрый, хоть и хочет казаться другим. Мне нельзя о нём мечтать. Он не мой.

Из дневника Иры

Сегодня он опять забыл закрыть дверь. Я проходила мимо и почувствовала запах. Не духи. Что-то другое. Его куртка, его руки, его кофе. Я не знаю, как это назвать. Но я стояла в коридоре лишнюю минуту. Просто стояла. И слушала, как он говорит по телефону. Я не знаю, с кем. Мне не надо знать. Я просто стою и слушаю. А потом иду дальше. Как будто ничего не было. Как будто я не запомнила этот запах. Как будто я не буду вспоминать его вечером, когда лягу спать.

Из дневника Иры

Он такой нежный со мной. Это, наверное, странно, но мне иногда хочется, чтобы он вёл себя со мной как с ней. Показал свою власть, может быть, даже грубость. С ней он был другим, мужественнее, что ли. А со мной — как с фарфоровой куклой, будто боится меня разбить. В этом есть своя прелесть, но иногда всё-таки хочется от него безумия.

Дип прочитал это дважды. Потом отложил тетрадь и улыбнулся. Не Олегу. Ей. Этой женщине, которую он никогда не видел, но уже чувствовал живой. Она любила его друга. По-настоящему. Не той любовью, которая боится, а той, которая хочет. Она видела в нём и нежность, и зверя. И хотела обоих. Дип подумал, что Олег, наверное, никогда не понимал этого. Боялся быть грубым. Думал, что она — фарфор. А она не фарфор. Она хотела, чтобы её взяли. По-настоящему. И он не взял. Не потому что не хотел. А потому что не знал, что ей это нужно.

Он отпил кофе. Он не осуждал друга. Он просто видел то, чего Олег, может быть, никогда не замечал. Женщину, которая любила его разным. И ждала, что он это увидит. А он не увидел. Или не захотел. Или побоялся.

Дип закрыл тетрадь. Если бы Олег прочитал это, он бы, наверное, многое понял.

Из дневника Иры

Сегодня мы обедали вместе. Впервые не в офисе. Он привёз меня в маленькое кафе на окраине, где нас никто не знал. Я боялась, что кто-то увидит. Но когда он смотрел на меня через стол, я забыла про всех. Мы говорили ни о чём. Просто смеялись. И я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Он отвёз меня обратно, но мы просидели в машине ещё полчаса. Просто молчали. И это молчание было лучше любых слов.

Из дневника Иры

Я лежала в его кровати, на его плече. Я называю это своим укрытием, а он смеётся в ответ. А мне и правда тут как в укрытии: легко и не страшно. Мне нравится вот так с ним лежать. Он удовлетворён и расслаблен, и в такие моменты хочется остановить время. Могла ли я подумать, что вот так бессовестно буду лежать в объятиях мужчины и желать, чтобы ночь не кончалась. Я счастлива.

Из дневника Иры

Сегодня был хороший день. Олег подвез меня до дома, и мы ещё долго целовались в его машине. Но, если честно, мне немного страшно. Разве можно вот так любить без границ и правил? Неужели так бывает? Мне страшно, что это может закончиться. Я не смогу уже жить без его «доброе утро, любимая» и «сладких снов, малыш». Я не показываю ему, что боюсь, но мне кажется, он и сам всё понимает. И тоже боится.

Из дневника Иры

Сегодня ко мне подошла Света. Прямо в офисе, при всех. Не поздоровалась. Просто встала напротив и сказала:

— Пока ты с ним спишь, он спит со мной, дура. Он не твой и никогда им не был. Я позволяла ему играть с тобой. Он мужчина, ему нужно разнообразие.

Я не помню, что ответила. Кажется, ничего. Просто смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается. А потом пошла к нему. Не помню, как дошла. Помню только, что открыла дверь и спросила. Прямо. Без слёз. Без крика.

— Это правда?

