Эхо Мира. Том II. Гелиос

Глава 1

Маленькая комната встречала каждого, кто сюда входил, запахом дешевых сигарет, въевшимся в стены, и ровным, ни на секунду не прекращающимся гудением грузного, желтоватого холодильника с облупившейся, когда-то белой краской. Он напоминал старого пса, который уже не сторожит дом, а просто доживает свой век в углу, тяжело дыша и вибрируя каждым своим суставом.

Рядом с холодильником, почти вплотную к стене, примостился маленький деревянный стол, по бокам от которого стояли два деревянных стула. Сейчас место было занято только одним человеком. Мужчина лет сорока лениво перелистывал газету, изучая новостные заголовки. Щетина на его лице была ровно такой, чтобы уже не считаться небрежностью, но ещё не превратиться в бороду. Узкие глаза щурились от дыма сигареты, зажатой в жёлтых зубах. Майка, когда-то бывшая белой, а теперь просто светлая, обтягивала едва заметный живот. Поверх неё была накинута тонкая тёмно-синяя ветровка, больше по привычке, чем для тепла.

На столе перед ним стояла уже наполовину заполненная пепельница и красный дисковый бакелитовый телефон. Такие сейчас редко встречались даже в этой части города. Над головой мужчины горела люминесцентная лампа, давая ровный, холодный свет, и висели деревянные часы. Они тикали нарочито громко, будто хотели напомнить, что время здесь всё-таки идёт, даже если кажется, что оно застыло.

Справа от стола, в центре комнаты, стоял продавленный диван с подушками, потерявшими форму много лет назад. На диване, подавшись вперёд так, что колени почти касались тумбы, сидел молодой мужчина. На подлокотнике рядом небрежно покоилось ультрамариновое пальто — дорогая вещь, выбивающаяся из общей обстановки комнаты.

Он сжимал геймпад, не отрывая глаз от экрана телевизора, стоявшего на тумбе. Старая модель, с выпуклым стеклом, но всё ещё работающая исправно. Звуки выстрелов и электронная музыка разносились по комнате, смешиваясь с гудением холодильника и тиканьем часов.

В восточной стене темнела обычная деревянная дверь. Обыкновенная ручка, никаких замков и прочих изысков.

Совсем другая дверь находилась напротив. Она была массивной, обитой железом, с крепкой щеколдой поверх обычной замочной скважины. Она сильно выделялась на фоне остальных вещей в комнате. Слишком серьёзная и слишком основательная для такой запущенной комнаты.

В дверь постучали.

Два удара. Затем ещё три. После небольшой паузы прозвучал последний.

Когда последний удар стих, мужчина с сигаретой в зубах неторопливо сложил газету, положил её на стол и поднялся. Стул скрипнул по бетонному полу. Он прошёл мимо дивана, не глядя на игрока, и приблизился к тяжёлой железной двери.

Он заглянул в мутный, расцарапанный глазок и секунду всматривался в силуэт по ту сторону двери. Потом, всё так же не спеша, провернул ключ и с усилием отодвинул металлическую щеколду в сторону. Щеколда издала протяжный лязг.

С лестничной клетки потянуло сыростью. Запах мокрого асфальта смешивался с запахом старой штукатурки.

На пороге стояла высокая девушка.

В одной руке она держала дорогую белую сумочку на декоративной цепи. Сама она была одета так, что комната перед ней, казалось, сжалась от собственного ничтожества.

Белая рубашка с пышным многослойным жабо, явно из новой коллекции «К'исс», о которой писали все модные журналы последние пару месяцев, тёмные облегающие брюки, но не вульгарные, с обилием декоративных пуговиц, нашитых вдоль карманов и пояса. На ногах были чёрные лакированные туфли, блестящие даже в таком тусклом свете неоновой лампы.

Она была высокой, с широкими, покатыми плечами и длинными, стройными ногами. В её фигуре чувствовалась атлетичность. Не перекаченная, а скорее гибкая и сильная, как у танцовщицы или теннисистки. При этом она не выглядела массивной — скорее крупной в хорошем смысле, с естественной грацией, которая проявлялась в каждом движении. Её лицо было утончённым, хрупким, но в нём чувствовалась твёрдая воля. Высокие скулы, прямой, чуть длинноватый нос и чёткая линия челюсти. Светлые волосы были аккуратно уложены назад, открывая шею и подчёркивая строгость образа.

Она сделала шаг вперёд, и каблук её туфли отчётливо цокнул по полу прихожей. Девушка скользнула внутрь, и терпкий запах её духов на миг перебил табачную вонь и сырость.

— Закрой дверь, сквозит.

Голос вырвался из полумрака, от парня, сидевшего перед экраном телевизора. Парень не стал оборачиваться, пальцы продолжали ритмично нажимать на кнопки.

Девушка, ещё стоя на пороге, на секунду замерла. Её ноздри чуть дрогнули — то ли от запаха, то ли от тона, каким это было сказано. Она недовольно фыркнула, проходя вглубь комнаты.

Мужчина у двери с усилием толкнул тяжёлое полотно и щеколда встала на место. Он провернул ключ, сунул его в карман и, не глядя на гостью, вернулся к газете, которая снова зашуршала в его волосатых руках.

Девушка остановилась посреди комнаты, медленно обводя взглядом стены, холодильник, стол, диван... Её лицо не дрогнуло, но брови сами собой поползли вверх. Она едва заметно поморщилась.

— И это всё? — спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно. — А получше места нет?

Она сделала паузу, давая возможность ответить, но тишину нарушало только тиканье часов и гудение холодильника.

— Я знаю, что там дальше есть вполне себе приличные комнаты. С нормальными диванами. Креслами. — Её взгляд снова упал на продавленное сиденье. — Почему мне нужно торчать здесь?

Мужчина за столом перевернул страницу, стряхнул пепел в пепельницу и пробубнил себе под нос:

— У босса гости. Он скоро подойдёт.

Девушка поджала губы. Она подошла к дивану, опустила на него сумочку и, не спрашивая разрешения, села на свободный стул напротив мужчины.

— Скучно тут у вас, — бросила она, разглядывая свои ногти.

Молчание.

— Я говорю, скучно.

— Мы и с первого раза услышали, — откликнулся голос с дивана.

Девушка поднялась со стула, медленно, с грацией, подошла к дивану и встала так, чтобы загораживать часть экрана. Её массивная тень упала на телевизор.

— Ты вообще разговаривать умеешь или только кнопки нажимать?

Парень дёрнул плечом, пытаясь разглядеть экран сквозь её силуэт.

— Отойди.

— Что?

— Отойди, говорю. Экран загораживаешь.

Она усмехнулась, но с места не сдвинулась.

— А то что? Встанешь и отодвинешь меня?

Парень наконец оторвал взгляд от телевизора, глядя на девушку снизу вверх.

— Я бы подвинул, но боюсь испачкать твой костюм. Ты же на него полжизни, наверное, копила.

Лицо девушки изменилось в одно мгновение.

Гримаса ярости исказила аккуратные черты — брови сошлись к переносице, губы сжались в тонкую полоску. Она замахнулась, целясь ему в макушку.

Но парень успел среагировать и уже уходил от удара. Он отскочил с дивана в сторону, перекатился через подлокотник, бросив геймпад на сиденье.

— Сволочь! — крикнула девушка, разворачиваясь.

Она рванула за ним, но парень уже обегал диван с другой стороны, держась от неё на безопасном расстоянии. Его глаза блестели от удовольствия.

— А ты быстрая, — выдохнул он, уворачиваясь от очередной попытки схватить его за рукав.

Девушка вспрыгнула на диван, используя его как возвышение, чтобы дотянуться до него. Парень отпрыгнул назад, едва не врезавшись спиной в холодильник.

— Стой, гад!

— Никаких драк, — прозвучал унылый голос из-за стола.

Девушка замерла на диване, тяжело дыша.

— А драки и не будет, — сказала она, усмехаясь. — Я просто один раз хорошенько ему вмажу — и дело с концом. Это не драка, это так, воспитание.

Она снова прыгнула в сторону парня, тот едва успел увернуться, зацепившись за угол стола.

Красный бакелитовый аппарат на столе задрожал мелкой дрожью, издавая противную трель. Мужчина с сигаретой неторопливо отложил газету и снял трубку.

— Да. Да. Ещё нет.

Короткая пауза.

— Понял.

Он положил трубку на рычаг и снова принялся за газету. За его спиной продолжалась возня.

Девушка носилась вокруг дивана, парень уворачивался, используя мебель как препятствия. Пару раз ему удавалось выскользнуть, но девушка была быстрее — злость придавала ей сил.

Наконец она сократила дистанцию. Рука метнулась вперёд, пальцы вцепились в ткань его водолазки на груди.

— Попался, — выдохнула она, занося свободную руку для удара.

В дверь постучали.

Три удара. Пауза. Два. Пауза. Ещё один.

Девушка и парень так и остались стоять в захвате.

Мужчина с сигаретой вздохнул, прошёл к тяжёлой железной двери, не обращая внимания на застывшую сцену за спиной. Заглянул в глазок, провернул ключ, отодвинул щеколду.

На этот раз в дверях стоял парень, вид которого идеально вписывался в окружающую обстановку.

На вид ему было лет тридцать — тридцать пять, может даже, чуть больше. Усталое, измождённое лицо с глубокими тенями под глазами говорило о бессонных ночах или тяжело перенесённой болезни. Длинные тёмные волосы спадали на лицо неровными прядями, закрывая часть лба и касаясь очков с прозрачной оправой.

Его ухоженные усы резко контрастировали с щетиной на щеках и подбородке, добавляя облику небрежности.

Одет он был просто, но функционально: потёртые тёмно-синие джинсы, серый свитер, с закатанными по локоть рукавами, лёгкие, летние кеды. На левой руке была одета потрескавшаяся кожаная перчатка с прорезями для пальцев, явно носимая не первый год.

Он стоял на пороге, чуть сутулясь, и смотрел внутрь комнаты равнодушным, усталым взглядом. Свет уличных фонарей позади него создавал бледный ореол вокруг фигуры.

Мужчина с сигаретой посторонился, пропуская гостя.

— Проходи. Босс скоро будет.

Парень кивнул и перешагнул порог.

Он вошёл в комнату, окинул её быстрым, цепким взглядом — диван, телевизор, стол — и, не сказав больше ни слова, опустился на тот самый стул, на котором недавно сидела девушка.

Он положил руки на стол и замер, глядя в одну точку на стене.

В тот короткий миг, когда девушка обернулась на звук открывающейся двери, парень рванул в сторону.

Он выскользнул из её ослабевшей хватки, словно намыленный, метнулся в дальний угол комнаты и замер там, тяжело дыша, вжавшись спиной в стену рядом с гудящим холодильником.

Девушка развернулась, готовая продолжить погоню, но её взгляд упёрся в новоприбывшего.

Его рука полезла в карман, пальцы нащупали смятую красную пачку — дешёвые сигареты, какие курят все, у кого нет ни денег, ни желания следить за своим здоровьем. Он вытащил одну из них, помял фильтр и сунул в рот.

Вторая рука в перчатке нырнула в другой карман. Увесистая металлическая зажигалка стукнула о столешницу, когда он поставил её на секунду, чтобы поправить сигарету. Потом взял обратно, чиркнул раз, второй. Огонь наконец вспыхнул.

Он затянулся.

Дым поплыл над столом, смешиваясь с сигаретным дымом мужчины в майке, добавляя в атмосферу комнаты ещё один слой табачного запаха.

Он замер, согнувшись над столом, опираясь локтями о столешницу, продолжая смотреть в одну точку на стене, и, казалось, вообще перестал замечать происходящее вокруг. Только дым тонкой струйкой тянулся вверх от сигареты, зажатой в пальцах.

Тишина в комнате стала более тягучей и напряжённой.

Девушка перевела взгляд с него на парня в углу, на мужчину с газетой, снова на новенького.

— Вы все... — начала она, но не закончила.

Парень в углу тихо хихикнул.

Девушка аккуратно опустилась на диван, стараясь не помять свою одежду.

Злость ещё не до конца сошла с её лица, но она смогла взять себя в руки. Из её сумочки появилось зеркальце с перламутровой отделкой. Девушка взглянула на своё отражение и принялась поправлять растрепавшиеся во время погони волосы. Прядь за прядью, стараясь выглядеть безупречно даже в этом заплёванном подвале.

Запыхавшийся парень осторожно выглянул из угла. Приметив, что даме явно надоело его гонять, он медленно, стараясь не привлекать внимания, скользнул вдоль стены к дивану. Рука метнулась к подлокотнику и схватила пальто.

Одним движением он накинул его на плечи, поправил рукава и вернулся к стене, опершись на неё спиной. Из кармана пальто появился кубик Рубика. Пальцы сами собой забегали по граням, крутя их в разные стороны без всякой видимой логики.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Несколько минут прошло в полной тишине. Мужчина за столом курил, уставившись в стену. Второй, с газетой, делал вид, что читает, хотя уже давно не переворачивал страницу. Девушка на диване закончила прихорашиваться и теперь просто сидела и скучала. Парень у стены щёлкал кубиком.

Деревянная дверь, та, что рядом с диваном, распахнулась.

В комнату шагнул крупный мужчина.

Он был массивен, с широкими плечами и тяжёлой челюстью, которая, казалось, могла перекусить стальной прут. Костюм-тройка сидел на нём безупречно, облегая мощную фигуру, но не сковывая движений. Ткань дорогая, тёмно-синяя, почти чёрная. Красный галстук в полосочку завязан идеальным узлом.

Он по-хозяйски оглядел присутствующих.

— Наконец все в сборе, — произнёс он, и голос оказался под стать его внешности — низкий и уверенный.

— Люк, — кивнул он парню с кубиком. Тот не стал поднимать глаз, только пальцы на миг замерли, а потом продолжили крутить грани.

— Сандра, — взгляд на девушку. Она чуть повела плечом, давая понять, что слышит.

— Ленз. — Мужчина за столом с сигаретой коротко кивнул, не меняя позы.

— Надеюсь, я не заставил вас долго ждать, — говоря это, он слегка усмехнулся, стараясь разрядить повисшую в комнате атмосферу. — Пойдёмте. Обсудим наши дела в более уютной обстановке.

Он развернулся и шагнул обратно в дверной проём, уверенный, что за ним последуют.

Парень с кубиком спрятал игрушку в карман и отлепился от стены. Девушка поднялась с дивана и поправила сумочку на плече. Мужчина в водолазке неторопливо затушил окурок в пепельнице и встал из-за стола. Дверь закрылась, оставляя мужчину с газетой наедине с гудящим холодильником.

Глава 2

Элиас сидел за столиком на веранде маленькой кафешки и медленно ел ванильное мороженое.

Ложка за ложкой, оно медленно исчезало у него во рту. Он и сам не заметил, как привык к этому ритму за последние недели: не торопиться, наблюдать и впитывать информацию было вопросом выживания. Здесь это просто осталось с ним, как привычка, от которой не хотелось избавляться.

Он отложил ложку, откинулся на плетёную спинку стула и просто смотрел.

Мимо него проезжали машины, но не такие, как дома. Дома марки автомобилей были знакомыми, одни и те же модели годами. Здесь же Элиас ловил себя на том, что не может опознать добрую половину из них. Незнакомые эмблемы, чужие силуэты, странные символы на номерах.

Мимо него шли люди. Кто-то спешил, кто-то неторопливо прогуливался, кто-то на мгновение останавливался у витрин, рассматривая товар, и шёл дальше. Элиас всматривался в походку, подмечал их манеры, разглядывал одежду. Вроде бы знакомая, вроде та же, что носят в его стране, но присмотришься — и замечаешь мелочи: покрой другой, непривычные узоры на женских платках, цветовая гамма, чуть более яркая, чем та, к которой он привык.

Он поймал себя на мысли, что ещё месяц назад не мог и представить, что будет вот так сидеть на веранде случайного кафе в совершенно незнакомом городе. Да что там городе — в другой стране, которая хоть и похожа на его родину, но отличается в тысяче мелочей.

Самым разительным был язык.

Элиас прислушался к разговору за соседним столиком. Двое мужчин, явно местные, обсуждали какие-то дела. Они говорили на алани — всеобщем языке, который знал почти каждый в цивилизованном мире. Но стоило официантке подойти к ним с вопросом, как один из них переключался на другую речь. Гортанную, с непривычными интонациями и растянутыми гласными. Этим языком был эспакати.

Элиас опустил взгляд на меню. Рядом с названиями на алани аккуратно, мелкими буквами, было продублировано всё на эспакати. Даже в такой маленькой кафешке, затерянной на окраине Саусгейта, без этого языка было не обойтись.

Он вспомнил то, что рассказывал когда-то наставник. Эспакати — язык восточного плато. На нём говорят везде: от горных монастырей Килина, где монахи молятся своим суровым богам, до жарких песков Шураши, где торговцы заключают сделки под палящим солнцем. Консервативные скотоводы, добытчики руды, вольные кочевники — все они так или иначе используют этот язык.

Элиас снова поднёс ложку ко рту.

Мороженое почти растаяло, превратившись в сладкую жижу на дне креманки. Он доел его без особого энтузиазма, отодвинул посуду в сторону и снова уставился на улицу.

На плечо Элиаса опустилась рука.

Он вздрогнул так, что ложка звякнула о пустую тарелку, и резко обернулся.

Позади стоял слегка растрёпанный, раскрасневшийся с дороги Лиам. Его лицо было довольным.

— О чём замечтался? — спросил он, обходя столик и плюхаясь на свободный стул.

Элиас выдохнул и обратно облокотился на стул.

— Да так. Наблюдаю за городом. — Он кивнул на проезжающие мимо них машины. — Сильно отличается от того, где я рос.

Лиам проследил за его взглядом, хмыкнул, но комментировать не стал. Вместо этого он подозвал официантку и ткнул пальцем в первую строчку меню, не особенно вчитываясь.

— Как там с трофеями? — спросил Элиас, потягиваясь. — Удалось что-нибудь продать?

— Ага, — Лиам устроился на стуле поудобнее, вытягивая ноги под столом. — Смог продать те крупные рога.

— Оленьи?

— Ну... Они похожи на оленьи. — Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить. — Но это точно были не олени. Хоть убей, не могу вспомнить, как их звали. Такие... Ну, знаешь, с широкими лопатами на концах. Он ещё так фыркал и тряс головой...

Лиам сдался и махнул рукой.

— Неважно. Короче, рога ушли.

— А остальное? — Элиас перевёл взгляд на объёмный мешок, который Лиам поставил у ножки стола. — Там же ещё шкуры были.

Лиам поморщился.

— С ними сложнее. Предложили за них столько, что я чуть не рассмеялся им в лицо.

— Совсем мало?

— Копейки, — отрезал Лиам. — Это же не базарная подделка, Элиас. Мы эти шкуры сами снимали, сами выделывали, тащили на себе через половину угодий. А они предлагают цену, как за второсортный товар с барахолки.

Он покачал головой.

— Ну их. Я лучше подожду. Где-нибудь в Астракане найдётся нормальный покупатель. Там деньги водятся, люди понимающие.

— Ну хоть от рогов избавился, — заметил Элиас.

— Вот это да, — Лиам довольно хлопнул ладонью по мешку. — Они были самые тяжёлые. Шкуры-то высушенные, весят куда меньше.

К столу подошла официантка, поставив перед Лиамом тарелку с сочным бифштексом.

— Ешь давай тоже, — сказал он, хватая вилку. — Заказывай что хочешь, я угощаю. Всё-таки первые деньги за трофеи. Пусть и совсем немного.

Элиас покачал головой, отодвигая пустую креманку.

— Я пас. Мороженое было вкусным, но больше в меня не влезет.

Он посмотрел на Лиама, который уже вовсю расправлялся со своим блюдом, и добавил:

— Нам бы не задерживаться тут. Надо поскорее решать, как будем добираться до Астракана.

Лиам оторвал глаза от тарелки, продолжая жевать.

— Пешком предлагаешь?

— Я не против, — Элиас пожал плечами. — Но, судя по карте, это займёт куда больше времени, чем мы шли до сюда от угодий. А если деньги в дороге понадобятся, а шкуры мы так и не продадим...

Он замолчал, давая Лиаму самому додумать мысль.

— Туго будет, — закончил за него Лиам, прожевав. — Я понял.

— Воровать мне пока не хочется, — добавил Элиас тише.

Лиам отложил вилку, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Ладно, думаю, я знаю, где можно разузнать, что к чему.

— Это где?

— Бар, — усмехнулся Лиам. — Только не тот, где в потолок вмонтированы зеркала и за коктейль по полцарства просят. Обычный, знаешь... Куда работяги после смены заходят, дальнобойщики, грузчики.

Элиас с сомнением посмотрел на него.

— И что мы там сможем узнать?

— А всё, — Лиам развёл руками. — У них язык без костей. Посидим, закажем чего-нибудь выпить, послушаем. Кто в Астракан едет, на чём, почём. Если повезёт — какого-нибудь дальнобойщика разговорим, может, согласится нас подбросить. Максимум, что попросят — выпить за компанию.

Он подмигнул.

Элиас хотел возразить, что он вообще-то не пьёт, но решил не спорить. В конце концов, Лиам прав: информация в таких местах течёт рекой, и грех было этим не воспользоваться.

— Ладно, — согласился он. — Веди.

Они расплатились за еду и спустились вниз по улице.

Саусгейт встретил их вечерней суетой. Машины, стоявшие в образовавшейся пробке, сигналили, где-то играла музыка, компания парней громко смеялась, стоя у тонированной машины с мятым крылом. Элиас шёл за Лиамом, стараясь не отставать, при этом рассматривая всё, что происходило вокруг. Слишком много всего. Слишком людно. После угодий город казался огромным потревоженным ульем.

Лиам остановился у неприметного переулка, ведущего куда-то вниз, между старыми зданиями.

— Сюда.

— Здесь? — Элиас с недоверием заглянул в проулок.

— Ага. Я тут проходил, пока искал магазин, где рога продал. — Лиам почесал затылок. — Еле нашёл. Он в подвале находится, вывеска совсем незаметная, со стеной сливается.

Он кивнул в сторону переулка.

— А этот бар мне показался ничего таким. Вывеска неоновая. Сейчас не горит, но видно, что есть. Называется «У перекрёстка».

— И где тут перекрёсток?

— А вот самое забавное, — Лиам улыбнулся, — ближайший перекрёсток в двух кварталах отсюда.

Элиас негромко, удивлённо хихикнул, будто сам не ожидал от себя такой реакции.

Проход к бару оказался перегорожен. Поперёк, загораживая добрую половину переулка, стоял небольшой грузовичок с открытыми бортами. Двое мужчин в заляпанных спецовках разгружали пластиковые коробы, в которых звенели бутылки. Пахло пивом и сырым картоном.

— Простите, — пробормотал Элиас, протискиваясь мимо одного из грузчиков.

Тот буркнул что-то неразборчивое и продолжил своё дело.

Вход в бар оказался под старой вывеской, которая действительно не горела, но при ближайшем рассмотрении обещала быть яркой. Несколько ступенек вниз, обшарпанная дверь с круглым окошком на уровне глаз.

Лиам толкнул дверь.

Внутри было именно так, как он и описывал.

Помещение было длинным и узким, вытянутым вглубь здания. Стены давно потеряли цвет и были то ли тёмно-зелёными, то ли просто потемнели от табачного дыма и времени.

Вдоль одной стены тянулась массивная деревянная стойка с тёмными кругами от пивных кружек. За ней, на полках до самого потолка, теснились бутылки всех форм и размеров. Часть с этикетками, другие, что-то из местного разлива, — без.

Вдоль другой стены находились кабинки с высокими стульями из тёмного дерева, обитые потёртым дерматином, и столы, исцарапанные до белизны. Всё остальное помещение было заставлено обычными столами и стульями, все разные, собранные с миру по нитке. Пахло здесь дешёвым табаком, старым пивом, жареным мясом и какими-то острыми специями.

Освещение давали тусклые плафоны под потолком и несколько неоновых ламп над барной стойкой. Они были не столько для освещения, сколько для того, чтобы создавать атмосферу. Красные, синие и зелёные цвета смешивались, создавая ощущение нереальности происходящего.

За стойкой стоял бармен, ритмично протирая кружку. Это был грузный мужчина с седыми висками и руками, похожими на две гири. Он окинул вошедших коротким взглядом и вернулся к своему занятию.

Посетителей было человек двадцать-двадцать пять. Кто-то сидел в одиночестве, уткнувшись в кружку, кто-то общался компаниями. В дальней кабинке трое мужчин в рабочих комбинезонах о чём-то оживлённо спорили, размахивая руками со стаканами, через край которых на пол выплёскивалось их содержимое. У стойки стояли двое дальнобойщиков. Их выдали загорелые лица и усталые глаза. Они молча пили пиво, изредка перекидываясь фразами.

Лиам двинулся к стойке, Элиас за ним.

— Два пива, — сказал Лиам, бросая на стойку несколько купюр.

Бармен кивнул, ставя перед ними две тяжёлые кружки.

— Если вопросы есть — спрашивайте, — буркнул он, не меняя выражения лица. — Только негромко.

Лиам сделал глоток, облизнул губу и подался чуть вперёд, к стойке.

— Уважаемый. А как нам до Астракана добраться? Может, в городе аэропорт есть?

Бармен замер на секунду, потом издал короткий звук, похожий на хрюк.

— Аэропорт, — повторил он, смакуя слово. — Аш-шар, при Халиле, может, и был. А после небо закрыли. Только военные вертушки летают, да ихние новомодные сверхзвуковые. Эс-кер. Обычному человеку туда хода нет.

— Халиль? — переспросил Элиас с осторожностью.

Бармен посмотрел на них как на инопланетян.

— Вы что, не местные совсем? Аж-нот? — Он отставил кружку, опёрся локтями о стойку. — Халиль Громогласный, царствие ему там или не царствие — это уж как решили те, кто его того. — Он провёл пальцем по горлу. — Правитель наш. Был. Тиран, как теперь говорят. Диктатор. Многие его не любили.

Лиам кивнул, показывая, что слушает.

— А если честно, мне он нравился. Эшше, при нём хоть порядок был. Этих... — он кивнул куда-то в сторону улицы, — кхелан сраных не было. А теперь понаехали, понимаешь, и всё засрали. Джа-мак ноду, только на шею садятся.

Лиам дипломатично промолчал, поднося кружку ко рту. Элиас сделал вид, что очень заинтересовался разводами на поверхности пива.

— Ладно, — буркнул бармен, заметив их реакцию. — Таак-хи. Про Астракан спрашивали?

— Ага.

— Поезд. Станция в городе есть. Джар-гун. До Астракана два раза в неделю ходит. Пять дней пути, если без задержек.

— Пять дней? — удивился Лиам. — Это ж сколько там километров?

— Аш-шар, страна у нас большая. Можно, конечно, к кому из дальнобойщиков напроситься. Шеру-рат, так прямо до Астракана не доедешь — придётся с пересадками, через три города, может, больше. Тут уж как повезёт.

Он снова взялся за кружку.

— А поезд — оно надёжней. Ту-ук билеты, если в общий вагон. И спать можно, и жрать. А с этими... — он кивнул в сторону дальнобойщиков за стойкой, — с ними только если край надо. Люди они нормальные, хортан, но машины у всех разные, маршруты — тоже.

Лиам кивнул, обдумывая.

— А когда ближайший будет?

— Маргун днём. Если успеете билеты взять. Можете и у проводников купить — кхе-рош, но без очереди.

Лиам кивнул, положил на стойку купюру небольшого номинала — жест благодарности за информацию, и повернулся к залу, прислоняясь спиной к стойке. Бармен с охотой принял плату, ловко скрутил бумажку в трубочку и отправил в карман фартука.

— Значит так, — негромко начал Лиам, обращаясь к Элиасу. — Едем поездом. Это надёжнее, и пять дней не вечность. Завтра с утра возьмём билеты, а до того...

Дверь бара с тяжёлым стуком отворилась, и внутрь спустились несколько человек в форме. Трое. Четверо. Элиас сбился со счёта — они заходили плотной группой, сразу заполняя собой пространство у входа.

Один из них, с нашивками старшего, коротким жестом указал бармену убавить музыку. Бармен отошёл от стойки, заглянул в подсобку, что-то сказал. Мелодия, лившаяся из динамиков, стала едва различимым фоном.

Посетители закрутили головами, оглядываясь по сторонам. Кто-то замер с кружкой у губ, кто-то опустил руки под стол.

С одного из дальних столов резко вскочил мужчина.

Он не стал ждать. Рванул прочь от основного входа, туда, где был чёрный ход. Но далеко уйти он не смог.

Худощавый, жилистый полицейский — Элиас даже не заметил, как тот оказался рядом — рванул следом. Короткий разбег, прыжок, и он обрушился на беглеца, повалив того на грязный пол. Наручники щёлкнули с противным металлическим лязгом.

Подошёл второй, помог поднять задержанного и сопроводить к выходу. Тот не сопротивлялся, лишь тяжело дышал и смотрел в пол.

Старший полицейский прокашлялся и обвёл взглядом зал.

— Граждане, прошу не беспокоиться. Обычная проверка документов. — Голос у него был ровный, даже скучающий. По нему было видно, что он проводил эту процедуру сотни раз. — Тех, у кого документов при себе нет, прошу встать у стены для дальнейшего выяснения личности. Остальным прошу приготовить бумаги, чтобы не задерживать остальных. Проверка займёт не больше пятнадцати минут.

Элиас почувствовал, как всё внутри сжалось. Они пересекли границу незаконно, и у них не было документов.

Его взгляд встретился со взглядом Лиама.

Лиам был спокоен, но Элиас знал его уже достаточно хорошо, чтобы разглядеть за этим спокойствием лихорадочный просчёт вариантов.

— Что будем делать? — тихо спросил Лиам, почти не шевеля губами. — Документов у нас совсем никаких. Если поймают — депортируют. И это в лучшем случае.

Элиас сглотнул.

— Я не знаю. Может, пропустят? Вон тех, у стены, не всех проверяют. Может, если сидеть тихо...

— Те, кого не проверяют, — завсегдатаи, — перебил Лиам. — Их здесь каждая собака знает.

Элиас открыл рот, но слова застряли в горле. Взгляд его скользнул по залу, цепляясь за детали, выискивая хоть какую-то зацепку, которая поможет им избежать неблагоприятной участи быть выдворенными из страны.

Сбоку, в отдельном кабинете, сидел мальчик.

На вид ему было лет двенадцать, от силы четырнадцать.

Что он делает в таком месте, куда даже не каждый взрослый сунется? — Мысль пронеслась в голове Элиаса и тут же утонула в тревоге.

Мальчик выглядел обеспокоенным. Он часто ёрзал на месте, оглядывался, сжимая что-то в кармане своей куртки.

— Ваши документы.

Голос прозвучал совсем рядом. Элиас вздрогнул и обернулся.

Фигура в форме вынырнула из полумрака прямо перед ними. Тот самый худощавый, что пару минут назад поймал беглеца. В его глазах читалась усталость человека, который за долгую смену насмотрелся на всякое.

— Предъявите ваши документы, — повторил голос громче.

Лиам и Элиас поднялись со стульев. Сердце Элиаса учащённо билось, на лице Лиама не дрогнул ни один мускул.

— Да, сейчас, — Лиам полез рукой в задний карман джинсов. — Были где-то здесь... Сейчас-сейчас.

Он помялся, пошарил в кармане, переступил с ноги на ногу. Полицейский наблюдал за ним с нарастающим нетерпением профессионала, который слышал эту песню сотни раз.

— Если у вас нет с собой документов, — голос его стал твёрже, — встаньте к остальным у стены. Нечего нас задерживать.

— Да секунду, — Лиам изобразил досаду. — Они, кажется, прилипли. Сейчас...

Элиас краем глаза следил за кабинкой. К мальчику уже тоже подошли.

— Что ты здесь делаешь? — голос полицейского звучал жёстко, но без агрессии. — Несовершеннолетним тут не место. Вставай-ка.

Мальчик поднялся. Дрожащими руками он прижал что-то к груди, но в суете, когда его дёрнули за локоть, из них выскользнул свёрток и упал на пол.

— Что это? — Полицейский наклонился.

— Это... это лекарство! — Голос мальчика сорвался на фальцет. — Лекарство для матери, она болеет, я просто...

— Лекарство, значит. — В интонации полицейского сквозило недоверие. — Вставай к стене. Разберёмся.

— Вот, нашёл.

Внезапно раздавшийся голос Лиама прозвучал так обыденно, что Элиас на мгновение поверил. Он обернулся и увидел, как Лиам делает вид, что вытаскивает что-то из заднего кармана.

На лице Элиаса мелькнуло изумление — чистое, искреннее, до того абсурдной была эта ситуация. И в следующую секунду изумление сменилось ледяным пониманием того, что сейчас произойдёт.

Кулак встретился с челюстью полицейского, и того отбросило назад. Парень пролетел над столом, сбивая кружки и бутылки, опрокидывая стулья, и с тяжёлым стуком рухнул где-то в проходе.

На секунду в баре стало тихо.

Даже те, кто стоял у стены, замерли.

— Бежим, — выдохнул Лиам, хватая Элиаса за рукав.

Элиас не успел ничего ответить, ноги сами понесли его за Лиамом. В голове билась одна мысль: бежать, бежать, бежать.

Но Лиам вдруг затормозил.

Резко, так что Элиас чуть не врезался ему в спину. Лиам обернулся, и взгляд его упал на кабинку, где секунду назад стоял мальчик. Тот так и застыл на месте — белый, как мел, сжимая в руках свой злополучный свёрток. Полицейский, который его обыскивал, уже разворачивался к ним, вытаскивая из кобуры то, чему Элиас не хотел давать названия.

— Стоять! — рявкнула усатая фигура.

— Лиам! — выдохнул Элиас.

Лиам развернулся на пятках и со всей силы влетел плечом в полицейского. Удар вышел чудовищным — человека в форме отбросило, и он врезался в двоих своих, что спешили на подмогу. Те покатились по земле, сбивая стулья и ругаясь сквозь зубы.

— Валим! — прокричал Лиам, но Элиас уже встал перед ним, выставив щит.

Первые пули ударили в темную поверхность. Щит вибрировал, принимая на себя удар. Кто-то позади них орал, перекрываясь матом, звенело разбитое стекло, топали ноги.

Лиам влетел в кабинку. Схватил мальчика за шкирку, как котёнка, и выдернул его из-за стола. Мальчик взвизгнул, но Лиам уже тащил его вперёд, перекинув через руку, как куль с мукой.

— Назад! — крикнул Лиам, дёргая Элиаса за ворот куртки. — Прикрывай спину!

Элиас пятился к чёрному ходу, удерживая щит перед собой. Пули приходили одна за другой. Лиам, тяжело дыша, тащил их обоих, одной рукой прижимая к себе перепуганного мальчика, другой тянул Элиаса на себя.

Дверь чёрного хода вылетела с пинка, и они вывалились в ночь.

Лиам бежал, не отпуская мальчика. Тот болтался у него под мышкой, но вырваться не пытался. Элиас бежал рядом, то и дело оглядываясь, готовый в любой момент прикрыть спину щитом.

***

Лиам сидел, прислонившись к стене, и тяжело дышал. Рядом с ним, скорчившись в комок, сидел тот самый мальчик. В одной руке он всё ещё сжимал свой дурацкий свёрток, второй закрывал лицо. Его плечи слегка подрагивали.

— Ты... — выдохнул Лиам, обращаясь к нему. — Ты какого хрена вообще в том баре делал?!

Мальчик поднял лицо. Огромные глаза, слишком взрослые для его возраста, смотрели на них с ужасом и непониманием.

— Я... Я просто... — Голос срывался. — Мне нужно было... это лекарство... Чтобы я сам ещё раз... Я не знал, что там облава, я просто зашёл на минуту, мне сказали, что там можно дохнуть и никто не пристаёт, а они... Они нашли свёрток и сразу... Я думал, они меня заберут, я думал...

Он всхлипнул, закрывая лицо руками. Пальцы у него были тонкие, длинные, неестественно белые в свете единственного фонаря, пробивающегося в переулок.

Элиас переглянулся с Лиамом.

— И что нам теперь делать? — тихо спросил Элиас. — Попытаемся снять номер — к утру уже будем в изоляторе. На улице тоже оставаться небезопасно. А его... — он кивнул на мальчика, — его вообще первого найдут. Он же ребёнок.

Лиам потёр лицо ладонью и устало выдохнул.

— Не знаю.

Мальчик вдруг перестал всхлипывать. Он сидел неподвижно, уткнувшись лицом в колени, и только по тому, как вздрагивали его плечи, можно было понять, что он ещё не пришёл в себя.

Прошло несколько минут.

Мальчик наконец медленно поднял голову. Глаза опухли от слёз, щёки мокрые, но взгляд уже не был таким диким. Он долго, изучающе посмотрел на них. Сначала на Элиаса, потом на Лиама.

— Вы те двое, что полицейского вырубили? — спросил он негромко. Голос ещё дрожал, но слова звучали уже осмысленно.

Лиам напрягся.

— Мы. И что с того?

Мальчик шмыгнул носом, утёр лицо рукавом, поднимаясь на ноги. Сделал он это неуверенно, покачиваясь. Он залез рукой в карман и достал оттуда складной телефон.

— Я могу укрыть вас, — сказал он.

Элиас равнодушно спросил:

— Ты? Как?

Парень, не отвечая на заданные вопросы, нажал несколько кнопок и поднёс трубку к уху.

— Да. — Короткая пауза. — Можешь меня забрать? Полицейские. Со мной будут ещё двое.

Он бросил быстрый взгляд на Лиама и Элиаса, оценивая их реакцию.

— Да.

Потом осторожно выглянул из переулка, осмотрелся и снова заговорил в трубку, стараясь говорить чётко, хотя голос всё ещё подрагивал:

— В переулке, рядом с «Кастильо». Да.

Он помолчал, слушая ответ, потом добавил уже громче, с ноткой раздражения:

— Да, там, где по средам акция «2+1».

Элиас переглянулся с Лиамом. Тот только пожал плечами.

Парень вдруг повысил голос до крика, будто пытался перекрыть шум ветра или плохую связь:

— ДА! ДА! ГДЕ ОФИЦИАНТКА С ОГРОМНОЙ ЗАДНИЦЕЙ!

Лиам дёрнулся, подавившись воздухом.

— Ты чего орёшь? — прошипел он. — Нас же услышат!

Но парень уже нажал отбой и убрал телефон в карман, поворачиваясь обратно к ним.

— На том конце шумно и связь плохая, — сказал он спокойно. — А он без таких подробных ориентиров нас не найдёт.

Мальчик снова присел на корточки, прислонившись к стене рядом с ними. Глаза уже не бегали, но в них всё ещё читалось напряжение.

— Сейчас приедет, — добавил он тише. — Минут десять, может, пятнадцать.

— Кто? — спросил Элиас.

— Тот, кто должен мне пару услуг. Вы меня вытащили, теперь я вытащу вас.

Он замолчал, уставившись в темноту переулка, ожидая.

Через двадцать минут они услышали, как где-то на проезжей части резко остановился автомобиль.

Мальчик вскинул голову, прислушался. Потом бесшумно поднялся и осторожно выглянул из переулка. Замер на секунду, вглядываясь, и коротко махнул рукой.

Элиас и Лиам двинулись следом.

Они аккуратно высунулись из-за угла, оглядывая улицу. Ни патрульных машин, ни одиноких фигур в форме. Только у обочины стоял белый минивэн.

Из салона доносилась тяжёлая, ритмичная музыка — басы пульсировали, заглушая звуки ночного города. Из-за темноты внутри можно было разглядеть только тёмный силуэт на фоне слабо подсвеченной приборной панели.

Лиам кивнул, и они, стараясь не шуметь, обогнули машину и скользнули внутрь через задние двери.

В салоне пахло фастфудом, а именно жареным маслом, специями и чем-то сладким. Но в целом здесь было чище, чем ожидал Элиас. Только на полу багажника были какие-то светлые разводы, похожие на старые пятна.

На зеркале заднего вида висела целая коллекция брелоков. Красные боксёрские перчатки. Маскот в виде жареной картошки с улыбочкой. Миниатюрная виниловая пластинка. Освежитель воздуха в виде прозрачного шарика с голубой жидкостью внутри. Игральная карта — то ли дама, то ли король, в тёмном салоне было не разглядеть. И ещё штук десять, которые Элиас не смог рассмотреть.

Мальчик забрался на переднее сиденье и с характерным щелчком застегнул ремень.

— Ты опоздал, — бросил он, не глядя на водителя.

Тот ответил ему на эспакати. Элиас разобрал только интонацию: что-то среднее между оправданием и отмазкой. Водитель кивнул на подстаканник, где стоял синий бумажный стаканчик с трубочкой.

Мужчина за рулём был темнокожим, сидел без верха, с голым торсом, и в тусклом свете приборов Элиас разглядел, что грудь и плечи незнакомца были густо покрыты татуировками — затейливые узоры, надписи, какие-то символы. Глаз не было видно, их закрывали солнцезащитные очки. Ночью.

— И это того стоило? — мальчик кивнул на стаканчик.

Водитель что-то пробубнил, небрежно махнув рукой.

— Давай, трогай уже.

Мужчина провернул ключ зажигания. Машина кашлянула, дёрнулась и заглохла. Он снова выругался на своём языке, и по тону Элиас понял: ругательства были знатные.

Со второй попытки двигатель завёлся. Водитель нажал на газ, и минивэн резко рванул с места, вжимая пассажиров в сиденья.

Мальчик обернулся назад.

— Меня Денни зовут, — сказал он просто.

Элиас кивнул.

— Элиас.

— Лиам, — буркнул тот, покрепче хватаясь за поручень.

Денни мотнул головой в сторону водителя:

— А это Шеран.

В ту же секунду минивэн вильнул в сторону, и всех пассажиров резко накренило. Денни вцепился в бардачок.

— Шеран! — завопил он. — Поаккуратней вести не можешь?

Шеран лишь дёрнул головой в такт музыке. Казалось, он вообще не слушал или делал вид, что не слушает.

— Куда мы едем? — спросил Лиам, восстанавливая равновесие.

Денни задумался на секунду, подбирая слова.

— На окраине есть склад, — сказал он. — Ну, раньше был складом. Теперь его переоборудовали под жилые помещения. Там вас точно искать не будут.

Минивэн вдруг плавно замедлился. Элиас выглянул в окно и увидел светофор, на котором загорелся красный.

Шеран, судя по всему, удивился этому не меньше остальных. Он высунулся в окно, глядя на пустой перекрёсток, будто ожидая, что светофор ошибся. Слева, шумя мотором, к светофору подкатил открытый кабриолет.

Шеран тут же оживился. Высунулся ещё дальше, что-то крикнул водителю кабриолета на эспакати. Тот, судя по резкому движению головы, недовольно ответил.

Шеран расхохотался.

Звук был таким неожиданным, что Элиас вздрогнул. Смех Шерана напоминал предсмертные хрипы горного козла. Они были надрывными, вибрирующими, разносящимися по всему салону и совершенно нечеловеческими.

Водитель кабриолета показал в их сторону неприличный жест и вдавил педаль газа. Шеран проводил его взглядом и несколько раз протяжно нажал на клаксон с явным удовольствием.

— Чего ржёшь? — буркнул Лиам.

Шеран, не оборачиваясь, бросил что-то Денни, кивая в их сторону. Элиас разобрал вопросительную интонацию.

— Наверное, — ответил Денни коротко.

Шеран громко хлюпнул напитком из трубочки и спросил ещё что-то.

— Не знаю, — пожал плечами Денни.

Элиас спросил у Лиама:

— Ты понимаешь, о чём они говорят?

Лиам дёрнул плечом.

— Не особо.

— Но в баре ты понял, что сказал нам бармен.

— Это другое, — Лиам понизил голос, чтобы не слышал Денни. — Я знаю эспакати совсем немного. У нас на районе парнишка жил, мы с ним играли, вот и нахватался. Слов сто, не больше. А то, что бармен сказал... Я тоже не всё понял. Только общий смысл.

Через пятнадцать минут они выехали на старую, убитую дорогу, до которой, по всей видимости, никому не было дела и особым спросом она не пользовалась. Вслед за дорогой, последовав её примеру, исчезли и огни ночного города. Оставался лишь тонкий полумесяц, висевший высоко в безоблачном небе, и желтый свет фар минивена.

Шеран с силой повернул руль, входя в крутой поворот. Минивен страшно проскрипел, но поддался, не желая улететь в кювет. Через лобовое стекло виднелось длинное здание с металлической крышей, огороженное таким же металлическим забором.

Шеран поморгал фарами, и из будки выскочил широкий силуэт, открывая ворота. Они проскрипели и оставили борозды в том месте, где касались земли. Минивен медленно вкатился внутрь и остановился под самодельным навесом, сделанным на скорую руку из непромокаемого материала. Шеран выключил фары, сделал музыку тише и кинул короткую фразочку на своём языке в сторону Денни.

— Приехали, — отозвался детский голос с переднего сиденья. — Выходите.

Лиам дёрнул ручку багажника, открывая обе створки двери. Он спрыгнул так, что машина качнулась, издав жалобный всхлип. Элиас аккуратно спустил ноги на землю, благодаря богов за то, что они добрались целыми. Во время всей езды к горлу то и дело подступала тошнота, но он старательно пытался не поддаваться этому неприятному ощущению.

Рядом с навесом красовалась деревянная будка, которая, в отличие от того же навеса, явно была построенная с любовью. Внутри неё, свернувшись в волосатый клубок, лежал средних размеров старый пёс и размеренно сопел. Складки на его морде поднимались с каждым вздохом, а с выдохом подёргивались, разбрызгивая слюну во все стороны.

Заметив, что Лиам заинтересовался пожилым охранником, Денни сказал:

— Это Роберт. Ему уже много лет, и, как я слышал, он тут с самого… — он остановился на половине слова, как будто чуть не разболтал сверхсекретную информацию, — в общем, долго он уже тут. Служит верой и правдой.

Он уже развернулся, но потом кинул через плечо:

— Не подкармливать. У него и так лишний вес.

— Ну что за чудесный пёс! — глаза Лиама сияли. — В детстве я хотел себе собаку, но дядя не разрешил, а сейчас… Элиас, а тебе нравятся собаки?

Элиас, все еще стараясь прийти в себя, нехотя ответил на вопрос, продолжая держаться за живот:

— Я больше кошек люблю, хотя у самого тоже не было домашних животных. На улице частенько подкармливал, когда на прогулку выходил. Собаки тоже ничего, но с ними хлопот больше.

— Идёмте, — сказал Денни. Он не хотел их торопить, но также и не хотел оставаться на улице и мёрзнуть.

Взглянув напоследок на Роберта, Лиам двинулся вслед за Денни. Элиас медленно поковылял за ними.

Глава 3

Мужчина с залысиной закончил свои дела, застегнул ширинку и подошёл к широкой раковине с несколькими кранами, поворачивая вентиль с холодной водой. Он бросил взгляд на своё усталое отражение в большом зеркале над раковиной. Обычное лицо человека, который слишком много работает и слишком мало спит.

Дверь с тихим скрипом отворилась.

Мужчина перевёл взгляд от зеркала и замер.

Она сама по себе была высокая, а каблуки делали её ещё выше. Дорогой костюм с иголочки, который сидел на ней как вторая кожа. Она подошла ближе и остановилась у соседнего крана, так что в зеркале их отражения встали бок о бок.

Мужчина на автомате вытер руки о штаны и попытался улыбнуться.

— Прекрасная дама заблудилась, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Это мужской туалет.

Она медленно повернула голову и посмотрела на него сверху вниз. Дама была выше на две головы, и ему пришлось задирать подбородок, чтобы встретить её взгляд.

Она медленно облизнула губы.

— Я как раз там, где нужно, — сказала Сандра.

Мужчина сглотнул.

Сандра протянула руку и кончиками пальцев аккуратно поправила ему галстук. В следующую секунду её пальцы сомкнулись на узле, и она с силой швырнула его в стену.

Плитка позади него треснула, несколько осколков посыпались на пол, поднимая тонкие струйки кафельной пыли. Мужчина сполз по стене, но не упал, застыв, прижатый к кафелю невидимой силой.

Сандра сняла с рубашки маленькую брошь, сунула в карман и глубоко выдохнула. На её лице появилась довольная улыбка. Она шагнула вперёд, схватила его за грудки и одним рывком подняла так, чтобы он оказался на уровне её глаз.

Из уголка его рта потекла струйка крови. Его испуганное лицо было белым как мел, глаза расширены до предела, а зрачки сжались до предела, превратившись в две булавочные головки. Всё его тело трясло. Вместе с ним тряслись очки, каким-то чудом всё ещё державшиеся на переносице.

Сандра ударила в живот.

Мужчина согнулся, пытаясь вдохнуть, но она тут же перехватила его за волосы, дёрнув голову вверх, и ударила по лицу. Очки лопнули, стёкла брызнули в стороны, оставляя мелкие царапины на лице. Нос хрустнул и сместился в сторону, заливая разбитые губы кровью.

Сандра не останавливалась.

Она схватила его за затылок и с силой впечатала лицом в зеркало. Толстое стекло взорвалось осколками, осыпаясь в раковину. Остроконечные осколки жадно врезались в морщинистую кожу лица. Когда она оторвала его от стены, на лице осталась глубокая сетка порезов. Щёки, лоб, подбородок — всё было в крови. Уже в этот момент мужчина потерял сознание, но Сандра этого не заметила.

Она ударила его о раковину. Край впился в бок, отколов внушительный кусок керамики. Брызги крови окрасили белую поверхность раковины и оказались на её руках.

Ещё удар. В грудную клетку. Ещё. В живот. В лицо. Ещё.

Наконец, она швырнула тело, и то, пролетев через всю уборную, выбило дверцу кабинки и застыло среди осколков фаянса и ржавых труб. Его лицо, изуродованное до неузнаваемости, безжизненно косилось на потолок, ноги неестественно подогнуты, руки раскинуты в стороны.

Сандра стояла посреди разрушенной уборной, тяжело дыша.

Её бросок задел бачок унитаза, тот сорвался с креплений, грохнулся на пол, и теперь из разорванного соединения на кафель лилась вода.

Она стояла так с минуту, чувствуя, как дыхание выравнивается, а сердце, бьющееся как разгорячённый мотор, постепенно успокаивается.

Улыбка всё ещё блуждала на её лице. Безумная, та, что бывает у человека, который наконец утёр нос всем, кто в нём сомневался. В её глазах одновременно были пустота и восторг.

А потом до неё дошло.

Она моргнула. Посмотрела на свои руки. На плитку, усыпанную осколками. На тело в кабинке. На воду, льющуюся из разбитого бачка.

— Вот же... — выдохнула она.

Она подошла к уцелевшей части раковины, туда, где вода не собиралась залить ей туфли, повернула кран и принялась тщательно мыть руки. Кровь смывалась легко, вилась по фаянсу розоватыми струйками. Она перебирала пальцы, промывала под ногтями, разглядывая свои руки так, будто видела их впервые.

Потом подняла взгляд на остатки зеркала. Осколки держались по краям на честном слове, и в них отражались куски её лица. Несколько прядей выбились из идеальной укладки — она вернула их на место ловким движением. Провела пальцем под глазами, стирая размазавшуюся тушь.

Она оглянулась на бездыханное тело высокопоставленного офисного работника, которого ей заказали убить. В контракте не было пункта убить его как можно более жестоко — это была одна из её маленьких прихотей, которым она потакала без раздумий.

Сандра достала телефон и долго смотрела на экран, не решаясь прикоснуться к нему. Палец завис над экраном. Она всё же нажала и поднесла трубку к уху.

Зазвучали гудки. Первый, второй, третий, пятый...

Она уже хотела сбросить, когда на том конце ответили.

— Это Сандра. — Её голос был ровный, деловой, будто она не стояла по щиколотку в осколках посреди разгромленной уборной. — Ну да, я. Слушай, я помню про твою способность, и сейчас она будет как нельзя кстати.

Она слушала ответ.

— Конечно, сто тысяч устроит? — Её глаза чуть прищурились. — Ладно, ладно. Двести так двести. Приезжай скорее, я в общественном туалете на Клосс-стрит.

Она нажала отбой, убрала телефон в карман, ещё раз взглянула на своё отражение в осколках и, не глядя на тело, вышла.

Через двадцать минут она заметила приближающуюся фигуру. Ленз появился из-за угла своей неторопливой, чуть сутулой походкой. В его правой руке дымилась сигарета, дым от которой тянулся вверх, тая в свете уличного фонаря.

Сандра отступила на полшага, брезгливо поведя носом. В её планы не входило пропахнуть сигаретным дымом.

Она раскрыла телефон и ткнула экраном в сторону Ленза.

— Таким должен быть.

На экране застыла фотография того самого мужчины. Очки, залысина, непримечательное лицо обычного офисного работника.

— Я немного перестаралась, — добавила она. — В таком состоянии его не узнать. Сможешь поправить?

Ленз поднял взгляд, внимательно изучая фото, а затем беззвучно кивнул. Сделал глубокую затяжку и выпустил дым в сторону.

— Из тебя Аура так и пышет.

Сандра не сразу поняла, что речь идёт о ней. Она опустила взгляд на свои руки, на грудь, от которых во все стороны хлестала Аура.

И правда. Так разошлась, что совсем забыла про Ауру, — удивилась Сандра.

— Немного забылась, — в голосе Сандры проскользнуло что-то похожее на смущение.

Она достала из кармана ту самую крошечную брошь, которую сняла перед тем, как разбить лицо работника, и приколола обратно к рубашке. Аура исчезла. Воздух вокруг неё снова стал обычным.

Ленз молча затушил окурок о стену, бросил его в урну и толкнул дверь туалета, заглядывая внутрь.

— Это тоже убрать или только лицо подправить? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да пожалуйста, — Сандра махнула рукой. — Там ещё бачок сорвался, вода так и хлещет. А насчёт самого мужика... Только лицо. Остальное пусть останется.

Ленз скрылся внутри.