Он посмотрел на меня. И я всё поняла. Но он начал говорить. Что это было один раз. Что он дал слабину. Что просит прощения. Он говорил и говорил, а я слушала. И не слышала. Потому что уже знала ответ. Знала с той секунды, когда Света сказала. Просто хотела услышать это от него. Или хотела, чтобы он сказал, что это неправда. Но он не сказал. Он оправдывался.

Я молчала. Потом встала. И вышла. Не хлопнула дверью. Просто закрыла. Тихо. Как всегда.

Из дневника Иры

Трудно дышать. Как будто у меня забрали кислородный баллон. Как будто нечем больше. Зачем он так со мной? Неужели всё это для него была игра? Как ты мог, будь ты проклят. Оставайся со своей Светой. Ненавижу. Нет. Люблю. --- Ещё один день без него. Я уволилась. Он звонит, а я не могу поднять. Не хочу слушать очередную ложь. Он делил постель со мной и был с ней. Это нечестно. Так нельзя. --- Уже две недели как его нет рядом. Он всё ещё звонит. Мне надо забыть. Надо научиться жить без него. Дурак. Пусть идёт ко всем чертям! Как же я скучаю... --- Я устроилась на новую работу. Уже две недели, коллектив хороший, мне нравится. В работе я забываю о том, что он был, и немного легче. Говорят, время лечит. Пусть скорее придёт исцеление и перестанет болеть. --- Сегодня услышала новость. Он выставил компанию своего отца на продажу, он больше не звонит. Но вчера, возвращаясь с работы, мне показалось, что я увидела его силуэт возле дома. Может, показалось. Может, мне просто хочется его увидеть ещё раз. Обнять и сказать, как мне больно. --- Вчера сидела в кафе, где мы когда-то с ним смеялись. Наверное, забыть его не получится, как и вырвать его из души, но мне стало спокойнее. Я слышала, он уехал. Без Светы, один. Не знаю куда. Я буду скучать по нему, но об этом никто не узнает. Даже он.

--- Дип дочитал до конца. Закрыл тетрадь и положил её на стол. За окном всё ещё шёл дождь. Кофе давно остыл. Он просидел с этой тетрадью несколько часов. И теперь знал то, чего не знал Олег. Знал, как она любила. Как боялась. Как ушла. И как до сих пор скучает. Даже если никто об этом не узнает. Как будто он держал в руках чужую жизнь. И не знал, что с ней делать

Он положил тетрадь на прежнее место, пусть просто лежит. Как память. Как эхо.

Глава 5

Дип позвонил мне сам, через неделю. Я пригласил его в свой офис. Мне хотелось, чтобы он увидел то, что я создал. Конечно, это не империя, как у моего отца, и до неё мне ещё далеко, но это было моё. Мы сидели в моём кабинете, и пока нам варили кофе, он нахваливал обстановку.

— Это не только моя заслуга. У меня хорошая команда. И я рад, дружище, что тебе нравится.

— Я прочитал дневник Иры, — Дип выдержал паузу и продолжил: — Я, собственно, поэтому и решил заехать к тебе. Ты же мне так и не рассказал, чем всё закончилось.

Я растерялся. И как бы мне ни хотелось уйти от разговора, я понимал, что друг мне этого сделать не даст. Я видел в нём не праздное любопытство, а то, что может видеть только он.

Я молчал. Смотрел на стол, на свои руки. Кофе ещё не принесли, а я уже чувствовал, как горло пересохло.

— Ты не обязан рассказывать, — сказал Дип. — Но я прочитал. И, если честно, не понимаю, почему ты до сих пор один. Она любила тебя. Сильно. Даже после того, как узнала.

— Я знаю, — сказал я.

— Тогда почему?

Я поднял на него глаза. Он смотрел спокойно. Без осуждения. Как всегда. И я понял, что не могу больше молчать. Не перед ним.

— Потому что я не вернулся, — сказал я. — Я уехал. Продал компанию. И уехал. Не к ней. От неё. Потому что не смог смотреть ей в глаза.