Сандра осталась снаружи, прислонившись к стене каблуком, стараясь не касаться её спиной, и уставилась в тёмное небо.

Через три минуты дверь распахнулась. Ленз вышел, на ходу доставая новую сигарету.

— Ну как?

— Ага, — коротко ответил Ленз, щёлкая зажигалкой.

Сандра вскинула бровь.

— Он теперь похож на себя прежнего?

— Ага, — повторил Ленз.

Сандра раздражённо улыбнулась, недовольная таким куцым ответом. Мобильник появился в её руке. Пара нажатий — и телефон в кармане Ленза прозвенел короткой мелодией, уведомляя о поступлении средств.

— Двести тысяч, как и обещала.

Ленз вытащил свой телефон с треснувшим экраном, мельком глянул на уведомление и вдруг произнёс вслух, скорее по привычке:

— Подержанный «Синал» или «Автерс» из салона.

— Чего? — Сандра уставилась на него.

Ленз поднял взгляд, спохватившись.

— Да так. Не обращай внимания.

Сандра покачала головой, разглядывая его с новым интересом.

— И всё-таки странный ты, Ленз. — Она скрестила руки на груди. — Ты столько зашибаешь за свои услуги, мог бы и нормальной одежды прикупить. А не в этих лохмотьях расхаживать.

Ленз пожал плечами и сделал новую затяжку.

— Мне и так удобно.

Одновременно на обоих мобильниках тренькнули уведомления.

Сандра пробежала глазами сообщение, и её губы тронула едва заметная, хищная улыбка.

— Похоже, всё готово, — она убрала телефон в карман, поправила одежду, разгладила складку. — Ладно, мне ещё по делам надо в одно место забежать. Встретимся завтра.

Она подняла глаза на Ленза и сделала ту самую улыбку, от которой таяли мужские сердца, которая заставляла забыть обо всём на свете, которую рисовали на обложках журналов и снимали в замедленной съёмке для рекламы духов.

Милая. Беззащитная. Очаровательная.

Ленз смотрел на неё сквозь полуопущенные веки, усталый и равнодушный, будто перед ним была не роковая красавица, а очередной дорожный знак.

— Ага, — сказал он и, сунув сигарету в рот, а руки в карманы, медленно побрёл в темноту.

Сандра проводила его взглядом, раздражённо хмыкнула и, цокая каблуками по брусчатке, двинулась в противоположную сторону.

***

Люк развалился на чёрном кожаном диване с такой небрежностью, будто находился здесь в одиночестве. Одна нога закинута на другую, пальцы выстукивали скучающий ритм по подлокотнику, взгляд блуждал где-то под потолком. Ему было откровенно, демонстративно скучно.

С другого конца дивана сидел Ленз. Он не мог найти себе места. Нога нервно тряслась, выдавая напряжение, которое он даже не пытался скрыть. Руки то складывались на груди, то падали на колени, то принимались теребить край водолазки. Главная причина его дискомфорта находилась на стеклянном столике перед ним — чистая пепельница. Курить здесь было нельзя, и это сводило его с ума куда сильнее, чем любые новости, которые им собирались сообщить.

Сандра сидела в отдельном кресле с прямой спиной, соблюдая все мыслимые нормы приличия. На её лице застыло выражение вежливого интереса. Она умело делала вид, что происходящее её действительно увлекает, хотя на самом деле мыслями она была где-то далеко.

Комната утопала в полумраке. Единственным источником света был проектор, закреплённый под потолком. Его луч разрезал темноту, выводя на белое полотно слайд за слайдом.

На смену друг другу приходили схемы: планы зданий, этажи, коридоры, комнаты. Красные точки вспыхивали то тут, то там, отмечая важные позиции. Синие линии прочерчивали маршруты. Зелёные — пути отхода.

Всё это время пространство наполняли два голоса.

Первый принадлежал хозяину кабинета — Кристиану Сервону. Тот самый крупный мужчина с массивной челюстью. Сейчас он стоял у проектора, изредка переключая слайды, и вещал своим низким голосом.

В широких кругах его знали как владельца большей части активов «ЛоЭндКо» — группы компаний, захвативших рынок всевозможных товаров в Восточном Полперро. Продукты, техника, недвижимость, логистика — если на этом можно было заработать, Сервон там уже был или собирался.

Но в более узких кругах у него было другое имя — «Челюсти».

Не только из-за его внушительной нижней челюсти, которая придавала его лицу выражение вечного голода. А ещё из-за того, как он вцеплялся во всё, что видел. Новая компания, подающая надежды? Сервон либо сжирал её выгодной сделкой, либо давил силой. Грязные методы его не смущали. Главное — результат. Главное — не отпускать, пока не дожуёшь до конца.

Второй голос принадлежал девушке, стоявшей у противоположной стены. И если Сервон притягивал взгляд, то она, наоборот, была фоном, на который глаз отказывался обращать внимание.

Самая обычная одежда. Самые обычные черты. Длинные волосы, чуть секущиеся на концах — такими обычно пренебрегают, когда нет времени или желания за ними следить. Бежевые, слегка помятые туфли на низком каблуке. Такие же бежевые колготки. Ногти её были покрыты бесцветным лаком — ни ярко, ни броско, просто чтобы было.

Лицо сухое, без лишней косметики. Глаза узкие и внимательные, но без блеска.

Если бы кого-то попросили нарисовать портрет среднестатистической жительницы Астракана, получилась бы именно она. Ничего лишнего. Ничего запоминающегося.

Она говорила ровно, по делу, перечисляя данные, которые явно готовила сама. Цифры, даты, вероятности. Её голос звучал как фон, как обязательное приложение к картинкам на экране.

Люк зевнул, даже не пытаясь прикрыть рот.

Сандра сделала вид, что не заметила.

Ленз продолжал трясти ногой, косясь на пустую пепельницу.

— Как я уже говорил ранее, — Кристиан переключил слайд, и на экране появилась схема, испещрённая цветными линиями, — вашей главной задачей будет вытащить оттуда данные косметологических опытов.

Он сделал паузу, чтобы его слушатели успели во всех подробностях рассмотреть информацию на слайде.

— Из надёжных источников удалось узнать, что они совершили прорыв в технологии омоложения. Не просто кремы с эффектом лифтинга, не временные уловки, а настоящая, работающая технология. — Глаза Кристиана блеснули в полумраке. — Но достигли они этого не совсем гуманным путём.

Люк лениво повернул голову в его сторону.

— То есть?

— Подопытные, — коротко ответил Кристиан. — Не добровольцы. Не те, кто подписал бумажки.

В комнате повисла тишина. Даже Ленз перестал трясти ногой на пару секунд.

— Если всё пройдёт гладко, — продолжил Кристиан, потирая руки — жест вышел звериным и жадным, — мы убьём двух зайцев одним выстрелом. Во-первых, наложим дурно пахнущую кучу им под дверь. Безостановочные проверки, возмущённая общественность, бесконечные репортёры, дежурящие у офисов. Вой поднимется по всему Полперро. И не только.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— А во-вторых... Мы сами воспользуемся их наработками.

Сандра чуть приподняла бровь, но промолчала.

Кристиан кивнул на стеклянный столик перед диваном. Там лежали три плотные бордовые папки с тиснением.

— Для этого вам придётся проникнуть в лабораторию «Гелиоса». Точнее, куда вам надо — написано внутри. Схемы, маршруты, протоколы безопасности. Всё в папках.

— Анна, — Кристиан ткнул пальцем в девушку, стоящую в темноте. — Бывший системный архитектор «Гелиоса». Знает все дыры и уязвимости, которые сама и закладывала.

— Зачем? — подал голос Ленз.

— Затем, что её выкинули, — Кристиан усмехнулся. — Отработала своё, стала не нужна. Неогранённый алмаз, который выбросили на обочину жизни. А алмазы, знаете ли, обиды не прощают.

Он переключил слайд. На экране появилось изображение небольшого устройства, похожего на старую флешку, но толще, с дополнительными разъёмами.

— Она разработала программу. На экране вы видите её носитель. Всунули — высунули, и данные уже на нём. Никаких следов, никаких логов, если сделать всё быстро.

Кристиан выключил проектор. На мгновение комната погрузилась во мрак, потом зажглись верхние лампы.

— Вопросы?

Ленз перестал трясти ногой. Он поднял тяжёлый взгляд на Кристиана.

— Что там по оплате?

Голос звучал ровно, без эмоций и заискивания.

— В прошлый раз вы сказали, что ещё не определились, но обещали золотые горы. — Он сделал паузу. — Я жду.

Кристиан прищурился.

— Если цена окажется слишком низкой, — продолжил Ленз всё тем же ровным тоном, — я встану и выйду. Больше вы меня не увидите.

Люк, до этого момента изучавший потолок, слегка приподнялся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Он явно не ожидал от этого забитого, нервно трясущего ногой курильщика такого тона.

Кристиан раскатисто рассмеялся.

Смех прокатился по кабинету, отразился от стен, вернулся обратно. Он смеялся искренне, с удовольствием, наслаждаясь самим процессом.

— Нравишься ты мне, Ленз, — произнёс он, вытирая выступившую слезу. — Деловой парень. Сразу к делу.

Он откашлялся, к нему вернулся серьёзный вид.

— По оплате — миллиард линтов каждому. Как только эти данные будут у меня. Ну как? Устраивает?

Ленз смотрел на него несколько секунд. Потом коротко кивнул.

— Вполне.

Кристиан широко улыбнулся своей тяжёлой, хищной улыбкой.

Люк лениво поднял руку, словно школьник на уроке.

— Вопрос.

Кристиан кивнул, давая добро.

— А ты уверен, что данные ещё там?

Кристиан опешил.

На его лице, привыкшем к полному контролю над любой ситуацией, мелькнуло недоумение. Такого вопроса он явно не ждал.

— В смысле? — выдохнул он наконец. — А где же им ещё быть, как не там?

Люк усмехнулся, поправляя прядь волос.

— Лаборатория «Гелиос» — это хаб. Своеобразный узел, где проводятся опыты и собираются данные. Они действительно хранятся там какое-то время. А потом распределяются между другими такими же хабами.

Кристиан нахмурился.

— Децентрализованная система, — продолжал Люк, явно смакуя эффект. — Чтобы собрать информацию воедино, надо постучаться во все хабы и получить ключи дешифровки. Неудобно, занимает время, зато надёжно.

Он сделал паузу.

— Если один из хабов долго не отвечает, его отрезают от сети. Алгоритм самовосстанавливается, генерирует новые ключи. Старый ключ становится бесполезен. На непредвиденный случай, понимаешь?

Кристиан молчал. Он смотрел на Люка с новым, незнакомым для него выражением.

— Так вот, — Люк развёл руками, — если время уже прошло и данные улетели, просто зайти в серверную и вытащить их у нас не получится.

Тишина в кабинете стала тягучей, как патока. Кристиан медленно повернулся к девушке у стены. Та стояла неподвижно, сложив руки перед собой, и ждала этого взгляда.

— Анна? — В голосе Кристиана чувствовалось напряжение.

Девушка поправила очки. Сделала шаг вперёд, оказавшись в круге света.

— Данные хранятся две недели, — начала она бесцветным голосом. — Их редко шифруют раньше срока — для удобства персонала. Учитывая известную мне информацию...

Она перевела дыхание.

— У нас есть ещё неделя до того, как данные будут зашифрованы.

Кристиан выдохнул, но расслабляться было рано.

— В соответствии с этим, а также с расписанием персонала лаборатории, — продолжила Анна, — было подобрано идеальное окно — шестое июня. Через пять дней.

Кристиан медленно кивнул и повернулся к Люку.

— Откуда ты знаешь про систему хабов?

Люк пожал плечами.

— Я много чего знаю.

Сандра наконец решила встрять в разговор.

Она подалась вперёд, нарушив идеальную осанку, и в её голосе впервые за вечер появилось что-то похожее на живой интерес.

— А что там насчёт охраны? Геспер там будет?

Анна поправила очки и, не глядя в её сторону, ответила:

— Нет.

Лицо Сандры изменилось за долю секунды.

Свет, только что горевший в глазах, погас. Губы сжались в тонкую линию, брови чуть нахмурились.

— Окно выбрано как раз с расчётом на это, — продолжила Анна тем же ровным тоном, не замечая реакции Сандры. — Никого из когорты Геспер на месте не будет. Они отправляются в тренировочный комплекс за городом.

Сандра откинулась на спинку кресла. В её глазах мелькнуло раздражение — короткое, почти незаметное, но Ленз, случайно взглянувший в её сторону, его уловил.

— Все? — спросила она с ноткой надежды.

Анна коротко кивнула.

— Все.

Сандра отвернулась к окну, за которым была только ночь и собственное отражение.

— Замечательно, — пробормотала она себе под нос так, чтобы никто не услышал.

Глава 4

Денни шёл впереди Элиаса и Лиама, уверенно петляя по узким коридорам склада, переоборудованного под жильё.

Склад больше походил на подземное царство из старых сказок — такие были в книгах, которые Элиас читал в детстве. Затхлый, тяжёлый воздух, давящий на лёгкие. Где-то высоко под потолком тускло горят белые люминесцентные лампы, но света от них катастрофически мало — ровно столько, чтобы не расшибить лоб об очередную стену. Хоть и без видимого сора, но явно не самый чистый пол.

В крыше виднелись вмонтированные окна. Днём они давали достаточно света, но сейчас, глубокой ночью, от них не было никакой пользы. Только тёмные прямоугольники, в которых угадывалось чёрное небо.

Склад оказался настоящим лабиринтом. Комнаты здесь были самодельными, сколоченными из фанеры, досок и старых листов металла. Кое-где стены заменяли плотные шторы. Через приоткрытые двери некоторых комнат Элиас видел силуэты. Люди спали вповалку, на матрасах, на старых диванах, некоторые просто на полу.

Впереди, из-за угла, вышли двое.

Парень и девушка. Лет по восемнадцать-девятнадцать, может, чуть старше. Заметив Денни и его спутников, они синхронно сместились в проход, прижимаясь к стене, пропуская процессию вперёд.

Когда Денни поравнялся с ними, парень что-то сказал ему полушепотом — Элиас разобрал только вопросительную интонацию. Денни ответил коротко, на том же языке, и кивнул в сторону идущих за ним.

Парочка покосилась на Элиаса и Лиама.

Девушка вдруг широко улыбнулась, сверкнув белыми зубами в полумраке коридора. Улыбка была адресована Элиасу.

Тот замер на секунду, почувствовал, как щёки начинают гореть, и, смутившись, поднял руку в неловком взмахе. Пальцы дёрнулись, он не знал, стоит ли махать или уже слишком поздно.

Девушка тихо хихикнула и что-то шепнула своему спутнику.

Парень проводил Лиама задумчивым взглядом. Лиам, в свою очередь, скользнул по нему коротким, ничего не выражающим взглядом и двинулся дальше, не замедлив шага.

Парень так и остался стоять, глядя вслед уходящим гостям. В его взгляде читалось любопытство или настороженность. Девушка дёрнула его за рукав, парень моргнул, будто очнулся, и они растворились в темноте коридора, направляясь дальше по своим делам.

Элиас обернулся, но их уже не было видно.

— Сюда, — сказал Денни, сворачивая в очередной проход.

Где-то впереди, за несколькими поворотами, послышался звук. Кто-то бросал игральные кости. Ни голосов, ни смеха, только этот сухой, повторяющийся звук, от которого у Элиаса почему-то заныли зубы.

Они свернули ещё раз.

Денни толкнул деревянную, ничем не примечательную дверь, и свет ударил им в глаза с такой силой, что Элиас невольно зажмурился и выставил руку, заслоняясь.

— Ничего себе, — выдохнул Лиам за его спиной.

Элиас проморгался, опустил руку и замер.

Комната была просторной. Очень просторной по меркам этого подземного лабиринта. И ярко освещённой — десяток ламп дневного света, вмонтированных в потолок, заливали пространство ровным, стерильным светом.

Она походила на медицинскую палату. Не на ту, где лежат больные, а на ту, где готовятся к чему-то серьёзному.

В центре комнаты стоял настоящий хирургический стол с регулируемой высотой, с металлическими подлокотниками и лотками для инструментов по бокам. Над ним висела хирургическая лампа, сложенная в гармошку, готовая в любой момент развернуться и залить операционное поле светом.

Вдоль стен тянулись стеллажи, на них рядами стояли всевозможные банки. Стеклянные, пластиковые, тёмные и прозрачные. На каждой из них красовалась маркировка. Элиас разглядел несколько знакомых медицинских символов, но большинство названий были ему незнакомы. Сухие травы в одних, порошки в других, какие-то жидкости в-третьих.

В углу тяжело гудел большой холодильник с толстенными стенками и цифровым дисплеем, на котором горели зелёные числа. Элиас готов был поспорить, что внутри была не еда.

У южной стены возвышался шкаф с прозрачными дверцами. Он был до отказа забит инструментами: хирургические зажимы, скальпели, ножницы, иглодержатели — всё блестело, всё лежало на своих местах, рассортированное по размеру и назначению. Ниже, на полках, громоздились стопки марли, обычных бинтов, чуть ниже были эластичные свёртки, в которых угадывались стерильные простыни.

Пахло здесь сложно. Воздух наполняли сразу несколько ароматов. Самым отчётливым был спирт, он пробивался сквозь остальные ароматы, являясь, как говорят в парфюмерном деле, базовым запахом. Вторым была хлорка, чуть слабее спирта, но всё ещё угадываемая. Затем какие-то горьковатые травы и металл. Последним аккордом стало что-то неуловимое, сладковатое, от чего у Элиаса засосало под ложечкой.

Денни прошёл к одному из столов, сдвинул несколько банок, освобождая место.

— Располагайтесь, — сказал он, не оборачиваясь. — Здесь вас никто не тронет.

Элиас переглянулся с Лиамом.

Тот только пожал плечами.

— Эта твоя комната? — спросил Элиас, вглядываясь в пластиковые баночки с незнакомыми названиями.

— Ага, — отозвался Денни.

Он вынул из кармана тот самый злополучный свёрток и устроил его между банками на одном из стеллажей, подальше от края, опасаясь, что кто-то может нечаянно его смахнуть.

— Хорошее место, правда? — продолжил он, не оборачиваясь.

— Мне не особо нравятся больницы и всё, что с ними связано, — начал Элиас и запнулся. Хотел добавить что-то ещё, но передумал.

— Понимаю, — кивнул Денни. — Мало кто может чувствовать себя уютно в таком месте. Но вы располагайтесь. Всяко лучше, чем на улице. Тут, по крайней мере, тепло и не дует.

Он обвёл рукой пространство.

— Кому-то придётся лечь на операционный стол. Второй — на кушетку.

— А ты? — спросил Лиам.

— Я на стуле привык. — Денни пожал плечами. — Понимаю, звучит странно, но мне и правда так удобнее. Чувствую себя некомфортно, когда ложусь на что-то мягкое.

— Получается, тут же и твоё рабочее место? — Элиас опустился на кушетку.

— Что-то вроде, — Денни уже копошился в шкафу с прозрачными дверцами, перебирая инструменты и что-то проверяя. — Я тут за врача, за хирурга, порой даже за психолога. — Он нервно усмехнулся.

Лиам хмыкнул.

— Так тебе же лет пятнадцать от силы. — Он даже не пытался подбирать слова. — Откуда такой мальчишка может знать, как лечить? Этому делу учатся в институтах годами...

Он не договорил.

Денни обернулся, и Лиам осёкся на полуслове.

Лицо мальчика, ещё час назад заплаканное и испуганное, вдруг стало другим. Оно не изменилось — черты остались теми же, но что-то в нём сдвинулось. Глаза. Эти глубокие голубые глаза более не смотрели на Лиама, теперь они смотрели сквозь него, въедаясь точно в центр его лба. Лиаму показалось, что голова начинает пульсировать тупой, нарастающей болью.

— Я знаком с человеческим телом, — голос Денни звучал ровно, — больше, чем мне бы хотелось.

Лиам не шевелился.

По рукам побежали мурашки. Он не мог объяснить, что произошло, но что-то в этом взгляде, в этом коротком ответе сказало ему больше, чем любые слова. Этим взглядом было сказано всё.

Денни моргнул, и напряжение спало. Он снова стал просто уставшим мальчишкой.

— Кстати, что с твоей правой рукой? Ты когда меня нёс, я почувствовал, что она напрягалась сильнее, чем должна была. Я всё-таки не такой тяжёлый.

— Заметил всё-таки. — буркнул Лиам. — Упал неудачно и сломал. По всей видимости, кости срослись не так.

— Ага, на нерв тебе давит. Небось, когда в кулак руку сжимаешь, стреляет? Могу посмотреть, но ничего не обещаю. Опыта с такими травмами не имел.

— Давай как-нибудь в другой раз, я сегодня вымотался. — Открестился Лиам.

— Ну ладно, ложись давай, — сказал Денни, кивая на операционный стол.

Денни выключил свет, и комната погрузилась во тьму. Только слабый отсвет от ламп в коридоре пробивался сквозь щель под дверью, да где-то сбоку мерцали зелёные цифры медицинского холодильника.

Никто не спал.

Лиам лежал на операционном столе, заложив руки за голову, и смотрел в темноту. Мысли, одна за другой, посещали его голову. Бар. Полицейские. Удар. Побег. И этот мальчик... этот взгляд.

Он снова почувствовал его на себе. Холодок снова пробежал по спине, хотя в комнате было тепло. Что-то в этом пацане было не так. Что-то, что он не мог объяснить словами.

Надо будет завтра расспросить его.

Элиас лежал на кушетке, вжавшись спиной в матрас, и боролся с тошнотой.

Запахи здесь не исчезали с темнотой. Наоборот — без света они стали отчётливее. Спирт. Хлорка. Металл. И тот самый сладковатый аромат, от которого и появилась тошнота.

Больница.

Это место слишком сильно напоминало ему о тех временах, когда он был болен. Когда дни тянулись бесконечной чередой уколов, процедур, белых халатов и запаха дезинфекции. Когда он лежал и смотрел в такой же потолок, чувствуя, как внутри него что-то не так.

Элиас зажмурился, но это не помогло.

Где-то глубоко внутри зашевелилось знакомое, липкое ощущение. Оно поднималось откуда-то из живота, тянуло спину, выкручивало внутренности. Не больно — просто... неприятно.

Он открыл глаза и уставился в потолок, едва различимый в темноте.

Где-то за стеной снова застучали кости. Кто-то играл, не в силах уснуть.

Денни сидел на стуле в углу, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку перед собой. Он тоже не спал.

***

С первыми лучами солнца где-то за пределами склада прокричал петух.

Элиас вздрогнул. Звук был таким неожиданным, таким... деревенским. Он никогда не слышал петухов вживую. В его городе утро начиналось с гудков машин, застрявших в пробках, с ворчания соседей за стеной, с лязга мусоровозов под окнами. А здесь — петух.

Ещё одна деталь, которая бывает только в сказках.

Денни опустил руки, которыми всё ещё обхватывал колени, и бесшумно поднялся со стула. Он так и не сомкнул глаз за ночь — Элиас точно это знал, потому что сам не спал и краем глаза видел тёмный силуэт в углу.

Мальчик тихо скользнул к двери, стараясь не разбудить Лиама. Тот всё ещё лежал на операционном столе, заложив руки за голову, но дышал ровно — может, всё-таки уснул под утро.

У самой двери Денни обернулся, заметив открытые глаза Элиаса.

— Я скоро, — прошептал он и исчез в коридоре.

Элиас остался лежать, глядя в потолок.

Через пятнадцать минут Денни вернулся. Так же бесшумно проскользнул в комнату, уселся на свой стул и уставился на электронные часы холодильника.

— В восемь будет завтрак, — сказал он негромко, не отводя взгляда от цифр.

Элиас стянул с себя простыню, сев на кушетке. Некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Потом всё же решился спросить.

— Как ты здесь оказался?

Денни ответил не сразу. Смотрел на часы так, будто они могли дать ему ответ.

— Это долгая и не очень приятная история, — сказал он наконец и замолчал.

Элиас тоже молчал. Ему не нравилась та ситуация, в которой они оказались. Что приходится сидеть в каком-то складе, в то время как полиция развешивает ориентировки с его лицом по всему городу. Что они зависят от мальчишки, которого видят первый день в жизни. Что всё идёт не по плану.

— Меня продали в рабство.

Голос Денни разрезал тишину, как нож.

У Элиаса перехватило дыхание. Он не сразу понял, что расслышал правильно.

— Мои родители, — продолжил Денни всё тем же ровным, будничным тоном, — несколько лет назад продали меня в рабство картелю. Чтобы расплатиться с долгами.

Элиас открыл рот, но не нашёл слов.

— Я пробыл у них на цепи четыре года. — Денни говорил так, будто зачитывал новостную сводку. — Пока не выдалась возможность сбежать.

Элиас посмотрел на тёмный силуэт Денни в углу. Мальчик сидел, обхватив колени, и не шевелился.

Он попытался представить.

Холодная, тяжёлая цепь. На шее или на руке — какая разница. Она гремит, когда ты двигаешься. Не даёт забыть, что ты не человек. Вещь.

Четыре года.

Четыре зимы и четыре лета. Ты не уходишь дальше, чем позволяет цепь. Каждый день ты видишь одно и то же — стены, пол, тех, кто приходит тебя использовать. Там он стал врачом? Научили, чтобы латал тех, кого подстрелят? Или сам смотрел и запоминал, пока другие резали?

Я в больнице через месяц начал выть от тоски. А он — четыре года. И не умер. Не сошёл с ума. Сидит сейчас и смотрит на часы.

Он вдруг поймал себя на мысли, что боится этого мальчика.

Если я такое выдержу — стану камнем. Или зверем. А он... он просто сидит. И смотрит.

Он моргнул, возвращаясь в реальность.

— Потом я присоединился к этой банде, — продолжал Денни. — В качестве врача. — Он наконец перевёл взгляд с часов на Элиаса.

До Элиаса начало доходить.

То, что они находятся на складе, что их окружают люди, которые шарахаются от полиции, что Денни так легко нашёл место, где можно спрятаться... Это не просто общежитие для бездомных. Это банда. Организованная группировка.

Ему стало ещё больше не по себе.

Денни словно прочитал его мысли.

— Не бойся, — сказал он тихо. — Я за вас поручился. Здесь вас никто не тронет.

Он снова уставился на часы.

— До завтрака ещё полчаса. Можешь поспать.

Элиас сидел, глядя себе под ноги. Слова Денни всё ещё висели в воздухе, въедались в кожу и не давали дышать. Четыре года. Цепь. Родители, которые продали собственного сына.

Мысли путались, натыкаясь друг на друга.

Дверь комнаты с грохотом распахнулась.

— Салека ранили!

В дверях стоял мужчина. Кряжистый, с пышными усами, закрученными в форме подковы. На нём висел молодой парень — бледный, как полотно, с закатившимися глазами. Из его бока толчками вытекала тёмная венозная кровь.

Лиам открыл глаза, рывком сел на столе, оглядываясь.

Денни уже был на ногах.

Он метнулся к шкафу, на ходу накидывая белый халат. Тот был ему велик, рукава пришлось закатать почти на половину.

— На стол его! — голос звонкий, без паники. — Осторожно, не трясите!

Мужчина с усами дотащил парня до операционного стола, опустил.

— Вы двое! — Денни обернулся к Лиаму и Элиасу, уже натягивая перчатки. — Лиам, встань у головы. Если очнётся и дёрнется — дави плечи, не давай встать. Элиас — будешь подавать. Понял?

Они кивнули.

Денни склонился над раненым, оттянул веко, глянул на зрачок. Потом нажал пальцем на ноготь — тот побелел и медленно вернул цвет.

— Без сознания, потерял много крови. — Он уже не говорил, а бормотал себе под нос. — Если не очухается через пару минут, сам дёргаться не будет. Хоть без наркоза обойдёмся.

Он схватил большие ножницы и быстрым, профессиональным движением разрезал ткань по швам от ворота до низа, стараясь не трясти тело.

Под светом ламп показалась рана.

Чёрное отверстие в боку. Кровь вытекала ритмично, но не била фонтаном. Вокруг расползался синеватый отёк — подкожная гематома.

— Элиас, стой слева и слушай. Буду говорить — подаёшь.

Элиас кивнул, чувствуя, как больно бьётся его сердце.

— Зажим. Изогнутый. Кохера.

Элиас замер. Что? Какой ещё Коха?

— Длинный, с зубчиками на конце! В лотке слева! Микулича нет!

Элиас увидел, схватил, сунул в протянутую руку.

Денни взял инструмент, аккуратно ввёл в рану. Он аккуратно работал зажимом, раздвигая ткани миллиметр за миллиметром, заглядывая вглубь.

— Марлю. Много. Лиам, режь от рулона, кусками! — Денни не отрывал взгляда от раны.

Лиам рванул к шкафу, выхватил рулон, начал резать прямо там, на ходу. Через несколько секунд на край стола легла стопка нарезанных квадратов.

Денни тем временем продолжал. Зажим уходил всё глубже. Парень под руками дёрнулся и застонал.

— Держи! — рявкнул Денни, не оборачиваясь. — Лиам, дави на плечи!

Лиам навалился, прижимая раненого к столу.

— Есть, — выдохнул Денни. — Нашёл.

Он аккуратно разжал зажим, захватил пулю и потянул. Маленький кусок свинца, залитый кровью, звякнул о металлический поднос.

— Теперь физраствор. Много. В шкафу, пакеты зелёные.

Лиам метнулся, выхватил, подал.

Денни вставил в рану трубочку от системы и начал обильно лить прямо из пакета. Прозрачная жидкость хлынула внутрь, вымывая кровь, сгустки и грязь. Элиас смотрел, как из раны вытекает розовая вода, смешанная с чёрными ошмётками.

— Ещё. Ещё один пакет.

Лиам подал второй.

— Надо промывать, пока чистое не пойдёт, — бормотал Денни, не останавливаясь. — Если задета кишка — тогда всё. Надеюсь, что пронесло. Не вижу, чтобы что-то лишнее выходило.

Он лил, пока жидкость не стала почти прозрачной.

— Всё. Давай тампоны.

Элиас сунул в руку нарезанную марлю. Денни начал аккуратно осушать рану.

— Теперь иглу. Хирургическую. Изогнутую. И нитки — две катушки. Толстые и тонкие.

На этот раз Элиас нашёл всё сразу. Денни взял, не глядя, начал шить.

— Сначала мышцы, — говорил он, будто учил кого-то. — Если их не стянуть, потом грыжа будет. Кетгутом надо бы, рассасывающимся, но нет у нас такого. Ладно, пойдут обычные.

Игла входила в живую плоть, нить натягивалась, края сходились. Парень под руками мычал, вздрагивал, но не просыпался.

— Хорошо, что без сознания, — еще раз сказал Денни, не отрываясь. — Иначе пришлось бы лидокаин колоть, а у нас его раз-два и обчёлся.

Лиам, прижимавший плечи раненого, смотрел на это с ужасом. Он видел много ран, много крови, но чтобы так… Чтобы ребёнок копался в живой плоти, будто играется в песочнице… Такого он не видел ни разу.

— Теперь кожа. — Денни сменил нить на более тонкую. — Тут аккуратнее, чтоб шрам поменьше был.

Последний стежок. Узел. Он отрезал нить и откинулся назад, выдыхая.

— Готово.

Посмотрел на свои руки — в крови, вперемешку с его собственной, которой натекло из пальцев.

— Теперь капельницу. Физраствор, внутривенно. Он потерял много крови, надо поддерживать давление.

Он метнулся к холодильнику, вытащил пакет, на ходу собрал систему — пальцы двигались сами собой, без единой заминки. Вот игла в вене, вот пластырь, вот зажим.

— Всё, — сказал он, стягивая перчатки. — Жить будет, если заражения нет. Понадобятся антибиотики, широкого спектра. Достану позже.

Он потянулся к ране скорее машинально, проверяя, всё ли сделано правильно. Пальцы на мгновение замерли в сантиметре от зашитого края.

Элиас смотрел на него и вдруг увидел.

Между рукой Денни и телом раненого на долю секунды что-то появилось. Свет. Неяркий, почти прозрачный — скорее тёплое марево, чем свечение. Оно обволокло рану, коснулось краёв и так же быстро исчезло.

Аура.

Элиас замер. Он видел ауру Лиама — рваную, заострённую, похожую на когти или лезвия. Видел поле Подопытного-19 — волнистое, с постоянными пульсирующими изгибами, от которого шла дрожь. Но эта...

Эта была другой.

Ровной. Спокойной. Без единого резкого угла, без выбросов и пульсаций. Она текла, как тёплая вода, огибая рану, проникая внутрь, заставляя ткани сжиматься быстрее, чем положено природой.

Денни отдёрнул руку, будто обжёгся.

Лиам, не заметивший ничего, но изрядно возбуждённый, только выдохнул:

— Твою мать...

Денни снял окровавленный халат, бросил его в угол поверх перчаток. Посмотрел на часы, потом на мужчину с усами.

— Лоренцо, проводи их в столовую. Я пока тут останусь, присмотрю за ним.

Мужчина кивнул. В свете медицинских ламп его усы, закрученные в форме подковы, отбрасывали смешную тень на стену, но никому из присутствующих сейчас до этого не было дела.

— Пошли, — буркнул он, махнув рукой Лиаму и Элиасу.

Они вышли в коридор. Лабиринт из фанерных стен снова принял их в свои объятия. Где-то вдали слышались голоса, звон посуды, привычная утренняя суета.

— Твой друг? — спросил Лиам, кивая на Лоренцо.

Тот шёл впереди, слегка прихрамывая на правую ногу.

— Напарник, — ответил он. — Друг. Семья.

— Сочувствую, — тихо сказал Лиам.

Лоренцо только рукой махнул.

— Спасибо, что помогли с операцией. — Голос его звучал глухо, но искренне. — Я растерялся. Если бы не вы, парень мог бы не успеть.

Лиам не знал, что ответить. Он вообще не чувствовал себя полезным.

— А где это его... — Лиам запнулся, подбирая слова. — Ну, подстрелили?

Лоренцо скривился, будто разжевал лимон.

— У нас война с Ла-Манчо. — Он сплюнул в сторону, на пол, но тут же стёр плевок ногой — привычка, въевшаяся в кровь. — Те подкараулили, когда мы товар грузили. Выскочили из-за угла, ну и... В Салека попали.

Он сжал пальцы в кулак, но сдержался.

— Я пару раз шмальнул в ответ, да педаль в пол. Успел оторваться.

Элиас дёрнул Лиама за рукав, притянул к себе и зашептал прямо в ухо:

— Это место принадлежит группировке. Банде.

Лиам скосил лицо. В его глазах мелькнуло то самое выражение, которое появлялось, когда тот слышал что-то, к чему был совершенно не готов.

— Чего? — выдохнул он одними губами.

Лоренцо, не оборачиваясь, хмыкнул.

— Шепчитесь громче. Я глухой только на левое ухо.

Лиам замычал, пытаясь выдавить из себя хоть что-то внятное, но Лоренцо его опередил.

— Всё нормально. — Он остановился, развернулся к ним лицом. Его усы нервно шевельнулись. — Вы помогли моему другу. Да и Денни кого попало сюда не притащит, значит, он вам тоже чем-то обязан. Так что всё в порядке.

Он по-свойски хлопнул Лиама по плечу.

— Если кто будет обижать, сразу ко мне. — Его лицо тронула улыбка. Простая, без подтекста и угрозы. Просто улыбка человека, который умеет быть благодарным.

— Ага... — выдавил из себя Лиам.

Лоренцо кивнул и зашагал дальше.

— Надолго вы к нам?

— Хотелось бы не задерживаться, — прорезался Элиас.

— Мы в Астракан путь держим, — подхватил Лиам.

— А-а, — понимающе протянул Лоренцо, заворачивая за очередной угол. — Это вам на поезд.

Он снова обернулся, окинул их взглядом.

— Вам денег, что ли, не хватает?

— Нет, — Лиам покачал головой. — Проблема не в деньгах.

— А в чём же?

Сказать правду незнакомому человеку в чужом, подозрительном месте было страшновато. Но врать смысла не имело.

— Мы со вчерашнего дня с местной полицией не в ладах, — признался Лиам. — Документов у нас нет.

Лоренцо усмехнулся.

— Вот оно как.

Впереди запахло едой — чем-то мясным, наваристым, с примесью дешёвых специй.

— Ну, со служителями закона тут каждый второй в такой же ситуации, как вы. Так что впишетесь.

Он помолчал, потом добавил уже серьёзнее:

— А насчёт документов... Думаю, это можно устроить.

— Правда? — Элиас чуть не споткнулся.

— Ну так. — Лоренцо пожал плечами. — Но это надо у босса узнавать. У него там связи есть. Точнее не скажу.

Лоренцо толкнул дверь, и они очутились в столовой.

В отличие от жилого лабиринта, столовая была местом просторным. Вдоль стен тянулись длинные пластиковые столы с прикрученными к ним табуретками. Кое-где табуретки были заменены на обычные стулья — видимо, притащили откуда-то, когда не хватило.

В центре зала выстроилась очередь.

Человек тридцать, может, чуть больше. Разные лица, разная одежда, разная степень помятости после ночи. Кто-то уже бодро переговаривался, кто-то молчал, уткнувшись в телефон, кто-то просто стоял, глядя в одну точку. Все держали в руках подносы или обычные тарелки, продвигаясь вперёд по мере того, как очередь таяла.

Элиас присмотрелся.

В конце очереди, за длинным раздаточным столом, стояла женщина. Она была невысокой, слегка полненькой, смуглая, с большими золотыми серьгами, которые покачивались при каждом движении. Руки у неё были крепкие — такими руками удобно месить тесто. Белоснежный фартук туго обтягивал грудь и живот, завязанный сзади аккуратным бантом.

Очередь подходила — шмяк поварёшкой в тарелку. Каша. Или рагу. Или ещё что-то мясное, от чего шёл пар. Потом шёл ломоть хлеба. И в конце кружка, в которую женщина плескала чай из огромного закопчённого чайника.

Никто не возмущался, никто не просил добавки. Все знали правила.

Лоренцо кивнул им на конец очереди.

— Берите подносы, вон там, у входа. Подходите, получаете, садитесь, где свободно. Чай наливают сразу, но можно потом подойти, если мало.

Элиас взял старый пластиковый поднос с выщербленным краем. Лиам взял такой же, и они встали в очередь.

Когда подошёл их черёд, женщина с серьгами окинула их быстрым взглядом, задержалась на Элиасе чуть дольше, чем на Лиаме, но ничего не сказала. Просто шмякнула в тарелки по половнику каши с мясом, сунула по ломтю хлеба, плеснула чаю в кружки.

— Ложки там, — кивнула она на ящик с торца стола.

Они нашли место за одним из длинных столов, рядом с пожилым мужчиной, который сосредоточенно ел, глядя в стену.

— Я сейчас, — бросил Лоренцо, кивая кому-то в другом конце зала. — Перетру кое с кем. Вы ешьте пока.

Он отошёл, и Лиам с Элиасом остались вдвоём.

Элиас осмотрелся.

Народ здесь был разный. Молодые и старые, чисто одетые и помятые. В углу двое парней негромко переговаривались, склонившись над тарелками. Чуть дальше женщина кормила ребёнка лет пяти, вытирая ему рот салфеткой.

Никто не кричал, не скандалил. Обычная столовая, полная обычных людей. Только расположенная в переоборудованном складе. И с вооружённой охраной где-то за дверями.

Элиас зачерпнул кашу, отправил в рот. Горячо, но терпимо. На удивление съедобно — мясо мягкое, каша не разваренная в клейстер.

Он жевал и краем глаза следил за Лиамом.

Тот сидел, уставившись в свою тарелку. Ложка в руке замерла, кружа над кашей. Просто водила по поверхности, оставляя борозды.

— Не нравится еда? — спросил Элиас негромко.

Лиам дёрнул плечом.

— После увиденного как-то аппетит улетучился. — Он покосился на Элиаса. — Не знаю, как ты можешь сейчас есть.

Элиас прожевал очередную ложку.

— Последнее, что я ел, — мороженое, — сказал он. — Вчера вечером. Так что я проголодался. Хотя от этой ситуации мне тоже... — он запнулся, — не по себе.

— Элиас, — голос Лиама вдруг прозвучал глухо, почти виновато.

Элиас повернул голову.

— Я тут думал насчёт вчерашнего. — Лиам всё ещё смотрел в тарелку. — Про Денни. Зря я, наверное, такое ляпнул. Про то, что мальчишка не может знать, как лечить.

Он помолчал, покрутил ложку.

— Не подумал. Слова сами вырвались. А он... — Лиам запнулся. — Он же потом на меня так посмотрел. Будто я ему в душу плюнул.

Элиас отложил ложку. Вспомнил тот взгляд. Голубые глаза, которые вдруг перестали быть детскими.

— Ты не виноват, — сказал он тихо. — Откуда тебе было знать?

— А тебе откуда? — Лиам резко повернулся к нему. — Ты тоже не знал, но промолчал. А я ляпнул.

Элиас не нашёлся, что ответить.

Лиам снова уставился в тарелку.

— Он нас сюда притащил, рисковал чем-то своим, а я... — Он сжал ложку так, что та немного погнулась. — Надо будет извиниться.

— Извинишься, — кивнул Элиас.

Лиам хмыкнул и отодвинул тарелку в сторону. Через минуту подошёл Лоренцо, плюхнулся на своё место с кружкой чая.

Элиас продолжил есть в тишине.

Каша с мясом постепенно исчезала с тарелки. Он не чувствовал вкуса — просто закидывал в себя ложку за ложкой, понимая, что организму всё равно, в какой обстановке получать калории. Лиам так и не притронулся к еде. Сидел, смотрел в одну точку, изредка моргая.

Закончив трапезу, Элиас поднялся и отнёс поднос на стойку с грязной посудой. Возвращаясь обратно к столу, он заметил Денни, стоявшего у входа. Он вглядывался в лица, явно кого-то искал.

Элиас поднял руку.

Денни заметил, кивнул, но подходить не стал — ждал у двери. Лоренцо, сидевший спиной к выходу, обернулся, увидел мальчика и сразу поднялся из-за стола. Лиам последовал за ним.

— Ну как он? — с ходу спросил Лоренцо, подходя к Денни.

— Пока всё в норме, — Денни говорил тихо, но твёрдо. — На сколько это может быть.

Лоренцо выдохнул, прикрыл глаза. Потом, словно вспомнив что-то важное, сунул руку под футболку, нащупал цепочку, вытащил наружу золотой крест и прижался к нему губами.

— Слава деве Марии, — пробормотал он.

Денни подождал, пока Лоренцо уберёт крест обратно, и продолжил:

— Мне нужно съездить в город, купить антибиотиков. Салека оставил на Люси. У неë хоть и язык без костей, но что-то в медицине понимает.

Лоренцо нахмурился.

— А почему её не отправишь за лекарством?

Денни посмотрел на него с лёгким прищуром.

— Ты сам знаешь почему.

Лоренцо понимающе хмыкнул.

— Дай ей лишние деньги — она сразу же их спустит на свои хотелки, — пояснил Денни на всякий случай.

— Да-а, — протянул Лоренцо, почёсывая подбородок. В глазах его мелькнуло что-то — то ли воспоминание, то ли сожаление. — Это да.

— В этом плане я ей не доверяю, — продолжил Денни. — А так, может, к нашему приходу Салек очнётся. Устав без сознания слушать её разговоры.

Он коротко усмехнулся, без видимой улыбки.

— Я сказал, чтобы сразу звонила мне, если что.

Лоренцо кивнул, принимая информацию.

— Вообще, — Денни перевёл взгляд с него на стоящих позади Лиама и Элиаса, — я хотел тебя попросить подкинуть меня до аптеки. Ты свободен?

— Конечно, — ответил Лоренцо.

— Вот и здорово. — Денни обернулся к Лиаму и Элиасу. — Ребята, вы с нами поедете? Или хотите тут ещё побыть?

Он кивнул в сторону столовой, где народ продолжал завтракать и жить своей жизнью.

— Но делать тут особо нечего. С людьми можете познакомиться, народ хороший. В большинстве своём.

— Мы с вами. — Ответил Лиам, делая шаг вперёд.

Элиас молча кивнул, подтверждая своё согласие. Он тоже не горел желанием оставаться в незнакомом месте без Денни, который хоть как-то за них ручался.

— Раз уж мы в город едем, думаю, не помешает и к боссу заглянуть, — сказал Лоренцо, продвигаясь к выходу. — Нашим гостям документы нужны. Они в Астракан собираются.

Денни, шагавший чуть впереди, остановился.

— В Астракан? — переспросил он, глядя на Лиама.

— Ага, — подтвердил тот.

Денни на секунду задумался, но ничего не сказал — просто кивнул и продолжил путь.

— Без документов им на поезд не попасть, да и потом туго придётся, — пояснил Лоренцо. — Думаю, босс сможет устроить, если попросить.

— Возможно, — отозвался Денни, но в голосе его слышалась осторожность. — Но, скорее всего, попросит об услуге.

— О какой услуге? — насторожился Элиас.

— Да кто его знает, — Лоренцо пожал плечами, не сбавляя шага. — Может, деньги, может, ещё чего.

Его взгляд пересёкся со взглядом Элиаса.

— Но я у вас в долгу, как думаю, и Денни. Так ведь?

— Угу, — пробубнил Денни, не оборачиваясь.

— Вот. — Лоренцо удовлетворённо кивнул. — Я думаю, если мы попросим, ничего серьёзного он от вас не потребует. Может, вообще расщедрится и за просто так сделает.

Они вышли из здания склада в серый утренний свет. Элиас невольно глубоко вдохнул, ощущая, как лёгкие расправляются после спёртого воздуха подземелья.

— Кстати, о деньгах, — вспомнил вдруг Лиам. — У нас есть шкуры на продажу. Местные барахольщики предложили за них совсем копейки. Может, у вас есть кто разбирается? Чтоб взял всё разом?

Лоренцо оттянул рукав своей футболки и, глядя на часы, ответил:

— Ну ты бери их с собой, в багажник закинем. Глядишь, кому приглянутся.

Они подошли к низкой серой машине с уже проглядывающей на кузове то тут, то там ржавчиной, стоящей у входа. Лоренцо открыл багажник, жестом показывая, куда положить товар.

Лиам и Элиас закинули мешки со шкурами внутрь, рядом с какими-то сумками и автомобильной аптечкой.

— Залезайте, — Лоренцо хлопнул по крыше. — Трогаем.

Глава 5

Дверь аптеки открылась, и Денни вышел на тротуар.

В руках он держал внушительных размеров белый бумажный пакет с красным крестом на боку, доверху набитый коробками и пузырьками. Пакет был таким большим, что Денни приходилось прижимать его к груди обеими руками, слегка оттопыривая локти, чтобы удержать.

На нём самом была зелёная футболка с логотипом футбольного клуба — Элиас разглядел только мельком, но успел заметить чью-то эмблему и год основания клуба. Без белого халата и без того сосредоточенного выражения на лице он снова стал похож на обычного ребёнка. На мальчишку лет четырнадцати, которого мать отправила в аптеку за лекарствами.

Он остановился на краю тротуара, оглянулся по сторонам — налево, направо, снова налево. Дождался, пока проедет старенький пикап, и перебежал через дорогу той особенной, упругой трусцой, какой бегают дети, когда несут что-то важное и боятся уронить.

Передняя дверца машины распахнулась, Денни плюхнулся на сиденье, поставил пакет между ног и перевёл дух.

— Есть, — выдохнул он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Еле нашёл. В трёх местах спрашивал, пока один фармацевт не сжалился. Без рецепта, говорит, нельзя, но если для друга... — Он хмыкнул. — Пришлось сказать, что для младшего брата.

Лоренцо, сидевший за рулём, обернулся.

— Всё взял, что надо?

— Всё, — Денни похлопал по пакету. — Два вида антибиотиков, широкого спектра. На всякий случай взял с запасом. Плюс обезболивающее, если очнётся и начнёт дёргаться. Ну и так, по мелочи.

Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза на секунду.

— Теперь к боссу?

— К боссу, — подтвердил Лоренцо и завёл двигатель.

В отличие от машины Шерана, здесь ничем не пахло. Ни фастфудом, ни табаком, ни застарелым потом — просто чистый, почти стерильный воздух. Музыка тоже не играла. Только ровный гул двигателя да шум ветра за окнами.

Лоренцо вёл машину аккуратно, не торопясь. Не подрезал, не сигналил, не прибавлял скорость на жёлтый свет.

Окна в автомобиле были открыты. Тёплый утренний воздух залетал внутрь, обдувая лица пассажиров, шевелил волосы. Элиас прикрыл глаза на мгновение, позволяя ветру сдуть остатки ночной усталости.

Лиам смотрел в окно, разглядывая цветные крыши зданий, проплывающие мимо. Район здесь был бедноватый, но не трущобы — обычные жилые кварталы с магазинчиками на первых этажах.

— А какой этот ваш босс? — спросил он, не оборачиваясь.

Лоренцо помолчал, собираясь с мыслями.

— Человек он спокойный. Разумный, — начал он. — Небось, у вас предвзятое отношение. Думаете, что то, что вы увидели на складе, — это так, затишье перед бурей. Куда мы едем — там вообще ад кромешный, да?

Он усмехнулся, глядя на дорогу.

— Но спешу вас огорчить. Мы хоть и носим при себе оружие, не в ладах с полицией, да и война против других группировок у нас идёт...

Он сделал паузу и снова усмехнулся, на этот раз уже громче.

— Да, кажется, ваши опасения небезосновательны, если так подумать.

Лиам переглянулся с Элиасом, но промолчал.

— Но мы народ честный, — продолжил Лоренцо. — Стараемся нашим людям предоставить комфортные условия. — Он вдруг резко, с чувством сплюнул в открытое окно. — Это только по радио и телевидению вещают, что все равны. Но кто-то всё-таки ровнее.

— О чём это ты? — насторожился Лиам.

Лоренцо вздохнул.

— А разве не понятно? Про то, как... — Он замялся. — Лет... короче, давно это было. Наши правители чего-то не поделили. Тогдашний правитель Полперро, мягко сказать, унизил нашего.

Он сжал руль чуть крепче.

— Ну, тот терпеть не стал. Велел вырезать полперцев подчистую. Пятнадцать лет война шла. Много народу полегло.

Элиас почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— А мы, шураши, как самый кровожадный народ прославились. — Лоренцо горько хмыкнул. — Оно и неудивительно. Додумались же наши скальпы заживо снимать. Из костей украшения делать, как в древности.

Он покачал головой.

— Нас поэтому до сих пор дикарями и считают. Детей пугают: «Не будешь слушаться — злой шурашец придёт».

— И что, это правда — про вас так думают? — спросил Лиам осторожно.

Лоренцо бросил на него короткий взгляд.

— Мы вообще-то народ цивилизованный. — В голосе его не было обиды, только усталая констатация. — Просто так сложилось.

Машина свернула на более широкую улицу.

— Так к чему это я, — вернулся он к теме. — Из-за этого всего тяжело нам живётся. Работу найти сложно, если фамилия не та. В нормальные районы не пускают. Детей в школы берут неохотно.

Он помолчал.

— Вот босс и старается ради нас. Даёт работу. Кормит. Тех, кто не может работать — стариков, матерей с детьми — бесплатно содержит. Хороший он человек.

Лоренцо посмотрел в зеркало заднего вида и встретился взглядом с Лиамом.

— Чем-то на отца моего похож.

Денни, молчавший всю дорогу, вдруг подал голос:

— Приехали.

Машина остановилась у трёхэтажного здания с вывеской на эспакати. На первом этаже виднелась витрина магазина, но шторы были задёрнуты.

Они вышли из машины.

Старые каменные ступени были стёртыми по краям — по ним ходили явно не один десяток лет. Элиас насчитал семь, прежде чем они оказались перед тяжёлой деревянной дверью с латунной ручкой, отполированной до блеска тысячами прикосновений.

Внутри пахло старыми чернилами.

Этот запах ударил в нос сразу, как только они переступили порог. Терпкий, чуть сладковатый, с нотками пыли и чего-то ещё.

Элиас замер на мгновение, втягивая воздух.

Магазин был не таким большим, но казался огромным из-за стеллажей. Тёмное дерево, потемневшее от возраста, уходило вверх, почти касаясь потолка. Полки ломились от книг — корешки к корешкам, ряды за рядами. Некоторые стояли ровно, некоторые лежали стопками, некоторые торчали вперемешку, будто их доставали и забывали поставить на место.

Книги выглядели старыми. Не разваливающимися, не рассыпающимися в труху, просто… старыми. Раритетными. Такие не валяются на развалах за копейки, такие хранят, переставляют с полки на полку, протирают от пыли мягкой тряпкой.

Большинство обложек были невзрачными. Тёмные тона, выцветшие буквы, никаких ярких картинок и блёсток, как в современных магазинах. Всё строго и серьёзно, всё «как делали раньше».

Но некоторые всё же выделялись.

Элиас поймал себя на том, что взгляд его скользит по полкам сам собой, цепляясь за детали. И вдруг остановился.

Зелёная.

Ярко-зелёная обложка, которая когда-то была ещё ярче, а теперь выцвела до глубокого, насыщенного оттенка мха. На боку, на корешке, золотом была вытиснена цифра «4». Не было ни названия, ни имени автора, просто четвёрка, поблёскивающая в тусклом свете ламп.

Элиас сделал шаг к стеллажу. Рука потянулась, чтобы снять её, покрутить, рассмотреть поближе, узнать хотя бы название...

— Стой, — тихо сказал Лиам, положив руку ему на плечо. — Мы сюда не за этим пришли.

Элиас моргнул, отдёрнул руку и кивнул. Правда. Не за этим.

За прилавком, в самом углу магазина, сидел мужчина.

Перед ним на стойке стоял маленький переносной телевизор с выпуклым экраном и длинной телескопической антенной, торчащей вверх, как удочка. По телевизору шла спортивная передача, на экране мелькали фигурки бегунов, комментатор что-то быстро говорил на эспакати.

Завидев вошедших, мужчина потянулся к ручке, покрутил, убавляя звук. Поднял глаза и, узнав Лоренцо, расплылся в улыбке.

— Лоренцо! — голос у него оказался низким, с хрипотцой. — Давно не виделись. А это кто с тобой?

— Привет, Ланиис, — сказал Лоренцо, подходя ближе и протягивая руку.

Мужчина за прилавком ответил крепким рукопожатием.

Элиас и Лиам застыли.

То, что секунду назад было скрыто углом стойки и положением тела, теперь открылось полностью. Пустой рукав, аккуратно подоткнутый и завязанный узлом примерно на уровне локтя. Никакого намёка на кисть или пальцы — только ткань, свободно свисающая вдоль тела.

Они оба смотрели на это дольше, чем положено по приличиям. Лиам первым опомнился, перевёл взгляд на лицо Ланииса, сделав вид, что ничего не заметил. Элиас — через секунду, но всё же слишком поздно.

Ланиис не обратил внимания. Или привык.

— Ты что, Денни не узнал? — спросил Лоренцо, кивая на мальчика.

— Здравствуйте, — коротко бросил Денни, пряча руки в карманы.

— Конечно узнал, — улыбнулся Ланиис. — Из-за стойки просто не видно было.

— А это Лиам и Элиас, — Лоренцо мотнул головой в их сторону.

— Приятно познакомиться, — кивнул Ланиис. Глаза его скользнули по лицам гостей.

Он облокотился на стойку, переводя взгляд обратно на Лоренцо.

— Как там мама поживает? Как брат?

Лоренцо на секунду замялся. Элиас заметил, как дрогнули его усы.

— Мама хорошо. Ходит на гимнастику, стала чувствовать себя лучше. — Он помедлил. — Салек... — Взгляд ушёл в сторону. — С Салеком тоже всё в порядке.

Ланиис кивнул, не дожидаясь подробностей. То ли понял, что Лоренцо что-то недоговаривает, то ли просто тактично промолчал.

— А у тебя как дела? — перевёл разговор Лоренцо.

— Ну а как у меня могут быть дела? — Ланиис усмехнулся. — Всё по-старому. Слежу за магазинчиком, пыль с книжек сдуваю.

Он провёл ладонью единственной руки по стойке, будто показывая, как именно.

— Босс у себя? — спросил Лоренцо, понизив голос.

— Да, на заднем дворе сейчас. — Ланиис кивнул куда-то вглубь помещения. — Решил подышать свежим воздухом.

Он издал короткую усмешку.

— Хех.

Они вошли в деревянную дверь, и коридор принял их в свои объятия.

Узкий, но не давящий, уютный. В нем ощущалась домашняя атмосфера. С правой стороны, во всю длину, тянулись хорошо промытые окна, за которыми явно кто-то следил. Солнце лилось внутрь ровными потоками, расчерчивая пол на золотые прямоугольники.

Элиас замедлил шаг, глядя в окна.

За ними открывался задний дворик. Небольшой, но аккуратный, огороженный высоким каменным забором — настолько высоким, что снаружи ничего не было видно, только небо над головой.

Чуть поодаль стояла пара шезлонгов, ближе к забору, чтобы ловить солнце. Вокруг длинного стола из цельного дерева с интересным рисунком древесины расположились белые пластмассовые стулья, какие обычно ставят в летних кафе: дешёвые и лёгкие, но удобные.

За столом сидело трое. Двое мужчин и женщина — все в простой одежде, все с кружками в руках, о чём-то переговаривались.

В углу, у массивной каменной жаровни, стоял четвёртый. Мужчина в фартуке поверх обычной рубашки сосредоточенно ворошил угли длинными щипцами. От гриля поднимался лёгкий дымок.

Лоренцо толкнул дверь в конце коридора. Та отворилась с отчётливым скрипом. Он спустился по двум деревянным ступеням прямо на жёлтую, подсушенную солнцем траву.

Завидя группу людей, сидящие за столом явно приободрились. Женщина, сидевшая спиной к двери, повернулась, и её лицо осветилось улыбкой.

— Кого я вижу? — воскликнул мужчина, которому на вид было хорошо за пятьдесят.

Под носом у него красовались густые усы щёткой — такие сейчас редко встретишь, разве что на старых фотографиях. Седые, но всё ещё густые волосы были зачёсаны набок, открывая высокий лоб. Красная рубашка с узором из цветов была расстёгнута на две верхние пуговицы, и из-под ворота выглядывала такая же седая поросль на груди.

Рядом с ним сидел темнокожий мужчина с гладко выбритой головой. Солнцезащитные очки скрывали его глаза, но лёгкая улыбка говорила, что он тоже рад гостям. Майка без рукавов открывала крепкие, накачанные руки. На вид он казался чуть моложе первого.

Женщина, уже развернувшаяся к ним, была примерно того же возраста, что и лысый мужчина. Чёрные волосы спадали на плечи ровными прядями — те самые «макаронины», которые так идут некоторым женщинам. Жёлтая маечка, простая, без надписей и рисунков, облегала её фигуру. Сидела она чуть согнувшись, опираясь локтем о стол, вполоборота, но теперь смотрела прямо на вошедших.

На всех троих были шорты и сланцы. Обычные люди, обычный выходной, обычный гриль на заднем дворе. Только забор высотой в три человеческих роста и отсутствие лишних глаз заставляли вспомнить, что это не совсем обычный пикник.

— Господин Адеман, — сказал Лоренцо, чуть наклонив голову. В этом жесте не было раболепия, скорее уважение, как здороваться со старшим родственником.

Элиас и Лиам, поняв без подсказки, повторили движение. Денни тоже.

— Ну-ну, не стоит, — Адеман отмахнулся, но на лице его проступило удовольствие. — Я тебя почти с пелёнок знаю, Лоренцо. Мог бы и попроще.

— Здравствуйте, господин Адеман, — повторил Денни, когда очередь дошла до него.

— Привет, Дэнни, — Адеман окинул его быстрым взглядом. — Как дела на складе? Всего хватает?

Денни улыбнулся — не своей обычной, настороженной улыбкой, а по-настоящему, светло.

— У нас не бывает так, чтобы чего-то хватало.

Адеман хмыкнул, явно оценив шутку.

— Сейчас вот за антибиотиками ездили, — добавил Денни уже серьёзнее. — По пути решили заехать к вам.

— Ну присаживайтесь, — Адеман широким жестом обвёл свободные стулья. — Нечего стоять. Голодны, наверное, с дороги?

Он пронзительно свистнул. Мужчина у гриля повернул голову.

— Ещё четыре порции! — крикнул Адеман.

Тот кивнул и принялся за дело. В воздухе запахло дымом и жареным луком.

Адеман перевёл взгляд на гостей.

— Вижу, сегодня с тобой не только Денни.

Лоренцо чуть подтолкнул Лиама и Элиаса вперёд.

— Это Элиас и Лиам, — сказал он. — Мы у них в долгу.

— Господин Адеман, — хором произнесли Лиам и Элиас, снова повторив тот же лёгкий поклон.

— Приятно познакомиться, — кивнул Адеман, разглядывая их с живым интересом. — И как это вас угораздило в долги вляпаться?

Он усмехнулся и отхлебнул из своего стакана.

— Ну, это долгая история, — начал Лоренцо, потирая затылок. — Если коротко, то эти двое, — он кивнул на Лиама и Элиаса, — вчера вечером в баре оказались. Там облава была. И Денни туда же зачем-то припёрся со своим лекарством.

Адеман перевёл взгляд на мальчика. Тот виновато пожал плечами.

— Полиция его скручивать начала, — продолжил Лоренцо. — А эти двое, — снова кивок на гостей, — не стали ждать. Лиам полицейскому в челюсть заехал так, что тот через весь бар пролетел.

Адеман слушал молча, лицо его постепенно менялось. Улыбка сползла, уступив место сосредоточенности.

— А сегодня, — подхватил Денни, — Салека подстрелили. Ла-Манчо, на выезде.

Мужчина в солнцезащитных очках что-то буркнул себе под нос — Элиас разобрал только короткое ругательство. Его руки скрестились на груди.

— Если бы не эти двое, — Денни кивнул на Лиама и Элиаса, — я бы не справился. Они держали его, пока я пулю доставал. Инструменты подавали.

Он замолчал, сглотнув.

Женщина в жёлтой майке покачала головой, глядя на гостей с новым выражением — смесь удивления и уважения.

— Ну и дела, — протянула она тихо.

Адеман отставил стакан. Выпрямился, и Элиас вдруг увидел в нём не добродушного мужичка в цветной рубашке, а человека, привыкшего принимать решения.

— Салек как? — спросил он коротко, глядя на Денни.

— Жить будет. Крови много потерял, но я промыл, зашил. Антибиотики купили, капельницу поставил. Если заражения не будет — выкарабкается.

Адеман кивнул и замолчал.

— Ла-Манчо, значит... — Он потёр подбородок. — Это мы ещё обсудим.

Он перевёл взгляд на Лиама и Элиаса.

— А вам, ребята, спасибо. — Он усмехнулся, но теперь усмешка была другой, без прежней лёгкости. — Хорошо, что есть на свете люди, которые не проходят мимо.

Мужчина за грилем, услышавший обрывки разговора, обернулся, глянул на гостей с уважением и снова вернулся к готовке.

— Господин Адеман, — Лоренцо подался вперёд, — у Лиама и Элиаса есть к вам одна просьба.

Адеман хмыкнул, откинулся на спинку стула.

— Это хорошо. Негоже в долгах оставаться, даже если это долги моих подчинённых. Слушаю.

Лиам шагнул вперёд, чувствуя, как Элиас рядом напрягся.

— У нас нет документов, — сказал он прямо. — Мы слышали, что вы можете помочь с этим.

Адеман громко расхохотался. Смех у него был раскатистый, искренний.

— Небось Лоренцо и разболтал? — Он ткнул пальцем в сторону мужчины с усами. — Я его знаю, ничего за зубами не удержит.

Лоренцо виновато развёл руками.

— Ну, документы достать смогу, — Адеман стал серьёзнее, постучал пальцем по столу. — Но пару дней придётся подождать. А как так вышло, что у вас их нет? Не местные, что ли? Или дел натворили?

— Мы границу пересекли, — ответил Лиам. — Но мы никакие не бандиты. Путешественники.

Адеман задумчиво посмотрел куда-то в сторону, поверх их голов. Взгляд его стал отстранённым, мечтательным.

— Когда-то я тоже грёзил путешествиями... — сказал он тихо. — Море хотел увидеть.

Он замолчал, уйдя в себя на секунду. Но тут мужчина в солнцезащитных очках, сидевший рядом, наклонился к нему и что-то быстро зашептал на ухо. Адеман слушал, хмурясь, потом кивнул.

— Кхм, — прокашлялся он, возвращаясь к реальности. — Раз уж так вышло... Просьба к вам встречная есть.

Лиам насторожился.

— Салека ранили, — продолжил Адеман. — Получается, Лоренцо завтра один поедет на встречу?

Лоренцо, до этого молчавший, почесал затылок.

— Я как-то ещё не успел об этом подумать. Наверное...

— Лиам, — перебил его Адеман, глядя прямо на гостя. — Лиам ведь так?

Тот кивнул.

— Прошу тебя об одном одолжении. Можешь занять место Салека и съездить завтра с Лоренцо на встречу?

Лиам открыл рот, но Адеман продолжил, не давая вставить слово:

— Ты, я вижу, мужчина крепкий. Да и по рассказам Лоренцо не из робкого десятка. Просто постоишь рядом для вида. Ничего больше делать не надо.

Лиам посмотрел на Элиаса. Тот едва заметно пожал плечами — мол, твой выбор.

Идея вмешиваться в дела банд Лиаму совсем не нравилась. Это было не их дело, не их война и не их проблемы. Но и отказать было нельзя, всё-таки от этого человека зависело, будут ли у них документы или нет.

— Не вопрос, — сказал Лиам, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Адеман довольно кивнул.

— Вот и славно. А вы, — он перевёл взгляд на Элиаса, — не переживайте, вашего друга в обиду не дадим. Вернётся целым. Лоренцо у нас хоть и трепло, но парень опытный и надёжный.

Мужчина в фартуке подошёл к столу, неся перед собой большую тарелку, от которой поднимался аппетитный пар. На тарелке аккуратно лежали четыре румяные сосиски с корочкой от гриля. Он поставил её в центр стола, рядом пристроил пластиковые стаканчики и графин с лимонадом. Внутри плескалась желтоватая жидкость с плавающими кусочками лимона и льдом.

— Угощайтесь, — коротко бросил мужчина и вернулся к своему посту у гриля.

Лиам, который только сейчас осознал, что с утра не съел ни крошки, не заставил себя ждать. Он схватил сосиску, на секунду замер, вспомнив о приличиях, и коротко кивнул в сторону мужчины в фартуке:

— Спасибо.

После чего впился зубами в горячее мясо.

— Господин Адеман, — подал голос Денни, когда пауза затянулась. — Могу я переговорить с вами наедине? Всё по тому же поводу. Ла-Манчо.

Адеман кивнул, поднялся, отряхнул шорты.

— Конечно. Пойдём ко мне в кабинет.

Они скрылись в доме, оставив за столом гостей.

Повисла тишина.

Лоренцо, до этого молча наблюдавший за происходящим, вдруг спохватился:

— А я, пожалуй, пойду, — Лоренцо поднялся, отодвигая стул. — Надо машину проверить, а то после этой поездки за антибиотиками странно себя ведёт, стучит что-то. Вы тут пока... знакомьтесь.

Он хлопнул Элиаса по плечу и направился к выходу.

Тишина за столом затянулась. Лиам доедал сосиску, делая вид, что очень занят этим процессом. Элиас крутил в руках пластиковый стаканчик, разглядывая пузырьки в лимонаде.

— Мира, — наконец представилась женщина, протягивая руку сначала Лиаму, потом Элиасу. Ладонь у неё оказалась тёплой и сухой. — А это Иво. Он не кусается, просто молчаливый.

Иво чуть шевельнул бровью, но ничего не сказал.

— Лиам, — ответил тот, прожевав. — А это Элиас.

— Слышала уже, — Мира кивнула. — Вы, значит, далеко путь держите?

— А с чего вы взяли? — осторожно спросил Элиас.

Мира усмехнулась, повела плечом.

— Да по вам видно. Не местные, одеты... Ну, скажем так, не по погоде. И оглядываетесь всё.

Лиам хмыкнул, признавая её правоту.

— В Астракан, — коротко ответил он.

Иво при этих словах чуть повернул голову, впервые за всё время проявив что-то похожее на интерес.

— Ого, — Мира присвистнула. — Это ж сколько туда добираться? Дня четыре, если поездом?

— Пять, — уточнил Элиас.

— Далековато. — Мира откинулась на спинку стула, задумчиво покрутила в руках стакан. — И чего вас туда понесло? Работа? Или, может, родня?

Лиам открыл рот, чтобы соврать про родственников, но Элиас его опередил.

— Друг там в беде, — сказал он тихо. — Нужно его выручать.

Мира внимательно посмотрела на него. Её взгляд стал мягче.

— Понимаю, — кивнула она. — У каждого из нас есть кто-то, кому нужно помогать.

Иво вдруг коротко хмыкнул, то ли соглашаясь, то ли вспоминая что-то своё.

— Там город серьёзный, — подал он голос. — Астракан. Если друг в беде, значит, и вы теперь в беде.

Лиам усмехнулся.

— Привыкли уже.

— Это хорошо, — сказала Мира. — Привычка выживать — полезная штука.

Она подняла свой стакан, будто собираясь произнести тост, но вместо этого просто отхлебнула лимонад.

— Ладно, — сказала она, ставя стакан на стол. — Если что — мы тут рядом. Адеман вас не бросит, раз уж вы свои люди. А свои — это свои.

Дверь со скрипом отворилась, и Денни вышел во двор, щурясь от солнца.

— А где Лоренцо? — спросил он, подходя ближе.

— Пошёл машину проверить, — ответила Мира, лениво помешивая трубочкой в стакане. — Сказал, после вашей утренней поездки странно себя ведёт.

Денни кивнул, собираясь что-то сказать, но Мира его опередила:

— А где мой-то? — Она повела подбородком в сторону дома. — Решил от меня уединиться? Совсем дела плохи?

— Вот ляпнешь же тоже, — подал голос Иво.

Денни кашлянул, привлекая внимание.

— По поводу этого... Адеман попросил вас подняться к нему.

Мира мгновенно изменилась в лице. Усмешка сползла, уступив место чему-то настороженному.

— Всё-таки решился? — спросила она тихо.

— Ага, — коротко ответил Денни.

Иво поднялся первым, не говоря ни слова. Мира последовала за ним, бросив на прощание короткий взгляд на гостей.

— Удачи, ребята. Может, ещё увидимся.

Они скрылись в доме, оставив Денни, Лиама и Элиаса во дворе.

— Ну что, пошли, — Денни махнул рукой в сторону выхода.

Они прошли через коридор с окнами и снова оказались в книжном магазине. Ланиис сидел за прилавком, листая какую-то потрёпанную книгу. Увидев их, он отложил её в сторону и улыбнулся.

— Денни, — окликнул он, когда мальчик уже почти миновал прилавок. — Книгу-то не забудь.

Денни остановился, тяжело вздохнул.

— Без этого никак? — спросил он с ноткой усталости в голосе. — Я уже все справочники забрал, даже те, что и так знал. Брать что-то, чтобы потом выбросить, не хочется.

Ланиис покачал головой, но по нему было видно, что он ничуть не расстроен.

— Ну а как же? Обязательно. Странно, что вы провели столько времени в магазинчике и так ничего и не купили.

Денни обречённо вздохнул.

Элиас шагнул вперёд, наклонился к уху Денни и быстро зашептал:

— Можно я возьму? Одну. Я быстро.

Денни удивлённо глянул на него.

— Бери.

Элиас подошёл к стеллажу, где ещё полчаса назад заметил ту самую книгу. Зелёная обложка, золотая четвёрка на корешке. Он аккуратно снял её с полки и провёл пальцем по тиснению.

— Эту, — сказал он, поворачиваясь к Ланиису.

Тот одобрительно кивнул.

— Хороший выбор. Редкая вещица.

Элиас сунул книгу под мышку и направился к выходу, где его уже ждали Лиам и Денни.

Солнце ударило в глаза, и они зашагали к машине.

Глава 6

Денни, едва машина остановилась, выскочил наружу.

— Я к Салеку, — бросил он на ходу. — Проверю, как он там.

И скрылся в тёмном проёме склада, даже не обернувшись.

Элиас и Лиам остались снаружи одни.

Машина Лоренцо уже уехала, и теперь вокруг было тихо. Только редкие звуки доносились из открытых окон склада — где-то кашлянули, звякнула посуда, но всё это звучало приглушённо.

Лиам достал конверт, пересчитал деньги ещё раз, просто так, чтобы занять руки — перед тем как вернуться на склад, Лоренцо отвёз Лиама к своему старому знакомому, который занимался изготовлением одежды и мебели на заказ. Тот долго крутил шкуры в руках, щупал, нюхал, даже светил на них какой-то странной лампой. Лиам уже начал нервничать, но в конце концов делец крякнул, достал из-под прилавка мятый конверт и протянул Лиаму.

— Хорошо, что сбыли шкуры, — сказал Лиам, пряча конверт обратно. — Конечно, могло быть и больше, но кто знает, сколько бы я ещё искал, кому их впарить. Всяко лучше, чем за копейки первому встречному.

Элиас кивнул, соглашаясь, но мысли его явно были далеки от денег.

— Слушай, — Лиам вдруг помрачнел, глядя куда-то в сторону. — Мне эта завтрашняя встреча не нравится. Совсем.

— Потому что с Лоренцо ехать или вообще принципиально?

— Потому что Адеман сказал «просто постоишь рядом», а у меня уже был опыт, чтобы знать — такие встречи редко заканчиваются тем, что ты просто стоишь. — Лиам потёр переносицу. — Отказывать было неудобно, они нам помогают, документы делают... Но влезать в разборки между бандами — это не то, на что я подписывался.

— Ты же согласился.

— А ты бы отказался на моём месте? — Лиам посмотрел на него в упор. — Адеман документы обещал. Не было у меня права отказываться. Хотя, с другой стороны... — начал он и вдруг замолчал, уставившись в темноту.

— Что, с другой стороны?

— Да нет, ничего. — Лиам мотнул головой. — Мысли вслух.

Элиас хотел надавить, но передумал. Вместо этого сказал другое:

— Утром… После операции я кое-что заметил.

— О чём ты?

— Я про Денни. Когда он уже зашил рану и всё закончил, он на мгновение опустил руку над телом Салека.

— И? — нетерпеливо отозвался Лиам.

— Я увидел Ауру, — сказал Элиас. — Самую настоящую.

— Подожди, — Лиам даже развернулся к нему всем корпусом. — Ты хочешь сказать, что у Денни есть Эхо?

— Я точно видел. Мягкое такое свечение, без острых углов, без рывков. Оно текло прямо в рану. Как вода.

— Ты уверен, что тебе это не показалось? — Лиам говорил медленно, обдумывая каждое слово. — Мало ли, блики от ламп, усталость, кровища кругом...

— Я уже научился отличать, — твёрдо ответил Элиас.

Лиам присвистнул сквозь зубы.

— Ну ничего себе... Значит, пацан с такой силой, а тут, на складе, с бинтами возится.

— Денни вообще много чего повидал.

— Что ты имеешь в виду?

Элиас помолчал, собираясь с мыслями.

— Когда ты еще спал, перед тем как Салека принесли, мы разговорились. Не то чтобы он хотел рассказывать, но как-то само вышло. Оказывается, его в рабстве держали. Четыре года.

Лиам дёрнулся так, будто его ударили.

— В рабстве? Где?

— В каком-то картеле. — Элиас говорил тихо, но каждое слово давалось с трудом. — Его родители продали, чтобы долги покрыть.

— Твою мать, — выдохнул Лиам. Он долго молчал, глядя на тёмный проём склада, где скрылся Денни. — А я ещё жалуюсь, что мне жизнь подкинула. Надо будет его об этом расспросить. Я имею в виду про его силу… Про остальное, пожалуй, не стоит.

— Лиам, — Элиас вдруг заговорил, и в голосе его появилась непривычная напряжённость. — Мы едем в Астракан. И у нас нет никакого плана.

— Что значит нет? Мы найдём этот институт...

— И что дальше? — перебил Элиас. — Зайдём через парадный вход? Скажем: «Здравствуйте, мы пришли за своим другом, отдайте, пожалуйста»? Там целая организация, Лиам. С деньгами, с охраной, с военными. А нас двое.

Пока Лиам думал, что противопоставить словам Элиаса, тот продолжил:

— Я не говорю, что мы не должны ехать. Кэсси там, и мы обязаны попытаться его вытащить. Но давай хотя бы признаем, что у нас нет ни малейшего понятия, что мы будем делать, когда окажемся в этом городе. У нас нет ни связей, ни информации, ни плана.

Наступила тишина. Лиам смотрел на него, и в темноте нельзя было разобрать выражение его лица.

— Знаешь, — сказал он наконец, — я тоже об этом думал. Всю дорогу сюда думал. И знаешь, что понял?

— Что?

— Что планы — это хорошо, но иногда приходится разбираться на месте. — Он положил руку Элиасу на плечо. — Мы что-нибудь придумаем. До сих пор же придумывали.

На этот раз уже Элиас хотел возразить, но не стал. Решил, что, наверное, Лиам в чём-то прав, и порой стоит положиться на судьбу.

— Ладно, — сказал он вместо этого. — Идём внутрь? Там Денни, наверное, уже заждался.

— Идём, — ответил Лиам и первым шагнул в темноту.

Они вернулись в комнату Денни, но Салека на операционном столе уже не было.

Элиас огляделся, заметив, что окровавленные бинты и инструменты исчезли, пол был чист, а в углу стоял новенький ящик с какими-то медикаментами.

— А где Салек? — спросил Элиас.

Денни сидел за столом, склонившись над потрёпанным блокнотом. Услышав вопрос, он поднял голову и устало потер глаза.

— Перенесли в другую комнату. Там кровать поудобнее, да и здесь ему уже делать нечего. С ним всё нормально, рана ещё кровоточит, но это в порядке вещей. Главное, чтобы заражения не было.

— Антибиотики дал?

— Прописал, — Денни кивнул. — Будет принимать по расписанию. Сейчас ему нужен покой.

Лиам присел на кушетку, с наслаждением вытянув ноги.

— Ты молодец, — сказал он просто. — Справился.

Денни ничего не ответил, только хмыкнул и снова уткнулся в блокнот.

Элиас подошёл ближе, заглядывая через плечо. Мальчик выводил какие-то столбики, цифры, названия лекарств — одни были зачёркнуты, другие обведены в кружок.

— Что делаешь? — спросил Элиас.

— Учёт веду, — Денни говорил не отрываясь, продолжая водить ручкой по бумаге. — Вписываю, какие лекарства купили, сколько, когда примерно закончатся. Чтобы знать заранее, что пора докупить.

Он перевернул страницу, показал аккуратно расчерченную таблицу.

— Видишь? Здесь антибиотики, здесь обезболивающие, здесь перевязочные материалы. Когда что-то заканчивается — зачёркиваю. Если остаётся мало — обвожу красным.

— Серьёзный подход, — подал голос Лиам с кушетки.

— А как иначе? — Денни пожал плечами. — Если запустить, потом люди умирать начнут. А мне с этим жить.

Он закрыл блокнот и откинулся на спинку стула.

— Вы как? Устали, наверное, за день.

— Есть немного, — признался Лиам. — Но в целом нормально.

— Тогда отдыхайте, — Денни кивнул на кушетку и свободный стул. — Завтра будет тяжёлый день. Особенно у тебя, — он посмотрел на Лиама.

— Спасибо, что предупредил, — усмехнулся Лиам.

Денни только пожал плечами и снова открыл блокнот.

Элиас присел на край кушетки рядом с Лиамом, покрутил в руках книгу, которую так и не выпускал с момента выхода из магазина.

— Денни, — начал он негромко. — Я сегодня утром кое-что видел.

Денни не поднял головы от блокнота, только ручка на мгновение замерла.

— Во время операции. Когда ты уже всё закончил, ты опустил руку над раной Салека. И я увидел...

Денни резко поднялся. Быстро, почти бесшумно, он подошёл к двери, выглянул в коридор, потом прикрыл её поплотнее и повернулся к Элиасу.

— Ты можешь это видеть? — спросил он тихо, в его голосе чувствовалось напряжение.

— Да.

Денни помолчал, глядя куда-то в стену. Потом медленно вернулся к столу, сел на стул, но блокнот больше не открывал.

— Это дар, — сказал он. — Он появился у меня... — Он замолчал, сжал губы. — Несколько лет назад.

— Это не дар, — поправил его Лиам. — Эта сила называется Эхо.

Денни поднял глаза, в них мелькнуло удивление.

— Эхо?

— У нас она тоже есть, — Лиам кивнул на себя и на Элиаса. — Я использую свою Ауру для усиления тела. А он, — он мотнул головой в сторону Элиаса, — умеет создавать щит. Настоящий, который пули останавливает.

— Правда? — В голосе Денни проскользнуло что-то похожее на восторг. — Я думал, я один такой. Ну, почти один.

— Ты знал кого-то ещё? — быстро спросил Лиам.

Денни отвернулся.

— Не важно, — сказал он глухо. — Это было давно.

— И часто ты своей силой пользуешься? — спросил Лиам.

— Стараюсь к ней не прибегать.

Повисла неловкая пауза. Элиас открыл рот, чтобы спросить почему, но Денни перебил его, разворачиваясь обратно:

— Если уж вы знаете про мою силу, я предлагаю вам сделку.

Лиам насторожился.

— Какую?

— Я вылечу твою правую руку, — Денни посмотрел прямо на него. — Полностью. А вы взамен поможете в налёте на Ла-Манчо.

— В налёте? — переспросил Элиас.

— Завтра вечером, — кивнул Денни. — Наши пойдут на их точку. Мне нужно, чтобы вы были там. И чтобы вы сделали всё, что от вас потребуется.

Лиам сжал челюсть. Он явно колебался.

— А как же твоя сила? — спросил Элиас. — Ты сказал, что стараешься не использовать её.

Денни вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Потому что от неё больно, — признался он. — Очень. Каждый раз, когда я пользуюсь этим даром, мне кажется, что мои кости ломаются изнутри. Поэтому я в основном работаю обычными инструментами. Как сегодня с Салеком. Всё, что нужно было, я сделал руками.

— И ты готов терпеть эту боль ради меня? — Лиам недоверчиво прищурился.

— Ради дела, — поправил Денни. — Ла-Манчо — это проблема для всех нас. И если вы поможете её решить, я готов потерпеть.

Он смотрел на них в упор.

— Ну так что? По рукам?

Лиам сидел молча, глядя в одну точку. Денни ждал ответа, не торопя.

— Лиам, — шепнул Элиас, наклоняясь ближе.

Тот чуть повернул голову.

— Я знаю, мы только что решили не ввязываться, — зашептал Элиас. — Но если нам всё же придётся драться, а у тебя рука...

Он запнулся, покосился на Денни. Тот отвернулся к шкафу, делая вид, что не подслушивает.

— Я не говорю, что надо соглашаться. Решать тебе.

Лиам слушал, не шевелясь.

— Ты же понимаешь, если я соглашусь, ты тоже в деле? — так же тихо ответил он.

— Я знаю. — Элиас помолчал. — Просто не хочу, чтобы ты думал только обо мне.

Лиам хмыкнул.

— С чего ты взял, что я вообще о тебе думаю?

Лицо Элиаса тронула лёгкая улыбка.

Лиам помолчал, глядя в пол. Потом поднял глаза на Денни.

— Ладно. Я согласен вам помочь. Но при одном условии.

Денни подался вперёд.

— Каком?

— Сначала вылечишь мне руку. Чтобы я был в форме, а не с этой развалюхой. — Он пошевелил пальцами и поморщился.

Денни кивнул.

— Это разумно. — Он встал. — Тогда чего тянуть? Давай займёмся ей прямо сейчас.

— Прямо сейчас?

— А смысл ждать? Ложись на кушетку. Элиас, подержишь, если что.

— Зачем? — насторожился Лиам.

— Затем, что будет больно. Терпеть умеешь?

Лиам усмехнулся.

— Приходилось.

— Ну посмотрим. Раздевайся по пояс и ложись.

Лиам стянул куртку, за ней футболку. Правая рука двигалась скованно, пальцы плохо слушались — он морщился, но старался не показывать боли. Устроившись на кушетке, он заложил левую руку за голову и посмотрел на Денни.

— Давай, показывай, на что способен.

Денни подошёл ближе. Ни скальпелей, ни игл, ничего, что Лиам ожидал увидеть.

— Элиас, встань с той стороны, — Денни кивнул на свободное место. — Если начнёт дёргаться — прижми плечи. Но постарайся без фанатизма.

Элиас послушно переместился, положив ладони на плечо Лиама.

Денни положил ладони на руку Лиама. Сомкнул длинные пальцы чуть выше локтя, там, где кости срослись неправильно.

— Сейчас начнётся, — предупредил он тихо. — Постарайся не дёргаться.

Лиам кивнул, сжал зубы.

Сначала ничего не происходило. Денни сидел неподвижно, закрыв глаза, и только пальцы его чуть заметно подрагивали. Потом Элиас увидел.

Та же самая мягкая, тёплая дымка, что и утром, начала проступать вокруг рук Денни. Плавно, без рывков, она потекла в руку Лиама, проникая под кожу.

Лиам дёрнулся.

— Тихо, — выдохнул Денни. Лицо его побледнело, на лбу выступила испарина.

Лиам заскрипел зубами. Левой рукой он схватился за операционный стол.

Элиас видел, как по его спине побежали капли пота, а на висках вздулись вены. Но Лиам молчал.

Аура вокруг рук Денни пульсировала, втекая в руку Лиама, заставляя кости двигаться под кожей. Сам Денни дышал всё тяжелее, его начало покачивать.

— Ещё немного, — прошептал он. — Почти...

Лиам вдруг глухо зарычал, но не шевельнулся.

И в этот момент Денни отдёрнул руки.

Он отшатнулся от кушетки, наткнулся спиной на стол и медленно сполз по нему на пол. Грудь тяжело вздымалась, лицо покрылось мертвенной бледностью.

— Всё, — выдохнул он. — Готово.

Элиас перевёл взгляд на Лиама. Тот медленно сел, глядя на свою правую руку. Сжал кулак. Разжал. Пошевелил пальцами.

— Она не болит!

— Должна болеть, — прохрипел Денни с пола. — Несколько часов ещё будет. Но уже не так. А завтра будешь как новенький.

Лиам спрыгнул с кушетки, подошёл к Денни и протянул ему руку.

— Вставай.

Денни схватился за неё, поднялся, покачиваясь. Лиам придержал его за плечо.

— Ты как? — спросил Элиас.

— Бывало хуже, — мрачно усмехнулся Денни. — Но редко.

Он отпустил Лиама, доковылял до стула и рухнул на него, утирая пот со лба.

— Завтра, — повторил он. — Не подведите.

Лиам сел на кушетке, всё ещё разглядывая свою руку. Сжимал и разжимал кулак, будто проверял, не померещилось ли. Потом перевёл взгляд на Денни, который сидел на стуле, уронив голову на грудь, и тяжело дышал.

— Слушай, — неловко произнёс Лиам. — Я это... насчёт того разговора. Ну, тогда.

Денни поднял глаза.

— Когда спросил, откуда ты знаешь, как лечить. — Лиам поморщился, подбирая слова. — Я не должен был так говорить. Мало ли что у человека за спиной. У тебя вон... — Он кивнул на свои руки. — Такое умеешь, что никакие врачи и рядом не стояли.

Денни долго смотрел на него, потом опустил взгляд на свои ладони.

— Ты не первый, кто так говорит, — сказал он тихо. — И не последний.

Лиам помолчал.

— Прости, — сказал он просто. — Я ляпнул, не подумав.

Денни пожал плечами.

— Забудь. — Он поднялся, покачиваясь, и побрёл к столу, где лежал его блокнот. — Лучше поспи. Завтра тяжёлый день.

— Со мной всё будет нормально, — Лиам потряс рукой, демонстрируя, что она в порядке.

— Не в этом дело, — Денни обернулся, следя за его рукой. — Моя сила не работает из воздуха. Она забирает материал из тела пациента, чтобы восстанавливать повреждения. Белок там, энергию, всё такое. С костями тяжелее всего. У тебя может быть головокружение или слабость.

Лиам прислушался к себе.

— Странно, — сказал он. — Чувствую себя прекрасно. Даже лучше, чем до того, как руку сломал.

Денни удивлённо посмотрел на него.

— Это... Необычно. Видимо, ты правда выносливый.

— Какой есть, — усмехнулся Лиам. — Ладно, если что — скажу. А ты иди отдыхай. На тебе лица нет.

Денни кивнул, откидываясь на стуле.

***

Лиам проснулся первым.

Он открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, прислушиваясь к себе. Рука не болела. Он пошевелил пальцами, сжал кулак — идеально. После стольких недель с этой ноющей, скованной конечностью ощущение было поразительным.

Он поднялся на операционном столе и огляделся.

Элиас спал на соседней кушетке, свернувшись калачиком. Лицо у него было спокойное — видимо, мысли наконец отступили, и он провалился в сон где-то под утро.

А Денни...

Денни сидел на том же стуле, что и вчера, обхватив колени руками, уткнувшись подбородком в собственные ноги. Глаза его были открыты и смотрели куда-то в стену. Лиам не мог сказать, спал ли мальчик вообще этой ночью.

— Доброе, — негромко сказал Лиам.

Денни моргнул, будто возвращаясь издалека, и чуть кивнул.

— Пойдёмте есть, — сказал он хрипло.

В столовой было людно и шумно. Кто-то уже завтракал, кто-то только подходил к раздаче.

Элиас, всё ещё сонный, плёлся за Лиамом, держа в руках поднос. Они взяли еду и устроились за свободным столом в углу. Денни остался у входа, переговариваясь с кем-то из своих.

Не успели они сделать и пары глотков, как рядом тяжело опустился Лоренцо. Усы его были взъерошены, в руках дымилась кружка с чем-то обжигающе горячим.

— Ну что, орлы, — сказал он, пододвигая к себе тарелку Лиама и бесцеремонно отламывая кусок хлеба. — Позавтракали — и поехали. Время поджимает.

Лиам отобрал у него свой хлеб.

— Рассказывай давай, как эта встреча будет проходить.

Лоренцо отхлебнул из кружки, поморщился — видимо, обжёгся — и поставил её на стол.

— Всё просто. Мы везём деньги, они привозят товар. Встречаемся на нейтральной территории, пересчитываем, проверяем, расходимся.

— Товар? — переспросил Лиам. — Что за товар?

Лоренцо уставился на него так, будто Лиам спросил, зачем вообще нужны колёса машине.

— Ты чего, не понимаешь? — Он понизил голос, наклонившись ближе. — Оружие они привезут. Оружие. Стволы, патроны, чего потяжелее.

Лиам медленно прожевал кусок хлеба.

— Понял, — кивнул он.

— Главное, — Лоренцо ткнул в него пальцем, — стой рядом и делай серьёзное лицо. Если что пойдёт не так — прикрываешь меня. Но, надеюсь, до этого не дойдёт. Мы с ними уже не первый раз работаем.

— А почему тогда Салека с собой брали?

Лоренцо помрачнел.

— Потому что в прошлый раз чуть не дошло. С тех пор я один не езжу.

Лиам прожевал очередной кусок хлеба и, понизив голос, спросил:

— А что насчёт вечерней облавы на Ла-Манчо?

Лоренцо резко зыркнул на него и приложил палец к губам.

— Жанум! — зашипел он. — Тут вообще-то обычные люди. Матери с детьми. Не стоит их лишний раз пугать.

Лиам виновато кивнул, оглядевшись. Вокруг действительно сидели женщины с маленькими детьми, пожилые пары и подростки.

Лоренцо пододвинулся ближе и заговорил почти шёпотом:

— В восемь сбор. Сядем по машинам, подъедем. Там уже заранее несколько наших ребят будут за обстановкой следить. Разузнаем что да как, если надо — внесём корректировки в план.

— А сам план? — спросил Элиас, тоже переходя на шёпот.

— К полудню будет. Сказали, от босса привезут. — Лоренцо довольно ухмыльнулся. — Слышал, господину Адеману удалось разыскать архитекторов того здания. Старики уже все поголовно, но кто-то ещё соображает. Достали из архивов планировку.

— И он точный? — Лиам поднял бровь.

— За столько лет могли слегка перестроить, конечно, — признал Лоренцо. — Но всё основное должно быть на месте. Лестницы, несущие стены, коммуникации. Уж получше, чем вслепую переть.

Он отхлебнул остывший чай и добавил:

— Главное — чтоб без сюрпризов. А там посмотрим.

На плечи Лиама и Элиаса опустилось по тяжёлой руке.

Оба одновременно вздрогнули. Лиам дёрнулся так, что чуть не опрокинул кружку, Элиас резко обернулся.

— Что обсуждаете?

Над ними стоял Денни. Лицо его было спокойным, даже слегка сонным, но от рук исходила неожиданная тяжесть — будто не мальчишеские ладони, а увесистые гири легли им на плечи.

— А-а... — протянул Лиам, сбрасывая руку. — Про Ла-Манчо.

Денни убрал руки, сунул их в карманы.

— Ла-Манчо... — повторил он, глядя куда-то в сторону. — Вечером...

— Я им за Салека отомщу, — вдруг продолжил он, и голос его изменился — стал чуть ниже и жёстче. — Будут в кровавых слезах прощения просить.

Элиас вздрогнул. На секунду ему показалось, что говорит не Денни, а кто-то другой.

Денни моргнул и будто вернулся.

— Да. Они у меня за всё ответят. — Сказал он уже обычным тоном.

— А тебе-то они что сделали? — усмехнулся Лоренцо, не замечая ничего странного.

Денни смущённо улыбнулся, опуская глаза.

— Да это я так. Чтобы поддержать. За Салека же.

Лоренцо хмыкнул и отвернулся к своей кружке.

Но Элиас смотрел на Денни и понимал.

Он не знал, как это объяснить. Он не увидел ничего — ни ауры, ни свечения, ни намёка на ту силу, которую Денни использовал прошлой ночью. Но вокруг мальчика словно что-то сгустилось. Невидимое, неосязаемое, но отчётливо ощутимое — как воздух перед грозой. Что-то тяжёлое, напряжённое, готовое взорваться в любую секунду.

Тогда Элиас всё понял.

Тот самый картель, о котором Денни обмолвился вчера, люди, которые держали его в рабстве четыре года. Это они — Ла-Манчо.

Он опустил взгляд в тарелку, делая вид, что продолжает завтракать. Но мыслями был уже там — в вечерней темноте, среди врагов, рядом с мальчиком, в котором клокотала такая ненависть, что даже воздух вокруг него дрожал.

Глава 7

Лиам сел на переднее сиденье, захлопнул дверцу и уставился в боковое зеркало, наблюдая за жизнью на территории склада. Лоренцо крутанул руль, выруливая на узкую дорогу, и вдавил педаль газа.

Город за окнами сменялся — жилые кварталы, магазины, какие-то склады. Чем дальше, тем глуше становились улицы.

Некоторое время они ехали молча. Лоренцо был сосредоточен на дороге, явно волнуясь за встречу, хоть и вида старался не показывать. Его предательски выдавали усы, время от времени подёргивавшиеся в стороны.

— Так из-за чего вообще война с Ла-Манчо? — подал голос Лиам. — Чего они от вас хотят?

Лоренцо легонько вздрогнул, отойдя от своих мыслей, покосился на Лиама и тяжело вздохнул.

— Давняя история. Мы с самого начала с ними особо не дружили. У них своё понятие о том, как дела делать, у нас — своё. Но жить можно было.

— А потом что-то произошло?

— Они здание одно захотели выкупить. — Лоренцо махнул рукой в сторону. — Рядом со школой.

Лиам нахмурился.

— Зачем им здание рядом со школой?

— Хотели подпольный оружейный завод сделать. — Лоренцо усмехнулся. — Чтобы детки в окошки смотрели и видели, как грузовики с патронами заезжают. Удобно, главное — никто не додумается там проверять, школа же рядом, кому в голову придёт?

— А дальше что?

— Господин Адеман его перекупил. Узнал про их планы и в тот же день оформил сделку через подставных лиц.

— А он откуда узнал про это?

— Уборщица в той школе работала. — Лоренцо постучал по рулю. — Женщина, мать троих детей. Наша. Увидела, как они около того помещения ошиваются, ну и разговор подслушала.

Лиам уже знал, что будет дальше, но всё равно спросил:

— И что с ней?

— Язык ей подрезали. Прямо в подъезде её дома. — Лоренцо сплюнул в окно. — Выжила, но говорить теперь... Нечем.

В машине повисла тяжёлая тишина.

— Босс тогда сам к ним поехал, — продолжил Лоренцо. — Без охраны. Сказал: «Вы объявили мне войну». Ла-Манчо вначале посмеялись, а потом у них склад сгорел. И ещё два. И несколько машин с товаром в кювете оказались. С тех пор у нас с ними свои счёты.

Лоренцо крутанул руль, и машина вошла в резкий поворот, где дорога стала заметно хуже.

— Слушай, ты лучше о сделке думай, — Лоренцо бросил быстрый взгляд на Лиама. — Почти подъехали уже.

Лиам кивнул, но любопытство взяло верх.

— А эти кто? Тоже из Ла-Манчо?

— Не, это «Северные». Группировка небольшая, но свою территорию отхватили крепко. Стараются ни в чьи дела не лезть без необходимости.

— И чем они занимаются?

— Да хрен их разберёшь, — Лоренцо пожал плечами. — Вроде контрабанда, вроде ещё что-то. Говорят, и с теми работают, и с этими, но ни к кому не прибиваются. Сами себе на уме.

Он сбавил скорость, вглядываясь в номера домов.

— Поэтому я каждый раз немного нервничаю, когда с ними дело имею. Мало ли что выкинуть могут. Вроде договорённости есть, вроде люди серьёзные, но... — Он почесал затылок. — Короче, будь начеку.

Лиам кивнул, перевёл взгляд на приближающееся здание.

Машина нырнула в тёмный проём подземной парковки.

Свет здесь был приглушённым. Основным источником освещения служила большая дыра в потолке — видимо, когда-то здесь обрушились перекрытия, и теперь сквозь неё лился серый дневной свет, выхватывая из темноты бетонные колонны и разметку на полу. Но, на удивление, несколько старых ламп всё ещё работали, разгоняя мрак жёлтыми пятнами.

Почти под самой дырой, в центре этого естественного светового пятна, стоял огромный чёрный внедорожник. Лоренцо припарковался метрах в десяти, заглушил двигатель и вышел из машины. Лиам последовал за ним.

Он встал чуть позади и справа от Лоренцо, скрестил руки на груди и постарался придать лицу максимально безразличное выражение. Получилось или нет — судить было сложно, но Лоренцо одобрительно кивнул.

Из внедорожника выбрались двое.

Первый — обычный парень, даже слишком обычный для такого места. Короткая стрижка ёжиком, майка-алкоголичка, широкие джинсы. Солнцезащитные очки закинуты на лоб. На шее — набитая татуировка: кровоточащий меч, выполненный с тщательной детализацией, которая говорит о дорогом мастере и многих часах под иглой. Он вышел, облокотился на капот и уставился на Лоренцо.

Второго сначала было не видно. А потом из кабины начало выбираться нечто.

Лиам не сразу понял, что это вообще человек. Челюсть отвисла сама собой, и он даже не пытался скрыть своё удивление.

Сначала показалась невероятно толстая рука. В обхвате она была едва ли не с половину Лиама. Ладонь вцепилась в крышу внедорожника, пальцы — толстые сосиски — на секунду сжались, проверяя опору. Рука помогла остальному телу выбраться наружу.

Потом показалась небольшая, непропорциональная голова. По сравнению с рукой, она словно утопала в складках жира. Лиам насчитал как минимум четыре — они нависали одна над другой, скрывая шею. Глаза — две маленькие чёрные точки — смотрели куда-то в сторону Лоренцо.

Затем показалось тело.

Огромное и необъятное. Живот выпячивался вперёд, свисая вниз тяжёлой, колышущейся массой. Когда существо — по-другому Лиам не мог его назвать — протискивалось в дверной проём автомобиля, жир противно покачивался, перекатываясь волнами под натянутой до предела тканью футболки.

Последними показались ноги. Они были короткими и такими же толстыми, как и руки. Существо плюхнулось на асфальт, и Лиаму показалось, что земля слегка дрогнула.

Лоренцо, стоявший рядом с машиной, старался не обращать на это внимания.

— Джураном звать, — сказал мужчина с татуировкой, поправляя сползающие очки. — Деньги при вас?

Он перевёл взгляд с Лоренцо на Лиама, потом снова уставился на Лоренцо.

— Где товар? — Лоренцо говорил ровно, но Лиам заметил, как напряглись его плечи. Максимально серьёзное лицо — именно то, что нужно в таких переговорах.

Джуран слегка улыбнулся, оголяя свои жёлтые зубы.

— Джакоб, покажи мальчикам игрушки.

Гора плоти, которую Лиам про себя уже окрестил «Джакобом», медленно отлепилась от внедорожника. Переваливаясь с ноги на ногу, она двинулась к открытому багажнику. Каждый шаг отдавался глухим стуком по бетонному полу.

Джакоб облокотился на багажник, и внедорожник ощутимо просел под его весом, а амортизаторы жалобно скрипнули. Он покопался внутри и вытащил две огромные холщовые сумки. В каждой из них мог поместиться взрослый человек. Он нежно поставил их на асфальт перед Лоренцо и Лиамом.

Лоренцо кивнул, но сразу проверять не стал. Вместо этого он открыл заднюю дверцу своей машины и достал потёртый металлический кейс. Обычный, с виду ничем не примечательный, когда Лоренцо поставил его рядом с мешками, тот щёлкнул складной ручкой.

Джуран взял кейс, водрузил его на капот своего внедорожника, щёлкнул замками и открыл.

Внутри покоились ровные стопки купюр, перетянутые банковскими лентами. Он запустил в них пальцы, перебирая банкноты с явным удовольствием, вдыхая запах свежей типографской краски. Шуршание денег эхом разнеслось по пустой парковке.

— Хорошие деньги, — сказал он спокойно, но в голосе проскользнула довольная нотка. — Чистые.

Лоренцо решил не отставать и присел на корточки, запуская руку в первый мешок.

Пистолеты. Мелкий калибр, один за другим — упакованные, смазанные, готовые к продаже. Он бегло пересчитал, кивнул сам себе и полез глубже. Всё те же пистолеты, но уже калибром покрупнее. Несколько автоматов, перемотанных тряпками. Тяжёлый помповый дробовик с деревянным прикладом.

Первый мешок закончился. Он перешёл ко второму.

Там пошли гранаты, аккуратно упакованные в отдельные прозрачные пакеты. Ещё автоматы. Патроны в картонных коробках.

Лоренцо поднялся, отряхнул колени, и Лиам увидел на его лице недовольную гримасу.

— Тут винтовки не хватает, — произнёс Лоренцо. Голос всё такой же серьёзный, но в нём появились металлические нотки.

— А? — мужчина с очками поднял голову от денег. — Всё там на месте. Посмотри ещё раз.

— Лиам, глянь сам, — бросил Лоренцо.

Лиам шагнул к мешкам, заглянул в один, потом во второй. Перетряхнул мешки, проверил углы.

— Её тут нет, — подтвердил он.

Лоренцо не ответил. Он смотрел куда-то в сторону, в глубину салона внедорожника. Там, в полумраке, едва угадывался тёмный силуэт — что-то длинное, тонкое, с торчащим концом. Дуло.

— А это случаем не она? — Лоренцо указал пальцем. — 462 модель, со скользящим затвором. Точно такая и должна была лежать в этом мешке.

Джуран напрягся. Рядом с ним тяжело вдохнула гора плоти.

— Воу-воу, полегче, — Джуран поднял руки, но в жесте этом не было примирения. — Вы думаете, я её нарочно вытащил, чтобы вам не досталась? Это моя личная винтовка. На прошлой неделе ездил покупать, Джакоб подтвердит.

Джакоб медленно кивнул. Его многочисленные подбородки колыхнулись, наползая друг на друга.

— Сейчас мы вернёмся к себе, всё сверим, — продолжил Джуран. — И, если действительно там должна была быть винтовка — на неделе завезём.

— Так не пойдёт. — Лоренцо неудовлетворённо качнул головой. — Она нужна нам сегодня.

— Ну я же не буду отдавать вам свою. — В голосе Джурана проскользнули раздражённые нотки. — Проблема-то не моя.

— Джуран, не надо отнекиваться. — Лоренцо шагнул ближе. — Сейчас это как раз таки твоя проблема. Если винтовки нет — верни за неё деньги.

— Да мне почём знать, сколько там сверху договорились по цене за каждый ствол?

Лиам чувствовал, как напряжение растёт, заполняя пространство между ними. Джакоб переступил с ноги на ногу, и потрескавшийся асфальт под ним жалобно скрипнул.

— Тогда давай свою винтовку, — в голосе Лоренцо звенела сталь. — Всё равно такая же модель. Потом новую дадут, если действительно её забыли доложить.

— Не буду я её отдавать, — Джуран нахмурился, поджимая нижнюю губу.

— Винтовка. — Лоренцо сделал паузу. — Или сделка отменяется.

На этот раз у него вышло по-настоящему. Не серьёзное лицо для переговоров, а настоящая, глубинная угроза. Голос резанул по тишине парковки, как нож.

Джуран замер. Джакоб нахмурился — насколько вообще могла нахмуриться его заплывшая жиром физиономия. Он перевёл взгляд с Лоренцо на своего напарника и обратно. В воздухе повисла тяжёлая, осязаемая тишина.

Мужчина в очках ещё некоторое время стоял, пристально глядя то на Лиама, то на Лоренцо. А потом выдохнул и негромко рассмеялся.

— Ладно, — сказал он, улыбаясь. — Получите вы свою винтовку. Но при одном условии. Уж очень она мне нравится.

Лоренцо напрягся.

— Что ещё за условие? — Голос его зазвенел. — Мы не на базаре, тут серьёзная сделка.

Но теперь он звучал не так убедительно. Этот внезапный смешок выбил его из колеи.

— Да не напрягайся ты так, — Джуран отмахнулся. — Вижу я, что вы парни серьёзные. И проблем мы не хотим. Но решать вопрос как-то нужно.

Он шагнул вперёд, разводя руками.

— Ты хочешь винтовку здесь и сейчас. Я не хочу терять недавно приобретённое оружие. — Он покосился на Джакоба, который стоял истуканом, переминаясь с ноги на ногу. — Предлагаю следующий расклад. Решим всё пощёчинами.

— Чего? — Лоренцо даже опешил. — Какие пощёчины?

— Обычные. По щеке. — Джуран усмехнулся. — У нас тут всё-таки не уличные разборки. До крови не дойдёт. Решаете, кто из вас будет бить. Бьём по очереди. Кто упадёт — всё, считай, определились, что с винтовкой делать.

— Не буду... — начал Лоренцо, но Лиам шагнул вперёд и положил руку ему на плечо.

— Я согласен.

Лоренцо резко обернулся, понизив голос до шипения:

— Ты понимаешь, что от них пойдёт вот это чудовище? — Он мотнул головой в сторону Джакоба. — Да он, если захочет, тебя целиком проглотит!

Лиам посмотрел на гору плоти, перевёл взгляд на Джурана, потом снова на Лоренцо и широко улыбнулся, с тем самым задором, который появлялся у него перед дракой.

— Да я-то как раз понимаю, — ответил он тихо. — Но без этой винтовки мы никуда не уедем.

Лоренцо только покачал головой и отступил на шаг.

Лиам повернулся к Джурану.

— Кто будет бить первым?

— Пускай монета рассудит, — сказал Джуран, доставая из кармана потёртый пятак, потемневший от времени.

— Решка, — бросил Лиам, не глядя на монету.