— А сейчас?

— А сейчас я строю вот это. «Пилигрим». Чтобы было куда возвращаться. И, может быть, чтобы однажды она увидела, что я не просто сбежал. Что я что-то сделал. Что-то своё.

Дип откинулся на спинку стула. Взял со стола салфетку, сложил её пополам, потом ещё раз. Как будто думал.

— А Лёша? — спросил он вдруг.

Я замер.

— Ты знаешь про Лёшу?

— Ты сам мне рассказывал. В тот вечер, когда мы сидели у меня. Про то, как он ушёл и забрал твоих людей. И как ты потом снова поднялся.

Я кивнул. Он помнил. Даже то, что я говорил вскользь.

— Лёша — это отдельная история, — сказал я. — Я потом расскажу. Сейчас не хочу.

— Хорошо, — сказал Дип. — Тогда расскажи про неё. Как она вернулась.

Я вернулся в город осенью. Не потому что хотел. А потому что больше некуда было идти. Компания отца была продана. Света осталась в прошлом. Ира — тоже. Я снял маленький офис на окраине. Три комнаты, стол, стул, чайник. И тишина. Много тишины.

Первые недели я приходил туда каждый день. Сидел, смотрел в окно, пил кофе. Ничего не делал. Просто ждал, когда внутри что-то сдвинется. Не сдвигалось. Тогда я начал писать. Не книгу. Просто заметки. На салфетках, на обрывках бумаги, на полях старых газет. Всё, что помнил. Всё, что болело. И постепенно из этого начал вырисовываться план. Не бизнес-план. Что-то другое. Как вернуть то, что потерял. Не Иру. Не Свету. Себя.

Тогда я и придумал название. «Пилигрим».Не фирма. Просто люди, которые идут. Куда — неважно. Главное — вместе.

Лёша согласился почти сразу. Он развёлся с женой и снимал квартиру: деньги ему были нужны, а мне — специалист, и им он был отменным. Я знал его ещё с института, мы учились на одном потоке, проводили время вместе, а после потерялись. Я тогда с головой окунулся в дело отца, а он уехал работать по распределению в какой-то пригород и женился на местной девице. В общем, мы друг другу оказались кстати. И буквально через пару недель офис уже кишел людьми. Мы закупили технику, мебель, и работа понеслась. Он умело всеми управлял, я дал ему генеральную доверенность, а сам приходил на работу только убедиться, что всё идёт как надо. Он сам выбирал нам специалистов, поэтому когда я пришёл в офис с очередным визитом, я даже не обратил внимания на нового человека.

Лёша зашёл в кабинет с довольной физиономией, и я понял: сейчас будет что-то.

— Ну давай, не томи. Вижу же, что хочешь похвастаться. — Я откинулся на спинку кресла и ждал, пока он усядется напротив. Но он не сел. Он стоял возле двери и торжественно изрёк:

— Короче, — начал Лёха, открывая в этот момент дверь, — встречай нашего нового... — он запнулся, подбирая слово, — ...специалиста. Зовут Ира. Урвал у наших конкурентов в последний момент.

Лёша продолжал расхваливать, а я уже не слушал. В дверях стояла Ира. Моя Ира.

Я не помню, как встал. Помню только, что кресло отъехало назад, и я оказался на ногах. Лёша что-то говорил, но я не слышал. Смотрел на неё. Она была в том же сером свитере. Волосы шоколадного цвета, чуть длиннее, чем я помнил. И глаза. Карие. Я знал этот взгляд. Она смотрела на меня и не улыбалась. Просто смотрела. Как будто проверяла, узнаю ли я её.

— Олег? — сказал Лёша. — Ты чего? Знакомься, это Ира.

Я сглотнул. Горло пересохло.

— Мы знакомы, — сказал я. Голос прозвучал чужим.