Джуран подбросил пятак. Тот взмыл в воздух, быстро завращался и шлёпнулся на запястье. Джуран накрыл его другой рукой, помедлил для эффекта и убрал ладонь.

— Орёл.

Лиам выдохнул.

Ну, посмотрим, на что способен этот здоровяк, — пронеслось в его голове.

Туша, тяжело переставляя ноги, приближалась к Лиаму.

Не пробовал я ещё такое, чтобы сразу обе, — подумал Лиам, глядя, как надвигается на него эта гора плоти. — Надеюсь, всё получится.

— Какой ты маленький, — протянул Джакоб, останавливаясь в полуметре. Его голос оказался неожиданно высоким для такой махины. — Скажи «пока» своему напарнику. В следующий раз ты его увидишь через несколько дней, как придёшь в себя.

— А ты самонадеянный, — улыбнулся Лиам в ответ.

Он выдохнул, закрывая глаза на секунду.

Концентрация.

До этого момента ему ни разу не приходилось одновременно использовать и усиливающую, и защитную ауру. Всегда было что-то одно. Но сейчас без этого было никак.

Усиление — на ноги. Чтобы не улететь от шлепка этого монстра.

Защита — на левую щеку.

Джакоб уже примерялся, как будет бить, его маленькие глазки скользили по лицу Лиама, выбирая точку удара. Он заносил руку, прикидывая траекторию.

Лиам распределял ауру, чувствуя, как Эхо растекается по телу. Но давалось ему это с трудом. Сознание то и дело норовило перебросить больше сил то в ноги, чтобы стоять крепче, то в щеку, чтобы выдержать удар.

Джакоб замахнулся.

Лиам видел, как огромная ладонь описала дугу. Видел, как напряглись мышцы под слоями жира. Видел, как толстяк улыбается, предвкушая свою быструю победу.

Удар.

Лиама оглушило.

Звон в ушах перекрыл всё — стук собственного сердца, дыхание, скрип асфальта под ногами. Лицо налилось жаром, кровь прилила к щеке так, что казалось, кожа лопнет.

Он стоял, покачиваясь. Не понимая, что произошло.

Правая щека пылала.

Та самая, на которую Лиам не поставил защиту.

Джакоб намеренно делал замах правой рукой, чтобы сбить его с толку. А ударил левой, по правой щеке. Туда, где ауры не было.

— Я не понял, — раздался удивлённый голос толстяка. — Ты почему ещё стоишь?

— Ну и гад же ты, жиртрест, — рявкнул Лиам, вытирая кровь с разбитой губы.

Джакоб нахмурился. Его туша качнулась, готовясь нанести еще один удар, но Джуран резко осадил его:

— Джакоб, держи себя в руках!

Толстяк замер, недовольно сопя.

— Ты парню бровь рассёк, — Джуран уже рванул к машине, выхватил откуда-то тряпку и протянул Лиаму. — На вот, вытри.

Кровь текла, заливала глаз, скатывалась по щеке на подбородок. Лиам прижал тряпку к лицу, чувствуя, как солёная жидкость смешивается с потом.

— Теперь моя очередь, — прошипел он, отбрасывая окровавленную ткань.

Джакоб прихрюкнул от удовольствия. Всё его огромное тело колыхнулось и заходило ходуном.

Лиам шагнул вперёд, подошёл вплотную — и понял, что не может дотянуться.

Огромный живот Джакоба выпирал так, что между ними оставалось добрых полметра пустого пространства. Рука Лиама просто не доставала до цели.

— Не будешь ли ты так любезен... — Лиам задрал голову, глядя в маленькие глазки, утопающие в складках жира. — Пригнуться? Твой беременный живот мне мешает.

Джакоб мерзко ухмыльнулся. Медленно, с показной ленцой он согнулся в коленях. Опустился ровно настолько, чтобы формально выполнить просьбу, но Лиам всё ещё едва доставал кончиками пальцев до его подбородка.

Так значит, — подумал Лиам. — Ну держись у меня. Как бы ты сам не очнулся через пару дней.

Он сконцентрировался.

Аура собралась в правой ладони — впервые с того самого момента, когда его руку сломали в угодьях. Лиам чувствовал её, тёплую, живую, готовую выплеснуться наружу. Он уже занёс руку для удара...

И замер.

— Передумал, что ли? — Джакоб захлёбывался смехом, его жирное тело сотрясалось от беззвучного хохота.

Лиам не обращал на него внимания. Он смотрел на свои ладони.

Аура сочилась из тела, обволакивая кулак плотным коконом.

Удар будет сильным. Очень сильным. Может, даже слишком.

Но что, если...

Что, если ударить просто аурой?

Не кулаком. Саму энергию выпустить вперёд, как Элиас выпускает свой щит? Так я смогу достать до его щеки, только придётся…

Он сконцентрировался, представляя, как аура вокруг ладони вытягивается и становится длиннее. Сначала она сопротивлялась — не привыкла подчиняться такой команде. Но потом неохотно потекла по воле хозяина.

Аура Лиама вытянулась, покидая привычные до этого момента границы.

— Да, — выдохнул Лиам. — Вот так.

Теперь он достанет.

— Ну что, — он поднял глаза на Джакоба. — Готов?

Джакоб демонстративно посмотрел в глаза Лиама. В его маленьких, заплывших глазках читалась насмешка. Он даже не пытался защищаться — стоял, слегка покачиваясь, уверенный в своей непробиваемости, намеренно подставляя под удар свою щеку.

Лиам не стал медлить.

Удар вышел хлёстким движением раскрытой ладони. Аура, вытянутая как теннисная ракетка, выплеснулась наружу вместе с движением.

Звук получился оглушительный.

Лоренцо и Джуран одновременно дёрнулись и прижали ладони к ушам. По подземной парковке прокатилось раскатистое эхо. Тяжёлый шлепок по огромной массе жира, которую Джакоб называл своей щекой.

Туша качнулась, и медленно, почти величественно, Джакоб начал заваливаться в сторону. Его глаза на секунду расширились — в них мелькнуло искреннее непонимание того, что происходит, затем они закатились, и он рухнул.

Грохот был такой, что стоявший рядом внедорожник подпрыгнул на месте. Бетонные колонны дрогнули, где-то в углах парковки посыпалась мелкая крошка.

Лиам смотрел на место удара.

Отпечатка ладони не было. Вместо этого щека Джакоба налилась тёмно-багровым цветом — под кожей лопнули сосуды, заливая жировую ткань кровью. И этот звук... Лиам готов был поклясться, что слышал хруст. Возможно, он сломал ему нижнюю челюсть.

— Твою мать, — выдохнул Джуран, опуская руки от ушей. Он смотрел на поверженного великана, потом на Лиама. — Ты... это...

Лоренцо молчал, только смотрел на Лиама с новым, незнакомым выражением. Уважение вперемешку с ужасом.

Джуран подбежал к распластанному на бетоне Джакобу, присел на корточки, потрогал пульс на шее. Убедившись, что его напарник просто в отключке, он резво поднялся и залез в кабину внедорожника. Через секунду оттуда вылетела длинная винтовка.

Лоренцо поймал её в воздухе, покрутил в руках, осматривая с хищным интересом. Проверил затвор, заглянул в ствол, провел рукой по деревянному ложу винтовки и довольно хмыкнул.

Джуран тем временем уже достал мобильник и нервно набирал номер, то и дело бросая злые взгляды в сторону Лиама.

Лиам, не торопясь, направился к машине. У самых дверей он обернулся и бросил с лёгкой усмешкой:

— Вам эвакуатор вызвать?

Джуран раздражённо отмахнулся рукой.

Лоренцо завёл двигатель, Лиам едва успел захлопнуть дверцу, как машина рванула с места. Колёса взвизгнули, вынося их из тёмного чрева парковки наружу, в дневной свет.

Солнце ударило в глаза, и Лиам зажмурился на секунду. А когда открыл глаза, Лоренцо уже смеялся. Громко, от души, так, что тряслось всё тело, включая усы.

— Не стоило тебе так... — выдавливал он сквозь смех, вытирая выступившие слёзы. — Мне же ещё потом у них отовариваться...

Он пытался говорить серьёзно, но срывался снова и снова.

— Но шутка вышла отличная!

Лиам довольно улыбнулся, откидываясь на сиденье.

— Откуда в тебе столько силы? — Лоренцо наконец начал успокаиваться, переходя на обычный тон. — Парень ты крепкий, но чтобы этого малыша уложить с одного шлепка...

Он покосился на Лиама, ожидая ответа. Лиам молчал, глядя на проплывающие за окном дома. Улыбка не сходила с его лица.

— Привычка, — сказал он спокойно.

***

Когда Лиам и Лоренцо уехали на встречу, Элиас ещё немного постоял у входа, глядя вслед исчезающей машине. Потом развернулся и побрёл обратно в подземелье склада.

В комнате Денни было тихо и пусто. Мальчик ушёл к Салеку проверить его состояние, оставив Элиаса одного. Тот опустился на кушетку, закинул ногу на ногу и уставился в стену.

Мысли сами собой потянулись к Лиаму. Как там его встреча? Всё ли идёт по плану? Не случилось ли чего? Он поймал себя на том, что уже в десятый раз прокручивает в голове возможные сценарии, и раздражённо мотнул головой.

Хватит. Толку от этих переживаний никакого.

Его взгляд его упал на рюкзак, валяющийся в углу. Он вдруг вспомнил.

Книга.

Та самая, зелёная, с золотой четвёркой на корешке. Он взял её вчера в магазинчике Ланииса.

Элиас поднялся, подошёл к рюкзаку, расстёгнул молнию. Книга лежала на самом дне, придавленная свёртком с вещами. Он аккуратно достал её и вернулся на кушетку.

Тяжёлая. Переплёт из плотного картона, обтянутого тканью, корешок чуть потёрт, но золотое тиснение цифры «4» всё ещё поблёскивало, если поймать нужный угол света. Элиас провёл пальцем по обложке, ощущая шероховатость ткани.

Он открыл титульный лист и сразу заметил надпись в верхнем углу. Карандаш, почти стёршийся, но всё ещё читаемый:

«Куплено 12.06.48. У букиниста на набережной. Продавец сказал, что книга "для тех, кто умеет читать между строк"».

Элиас перевернул страницу.

Издание датировалось старым летосчислением, но он быстро прикинул, что она была издана сто пятьдесят лет назад. Кто-то купил эту книгу, когда она уже была старой. И не просто купил — читал, оставлял пометки и спорил с автором. Самое удивительное — это то, что книга отлично сохранилась для своего возраста.

Почерк исследователя был мелким — человек писал экономно, стараясь уместить как можно больше на каждый лист. А пометки неизвестного читателя — совсем другие. Ровные, аккуратные буквы человека, который привык работать с текстами.

«Третье наблюдение. Зона в предгорьях, диаметр около трёх километров. На месте исчезнувшей деревни. Местные утверждают, что здесь никогда ничего не было. Я показывал им карту пятидесятилетней давности — там отмечено поселение. Они смотрели на меня как на безумца. Один даже сделал религиозный жест. Интересно, кого они боятся — меня или того, что карта может оказаться правдивой?»

Рядом с этим абзацем, на полях, кто-то написал карандашом:

«Боятся правды. Люди всегда боятся правды. Особенно той, которая ломает их картину мира».

Элиас усмехнулся. Этот неизвестный читатель явно не стеснялся в выражениях.

«Сегодня нашёл старуху, которая живёт одна на отшибе. Она долго молчала, потом сказала: "Был город. Я помню. Но каждый день просыпаюсь и боюсь, что забуду". Я спросил, почему она помнит о нём, а другие нет. Она не ответила. Только посмотрела на меня странно и ушла в дом».

Пометка внизу страницы:

«Она помнила, потому что сама была оттуда. Выжившая. Они помнят дольше других, но и они забудут. Вопрос — куда всё это исчезает».

Элиас замер.

Выжившая.

Он перечитал пометку несколько раз. Неизвестный читатель знал то, чего автор, кажется, не понимал. Или не успел понять.

На следующих страницах шли грубые наброски карандашом. Провалы в земле, края, поросшие кустарником. Один рисунок привлёк внимание Элиаса — огромная воронка, уходящая в темноту, и едва различимая человеческая фигурка на краю для сравнения масштаба.

Подпись под рисунком:

«Астракан. Карстовый провал. Официальная версия — вода и известняк. Но я стоял на краю три часа и смотрел вниз. Там темнота, которой не должно быть. Камни падают и не издают звука. Будто дна там нет».

Рядом с рисунком — ещё одна пометка, написанная второпях:

«Я тоже там стоял. И знаю, что он прав. Эта темнота — живая. Она смотрит в ответ. Не подходи близко. Оно затягивает. Я сам это почувствовал».

По спине Элиаса пробежал холодок.

Астракан. Туда они и направляются.

«Живая темнота», «смотрит в ответ». Что за бред?

Но пометка была написана так, будто человек действительно боялся. Не играл в таинственность, а просто предупреждал — того, кто будет читать после него.

Он отложил книгу на колени и посмотрел в потолок.

Провалы, которые стирают память. Люди, которые помнят, когда другие забыли. Исследователь, потративший жизнь на то, чтобы доказать, во что никто не верил. И второй человек, почти восемьдесят лет спустя, который читал ту же книгу, спорил с автором, добавлял свои догадки — и тоже боялся.

Элиас вспомнил угодья. Ту зону, где они с Лиамом чуть не погибли. Огромный провал, мутировавшие твари, и чувство, что сам воздух там был другим. Тогда он не понимал, что это такое. Просто принял как данность: есть место, где всё неправильно.

А теперь оказывается, таких мест много. И они появляются снова и снова. И никто об этом не знает. Или не хочет знать.

Почему?

Он снова открыл книгу, пролистнув ближе к концу.

«Сто девяносто третья зона. Самая маленькая из найденных — около трёх метров в диаметре. Обычная лесная поляна, если не знать, что здесь было. Я нашёл её случайно, сверяя старые карты с новыми и перебирая архивы. На этом месте когда-то стоял дуб. Огромный, старый дуб, который помнили все в округе. А теперь на его месте — яма, и никто не помнит, что раньше здесь росло дерево.

Я сидел на краю и думал: если исчезают деревья, исчезают дома, исчезают люди... то что остаётся? Только те, кто помнит. Но и они забывают. Рано или поздно.

Зачем я это пишу? Кто прочитает? Кто поверит?»

Внизу страницы — последняя пометка неизвестного читателя. Она была написана не карандашом, а ручкой:

«Я прочитал. Я верю. И я пойду дальше. Если ты читаешь это — не останавливайся. К.».

Элиас долго смотрел на эти строчки.

«Я пойду дальше».

Этот человек — тот, кто купил книгу семьдесят лет назад — тоже искал ответы. Тоже читал, делал пометки, спорил, выказывал догадки. И в конце концов решил пойти дальше.

Нашёл ли он что-то? Вернулся ли? Или книга попала к следующему читателю уже без него?

Элиас закрыл книгу и посмотрел на обложку. Золотая четвёрка тускло блестела в свете лампы.

Где первые три тома? И есть ли пятый? Кто этот неизвестный «К», который оставил свои мысли на полях? Это инициал читателя? Может, он всё ещё жив? Может, он где-то рядом?

Элиас вернул книгу в рюкзак. Он беззвучно сидел и думал о том, что мир, в котором он оказался, куда сложнее и страшнее, чем мог представить. И что где-то в этом мире есть люди, которые ищут правду. Или искали. Или погибли в её поисках.

А теперь — он один из них.

Глава 8

Элиас услышал знакомый гул двигателя ещё до того, как машина остановилась у входа. Он вскочил с кушетки и выскользнул в коридор.

Лиам вышел из машины с довольным, слегка разбитым лицом. На щеке красовался свежий синяк, зато улыбка была до ушей. Лоренцо вышел следом за ним, направляясь к багажнику. Из передней дверцы выбрался Иво в майке без рукавов, с солнцезащитными очками, зацепленными за ворот.

— Живой? — спросил Элиас, подходя ближе.

— А то, — усмехнулся Лиам. — Потом расскажу. Там такое...

— Сначала брифинг, — перебил Лоренцо. — Иво всех собирает.

— Мы сначала к боссу заскочили, — пояснил Лиам, заходя следом за темнокожим мужчиной. — Мешки с оружием сдали. Он часть себе оставил, а часть нам вернул — ребят вооружать. И Иво с нами отправил, чтобы всё по уму объяснил.

Комната, куда их привели, когда-то служила раздевалкой.

Вдоль одной из стен тянулись ржавые металлические шкафчики с оторванными дверцами. Пол был выложен старой плиткой, местами отколотой по краям, с тёмными разводами въевшейся грязи в швах. Почти под самым потолком виднелись узкие откидные окна. Они не открывались до конца, только чуть приоткрывались внутрь, запуская внутрь свежий воздух.

Посередине комнаты кто-то водрузил белую доску на колёсиках. Она была старой и замызганной, с тёмными разводами, которые не уходили, даже если тереть их со всей силы. Рядом на подставке лежал набор потрёпанных фломастеров и серая от постоянного использования тряпка.

Народу собралось человек десять. Кто-то сидел на скамейках, принесённых неизвестно откуда, кто-то стоял, прислонившись к шкафчикам. Элиас узнал пару лиц из столовой, а также Шерана, того самого водителя, который впервые привёз их сюда.

Иво прошёл к доске, развернулся лицом к собравшимся.

— Все в сборе, — сказал он, обводя взглядом присутствующих. Кивнул Лоренцо, мельком глянул на Лиама с Элиасом. — Значит так. Слушайте внимательно — все вопросы после. Перебивать не надо.

Иво развернул на доске потрёпанный лист бумаги — судя по всему, ту самую схему, которую добыл Адеман. Прижал её магнитами по углам и взял фломастер.

— Здание — четыре этажа, — начал он, рисуя на доске жирный прямоугольник. — Когда-то жилой дом, теперь полностью их территория. Вот здесь, — он ткнул в левую часть схемы, — пристройка. Гараж, переделанный в ремонтную мастерскую. В ней они держат тачки, там же иногда барыжат запчастями.

Он обвёл кружками три точки.

— По периметру у нас будут дежурить три человека. Один у главного входа, — он поставил крестик у центральной части здания. — Второй вот здесь, рядом с мастерской. Третий — у пожарного выхода. — Он указал на западную сторону. — Это лестница снаружи, на неё можно выйти со второго и третьего этажа. Удобная штука, если нужно быстро свалить. Мы эту возможность им перекроем. Когда будем подъезжать, они сообщат нам свежую информацию.

Он отложил фломастер и повернулся к собравшимся.

— По нашим данным, внутри человек двадцать пять — тридцать. Может, чуть больше. Точно не знаем, но на шум должны вылезти все. — Он обвёл взглядом лица присутствующих. — Это не солдаты. Это такие же бандиты, как и мы. Разве что понаглее. Поэтому работаем жёстко, но без фанатизма. Кто полезет на рожон — сам виноват.

Он снова взял фломастер и ткнул в правый верхний угол схемы.

— Четвёртый этаж, самая северная комната — их главный офис. Там сидит паласас. Мужик со шрамом на левом ухе и весь в цацках. Если выскочит — валим его сразу. Если засядет — выкуривать будем позже. Главное — не дать ему свалить через чёрный ход.

Фломастер спустился ниже.

— Второй этаж и первый — арсенал. Часть стволов держат внизу, часть наверху. Так что будьте готовы: у них может оказаться больше патронов, чем у нас.

Он постучал фломастером по левому нижнему углу.

— Мастерская. Оттуда есть проход на первый этаж и в подвал. По слухам, там они держат запасы — не то запчасти, не то ещё что. Может быть пусто, может быть сюрприз.

Иво покрутил фломастер и вытер руки о штаны.

— Теперь по группам.

Он начертил первую стрелку.

— Группа «А» — десять человек. Заходите через гараж. Ваша задача — пробиться на второй этаж, зачистить его и заблокировать лестницу на третий. Как только зайдёте, сразу разделяетесь: четверо держат проход, шестеро работают по комнатам. Методично, не спеша. Если упираетесь в запертую дверь — не ломитесь, зовите подмогу. У них там может быть засада.

Вторая стрелка — к главному входу.

— Группа «Б» — восемь человек. Заходите через парадную дверь. Ваша задача — первый этаж и подвал. Зачищаете всё, что движется. Те, кто попытается уйти наверх, упрутся в наших на лестнице. Те, кто попробует выскочить наружу, встретятся с третьей группой.

Третья стрелка — к пожарной лестнице.

— Группа «В» — четверо. Идёте через пожарный выход. Оттуда открывается вид на окна второго и третьего этажа. Ваша задача — огневая поддержка. Как только наши заходят внутрь, вы работаете по окнам, не даёте им высунуться, отсекаете тех, кто попытается уйти по лестнице.

Он положил фломастер и опёрся руками о доску.

— На выходе будут дежурить несколько машин. Если кто-то пострадает — оттаскиваете раненых к Шерану. В машине будет Денни. Его вы все знаете. Он один у нас за медика, так что берегите его. И себя берегите. Живыми вернуться должны все.

Он обвёл взглядом лица, задержался на Лиаме и Элиасе.

— Вы с Лоренцо пойдёте в первой группе. — Иво слегка прищурился. — Лоренцо знает своё дело, он прикроет. А вы, говорят, бойцы опытные. Посмотрим.

Лиам кивнул, сжав кулак.

— Не подведём.

— Надеюсь. — Иво усмехнулся. — Потому что, если вы провалитесь, остальным придётся вытаскивать вас. А мы своих не бросаем, но и лишняя мясорубка никому не нужна.

Он достал из кармана несколько маленьких чёрных коробочек.

— Рации разберёте перед выходом. Каналы настроены. Если что-то идёт не так — сразу докладываете. Если слышите сигнал отхода — уходите все, без вопросов.

Он положил рации на стол и добавил:

— И последнее. Опознавательные знаки. На левую руку каждому — белую повязку. Снимаете, только когда выйдете. Свои своих узнают. Чужих — валим.

По комнате прокатился нестройный гул. Кто-то кивнул, кто-то переглянулся.

— Вопросы? — спросил Иво. — Если нет — готовьтесь. Выход через час.

Из толпы подал голос один из бойцов, коренастый мужик с татуировкой на шее:

— А если они начнут отстреливаться из окон? У нас же снаружи только группа «В», а их всего четверо. Не маловато?

Иво покачал головой.

— Они не снайперы. Будут палить как попало. Главное — не подставляться. Группа «В» работает по окнам, остальные держатся стен.

Другой голос, женский:

— А если в подвале кто-то засядет и не захочет выходить?

— Оставляете на потом, — отрезал Иво. — Сначала этажи, потом подвал. Не лезьте вниз, пока не убедитесь, что сверху чисто. Иначе окажетесь меж двух огней.

Он выпрямился.

— Ещё вопросы?

Тишина.

— Тогда всё. В семь выезжаем. Не опаздывать.

Бойцы начали расходиться, переговариваясь вполголоса. Лиам поймал взгляд Элиаса и хлопнул того по плечу.

— Пошли повязки искать. А то без опознавательных нас же свои и положат.

После собрания, когда народ начал расходиться по своим делам, их перехватил Лоренцо. В руках он держал небольшой бумажный свёрток.

— Стойте, — окликнул он, догоняя их в коридоре. — Чуть не забыл. Когда у босса были, он передал ваши документы.

Лиам резко обернулся.

— Уже готовы?

— Ага. — Лоренцо протянул свёрток. — Повезло, за день сделали.

Элиас принял бумагу из рук Лоренцо.

— Вы это... — Лоренцо замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Я понимаю, что вас теперь ничего не держит. Можете уйти хоть сейчас. Но я вам доверяю. Знаю, что не бросите.

Лиам взял свёрток, разорвал бумагу.

— Я обещания держу, — коротко сказал он.

Внутри лежали две пластиковые карточки. Обычные, с виду ничем не примечательные, но от них веяло чем-то волшебным — законностью. Возможностью существовать в этом мире, не оглядываясь.

— Фотки и имена там, понятное дело, не ваши, — добавил Лоренцо. — Но постарались подобрать максимально похожих.

Элиас вытащил свою карточку дрожащими пальцами и протянул вторую Лиаму.

На пластике красовалось лицо, отдалённо похожее на него. Те же очертания, тот же разрез глаз. Но волосы другие, и цвет их отличался, и глаза сидели чуть иначе. Если не всматриваться — может, и пронесёт.

Он пробежал взглядом по строчкам.

Возраст — шестнадцать. Ну, в принципе, сойдёт. Он и выглядел не старше. А вот имя...

— Порко Косадо, — прочитал он вслух и поморщился. — К имени претензий нет, но фамилия... Не звучная совсем.

— Ну, это не ко мне вопросы, — усмехнулся Лоренцо.

— Если особо не всматриваться, то похож. Буду теперь Порко. — Элиас спрятал карточку во внутренний карман, поднял глаза на Лиама и замер.

Тот молчал. Смотрел в свою карточку так, будто она могла взорваться. Лицо его не выражало ничего, но Элиас знал его уже достаточно, чтобы почувствовать — внутри что-то происходит.

— А тебя как звать? — тихо спросил он.

Лиам поднял глаза. В них плескалась такая глубина, что Элиас на мгновение забыл, где находится.

— Кесси, — ответил Лиам.

Тяжёлая, словно бетонная плита, тишина повисла в воздухе.

Элиас молчал. Ему не нужно было объяснять. Он всё понял.

Кесси. Тот самый охотник, которого украли солдаты Гелиоса. Тот, из-за кого они вообще тащатся через полстраны. Тот, кого Лиам поклялся спасти.

А теперь он носил его имя на пластиковой карточке в кармане.

Элиас сглотнул.

— Завтра же купим билеты, — сказал он твёрдо. — И отправимся в Астракан. Мы его вытащим.

Лиам смотрел на него долго, очень долго. Потом кивнул.

— Да.

Один слог. Один звук. Но в нём было столько всего, что Элиас почувствовал, как защипало в носу.

Лоренцо, почувствовав напряжение, кашлянул и, пробормотав что-то про дела, ретировался в темноту коридора.

Они остались вдвоём под тусклым светом лампы.

— Завтра, — повторил Элиас.

— Завтра, — эхом отозвался Лиам.

Они вернулись обратно в комнату Денни.

Мальчик стоял у стола, сосредоточенно укладывая что-то в потёртый кожаный саквояж. Тот быстро наполнялся — бинты, коробочки, пузырьки, какие-то инструменты в стерильной упаковке.

— Что делаешь? — отстранённо спросил Лиам. Мысли его были где-то далеко.

— Собираю чемоданчик первой помощи, — не оборачиваясь, ответил Денни. — Всё, что может пригодиться в полевых условиях, когда кого-то ранят.

— Ты так уверен, что наши обязательно под пули лягут?

Денни замер на секунду, потом обернулся. В его глазах не было ни капли сомнения.

— А как иначе? Замкнутое пространство. Людей там сколько? Двадцать? Тридцать? Конечно, обязательно кого-нибудь заденет.

Он отвернулся обратно к столу, продолжая укладку.

— Даже если не пулей, то осколками от взрыва. Может, кому меж рёбер нож засадят. Поэтому беру с собой бинты, жгуты, препараты для загустения крови.

Он достал из шкафа небольшую коробочку, повертел в руках и аккуратно уложил в саквояж.

— Сильнодействующие обезболивающие. Их мало, — он покачал головой. — Поэтому беру вообще всё, что есть.

Лиам смотрел на него и не находил слов. Элиас, присевший на кушетку, тоже молчал.

В суете подготовки к штурму, в разговорах о планах и группах они как-то упустили из виду, что будет потом. Что люди будут умирать. Что Денни, этот мальчишка с бездонными глазами, будет их зашивать.

— Ты справишься, — сказал вдруг Лиам.

Денни поднял голову, удивлённо глянул на него.

— Знаю, — ответил он просто и снова вернулся к сборам.

Элиас оторвал взгляд от своей новой карточки и посмотрел на Лиама. Тот сидел на кушетке, о чем-то задумавшись.

— Слушай, а что у тебя с щекой? Она розовая. Да и губа с бровью разбитые.

Лиам дёрнулся, поднял руку, потрогал скулу, поморщился.

— А, это...

— Всё-таки драка была? — Элиас подался вперёд. — Я же чувствовал. Рассказывай.

Лиам усмехнулся, откинулся на спинку кушетки и принялся рассказывать. Про подземную парковку, про мужчину с татуировкой, про Джакоба — эту гору плоти, которая едва влезала в машину. Про то, как Джуран предложил решить вопрос пощёчинами.

— Представляешь? — Лиам покачал головой. — Взрослые люди, серьёзные дела, а решают, кто кого перешлёпает.

— И ты согласился?

— А что мне оставалось? Винтовка была нужна здесь и сейчас. — Он потрогал губу. — Этот Джакоб меня надул. Правой замахнулся, а левой врезал. По правой щеке, куда я защиту не поставил.

Денни, возившийся с саквояжем, поднял голову.

— Ты ставил защиту?

— Пришлось, — кивнул Лиам. — Одновременно и усиление на ноги, чтоб не улететь, и защиту на щёку. Впервые так делал. Тяжело, но справился. А толку? Всё равно по другой прилетело.

— А потом? — спросил Элиас.

— А потом моя очередь была. — Лиам улыбнулся, но тут же поморщился — губа напомнила о себе. — Подхожу, а достать до его рожи не могу. Пузище торчит, понимаешь? Метр до него, а я до щеки не дотягиваюсь.

— И что ты сделал?

Лиам посмотрел на свои руки. На правую ладонь, которой он нанёс тот удар.

— Я понял, что не обязательно бить кулаком. Можно бить аурой.

Элиас замер.

— То есть...

— Я сконцентрировался и заставил свою ауру вытянуться, — Лиам говорил медленно, будто сам не до конца осознавал то, о чём рассказывал. — Как твое Эхо формирует щит, только я заставил свою ауру изменить форму. Получилась такая... плётка из Ауры. И я ей врезал.

— Сработало?

— Ещё как. — Лиам довольно хмыкнул. — Этот боров в отключку улетел, машина аж подпрыгнула. Я ему, кажется, челюсть сломал.

В комнате повисла тишина. Денни перестал укладывать саквояж и смотрел на Лиама с новым выражением. Элиас переваривал услышанное.

— Вот так, — подвёл итог Лиам. — Вроде обычная сделка, шлепки по лицу, а я узнал про свою ауру что-то новое. Кто бы мог подумать.

— Ты теперь можешь бить на расстоянии, — тихо сказал Элиас.

— Ну знаешь, я бы это атакой на расстоянии не назвал. Так, можно считать, что у меня что-то вроде биты может быть, чуть больше досягаемости в случае чего. — Лиам посмотрел на свою ладонь. — Надо будет потренироваться, когда время будет.

Денни закрыл саквояж и повернулся к ним. На лице его появилось то самое выражение — взрослое, тяжёлое, которое так не вязалось с его возрастом.

— Я соврал, — сказал он тихо.

Лиам нахмурился.

— О чём?

— О своей силе. — Денни опустил глаза на свои руки. — Точнее, не полностью рассказал. Но недосказанность — тоже враньё, считаю.

Элиас и Лиам переглянулись и уставились на мальчика, ожидая продолжения.

— Я действительно умею лечить, — начал Денни, поднимая взгляд. — Капилляры восстанавливать, сухожилия, кость твоей руки, Лиам, перестроил. Но это не всё.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Я умею ещё кое-что. Просто случая не было рассказать. А сейчас он как раз подходящий. Перед налётом.

— Что ещё? — подал голос Элиас.

— Дело в том, что, помимо всего перечисленного, я могу синтезировать в организме пациента разные гормоны.

— В смысле? — Лиам прищурился.

Денни вздохнул, подбирая слова.

— Ну, понимаете, организм сам производит всё, что ему нужно. Адреналин, чтобы бежать быстрее. Кортизол, чтобы не чувствовать боли. Дофамин, чтобы было хорошо. — Он говорил медленно, будто читал лекцию. — Я могу... подтолкнуть его. Заставить вырабатывать нужные вещества в нужный момент. Много. Очень много.

— И что это даёт? — спросил Элиас.

— Например, если я «заряжу» Лиама адреналином, он сможет бегать быстрее обычного. Сильнее бить. Дольше не уставать. — Денни посмотрел на Лиама. — Если добавлю что-то обезболивающее, он не почувствует рану, пока бой не кончится. Если надо, чтобы кто-то был спокойным и хладнокровным — можно подобрать нужный набор.

Лиам присвистнул.

— Это... мощно.

— Но есть минус, — предупредил Денни. — Это не бесплатно. Организм не бесконечен. Если я заставлю его работать на пределе, потом наступит откат.

— Какой? — Элиас напрягся.

— Усталость. Может, даже обморок. Зависит от того, сколько я вкачаю и как долго это будет длиться. — Денни посмотрел на них в упор. — Действовать будет час, может, полтора. У всех по-разному, от метаболизма зависит. Но того, что вы натворите за это время, хватит, чтобы изменить ход боя.

Тишина повисла в комнате.

— Ты можешь «зарядить» нас? — спросил Лиам.

— Могу, — кивнул Денни. — Перед самым выходом. Сделаю всё, что смогу. А потом... — Он развёл руками. — Потом будете отдыхать.

— А ты? — спросил Элиас. — Ты сам как?

Денни лишь усмехнулся, отводя взгляд.

— А я привык. Не в первый раз.

Лиам посмотрел на него долгим взглядом, потом перевёл глаза на Элиаса.

— Я думаю, это того стоит, — сказал он.

Элиас кивнул.

— Стоит.

Глава 9

Лиам, Элиас, Денни и Лоренцо сидели в белом минивэне. Салон, обычно наполненный тяжёлой музыкой, сейчас был тих — только ровный гул двигателя да шорох шин по асфальту.

За рулём сидел Шеран. Он понимал, куда едет. Понимал, что скоро случится. И был серьёзен — таким они его еще не видели.

Серьёзны были и все остальные.

Лоренцо сидел рядом с водителем, положив руку на открытое окно. По нему нельзя было сказать, что он нервничает — человек бывалый, не в первый раз на таких выездах. Но глубоко внутри него всё равно сидела тревога. Лиам видел это по тому, как Лоренцо чуть заметно постукивал пальцами по дверце.

— Вот, возьмите, — Лоренцо обернулся и протянул назад два пистолета.

Лиам принял оружие с неохотой. Покрутил в руках, взвесил, сунул за пояс. Пользоваться он им не собирался — своей силы хватало. Но решил взять его на всякий случай, мало ли что.

Элиас взял пистолет и замер.

Он никогда раньше не держал оружие. Вес металла в руке оказался неожиданно тяжёлым и непривычным. Он повертел его, разглядывая, и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Надеюсь, стрелять умеете, — бросил Лоренцо.

— Умеем, — коротко ответил Лиам.

Элиас промолчал. Он не был уверен, что сможет выстрелить в человека.

— А мне? — подал голос Денни с заднего сиденья.

Лоренцо обернулся.

— А тебе-то зачем? Ты же всё равно в машине останешься, раненных принимать. Если что, у Шерана пушка есть, прикроет.

— Нет, так не пойдёт, — Денни мотнул головой. — А если вдруг что случится? Если они заметят машину? Шерану вести надо, а кому отстреливаться? Случись такое, некогда будет оружие передавать. Тут надо действовать быстро.

Лоренцо тяжело вздохнул. Полез куда-то под сиденье, вытащил ещё один пистолет с треснутой деревянной щёчкой.

— Эх, — протянул он, протягивая оружие Денни. — Держи. Я его на всякий случай себе оставил. Если у винтовки патроны кончатся или ещё чего.

Денни взял пистолет, проверил магазин и сунул за пояс.

— Спасибо.

Машина съехала с проезжей части и мягко остановилась у высокого деревянного забора.

— Наше здание через два, — тихо сказал Лоренцо. — Пойдём по переулку, там встретимся с остальной частью группы.

Он покосился на Шерана.

— А пока ждём сигнала от наших «орлов».

Напряжение в салоне достигло предела.

Никто не обронил ни слова. Только тяжёлое дыхание Элиаса заполняло салон.

Мысли в его голове неслись бешеным табуном.

Сейчас мы пойдём туда. Где тридцать вооружённых человек. Самых низов общества, творящих свои нелегальные дела. Будет бойня.

Сколько человек умрёт?

Иво сказал: «Мы не понесём потерь». Но это же очевидно — для поднятия боевого духа. Так всегда говорят перед таким. А потом...

Повсюду будет кровь. Много крови. Крики и стоны. Выстрелы, взрывы, лопающиеся стёкла... Головы. Сломанная мебель и конечности.

Картина, которую нарисовал Элиас в своём воображении, стала слишком реальной. Тошнота подступила к горлу. Лицо побледнело и покрылось холодной испариной.

— Эй, — тихо окликнул Лиам, заметивший его состояние. — С тобой всё нормально?

Элиас не успел ответить.

— Дай-ка я, — Денни уже тянулся к нему через сиденье.

Его ладонь легла на плечо Элиаса. Под ней на мгновение вспыхнула мягкая, тёплая аура. По телу разлилось приятное тепло, мысли перестали метаться, тошнота отступила.

Элиас выдохнул.

— Спасибо... — прошептал он рассеянно.

Денни убрал руку и наклонился ближе, переходя на шёпот:

— Я ввёл тебе немного окситоцина.

— Чего? — Элиас моргнул.

— Окситоцин, — повторил Денни. — Гормон спокойствия и доверия. Тебя и так всего трясло, адреналин в такой ситуации был бы лишним. А это поможет тебе думать ясно и не дёргаться по пустякам.

Он откинулся на сиденье, глядя на Элиаса своими бездонными глазами.

— Минут через пять войдёшь в норму.

Лиам, слышавший разговор, только покачал головой и уставился в окно, за которым уже сгущались сумерки.

Через пять долгих минут из рации Лоренцо донеслось шипение, а следом — приглушённый голос:

— «Орлы» на месте. План не изменился. По предварительным данным, в здании двадцать девять человек. На первом этаже минимум пятеро. В мастерской сейчас трое, стоят два автомобиля. Аккуратно: один механик возится под машиной. Его трудно заметить, если не знать, что он там. В окнах чисто. Начинаем ровно в восемь.

Лоренцо взглянул на часы на приборной панели.

— Через десять минут, — бросил он и открыл дверцу. — Пошли.

— Лиам, — позвал Денни.

Лиам, уже взявшийся за ручку двери, обернулся.

— Да.

Он пододвинулся ближе, и Денни положил руку ему на плечо.

— Как сейчас себя чувствуешь? — спросил Денни.

Лиам прислушался к себе, сжал кулак, разжал. Глаза его блеснули в полумраке салона.

— Да я офигеть как заряжен, — выдохнул он с лёгкой усмешкой. — Чувствую, как мышцы наливаются силой. То, что надо.

— Аккуратнее там, — Денни говорил тихо, но твёрдо. — Я не подарил тебе бессмертие, а лишь чутка поднял общий тонус.

— Конечно, — Лиам хлопнул его по плечу и выпрыгнул через задние дверцы.

Денни перевёл взгляд на Элиаса, который всё ещё сидел, собираясь с мыслями.

— Присмотри за ним, — сказал Денни вполголоса. — Сейчас он может быть чересчур самоуверенным. Если что — я на связи. Четвёртый канал.

Элиас кивнул, сильнее сжал в руке пистолет, который так и не выпускал, и выбрался наружу.

Десять человек стояли у баскетбольной площадки в полной тишине.

Вечерний воздух был прохладным, но Элиас чувствовал, как по спине катится пот. Люди вокруг него — бойцы, которых он видел мельком в столовой и коридорах склада, — сейчас выглядели иначе. Собранные, молчаливые, с оружием наперевес. Лишь изредка лязгал металл, когда кто-то перехватывал автомат поудобнее, или щёлкал предохранитель, проверяемый в сотый раз.

Рядом с Элиасом остановился высокий мужчина. Усы, как у Лоренцо, но более пышные и с рыжеватым отливом. В руках он держал помповый дробовик, на поясе висел длинный нож в кобуре и граната — Элиас никогда не видел их вживую так близко.

Он сглотнул. Ком в горле застрял и не думал проходить.

— Я пойду вперёд, — твёрдо сказал Лиам, появляясь рядом. — И ты не отставай. Если что — прикроешь меня щитом.

Элиас посмотрел на него. Лиам был спокоен. Слишком спокоен.

Денни прав — его уверенность сейчас зашкаливает.

— А может, мы лучше где-нибудь позади пойдём? — Элиас прозвучал жалобно, даже для него самого. — Ну, чтобы... поддержать.

— Нет. — Лиам не колебался. — Мы будем действовать быстро. Первые мгновения решают всё.

Он повернулся к Элиасу, глядя прямо в глаза.

— Если я пойду позади, вначале прозвучат выстрелы. Те, кто внутри, успеют среагировать и спрятаться за укрытиями к моему приходу. — Он говорил отрывисто. — Поэтому я влечу первым и уложу всех, кого увижу, пока они не поняли, что к чему.

Элиас молчал, переваривая.

— Но мне нужно, чтобы ты был рядом, — добавил Лиам уже мягче. — Прикрыл в случае чего. А там и остальные подоспеют.

— А если в тебя сразу начнут стрелять? — спросил Элиас.

Лиам коротко усмехнулся.

— Ты думаешь, они там все в обнимку с оружием сидят и нас ждут? — Он покачал головой. — Тут играет элемент неожиданности. Первые секунды — самое главное.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону здания, маячившего впереди.

— А если что... — Лиам повёл плечом. — Спрячусь за укрытием. Или защитную ауру использую. Она, конечно, не такая мощная, как у старика Эмона, но достаточная, чтобы погасить часть энергии пули.

— Что значит «часть»? — насторожился Элиас.

— То и значит. Пуля не уйдёт слишком глубоко. — В его голосе звучал холодный расчёт. — Главное — не в голову и не в сердце. А остальное Денни заштопает.

Элиас хотел возразить, сказать, что это безумие, что нельзя рассчитывать на «не слишком глубоко», что Лиам не бессмертный. Но не успел.

Короткий свист разрезал тишину.

— Пошли, — бросил Лиам и шагнул в темноту.

***

Двое мужчин не успели понять, что произошло. Первому — тому, кто стоял ближе к двери, — Лиам зарядил внутренней стороной предплечья прямо в грудь. Удар вышел чудовищным — мужчину смело с места и отбросило к стеллажу с запчастями. Он врезался в железные полки, и те с грохотом рухнули, засыпая его металлическим хламом.

Второй, механик, стоял у старой легковушки с поднятым капотом. Он как раз обернулся на шум, когда Лиам уже подхватил с верстака тяжёлый гаечный ключ. Короткий замах — и ключ, сверкнув в тусклом свете мастерской, врезался ему прямо в лоб. Мужчина завалился на спину и глухо стукнулся затылком о бетон.

Лиам уже рванул в узкий проход, ведущий к лестнице. Элиас за ним, стараясь не отставать. Сердце колотилось где-то в горле.

Дверь. Коридор. Пусто.

Лиам вбежал по лестнице на второй этаж и тут же нос к носу столкнулся с мужчиной, выходящим из ближайшей комнаты. В руках тот держал плотно набитый конверт. Глаза расширились, рот открылся для крика...

Лиам схватил его за грудки и с силой приложил головой о стену. Мужчина обмяк, конверт выпал, и он сполз на пол без сознания. По полу разлетелись оранжевые купюры разного номинала.

Лиам скользнул в комнату. Элиас замер у лежащего без сознания мужчины с конвертом, пытаясь отдышаться, и краем глаза следил за коридором.

За столом сидели двое молодых парней, каждому лет по двадцать, и играли в карты, на столе ещё лежала сдача и пара мятых купюр. Оружие было рядом: у того, что сидел ближе к шкафу, автомат с коротким магазином стоял прислонённый к стенке за спиной. У второго пистолет лежал прямо на столе, рядом с локтем.

Лиам мгновенно оценил ситуацию.

Тот, что был дальше, дёрнулся к пистолету, но Лиам был быстрее. Аура сконцентрировалась на кончике ботинка, и в следующее мгновение он уже был рядом. Короткий, жёсткий удар — и парень сполз под стол, даже не пикнув.

Второй схватил автомат.

— Лиам! — закричал Элиас из дверного проёма.

Стрелок смотрел только на Лиама, не замечая Элиаса.

Лиам рванул со стола стопку карт и бумаг, швырнул в лицо стрелку. Тот на секунду отвёл взгляд, и Лиам ушёл в сторону, падая на пол.

Автоматная очередь прошила тонкую древесину стола, за которым только что стоял Лиам. Пули взвизгнули, выбивая щепки, и врезались в стену рядом с Элиасом. Тот инстинктивно пригнулся, выставляя щит, хотя пули уже прошипели мимо.

Лиам перекатился и с ноги ударил по столу. Тот с хрустом врезался в стрелка, припечатывая его к подоконнику.

Стекло брызнуло осколками.

Парень перелетел через подоконник, наполовину вываливаясь наружу, и чудом не упал, растянувшись на раме. Осколки стекла впились ему в спину, лицо залило кровью из рассечённого лба. Он дёрнулся, пытаясь подняться, но тело не слушалось — то ли боль, то ли осколки, вошедшие глубоко в спину, не давали ему пошевелиться.

Лиам подскочил, вырвал автомат из ослабевших рук и вышвырнул в окно. Тот улетел в темноту, звякнув где-то внизу.

Снизу, с первого этажа, доносились частые, глухие выстрелы — там уже во всю шла перестрелка.

Лиам оглядел комнату. Первый — под столом, без сознания. Второй — наполовину снаружи, живой, но более не представлявший угрозы.

Элиас обернулся в коридор. На их этаже тоже началась стрельба.

Коридор наполнился грохотом и запахом пороха. Две стороны палили друг в друга из-за углов и дверных проёмов. Вспышки выстрелов озаряли тёмные стены коридора.

Прямо перед Элиасом один из их отряда, тот самый мужичок с дробовиком, дёрнулся, схватился за плечо и сполз по стенке, оставляя на штукатурке тёмный след.

Из-за поворота выскочил Лоренцо с окровавленным следом на лице, однако ран на нём не было. Он вскинул винтовку и выстрелил в дальний конец коридора. Мужчина, паливший из-за угла, схватился за живот и рухнул на пол.

Сразу после выстрела Лоренцо прижался к стене, уходя с линии огня, перевёл дух и оглянулся. Увидел Лиама и Элиаса, замерших в дверях, коротко кивнул и снова нырнул в перестрелку.

Сбоку, оттуда, откуда они только что поднялись по лестнице, прогремела короткая очередь, следом за ним — глухой удар. Что-то тяжёлое ударилось о ступени и беззвучно скатилось к ним на этаж.

Бездыханное тело, освещаемое единственной работающей лампой в лестничном пролете, замерло лицом вниз.

Элиас смотрел на эту картину и не мог отвести взгляд. Руки, ноги, спина — всё было на месте, но голова лежала под неестественным углом, рот открыт, глаза смотрят куда-то в сторону не моргая. Под телом быстро натекала тёмная, густая лужа, расползаясь по грязному линолеуму.

— Повязки нет, — выдохнул Лоренцо, бросив быстрый взгляд. — Не наш.

Он перевел взгляд на раненного бойца, которого успели оттащить из коридора.

— Рамиль! — рявкнул Лоренцо, глядя на бледное лицо товарища, и тут же оборачиваясь к остальным. — Как только зачистят первый этаж, тащите его в машину! Денни его заштопает!

Лиам выждал момент между выстрелами и заскочил в открытую дверь дальше по коридору, из которой не торчал ствол и не доносились выстрелы. Элиас последовал за ним, выставляя перед собой щит. Несколько пуль, вылетевших с другого конца коридора, врезались в тёмную поверхность, падая на пол сплющенными каплями.

— Тут никого нет, — выдохнул Элиас, оглядывая пустую комнату. Какие-то коробки да старый диван.

— Да, — Лиам провел рукой по стене. — Но если судить по плану здания, этой стены тут быть не должно. — Он постучал костяшками — звук вышел глухим, но слишком звонким для капитальной стены.

— Тонкая. Сломается от одного удара. Встань рядом, прикроешь, если начнут стрелять в ответ.

Элиас кивнул, шагнул вперёд и развернул щит, закрывая себя и Лиама от неведомой опасности за стеной.

Лиам сосредоточился. Аура собралась в правом кулаке плотным, тяжёлым сгустком, и он ударил.

Стена взорвалась облаком пыли и кирпичной крошки.

Часть кладки рухнула внутрь соседней комнаты, и вместе с ней туда же полетели крупные осколки. Один из кирпичей, пущенный с чудовищной силой, врезался в голову мужчине — здоровенный детина с армейским дробовиком в руках зажмурился и от неожиданности нажал на спусковой крючок. Выстрел ушёл в потолок. Старые доски и штукатурка посыпались вниз, засыпая всё вокруг мусором и поднимая ещё больше пыли.

Второй, поменьше, с пистолетом, среагировал быстрее. Он вскинул руку и высадил всю обойму в сторону пролома.

Пули врезались в щит Элиаса. Дождавшись, когда магазин опустеет, Лиам рванул к бандиту.

Пистолетчик щёлкнул пустым затвором и потянулся в карман за новой обоймой. Лиам сократил дистанцию за долю секунды, и тяжёлый удар в грудь отбросил мужчину к стене. Тот ударился затылком, но сознания не потерял, устояв на ногах и сделав короткий выдох.

Парень с дробовиком сквозь слёзы и пелену боли разглядел две фигуры. Он вскинул оружие, целясь в ту, что стояла ближе.

Лиам рванул тело парня с пистолетом на себя, разворачивая его как живой щит. Тот даже не успел понять, что происходит.

Прозвучал оглушительный выстрел, и заряд дроби вошёл парню прямо в спину.

Кровь брызнула во все стороны — на стены, на пол, часть брызг пришлась на щит Элиаса и на его ботинки. Красные потёки растеклись по обоям, смешиваясь с пылью и крошкой.

Тело в руках Лиама дёрнулось, выгнулось и обмякло.

Лиам отпустил труп. Тот сполз на пол, оставляя под собой тёмный, влажный след.

Стрелок с дробовиком замер на мгновение, пытаясь осознать, что только что произошло.

Лиам уже шагнул вперёд. Мужчина не успел дёрнуть помпу, чтобы подать новый патрон. Удар ногой в подбородок отправил его в глубокий нокаут. Дробовик выпал из ослабевших рук и с глухим стуком покатился по полу.

— Чисто, — выдохнул Лиам, оглядывая кровавое месиво вокруг.

Элиас стоял неподвижно, глядя на тело, которое Лиам только что отпустил. Оно сползло на пол, оставляя после себя на стене тёмный, влажный след. Кровь была повсюду. На стенах, на полу, на его собственных руках. На его лице. Элиас поднял руку и провёл пальцами по щеке. Они стали красными.

Тошнота подступила резко и без предупреждения. Она сжала желудок и рванула вверх, не оставляя шанса на сопротивление. Элиас упал на колени, и его вырвало. Рвотные массы смешались с пылью и каменной крошкой, оставляя на полу мутную, вязкую лужу.

Он не мог остановиться. Его тело содрогалось, пальцы вцепились в бетонный пол, но он не мог подняться. Он чувствовал только запах рвоты, смешанный с запахом крови, и вкус металла во рту.

Лиам стоял рядом и не говорил ни слова. Он просто ждал, а когда Элиас перестал дрожать, он протянул ему руку.

— Вставай. Нам нужно идти.

Элиас поднял голову и посмотрел на него. Во взгляде Лиама не было осуждения. Он просто ждал. Элиас взял его руку и поднялся, опираясь на стену, чувствуя, как дрожат его ноги. Кровь прилипла к его ладони. Он не знал, что делать. Он просто стоял, глядя на свои руки, испачканные в чужой крови.

— Тебе придётся к этому привыкнуть, — сказал Лиам, не оборачиваясь.

К ним в комнату влетел Лоренцо.

Он замер на мгновение, окидывая взглядом кровавое месиво на полу. Лоренцо перевёл взгляд на Лиама и Элиаса и прижался спиной к стене рядом с дверным проёмом.

— Живы? Не ранены? — выдохнул он.

— Пока целые, — коротко ответил Лиам, не сводя глаз с двери.

За соседней стеной доносились черезчур громкие выстрелы.

Лоренцо поднял взгляд. Там, почти под самым потолком, темнело небольшое открытое оконце. Полметра в высоту, затянутое старой решеткой, которая давно проржавела и еле держалась. Лоренцо повесил винтовку на плечо, сунул руку в поясную сумку и вытащил гранату. Короткое движение — палец выдернул чеку.

— Отвернитесь, — бросил он.

Размахнулся и с силой закинул гранату прямо в оконный проем.

Все прижались к стене.

Секунда. Две.

Взрыв грохнул так, что стена, к которой они жались, вздрогнула, отдавая новый залп пыли. Звук выстрелов за стеной мгновенно прекратился.

В наступившей тишине отчётливо слышался чей-то протяжный, надрывный стон.

По коридору пробежал мужчина из их группы — Элиас узнал его по характерной бандане, которую тот носил всё время. Он пробежал всего пару метров, когда очередь из автоматического оружия пронзила его насквозь, выбрасывая из спины кровавые ошметки.

Тело дёрнулось раз, другой, неестественно выгнулось и тяжело рухнуло на пол.

Голова повернулась в их сторону. Стеклянные, уже невидящие глаза смотрели прямо на Элиаса. Пусто. Безжизненно.

— Йа-ах, — тихо выдохнул Лоренцо на эспакати.

Он выглянул в коридор, оценил обстановку, потом шагнул к телу, схватил его за плечи и рывком затащил внутрь комнаты, подальше от дверного проёма, где могли продолжить стрелять.

Несколько секунд Лоренцо просто смотрел на тело, потом протянул руку и закрыл мёртвому глаза.

Он взглядом поискал по сторонам что-нибудь подходящее, дёрнул со стола грязную скатерть и бережно накрыл тело. Бандана осталась торчать из-под ткани.

— Пошли, — сказал Лоренцо, поднимаясь. Голос его звучал глухо, но твёрдо. — Работа не закончена.

Он аккуратно выглянул в коридор.

Очередь прошла в сантиметре от его лица — пули взвизгнули, выбивая щепки из дверного косяка. Лоренцо присел, пережидая выстрелы, потом снова высунулся, уже с винтовкой наперевес, и выстрелил.

Он дёрнул затвор, и длинная гильза с лёгким звоном упала на пол, покатившись по коридору.

— Пошли! — крикнул Лоренцо и рванул вперёд.

Элиас и Лиам вылетели следом, ныряя в соседнюю комнату, ту самую, где минуту назад прогремел взрыв.

Внутри всё было перевёрнуто вверх дном.

Мебель разнесло в щепки, стены покрылись чёрной копотью, оконная рама вылетела наружу, и в комнату тянуло свежим воздухом и гарью. Трое мужчин безвольно лежали на полу в разных позах, рядом валялось их оружие — автоматы, пистолет, пара запасных магазинов.

Элиас отвернулся и зажмурил глаза, чтобы не видеть этот ужас. Слишком много смертей за один день.

Заметив кровавый след, Лоренцо беззвучно вскинул винтовку и жестом приказал не шуметь.

Тонкая полоса тянулась от оторванной ноги в глубь комнаты, за перевёрнутое кресло с разорванной обивкой, из которой клочьями торчал поролон.

Он прицелился, шагнул ближе.

Выстрел.

Из-за кресла донёсся звук падающего оружия — глухой металлический стук.

Лоренцо обошёл препятствие и заглянул за него.

Элиас взглянул на Лоренцо. Тот стоял над телом, и лицо у него было... Элиас не знал, как это назвать. Не злое. Не торжествующее. Просто очень усталое.

Лоренцо опустил винтовку и отошёл в сторону, открывая обзор.

За креслом лежал совсем юный парень. Лет семнадцать, может, меньше. Худой, небритый, в дешёвой футболке.

Пуля вошла точно в лоб.

— Чёрт, — тихо выдохнул Лоренцо.

Он постоял секунду, глядя на парня, потом отвернулся.

Элиас смотрел на лицо парня. Молодое, почти детское. Небритое, худое, с гримасой ужаса, которая навсегда осталась на его лице. Он мог бы быть кем угодно — сыном, братом, просто человеком, который оказался не в том месте.

Он перевёл взгляд на Лоренцо. Тот уже отвернулся, перезаряжая винтовку, и его плечи были напряжены. Элиас не знал, что почувствовал Лоренцо, но понимал, что ему не доставляет удовольствие то, чем он занимается.

В коридоре прозвучала трель.

Это была очередь, которая не собиралась заканчиваться. Пулемёт. Кто-то вжал спусковой крючок и не отпускал, пока магазин не опустеет.

Покосившаяся деревянная дверь напротив, висевшая на одной петле, моментально исчезла — град пуль превратил её в щепки, разметав обломки по всему коридору.

Звук был невыносимым.

У Элиаса заложило уши так, что мир вокруг будто накрыло ватой. В голове противно зазвенело, заглушая даже собственные мысли. Он видел, как Лиам и Лоренцо прижали ладони к ушам и пригнулись, хотя в этом не было никакой необходимости, но тело реагировало быстрее разума.

— Чёрт возьми! Откуда у них пулемёт?! — крикнул Лоренцо, но его слова утонули в трели.

Очередь оборвалась так же внезапно, как началась.

Тишина, наступившая после, казалась оглушительнее самого грохота. В ней отчётливо прозвучали несколько пистолетных выстрелов.

Лиам первым высунулся в коридор.

Картина открылась жуткая. В одну сторону, метрах в пяти, лежал мужчина с пулемётом, под головой натекала лужа. В другую сторону, ближе к ним, валялось трое. Двое уже неподвижно, третий шевелился, пытаясь подняться.

Из его разорванного рта хлестала кровь. Он кашлял, выплёвывая алые сгустки на грязный пол, и что-то говорил, обращаясь то ли к ним, то ли в пустоту.

Выстрелы на их этаже стихли. Но где-то ниже, на первом, и выше, на третьем, война продолжалась — глухие хлопки, крики, звон стекла.

Лиам выскочил в коридор и рванул к раненому. Лоренцо следом. Элиас, всё ещё не до конца пришедший в себя, плёлся за ними, чувствуя, как ноги отказываются двигаться.

Раненый поднял мутные глаза на приближающиеся фигуры. Губы его зашевелились, выдавив несколько гортанных фраз. Лиам не понял ни слова — незнакомый язык, не алани, не эспакати.

— Что он говорит? — крикнул Лиам, но Лоренцо только покачал головой.

Раненый страшно выдохнул и уронил голову на пол. Пистолет так и остался зажатым в его левой руке.

— Идёмте, нужно помочь остальным. — сказал Лоренцо, перешагивая через трупы.

Он отошёл к лестнице, присоединясь к оставшимся бойцам из их группы, что держали подходы с первого и третьего этажей. Его фигура скрылась за поворотом, оставив Лиама и Элиаса в коридоре, залитом тусклым светом аварийных ламп.

Элиас вдруг замер, уставившись куда-то в стену.

— Что-то не так? — Лиам сразу заметил изменение в Элиасе.

— Там, — Элиас поднял взгляд к потолку. — На третьем этаже. Кто-то только что воспользовался Эхо.

Лиам нахмурился.

— Ты уверен?

— Да. Я чувствую это. — Элиас прислушался к себе, к тому странному, чужеродному ощущению, которое разлилось где-то внутри. — Не так, как тебя или Денни. Другое. Оно... чужое.

Лиам переглянулся с ним.

— Значит, нам туда, — тихо сказал Лиам. — Вряд ли кто-то кроме нас с ним справится.

— Нам наверх. — бросил Элиас, двигаясь к лестнице. Он немного приободрился, ему было куда привычнее сражаться с таким же, как он, даже учитывая то, что у него всего была одна битва.

Глава 10

Элиас и Лиам рванули на третий этаж, перепрыгивая через ступени. Сзади, с первого этажа, уже поднималось подкрепление — ещё полдюжины человек, тяжёлое дыхание и лязг оружия заполнили лестничный пролёт.

Лоренцо занял позицию на площадке третьего этажа, вскинув винтовку в сторону лестницы на четвёртый. Часть людей уже завязала перестрелку в коридоре, укрываясь в дверных проёмах и за опрокинутой мебелью.

— Здесь, — Элиас указал на обшарпанную дверь в конце коридора.

Лиам рванул к ней, дёрнул ручку — заперто.

Лоренцо, заметив их, крикнул из-за перил:

— Закрыта! Наверное, забаррикадировались! Потом проверим, не до них сейчас!

Лиам отошёл на шаг и с ноги всадил удар прямо в замок. Дверь с треском вылетела внутрь, грохнувшись на пол.

В этот момент на лестнице, сверху, с четвёртого этажа, показалась чья-то рука, держащая ржавый, крошечный автомат, и начала поливать очередями вниз. Пули взвизгнули, выбивая крошку из перил, чудом не задев Лоренцо. Тот прижался к лестнице, вжав голову в плечи, а когда стрельба стихла — резко вскинулся и выстрелил в ответ.

Элиас и Лиам шагнули в комнату, когда за их спинами снова загрохотало.

У стены, сгорбившись над столом, стоял мужчина. Он торопливо запихивал что-то в потрёпанную спортивную сумку — пачки денег, какие-то бумаги, в полумраке комнаты блеснул металл.

Услышав шаги, он резко обернулся. Глаза расширились, рука метнулась к лежащему рядом мачете в потёртых ножнах. Лезвие со свистом вылетело наружу.

— Он? — выдохнул Лиам, уже готовый к драке.

Элиас прислушался к себе. Тот самый разряд, то самое ощущение чужого Эхо — оно шло не от этого человека. Оно било откуда-то из-за его спины.

— Нет, — ответил Элиас, глядя поверх плеча мужчины на ещё одну дверь в глубине комнаты.

— Хе, — мужчина чуть расслабился, но мачете из рук не выпустил. — Вам что, Эйден, что ли, нужен?

Он улыбнулся, поигрывая лезвием, ловко перебрасывая его из руки в руку. На вид ему было лет тридцать пять, короткая стрижка, тёмные волосы, на правой скуле виднелся тонкий шрам, похожий на старую зарубцевавшуюся царапину от ножа. Под дешёвой кожаной курткой без рукавов виднелась серая футболка, небрежно заправленная в джинсы с протёртыми коленями. Обычный бандит, каких много, если бы не одно «но» — он знает какого-то Эйдена, и, судя по его тону, этот Эйден был не последним человеком в этом здании.

— К нему пока нельзя, — добавил он с насмешкой, проводя рукой в воздухе.

Пол под ними вспыхнул тусклыми, светящимися линиями. Они разбежались в разные стороны, пересекаясь и деля пространство на квадраты разных размеров — большие и маленькие, от огромных, в метр шириной и больше, до совсем мелких, едва ли в полшага.

— Похоже, ты всё-таки не угадал, — тихо произнёс Лиам, чтобы слышал только Элиас.

Элиас промолчал. Он смотрел на линии, на то, как они пульсируют, и чувствовал, что это было не оно. То самое Эхо, что он ощутил, было другим. Оно было необычным, не таким, как у того подопытного, Августа, но оно явно отличалось от того, что Элиас успел повидать. Оно было притягательным и одновременно отталкивающим, как если бы первобытный человек впервые увидел огонь — его тепло манит, но стоит подойти ближе, и можно обжечься.

— Давайте поиграем, — с дерзкой насмешкой произнёс мужчина, широко разводя руки, будто приглашая их на танец. — Правила простые: наступать можно только на соседнюю клетку. Одна нога — одна клетка. Кто ошибётся — получит штраф.

Он играючи шагнул в сторону, на соседнюю клетку, жестом приглашая присоединиться.

— Ну что, так и будете стоять?

Лиам нахмурился, глядя на расчерченный пол, потом перевёл взгляд на мужчину.

— Зачем ты объяснил нам правила? — спросил он. — В твоих же интересах, чтобы мы о них не знали.

Мужчина замер. Усмешка сползла с его лица, сменившись искренним недоумением.

— Ты что, тупой? — На секунду он опустил мачете. — Может, тебе по голове уже приложили чем-нибудь?

Лиам не ответил — слова мужчины слегка его задели, но он быстро пришёл в себя.

— Раз ты это увидел, — мужчина обвёл рукой светящиеся линии на полу, — значит, у тебя точно есть Эхо. И ты с таким уже сталкивался.

Он разочарованно развёл руками.

— Если я не озвучу правила, моя сила просто напросто не будет работать. Мне правда надо это объяснять?

Лиам и Элиас переглянулись.

— Хватит разговоров, — мужчина снова поднял мачете, принимая боевую стойку. — Начали.

Лиам шагнул вперёд, не глядя под ноги. Одна клетка. Вторая. Третья. Мужчина наблюдал, не двигаясь, только улыбка становилась шире.

На четвёртом шаге нога Лиама опустилась на клетку, и он замер.

— Что за... — выдохнул он.

Его нога стала тяжелее. Он попробовал переступить на соседнюю клетку — нога с усилием отрывалась от пола, мышцы заныли от напряжения.

Мужчина, воспользовавшись замешательством Лиама, быстро сократил дистанцию. Его мачете описало в воздухе широкую дугу, целясь прямо в горло Лиама. Тот, скованный тяжестью, едва успел отшатнуться. Лезвие полоснуло по плечу — неглубоко, но достаточно, чтобы брызнула кровь.

Но лезвие не остановилось. Удар оказался шире, мужчина довернул корпус, и мачете, уже теряя инерцию, чиркнуло по краю щита Элиаса, следовавшего за Лиамом. Лезвие звякнуло о щит, скользнув по его поверхности.

Элиас, не дожидаясь следующей атаки, шагнул в сторону. Одна клетка. Вторая. И тут же почувствовал, как воздух под ним стал пустым.

Элиас не стал легче, но именно это он и почувствовал. Нога едва касалась пола, и уже следующее движение могло оторвать его от пола. Он взмахнул руками, ловя равновесие.

— Забыл сказать, что некоторые клетки с сюрпризом, — прокомментировал мужчина.

Лиам, всё ещё скованный тяжестью, попытался ударить, но кулак двигался будто сквозь патоку. Мужчина с легкостью ушёл с линии атаки и ткнул его рукоятью мачете в солнечное сплетение.

Лиам согнулся, хватая воздух.

— Лиам! — крикнул Элиас и рванул к нему, забыв про клетки.

Элиас успел сделать три шага. Четвёртый — и он влетел на тяжёлую клетку, где стоял Лиам. Вес собственного тела навалился на плечи, прижимая его к полу. Над его головой взымалась холодная сталь. Мачете с размаху врезалось в щит, высекая новые искры.

Мужчина отскочил, довольно улыбаясь.

— Дружные какие. — Он переступил на другую клетку, и линии под ним согласно колыхнулись.

Мужчина снова пошёл в атаку.

На этот раз он целился в корпус Лиама, коротко, без замаха, но с убийственной точностью. Лиам попытался уйти в сторону — нога двинулась, но вышло слишком медленно. Он дёрнулся сильнее и переступил сразу три клетки.

В тот же миг что-то схватило его за грудь и рвануло назад. Невидимая сила, подчиняющаяся правилам, которые нарушил Лиам, вцепилась мёртвой хваткой. Лиама протащило обратно по воздуху и с глухим стуком впечатало в центр той самой клетки, с которой он начал движение.

А прямо перед ним уже взлетало мачете.

Мужчина не упустил момента, и лезвие со свистом рассекало воздух, целя в голову. Лиам видел, как оно приближается, но тело ещё не отошло от штрафа — мышцы не слушались, ноги подкашивались.

Звон.

Щит Элиаса встал ровно между лезвием и лицом Лиама.

— Лиам! — крикнул Элиас, не оборачиваясь.

— Я... в порядке... — прохрипел тот сквозь зубы. — Держись...

Мужчина отступил на шаг, довольно ухмыляясь.

— Один неверный шаг — и ты уже на полу, — сказал он, поигрывая мачете. — А ведь я даже не вспотел.

Мужчина вдруг шагнул вперёд и вцепился свободной рукой в щит.

Элиас опешил. Он ждал удара, ждал атаки, но чтобы его щит пытались отобрать? Пальцы противника впились в край тёмной поверхности и потянули его на себя. Инстинктивно, не думая, Элиас дёрнул щит обратно и отскочил.

На одну клетку в сторону.

И тут же понял, что попался в ловушку.

Мужчина дёрнул рукой, и линии на полу дрогнули. Клетки поползли, меняя размеры, перестраиваясь в новую конфигурацию. Элиаса вместе с его клеткой повело в сторону, отрезая от Лиама. Расстояние между ними выросло до десятка метров.

Хотя физически комната не изменилась, в момент, когда их противник воспользовался своей силой, оптически она стала больше. Здесь, находясь на этом поле, реальность исказилась, став больше для тех, кто находился под действием Эхо, но оставаясь такой же для внешнего наблюдателя.

Клетка под Элиасом стала огромной. Три метра в радиусе — целое поле для одного человека. И лёгкой. Очень лёгкой. Элиас почувствовал, что едва касается пола, что малейшее движение может отправить его в неконтролируемый полёт.

— Чего... — начал он и непроизвольно сделал шаг, пытаясь удержать равновесие.

И тут же невидимая сила дёрнула его обратно, в центр клетки. В ушах зазвенело, тело на миг потеряло вес, а потом гравитация вернулась — но уже с другой стороны. Элиаса качнуло, он едва смог устоять.

— Я же говорил, что наступать можно только на соседние клетки, — донёсся насмешливый голос мужчины.

Лиам наконец перевёл дух. Он переступил на соседнюю клетку, где гравитация казалась нормальной. Тяжесть ушла, мышцы снова стали послушными. Он выпрямился, сжал кулаки. Лиам аккуратно ставил ногу на соседние клетки, стараясь не повторить ошибку и не попасть под действие очередного штрафа.

Мужчина двигался вдоль Лиама, стараясь подгадать момент для удара. Он внимательно следил за каждым его движением и не заметил, как сам ступил на клетку с изменённой гравитацией.

На его лице мелькнуло лёгкое удивление — на мгновение он сам забыл, что правила работают для всех одинаково.

Лиам понял, что к чему, и без раздумий рванул вперёд, целясь кулаком в его челюсть.

Но клетка, на которой был мужчина, уехала. Она скользнула в сторону, меняя размер, уводя мужчину из-под удара. Лиам промахнулся и чуть не вылетел за пределы своей клетки, но вовремя остановился.

— Тц, — процедил он сквозь зубы.

Мужчина усмехнулся, переступая на другую клетку, уводя бой подальше.

Элиас остался один.

Он лихорадочно оглядывался, ища выход. Вон там, в нескольких метрах, виднелась небольшая клетка. Если бы он мог просто шагнуть — но не достать. Слишком далеко.

Оставалось прыгать.

Элиас примерился, согнул ноги, развёл руки для равновесия.

— Давай, — шепнул он себе и прыгнул.

Уже в прыжке он понял, что не долетит.

Воздух вокруг сгустился, невидимая сила схватила его за грудь и с нечеловеческой скоростью дёрнула обратно, в центр его огромной клетки.

Элиас влетел в неё спиной, но не упал — его подбросило вверх. Он завис в воздухе, беспомощно болтая руками и ногами.

— Да чтоб тебя! — крикнул он, пытаясь ухватиться хоть за что-то.

Но хвататься было не за что. Каждое движение только сильнее закручивало его. Он завертелся волчком — ноги, руки, голова — всё смешалось в бешеном водовороте.

Где-то в стороне Лиам что-то кричал, но слова тонули в звоне в ушах и свисте воздуха.

Мужчина бросил взгляд на беспомощно вращающегося Элиаса и довольно хмыкнул.

— Один готов, — сказал он, поворачиваясь к Лиаму. — Остался ты.

Злость кипела в Лиаме, он собирался как можно скорее достать до противника, перескочив через две клетки сразу, но вовремя вспомнил о правилах и остановился, так и не сделав ни одного шага. Пришлось делать крюк, обходить по допустимым квадратам, теряя драгоценные секунды.

Мужчина ждал его в центре большой клетки, поигрывая мачете. Кровь на его лезвии уже подсыхала.

— Не торопись, — усмехнулся он. — В таких играх спешка — твой главный враг.

Лиам не ответил. Он впрыгнул на ту же клетку, где стоял противник.

Гравитация в норме. Хорошо. Значит, можно работать в полную силу.

Лиам нырнул под руку, уходя от широкого взмаха мачете, поймал момент, когда мужчина открылся после замаха, и ударил его под рёбра.

Удар вышел чудовищным.

Мужчина сложился пополам, его отбросило назад. Он пролетел над двумя клетками, задел третью, и невидимая сила тут же потащила его обратно, к той клетке, с которой он начал движение.

В полёте, уже чувствуя хватку штрафа, мужчина дёрнул рукой. Клетки под ним поехали. Он пододвинул клетку ближе, смягчая возврат, и штраф оказался слабее — просто небольшая тяжесть, не сравнимая с тем, что испытывал Лиам минуту назад.

Лиам шагнул следом, не глядя под ноги. И чуть не упал.

Клетка под ним поехала в сторону. Он взмахнул руками, ловя равновесие, едва удержался, но нога соскользнула на край, и невидимая сила дёрнула его обратно в центр.

— Чёрт! — выдохнул он, восстанавливая позицию.

Когда он опустил глаза, то увидел, что они с мужчиной находятся на одной огромной клетке. Метров десять в диаметре — целая арена. Расстояние между ними было слишком большим.

Мужчина стоял у одного края, Лиам — у другого. Между ними — пустое пространство, которое нельзя было пересечь одним шагом.

— Ну что, — крикнул мужчина, держась за живот и сплёвывая кровь на пол. — Достанешь меня оттуда?

Лиам остановился, лихорадочно просчитывая варианты.

Элиас болтался в воздухе, бессильно вращаясь, и большую часть времени видел только потолок. Мелькали трещины в штукатурке, старая проводка, выныривающая из щелей потолка, пыльные лампы.

Он смотрел на свою правую руку. На щит, всё ещё покоящийся на предплечье.

Он не стал легче.

Эта мысль пробилась сквозь панику и головокружение, заставив замереть даже в этом безумном вращении. Щит ощущался ровно таким же, как и всегда. Тяжёлым, плотным, настоящим. Хотя всё его тело сейчас было будто бы невесомым.

Он подстроил свой вес, чтобы мне было комфортно? — пронеслось в голове. — Или я сам... незаметно для себя...

Элиас вспомнил, как в угодьях его щит становился то хрупким, то непробиваемым. Как он менял его свойства, сам того не понимая. Адаптация. Его сила — не щит, а способность подстраиваться под условия.

Если я могу менять форму и хрупкость... значит, могу менять и вес.

Он закрыл глаза, пытаясь отрешиться от вращения и паники.

Сделать тяжелее. Намного тяжелее.

Он сосредоточился на щите, представил, как тот превращается в огромный валун, как гравитация вцепляется в него и тянет вниз.

Щит дёрнулся.

Элиас почувствовал, как его руку начало тянуть к полу. Медленно, но неотвратимо. Вращение замедлилось, тело перестало кувыркаться, выравниваясь в пространстве.

Ещё. Ещё тяжелее.

Он пошёл вниз. Медленно, как подводная лодка, всплывающая к поверхности, только сейчас всё было наоборот. Ноги коснулись пола. Элиас пошатнулся, но устоял.

Щит теперь весил около пятидесяти килограмм. Рука Элиаса дрожала от напряжения, но он стоял. На своей огромной пустой клетке. Стоял твёрдо, чувствуя под ногами твёрдую поверхность.

Гравитация здесь больше не властвовала над ним.

Теперь для Элиаса оставалась другая проблема: как добраться до соседней клетки.

Прыгнуть снова? Бесполезно. Расстояние слишком большое, я не долечу. А каждый неудачный прыжок будет возвращать меня обратно, тратить время, которого у меня и так нет.

Элиас поднял голову к потолку. Старые бетонные плиты, трещины, пыль. Он опустил глаза на пол, на свою огромную клетку-тюрьму.

Элиас сделал шаг в сторону.

Невидимая сила тут же сработала — дёрнула его обратно в центр, награждая очередным штрафом. Элиас покачнулся, но устоял. Щит на руке был тяжёлым и не давал улететь.

Так не сработает.

Он сосредоточился и вернул щиту нормальный вес. Тот сразу стал легче, и сила клетки снова подхватила его, потянув вверх. Элиас взмыл к потолку, ударился спиной о бетон, но успел выставить руки, предотвращая болезненное столкновение.

Он упёрся ладонями в потолочную плиту. Пальцы нашли шероховатости, мелкие выбоины. Твёрдая опора.

Внизу, в трёх метрах, виднелся край соседней клетки.

— Лишь бы не промахнуться, — выдохнул Элиас.

Он согнул ноги, упёрся в потолок, набрал воздуха в грудь и со всей силы оттолкнулся.

Тело выстрелило вниз, и его ноги коснулись соседней клетки.

Впереди, на огромной арене, Лиам и мужчина с мачете замерли друг напротив друга, разделённые пустым пространством.

Тем временем Лиам продолжал думать о том, как достать до противника.

Обойти его по другим клеткам? Можно, но слишком рискованно. Напороться на клетку с изменённой гравитацией — раз плюнуть. Да и этот ублюдок не будет стоять на месте — сдвинется, перестроит поле, и всё начнётся заново.

Остаётся только одно.

Лиам вытянул руку в сторону противника и сосредоточился. Аура потекла от кулака, вытягиваясь в тонкую пульсирующую нить. Хлыст. В прошлый раз, на парковке, он получился коротким, но плотным и убийственно сильным. Сейчас длина была нужна побольше, а значит, сила удара в разы меньше.

Но выбора не было.

Лиам краем глаза заметил движение.

Элиас!

Он выбрался со своей клетки и теперь обходил противника со спины, двигаясь медленно и стараясь не привлекать внимания.

— Давай, — выдохнул Лиам и хлестнул аурой вдоль пола, целясь мужчине в ноги.

Тот не ожидал такой атаки и отпрыгнул в сторону, но слишком поздно понял, что атака шла не в корпус, а вдоль пола. Ноги подкосились, он потерял равновесие и рухнул на одно колено.

И тут же невидимая сила дёрнула его обратно — штраф за то, что пересёк невидимую границу. Мужчину протащило по полу и с глухим стуком впечатало в центр клетки, ближе к Лиаму.

— Отлично! — рявкнул Лиам, готовя новый удар.

Но в этот момент он увидел Элиаса.

Тот замер, вдавленный в пол на соседней клетке. Усиленная гравитация пригвоздила его к месту — он даже пальцем пошевелить не мог. Лицо исказилось от напряжения, тело не слушалось.

— Чёрт! — выдохнул Лиам.

Мужчина проследил за его взглядом и довольно улыбнулся. Не теряя ни секунды, он размахнулся и метнул припрятанный выкидной нож в Лиама.

Тонкое лезвие со свистом рассекло воздух. Лиам прервал атаку, уходя в сторону, врываясь на соседнюю клетку. Лезвие вонзилось в стену позади, жалобно звякнув.

Мужчина стоял в центре, а на лице его была всё та же наглая усмешка.

Лиам выдохнул.

— Пропади оно всё пропадом!

Он сконцентрировал ауру в кулаке — и с размаху ударил в пол под собой.

Бетон треснул, разошёлся паутиной, и через мгновение провалился вниз, увлекая за собой Лиама вместе с мужчиной, который не успел среагировать.

Тот закричал, кувыркаясь в воздухе, и звонко приложился головой о бетонный пол этажом ниже.

Разметка погасла.

Элиас почувствовал, как непреодолимая сила, пригвождавшая его к полу, исчезла. Он распрямился, растирая затёкшие плечи, и шагнул к краю дыры.

Внизу клубилась пыль. Сквозь серую взвесь проглядывал силуэт Лиама — тот стоял, тяжело дыша, опираясь рукой на груду обломков. Рядом с ним никого не было.

— Лиам? — крикнул Элиас.

В ту же секунду из пыли просочился тусклый зеленоватый свет. Он разлился по полу нижнего этажа, прочерчивая ровные линии, вновь образуя квадраты.

Где-то в глубине комнаты, в тени, шевельнулась фигура. Мужчина поднимался, прижимая ладонь к разбитой голове.

— Хорошая попытка, — прохрипел он. — Но я ещё не наигрался.

— Вот же живучий гад, — буркнул Лиам, отряхиваясь от бетонной крошки.

Внизу снова началась беготня. Мужчина, оклемавшись после падения, уже перестраивал клетки, готовясь к новому раунду. Лиам уворачивался, перешагивал на соседние клетки, иногда замирал, попадая под действие изменённой гравитации.

Элиас остался наверху.

Он смотрел на клетки, заливающие пол нижнего этажа своим тусклым светом.

Они одинаковые. Абсолютно одинаковые на первый взгляд, и не важно, большая клетка или маленькая — поймёшь только когда попадёшь в неё.

Но теперь у Элиаса было преимущество.

Из-за удара Лиама вокруг валялись мелкие осколки бетона, куски штукатурки и каменная крошка. Элиас нагнулся, подобрал один кусочек размером с ладонь, прицелился и швырнул вниз, на ближайшую клетку.

Камень упал как обычно, глухо стукнув о пол.

Нормальная.

Он взял следующий осколок. Бросил на соседнюю клетку.

Камень словно повис в воздухе на мгновение, опускаясь медленнее, как сквозь воду.

Ослабленная гравитация.

Третий осколок — на следующую клетку.

Нормальная.

Четвёртый — на дальнюю. Очень быстро.

Увеличенная.

Он методично забрасывал клетку за клеткой, пока не составил в своей голове карту.

Внизу Лиам уже выдыхался, пропустил удар, отскочил, чуть не столкнувшись с опрокинутым креслом.

Элиас спрыгнул, приземлившись на ближайшую клетку с нормальной гравитацией, чуть согнув колени, чтобы смягчить падение. Зная расположение клеток, он быстро достиг Лиама. Мужчина никак не отреагировал — он явно считал, что парень со щитом не представляет угрозы. Всё его внимание было приковано к Лиаму, к его смертоносным кулакам.

— Пока ты сражался, — шепнул Элиас, почти касаясь губами уха друга. — Я запомнил, на какой клетке какая гравитация.

Лиам чуть заметно кивнул, не сводя глаз с противника.

— Мне нужно, чтобы ты оттеснил его к той клетке, где разбитое стекло, вон там, за его спиной слева, в трёх метрах, — Элиас незаметно указал глазами на квадрат. — Там усиленная гравитация. Если он на неё наступит, на мгновение потеряет равновесие.

— А дальше? — так же тихо спросил Лиам.

— Когда я подам сигнал, атакуй его. Все клетки рядом, кроме той, что за его спиной, с изменённой гравитацией, поэтому он будет вынужден отступить на неё. Я буду ждать его на соседней клетке.

Лиам скосил глаза на Элиаса.

— Ты же понимаешь, что у него все еще есть нож? Он может тебя достать.

— Просто сделай, как я прошу.

Лиам хотел возразить, но передумал. Слишком уверенно звучал план из уст Элиаса. Слишком спокойно.

— Ладно, — выдохнул Лиам. — По твоему сигналу.

Он шагнул вперёд, начиная теснить противника, заставляя его отступать к нужной клетке. Мужчина огрызался, размахивал мачете, но Лиам был быстрее, жёстче, и постепенно тот сдавал позиции.

Элиас отступил на позицию и начал намеренно зарабатывать штраф, раз за разом.

Шаг в сторону — невидимая сила дёргает обратно. Ещё шаг — снова возврат. Тело уже ныло от постоянных рывков, но он продолжал. Главное — заработать достаточно штрафов, чтобы накопился эффект, но не переусердствовать, чтобы его просто не раздавило.

Для своего плана Элиас выбрал клетку с пониженной гравитацией и шагнул на неё.

Его тут же рвануло вверх с чудовищной силой. Элиас едва успел сделать щит тяжелее, замедляя подъём, но этого оказалось недостаточно. Его впечатало в потолок так, что глаза расширились, а воздух вышибло из лёгких одним рывком.

Он повис на пару секунд, хватая ртом воздух, приходя в себя.

Щит. Тяжелее. Ещё тяжелее.

Он делал щит всё тяжелее, пока наконец не почувствовал, что гравитация перестала его тянуть наверх. Щит завис в невесомости, прижатый к потолку только собственным усилием.

Внизу Лиам продолжал бой.

— Давай, — шепнул он. — Ещё чуть-чуть.

Элиас, не глядя, разместил щит у своих ног и с видимым усилием согнул их. Глазами нашёл Лиама, поймал момент — и с трудом оторвал руку от потолка, махнув ей.

Сигнал.

Лиам шагнул вперёд, заходя на клетку следом за мужчиной, и провёл атаку. Короткий, жёсткий удар заставил противника отшатнуться ровно на одну клетку.

Элиас обливался потом. В ушах звенело так, что он едва слышал собственное дыхание. Зрение поплыло, картинка раздваивалась, но он видел цель. Он сконцентрировался на щите, прижатом к потолку, и, как только мужчина оказался достаточно близко, выпрямил ноги и легонько толкнул щит.

Мужчина не успел осознать, что произошло.

Щит сорвался с места, проскользив по потолку, и, как только он покинул зону пониженной гравитации, камнем рухнул вниз прямо на ногу мужчине.

Хруст был такой, что Элиас услышал его даже сквозь звон в ушах.

Нога превратилась в лепёшку. Кровь брызнула во все стороны, мужчина нечеловечески закричал и рухнул на пол, выпуская нож из рук. Пол под ним треснул и прогнулся под весом щита. Клетки вокруг погасли, разметка исчезла.

— Полу… — начал Элиас и оборвался на полуслове.

Элиас шлёпнулся на пол.

Гравитация вернулась в норму — когда погасли клетки, ничто больше не держало его наверху. Он рухнул вниз, чудом успев выставить руки и сгруппироваться. Удар вышел болезненным, но, кажется, он ничего себе не сломал. Разве что бок засаднило, и локоть противно ныл.

Он перевернулся на спину, тяжело дыша, и уставился в потолок.

— Получилось, — прошептал он, не веря, что его план сработал.

Лиам подошёл к Элиасу, протянул руку товарищу.

— Вставай, герой.

Элиас схватился за неё, поднялся, пошатываясь. В ушах всё ещё звенело, перед глазами плыло, но он стоял на своих двоих. Победитель.

Глава 11

В рации, пристёгнутой к карману Элиаса, раздался пробивающийся сквозь помехи, но всё ещё узнаваемый голос Лоренцо:

— Третий этаж зачищен! Двигаем на четвёртый!

Элиас выдохнул, прижимаясь спиной к стене. Тело гудело, каждый сустав напоминал о себе, но мысль, которая крутилась в голове последние минуты, наконец сложилась в слова.

— Я не ошибся, — сказал он.

— Ты о чём? — Лиам обернулся, вытирая пот со лба.

Элиас кивнул на корчившегося на полу мужчину. Тот всё ещё стонал, придавленный щитом, теряя сознание.

— У этого есть Эхо. Я же говорил, что чувствую кого-то на этаже.

— Ну да, — Лиам указал на отрубившегося мужчину. — Вот он.

— Но я ощутил не его.

Лиам замер.

— Ты хочешь сказать...

— Там, наверху, — Элиас поднял глаза к потолку. — Есть еще один. И он куда сильнее. Возможно, это тот самый Эйден.

Лиам посмотрел на него, потом на лестницу, откуда доносились крики и выстрелы. Сжал кулаки.

— Я справлюсь, — сказал он твёрдо. — Ты ранен, тебе лучше отдохнуть.

Элиас хотел возразить, но сил на это не было. Он только кивнул.

Они вышли в коридор, снова увидев трупы, разбросанные вдоль стен. Кровь, гильзы, выбитые двери — всё смешалось в жуткую картину недавнего боя.

Уже подходя к ступеням, они увидели Денни.

Мальчик взбегал наверх, запыхавшийся, с саквояжем в одной руке и пистолетом в другой. Заметив Элиаса, который почти висел на Лиаме, он резко остановился.

— Ребята! — выдохнул он, окидывая их быстрым взглядом. — Вы целы?

— Нормально, — ответил Лиам. Потом покосился на Элиаса. — Элиас, ты как?

— В порядке, — Элиас выдавил из себя подобие улыбки. — Просто нужно время, чтобы прийти в себя.

Он посмотрел на Денни.

— А ты что тут делаешь?

Денни замялся, переступая с ноги на ногу и пряча глаза.

— Я... Я решил, что здесь от меня будет больше проку, — сказал он.

Прозвучало это настолько неубедительно, что даже Лиам, занятый своими мыслями, хмыкнул.

— Ладно, — только и сказал он. — На третьем этаже есть пользователь Эхо, — сказал Лиам, шагая по лестнице. — Мы идём к нему. Тебе же стоит присоединиться к остальным.

Денни мотнул головой.

— Так не пойдёт.

— Что значит «не пойдёт»? — Лиам развернулся вполоборота к Денни.

— Наши сами справятся, — Денни говорил быстро, но твёрдо. — А с пользователем Эхо справимся только мы. Тем более Элиас сейчас не боец.

Лиам покосился на Элиаса. Тот действительно еле стоял на ногах, опираясь на стену.

— А ты, значит, сможешь помочь в бою? — Лиам прищурился. — Твоё лечение не очень-то быстрое.

Денни хмыкнул. В его глазах мелькнуло что-то новое.

— Дело не в этом. — Он выдержал паузу. — Ты же не думаешь, что я могу только лечить?

Лиам уставился на него. На его лице расплылась довольная ухмылка.

— Ещё что-то припрятал?

Денни пожал плечами и хитро улыбнулся.

— Ладно, — Лиам хлопнул его по плечу. — Пошли. Посмотрим, на что ты ещё способен.

Они поднялись на третий этаж и снова вошли в ту самую комнату, где Лиам проломил пол. Обогнули зияющую дыру, стараясь не смотреть вниз, и остановились у двери в дальнем конце.

Денни вдруг остановился.

Лиам обернулся, хотел спросить, в чём дело, но, взглянув на Денни, осекся.

Дыхание мальчика участилось. Его грудь часто вздымалась, зрачки расширились, на лбу выступила испарина. Он смотрел на дверь так, будто за ней было не просто помещение — целая жизнь. Или смерть.

— Денни? — тихо позвал Элиас.

Тот не ответил.

Память накрыла его волной. Тёмное помещение, цепи на запястьях, бесконечная боль.

— Ты как? — Лиам шагнул ближе, готовый подхватить, если мальчик упадёт.

Денни сглотнул.

— Нормально, — выдохнул он. Голос дрожал, но в нём появилась сталь. — Я в порядке.

Он перевёл взгляд на дверь. Глаза его больше не были глазами испуганного ребёнка. Лиам и Элиас переглянулись. Всё стало ясно без слов.

Этот этаж, эта комната, эта дверь. Денни всю ночь накручивал себя, представляя, кого или что он может увидеть за ней.

— Ты боишься, — тихо сказал Элиас. — Это нормально.

— Я не боюсь! — слишком резко ответил Денни, но тут же сник. — Просто... если там окажется кто-то из тех... с кем я...

Он замолчал, сжимая кулаки.

Лиам положил руку ему на плечо.

— Что бы там ни было — мы рядом. Понял?

Денни поднял на него глаза.

— Да.

Лиам провёл рукой по лицу, стирая пот и кровь. Бой на третьем этаже вымотал его, но впереди было ещё что-то. Элиас чувствовал это — то самое Эхо, которое привело их сюда, исходило из-за этой двери.

— Ну что, — Лиам взялся за ручку. — Заходим.

Он толкнул дверь, и она со скрипом отворилась.

В комнате горел тусклый свет — одна-единственная лампа под потолком выхватывала из темноты несколько стульев, стол и мужчину у окна. Тот стоял, опершись на подоконник, и смотрел в ночь за окном. Белый костюм сидел на нём безупречно, светлые волосы аккуратно уложены.

На столе стоял чемодан. Рядом с ним лежала книга с торчащей из неё закладкой.

На левой стене Элиас заметил несколько пустых цепей, вмурованных в бетон.

Мужчина обернулся не сразу. Сначала взял книгу, открыл чемодан, аккуратно уложил её внутрь. Только после этого поднял взгляд на вошедших.

— Ты кто такой? — Лиам не пытался скрыть свою дерзость.

Мужчина защёлкнул чемодан, взял его в левую руку, второй надел шляпу.

— Меня зовут Эйден, — произнёс он ровно. — Приятно познакомиться. Прошу меня простить, но я спешу. Не могли бы вы подвинуться?

Лиам остолбенел от такого спокойствия.

— Мы вообще-то здание штурмом берём, — сказал он. — Тебе что, вообще всё равно? Мы твоего дружка побили.

Он обернулся к Элиасу и шепнул:

— Как там его звали?

— Не знаю, — так же тихо ответил Элиас. — Мы не спрашивали.

Лиам повернулся обратно.

— Того, с мачете и шрамом.

— Прискорбно это слышать, — Эйден даже бровью не повёл. — Но это не мой друг. Правильнее будет сказать — бывший коллега.

Денни не выдержал.

Он рванул вперёд, протискиваясь мимо Лиама, и замер посреди комнаты. Глаза его лихорадочно обшаривали стены, цепи, углы.

— Где она?! — голос сорвался на крик. — Где Криста?!

Эйден перевёл на него взгляд.

— Тебя зовут Денни, так? — спросил он. — Она рассказывала мне о тебе.

— Ублюдок...

Денни бросился на него.

Он вцепился в правую руку Эйдена, и в ту же секунду на ней проявилась фиолетовая сетка темнеющих капилляров. Она ползла вверх, разъедая кожу, мышцы и кости.

Через мгновение рука с тошнотворным хлюпом упала на пол, выпустив чемодан.

У Элиаса перехватило дыхание. Лиам застыл с открытым ртом.

Но лицо Эйдена осталось невозмутимым.

— Её продали, — сказал он, глядя Денни прямо в глаза.

— Что... Как? Кому? Где она?!

— Институт «Гелиос» заплатил хорошую цену. Сегодня утром её увезли. Очень жаль, мне хотелось поговорить с ней ещё.

Денни рухнул на колени. Слёзы хлынули по щекам.

— Чёрт... чёрт... чёрт... — Он бил кулаком по деревянным доскам, не замечая боли.

За спиной Эйдена проявилась женская фигура.

Она парила в воздухе, не касаясь пола. Длинное, почти прозрачное платье колыхалось, хотя ветра не было. Лицо её закрывала такая же, как и её тело, зелёная полупрозрачная повязка — ткань плотно облегала глазницы, и под ней ничего не угадывалось.

Она бесшумно подплыла к Эйдену и коснулась его плеча. На месте обрубка появилась новая рука, точно такая же, как прежде. Выполнив своё предназначение, фигура растаяла в воздухе.

Эйден наклонился, аккуратно убрал с пола свою старую руку, отложил её в сторону, поднял чемодан.

— Ты... — Денни задыхался от ярости. Лицо его налилось кровью. — Это тебя нашли на замену мне... Если бы не ты... Если бы тебя не было, она бы не страдала!

Он снова рванул вперёд, но Лиам успел перехватить его за плечо.

— Отпусти! — Денни бился в хватке. — Что ты делаешь?!

— Хватит, — Лиам держал крепко. — Ты всё равно не причинишь ему вреда.

Эйден, уже стоявший в дверях, обернулся.

— Забыл сказать. — Голос его звучал ровно, без тени насмешки. — Я действительно тобой восхищаюсь. Тобой и твоей сестрой. Пережить такое и всё ещё быть в здравом уме — это поражает.

— Я убью тебя! — крикнул Денни, захлёбываясь слезами.

— И ещё кое-что. — Эйден поправил шляпу. — Я не твоя замена. Тебя невозможно заменить. Моя сила не такая, как у тебя. Ты — создатель. Я — лишь наблюдатель.

Фигура Эйдена растворилась в темноте коридора. Только удаляющиеся шаги ещё некоторое время звучали в тишине, отдаваясь от голых стен эхом.

Денни осел на пол, закрыв лицо руками.

Элиас и Лиам стояли молча, глядя на него. В комнате висела тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая всхлипами.

Из рации Денни и Элиаса донёсся голос:

— Четвёртый этаж, чисто! Мы укокошили этого урода! Ребята, пройдитесь по запертым комнатам, может, ещё кого найдёте. Все молодцы!

Элиас опустил рацию и посмотрел на Денни.

— Денни... — осторожно произнёс он, делая шаг в его сторону.

Тот всё ещё сидел на полу, обхватив голову руками. Всхлипы становились тише, но не собирались прекращаться.

Лиам шагнул вперёд и положил руку на плечо Элиаса, останавливая его. Коротко покачал головой.

Не сейчас.

Элиас кивнул и замер, не зная, что делать.

Несколько минут в комнате висела тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Денни и редкими всхлипами. Он изредка проводил рукой по лицу, вытирая слёзы, но не поднимал головы.

Внезапно в дверном проёме появились двое. Свои, с повязками на рукавах. Увидев незнакомцев в комнате, они вскинули оружие и закричали что-то на эспакати — резко, требовательно.

Денни вздёрнул голову, но даже не попытался встать. Только посмотрел на них пустыми, заплаканными глазами.

Зашедшие замерли, узнав мальчика.

— Денни, это ты... — один из них опустил автомат. — Извини, не признали сразу.

Второй тоже убрал оружие, виновато пожав плечами.

— Пойдёмте, — наконец сказал Лиам, нарушая затянувшуюся паузу. — Нам нужно помочь остальным.

Он повернулся к Денни.

— Денни! — окликнул громче.

Тот медленно повернул голову.

— Вставай. Может потребоваться твоя помощь.

Лиаму было неловко это произносить. Мальчик только что рухнул на дно, узнав, что сестру продали неизвестно куда. Но сидеть здесь и ждать — значило дать ему утонуть в этом окончательно.

Денни посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно поднялся. Ноги дрожали, но он стоял.

Не говоря ни слова, он вышел из комнаты, опустив голову.

Лиам и Элиас переглянулись и двинулись следом, оставляя за спиной пустые цепи на стене и тёмное пятно на полу там, где упала оторванная рука.

***

Они прочёсывали здание, заглядывая в каждую комнату. В коридорах пахло порохом и кровью, под ногами хрустело битое стекло. Где-то в глубине этажа стонал раненый — свои уже тащили его к выходу.

На втором этаже они наткнулись на Лоренцо.

Тот стоял у окна, глядя на улицу, и на его лице сияла довольная улыбка. Усы топорщились, глаза блестели — работа была сделана, потерь меньше, чем могло быть.

— Отличная ночка, а? — бросил он, заметив их. — Эти гады теперь долго будут зализывать раны.

Денни, молчавший всю дорогу, подошёл к одному из бойцов, что сидел у стены, зажимая плечо. Кровь сочилась сквозь пальцы, но рана была неглубокая — пуля прошла по касательной. Мальчик достал бинты, засучил рукава и принялся за дело. Руки его двигались на автомате, лицо оставалось каменным.

В кармане Лоренцо завибрировал телефон.

Он достал его, глянул на экран, поднёс к уху.

— Да?

Улыбка мгновенно сползла с его лица.

— Как...? — голос сорвался.

Он слушал несколько секунд, не говоря ни слова. Потом выдохнул, и лицо его стало серьёзным — тем особенным выражением, которое бывает у людей, принимающих тяжёлые решения.

— Понял.

Он убрал телефон в карман.

— Что случилось? — спросил Элиас, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Лоренцо не ответил. Вместо этого он рванул с пояса рацию, нажал кнопку передачи и заорал так, что динамик захрипел:

— Мы уходим! Сейчас же! Сюда уже выехали несколько машин Ла-Манчо!

Сунул рацию обратно и побежал к лестнице.

Остальные рванули за ним.

— Разве мы не должны были тут засесть? — Денни на бегу пытался перекричать топот ног. — Сюда же должны были ещё наши подъехать, после того как мы закончим!

— Нет времени их ждать! Они ещё в пути!

Они вылетели на лестничную клетку, перепрыгивая через ступени.

— Денни! — крикнул Лоренцо. — Поедешь с Шераном! Отвезёшь раненых! Элиас, Лиам — со мной!

Они уже почти выбежали на улицу, когда сзади раздался голос Денни:

— Элиас! Лиам! Стойте!

Они обернулись. Денни догнал их, тяжело дыша, и, не говоря ни слова, коснулся сначала плеча Элиаса, потом руки Лиама.

Под его ладонями на мгновение вспыхнула мягкая, тёплая аура.

— На всякий случай, — выдохнул он.

Элиас почувствовал, как уходит противная головная боль, что сверлила висок после падения с потолка. Силы вернулись в мышцы, дыхание выровнялось. Лиам расправил плечи, с удивлением сжимая и разжимая кулаки.

— Спасибо, — коротко бросил Лиам.

Денни только кивнул и рванул обратно к чёрному ходу, где уже ждал Шеран с минивэном, готовый принимать раненых.

— По машинам! — крикнул Лоренцо, выбегая на улицу.

Лиам и Элиас рванули за ним к его внедорожнику. Денни тем временем запрыгнул в белый минивэн, где уже сидели несколько раненых бойцов, и захлопнул дверцу.

Двигатели взревели, и машины сорвались в разные стороны.

Город за окнами спал — редкие фонари выхватывали из темноты пустые тротуары, закрытые ставни магазинов, одинокие фигуры прохожих, спешащих по своим делам.

Элиас то и дело осматривался по сторонам, вглядываясь в зеркала заднего вида, в тёмные провалы переулков. Нет ли за ними хвоста?

Лоренцо молчал, вцепившись в руль. Его лицо в свете приборов казалось сосредоточенным.

— Почему машины разъехались кто куда? — спросил Лиам, нарушая тишину.

— Так нас будет сложнее отследить, — ответил Лоренцо, не поворачивая головы. — Приоритет у машины Шерана — доставить раненых на склад как можно скорее. А мы поедем в объезд.

Он вздохнул, выруливая на мост через реку.

— Придётся выехать за город и сделать крюк. Я уж было расслабился, думал, всё позади...

Машина съехала с моста, свернула на широкую дорогу и остановилась на светофоре. Красный свет тускло горел в темноте, отражаясь в лужах на асфальте. Вокруг ни души.

Элиас бросил взгляд в боковое зеркало. Сзади быстро приближались фары. Слишком быстро.

— Лоренцо, сзади машина... — начал он, вглядываясь в тёмный силуэт. — Я не уверен, что...

Он не успел договорить.

Лоренцо крутанул руль, вылетая на встречную полосу. Машина, мчавшаяся на них сзади, проскочила мимо, едва не задев бампер, и скрылась в темноте. Лоренцо тут же ушёл вправо, проскочив перекрёсток на красный свет.

Сзади взвизгнули тормоза — похоже, та машина тоже резко остановилась. Но Лоренцо уже нырнул в поток машин, петляя между рядами, и вскоре они вылетели на пустую трассу за городом.

— Думаешь, это за нами? — спросил Лиам, оглядываясь.

— Не знаю, — буркнул Лоренцо. — Но рисковать не хочу.

Лоренцо достал рацию:

— Это Лоренцо. Меня преследуют. Направляюсь на шоссе номер четыре, то, что за городом.

Дорога шла вдоль отвесной скалы, уходящей вверх, в темноту. Справа — склон, поросший редким лесом. Слева — каменная стена, по которой время от времени пробегали тени от редких машин, ехавших в обратном направлении.

Впереди показался поворот.

Лоренцо сбавил скорость, вглядываясь в темноту.

Из-за поворота выскочила машина, свет фар ударил прямо в лицо, ослепляя на секунду. Лоренцо дёрнул руль вправо, уходя от столкновения...

И в тот же миг стекло с водительской стороны разлетелось вдребезги.

Автоматная очередь прошила дверцу, кресло, приборную панель. Лоренцо выпустил руль и схватился за плечо.

Машина вильнула, съехала с трассы и, подпрыгивая на корнях и кочках, понеслась прямо в лес.

— Лиам! — крикнул Элиас, пытаясь ухватиться за что-нибудь.

Лиам протянул руку. Элиас вцепился в неё, чувствуя, как пальцы смыкаются на запястье, как Лиам тянет его вперёд, закрывая собой.

Удар.

Машина врезалась в дерево — сначала глухой стук, потом хруст металла, звон разлетающегося стекла, треск ломающихся ветвей.

Элиаса дёрнуло вперёд. Рука Лиама сжалась сильнее, таща его за собой сквозь лобовое окно.

А потом всё стихло.

Тишина. Только где-то капала жидкость из разорванного радиатора, да потрескивало остывающее железо.

Элиас открыл глаза.

Вокруг была темнота, только лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, выхватывая из мрака искорёженные стволы. Во рту ощущался металлический привкус крови. При падении он сломал несколько рёбер: дышать удавалось с трудом, каждый вздох отдавался тупой болью в груди.

Он огляделся по сторонам.

Где-то впереди, между деревьями, замаячил свет. Несколько фонарей двигались в его сторону, разрезая темноту дрожащими лучами. Неразборчивые голоса приближались с каждой секундой.

Элиас с трудом поднялся, откашливаясь и выплёвывая кровь на землю. Ноги дрожали, голова кружилась. Он огляделся.

В нескольких метрах от него, на примятой траве, лежала фигура.

Он подковылял к ней. Лиам лежал без сознания. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию.

Элиас опустился на колени, тряхнул его за плечо.

— Лиам! Лиам!

Бесполезно.

Тогда он перевёл взгляд ниже, и сердце на мгновение остановилось. Из бока Лиама торчала толстая коряга, пробившая его насквозь. Тёмная, узловатая, с зазубринами на сломанном конце. Кровь вокруг неё смешалась с грязью и сухими листьями.

Элиас прижал ухо к его груди.

Дышит. Ещё жив.

Он попытался поднять Лиама, закинуть его руку себе на плечо, но сил не хватало. Ноги подкосились, и он шлёпнулся на землю рядом, откашливаясь. Лёгкие жгло, в горле булькало.

Голоса приближались. Свет фонарей становился ярче.

Элиас поднялся, опираясь на ствол ближайшего дерева, и замер.

Лучи ударили в лицо, ослепляя. Он зажмурился, выставляя руку перед собой, будто это могло его защитить.

— Они здесь!

Элиас стоял не двигаясь. Всё тело сковал ледяной ужас — не перед болью, даже не перед смертью, а перед осознанием того, что сейчас произойдёт.

Он попытался сформировать щит.

Из руки вытекла только тёмная, маслянистая жидкость — густая, как смола, и тягучая. Она капнула на землю, застыв чёрной лужей.

— С собой возьмём?

— Да на хрен он нам сдался. Кончайте его и поехали.

Луч дёрнулся, и Элиас услышал знакомый щелчок. Затвор. Потом ещё один.

Перед глазами пронеслась вся жизнь.

Он попробовал снова. Представил щит, вытянул руку.

Ничего.

Пожалуйста. Пожалуйста. Только не сейчас.

Прогремели выстрелы.

Пули ударили в грудь, в живот, в руки, в ноги. Тело Элиаса дёрнулось и безвольно рухнуло на землю.

Он лежал на животе, глядя на ослепительный свет фонарей. Под ним растекалась тёплая, липкая лужа.

Сейчас моя жизнь оборвётся.

Если бы я только не был таким бесполезным. Если бы я был хоть немного сильнее. Если бы смог сформировать щит — я бы не умер. Но даже с щитом я бы не ушёл далеко. Их слишком много.

Единственное правильное решение — это убить их.

Убить.

Сознание Элиаса начало угасать. Взгляд мутнел, картинка распадалась на пятна. Собственная кровь застилала глаза, окрашивая мир в багровый цвет.

Пожалуйста. Хоть что-нибудь.

В его руке, что минуту назад истекала чёрной смолой — сформировался сгусток. Последнее, что Элиас увидел перед тем, как провалиться в темноту, — как сгусток сорвался с его ладони и полетел в сторону света.

Интерлюдия. Сэмюэль

Квартира была маленькой — однушка в не самом богатом районе Астракана, с видом на ржавую стену соседнего здания и облупившийся балкон этажом ниже. Но она была его.