Лёша удивлённо поднял бровь. Посмотрел на неё, потом на меня. Потом снова на неё.

— Серьёзно? Ну тем лучше. Значит, сработаетесь быстрее.

Он не понял. Откуда ему было знать. Я стоял и смотрел на неё, а в голове проносились мысли одна за другой. «Она вернулась». «Она здесь». «Она будет работать со мной». «Она меня ненавидит». «Она меня не забыла».

— Здравствуйте, — сказала она тихо. Спокойно. Как будто мы не виделись год. Как будто между нами ничего не было. — Олег Иванович.

Она назвала меня по имени-отчеству. Как в первый день. Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она не простила. Или простила, но не забыла. И теперь будет держать дистанцию. А я буду смотреть на неё каждый день и делать вид, что ничего не помню. Или, наоборот, помню всё.

Лёша вышел, сказав, что покажет ей рабочее место. Я остался один. В кабинете, где пахло её духами. Или мне казалось. Я сел обратно в кресло и закрыл глаза. И понял, что теперь всё будет по-другому. Не так, как я планировал. Не так, как я хотел. Но, может быть, именно так, как надо.

Утром я пришёл раньше всех. Положил на её стол мандарин. Один. Ни записки, ни объяснений. Просто мандарин. мне хотелось, чтобы она знала, что я помню как она пахнет. Свежими цитрусами и счастьем. Через полчаса услышал, как она вошла. Открыла ноутбук. Замерла. Я смотрел в монитор и делал вид, что работаю. Она повернулась в мою сторону и ничего не сказала. Просто села и начала печатать. Вечером я проходил мимо её стола. Мандарина не было. Ни кожуры, ни следов. Я не знал, съела она его или выбросила. Но он исчез. С тех пор мандарин всегда встречал её на рабочем месте. Это был наш маленький секрет. И со временем она стала улыбаться ему или мне не важно. Мы закончили в тот вечер поздно, и я предложил подвезти её. В стенах офиса она со мной не общалась. Даже что касается работы, она старалась сделать так, чтобы отчёт передавал мне кто-то другой, но не она.

— Спасибо, но я доберусь своим ходом. — Её слова резали и сжигали, но я не стал настаивать. Оставил машину на парковке и пошёл рядом. Она не прогнала, но и разговор не поддерживала. На все мои попытки в ответ была только тишина. Зима уже открыла двери, и асфальт, припорошенный мокрым снегом, казался в тот вечер особенно волшебным. Но волшебство не случилось. Мы дошли до её подъезда. Она остановилась.

— Не надо меня провожать.

Я кивнул и сделал шаг назад. Она посмотрела на меня. Долго. И зашла в подъезд. С тех пор я каждый вечер предлагал ей услуги водителя, и, когда получал отказ, молча шёл рядом. Больше она не просила меня не провожать. Смирилась? Или, может, хотела, чтобы я не уходил?..

Лёша наорал на неё при всех. За какой-то отчёт, который она сдала на час позже. Он был прав по сути, но не по форме. Я услышал это из кабинета. Вышел. И сказал ему, чтобы он зашёл ко мне. Без крика. Просто сказал. Он зашёл. Я закрыл дверь. И объяснил, что если он ещё раз повысит голос на кого-то из моих сотрудников, он будет искать новую работу. Он не понял. Но запомнил. Вечером Ира подошла ко мне. Впервые сама.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что?

— За то, что не при всех.

И ушла.

Я не случайно оказывался там, где она. Я знал её расписание. Знал, где она обедает. Знал, во сколько выходит. Это было некрасиво. Я понимал. Но не мог остановиться. Однажды я увидел её с мужчиной. Они сидели в кафе у окна. Он что-то говорил, она улыбалась. Меня трясло от мысли, что он к ней прикоснётся или уже был в её постели. Я стоял как вкопанный и понимал, что не смогу оставить её с ним. Они вышли, и я подошёл.

— Привет.

Она вздрогнула. Посмотрела на меня. Потом на него.

— Серёжа, знакомься, это мой босс.

Он поднёс руку, чтобы пожать. Я не ответил, и он отступил.

— Значит, теперь он проводит время у тебя в постели? — Меня несло. Я это понимал, но остановиться уже не мог. Мне хотелось стереть с лица Серёжи эту идиотскую улыбку и поломать ему руки, чтобы он не касался её как своей собственности.

— Думаю, мне пора. Увидимся. — Он быстро наклонился к Ире, коротко поцеловал в щёку и ушёл.

— Всего доброго, — бросил я вслед и, уже обращаясь к Ире, почти крикнул: — Ты моя!

Она смотрела молча. И я не выдержал этой тишины. Сбежал.

Я не поехал на работу ни на следующий день, ни через неделю. Лёша всё решит, он справится. А я не мог справиться даже с собой.

Она пришла поздно. Пьяная. Не в стельку, но достаточно, чтобы не держать лицо. Я открыл дверь. Она стояла на пороге и смотрела на меня. Долго. Потом сказала:

— Поцелуй меня.

Я не стал спрашивать. Просто поцеловал. Она отвечала так, как будто это был последний вздох. Впитывала меня в себя, а я просто начинал оживать.

Утром она проснулась первой. Я почувствовал, как она встала. Открыл глаза. Она сидела на краю кровати и смотрела в стену.

— Ты жалеешь? — спросил я.

Она не ответила. Встала. Оделась. Ушла. Я лежал и слушал, как закрывается дверь. А через два дня она пришла снова. И осталась.

— И ты её вернул, — сказал Дип.

Я посмотрел на него. И улыбнулся. Впервые за весь вечер.

— Вернул. Через год. Целый год я добивался. Записки, мандарины, дорога до дома, дурацкие выходки. Она ломалась. Долго. А потом сдалась. И это был самый лучший год в моей жизни. Мы были счастливы. По-настоящему.

Дип молчал. Чем то он с ней был похож. Та же тишина и понимание в глазах. Я улыбнулся этой мысли.

— Значит, всё не зря, — сказал он.

— Не зря.

Я встал, подошёл к окну. Снег уже вовсю ложился на дорожки. За стеклом мороз начинал рисовать узоры, темнело.

— Завтра увидимся? — спросил он.

— Завтра, — сказал я.

Он кивнул и вышел. Я остался один. В своём кабинете. В «Пилигриме», который построил сам.

Глава 6

Лёша зашёл в кабинет без стука. Это было не в его стиле. Он всегда стучал. Даже когда злился. Я понял, что что-то случилось, ещё до того, как он открыл рот.

— Нам надо поговорить.

Он сел напротив. Не развалился в кресле, как обычно, а сел прямо. Как на допросе. Я отложил бумаги.

— Слушаю.

— Я всё знаю. Про вас с Ирой.

Я не стал отрицать. Смысла не было.

— И?

— И я против. Ты совсем забил на нашу компанию. Ты должен сортировать где работа а где шлюхи. Я не буду работать с тобой, если она останется. Потому что ты выбрал её. Не меня. Я тебя вытаскивал. Я тебе доверял. А ты променял меня на бабу.

Он сказал это спокойно. Без крика. Но в этом спокойствии было больше злости, чем в любом крике.

— Лёша, это не одно и то же, и она не шлюха.

— Тебе виднее.

Я смотрел на него. На своего друга. На человека, с которым мы учились, пили, смеялись. И понимал, что он не шутит. Он действительно ставит меня перед выбором.

— Я выбираю её, — сказал я.

Он кивнул. Медленно. Как будто ждал этого. Потом встал.

— Значит, я ухожу. Не прощайся.

И он ушёл.

Через неделю я начал замечать, что люди уходят. Сначала один. Потом второй. Потом целый отдел. Они не хлопали дверью, не скандалили. Просто писали заявления и уходили. Я не сразу понял, куда. А потом узнал. Они шли к Лёше. И к моему конкуренту. Тому самому, у которого он когда-то переманил Иру.