На столе стоял новый, блестящий микроскоп, пахнущий пластиком и заводской смазкой. Рядом лежали гербарные папки, блокнот с торчащими закладками и потёртый ноутбук, экран которого уже начал выцветать по краям.

Сэмюэль открыл одну из папок.

Внутри, в прозрачном файле, покоился Heliandra lutea. Солнечный колокол. Тот самый цветок, ради которого он, задыхаясь от страха, ползал по опушке, пока в паре сотен метров от него неизвестный человек в одиночку сдерживал разъярённого шипоноса.

Сэмюэль аккуратно вынул образец и положил на стол. Рядом с ним легла картонная бирка. Мелким, убористым почерком на ней было выведено:

Heliandra lutea (предположительно) Собрано: С. Делв, 14.06. Место: Охотничьи Угодья, северный сектор, граница аномальной зоны. При содействии: Элиас Хейл. Без его помощи сбор образца был бы невозможен.

Сэмюэль вздохнул и отложил бирку. Потом перевёл взгляд на ноутбук. На экране всё ещё висело открытое письмо. Он не закрывал его уже третий день.

Уважаемый господин Делв, Сообщаем, что ваша заявка на должность младшего научного сотрудника одобрена...

Он пробежал глазами по строчкам. «Одобрена». «Ждём в понедельник». «С уважением».

С уважением. Ему — с уважением.

Он потянулся к телефону. Открыл список контактов. Пролистал до буквы «М». Марта. Палец завис над кнопкой вызова.

Она вышла замуж в прошлом году. Он узнал случайно, от общего знакомого, который потом долго извинялся, думая, что расстроил его. Сэмюэль не расстроился. Он просто... ничего не почувствовал. И это, наверное, было хуже.

Он пролистнул дальше. Доктор Хеллер.

Научный руководитель. Человек, который когда-то сказал ему: «Наука требует строгости, Сэмюэль, а не фантазий. Вы не учёный. Вы... мечтатель». Сэмюэль посмотрел на имя. Представил, как набирает сообщение. Прикрепляет скан письма. Добавляет короткое: «Я всё-таки кое-что нашёл. Жаль, что вы мне не верили». Представил, как Хеллер прочтёт. Как нахмурится. Как, возможно, ничего не ответит.

Сэмюэль усмехнулся и закрыл контакты.

Не потому, что простил. Не потому, что забыл. Просто... Ему больше не нужно было это читать. Хеллер остался где-то там, в прошлой жизни, вместе с насмешками и вечным чувством, что он — пустое место.

А здесь, в этой квартире, на этом столе, лежал образец, который доказывал: Хеллер ошибался.

И этого было достаточно.

Сэмюэль заблокировал телефон и положил экраном вниз. Взял образец, вложил обратно в файл, закрыл папку. На обложке, в правом верхнем углу, было написано от руки:

Экспедиция №1. Образцы, представляющие научную ценность.

Он провёл пальцем по корешку. Первая. Самая важная. Та, после которой всё изменилось.

Где-то там, в этом странном лесу, остался человек, который спас ему жизнь и даже не попросил ничего взамен. Просто помог. Просто пошёл дальше, хромая и опираясь на палку.

Элиас.

Сэмюэль запомнил это имя.

Он закрыл папку и убрал её на полку, к остальным — пока ещё немногочисленным.

Потом выключил ноутбук, снял очки и потёр переносицу. За окном гудел Астракан — чужой, огромный, равнодушный город. Но сейчас, в этой маленькой квартире, в половине одиннадцатого вечера, Сэмюэлю Делву было... спокойно.

Глава 12

Элиас открыл глаза.

Знакомый потолок. Серая бетонная плита с трещиной, уходящей в угол. Склад. Операционная Денни.

Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела, всё тело ломило, но он по-прежнему был жив.

Элиас положил голову на бок. На хирургическом столе, вытянувшись во весь рост, лежал Лиам, укрытый одеялом, мерно вздымающимся из-за его дыхания.

Живой.

Элиас с трудом приподнялся на локтях, зашипев от боли в рёбрах. Денни сидел на своём стуле, обхватив колени руками. Лицо бледное, под глазами легли тени. Он смотрел в одну точку на стене, не моргая.

— Что... Что случилось? — с хрипотцой в голосе спросил Элиас.

— Лоренцо передал по рации, что на вас напали, — Денни говорил ровно, будто прошлой ночью ничего не произошло. — Часть наших машин поспешила к вам. Я пересел в одну из них.

Элиас сглотнул. В горле пересохло.

— А сам Лоренцо? Где он?

Денни перевёл взгляд на него. В глазах — пустота.

— Умер. Его застрелили.

Сказано это было так равнодушно, будто речь шла о сломанной запчасти, а не о человеке, с которым Денни провёл не один месяц.

Элиас не нашёл слов. Он опустил глаза, разглядывая свои руки. Целые. Царапины, ссадины, но пальцы на месте, руки двигаются.

— В меня стреляли, — сказал он, поднимая взгляд. — Я помню. Много стреляли.

— Да.

— Почему я жив?

Денни поднялся со стула, подошёл к столу, взял какую-то склянку, покрутил в руках, поставил обратно.

— Я нашёл тебя без сознания. Лиама тоже. Ты был весь в крови. Я думал, ты уже мёртв.

Он замолчал на секунду.

— Знаешь, какая траектория полёта у пули?

Элиас нахмурился.

— Что?

— Если не брать в расчёт рикошеты и прочую физику, на короткой дистанции пуля летит по прямой, — Денни говорил медленно, будто объяснял ребёнку прописные истины. — Если скорость достаточно высокая, она должна продолжать свой путь. Есть экспансивные пули, которые распадаются на осколки при попадании. Но сейчас не об этом… То, что я увидел у тебя...

Он посмотрел Элиасу прямо в глаза.

— Траектория части пуль была смещена — они не задели жизненно важных органов. Другая часть вообще потеряла силу в момент касания, словно их что-то затормозило. — Он сделал паузу. — Если бы не это, ты был бы мёртв. У тебя было сломано три ребра, обильное внутреннее кровотечение, задето левое лёгкое. Это чудо, что ты выжил. И что я вовремя подоспел.

Элиас молчал, переваривая.

— А Лиам?

— С ним всё в порядке, — Денни кивнул в сторону кушетки. — Коряга не задела печень. Повезло.

Элиас выдохнул, откидываясь на подушку.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Ты нас спас.

Денни не ответил. Просто стоял, смотря куда-то сквозь склянки и банки на стеллажах.

Тишина затянулась.

— Я еду с вами в Астракан, — сказал Денни.

Элиас замер.

— Что?

— Вы едете в Астракан. Я еду в Астракан. Моя сестра там. Я вас вылечил, вы мне обязаны. И я воспользуюсь этим правом.

Элиас сел прямо, игнорируя ноющую боль где-то глубоко в рёбрах.

— Ты сейчас серьёзно? — голос его зазвенел. — Мы только что очнулись, а ты предъявляешь нам счёт?

— А чего мне ждать? — Денни устало, невесело усмехнулся. — Пока вы сами предложите? Вы бы не предложили.

— А люди на складе? Ты их бросаешь? — сказал Элиас, чувствуя, как голос становится жёстче. — Тех, кто рисковал ради тебя. Ради твоей сестры. Лоренцо погиб, а ты говоришь о них так, будто они пустое место.

— Они и есть пустое место, — отрезал Денни. — Они такие же, как те, кто держал меня на цепи. Использовали меня, потому что я умею лечить. А теперь, когда сестры здесь нет, мне от них ничего не нужно. Мы квиты.

— А теперь мы понадобились тебе? А если потом и мы станем тебе не нужны? — Элиас смотрел прямо на него. — Ты тоже нас бросишь? Когда мы поможем тебе найти сестру — ты просто развернёшься и уйдёшь? Тоже назовёшь нас пустым местом?

Денни дёрнулся, будто от пощёчины.

— Вы... — начал он и замолчал.

— Что — не такие? — Элиас повысил голос. — А какие? Почему ты сразу начал с того, что мы тебе должны?

— А как правильно? — голос Денни сорвался, в нём впервые прорезалась не ровная пустота, а что-то живое и болезненное. — Просить? Умолять? «Возьмите меня с собой, пожалуйста, я буду хорошим мальчиком»?

Он шагнул ближе.

— Вы такие же, как они. Все вы. Вам нужно только моё умение. Лечить, штопать, латать. А я... — Он ударил себя кулаком в грудь. — Я человек! И я устал быть инструментом в чужих руках!

— А мы что тебе сделали? — Элиас встал, пошатнулся, но устоял, вцепившись в край кушетки. — Мы тебя хоть раз о чём-то попросили? Ты сам предложил. А теперь мы оказываемся виноваты, что ты делал то, что сам захотел?

Он перевёл дыхание.

— Мы могли бы просто... я не знаю... быть на одной стороне, стать друзьями в конце концов. А ты превращаешь это в чёртову сделку.

Денни не нашёл, что ответить. Его лицо дёрнулось, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Ты думал об этом? — спросил Элиас тише. — Этой ночью, когда нас лечил, ты уже знал, что потребуешь? Или это пришло тебе на ум потом?

Денни молчал. Слишком долго.

— Потом, — сказал он наконец. Голос его дрогнул. — Я не... Я не думал об этом. Но теперь... Теперь мне всё равно.

Элиас смотрел на него и вдруг понял.

Денни не врал. Он действительно не думал о сделке, когда лечил их. Его сестру увезли, и мир для него рухнул. Теперь он цепляется за единственную возможность, которую видит. Не потому, что он расчётливый манипулятор, а потому, что он просто не знает, как ещё получить помощь.

— Ты мог бы просто попросить, — устало сказал Элиас.

Денни поднял на него глаза. В них плескалось что-то — то ли ярость, то ли боль, то ли отчаяние.

— Чтобы вы мне отказали? — прошептал он. — Как сейчас?

— А ты дал нам шанс? — Элиас покачал головой. — Ты же не попробовал. Ты сразу поставил нас перед фактом.

Денни резко развернулся и взмахнул рукой. Склянки, стоявшие на краю стола, полетели на пол. Стекло разбилось с противным звоном, осколки разлетелись в стороны, по полу растеклась мутная жидкость.

Он стоял, тяжело дыша, глядя на разгром.

— Забудь, — сказал он, не оборачиваясь к Элиасу. — Я еду в Астракан. С вами или без вас.

Дверь с грохотом захлопнулась с другой стороны.

Лиам дёрнулся от звука, резко сел на кушетке. Он огляделся — знакомая комната, операционная Денни. Склянки на полу, осколки, тёмные лужи.

— Что... — голос сел, хриплый, неузнаваемый. — Что здесь случилось? Где остальные?

Элиас сидел на своей кушетке, вцепившись в край.

— Денни хочет ехать с нами в Астракан, — сказал он устало. — Сказал, что мы ему должны, за то, что он нас спас.

— Чего?

— Я ответил, что мы не просили его об этом. Что он мог бы просто попросить, а не требовать.

Лиам потёр лицо ладонью, пытаясь соображать.

— И он, конечно, обиделся, — сказал он, глядя на разбитое стекло.

— Ага.

Лиам откинулся на подушку, закрыл глаза. В голове противно шумело, память возвращалась кусками — машина, выстрелы, удар, темнота.

— А Лоренцо? — спросил он тихо. — Что с Лоренцо?

Элиас не ответил сразу. Он отвернулся, чтобы не встретиться взглядом с Лиамом.

— Умер, — сказал он наконец. — Его застрелили.

Лиам замер.

Он смотрел на Элиаса, но, кажется, не видел его. Потом медленно закрыл глаза и так и сидел, не открывая их.

— Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт...

Он ударил кулаком по кушетке — не сильно, скорее от бессилия.

Лиам помолчал ещё немного, потом сел ровнее, потрогал повязку на боку.

— А мы как? — спросил он. — Нас Денни вылечил?

— Да. Вылечил…

Лиам кивнул и перевёл взгляд на дверь, за которой скрылся мальчишка.

— И теперь собрался уехать, — сказал он.

— Сказал, что с нами или без нас, — поправил Элиас.

— Это он сгоряча, — Лиам покачал головой.

Он снова откинулся на подушку.

— Ладно, — сказал он устало. — Сначала надо в себя прийти. А потом... Потом разберёмся.

Элиас кивнул и закрыл лицо руками.

***

Они прождали несколько часов.

Элиас сидел на краю кушетки, сжимая в руках рюкзак. Лиам стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел в коридор. Мимо время от времени проходили люди. Никто не заглядывал в комнату. Никто не спрашивал, кого они ждут.

Денни не возвращался.

— Пора, — сказал наконец Лиам.

Элиас кивнул. Несколько часов назад он ещё надеялся, что мальчик одумается, вернётся, сядет на свой стул в углу и сделает вид, что ничего не случилось. Но время шло, а стул оставался пуст.

Они вышли на улицу, не попрощавшись с остальными. Никто их не провожал. Склад жил своей жизнью — кто-то курил у входа, кто-то тащил ящики. На них не обращали внимания. Свои чужих не провожают.

До города они шли молча.

Лиам то и дело оглядывался, но не потому, что ждал погони — просто привычка. Элиас смотрел под ноги, переставляя их механически, стараясь не думать о том, что они оставили за спиной. И о том, кого не дождались.

В городе пришлось спрашивать дорогу. Первый прохожий — женщина с тяжёлыми сумками — махнула рукой куда-то в сторону и что-то быстро сказала на эспакати. Лиам понял каждое третье слово, но для того, чтобы узнать направления, хватило. Второй — пожилой мужчина с газетой — уже показал, на какой автобус сесть.

Автобус пришёл через десять минут. Элиас сел у окна, положил рюкзак на колени и уставился в стекло. Город за окном тянулся трёхэтажными домами, гаражами и редкими вывесками кафе и небольших лавочек.

На вокзале было людно. Элиас не ожидал такого скопления народа. Люди с чемоданами, с детьми, с большими сумками на колёсиках курили, читали газеты, терпеливо ждали свой рейс.

Они двинулись в сторону касс.

Лиам подошёл к окошку первым. Протянул документы, назвал пункт назначения. Кассир — женщина с усталыми глазами — мельком глянула на карточку, пробила билет, вернула документы.

— Следующий.

Элиас шагнул вперёд, протягивая свою карточку.

— Астракан, один билет, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Кассир взял карточку, повертел в руках, поднёс к свету. Потом посмотрел на Элиаса, снова на карточку.

— Вы исхудали, — сказала она.

Элиас сглотнул.

— Переболел недавно, — ответил он.

Кассир кивнул, окинул его взглядом — бледная кожа, синяки под глазами, осунувшееся лицо.

— Выздоравливайте, — сказала она и пробила билет. — Счастливого пути.

Элиас схватил билет, отошёл от кассы. Его руки чуть заметно подрагивали.

Они нашли свободную лавочку на перроне и сели рядом. Вокруг сновали толпы людей, объявляли посадки, где-то плакал ребёнок, кто-то громко разговаривал по телефону.

Лиам положил билет в карман, откинулся на спинку.

— Ещё часа два ждать, — сказал он.

Элиас кивнул, не отрывая взгляда от входа.

Он всё ещё ждал, что в дверях покажется знакомая фигура — худой мальчишка с тяжёлым взглядом.

Время шло, а Денни всё не было.

Толпа у перрона поредела. Поезд, поданный к третьей платформе, проглотил свою порцию пассажиров и теперь стоял в ожидании отправления. Кто-то ещё торопился к вагонам, кто-то, наоборот, выходил на свежий воздух — размять ноги или закурить.

Элиас смотрел в одну точку, пока его взгляд не скользнул по пустым лавочкам в дальнем конце зала.

Он замер.

— Лиам, — сказал он тихо, не поворачивая головы. — Посмотри налево. Та лавочка у колонны.

Лиам повернулся, прищурился.

На лавочке, сжавшись в комок, сидел Денни. Он не смотрел по сторонам, не искал их глазами — он сидел, уронив голову на колени, и плечи его мелко вздрагивали.

— Так вот где он, — выдохнул Лиам.

Они подошли почти вплотную. Денни их не заметил — или делал вид, что не замечает. Всхлипы были тихими, почти беззвучными, но по тому, как вздрагивали его плечи, можно было понять, что он плачет.

— Денни, — окликнул Элиас.

Мальчик вздрогнул, поднял голову. Глаза красные, опухшие, на щеках — две мокрые дорожки. Он смотрел на них секунду, не веря, что это ему не мерещится.

Его лицо исказилось.

Он сорвался с места и бросился вперёд, вцепившись в штанину Элиаса. Не в объятия — просто схватился за ткань, будто боялся, что, если отпустит, они исчезнут.

— Простите, — голос его сорвался на хрип. — Простите, я не хотел, я не знаю, зачем я так... Вы не должны были уехать, я искал вас, я думал, вы уже...

Слова путались, Дэнни захлёбывался слезами. Он говорил и плакал одновременно, не разжимая пальцев, вцепившихся в джинсы.

Лиам растерянно посмотрел на Элиаса. Тот не знал, что делать.

— Денни, — сказал Элиас мягко, присаживаясь на корточки. — Денни, посмотри на меня.

Мальчик поднял голову. Несчастные глаза замерли на Элиасе.

— Я не хотел вас бросать, — прошептал он. — Я просто... я испугался. Я думал, вы не возьмёте меня с собой, если я попрошу. Что я буду обузой для вас. Я думал, что если скажу, что вы мне должны, то вы не сможете отказать. Я не знаю, зачем я так...

Он шмыгнул, уткнувшись лицом в колено Элиаса.

Элиас молчал. Он смотрел на мальчика — на его опухшие глаза, на дрожащие губы, на то, как он вцепился в штанину.

Взрослый. Всё время он вёл себя как взрослый. Рассуждал как взрослый. Требовал с них как взрослый. И сейчас стоял перед ними — маленький, потерянный, плачущий ребёнок, который просто не знал, как попросить о помощи по-другому.

— Его не научили. Никто никогда не учил, — подумал Элиас. — Он выживал, а не рос. И теперь не умеет просить, не умеет доверять, боится показаться слабым. Потому что слабость для него — это смерть.

Элиас положил руку ему на голову. Ладонь легла на тёмные, спутанные волосы.

Денни поднял голову. Глаза его всё ещё были мокрыми, но в них уже не было того отчаяния, что несколько минут назад.

— Вы возьмёте меня с собой? — спросил он тихо.

— Билеты купили только на двоих, — сказал Элиас. — Но можем ещё один взять. Думаю, места ещё есть.

Денни сглотнул, вытер лицо рукавом.

— Я заплачу, — сказал он. — У меня есть деньги. Немного, но на билет хватит.

— Потом разберёмся, — Лиам протянул ему руку. — Вставай. А то люди смотрят.

Денни схватился за его ладонь, поднялся. Вытер лицо ещё раз, глубоко вздохнул.

— Я больше не буду, — сказал он. — Темнить и угрожать.

— Посмотрим, — ответил Лиам. — Будешь — получишь по шее. — Лиам довольно хмыкнул.

Денни почти улыбнулся. Не улыбнулся даже — просто уголки губ дрогнули, но для него это было много.

— Пошли билет брать, — сказал Элиас.

Денни кивнул и подхватил свой рюкзак. Когда они пошли к кассам, он держался чуть в стороне, на расстоянии вытянутой руки. Не прижимался, не цеплялся, но и не отставал.

Он всё ещё боялся, что они передумают. Но теперь хотя бы не скрывал этого.

Глава 13

Элиас резко вскочил и с глухим стуком ударился головой о потолок.

— Ай!

Перед глазами поплыли разноцветные круги. Он замер, прижимая ладонь к макушке, и дал себе несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Снизу показалась макушка Денни. Мальчик смотрел на него снизу вверх, настороженно прищурившись.

— Элиас… Всё в порядке? — спросил он.

— Да... — Элиас потёр ушибленное место. — Кошмар приснился.

Он осмотрелся. Тесное купе, зашторенное окно, на столике — недопитая кружка с остывшим чаем. Серая ткань сидений, запах пыли и ржавого металла.

— А где Лиам?

— Пошёл взять чего-нибудь поесть, — Денни пожал плечами. — Сказал, что скоро вернётся.

Элиас кивнул и отдёрнул одеяло.

На подушке, там, где только что лежала его рука, блеснул маленький вишнёво-красный камешек с неровными гранями — агат. Он лежал на белой наволочке, ожидая, когда его заметят.

Элиас взял его в руки, разглядывая под углами. На ощупь он был тёплым, будто его только что достали из кармана. Элиас попытался вспомнить, откуда он мог тут появиться, но память отказывалась выдавать что-либо, кроме обрывков сна.

Он сунул камень в карман и спустился на нижнюю полку.

Денни отодвинулся в сторону, освобождая ему место.

— Что тебе снилось? — спросил Денни.

Элиас задумался. Сон уже начал распадаться на отдельные картинки.

— Пустыня, — сказал он. — Я стоял посреди пустыни. Дул солёный и неприятный ветер. И я чувствовал...

Он замолчал, подбирая слова.

— Что? — Денни подался вперёд.

— Существо, — Элиас понизил голос, будто боялся, что кто-то может услышать. — Оно было там. В песках. Я не видел его, но чувствовал. Чувствовал его взгляд на себе.

— Из-за этого ты проснулся?

— Наверное.

Денни хмыкнул, облокотившись на перило и вспоминая, когда в последний раз он видел сон.

— Слушай, — Элиас повернулся к Денни. — А в Полперро есть пустыня?

Денни задумался.

— Почти вся восточная граница — пустыня, — сказал он. — Сухая и солёная. Говорят, раньше там было море. — Он помолчал. — Может, она тебе и снилась.

Дверь купе отъехала в сторону.

Лиам ввалился внутрь, чудом не уронив поднос, который балансировал на вытянутых руках. Три стеклянных стакана с тёмной жидкостью, три бумажных свёртка — всё это опасно накренилось.

— Проснулся наконец? — спросил Лиам, аккуратно ставя поднос на столик.

— Долго мы уже едем? — спросил Элиас.

— Часов шесть.

Лиам отдёрнул штору. В купе ворвался тёплый, золотистый свет.

За окном расстилалась ярко-синяя, а местами даже фиолетовая долина. Цвета, которые редко встречаются в природе. Мириады цветов пылали в лучах заходящего солнца, уходили к горизонту, сливаясь в единое переливающееся полотно.

— Звенящее поле, — сказал Денни. — Довольно популярное место у туристов. Здесь повышенное содержание каких-то минералов в почве, из-за этого все растения получили такой окрас.

— А почему Звенящее? — поинтересовался Элиас, прильнув к окну.

— Стебли здесь у растений сухие, отчего на ветру шелестят.

— Может, ещё чего интересного нам расскажешь о своей стране? — спросил Лиам, стараясь устроиться поудобнее, насколько это было возможным. — Мы как-никак туристы и почти ничего не знаем.

Денни помолчал, глядя в окно.

— Да и я не то чтобы много знаю. В детстве бывал здесь однажды, поэтому и знаю. Красивое место.

Лиам раздвинул стаканы по столу.

— Кофе, — сказал он, выкладывая на столик горку маленьких бумажных пакетиков. — Не знаю, кто сколько сахара любит, поэтому взял побольше.

Элиас взял одну порцию сахара, высыпал его в свой стакан и тщательно размешал, затем потянулся за свёртком. Внутри оказалась какая-то продолговатая булочка с румяной корочкой.

— Что это? — спросил он.

— Взял, что приглянулось, — пожал плечами Лиам. — Я так и не понял, с чем они. То ли мясо, то ли рыба. Меню на эспакати, а перевода нет.

Элиас откусил, прожевал, прислушиваясь к ощущениям.

Денни смотрел на него с каким-то обречённым выражением. Выждал секунду, другую.

— С чем он? — спросил наконец.

— С рыбой, — ответил Элиас. — Вообще довольно вкусно.

Денни томно вздохнул. Так вздыхают люди, которым сообщили неприятную новость, но они слишком воспитаны, чтобы жаловаться.

— Ты чего? — спросил Лиам.

— Терпеть не могу рыбу, — признался Денни.

Лиам виновато почесал затылок.

— Я не знал…

— Ничего, — Денни взял свой стакан, отхлебнул кофе. — Я пока не особо голоден. Кофе будет достаточно.

Он уставился в окно, делая вид, что его очень интересуют фиолетовые цветы за стеклом.

За окном тянулась долина, поезд мерно покачивался, и в купе наконец воцарился покой, когда говорить уже не хочется, а просто сидишь и смотришь на проплывающий мимо мир.

— Элиас, — начал Денни, прерывая затянувшееся молчание. — Я хотел у тебя кое-что спросить.

К этому моменту Элиас уже доел и теперь делал небольшие глотки из стакана, прикрыв глаза от удовольствия. Кофе оказался горячим, крепким — то, что нужно после не самого приятного сна.

— Да? — спросил он, не открывая глаз.

— Ночью... когда в тебя стреляли. Что последнее ты помнишь?

Элиас поставил стакан на столик. Вопрос застал его врасплох. Он откинулся назад, облокотившись на стенку купе, глядя в потолок.

— В нас стреляли на дороге, — он говорил медленно, стараясь вспомнить события вчерашней ночи. — Потом мы вылетели с проезжей части. Я очнулся — и сразу пошёл искать Лиама. Он был без сознания.

Элиас помолчал.

— Потом пришли какие-то люди. Ла-Манчо, наверное. Я попытался сформировать щит, но у меня не получилось. Я услышал выстрелы... и упал. Видел, как собственная кровь застилает глаза.

— Жуть какая, — сказал Лиам.

— Это всё? — спросил Денни.

— Вроде бы да... — Элиас посмотрел на него. — А почему ты спрашиваешь?

Денни опустил голову.

— Вчера... из-за того, что... извините. — Он сглотнул. — Из-за вчерашнего я не рассказал, как я вас нашёл.

Элиас и Лиам переглянулись.

— Как я уже говорил, по рации мы узнали, что на вас напали. Я пересел в другую машину, и мы поехали на предполагаемое место, — Денни говорил тихо, будто боялся, что кто-то услышит. — Нашли вас по следам от протектора, которые вели с дороги. Лоренцо был в машине и... ему уже было не помочь.

Он помолчал, собираясь с силами.

— Мы пошли дальше в лес. И там... Я такого не видел. Как будто скальпелем...

— О чём ты? — перебил Лиам.

Денни поднял на него глаза.

— Мы нашли пять человек. И все они были обезглавлены. Срез — идеальный, ровный. Так ни ножом, ни топором, ни мачете голову не отрубишь. — Он говорил всё быстрее. — Разве что очень большим и очень острым скальпелем. Но это сумасшествие. Поэтому я и подумал, что это дело рук кого-то с Эхо.

— Если ты думаешь, что это я, — сказал Элиас, — то я ничего такого не помню.

— Я вообще после удара пришёл в себя только в операционной, — добавил Лиам.

— Просто это ещё одна странность, — Денни развёл руками. — Как с пулями.

В купе повисла тишина.

Элиас смотрел на свои руки. Пальцы были чистыми, никаких следов крови.

— Может, кто-то другой? — предположил Лиам. — Ла-Манчо перессорились между собой или… не знаю… кто-то, у кого тоже на них зуб.

— Слишком чисто для ссоры, — покачал головой Денни. — Слишком... профессионально.

Они снова замолчали.

Поезд мерно стучал колёсами. За окном давно закончилась фиолетовая долина, сменившись обычными полями и перелесками.

— Ладно, — сказал наконец Лиам. — Что было, то было. Сейчас не об этом думать надо.

— А о чём? — спросил Денни.

— О том, как в Астракане не пропасть, — Лиам усмехнулся. — И как найти этот институт.

Денни встал, потянулся, хрустнув шеей.

— Пойду возьму себе что-нибудь в буфете, — сказал он.

— Я с тобой, — Элиас поднялся, разминая затекшие ноги. — А то уже ног не чувствую.

Они вышли в коридор. За окнами понемногу сгущались сумерки, и в вагоне зажглись лампы — мягкий желтоватый свет разливался по узкому проходу, отражаясь в грязноватых стёклах.

На удивление чистый буфет находился в конце вагона — полы намыты, стойка блестит, никаких лишних запахов, ни жареного лука, ни перегоревшего масла, как ожидал Элиас. Только лёгкий аромат кофе.

Денни подошёл к витрине, разглядывая содержимое. Продавщица — полная женщина в белом фартуке — терпеливо ждала, пока мальчик сделает выбор.

Элиас огляделся.

Бордовые сидения, обитые потёртым бархатом, небольшие столики — на некоторых виднелись царапины, чьи-то инициалы, выцарапанные явно не одной рукой, у дальней стены — несколько свободных мест.

Белый костюм.

Элиас замер.

Эйден сидел у окна, положив шляпу на соседний стул. Безупречный, как и в прошлый раз. Светлые волосы аккуратно уложены, смуглая кожа, руки спокойно сложены на столике. Он пил из маленькой чашки и смотрел в окно, на проплывающие мимо огни.

Элиас шагнул в сторону, загораживая Денни обзор.

— Ты чего? — спросил Денни, не оборачиваясь.

— Да так, — ответил Элиас слишком быстро. — Просто смотрю.

Денни что-то сказал продавщице, та кивнула и начала упаковывать выпечку в бумажный пакет.

Элиас старался держаться так, чтобы спиной закрывать вид на Эйдена. Сейчас главное — не поворачиваться и не делать резких движений.

Денни взял пакет, расплатился, развернулся обратно к Элиасу.

Его взгляд упал прямо на Эйдена.

Глаза мальчика расширились, потом сузились. Зрачки налились той самой яростью, которую Элиас уже видел. Его кулак сжался, бумажный пакет лопнул, на пол посыпались раздавленные булочки, раскрошенное печенье и салфетки.

— Денни, — тихо сказал Элиас. — Не надо.

Денни не слышал слов Элиаса.

— Здесь есть другие люди, — продолжал Элиас, положив руку ему на плечо. — Нам сейчас не нужен конфликт.

Денни тяжело и часто дышал. Кулак побелел.

— Не надо, — повторил Элиас.

Мальчик стоял, не двигаясь, глядя на белый костюм, на светлые волосы, на чашку, которую Эйден подносил к губам.

Потом медленно, очень медленно разжал пальцы.

Пустой пакет упал на пол рядом с рассыпавшейся едой.

— Пошли отсюда, — глухо сказал Денни и, развернувшись, зашагал обратно в купе, не оглядываясь.

Элиас бросил взгляд на Эйдена. Тот смотрел в окно, не обращая на них никакого внимания.

***

Элиас не мог уснуть.

Он лежал на верхней полке, уставившись в потолок, и думал. Астракан. Институт. Солдаты. Кэсси. Они ехали туда с одной лишь надеждой, что смогут что-то сделать. План? Плана не было. И от этого ему становилось тошно.

Он незаметно для себя провалился в сон.

А когда открыл глаза — Денни рядом не было.

Нижняя полка пустовала. Лиам дрых, раскинувшись поперёк сиденья и тихо посапывая. Элиас спустился по крошечной лесенке, нащупал ногами пол и вышел в коридор.

Вагон спал. Только в двух купе горел приглушённый свет, просачивающийся сквозь зашторенные окна.

Элиас прошёл в сторону буфета.

Может, он проголодался? Решил перекусить, пока все спят.

Добравшись до конца вагона, Элиас обнаружил, что буфет закрыт. Тяжёлая металлическая решётка опущена, а за ней темнота. Элиас заглянул внутрь — за стойкой ни души.

Он развернулся и зашагал обратно.

Дверь одного из купе отъехала в сторону, и из темноты шагнул Денни.

— Где ты был? — спросил Элиас.

Денни поднял на него покрасневшие, но сухие глаза.

— Хотел увидеть его, — сказал Денни. — Ничего такого, просто поговорить.

— И? — Элиас понизил голос, чтобы не разбудить спящих.

Денни привалился спиной к стене.

— Мне нужно было узнать про Кристу. Он провёл с ней немало времени. Я думал... может, он расскажет что-то. Как она, что с ней.

— Он сказал что-нибудь?

— Он странный. Отстранённый. Будто ему всё безразлично. По крайней мере, так кажется по его манере речи. — Денни помолчал. — Сказал, что она держится.

— Держится, — повторил Элиас.

Денни кивнул, не поднимая глаз.

— Мы её спасём, — сказал Элиас. — Обязательно.

— Да, — тихо ответил Денни.

— Ты спросил, куда он едет?

Денни поднял взгляд.

— В Астракан. Его тоже купил Институт. Сам он выразился иначе, но факт остаётся фактом.

Они стояли в коридоре, глядя в окно. За стеклом проплывала чёрная, безлунная ночь.

— Прости, если прозвучу грубо, но зачем всем нужна твоя сестра? — спросил Элиас. — Почему из-за неё такой балаган?

Денни долго молчал. Элиас уже думал, что он не ответит.

— У неё есть сила, — сказал наконец Денни. — Эхо. Она умеет создавать оружие. Созданное ею оружие напитывается этой силой. Чем сильнее её муки — душевные, телесные — тем сильнее оно получается.

Элиас отвернулся к окну. Картинка наконец сложилась.

Солдаты в угодьях. Оружие, наделенное силой Эхо. Денни говорил, что сестру продали Ла-Манчо, а те в свою очередь продавали сделанное ею оружие Институту. А теперь им предложили хорошую цену — и они продали её саму.

Элиас повернулся обратно к Денни и увидел слёзы. Они текли по его красным щекам, Денни даже не пытался их вытереть.

— Мы её спасём, — повторил Элиас. — Слышишь? Обязательно спасём.

Он протянул руку и легонько сжал плечо Денни.

Тот кивнул, шмыгнул носом и отвернулся к окну.

— Пойдём, — сказал Элиас. — Тебе нужно хорошенько выспаться.

Денни вытер лицо рукавом и молча пошёл за ним в купе.

Интерлюдия. Люк

Бежевые стены, большой пластиковый фикус в углу, журнальный столик с потрёпанными глянцевыми изданиями трёхлетней давности. Напротив него — закрытая дверь с табличкой «К. Сервон. Приём по записи».

Люк сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на кубик Рубика, стоящий на журнальном столике напротив него.

Кубик был разобран. Красный рядом с оранжевым, синий вперемешку с зелёным, жёлтый зажат между двумя белыми. Полный беспорядок.

Люк смотрел на него не моргая.

Так прошла минута.

Секретарша в приталенном костюме за стойкой бросила на него быстрый взгляд и вернулась к своим делам. Странный посетитель. Но господин Сервон велел его не беспокоить и просто ждать.

Прошло ещё две минуты.

Кубик дрогнул.

Сначала едва заметно — будто по нему прошла вибрация от проехавшего за окном грузовика. Но на улице было тихо. Верхняя грань, та, что смотрела в потолок, провернулась сама собой. Щёлк.

Люк не шевелился. Уголок его губ чуть приподнялся.

Кубик продолжал двигаться. Медленно, неуверенно, как ребёнок, который только учится ходить. Грани проворачивались одна за другой, цвета ползли по сторонам, менялись местами. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Секретарша подняла голову. Посмотрела на кубик, на Люка, снова на кубик.

Она не видела, чтобы он к нему прикасался. Его руки лежали на подлокотниках кресла — расслабленные и неподвижные.

Кубик снова щёлкнул.

— У вас... — начала она и замолчала.

Люк перевёл на неё взгляд и ласково улыбнулся.

— Всё в порядке, — сказал он, возвращаясь к кубику. — Ему просто скучно. Как и мне.

Последний щелчок — и все грани встали на свои места. Красный к красному. Синий к синему. Белый к белому. Идеально.

Люк взял собранный кубик, покрутил в пальцах, внимательно осмотрел со всех сторон. Потом достал из кармана пальто второй — точно такой же, но снова разобранный. Поставил его на столик рядом с первым.

Первый кубик снова дрогнул и начал разбираться в обратную сторону.

Люк вернулся к прошлому положению и сцепил пальцы в замок на колене.

— Они учатся друг у друга, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Первый собирался четырнадцать минут. Второй — посмотрим. Думаю, справится за десять. Ему есть у кого учиться.

Секретарша молчала. Она смотрела на два кубика, которые двигались сами по себе — один разбирался, второй собирался, — и чувствовала, как где-то в глубине сознания что-то тихо, но настойчиво ломается.

Люк, казалось, этого не замечал. Он наблюдал за кубиками с выражением снисходительного интереса.

Дверь кабинета открылась. На пороге стоял Кристиан Сервон собственной персоной — массивный, с тяжёлой челюстью и цепким взглядом.

— Люк. Проходи.

Люк поднялся, одёрнул пальто. Бросил последний взгляд на столик.

Второй кубик уже почти собрался. Ещё пара щелчков — и он встанет в один ряд с первым. А первый, полностью разобранный, замер в ожидании. Цикл замкнётся.

Люк повернулся к секретарше. На его лице появилось странное выражение — не угроза, не насмешка, а что-то среднее между любопытством и... сочувствием.

— Знаете, что будет на пятом цикле? — спросил он негромко.

Она мотнула головой.

— Я тоже, — Люк пожал плечами. — Никогда не доходил до пятого.

Он помолчал, глядя на кубики, которые уже начинали третий цикл — один собирался, второй разбирался, и с каждым разом это происходило быстрее.

— Если дойдут... — он задумался, подбирая слова. — В общем, я бы на вашем месте вышел из комнаты. А лучше из здания.

Он улыбнулся — на этот раз виновато.

— Хотя, честно говоря, не уверен, что это поможет.

Он развернулся и скрылся в кабинете.

Секретарша осталась одна. Два кубика на столике продолжали двигаться. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Она посмотрела на них, перевела взгляд на дверь, потом на фикус в углу. Фикус был пластиковым, секретарша знала это наверняка — каждую среду она протирала с него пыль.

Но сейчас ей показалось, что один из его листьев повернулся в сторону кубиков.

Она моргнула. Лист замер.

Секретарша медленно поднялась со стула, держась за краешек стола, не отводя взгляда с фикуса, взяла сумочку и вышла в коридор. Не потому, что поверила словам гостя. На всякий случай.

За её спиной кубики начали четвёртый цикл.

Глава 14

— Приехали. — устало сказал Денни. Он сидел у окна, прижавшись лбом к стеклу, и смотрел на проплывающие мимо платформы, на которых уже толпились люди.

Работники станции в униформе, люди с тяжелым багажом, старики и дети — все они не сильно отличались от того, что видел Элиас на станции в Саусгейте. Разве что одежда была чуть опрятнее и лица менее приветливы.

Лиам зевнул и потянулся — последнюю часть пути он предпочёл поспать.

— Да-а, долго мы, — сказал он, глядя в окно. — За эти семь дней я понял, что не люблю поезда. Постоянно трясёт, не помыться нормально, не поесть по-человечески. Все-таки пешком сподручнее.

Он подпёр подбородок кулаком, облокотившись на столик.

— И еще делать нечего — скука смертная.

— А мне вот, наоборот, понравилось. — с энтузиазмом отозвался Элиас, глядя куда-то за стекло. — После всего, что было в Саусгейте… здесь спокойно. По крайней мере, можно было ни о чём не волноваться.

Поезд остановился и тяжело выдохнул. Так он стоял еще несколько минут, пока из динамиков не донёсся потусторонний голос, разрешавший спуск на платформу.

Элиас уже закидывал рюкзак себе на спину, когда маленькая рука Денни коснулась его плеча.

— Посиди пока. Сейчас в коридоре будет настоящая бойня. Подождём, пока большая часть пассажиров не выйдет.

Элиас послушался и сел рядом, продолжая рассматривать ту маленькую часть вокзала, что открывалась из их окна.

На вокзале было шумно. Огромное пространство под стеклянным куполом гудело от голосов, топота ног и объявлений по громкой связи. Сначала голос вещал на алани, а затем дублировал информацию на эспакати. Но Элиас не мог разобрать ни того, ни другого.

— Выход видишь? — обратился Денни к Лиаму, растерянно крутившему головой в разные стороны.

— Э-э-э… кажется, вон там. — Лиам указал пальцем в сторону. — Туда больше всего людей идут, наверное, там выход.

Они двинулись вперед, лавируя между спешащими пассажирами. Кто-то наступил Элиасу на ногу и даже не обернулся. Монотонный шум разрезал суровый голос, настойчиво что-то доказывая или споря. Элиас повернул голову налево, затем направо, но источника шума найти не смог.

Рядом с колонной стоял плачущий ребёнок, его мать, краснея от смущения, старалась успокоить его одной рукой, поглаживая по голове, а второй пыталась что-то вытащить из сумки.

На выходе их едва не сбил мужчина с двумя большими сумками и металлической тарой, привязанной к его спине. Лиам успел отскочить в сторону, выругался вслед, но мужчина уже успел раствориться в толпе.

— Вот вам и добро пожаловать, — буркнул Лиам.

Улица встретила их жаром, запахом выхлопных газов и громкими звуками машин.

Элиас зажмурился на секунду, давая глазам привыкнуть к яркому солнцу, а когда открыл их снова, то замер.

Город был огромным. Здесь здания не лепились друг к другу, как в Саусгейте, — они были громадными, уходящими высоко в небо, все серые, черные, стеклянные, с огромными окнами, от которых яркими бликами отражался свет. Светлые проспекты тянулись вдаль, теряясь за горизонтом.

Прямо перед выходом из вокзала стоял медный памятник, приветствующий всех входящих в город. Статного вида мужчина восседал на коне с саблей в одной руке и упряжкой в другой. Конь стоял на дыбах, и вся эта композиция отбрасывала длинную тень, которая еще чуть-чуть и дотянется до входа на станцию.

— Да уж, — сказал Лиам, подходя поближе, чтобы рассмотреть лицо.

— А это случаем не этот… Как там его звали, Лиам? — спросил Элиас, пытаясь вспомнить разговор с барменом.

— Ты про того тирана? — Лиам продолжал осматривать памятник.

— Нет, это не Халиль. — отозвался Денни, понимая, о ком идёт речь. Он стоял в тени статуи, прячась от солнечных лучей. — Памятников ему уже почти не осталось. Разве что в каких-то глухих городах.

— А кто это тогда?

— Да тоже правитель какой-то. Только этот не с такой дурной репутацией. — ответил Денни.

— Тут написано Ютан. — громко произнёс Лиам. Сейчас он стоял за статуей и боялся, что его не услышат.

— Да, знаю такого. Это чуть ли не один из основателей Полперо. Он был монахом из Килина и решил основать пристанище в степях. Со временем оно выросло до небольшого города, ну а там пошло-поехало, и теперь мы здесь.

Элиас развернул карту и стал искать на ней центр города.

— Кажется, нам в ту сторону, — он указал налево. — Нужно будет пройти четыре… нет, пять улиц, а затем свернуть налево и еще две.

— И сколько это займёт времени? — спросил Лиам, наконец отлипнув от всадника и подойдя поближе.

— Если не будем мешкать, то за час, думаю, управимся. — Элиас свернул карту и положил её во внутренний карман.

***

Они двигались быстро, стараясь не сбавлять темпа. Вокруг них проносились машины на любой вкус и цвет, над головами виднелись вывески дорогих и не очень бутиков, билборды с приглашением посетить концерт известной оперной певицы, которая, как подметил Денни, походила на накрашенную жабу с париком, небольшие кофейни, находящиеся на первых этажах жилых зданий, из которых веяло свежесваренным кофе.

Здесь было меньше зелени, чем в том же Саусгейте. Там хоть и было пыльно, но зеленые деревья и редкие кусты радовали глаз на контрасте с желто-серыми зданиями. В Астракане абсолютно все было серым. Серые дома, серые дороги, мужчины и дамы в строгих серых костюмах, что переговариваются по таким же серым телефонам. Все сливалось в сплошное урбанистическое месиво серого цвета, от которого у Элиаса уже через десять минут начала болеть голова. Единственный зеленый цвет, что они видели, остался на медном всаднике.

Изредка высокие современные дома прерывались небольшими кирпичными, с белыми барельефами и резными колоннами — отголоски прошлого, что сумели дожить до наших дней.

Элиас заметил, что люди здесь не здоровались, не улыбались, не останавливались просто поболтать. Они все просто шли по делам, погруженные в свои мысли, будто вокруг них никого не существовало.

Они свернули за угол. Вдалеке, в самом конце проспекта, возвышалось здание.

Темно-синее стекло, не отражающее света, металл и никаких вывесок. Оно выделялось на фоне остальных серых зданий не только своей высотой и цветом, но и архитектурным стилем. До этого были простые бетонные коробки, различить которые можно было лишь по голубым табличкам на торцах. Какие-то были чуть выше, другие чуть шире, но все они были одинаковыми. Это же гордо возвышалось над остальными, красуясь своим необычным спиральным изгибом, как если бы веревку скрутили несколько раз, а затем сильно натянули.

— Ничего себе. — присвистнул Лиам, щурясь и подставляя руку так, чтобы солнце не светило ему в глаза. — Интересно, сколько там этажей.

— Что это? — спросил Элиас. — Какой-то банк или административное здание?

— И вправду, зачем оно такое большое? — оживился Денни, впервые с момента отъезда. — Это точно не обычный жилой дом, вряд ли гостиница, а для чего еще оно такое нужно, ума не приложу…

Они стояли так еще несколько секунд, задрав свои головы и пытаясь осмыслить увиденное.

Элиас достал карту из кармана и быстро пробежал по ней глазами, сверяясь с тем, где они сейчас находятся.

— Мы в центре, — сказал Элиас, водя пальцем по бумаге. — Вот наш проспект. Вот площадь, где мы свернули. Но на этой карте только улицы размечены.

Он поднял голову и огляделся. Неподалёку, у входа в сквер, стоял металлический стенд, за стеклом которого виднелась крупноразмерная карта местности. Такие обычно ставят в туристических местах, чтобы гости города не заблудились.

Элиас двинулся к ней первым, за ним последовали Лиам и чуть погодя Денни. На карте были изображены прилегающие улицы Астракана, достопримечательности, скверы и парки. В середине карты была расположена красная точка с человечком и надписью «Вы здесь».

Элиас пробежался по ней, сверяясь с тем, что видел на карте, затем его взгляд упал на отметку «Городская администрация». Здание находилось чуть дальше по проспекту, за еще одним кварталом. Не такое огромное, как то, что они только что видели, но тоже внушительное.

Элиас опустил глаза чуть ниже. Нашёл на карте обозначение спиралевидного здания. Прочитал. Перечитал несколько раз.

Сердце забилось чаще.

— Что там? — спросил Лиам, заметив, как изменилось лицо Элиаса.

Тот не ответил, просто ткнув пальцем в карту.

Лиам наклонился, прочитал. Выпрямился и сжал кулаки, закусив губу.

Денни смотрел на здание. Не на карту — на настоящее здание, которое возвышалось в конце проспекта. Глаза его сузились, губы сжались в тонкую линию.

— Научно-исследовательский институт Гелиос, — прочитал вслух Элиас. Голос его был холодным как сталь, но внутри него всё клокотало.

Никто не ответил.

— Пошли, — сказал наконец Лиам, прерывая повисшую тишину.

Они шли по проспекту, не сбавляя шага. Здание стремительно приближалось, и с каждым шагом Элиас замечал всё новые детали.

Первым оказался высокий оранжевый забор, тянущийся вдоль всего квартала. Он закрывал от непрошенных глаз первые этажи здания, не оставляя сомнений в том, что туда не так просто попасть. Поверх забора заботливо, в несколько слоев, была уложена колючая проволока.

На постах у самых ворот стояли охранники. Их униформа хоть и была отличной от униформы солдат в угодьях, но читался одинаковый мотив — преобладающий черный цвет с оранжевыми контрастными вставками и нашивки с символом солнца, перечеркнутым концентрическими кругами. И все они имели кобуру с пистолетом, на плечах некоторых из них и вовсе в открытую висел автомат со сложенным прикладом.

— Это они, — сказал Лиам. Голос его звучал отстранённо, будто он говорил сам с собой.

Входов было несколько. Двое широких отдвижных металлических ворот, предназначающихся для транспорта, находились по разные стороны периметра. Рядом с ними находилась будка, из которой вышел охранник и жестом остановил подъезжающий фургон.

Дальше виднелся пропускной пункт поменьше. Над ним висела вывеска на двух языках: «Для сотрудников». Ещё один — с другой стороны — «Для посетителей». Возле него стояло несколько человек в гражданской одежде, держа перед собой какие-то бумаги.

Над входом, по углам здания и вдоль забора Элиас заметил камеры. Их красные глаза смотрели на улицу со всех сторон, медленно поворачиваясь в разные стороны. Казалось, что не было ни одного метра, который бы оставался без наблюдения.

— Ведем себя как обычно, — сказал Лиам. — Не смотрите на них, мы просто туристы.

Элиас кивнул. Они прошли мимо, не глядя в сторону охраны. Элиас смотрел прямо перед собой, чувствуя, как затылок покалывает от напряжения. Казалось, что сейчас кто-то окликнет их, спросит, что они здесь делают.

Они отошли на безопасное расстояние, и только тогда Лиам выдохнул.

— Ну и крепость, — сказал он.

— И это мы еще не знаем, что нас ждёт внутри, — ответил Денни. — Дальше будет только хуже.

— Забор высоченный, — продолжил Лиам. — Вооруженная охрана. Камеры везде. Вряд ли нам просто так дадут перелезть через забор.

— Не перелезем, — согласился Элиас.

— Надо искать другой путь, — сказал Денни, задумчиво глядя на здание института.

— Какой? Через канализацию? — нервно усмехнулся Лиам.

— Может быть, — серьёзно ответил Денни. — Или через подземные коммуникации. Такие здания всегда имеют несколько уровней.

— Мы все еще не знаем, где они держат подопытных, — встрял Элиас. — Даже если мы каким-то чудом сможем пробраться внутрь, нам и недели не хватит обойти всё здание.

— Слушайте, — сказал Лиам, останавливаясь. — Давайте для начала передохнём.

Элиас и Денни тоже остановились. Лиам огляделся по сторонам, будто искал что-то глазами.

— Найдём место, где можно бросить свои кости, поедим, отдохнём. А завтра на свежую голову уже будем думать, что делать дальше.

Голова Элиаса раскалывалась после этого серого района, а желудок напоминал о себе глухим урчанием.

— Ладно, — согласился он.

Денни промолчал, но по тому, как он опустил плечи, было понятно, что он тоже устал.

Они прошли чуть дальше и нашли новый стенд с картой местности. Район, в котором они находились, был заточен под офисы и бизнес, отчего здесь все и было таким серым и однотипным. Быстро возведенные по одному шаблону здания в самом центре города, дабы не рушить общий вид столицы.

На стенде виднелись первые признаки того, что в городе все еще оставались архитекторы. Вот полукруглое здание гостиницы с названием “Астракан”, а рядом с ним, в соседнем здании, ресторан “Сааквону”.

— Похоже, нам придётся еще немного пройтись, — расстроенно выдохнул Лиам. — Нам это явно не по карману, да и по статусу не положено.

Спустя еще почти два часа блужданий они смогли найти небольшую гостиницу на самом крае облагороженных территорий, где еще город можно было назвать столицей, но стоило пройти ещё триста-четыреста метров от центра, и начинались трущобы и трубы заводов.

Управляющий — мужчина с мятым галстуком и такой же мятой физиономией, не встречавшейся с подушкой явно больше суток, принял у них плату за два дня вперед и, не задавая лишних вопросов, вручил ключи от номера. Комната оказалась на третьем этаже, с окнами, выходящими во двор, где кто-то развесил бельё. Тесно, душно, но чисто.

Лиам рухнул на кровать, не разуваясь.

— Если меня кто-нибудь разбудит до утра, я этому кому-нибудь оторву голову, — пробормотал он и закрыл глаза.

Элиас сел на свою кровать, стащил ботинки и потёр ступни. Денни стоял у окна, глядя вниз, на пыльный двор и жёлтые стены соседнего дома.

На утро они спустились в столовую при гостинице и скромно позавтракали. Лиам закинул внутрь себя всё меньше чем за полминуты и с завистью смотрел на тарелку Элиаса. Денни нехотя ковырял яичницу вилкой, но всё-таки доел, понимая, что силы ему еще пригодятся.

После завтрака они направились в общественный центр — Элиас не знал, как это правильно назвать. Ни в его родном Барну, ни в Саусгейте таких мест не было, а здесь, в столице, подобное встречалось на каждом шагу. Бесплатный доступ к компьютерам, интернет, ксерокс, какие-то рекламные брошюры на стойках.

Денни занял один из терминалов и быстро набрал в поиске «Институт Гелиос Астракан». Результатов оказалось много.

— Смотрите, — сказал он, отодвигаясь, чтобы Элиас и Лиам тоже видели экран.

Исходя из найденной на официальной странице института информации, тот был основан в 1578 году в городе Райнс. Сначала это было одно здание, затем постепенно появились филиалы по всему миру. А пятнадцать лет назад главный корпус перенесли сюда, в Астракан. Само здание, которое они видели вчера, построили за четырнадцать месяцев.

— Эту махину и чуть более чем за год?! — заметил Лиам.

— Деньги, — ответил Денни. — Очень много денег.

Дальше шла информация о деятельности института. Официально они занимались исследованием геологических явлений и аномалий, связанных с ними. Элиас пробежал текст глазами: тектонические плиты, магнитные поля, атмосферные возмущения. Список наград и грантов занимал несколько страниц. Выдающиеся учёные, их открытия, публикации в престижных журналах. Казалось, этому не будет конца.

— Звучит скучно, — сказал Лиам.

— Скучно и безобидно, — согласился Денни. — Именно так они и хотят выглядеть.

Внизу страницы нашёлся раздел для связи. Институт принимал письма от граждан, которые могли сообщить о подозрительных аномалиях в своих регионах. В случае подтверждения информации обещали денежное вознаграждение «соразмерно масштабу находки и её значимости для научного мира».

— То есть люди сами приносят им информацию, — сказал Элиас.

— Классическая схема, — кивнул Денни. — Но не стоит забывать, что им на почту наверняка приходит куча пустышек в надежде на быстрые деньги.

Он пролистал дальше и замер.

— Смотрите.

На экране была форма записи на экскурсию.

— Экскурсия? — Элиас наклонился ближе.

— Да. Для студентов, исследователей и организованных групп. — Денни читал быстро, водя пальцем по экрану. — Можно посмотреть лаборатории, послушать историю института, а также проведут по выставочным залам.

— Это же отличная идея, — оживился Лиам. — Легально зайдём внутрь, посмотрим, что к чему, сможем выяснить, как институт устроен изнутри, а там и план набросаем.

Денни ткнул пальцем в нижнюю часть экрана.

— Есть проблемка.

Для записи на экскурсию требовалось внести первый взнос и заполнить анкету. После проверки, которую обещали выполнить в течение семи рабочих дней, заявку либо отклоняли, либо, в случае одобрения, предлагали выбрать свободные даты на следующий месяц.

— Семь дней? — от удивления Лиам сказал эти слова громче, чем здесь было положено, и часть посетителей обернулась на него. — У нас нет столько времени!

— А если не одобрят? — спросил Элиас.

— Деньги не возвращают, — прочитал Денни. — Вот здесь мелким шрифтом написано.

Они замолчали. Только что теплившаяся надежда в момент угасла.

— Может, ещё что-нибудь поищем? — предложил Лиам, не отрывая глаз от экрана. — Вдруг на каком-нибудь форуме кто-то что-то обсуждает. Люди же работают там, у них есть родственники, знакомые. Может, найдём какую-то зацепку.

Денни кивнул и начал открывать вкладки одну за другой. Люди писали о работе в институте, об условиях труда, о начальстве. Кто-то жаловался на излишнюю бюрократию, кто-то хвастался новым оборудованием. Но ничего полезного. Ни слова о том, что происходит за закрытыми дверями. Ни слова о подопытных, об Эхо и о том, зачем они сюда переехали.

Элиас слушал вполуха. Он смотрел в большое окно, выходящее на улицу. За стеклом шли люди. Студенты с рюкзаками, женщины с колясками, мужчины в костюмах. Серый поток, одно лицо, одно направление.

Он уже хотел отвернуться, когда заметил одного мужчину в неброском пальто, с портфелем в руке. Он шёл не спеша, чуть в стороне от других. Элиас не мог понять, что именно привлекло его внимание. Походка? Очертания фигуры? В этой фигуре было что-то знакомое.

— Что там? — спросил Лиам, заметив, что Элиас повернул голову и всматривается куда-то.

Элиас не ответил. Он резко выбежал на улицу, толкнув стеклянную дверь плечом.

— Элиас! — крикнул Лиам, но тот уже скрылся из виду.

Выскочив на улицу, Элиас огляделся. Мужчина с портфелем успел отойти метров на двадцать. Элиас рванул за ним.

— Сэмюэль? — окликнул он робко, не уверенный до конца в том, не обознался ли он случаем.

Мужчина резко обернулся. Поправил очки, прищурился. Лицо его выражало смесь удивления и растерянности.

— Элиас? — переспросил он. — Ты?

Элиас выдохнул. Он и сам не верил, что это действительно тот самый ботаник, что чуть не погиб от шипоноса еще месяц назад. За это время он сильно изменился, его лицо стало более румяным, мешки под глазами стали меньше, и выглядел он не таким возбужденным.

— Я, — произнёс Элиас, стараясь отдышаться.

— Рад тебя видеть, — сказал Сэмюэль, и в голосе его слышалась искренняя теплота. — Как твоя нога? В порядке?

— Быстро поправился, — ответил Элиас. — Теперь как новая.

Сэмюэль легонько рассмеялся.

— Рад слышать. А что ты здесь делаешь? В Астракане?

— Долгая история, — сказал Элиас, виновато пожав плечами.

В этот момент из дверей общественного центра вышли Лиам и Денни. Они остановились рядом, с любопытством разглядывая незнакомца.

— Это мои друзья, — сказал Элиас, кивнув в их сторону. — Мы приехали вместе.

Он повернулся к Лиаму и Денни.

— Познакомьтесь, это Сэмюэль. Сэмюэль Делв. Ботаник. Тот самый, с которым я столкнулся в угодьях, когда вернулся с шипом в ноге.

Сэмюэль улыбнулся, чуть смущённо поправив очки. Было заметно, что он польщён, что его запомнили.

— Очень приятно, — сказал он, кивая Лиаму и Денни.

Элиас вкратце обрисовал друзьям ту самую встречу: как он шёл через чащу, как наткнулся на Сэмюэля, который зашёл на территорию шипоноса, и как помог найти ему интересующее растение.

— А что насчёт цветка? — спросил Элиас, возвращаясь к собеседнику. — Помогло тебе то растение?

Сэмюэль положил руку ему на плечо и широко улыбнулся.

— Ты не представляешь, как. После угодий моя жизнь пошла в гору. С недавних пор я — младший научный сотрудник в научно-исследовательском институте «Гелиос».

В воздухе повисла тишина.

Лиам замер, таращась на Сэмюэля не моргая. Денни, обычно невозмутимый, слегка приоткрыл рот. Элиас смотрел на Сэмюэля так, будто тот только что сообщил, что умеет летать.

— В смысле — в «Гелиосе»? — переспросил Лиам.

— В прямом, — ответил Сэмюэль, не понимая их реакции. — А что такое?

— Да так... — пробормотал Лиам, обменявшись быстрым взглядом с Элиасом. — Просто интересно.

Сэмюэль, похоже, не придал этому значения. Он взглянул на часы и сказал:

— Я сегодня засиделся на работе, у меня выходной. Если хотите, могу сводить вас куда-нибудь поесть. В качестве благодарности за то, что не дал тогда шипоносу полакомиться моей жилистой тушкой.

Лиам кивнул прежде, чем Элиас успел ответить.

— Мы согласны, — сказал он. — Все равно с голодухи помираем.

Интерлюдия. Ленз

Ленз сидел в своей однушке на окраине Астракана, в доме, который давно просился под снос. Обоев на стенах почти не было, а те, что были, отслаивались крупными пластами. Мебели было немного: продавленный диван, стол, от которого по неосторожности можно было получить занозу, старый холодильник, гудящий так, будто ему осталось жить последнюю неделю, и платяной шкаф с перекошенной дверцей.

Он сидел на диване, закинув голову так, чтобы не видеть ничего, кроме одинокой лампочки, висящей на проводе, и курил. В комнате витал слоистый сизый дым. Окно Ленз не открывал — не любил уличный шум.

На столе перед ним лежала выцветшая фотография. На ней была изображена женщина с мягкими чертами лица и усталой улыбкой, её руки были сложены на коленях. Рядом с ней стоял мальчик лет семи, щербатый, с торчащими в разные стороны волосами. Он искренне, широко улыбался, так, как могут улыбаться только дети.

Мальчика звали Ленз, а женщина рядом была его матерью.

Он смотрел на фото минуту, затем взял в руки и перевернул. На обороте, детским почерком, было написано:

«Мам, я куплю тебе большой-большой дом! Обещаю».

Ленз положил фото на стол. Потёр глаза тыльной стороной ладони. Мать умерла шесть лет назад. Он так и не смог купить ей дом. Не успел.

Он поднялся, прошёл на кухню и взял из раковины керамическую чашку с трещиной сбоку — из таких пьют чай в дешёвых забегаловках. Чашка была старая, разводы от напитков настолько въелись в неё, что даже химией сходили неохотно.

Ленз вернулся в комнату, снова уселся на диван, поставил чашку напротив и начал на неё смотреть.

Керамика размягчилась и поплыла, как густой кисель. Края вытянулись и истончились, приобретая остроту. Через несколько секунд на месте чашки лежал нож. Керамический, хрупкий на вид, с неровным лезвием и неудобной рукояткой, но всё же нож.

Ленз взял его, ловко повертел в пальцах и положил его обратно.

Керамика расцвела тонкими, полупрозрачными лепестками с молочным отливом. Стебель вытянулся из рукоятки, лезвие стало лепестками. Теперь на столе лежал цветок.

Ленз смотрел на него. Цветок не пах, не рос и не увядал. Ленз взял фотографию и снова посмотрел на мать.

Уголки фотографии распрямились, выцветшие черты лица проступили чётче — морщинки у глаз, тонкая прядь волос, выбившаяся из-под платка. Мальчик на снимке стал ярче, его улыбка — шире. Фотография выглядела так, словно её сделали вчера.

Ленз мог бы заставить фотографию двигаться. Мог бы заставить женщину на снимке улыбнуться шире, поднять руку и помахать своему повзрослевшему сыну. Мог бы даже заставить её выйти из фотографии — если бы хватило материала. Керамическая фигурка матери стояла бы на столе, как цветок. Неживая, но похожая.

Он не стал этого делать, потому что тогда это была бы не мать. Это была бы лишь её форма. Оболочка. Воображение Ленза могло изменить что угодно — превратить чашку в нож, цветок из ножа, но оно не могло создать жизнь. Не могло создать смысл.

Ленз убрал блёклую фотографию в ящик стола, взял цветок, повертел его в пальцах, держась за керамический стебель, и затем сжал. Цветок хрустнул и рассыпался керамической крошкой, падающей на стол, смешавшись с пеплом из пепельницы.

Ленз закурил новую сигарету.

Он мог вообразить что угодно. Мог превратить что угодно во что угодно. Но он не мог вообразить себя другим. Не мог превратить свою пустую квартиру в дом, своё одиночество — в семью, а свою жизнь — в то, что имело бы смысл.

Глава 15

Лиам рухнул на стул и сразу уставился в меню с пёстрыми изображениями мясных блюд.

— Я голоден как волк, — объявил он.

Сэмюэль улыбнулся и сделал заказ на всех. Лиам взял себе стейк с кровью, который был украшен двумя стручками зелёного горошка и мастерски размазанным тёмным соусом к мясу. Порция была крупная, такая, что даже Элиас, который знает Лиама не первый день, засомневался, сможет ли тот осилить её в одиночку.

Сам Элиас взял наваристый суп на курином бульоне, который напомнил ему о доме. От него исходил такой же аромат, как тогда по вечерам, когда Элиас, вернувшись с прогулки, заходил на кухню. Его наставник не был профессиональным поваром, но всегда готовил с любовью, отчего даже самые простые блюда казались Элиасу безумно вкусными.

Денни заказал себе пасту с грибами, взял себе на вилку её пучок, подул и отправил в рот. Он старался не подавать виду, но всем присутствующим было понятно, что паста получилась отменная.

— Как так вообще вышло, что ты попал в Гелиос? — спросил Лиам, набивая рот.

Сэмюэль отпил свежевыжатый апельсиновый сок из стакана и ненадолго задумался.

— Как вам я уже говорил, Элиас помог мне раздобыть образец растения, что встречается только в угодьях. Вернувшись в Астракан, первым делом я разослал письма с этой информацией в несколько мест. — Сэмюэль пододвинул стакан так, чтобы тот стоял, как ему показалось, в правильном месте. — В университеты, в частные лаборатории, в исследовательские центры, но никто не ответил. Никто, кроме Гелиоса.

— И что они ответили? — спросил Элиас.

— Меня пригласили на собеседование. Я встал с утра пораньше, хорошенько позавтракал, надел свой лучший костюм, только погладить пиджак забыл, об этом я уже узнал, когда проходил мимо зеркала в коридоре. Пришёл к ним с образцом, я его в специальной папочке храню, кожаной. Они провели небольшую экспертизу прямо при мне, я очень сильно разволновался. Я был в себе уверен и в своём образце, но знаете, как бывает, в такие моменты ничего не знаешь наверняка. — Сэмюэль остановился на мгновение, чтобы отпить из своего стакана. — Так вот, они всё хорошенько проверили и сказали, что дадут ответ в течение нескольких дней. — Сэмюэль усмехнулся. — На следующий день мне пришло письмо: «Мы готовы вас взять». Я прыгал от счастья до потолка, даже сосед снизу пришёл жаловаться!

Лиам перестал жевать и посмотрел на Элиаса.

— Он нормальный? — спросил он шёпотом, так, чтобы Сэмюэль не услышал. — Ему можно доверять?

Элиас покосился на Сэмюэля, который тем временем отвлёкся на телефон, проверяя сообщения.

— Я не знаю его достаточно хорошо, чтобы сказать наверняка, — ответил Элиас. — Но человек он хороший.

Лиам кивнул и снова набросился на стейк.

— Слушай, — сказал он, не поднимая головы. — А есть шанс устроиться в ваш институт?

Сэмюэль удивился, его брови приподнялись, он поправил очки.

— А какое у вас образование? — спросил он с ненаигранным интересом. — Есть научные статьи, публикации? Я мог бы помочь вам составить рекомендательный список. Институту нужны ценные кадры.

Лиам замер. Посмотрел на свой стейк, потом на Сэмюэля, потом снова на стейк.

— Нет, — сказал он уныло. — Ничего такого нет.

Он продолжил жевать, но уже без прежнего энтузиазма.

Элиас решил попробовать зайти с другой стороны.

— А если кем-нибудь без образования? — спросил он. — Туда, где диплом не нужен. Уборщиком, например.

Сэмюэль оживился.

— Вот это правильный настрой! — сказал он. — Я тоже начинал с малого. Пыль сдувал, мензурки подавал. Глядишь, со временем подцепишь какие-то знания, подтянешься.

Элиас промолчал. Он не имел в виду карьерный рост, но переубеждать Сэмюэля не стал.

— Знаете, — продолжил Сэмюэль, задумчиво крутя стакан, — на прошлой неделе уволились уборщики с четвёртого этажа. Сказали, что отравились чем-то. А потом и вовсе ушли. Я думаю, это они специально, чтобы отсудить у института деньги. Вы, наверное, не слышали, но пару лет назад был случай: один уборщик...

Он остановился на полуслове и виновато улыбнулся.

— Извините, соскочил с темы. Так вот, к чему я. Большинство уборщиков у нас штатные. Но иногда, когда не хватает рук, нанимают людей из клининговых фирм. Подработка на полдня, иногда на весь день. И в четырёх кварталах отсюда как раз есть одна такая — она сотрудничает с «Гелиосом».

— И как туда попасть? — спросил Лиам, отодвигая пустую тарелку и дожёвывая мясо.

— Прийти и устроиться, — пожал плечами Сэмюэль. — Как везде.

Элиас и Лиам переглянулись.

— А адрес не подскажешь? — спросил Элиас.

— Давайте я вас провожу. Все равно мне в ту сторону. Я как в институт устроился, сразу переехал с окраины города поближе к центру, чтобы добираться до работы было недолго. Институт мало того, что хорошо платит, так еще и при трудоустройстве выделяет подъёмные.

— Уж больно щедрые они, — отозвался Лиам, пытаясь прикинуть, сколько платят таким научным сотрудникам, как Сэмюэль.

Элиас допил сок и отставил стакан в сторону.

— Слушай, Сэмюэль, — спросил Элиас, дожидаясь, пока Денни расправится со своей порцией. — А на что в Астракане можно взглянуть? Мы первый раз в столице. Есть что-то, что стоит посмотреть?

Сэмюэль не был тем человеком, кто проводил своё свободное время на воздухе или вдали от дома. Чаще всего он был погружен в изучение научных статей и исследовании образцов, которые получал с третьих рук, поэтому вопрос Элиаса застал его врасплох.

— Ну, центр, конечно, красивый. Не весь, правда, вы наверняка видели застройку из однотипных серых зданий.

— Ага, у меня от них голова разболелась. — вспомнил Элиас, потирая висок. — Ты случаем не знаешь, почему они такие?

— Раньше там была огромная площадь, на которой проводили празднества. Это еще при прошлом правителе было. Точных цифр не скажу, но людей каждый раз было море. Я не люблю громкие компании, а когда такое… В общем, бывал я там редко.

Сэмюэль закинул голову наверх, пытаясь вспомнить подробности.

— И часто такие празднества были? — спросил Лиам, уставившись в скатерть и выводя по ней пальцем незамысловатые узоры.

— Смею предположить, — внезапно встрял Денни, доевший своё блюдо и теперь промакивающий свои губы салфеткой, — два раза в год.

— Да, на день рождения Халиля и на день основания столицы. — Подтвердил слова мальчика Сэмюэль. — Помимо горожан, которые приходили за бесплатной едой, со всех городов съезжались торговцы в надежде на лёгкую наживу. Торговали они чаще всего всякими безделушками, коврами, алкоголем, который недалёким гражданам преподносился как элитный, и многим-многим другим. Примерно четверть площади занимали только эти лавки.

— И что случилось потом? — поинтересовался Элиас.

— Как Халиля свергли, а занавес пал, в страну хлынуло много трудовых иммигрантов, а также интеллигенции, которой пообещали разные гранты. Но в самом городе была проблема с тем, что большая его часть была просто красивой картинкой и не имела под собой ровно ничего. Доступ на саму площадь открывали только по праздникам, как и прилегающие парки. Всё это было сделано для высших эшелонов власти, когда как обычный народ довольствовался природой за городом, если у них вообще было время на отдых.

Сэмюэль сделал глубокий вдох, чтобы продолжить рассказ.

— Новое правительство объявило, что площадь эта занимает слишком много места, которое можно пустить под что-то полезное. Оно взяло курс на быструю перестройку города, и их выбор пал на максимально простые и нейтральные по виду здания, и всего за год вся площадь была застроена ими. Но и про обычных людей не забыли, восточную часть площади оставили почти нетронутой, разве что преобразили слегка. Сейчас оттуда открывается шикарный вид на башню Гелиос.

— Да, мы там проходили. — ответил Лиам, утомившись от такого подробного ответа.

— Если вы там были, то могу предложить сходить на озеро «Колокольчики», оно чуть дальше от этого проспекта, а еще там водятся прелестные уточки, которых можно покормить…

Чувствуя, что это может продолжаться вечно, Денни громко объявил:

— Мы вроде закончили есть, может, пойдём уже?

— А? Да-да, пойдёмте, — поднялся Сэмюэль. — Фирма работает до шести, так что успеем.

Когда Сэмюэль отвернулся, Лиам показал Денни большой палец, и тот слегка хихикнул и улыбнулся.

Они вышли из кафе. Солнце стояло ещё высоко, полдень только начинал переходить в послеобеденную жару. Элиас, Лиам и Денни пошли за Сэмюэлем. Тот вёл их через центр быстрым, уверенным шагом.

— Сэмюэль, мы перед тем, как тебя встретить, как раз читали про Гелиос. — начал издалека Элиас. — Про то, что он занимается геологией, аномалии, связанные с этим, изучает, про исследования.

— Да, это основное направление, — кивнул Сэмюэль, не сбавляя шага.

— Так вот, ты знаешь что-нибудь про карстовый провал в Астракане? Может, от коллег слышал что-нибудь?

Лиам, шагавший чуть позади, вдруг подал голос:

— Какой провал?

Элиас обернулся к нему.

— Я вычитал про него из книжки, которую взял из салона того однорукого мужчины. Помнишь её? Зелёная такая, с золотой четвёркой на корешке.

— Не, что-то не припоминаю.

— В общем, там некто… — Элиас замялся, пытаясь правильно сформулировать мысль. — Это дневник исследователя про такие места, как охотничьи угодья. Так вот, там упоминался этот самый провал. Автор писал, что, находясь рядом с ним, он чувствует, что какая-то невидимая сила заставляет тебя всматриваться в пропасть.

— Звучит стрёмно, — удивлённо ответил Лиам.

— Поэтому я и подумал, раз такой провал тут, под боком у Гелиоса, может, они занимаются его изучением. Ну или занимались.

Сэмюэль шёл молча ещё несколько шагов, потом ответил:

— Знаю про такой провал, но никогда рядом с ним не был. На северо-западе, кажется, он. Но про его изучение я ничего не слышал. Это не моя специализация, я таким не интересуюсь.

— А зачем вообще Гелиосу ботаники? — спросил Денни, смотря себе под ноги, стараясь не наступать на швы плиток, по которым они шли.

Сэмюэль рассмеялся.

— Гелиос — это не только геология. Вообще-то институт занимается множеством исследований. Геология — основное направление. Но есть ещё медицина, фармакология, косметология, аграрный институт, метеорология — и много-много всего другого. Это огромная структура. Целый научный городок в башне, можно сказать.

Они свернули в переулок, застроенный старыми трёхэтажными домами. Здесь было тише, дороги стали уже, а вместе с ними стало и меньше машин.

— Вот и пришли, — Сэмюэль указал на неприметное здание в конце улицы.

Он толкнул дверь и жестом пригласил их внутрь. Небольшое помещение с пластиковыми стульями, высоким столиком, кулером с водой в углу и пластиковым фикусом рядом насквозь пропахло дешёвым освежителем воздуха.

За стойкой их встретила полноватая вида женщина с рыжим хвостом и зеленой плетеной жилеткой поверх белой рубашки с бардовым галстуком, завязанным в неаккуратный узел.

Элиас и Лиам получили от неё по одному бланку и встали у стойки, начав заполнять необходимую информацию: имя, фамилия, дата рождения, место проживания, наличие хронических заболеваний и многое другое. Денни какое-то время смотрел на бланки, а затем, схватив со стола брошюру, уселся на стул.

Элиас изредка поглядывал на бланк Лиама и, когда тот в графе «опыт» записал себе год, слегка удивился. Лиам, заметив реакцию друга, не переставая писать, ответил:

— Себе тоже допиши. Шваброй водить умеешь? Умеешь. Всё равно не проверят, хуже не будет.

Лиам закончил первым и отдал бланк. Через минуту бланк Элиаса отправился следом к женщине за стойку.

— Подождите немного, — сказала она, не поднимая головы.

Все уселись в один ряд на белые пластиковые стулья. Денни в это время листал рекламную брошюру, в которой упоминались плюсы работать именно в этой клининговой фирме, такие как дружный коллектив, стабильные выплаты и скидки на профессиональные средства уборки для корпоративных клиентов.

Минут через десять женщина подняла голову.

— Порко Косадо?

Элиас встал, подошёл к стойке.

— Давайте документы, сверимся, — протянула женщина, натягивая очки на нос.

Элиас протянул пластиковую карточку. Женщина сверила фото с оригиналом и сделала несколько нажатий на клавиатуре.

— Оклад полного дня — девяносто линтов. Переработки оплачиваются отдельно. Рабочий день девять часов с перерывом на обед. Устраивает?

— Да.

— Тогда ждём вас завтра к семи утра. Пройдёте быстрый инструктаж, подпишете кое-какие документы и получите форму. Работать будешь в институте Гелиос. Сейчас там ох как рук не хватает.

— А добираться как?

— У нас есть служебная машина, на этот счёт можете не беспокоиться.

Она вернула документ и еще пару раз щёлкнула клавишами. Через несколько минут ту же процедуру прошёл Лиам. Когда он вернулся на место, женщина бросила взгляд на Дэнни.

— А этот ваш?

— Да, с нами, — ответил Лиам. — Просто за компанию.

Денни поднял голову, коротко кивнул и снова уткнулся в брошюру.

— Тогда завтра в семь, — повторила женщина и отвернулась к монитору.

Когда они вышли из офиса, Сэмюэль ждал их на улице, с интересом разглядывая кресло в витрине соседнего магазина мебели.

— Ну как? — спросил он, отлипая от витрины.

— Взяли, — ответил Лиам. — Завтра приступаем к работе.

— Ну вот и отлично, — Сэмюэль улыбнулся и полез в карман. Достал ручку и клочок бумаги, что-то быстро нацарапал. — Вот, держите. Мой номер и адрес. Если что — звоните. Или заходите. Я живу тут недалеко.

Элиас взял бумажку, сложил её и убрал в карман.

— Спасибо, Сэмюэль. Ты нам очень помог.

— Пустяки, — отмахнулся тот. — Я твой должник. Может, ещё свидимся в Гелиосе.

— Свидимся, — кивнул Лиам.

Они обменялись рукопожатиями. Сэмюэль поправил очки, махнул рукой и зашагал в сторону своего дома, размахивая портфелем.

— Ну что, — сказал Лиам, когда его фигура скрылась за углом. — Давайте обратно в гостиницу, завтра рано вставать.

***

В гостиницу они вернулись уже в сумерках.

Лиам сразу рухнул на кровать, раскинув руки в стороны, и уставился в потолок. Элиас сел на свою кровать и начал поправлять подушку. Денни примостился на подоконнике, сжавшись в комок.

В комнате было тихо, где-то за стеной бормотал телевизор.

— Денни, — позвал Элиас.

Тот не обернулся.

— Ты чего такой молчаливый? Мы как в Астракан приехали, ты всё время молчишь.

— Думаю, — ответил Денни, не поворачиваясь.

— О чём?

Денни помолчал.

— О том, что будет, когда мы спасём мою сестру.

Элиас внимательно посмотрел на мальчика.

— Нам некуда будет податься, — продолжал Денни. — После того, что мы собираемся сделать, оставаться в городе будет небезопасно. Возможно, даже в стране.

— Ну, — протянул Лиам, — это мы потом решим.

— Потом будет поздно, — отрезал Денни. Он наконец повернулся. Лицо его было бледным, глаза — красными. — Я убежал от неё, понимаете? Я сбежал. Оставил её одну.

— Ты пытался её спасти, — тихо сказал Элиас.

— Нет. — Денни сжал кулаки. — Я думал, что если уйду, то её страдания прекратятся. Что смогу найти тех, кто поможет мне спасти её. Но прошло два года. Два года, Элиас. А её все еще пытают.

Лиам сел на кровати.

— Ты слишком много на себя взваливаешь, — сказал он. — Ты ушёл, потому что посчитал, что так сможешь облегчить её страдания. Ты не бросил её, не забыл, и ты нашёл людей, которые тебе помогут. Я и Элиас, мы поможем тебе вернуть сестру.

— Я боюсь, — сказал Денни почти беззвучно. — Я не знаю, что она скажет. Будет ли она смотреть на меня так же, как раньше. Или... или она увидит во мне того, кто её бросил.

— Она твоя сестра, — сказал Элиас. — Она тебя простит.

— Откуда ты знаешь? — Денни посмотрел взглядом, полным злости.

Элиас не нашёлся, что ответить.

— Я думал об этом, — продолжал Денни. — Когда мы штурмовали здание Ла-Манчо. Думал, что скажу ей. Составлял фразы в голове.

Он снова отвернулся к окну.

— А теперь я ничего не знаю. Только боюсь.

В комнате повисла тишина.

Лиам откинулся на подушку и закрыл глаза.

— Придумаем на месте, — сказал он. — Не первый раз. Мы спасём и Кристу, и Кесси. Обязательно их вытащим.

Денни ничего не ответил.

Элиас улёгся на кровать, заложил руки за голову и уставился в потолок.

— Завтра рано вставать, — сказал он. — Нужно поспать.

Свет погасил Денни, спрыгнув с подоконника и щёлкнув выключателем.

В темноте, когда все уже вроде как угомонились, Лиам вдруг заворочался.

— Денни, — позвал он.

— М? — отозвался тот с подоконника.

— Что ты завтра будешь делать, пока мы в Гелиосе будем?

— Не знаю, — ответил Денни после долгой паузы. — Наверное, город посмотрю. Пока еще есть возможность.

— Вот и хорошо, — сказал Лиам. — Ты там… поищи какой-нибудь музыкальный магазинчик.

— Зачем это? — не понял Денни.

Элиас, глядевший в потолок сквозь тьму, вдруг улыбнулся.

— Поищи пластинку, — сказал Лиам. — «Седьмой час» называется. — Лиам помолчал. — Я в детстве часто её слушал.

Денни хмыкнул с подоконника.

— Ты думаешь, я просто так зайду в первый попавшийся магазин, и она там будет лежать?

— Может, и не будет, — признал Лиам. — Но вдруг. Проверь хотя бы. Если найдёшь — купи.

— Ладно, — вздохнул Денни. — Поищу. Но ничего не обещаю.

— И на том спасибо, — сказал Лиам и снова замолчал.

В комнате опять стало тихо. Только за стеной продолжал работать телевизор, да редкие порывы ветра завывали в сточной трубе за окном.

— Лиам, — через минуту снова позвал Денни.

— Чего?

— А если я её найду, как пойму, что это та самая пластинка?

— Там пианино, скрипка и иногда женский голос звучит. А мелодия, она… она тёплая. Как летний закат.

***

Лиам проснулся первым. Он сел на кровати, потёр лицо руками и потянулся. Солнце только начало пробиваться сквозь тонкие задёрнутые шторы, и комната тонула в сером полусвете.

Денни сидел на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрел куда-то в окно. Судя по застывшей позе, он уже давно не шевелился.

— Ты вообще спал? — спросил Лиам, натягивая штаны.

— Сегодня что-то не хотелось, — ответил Денни, не оборачиваясь.

Лиам не стал уточнять почему.

Через пятнадцать минут они уже сидели в столовой при гостинице и завтракали. Так же, как и вчера, завтрак оказался скромным: каша, хлеб и черный чай. Лиам проглотил свою порцию меньше чем за минуту, Элиас в свою очередь жевал медленно, стараясь не думать о том, что их ожидает сегодня. Денни остался в номере, сказал, что пока не голоден.

Посетителей в здании клининговой фирмы не оказалось, за стойкой сидела всё та же женщина, что и вчера.

— Подпишите вот здесь, здесь и здесь, — сказала она, протягивая листы и тыча пальцем в пустые строки.

Лиам бегло просмотрел текст, не особо вчитываясь в его содержимое, и подписал документ. Элиас читал чуть внимательнее, мало ли где-то мелким шрифтом что-то указано, но быстро пришёл в себя и вспомнил, что они здесь не за деньгами.

— Форма в подсобке, — женщина кивнула на соседнюю дверь сбоку от её стойки. — Переоденетесь, и проведу вам инструктаж.

Подсобкой оказалась тесная комнатка без окон, заставленная коробками. Элиас натянул тёмно-синюю куртку, штаны, застегнул молнию. Ткань была грубой и пахла новой синтетикой.

— Будем как два близнеца, — усмехнулся Лиам, рассматривая их отражения в мутном зеркале.

Инструктаж прошёл быстро. Женщина торопливо рассказывала, как обращаться с инвентарём, какие средства для чего и много всего другого. Лиам и Элиас молча слушали, кивая в нужных местах.

— Остались вопросы? — спросила женщина.

— Нет, — ответил Лиам.

— Тогда на выход. Автобус ждёт.

«Автобусом» был большой минивэн тёмно-синего цвета — почти такого же, как их форма. Внутри уже сидели несколько человек, все в одинаковых куртках. Кто-то дремал, прислонившись к окну, кто-то тихо переговаривался с соседом. Лица у всех были усталые. Рабочие. Люди, которым просто нужны деньги.

Лиам сел у окна, Элиас — рядом. Дверь с шипением закрылась, и минивэн тронулся.

Ехали недолго. Город за стеклом сменялся серыми домами, редкой зеленью деревьев и рекламными щитами. Машина остановилась у КПП.

Водитель опустил стекло и протянул появившемуся охраннику карточки. Черная униформа с нашивкой оранжевого солнца, автомат висит на плече, головной убор в виде армейской кепки, натянутый так, чтобы не было видно глаз. Глядя на него, сердце Элиаса забилось чаще.

А ведь их еще десятки, если не сотни внутри этого здания.

Охранник взял карточки у водителя и мельком глянул в салон, сверяясь с лицами. Потом кивнул и махнул рукой в сторону поста.

— Проезжайте.

За высоким бетонным забором скрывался огромный парк.

Ровные, аккуратно подстриженные газоны расстилались по обе стороны от широкой асфальтированной дороги. Деревья росли рядами с математической точностью. Клумбы с яркими цветами, кусты, подстриженные в форме шаров. В центре площади, из резного фонтана, била высокая струя воды, поднимаясь вверх и рассыпаясь тысячами брызг, переливаясь на солнце.

— Ничего себе, — выдохнул Лиам, прижимаясь лицом к стеклу.

Само здание, когда они подъехали ближе, оказалось ещё более внушительным, чем со стороны проспекта. Рядом с этим гигантских размеров черным монолитом, даже самый высокий человек почувствовал бы себя ничтожным насекомым.

Машина остановилась на парковке для обслуживающего персонала, и уборщики, во главе с бригадиром, двинулись внутрь здания через служебный вход, но даже здесь, в обычных, ничем не примечательных коридорах, чувствовался масштаб.

— Для начала, определимся с маршрутами, — сказал бригадир, ведя их к лифтам.

Пол холла, через который они шли, был выложен мозаикой из чёрных и белых камней, стены — из тёмного дерева и стекла. Под потолком, на толстых металлических тросах, висел огромный скелет какого-то существа, с длинной шеей и костяными наростами на хребте. Элиас задрал голову, разглядывая его.

— Что это? — спросил он.

— Какой-то экспонат, — равнодушно ответил бригадир, отвлекаясь от своего планшета с заметками. — Тут у них целый музей. Если захотите — можете после смены посмотреть, но машина вас ждать не будет.

Вдоль стен стояли стенды с какими-то образцами, застывшими в прозрачных колбах, и металлическими табличками на двух языках, приборы, модели, непонятные механизмы. Элиас чувствовал себя лишним в этом храме науки.

— Такс, — продолжал бригадир, остановившись у лифтов. — На первом этаже у нас сегодня будут Гэб и Нейтан.

Двое мужчин, стоявших ближе к бригадиру, кивнули.

— Порко, ты будешь убираться на третьем этаже вместе с Клаусом.

— Понял, — отозвался Элиас, стараясь выглядеть уверенно, хоть и был встревожен этой новостью. Он надеялся, что его поставят на один этаж с Лиамом.

— Клаусс, покажи парню, что к чему. Сильно не наседай на него, он у нас первый день, и это нормально, если он чего-то не знает.

Мужчина с длинными сальными волосами протяжно выдохнул, раздосадованный этой информацией.

— Клиф, ты вместе с Кесси на четвёртом. Он, как и Порко, у нас первый день, так что помоги чем сможешь.

Бригадир оторвался от списка, оглядел своих подчинённых и полез в карман.

— Чуть не забыл, Кесси, Порко, вот ваши пропуска, если вдруг нужно будет отлучиться в уборную или на перерыв в столовую, — мужичок усмехнулся, — не удивляйтесь, здесь всё по пропускам. Всё-таки объект повышенной безопасности.

Двери лифта открылись с характерным сигналом оповещения. Вся бригада уборщиков шагнула внутрь. Взгляд Элиаса приковала панель с кнопками. Этажи уходили вниз: −1, −2, −3…

— Там, — тихо сказал он, обращаясь к Лиаму, стоящему рядом, — минус семь этажей.

— Да зачем им столько пространства? — удивился Лиам, глядя через плечо на панель, — Вверх-то не меньше сотни, наверное, и тут еще семь. Хотя я не уверен, что только семь этажей, возможно, есть еще лифт, который ведет ниже, — Лиам разочарованно выдохнул, — Это сильно усложняет задачу.

Двери лифта открылись, и Элиас шагнул в коридор третьего подземного этажа. Клаус вышел следом и прошёл мимо Элиаса вперед по коридору.

Двери лифта закрылись, увозя Лиама дальше.

— Удачи! — спохватился Элиас, но лифт уже ушел, и Лиам этого не услышал.

Коридор был длинным, с гладкими серыми стенами и яркими лампами под потолком, от которых рябило в глазах. Элиас постарался запомнить дорогу, но всё выглядело слишком одинаковым.

Клаус остановился у неприметной двери в конце коридора, толкнул её и пропустил Элиаса внутрь.

— Твоя, — Клаус кивнул на одну из тележек, стоявшую у стены. — Здесь вёдра, тряпки, чистящие средства. Если что закончится — всё в шкафу там, — он мотнул головой в сторону запертого металлического шкафа. — Ключ возьмёшь у меня.

Пахло в подсобке хлоркой и еще чем-то едким, химическим.

— Убираемся мы так, — Клаус говорил медленно, будто Элиас был неполноценным и ему все нужно было объяснять по слогам. — Начинаешь с одного конца коридора, идёшь к другому, моешь пол, протираешь стены, если они грязные. В лаборатории и другие служебные помещения не заглядываешь. — Он подчеркнуто строго посмотрел на Элиаса. — Вообще.

— Хорошо, — ответил Элиас.

— Хорошо. Это зона штатных уборщиков с синим пропуском. У нас с тобой зелёные. Всё, что не зелёное — не наше.

Клаус толкнул в сторону пальцем пластиковую карточку, висящую на груди у Элиаса.

— Если кто-то из научников или охрана попросят что-то убрать — убираешь, но без спроса не лезешь. Понял?

— Понял.

— Перерыв у нас через четыре часа. На всё про всё — сорок минут. Столовая на первом этаже, в той части здания, которую мы проходили. Если потеряешься — спроси дорогу у охраны. Но лучше не теряйся.

Клаус скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на Элиаса, ожидая вопросов, но их не последовало. Элиас вцепился взглядом в тележку, пытаясь охватить весь спектр моющих средств и инструментов, прикрепленных к ней.

— Всё, — сказал наконец Клаус. — За работу.

Он взял свою тележку и выкатил её в коридор. Элиас схватил свою и пошёл следом, чувствуя, как колёса мелко вибрируют на плиточном полу.

Швабра Элиаса скользила по полу бесконечного серо-белого коридора, оставляя за собой влажный след. Работа была однообразной, почти медитативной. Время от времени он останавливался, оглядывался по сторонам, вглядывался в таблички рядом с дверьми.

«Виварий-3», «Центр доклинических исследований», «Отдел грызунов», «Приматология-2». Ничего, что могло бы поведать о том, где держат подопытных людей. Только мыши, крысы, кролики, обезьяны — весь спектр животного мира.

Изредка мимо Элиаса проходили сотрудники в белых халатах. У большинства на шее висели синие карточки, но иногда попадались карточки других цветов — красные, фиолетовые и черные. Раз в десять-пятнадцать минут из-за поворота выходил патруль, состоящий из двух охранников в черной форме, контрастирующей с остальными цветами этого узилища. На их шеях покоились оранжевые карточки.

Закончив с очередным сектором, Элиас остановился, выпрямился и потянул затёкшую спину.

— Клаус, — позвал он.

Тот дёрнулся, вернувшись в реальность из своих грёз. Он уже успел позабыть о том, что сегодня работает не один.

— Я в уборную, можно?

Клаус кивнул и, не говоря ни слова, указал пальцем в конец коридора.

Вход в уборную оказался за такой же серой дверью, как и все остальные. Рядом с дверной ручкой находился считыватель карточек. Элиас приложил свою — лампочка загорелась, замок щёлкнул, и дверь открылась.

Кафель блестел, воздух пах хлоркой и чем-то ещё сладковатым, до боли знакомым. Элиас замер на мгновение, вспоминая. Так пахло в операционной Денни. Так пахнет там, где пытаются уничтожить любые следы жизни.

Он зашёл в кабинку, закрыл за собой дверь и прислонился к холодной стене. Здесь ему никто не помешает и можно сосредоточиться. Элиас закрыл глаза и попытался потянуться так, как это делал раньше, когда чувствовал Эхо Лиама. Только в этот раз осторожно, чтобы не привлечь лишнего внимания. Он не хотел рисковать быть пойманным, если вдруг здесь окажется кто-нибудь, кто обладает такой же способностью.

Ничего.

Элиас сосредоточился, сделал несколько медленных вдохов и попробовал снова. Ощущение пришло неожиданно. Эхо было здесь, на его этаже, но оно было странным — приглушённым, будто за толстым стеклом или слоем ваты, но определённо живым. Элиас попытался определить, откуда оно исходит, но источник расплывался, словно не хотел, чтобы его обнаружили.

Внизу, прямо под ним, должен быть Лиам. Четвёртый подземный этаж. Но Элиас не чувствовал его. Ни слабого отголоска, ни даже намёка на знакомую пульсацию Эхо Лиама. Пустота. Элиас нахмурился.

Может, из-за толстых стен? — подумал он. — Нет. Стены бы ослабили Эхо, но оно бы не исчезло бесследно. Тогда я бы чувствовал хоть что-то.

Другой вариант — он не смог отличить Эхо Лиама от общего фона. Но это бы означало, что на нижних этажах есть что-то, что заглушает любые другие отголоски.

Элиас открыл глаза.

Только сейчас до него дошло, что Эхо, которое он почувствовал на своём этаже, не принадлежало человеку. В охотничьих угодьях большая часть фауны была изменена. Тогда он не мог этого заметить — слишком много всего происходило, слишком много новой информации. Но сейчас, здесь, в этих стерильных помещениях, он мог сказать наверняка — в тех животных тоже было Эхо.

Получается, здесь, на третьем этаже, Гелиос изучает необычные виды, которые я повстречал в угодьях? Или, может, пытается воссоздать их?

Элиас отлепился от стены, вышел из кабинки, подошёл к раковине и включил воду. Ледяная струя полилась на его руки, и он машинально намылил их.

Если здесь изучают животных из угодий, то это только подтверждает тот факт, что где-то должны быть и люди. Нужно попытаться проникнуть на нижние этажи.

Он вытер руки о бумажное полотенце, поправил форму и вышел из уборной.

Когда пришло время перерыва, Клаус молча кивнул в сторону лифта. Выходя из лифта, Элиас последовал за напарником, но тот, поняв, что шаги за его спиной не стихают, остановился и повернулся к Элиасу.

— Я в курилку, — сказал он, кивнув в сторону служебного выхода.

— Э-э, хорошо… А столовая в какой стороне?

— Тебе туда, — Клаус махнул рукой в сторону скелета животного и зашагал прочь.

Пройдя за подвешенное существо в холле, Элиас двинулся по указателям. Столовая находилась в северном крыле и являлась просторным помещением с длинными столами и металлическими стульями с мягкой обивкой. Пол здесь был выложен светло-серой плиткой, а стены выкрашены в спокойный бежевый цвет.

Элиас взял поднос у входа и подошёл к линии раздачи. Еда покоилась в прямоугольных ёмкостях, стоящих на подогреве. Он наложил себе всего по чуть-чуть, захватил стакан чая и пошёл искать свободный столик.

Столовая была заполнена примерно наполовину. Сотрудники в белых халатах обедали небольшими группами, переговариваясь о чём-то вполголоса. Элиас сел в углу у окна, откуда открывался шикарный вид на территорию перед главным входом.

Элиас заметил Лиама, когда тот появился у входа. Он был в такой же тёмно-синей форме, с пластиковым подносом в руках, и сильно выделялся ростом среди остальных сотрудников.

Элиас махнул рукой, и Лиам, завидев его, кивнул, быстро набрал себе на поднос гору еды и направился к столику. Плюхнулся на стул, шумно выдохнул.

— Фух. Ну и работка.

— Удалось что-нибудь узнать? — спросил Элиас, понизив голос.

Лиам наколол кусок мяса на вилку, но есть пока не стал.

— Каждые пятнадцать метров и на каждом повороте стоят камеры, — сказал он. — Слепых зон почти нет.

Элиас кивнул, не перебивая.

— Охранники ходят каждые двенадцать минут — пять патрулей за час. — Лиам наконец отправил мясо в рот и прожевал. — У некоторых дверей постоянно дежурят по двое. Сменяются каждые два часа.

— Наверное, что-то важное, — заметил Элиас.

— Должно быть. Но надпись на табличке я не разглядывал, чтобы не привлекать лишнего внимания. Напихают ещё за любопытство...

— Ясно.

— Все охранники вооружены, но это и так понятно. Но главное не это. — Лиам отложил вилку. — У них у всех рации, не такие, как были у нас в Саусгейте. Такие обычно используют в тюрьмах.

— То есть?

— То есть, если рация ударится об пол, сразу поступает сигнал тревоги. Можно, конечно, аккуратно снять с пояса, но в драке... — Лиам развёл руками. — Сам понимаешь.

— Плохо, — сказал Элиас.

— Очень плохо.

Лиам снова взялся за еду. Элиас какое-то время молчал, потом сказал:

— Я пробовал потянуться.

— Куда? — Лиам поднял голову.

— Вниз. К тебе. Хотел понять, где ты находишься.

— И?

— Ничего. — Элиас покачал головой. — Я не почувствовал тебя. Не почувствовал твоё Эхо.

Лиам перестал жевать.

— Может быть, стены толстые?

— Нет. — Элиас был уверен. — Я бы чувствовал хоть что-то. А здесь — пустота.

— Значит, что-то мешает, — сказал Лиам. — Скорее всего, этажи экранированы.

— Возможно, — согласился Элиас.

Он помолчал, потом добавил:

— И ещё кое-что. На моём этаже... В общем, у животных есть Эхо.

Лиам поперхнулся. Закашлялся, схватил стакан, отпил, вытер губы тыльной стороной ладони.

— Чего?

— У животных, — повторил Элиас. — Мыши, крысы, обезьяны. У них есть Эхо.

— То есть... — Лиам понизил голос почти до шёпота, — у крыс тоже могут быть способности? Что они делают — перегрызают провода силой мысли?

— Не знаю, — признался Элиас. — В угодьях у существ тоже было Эхо. Просто я этого не замечал. Оно было фоном. А здесь... Оно читается чётко. У них есть Эхо. Не такое яркое, как у нас, но есть.

Лиам некоторое время сидел молча, переваривая информацию.

— Тогда я вообще не понимаю, что такое Эхо, — сказал он наконец. — Раньше я думал, что это дар. Для нас, для людей. А тут какие-то звери...

— Может, это вообще не дар, — ответил Элиас. — Может быть, это свойство всего живого. Просто у кого-то оно ярче, у кого-то его почти не видно.

— Ты сам-то в это веришь? — спросил Лиам.

— Не знаю. — Элиас опустил взгляд. — Но теперь хочу выяснить. Хочу понять, что такое Эхо.

Они доели в тишине, каждый размышляя о своём.

Лиам отодвинул пустую тарелку, вытер рот салфеткой и сказал:

— Нужно думать, как действовать дальше. Если мы не можем никого вырубить, не подняв тревоги, значит, нужно либо отключать систему, либо вообще никого не трогать.

— А ты знаешь, как отключить систему безопасности? — спросил Элиас, заранее зная ответ.

— Пока нет. Нужно время, чтобы разведать, что к чему.

— Лиам, у нас нет этого самого времени. Мы не знаем, что сейчас с Кесси и Кристой. Каждая минута на счету.

Лиам опустил голову в тарелку и повозил вилкой в фруктовом салате.

— Ты прав. Нам нужно поторопиться.

— Значит, остаётся второй вариант.

— И как мы тогда проберёмся туда, куда нам нужно? — спросил Лиам.

Элиас не нашёл, что ответить. За четыре часа всё, что они узнали, это как часто ходят охранники и с какими препятствиями на своём пути они могут столкнуться. Но ни о том, где держат подопытных, ни как туда пробраться, они так и не выяснили.

— Ладно, — сказал Лиам, поднимаясь. — Обсудим всё после смены в более спокойной обстановке. Пошли, а то опоздаем.

Они отнесли подносы и направились к лифтам. Внутри Лиам снова глянул на панель с кнопками, где этажи уходили вниз, за границы их допуска. Лифт остановился на третьем этаже, и Элиас вышел. Клаус уже ждал его у лифтов, всё с тем же безучастным выражением лица.

— Пошли, — сказал Клаус. — Пока нас тут не было, кто-то уже успел насвинячить.

***

После обеда работать стало тяжелее.

Элиас несколько раз ловил себя на том, что водит шваброй по уже чистому полу. Сказывалась не только сонливость после еды, но и эти бесконечные однообразные коридоры, серые стены, электрический свет белых ламп под потолком. Всё сливалось в тягучую, усыпляющую скуку.

Где-то через полтора часа после возвращения из столовой они с Клаусом дошли до очередного перекрёстка, и в этот момент двойные двери напротив распахнулись.

Показались двое охранников, через секунду ещё двое. Между ними шёл научный сотрудник — мужчина средних лет, в очках с толстой чёрной оправой и фиолетовой карточкой на груди. Он толкал перед собой тележку на резиновых колёсах, а на ней покоился перфорированный стеклянный куб.

Элиас замер, вцепившись в ручку своей тележки.

В тот же миг лампы, установленные на стенах — те, о назначении которых он до этого момента мог только догадываться — начали мигать, заливая коридор багряным светом.

Из динамиков, вмонтированных в потолок, раздался женский голос:

— Внимание, код 541. Просим всех оставаться на своих местах. Внимание, код 541. Просим всех оставаться на своих местах.

Охранник, идущий первым, остановился, сорвал с жилета рацию и покрутил переключатель канала.

— Это 318. У нас тут сопровождение на шестой. Разрешите продолжить?

Из динамика рации донёсся приглушённый ответ. Из-за громкоговорителя было невозможно разобрать ответа. Охранник кивнул, убрал рацию и коротко бросил:

— Двигаем.

Элиас проводил колонну, но его взгляд был прикован не к людям, а к тому, что находилось внутри стеклянного куба. Внутри него, на боку, лежало существо. Его брюхо размеренно вздымалось, из открытой пасти доносилось почти неслышное посапывание, а глаза были закрыты.

По форме оно напоминало акулу. Очертания тела, голова, пасть с несколькими рядами мелких зубов — всё говорило о том, что его предки бороздили океанские глубины. Но сейчас этот экземпляр находился не в воде, а на сухой подстилке внутри перфорированного ящика. Жабры не двигались, значит, возможно, у этого существа были лёгкие.

На его крошечной головке, ближе к носу, темнел костяной нарост, напоминающий рог, а верхний плавник отсутствовал. Впрочем, как и нижние. Вместо них из тела торчали четыре лапы с толстыми пальцами. Существо не вписывалось ни в один из известных Элиасу биологических классов, но он точно знал, откуда оно — из угодий. Или из какого-то другого такого же места. Может быть, из ещё одного, о котором они с Лиамом не знали.

Багряный свет погас так же внезапно, как и зажегся. Женский голос, лившийся из динамиков, замолк.

— А что за код 541? — обратился Элиас к Клаусу, продолжившему движение. Тот едва заметно пожал плечом.

— Пятьсот — проникновение.

— Проникновение? — переспросил Элиас, стараясь, чтобы голос не звучал подозрительно.

— Ага.

— Кому в здравом уме придёт идея проникать на такой охраняемый объект? — спросил Элиас и тут же поймал себя на мысли, что вообще-то именно этим сейчас и занимаются они с Лиамом.

— Да почём его знает. Может, сумасшедшие какие. Может, конкуренты. — Он пожал плечами. — Не наше это дело.

— А четвёрка? — Элиас не унимался.

— Без понятия. — Клаус наконец остановился и опёрся на ручку тележки. — Я тут с год работаю, и такое, кстати, не редкость. Я не про этот код, а вообще. Стабильно пару раз в неделю что-нибудь случается.

— Что, например? — спросил Элиас.

— Ну, какие-то коды я запомнил. Краем уха из рации охранников услышал. Но что конкретно значит та или иная цифра — не знаю.

Клаус задумался на секунду.

— Есть вот, например, 211. Двойка — это значит, кто-то умер. А последняя единица — работник общей специальности. Уборщик, грузчик, какой-нибудь захудалый обслуживающий персонал. Ну, такие, как мы.

Элиас почувствовал, как внутри всё сжалось.

— А единица по середине?

— Говорю же, не всё знаю. — Клаус дёрнул плечом. — Может, номер этажа. Может, ещё что.

Он провёл взглядом по полу, на котором остались тёмные следы от колёс тележки.

— Заговорились мы. Давай за работу.

Он взялся за ручку и покатил тележку дальше.

Смена потихоньку начала подходить к концу. Оставалось около получаса, когда в коридоре за спиной Элиаса послышались шаги.

Он продолжал водить тряпкой по ручке металлической двери, стараясь не оборачиваться. По звуку он определил три пары ног. Мужская, уверенная, с глухим стуком ботинок. Женская — на каблуках, резкие цокающие звуки. И третья… Она была какой-то странной, неуклюжей, будто человек переваливался с ноги на ногу, шаркая подошвами.

Они переговаривались между собой, но эхо от их шагов заглушало слова, и Элиас не мог разобрать ни единой фразы.

— ...по графику, — донёсся обрывок мужского голоса. — Очень не хочется.

— Даже не знаю, — ответила женщина. Голос низкий, с хрипотцой. — Не хочется потом от начальства нагоняй получить. — Слово «начальство» она выговорила с небрежностью, будто это было каким-то оскорблением.

— Вечно вы все ему зад целуете, — проворчал мужчина. — Самим-то не противно?

— Ах, не начинай, Феликс. Я устала слушать твоё нытьё по этому поводу.

— Я не ною. Я констатирую факты.

Женщина что-то негромко ответила — слов Элиас не разобрал, только услышал, как каблуки зацокали быстрее.

Он не поднимал головы, делая вид, что полностью поглощён работой. Элиас слышал, как троица поравнялась с ним, как шарканье стало громче и вдруг затихло. Краем глаза он увидел, как невысокая фигура в фартуке прильнула к его тележке. Короткие толстые пальцы схватили бутылку моющего средства прямиком с его тележки и прижали к груди. Другой рукой их обладатель залез в карман, вытащил оттуда горсть конфет в ярких обёртках и, не разворачивая, отправил в рот. Разноцветная карамель посыпалась на пол.

— Отто, — голос женщины стал жёстче. — Отпусти.

«Ребёнок» — а это явно не был ребёнок, Элиас уже понял, что это взрослый мужчина с телом и повадками малыша — нехотя разжал пальцы. Бутылка упала на пол, и из её горлышка вытекла жидкость светло-голубого цвета.

Женщина что-то раздражённо буркнула, но Элиас уже не слушал.

Они точно не обычные люди, — пронеслось в его голове.

Он потянулся.

Ощущение накрыло мгновенно. Три источника. Три чужих, сильных источника Эхо. Одно — вязкое, тягучее, похожее на паутину. Второе — острое. Третье — странное, неестественное, будто собранное из кусочков многих существ.

Мужчина, шагавший впереди остальных, замер как вкопанный.

— Что с тобой? — спросила женщина.

Вместо ответа мужчина резко обернулся и уставился на Элиаса. Элиас уже опустил взгляд и сосредоточенно, даже слишком усердно, продолжал натирать дверную ручку тряпкой.

Секунды тянулись бесконечно.