Я сидел в опустевшем офисе и смотрел на пустые столы. На технику, которую мы покупали вместе. На мебель, которую выбирал он. И понимал, что фирма умирает. Не потому что я плохой руководитель. А потому что он знал каждого. Он их всех привёл. И все они пошли за ним. Потому что он был им ближе. Он был им своим. А я был просто начальником.

Вечером я позвонил Ире. Сказал, что приеду поздно. Она не спросила почему. Просто сказала: «Хорошо».

Я сидел в кабинете до ночи. Смотрел в окно. И думал, что теперь делать. У меня оставался «Пилигрим» и она. И этого было мало. Но и отказываться от этого я не мог.

Уже поздно ночью, возвращаясь домой, я думал, что фирма и она это не так уж и мало. Справимся, Ира хороший специалист. Она сможет закрыть то, что делал Лёша. А остальное я возьму на себя.

Она ждала меня на кухне. С чашкой чая. Не спала. Я сел напротив. Долго молчал. Потом рассказал. Про Лёшу. Про людей. Про фирму.

Она выслушала. Не перебивала. А потом сказала:

— Олег, давай уедем.

Я посмотрел на неё.

— Куда?

— Куда угодно. В другой город. В другую страну. Ты можешь начать заново. У тебя есть опыт. Есть деньги. Мы можем просто уехать. И забыть всё это.

— Забыть «Пилигрим»?

— Да. Забыть «Пилигрим». Он тебя убивает. Он забирает тебя у меня.

Я молчал. Смотрел на неё. На её глаза. Карие, глубокие. Как омут. Я любил её. Правда любил. Но я не мог.

— Ира, я не могу его бросить.

— Почему?

— Потому что это не просто фирма. Это моё. Я создал его из ничего. После того, как потерял всё. После Светы. После тебя. Он — это всё, что у меня осталось. Кроме тебя.

— Тогда выбери меня.

— Я выбрал тебя. Тогда. Когда Лёша спросил. Я выбрал тебя.

— А сейчас?

Я не ответил. Потому что ответ был не тот, который она хотела услышать.

— Мне нужна женщина, — сказал я наконец, — которая будет любить не только меня. Но и то, что я делаю. Которая поймёт, что «Пилигрим» — это не просто работа. Это часть меня. Если ты не можешь этого принять, тогда...

— Тогда что? — Она с вызовом посмотрела на меня. — Уйдёшь?

Я промолчал. Просто встал и пошёл собирать свои вещи. Медленно, стараясь придумать пути примирения, но в голову ничего не приходило. Я ждал, что она скажет: «Не уходи. Я с тобой. Мы справимся». Я хотел этого больше всего на свете. Но она молчала.

Я остановился на пороге. Мне хотелось кричать. Медлить нельзя: не уйду сейчас — останусь и потеряю себя.

— Красиво всё-таки тут, — Дип смахнул снег с лавки и посмотрел куда-то вдаль.

Мы сидели в сквере. Там, где я его встретил, когда он вернулся. Сквер, где мы в детстве бродили, ели мороженое, мечтали и строили планы на свою взрослую жизнь.

— Ты должен её прочитать. — Он достал из-за пазухи Ирин дневник. — Теперь ты готов.

Эпилог

Я дошёл до дома на ватных ногах. Мы попрощались с Дипом в сквере. Он отдал тетрадь и ушёл. Не снимая ни обуви, ни верхней одежды, я прошёл на кухню, сел и открыл тетрадь.

Я читал взахлёб, как будто слышал её голос, её боль, её мысли. Я курил и читал. Там было всё: как мы встретились, как проводили дни, как горели ночами, как любили. Как я ушёл… Последнюю страницу я дочитывал уже не сдерживая слёз.

---

Из дневника Иры

Не уходи!