— Уберите здесь, — сказал наконец мужчина.

Элиас застыл, потом дёрнул головой в кивке.

— Да, конечно, — пробормотал он, не поднимая глаз.

Топот ног возобновился. Элиас подождал, пока шаги стихнут, и только тогда медленно выдохнул. Клаус, молчавший всё время, взял швабру, подошёл к лужице и начал убирать.

— Кто это был? — спросил Элиас.

— Не знаю, — ответил Клаус. — Кто-то важный, наверное, раз у них черные карточки.

Он поднял взгляд на Элиаса и добавил:

— Ты побледнел.

— Устал, — соврал Элиас. — Первый день как-никак. Еще не привык.

***

Элиас и Клаус закончили на пятнадцать минут позже.

Разлитое моющее средство пришлось вытирать тщательно, чтобы не оставить после него разводов, а крошки цветной карамели тянулись через весь коридор. Элиас молча водил шваброй, в то время как Клаус собирал мусор совком.

Когда с коридором было покончено, они вернули тележки в кладовую и отправились к лифту. Пока поднимались, Клаус, стоя спиной к Элиасу и глядя в дверь, сказал:

— За переработку можно попросить доплату. Сегодня до закрытия в офисе компании или завтра утром, если придёшь пораньше. Пара линтов — всё ещё деньги.

Элиас кивнул, задумавшись о другом.

— А на экспонаты можно посмотреть? — спросил он. — Те, что в главном холле.

— Хочешь — смотри, но лично меня они не интересуют. Я сюда прихожу деньги зарабатывать, а не за тем, чтобы читать заунывные тексты, написанные нечеловеческим языком.

Лифт остановился, и двери плавно раздвинулись в стороны. Клаус вышел и, не оборачиваясь, поднял руку в знак прощания.

— До завтра, — сказал Элиас.

Клаус кивнул и скрылся за поворотом.

Элиас стоял у лифта еще пару секунд, глядя ему вслед. Потом медленно двинулся в главный холл, оглядываясь по сторонам в поисках Лиама, но того нигде не было видно.

Значит, придётся подождать.

Он подошёл к первому стенду.

За толстым стеклом, на чёрной бархатистой подушке, лежал кусок породы. «Образец магматической породы из кратера Ксу, предполагаемый возраст — около 2,3 миллиарда лет». Под текстом располагалась схема строения породы, какие-то химические формулы и фотографии породы в микроскоп.

Элиасу показалось это не особо интересным, и он двинулся к следующему стенду.

Следующим экспонат оказался крупнее. «Кварцевые друзы из шахты «Ключевая». Обнаружены на глубине 1200 метров». Рядом располагалось изображение шахты и схема залегания пород.

Геология. Ничего необычного.

Но чем дальше он шёл, тем страннее становились экспонаты.

За стеклом находился окаменевший скелет небольшого животного. Табличка сообщала: «Ископаемое из формации Ламберт, предполагаемый возраст — 45 миллионов лет». Существо напоминало ящерицу, но сросшийся позвоночник и дополнительные рёбра говорили о том, что перед ним была не совсем обычная ящерица.

Элиас задержался у этого стенда дольше, чем у остальных. Ничего, что могло бы пролить свет на то, как появилось Эхо, но он чувствовал, что что-то здесь не так. Эти экспонаты стояли в главном холле не просто так. Институт хотел, чтобы их видели. Чтобы посетители думали, будто это просто научная выставка. А где-то дальше, в закрытых помещениях и специальных камерах, хранились настоящие находки.

Следующим был огромный кусок янтаря с застывшим внутри него насекомым. Рядом с образцом висела табличка с длинным описанием геологических процессов, но внизу мелким шрифтом была приписка: «Образец предоставлен частным коллекционером, происхождение не установлено».

Не установлено. То есть институт сам не знает, откуда взялась эта штука?

Элиас перешёл к следующему стенду. Здесь висела большая карта региона с отмеченными местами падения метеоритов и георазломов, сопровождаемая кучей непонятных значков, стрелок и цветных зон. Надпись гласила: «Аномальные геологические зоны восточного Полперро». Среди них Элиас заметил пометку — «Яма Дьявола» — без каких-либо дополнительных пояснений.

— Интересуетесь геологией? — раздался голос за спиной.

От неожиданности Элиас вздрогнул и обернулся. Рядом стоял невысокий мужчина с роскошной бородой, в очках, в белом халате и с такой же, как у него самого, зелёной карточкой на груди.

— Да так, — ответил Элиас. — Просто смотрю.

— Аномальные зоны — штука опасная, — мужчина кивнул на карту. — Эта, например, — он указывал на «Яму Дьявола», — до сих пор толком не изучена. Теперь туда даже экспедиции не посылают.

— Почему?

— Слишком рискованно. Оборудование выходит из строя, не редки случаи исчезновения около этой ямы. Хотя правильнее будет назвать её провалом. Обычная аномалия, каких много, но эта почему-то считается особенной.

Он устало усмехнулся.

Местные называют её Пожирателем. По их поверьям, она не отпускает тех, кто подходит слишком близко.

— Вы там были? — спросил Элиас.

— Я? — мужчина хмыкнул. — Нет, куда мне. Я простой лаборант. Мне туда не надо. Да и никому не надо, если честно.

Он ещё раз взглянул на карту, покачал головой и, не прощаясь, пошёл дальше.

Элиас остался один и продолжил рассматривать карту. Но чем дольше он всматривался в неё, тем меньше мог связать «Яму Дьявола» и другие аномальные зоны с угодьями, в которых они побывали. Никакой зацепки.

***

Элиас рассматривал экспонаты по меньшей мере полчаса, а теперь просидел в холле ещё столько же. Часов в главном холле не было, будто институт специально хотел, чтобы посетители теряли чувство времени. Элиас ориентировался по внутренним часам, развившимся у него за годы болезни.

Лиама не было, и Элиас начал волноваться.

Не может же он задержаться настолько сильно. Может быть, он вышел наружу, не дожидаясь? Нет. Лиам бы точно подождал меня в холле. А вдруг он ждёт снаружи? Или уже в гостинице? А если всё-таки задерживается? Тогда стоит подождать. Вопрос лишь в том, сколько.

Патрули уже пошли на второй круг, и охранники начинали коситься на Элиаса. Они не прогоняли его, но их взгляды стали дольше и пристальнее. Элиас делал вид, что разглядывает витрины с образцами, переходил от одного стенда к другому, но чувствовал, что за ним наблюдают. Ещё немного, и они начнут задавать вопросы.

Он отодвинулся к дальней стене, сел на скамейку, взял с тумбы какой-то рекламный буклет и сделал вид, что внимательно читает, в то время следя за лифтами.

Элиас решил подождать ещё полчаса.

Полчаса прошло, но Лиам так и не объявился.

Тогда Элиас поднялся, отложил буклет и направился к выходу, стараясь не встречаться взглядами с охраной. Пройдя через пропускной пункт, он оказался снаружи забора.

Но и тут не было Лиама.

Скамейки, установленные напротив института с другой стороны улицы, пустовали. Элиас прошёл вдоль бетонной стены в одну сторону, потом в другую. Вернулся ко входу. Ни одного человека, хотя бы отдалённо похожего на Лиама.

Сердце забилось чаще.

А вдруг тот код 541 объявили из-за Лиама? — подумал Элиас. — Вдруг Лиам и есть тот самый вторженец, о котором объявили на весь институт?

Элиас развернулся и зашагал в сторону гостиницы. Шёл быстро, почти бежал, обгоняя редких прохожих, возвращающихся домой после тяжёлого рабочего дня. В голове крутились обрывки мыслей, не складываясь в цельную картину. Только одна билась набатом: если Лиама схватили, весь их план по спасению идёт коту под хвост. Один он точно не справится. А если Лиам мёртв...

Нет. Нельзя думать об этом.

Он пересёк проспект и выскочил на знакомую улицу. Гостиница, дверь. Первый этаж с вечно невыспавшимся портье. Лестница. Их номер.

Элиас толкнул дверь и остановился на пороге.

На подоконнике, в своей привычной позе, сидел Денни. Рядом с ним лежал с чем-то плоским и твёрдым внутри.

Услышав звук открывающейся двери, Денни повернул голову.

— Что-то вы задержались, — сказал он.

Элиас судорожно обвёл комнату глазами.

— Лиам не здесь? — едва выговорил он из-за сухости во рту.

— Нет, — Денни нахмурился.

— Он не возвращался в номер? — Элиас не находил себе места.

— Нет. Я тут уже часа три сижу, — ответил Денни. — Походил по городу, даже чудом удалось найти ту самую пластинку. — Он кивнул на пакет. — Я думал, Лиам с тобой. Что происходит?

— Я не знаю... Я… Я закончил смену, остался экспонаты посмотреть, внутри... Решил подождать его в холле, он не вышел, я ждал, а потом...

Денни спустился с подоконника, подошёл к Элиасу и легонько коснулся его руки. Под ладонью вспыхнуло мягкое, успокаивающее свечение. Элиас опустил голову и выдохнул.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Садись, — Денни указал на кровать. — И расскажи с самого начала, что произошло.

Он рассказал всё: как они с Лиамом приехали в институт, как разошлись по разным этажам, как он работал до обеда, как видел странную процессию с существом в кубе, как разговаривал с Клаусом про коды и доплату, как ждал Лиама в холле, как охранники косились на него, как он вышел на улицу и никого не нашёл.

Всё время, пока Элиас говорил, он надеялся, что вот сейчас-то откроется дверь и через неё войдёт Лиам. С жизнерадостной улыбкой или с какой-нибудь глупой шуткой.

Рассказ подошёл к концу, дверь так и не открылась.

Денни молчал несколько секунд, потом сказал:

— Может быть, он случайно воспользовался своим Эхо. На работе легко расслабиться. Мало ли что могло случиться. Швабра упала, и он поймал ее быстрее, чем положено человеку, а охрана это заметила.

Элиас поднял голову.

— Думаешь, его поймали?

— Возможно, — ответил Денни. — Судя по тому, что вы видели в угодьях, и что твоего друга тоже забрали… С Лиамом пока всё в порядке. Но это пока.

Он помолчал.

— Осложняется всё тем, что мы до сих пор не знаем, где держат подопытных. Лиам мог бы выяснить, но теперь…

— Завтра я спущусь на нижние этажи, — сказал Элиас.

Денни посмотрел на него удивлённым взглядом.

— Ты сам-то понимаешь, что говоришь?

— Понимаю. — Элиас говорил тихо, но твердо. — Есть шанс, что меня поставят на этаж ниже. Пройдусь по нему и посмотрю. Я могу чувствовать чужое Эхо, и, если Лиам окажется там, я смогу его почувствовать. Если нет — спущусь ниже, а если поймают, скажу, что ошибся этажом.

— Не прокатит.

— А почему нет? Я был только на своем этаже, но почти наверняка уверен, что все они выглядят одинаково. Бесконечные коридоры, серые стены, металлические двери. На первый взгляд их трудно отличить.

Денни покачал головой.

— Это очень рискованно.

— А что нам ещё остаётся? — Элиас развёл руками. — Сидеть и ждать, пока Лиама не начнут пытать?

— Ладно, — грузно выдохнул Денни. — Но будь осторожен, если что, я буду ждать тебя у входа в Гелиос, — сказал Денни. — Если что-то пойдёт не так.

— Не стоит.

— Почему? Думаешь, от меня не будет пользы?

— Не в этом дело. Если и меня схватят, ты всё равно не сможешь помочь. Узнаешь об этом постфактум, если я не вернусь.

— Но у тебя же есть Эхо, — возразил Денни. — Вы с Лиамом помогали при штурме, вряд ли обычные охранники станут для тебя проблемой.

— Есть, — согласился Элиас. — Только вот оно не предназначено для нападения. И если бы всё было так просто, Лиама бы не поймали.

Он помолчал, а потом добавил то, о чем забыл упомянуть в своём рассказе:

— К тому же... почти под конец смены по моему коридору прошлись трое. Они не были научными сотрудниками и не были похожи на рядовую охрану, у тех униформа, а эти выглядели так, словно вышли на прогулку. И у каждого из них я почувствовал Эхо.

Денни нахмурился.

— Даже так… — Денни надолго замолчал, а потом вдруг спросил: — Кстати, у тебя есть мобильный?

— Нет.

— А из института позвонить можно?

— Не знаю. — Элиас задумался. — Думаю, можно попросить у кого-нибудь из уборщиков. А зачем?

— Если ты настаиваешь, чтобы я оставался в гостинице, — сказал Денни, — дай знать, если узнаешь что-нибудь. Я весь день буду сидеть у стационарного телефона, того, что рядом с консьержем. Вдруг смогу чем-то помочь.

— Ладно. Постараюсь.

— И ещё, — Денни помолчал. — Ты говорил, что вас поставили на этажи по двое. Ты не запомнил, кто был с Лиамом?

— Кажется, его звали Клиф, — припомнил Элиас.

— Попробуй завтра разузнать у него, что произошло.

— Спрошу. Но мне кажется, что их заставляют держать язык за зубами.

— В любом случае, стоит попытаться что-то выяснить.

Дэнни бросил взгляд на лицо Элиаса. Сейчас его и без того бледная кожа была еще белее, поравнявшись с оттенком яичной скорлупы.

— Тебе нужно отдохнуть, ты бледнее смерти.

— Я в порядке.

— Я здесь врач, и мне виднее, — серьёзным тоном заявил Дэнни. — Ляг и поспи. Если ты собираешься завтра вызволять Лиама… Кристу и вашего друга, то тебе понадобятся силы. Много сил. Так что, — Дэнни подошёл к двери и щёлкнул выключателем, погружая комнату во мрак, — отдыхай. Отказ не принимается.

Элиас повернулся на бок, уставившись в стену, а Денни, судя по звукам, вернулся на своё законное место и продолжил глядеть в окно.

В гостинице было тихо. Слишком тихо.

Элиас прислушивался к звукам за дверью. Может, сейчас раздадутся шаги — тяжёлые, уверенные, и в замочной скважине повернётся ключ. Может, Лиам просто задержался. Просто...

Элиас перевернулся на спину и уставился в потолок. Мысли наслаивались одна на другую: что будет завтра, успеет ли он что-то сделать, не будет ли поздно.

Элиас закрыл глаза снова. И снова открыл.

Сон не приходил.

Интерлюдия. Сандра

Сандра обедала в одиночестве в ресторане, куда не попасть без бронирования за три недели. Она заказала салат с грейпфрутом и бокал минеральной воды без газа. Ничего лишнего. Она ела медленно, отрезая каждый кусочек с хирургической точностью. Спина прямая, локти не касаются стола, как и подобает даме её статуса.

После обеда — корт. Теннисный клуб «Веритас», членство в котором обходилось ей в годовой бюджет небольшой больницы. Сандра переоделась в белое: юбка в складку, топ без рукавов, удобные кроссовки на мягкой подошве. Её тренер — мужчина с вечно недовольным лицом, полным морщин.

Она играла жёстко. Каждый удар — точный и выверенный. Тренер не поддавался, не смог бы, даже если захотел. Сандра гоняла его по корту, пока он не начал задыхаться, и только тогда позволила себе короткую улыбку.

После тренировки — душ. Она стояла под горячей водой, уперев руки в кафельную стену, и смотрела, как струйки стекают по её идеальному телу. Рельефные мышцы, ни грамма лишнего жира, кожа, за которой ухаживали лучшие косметологи города. Она провела ладонью по плечу. Это тело было крепостью. Это тело было её оружием.

Она выключила воду и вышла. В зеркале отразилась высокая, красивая и смертельно опасная женщина. Сандра смотрела ей в глаза и не смела отвести взгляд.

Остаток дня прошёл в приятных хлопотах. Она вернулась в пентхаус с панорамными окнами и минималистичным интерьером. Приняла ванну с маслами. Нанесла на лицо маску. Выбрала платье на вечер, долго стоя перед гардеробной, перебирая вешалки. Остановилась на чёрном, с открытой спиной. Достала туфли. Проверила, чтобы сумочка подходила по тону.

Она села перед зеркалом и начала расчёсывать свои волосы. Медленно, размеренно, считая каждое движение. Это успокаивало.

И вдруг — она остановилась.

В зеркале на неё смотрела девочка. Двенадцать лет, в изорванном платье, с лицом, перепачканным грязью и кровью. Глаза девочки были расширены от ужаса. Она открывала рот, но не могла издать ни звука.

Сандра моргнула, и девочка исчезла.

Она сидела неподвижно, сжимая расчёску. Потом положила её на столик, поднялась и подошла к окну. Астракан горел вечерними огнями — тысячи окон, тысячи жизней, тысячи чужих историй.

Она не плакала. Она не позволяла себе плакать уже много лет. Но воспоминания сами нагнали её.

Ей было двенадцать.

Охота проходила в родовом поместье, раскинувшемся на тысячах акров леса. Отец — грузный мужчина, который никогда не слышал слова «нет», — возглавлял процессию. Мать держалась чуть позади, в дамском седле, с идеальной укладкой и отсутствующим выражением лица. Рядом ехали гости — такие же важные и такие же скучающие.

Сандру посадили на пони. Настоящую лошадь ей ещё не доверяли, и это ужасно бесило её. Она дёргала поводья, понукала пони идти быстрее, но проклятое животное лишь флегматично жевало удила.

— Госпожа, прошу, не отставайте, — произнёс один из сопровождающих.

Это был дворецкий, коих рядом было ещё с дюжину. Его имя Сандра не помнила, они все были для неё на одно лицо.

За её спиной ехала Марго. Дочь одного из компаньонов её отца. Тихая, робкая девочка с двумя косичками и привычкой извиняться за всё подряд. Сандра относилась к ней снисходительно, как к домашнему питомцу — иногда забавно, иногда раздражает.

Охота началась. Затрубили рога, спустили резвых охотничьих собак. Взрослые поскакали вперёд, в самую гущу леса, оставив детей и большую часть слуг позади.

Восседая на своём пони и скучающи ища взглядом хоть что-нибудь, чем можно заняться, до тех пор, пока отец не вернулся, Сандра заметила движение в чаще. Благородный ветвисторогий олень мелькнул в чаще и тут же скрылся из виду. И Сандра, забыв обо всём, рванула за ним. Её пони, испуганный внезапным рывком, всё-таки перешёл на галоп.

— Госпожа! Вернитесь! — крикнул кто-то из слуг сзади.

Сандра пригнулась к шее пони и хлестнула поводьями. Кустарник, в который влетел пони, хлестал её по лицу своими сочными ветками, но она не замечала их. Она хотела догнать оленя. Показать, что она не маленькая девочка на смешной лошадке. Она — Александра Вандерлих. Она может всё.

Сзади послышался топот копыт. Трое дворецких догнали её.

— Госпожа, это опасно! Вы должны вернуться!

— Я сама решу, что мне делать! — огрызнулась она. — Вы здесь, чтобы прислуживать мне, а не указывать, что делать!

Слуги переглянулись, но Сандра не заметила этого взгляда. Она не заметила, как один из них подъехал слишком близко, как его рука легла на поводья её пони. Она заметила только толчок.

Сандра вылетела из седла. Она покатилась вниз по склону, кувыркаясь через корни и камни. Она чувствовала, как рвётся ткань её дорогого охотничьего костюма, как острые сучья оставляют царапины на коже. Она остановилась у подножия оврага, ударившись плечом о поваленное дерево. Перед глазами плыло.

Сверху донёсся ещё один крик, и через несколько секунд рядом с ней рухнула Марго. Она ударилась боком и теперь лежала, прижимая руку к груди, и часто дышала. Из её глаз потекли крупные, частые слёзы, смешиваясь с грязью на детских щеках.

Сандра, превозмогая боль, приподнялась на локте. Посмотрела вверх, на край оврага. Там, на фоне серого неба, всё ещё виднелись три силуэта. Они стояли и смотрели вниз.

— Прощайте, госпожа.

Они развернулись и исчезли. На несколько секунд воцарилась тишина.

Марго всхлипнула.

— Сандри... зачем... зачем они это сделали? Они же должны были... они же должны были защищать нас. Мы же... мы же просто катались. Почему?..

Её голос сорвался в рыдание. Она сидела на земле, обхватив себя руками. Красивое жёлтое платьице, сшитое лучшей портнихой города, было перепачкано грязью, а его подол был порван.

Сандра хотела ответить резко, как делала всегда, но слова застряли комом в горле. В этот раз вины девочки не было. В этот раз виноватой была она. Это на Сандру точили зуб те слуги — она вспомнила, как в прошлом месяце приказала выпороть одного из них за плохо вычищенное седло. И второго — за опоздание. И третьего...

Она тряхнула головой, отгоняя мысли.

— Марго. Марго, посмотри на меня.

Та подняла заплаканные глаза.

— Я не знаю, почему они это сделали. Но сейчас это не важно. Нам нужно выбраться отсюда. Понимаешь?

Марго кивнула, всё ещё всхлипывая.

Сандра попыталась встать и тут же вскрикнула от боли. Её пони — тот самый проклятый пони, из-за которого она здесь и оказалась — лежал рядом, придавив ей левую ногу. При падении он сломал шею и теперь был мёртв. Тяжёлая туша намертво прижала лодыжку Сандры к земле.

— Уф-ф... — прошипела она. — Марго, помоги мне. Нужно сдвинуть его.

— Я... я не смогу... он слишком тяжёлый...

— Сможешь. Подойди сюда. Упрись вот тут руками и толкай по моей команде.

Марго на четвереньках подползла ближе. Её тонкие руки легли на седло пони. Сандра упёрлась спиной в землю, а здоровой ногой в бок животного.

— Давай! Раз! Два! Три!

Туша подалась всего на пару дюймов, но этого хватило, чтобы освободить ногу. Сандра, стиснув зубы, вытащила её. Лодыжка распухла и болела, но кость была цела.

Сандра подняла голову и огляделась по сторонам. Склон, по которому они скатились, был слишком крутым и представлял собой отвесную стену с редкими выступами. Подняться здесь было невозможно.

— Нам нужно найти другой выход, — сказала Сандра. — Можешь идти?

Марго кивнула.

Сандра хромала, опираясь на плечо подруги, и с каждым шагом боль отдавалась в лодыжке. Марго молчала, только изредка всхлипывая. Лес вокруг становился всё гуще и темнее. Кроны деревьев смыкались над их головами, оставляя лишь редкие просветы серого неба.

Вскоре солнце начало клониться к закату, и в лесу стало быстро темнеть. Марго споткнулась и чуть не упала. Сандра поймала её, но сама едва удержалась на ногах.

— Всё, хватит, — выдохнула она. — Нам нужно передохнуть.

Они нашли относительно сухое место у корней старого дуба. Сандра натаскала веток и сухой травы, соорудив некое подобие подстилки. Костёр развести было нечем, и они легли рядом, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло.

— Сандри... — прошептала Марго.

— Что?

— Нас найдут?

— Обязательно найдут. Отец уже, наверное, поднял всех на ноги. К утру нас найдут. Вот увидишь.

Сандра соврала. Она не знала, найдут ли их. Но Марго, кажется, ей поверила. Или сделала вид, что поверила. В любом случае, она закрыла глаза и вскоре уснула.

Сандра лежала и смотрела в темноту. Ветки дуба, похожие на скрюченные пальцы, тянулись к ней, и каждый шорох листвы заставлял её сердце биться чаще. Она пыталась вспомнить молитвы, но поняла, что не знает ни одной.

В конце концов усталость взяла своё, и она провалилась в сон.

Проснулась Сандра от странного звука. Она попыталась нащупать Марго, но её рука встретила пустоту.

— Марго? — тихо позвала она.

Никто не ответил.

Ночное небо застилали тяжёлые облака, и тьма стояла такая, что Сандра не видела дальше своего кончика носа.

— Марго?!

Снова тишина.

Облака разошлись, и холодный лунный свет выхватил из тьмы корни дуба, траву, разноцветные листья... и Марго. Она лежала в нескольких метрах, на спине, в неестественной позе, руки были раскинуты в стороны, но хуже всего было другое.

Над ней стоял зверь. Массивный, серый волк, но крупнее любого другого волка, которого Сандра когда-либо видела. Его морда была опущена к лицу Марго, и оттуда доносился влажный, хлюпающий звук. Он ел.

Жёлтое кружевное платьице Марго — то самое, в котором она была на балу месяц назад, то самое, которое ей так шло — больше не было жёлтым. Оно пропиталось кровью и стало багряным. Её аккуратный, изящный силуэт с двумя косичками теперь был рваным. Будто куклу покромсали ножом.

Сандра не могла отвести взгляд. Она смотрела на то, что осталось от Марго, и внутри неё что-то ломалось.

Волк поднял голову. Его жёлтые глаза встретились с взглядом Сандры. Морда была перепачкана кровью, с клыков свисало что-то тёмное и влажное.

Он смотрел на неё.

Она — на него.

Миг — и всё исчезло. Остался только инстинкт.

Сандра вскочила на ноги и побежала прочь.

Она не помнила, куда бежала. Не помнила, сколько времени прошло. Она бежала, пока лёгкие не начали гореть, пока ноги не подкосились и она не рухнула лицом в мох.

Она лежала и дышала. Дышала и слушала.

Тишина.

Сандра перевернулась на спину и уставилась в небо. Звёзды были чужими и холодными. Они смотрели на неё сверху вниз — равнодушные и далёкие.

Она закрыла глаза, и перед ней снова всплыла картина: багряное платье, рваный силуэт, два жёлтых факела. Сандра открыла глаза. Звёзды никуда не делись. Но внутри что-то изменилось. Что-то замерло. Что-то умерло.

И родилось что-то другое.

***

Сандра спускалась по лестнице своего пентхауса, и каждый её шаг отдавался чётким стуком каблуков по мрамору. Волосы собраны в высокую причёску, открывающую шею. На запястье — тонкий серебряный браслет. Подарок матери, который она носила скорее по привычке, чем из сентиментальности.

У выхода её уже ждал Джейсон.

Он стоял у открытой дверцы длинного чёрного автомобиля с тонированными стёклами. Высокий, сухопарый, с идеальным пробором в седых волосах и лицом, которое за двадцать лет службы она ни разу не видела растерянным. Ему было под шестьдесят, но держался он так, будто возраст — это всего лишь недоразумение, которое лично его не касается.

— Добрый вечер, госпожа, — произнёс он с лёгким поклоном.

— Привет, Джей, — сказала Сандра и села на заднее сиденье автомобиля.

Джейсон закрыл дверцу, обошёл автомобиль и занял водительское место. Двигатель мягко заурчал.

Какое-то время они ехали молча. Сандра смотрела в окно на проплывающие огни Астракана.

— Ты сегодня какой-то молчаливый, — сказала она, не отрываясь от вида из окна.

— Я всегда молчалив, госпожа. Вы сегодня непривычно разговорчивы.

Она хмыкнула.

— Остришь.

— Как скажете, госпожа. — Джейсон на секунду взглянул на Сандру через зеркало заднего вида и легонько улыбнулся.

Когда-то, в первые годы, её бесило это вечное «госпожа». Она пыталась его переучить, но вскоре махнула рукой. Джейсон был из тех людей, которые делают всё по-своему, и, если ему удобно называть её «госпожой» — пусть. Главное, что он знал своё дело. И знал её. Иногда ей казалось, что лучше, чем она сама.

Машина остановилась у неприметного здания в старом квартале. Ни вывески, ни указателей — только глухая стена и массивная дверь.

— Я вернусь через пару часов, — сказала Сандра, выходя. — Подожди здесь.

— Как всегда, — ответил Джейсон. — Удачи.

Она бросила на него короткий взгляд. Он не улыбался, но в его глазах мелькнуло то, что можно было принять за теплоту. Сандра кивнула и захлопнула дверцу.

На входе её встретили двое — мужчина и женщина, оба в сдержанной чёрной одежде и с белыми масками на лицах.

— Добрый вечер, — произнесла женщина. — Прошу вас выбрать маску и один из браслетов.

На подносе перед ней лежали десятки одинаковых белых безликих масок с прорезями для глаз. Рядом — два подноса с браслетами. Простые шёлковые ленты, завязывающиеся узлом на запястье. Зелёные и красные.

Сандра взяла маску. Закрепила её на лице. Затем потянулась к красным браслетам. Цвета были условностью, однако Сандра предпочитала ясность. Она закрепила браслет на запястье и шагнула внутрь.

Она оказалась в просторном зале с высокими потолками и приглушённым светом. В углу зала находился оркестр из нескольких человек, исполняющих живую музыку — что-то струнное, ненавязчивое, создающее фон, но не требующее внимания. Все его члены тоже были в масках.

Вдоль стен тянулись столы, уставленные едой. Канапе, фрукты, мясные нарезки, сыры, шоколадные фонтаны — всё, что только можно было пожелать. Но никто из присутствующих не ел. Лишь некоторые держали в руках бокалы с шампанским, и то скорее для вида, чтобы занять руки.

Людей было больше, чем в прошлый раз. Сандра насчитала не меньше сорока, может даже, ближе к пятидесяти. Это хорошо. Чем больше выбор, тем выше шанс найти подходящий вариант.

Одинаковые белые маски скрывали лица. Никто не улыбался, не смеялся, не пытался завести светскую беседу. Здесь не было правил этикета. Здесь были только желания — и те, кто их удовлетворял.

Сандра медленно пошла вдоль зала.

Она скользила взглядом по фигурам, оценивая и отбраковывая. Слишком старый — этот годился в отцы. Слишком худая — кожа да кости, ни формы, ни рельефа. Слишком толстый — сразу видно, что не следит за собой. Слишком высокая — она привыкла смотреть на партнёра сверху вниз, и менять это не собиралась. У этого — красный браслет.

Её взгляд скользил дальше. Не идеального она могла найти и на улице. Смысл приходить сюда был именно в том, чтобы выбрать лучшее.

Наконец её взгляд остановился.

Мужчина. Высокий — метр восемьдесят, может, чуть больше. Она предпочла бы повыше, но в целом терпимо. Фигура стройная, плечи широкие, но не перекачанные — видно, что человек следит за собой, но не превращает спортзал в религию. Волосы — идеальной длины, не слишком длинные, но и не короткие. И главное — зелёный браслет.

Он стоял у стола с напитками и держал в руке бокал. Смотрел куда-то в сторону, не пытаясь привлечь внимание. Осанка прямая, но не напряжённая. Поза человека, которому комфортно наедине с собой.

Сандра позволила себе лёгкую улыбку. Её не было заметно из-за маски, но она прекрасно читалась в изгибе глаз. Она направилась к нему.

Мужчина заметил её приближение и повернул голову. Их взгляды встретились.

— Добрый вечер, — произнесла Сандра. Её голос старался быть мягким, но в нём всё равно улавливалась сталь.

— Добрый вечер, — ответил он.

— Вы один?

— Пока что да.

Сандра наклонила голову набок, разглядывая его.

Не отвёл взгляд. Уже неплохо.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Здесь не принято спрашивать имена.

— Здесь вообще мало что принято, но это не значит, что я буду следовать правилам.

Он помолчал. Потом ответил:

— Аллен.

— Аллен, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Хорошо, Аллен. Я думаю, мы с вами поладим.

Она протянула руку ладонью вниз, жестом, которым дамы протягивают руку для поцелуя. Он посмотрел на руку, потом на неё. Зелёный браслет на его запястье чуть заметно шевельнулся, когда он принял решение.

Аллен взял её руку и поднёс к пластиковым губам маски.

— Я тоже так думаю, — сказал он.

Сандра улыбнулась.

Хороший мальчик. Посмотрим, останется ли он таким же хорошим через час.

— Не люблю лишнюю мебель, — бросила она через плечо, проходя мимо дверей с номерами. — Отвлекает.

Аллен не спрашивал, что именно она имеет в виду. Он просто шёл за ней.

Она толкнула дверь и вошла. Комната была почти пустой: широкий матрас на полу, застеленный серым бельём, небольшой столик у стены с графином воды и двумя стаканами, приглушённый свет от пары бра. Никаких картин, никаких стульев.

То, что нужно.

Сандра отпустила его руку и отошла на середину комнаты. Обернулась. Он стоял у двери и ждал.

— Подойди.

Он остановился в шаге от неё. Сандра посмотрела ему в глаза. Сквозь прорези масок их взгляды встретились. В его взгляде не было ни страха, ни похоти, только ожидание.

Сандра ударила без замаха и без предупреждений. Короткий, хлёсткий удар в скулу. Голова Аллена дёрнулась вбок. Он пошатнулся, но устоял. Выпрямился. Посмотрел на неё.

— Это всё? — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.

Сандра прищурилась.

— Ты крепче, чем кажешься.

— Не сдерживайся. Я люблю, когда пожёстче.

Она ударила снова, на этот раз в полную силу. Кулак встретился с его челюстью, и глухой звук удара разнёсся по пустой комнате. Аллена отбросило на шаг. Из-под маски потекла тонкая струйка крови.

— Ещё.

Сандра шагнула вперёд. Удар в живот — короткий, безжалостный. Аллен согнулся, из горла вырвался хрип, но он не упал. Кровь изо рта капала на серое бельё, оставляя тёмные пятна.

— Ещё, — повторил он.

Что-то в его голосе — не мольба и не требование, а именно голод — задело в ней ту самую струну. Она схватила его за волосы. Дёрнула вниз, заставляя опуститься на колени, затем — резко вверх, поднимая обратно. И швырнула к стене.

Тело Аллена ударилось о бетон. Он сполз вниз, но тут же начал подниматься. Сандра не дала ему времени на передышку. Она подскочила, схватила его за плечи, развернула к себе и ударила в лицо. Раз. Другой. Третий.

Его маска треснула, бровь под ней была рассечена, а со лба капала кровь, заливая правый глаз. С каждым полученным ударом улыбка на лице Аллена становилась всё шире и безумнее.

Сандра сама не заметила, как начала бить его, используя ауру. Сначала было лёгкое покалывание в кончиках пальцев, затем — тепло, разлившееся по рукам, по плечам и в конце концов по всему телу. Сандра почувствовала, как мышцы становятся крепче, как кости наливаются тяжестью, как каждый удар становится смертельным.

Но она не собиралась останавливаться.

Она схватила Аллена за горло и прижала к стене. Он задыхался, но всё ещё смотрел, не сводил с неё взгляд, теперь уже с обожанием. С благоговением. Как на божество.

Она ударила его лицом о стену. Раз. Второй. Третий.

Она стоит в овраге. Одна. Грязное платье прилипло к телу. Волосы спутаны. На руках — царапины. На ногах — синяки. Она смотрит перед собой, но не видит ничего. Только жёлтые глаза в темноте. Только багряное пятно на жёлтом платье. Только рваный силуэт.

Её нашли спустя несколько часов. Отец, мать, слуги — все высыпались ей навстречу. Отец кричит на слуг. На тех, кто не уследил. Мать, рыдая, обнимает её, гладит по голове, причитая что-то бессвязное.

Сандра молчала.

Она стояла перед ними — грязная, израненная, в рваном платье, пахнущая мокрой землёй и смертью. На её лице не было слёз. Не было истерики.

Только холодные, пустые глаза.

Её взгляд был устремлен на троих. Они стояли за спиной отца, стараясь слиться с остальной толпой слуг. Один из них нервно теребил перчатку. Второй — слишком часто моргал. Третий — пытался смотреть куда-то в сторону, но снова и снова возвращался взглядом к ней.

В их глазах был страх.

Не перед возможным наказанием. Не перед расследованием. Перед ней. Перед маленькой девочкой, которая стояла и смотрела, и не произносила ни слова.

— Сандра, доченька, скажи что-нибудь, — рыдала мать.

Она молчала.

— Кто это допустил? Кто в этом виноват? — гремел отец.

Она молчала.

Дворецкие стояли и ждали. В любой момент она могла открыть рот. Сказать одно слово. Всего одно — и их жизнь оборвётся. Их лица побледнели.

Сандра посмотрела на каждого по очереди. Медленно, вдумчиво, вбивая их лица в память. Она всё ещё не могла забыть глаза Марго, полные боли и слёз, когда та спрашивала, зачем они так с ней поступили.

А потом отвернулась и пошла прочь.

Отец что-то кричал ей вслед. Мать плакала. Слуги расступались. Но она не обернулась.

На следующее утро в поместье царил переполох. Трое слуг были найдены мёртвыми в собственных комнатах. У первого была сломана шея. У второго — раздавлена гортань. Верхняя часть головы третьей жертвы была раздавлена и за ночь превратилась в высохшую кашицу вперемешку с осколками черепа, а на белой простыне остались кровавые следы маленьких пальцев.

Полиция приехала через час. Они по очереди осматривали комнаты, записывали показания, качали головами и много вздыхали. У детективов было несколько версий случившегося, но из-за недостатка улик и влияния отца Сандры они остановились на ритуальном убийстве.

Никто не подумал на двенадцатилетнюю девочку.

Сандра сидела в своей комнате и смотрела в окно. Её платье было чистым, волосы расчёсаны, а на лице — ни следа вчерашней грязи или крови.

Она не чувствовала вины, как и не чувствовала страха. Она не чувствовала ничего — только странную, незнакомую ранее лёгкость. Как будто она сбросила груз, с которым вернулась из леса.

Она поднялась. Поправила причёску перед зеркалом. И улыбнулась своему отражению.

Никто не знал, что именно она убила их. Никто не поверил бы, даже если бы она рассказала.

Красивая, сильная, идеальная и безнаказанная.

Сандра моргнула.

Она стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Её аура рассеялась, оседая на коже покалыванием. Кулаки были в крови — не только его, но и её собственная. Дыхание сбилось.

Аллен полулежал у стены. Один глаз заплыл. Бровь рассечена. Из разбитого носа текла кровь, смешиваясь со слюной, капающей изо рта. Он дышал хрипло, с присвистом — но всё ещё улыбался.

— Спасибо, — прошептал он разбитыми губами.

Сандра посмотрела на него. На своё отражение в его глазах — всё ещё горящих, всё ещё голодных. Потом перевела взгляд на свои руки. На кровь.

Она медленно выдохнула.

— Вставай.

Он попытался подняться, но пошатнулся. Сандра протянула руку и помогла встать. Ален снова пошатнулся, но Сандра его удержала.

— Тебе нужно к врачу, — сказала она ровно.

— Знаю. Я позвоню своему.

Она кивнула. Отпустила его руку. Подошла к столику, налила воды в стакан, выпила залпом. Потом взяла графин и вылила остатки на голову Аллену. Тот вздрогнул, но ничего не сказал.

— В следующий раз, — произнесла Сандра, поправляя растрепавшуюся причёску перед зеркалом, — предупреждай, что против прелюдий. Я тоже терпеть не могу тратить время на разогрев.

— Договорились, — прохрипел он.

Она поправила маску, одёрнула платье и вышла, не оборачиваясь. Каблуки застучали по коридору.

Глава 16

Элиас проснулся от того, что кто-то громко хлопнул дверью в соседнем номере. Он сел на кровати и несколько секунд просто смотрел в стену, пытаясь прийти в себя.

Лиам не объявился.

За окном только светало, в комнате стоял серый полумрак. Денни всё еще сидел на подоконнике. Казалось, что тело мальчика застыло во времени. Каждый раз, глядя на Денни, сидящего в этой позе, внутри Элиаса поднималось неприятное чувство беспокойства.

Сейчас Денни даже не повернул голову на звуки, которые издал Элиас, пока вставал со своей кровати. Его голова была повёрнута в пол-оборота в сторону окна, и было отчётливо видно, что его глаза открыты. Но он не моргал. Элиас смотрел на него около 15 секунд, но мальчик так и не моргнул.

Он что, спит с открытыми глазами? Если так подумать, я вообще не видел, чтобы он спал…

Элиас решил его не беспокоить.

Он умылся ледяной водой, натянул синюю форму, сунул в карман свою карточку и вышел, стараясь не шуметь.

В коридоре гостиницы было тихо. Пахло старым ковром и дешёвым освежителем воздуха. Где-то внизу шумно работал старый ламповый телевизор — вечно сонный консьерж смотрел утренние новости.

Элиас спустился по лестнице, вышел на улицу и зашагал к офису клининговой компании. Сегодня он решил не завтракать, его живот крутило от дурных мыслей, норовящих заполонить его голову: Лиам в Гелиосе. Лиама поймали. Он где-то там, внизу, за этими серыми стенами.

У клининговой фирмы уже стоял минивэн с открытой дверцей, ожидающий людей. Элиас залез внутрь, попутно здороваясь с коллегами, продвигаясь вглубь, на то место, где сидел вчера.

Путь до Гелиоса он провёл, глядя в окно, не всматриваясь во что-то конкретное. Он направил свой взгляд в одну точку, не фокусируясь на проплывающих мимо него машинах, людях и зданиях.

Уже у самых лифтов бригадир — мужичок с облупленным носом, остановился, достал планшет, сделал пару пометок и сказал:

— Порко. Сегодня ты работаешь на четвёртом этаже. Клиф, ты идёшь к нему в пару.

— Понял, — коротко ответил Элиас.

Бригадир кивнул и отвернулся к остальным.

Четвёртый этаж оказался ровно таким, как Элиас себе и представлял, — точная копия третьего. И, скорее всего, второго. И первого. Единственным явным отличием было наличие приглушённого гула вентиляции, доносящегося откуда-то из-за стен.

Судя по надписям на табличках, на этом уровне занимались химическими исследованиями. Пока Элиас шёл до кладовки за своей тележкой, он успел разглядеть «Отдел аналитической химии» и «Лабораторию №47».

Элиас тщательно водил шваброй, оттирая следы сапог, протирал ручки дверей — всё, что положено уборщику. Клиф двигался по другой стороне чуть впереди, не оборачиваясь. Раз в двенадцать минут, как и сказал Лиам, мимо них проходил патруль.

Так прошло около часа.

Всё время Элиас думал о Лиаме. О том, где он сейчас, что с ним делают, жив ли он вообще. Мысли вращались со стремительной скоростью, и от этого становилось только хуже. Он чувствовал, как внутри него нарастает глухая, тягучая злость — не такая, от которой хочется броситься в драку, а та, что заставляет делать глупости.

— Клиф, — позвал он своего напарника.

Клиф продолжил водить шваброй, делая вид, что не услышал.

— Вчера на этом этаже работал мой друг. Ли… Кесси. Я не видел его со вчерашнего дня. Ты знаешь что-нибудь?

Швабра в руках Клифа остановилась. Он медленно повернулся. В его глазах была усталая настороженность, прямым текстом сообщающая, что такие вопросы до добра не доводят.

— Не знаю никакого Кесси, — сказал он. — И тебе советую забыть.

— Вчера ты работал с ним в паре, тут, на четвёртом этаже. Не притворяйся, что ничего не знаешь.

Элиас старался говорить уверенно, но его голос всё равно дрогнул. Клиф, заметив это, шагнул ближе, нависая над ним своим массивным телом.

— Слушай сюда, Порко. Или как тебя там. Я здесь работаю не первый год, и за это время я выучил для себя одно: если кто-то пропадает — лучше делать вид, что ты его никогда не знал.

— А если это мой друг? — Элиас чувствовал, как внутри него бурлит злость. Еще немного, и он его ударит. — Если он мне как брат?!

Клиф отвернулся, продолжая оттирать пятно на полу, и сухо усмехнулся.

— Брат? Нет здесь никаких братьев. Есть работа. И есть правила. Нарушил правила — пеняй на себя.

Элиас смотрел ему в спину. Сжимал кулаки. Внутри всё кипело — страх, ярость, отчаяние. Он сделал шаг, другой.

— Клиф.

Тот не останавливался.

— Клиф.

Элиас шагнул вперёд и схватил его за локоть. Клиф дёрнулся и резко обернулся. Его глаза сузились, челюсть напряглась.

— Руки убрал.

— Ты работал с ним в паре. Ты видел, что произошло. Ты знаешь больше, чем говоришь.

Элиас не отпускал руку с его локтя. Голос его звучал тихо, но в нём не было ни мольбы, ни страха. Только злость, которая копилась внутри с самого утра и теперь искала выход.

— Скажи мне, куда его увели. Или я сделаю так, что ты пожалеешь.

Клиф рассмеялся. Он был выше, шире, сильнее — и прекрасно это понимал.

— Ты-то? — он дёрнул рукой, освобождаясь. — Ты посмотри на себя. Да я тебя одной левой...

— Я не собираюсь с тобой драться. — оборвал его Элиас. — Я просто дойду до охраны и скажу, что ты меня избил. Как думаешь, кому поверят, парню с болезненным видом, который к тому же ростом не вышел, или амбалу с рожей уголовника? На допросе скажешь, что я тебе угрожал? — лицо Элиаса исказила злая ухмылка.

— Ты ведь тоже себя в это втянешь, — прошипел Клиф. — А если выяснится, что ты соврал... Тебе самому несдобровать. Доказательств-то никаких нет.

— Да, тут ты прав. — сказал Элиас, чуть отходя в сторону.

Клиф, заметив это, чуть успокоился. Отступил на шаг, скрестив руки на груди.

— Вот именно. Не бил. И бить не собираюсь. Так что иди...

Элиас разбежался и со всего размаху ударился головой о стену.

Удар вышел такой силы, что в глазах потемнело. Из его носа хлынула густая, тёмная кровь. Она брызнула на стену, закапала на пол, на его форму.

— Ты что сделал, придурок?! — заорал Клиф.

Элиас вытер лицо ладонью, размазывая кровь по щеке, шагнул к Клифу, схватил его за правую руку, оставляя на ней кровавый след, затем провёл ей же провёл по одежде Клифа. Тот находился в шоке от увиденного и не сразу понял, что происходит.

— Теперь не отвертишься, — сказал Элиас, не разжимая пальцев на его куртке. — На твоих руках моя кровь. Даже если начнёшь её отмывать — тебя схватят раньше.

Клиф смотрел на кровавый след на руке, на темнеющие пятна на форме.

— Ты чокнутый, — выдохнул он.

— Говори. Что с Кесси?

— Слушай сюда, — зашипел он. — Скажу один раз, и, если вдруг ты решишь меня сдать, — клянусь, я найду тебя и убью.

— Говори.

— Вчера твоего друга попросили убраться в лаборатории. Он прошёл через рамки металлоискателя, и они запищали. Не знаю, что у него при себе было, но охрана его скрутила и увела.

— Куда увели?

— Откуда я знаю? Я же простой уборщик. Знаю лишь то, что таких, как твой Кесси, потом никто не видел.

Клиф сделал шаг назад, и рука Элиаса наконец опустилась.

— Всё. Я тебе ничего не говорил. Если жить хочешь — делай вид, что ничего не знаешь. И держись от меня подальше.

Он развернулся и быстро покатил тележку, не оглядываясь.

Элиас смотрел ему вслед, а затем опомнился — скоро должен пройти патруль, а тут везде кровь. Он начал тщательно оттирать следы «драки» со стен и пола.

Рамки металлоискателя. Лиам попался на обычной рамке? Не на патруле, не на камерах, не на том, что кто-то почувствовал его Эхо? Просто прошёл через рамки, пикнуло, и его повязали?

Бред. Это полный бред.

Что могло быть с собой у Лиама, на что мог среагировать детектор? Мелочь? Нет. Всю мелочь он отдал вчера Дэнни. Ключ от номера в отеле? Свой я оставляю в шкафчике подсобки, наверняка Лиам поступил также.

Разве что… Разве что это был не металлодетектор.

Что, если у Гелиоса есть технология распознавания Эхо? Нет. Она точно у них есть, как-то же они узнали о наличии Эхо у охотников в угодьях…

Мысли Элиаса прервал звук шагов. Патруль уже успел поравняться с ним и сейчас с интересом разглядывал красные капли на полу, которые Элиас еще не успел оттереть.

— Что здесь произошло? — спросил один из охранников, подходя ближе.

— Поскользнулся на мокром полу, — ответил Элиас, поворачиваясь к ним лицом и открывая их виду свой сломанный нос.

— Боже, парень, аккуратнее надо быть. Тебе бы в медпункт.

— Не надо, всё в порядке, правда.

— Так, давай не спорь. Не хватало нам, чтобы ты еще тут в обморок свалился, из тебя кровь так и хлещет. Нико, сопроводи бедолагу, а то еще по пути отключится.

Элиас отставил свою швабру в сторону и в сопровождении охранника направился в медпункт, находящийся на первом подземном этаже. Там его быстро осмотрел врач: пощупала нос, с помощью не очень приятно выглядящего инструмента заглянула внутрь, дала обезболивающие и приложила пакет со льдом.

— Тебе повезло, перегородка целая. Посиди тут полчасика, пока кровотечение не остановится.

Она взяла бланк из стопки, сделала несколько быстрых движений шариковой ручкой и поставила штамп.

— Держи, отдашь своему работодателю — производственная травма.

Элиас принял листок из её рук и остался сидеть на кушетке, в то время как женщина продолжала что-то выписывать ручкой в своём журнале.

— Я вчера на третьем этаже работал, а сегодня на четвёртом. На третьем проводят исследования над животными, на четвёртом химические исследования. Я это по табличкам понял. А что тут, на первом этаже? — Элиас произнёс этот вопрос с наигранным энтузиазмом.

— Какой любознательный мальчик. — бросила женщина, глядя на него из-под очков. — Ничего интересного, по правде говоря, у нас тут склады с медикаментами и оборудованием. А ещё вот я тут сижу. — Женщина улыбнулась и взглянула на часы. — Кажется, полчаса прошло, и, как я вижу, кровь больше не идёт. Как себя чувствуешь?

— Нормально.

— Тогда можешь возвращаться к работе.

***

Вернувшись на четвертый этаж и проработав еще пару часов, наступило время обеда. Элиас отправился в столовую, нашёл глазами Клауса и попросил у него телефон, чтобы позвонить. Тот некоторое время отнекивался, стараясь придумать отмазку похитрее, но вскоре сдался и попросил его побыстрее вернуть мобильный обратно.

Отойдя в место, где его никто не мог услышать, Элиас набрал номер гостиницы.

— Алло? — послышался недовольный голос консьержа.

— Мне нужен Денни, — сказал Элиас. — Юноша из тринадцатого номера.

— Одну секунду.

Шорох, гулкие шаги, потом знакомый, напряжённый голос:

— Элиас, это ты?

— Да.

— Нашёл Лиама?

— Пока нет, но, кажется, я знаю, что случилось.

Элиас на всякий случай еще раз оглянулся по сторонам.

— В Гелиосе есть рамки металлоискателя на входе в некоторые лаборатории. Только вот я уверен, что эти рамки реагируют на Эхо. Лиам вчера прошёл через одну из них, охрана его скрутила и куда-то увела.

Денни молчал несколько секунд.

— Ты уже проверял другие этажи?

— Прямо сейчас туда отправлюсь.

— Будь осторожен. И если что-то пойдёт не так... — Голос Дэнни стал тише, будто он боялся, что кто-то услышит.

— Да. Знаю.

— Удачи.

Элиас повесил трубку.

Вернув телефон и искренне поблагодарив Клауса, Элиас вошёл в лифт.

— Пятый этаж, — сказал он сам себе и нажал кнопку.

Лифт поехал вниз. Над головой на панели мигали цифры: −3, −4, −5.

Двери открылись. Пятый этаж выглядел точно так же, как третий и четвёртый. Те же серые стены, те же лампы, те же бесконечные двери с табличками.

Элиас вышел из лифта, сделал несколько шагов и остановился. Закрыл глаза. Попытался потянуться.

Ничего.

Пустота.

Ни Лиама, ни даже слабого отголоска чужого Эхо, только тишина, от которой закладывало уши. Элиас стоял так несколько секунд, в надежде, что что-то почувствует, но ничего не обнаружив, вернулся в лифт.

Он нажал кнопку «−6», и лифт двинулся вниз.

Тот же коридор, только на этот раз запах другой — резкий, металлический, с привкусом озона на языке. Элиас снова попытался потянуться.

Впереди что-то есть, за поворотом.

Элиас почувствовал сразу несколько следов Эхо. Они наслаивались друг на друга, сплетались в тугой, пульсирующий клубок. Он не мог разобрать, сколько их, не мог понять, что это — люди, животные или что-то другое, он просто знал — там что-то есть.

Он двинулся вперёд, в сторону Эхо, стараясь идти бесшумно. Впереди послышались шаги. Элиас опустил голову и продолжил двигаться еще медленнее, делая всё возможное, чтобы на него не обратили внимания.

Из-за поворота вышли три охранника.

Странно. Они всегда ходят по двое. Если их больше, возможно, что на этом этаже есть что-то важное, а значит, я иду в правильном направлении.

Охранники прошли мимо, не взглянув на него.

Кажется, пронесло.

— Стоять.

Элиаса прибило к месту. По его спине побежал холодный пот, в висках застучало, глаза судорожно забегали по полу. Сквозь стук сердца в ушах, заглушающий все звуки, Элиас смог разобрать приближающиеся шаги. Один из охранников двинулся к нему, оставшиеся стояли на месте и почти наверняка смотрели на него.

Элиас смотрел в пол, боясь поднять глаза.

Чья-то рука в черной перчатке из плотной ткани схватила висящую на груди пластиковую карточку.

— Порко Касадо, значит, — прочитал голос.

Охранник всматривался в карточку.

— Так теперь тебя зовут?

Элиас поднял голову. Он не знал этого лица. Толстоватого вида мужчина с тёмными глазами, обвисшими щеками и невыразительной внешностью, которую невозможно запомнить. Элиас видел его впервые.

Откуда он знает, что на карточке не моё настоящее имя?

— Элиас, — сладко растянул охранник. Его глаза блеснули.

Элиаса словно ударило молнией. Лицо чужое, но эти глаза... И то, как было произнесено его имя...

— Л… Люк? — голос дрогнул.

— Собственной персоной!

Люк внимательно оглядел сломанный нос Элиаса, его разбитые губы, засохшую кровь на форме и непроизвольно усмехнулся.

— Кажется, мой внешний вид тебя смутил. Или это ты так выражаешь радость от того, что мы снова встретились?

Элиас открыл рот, чтобы спросить, что он здесь делает, почему выглядит не так, как раньше, но не успел. Палец Люка лёг на его губы, изобразив жест молчания.

— Не нужно. Не отвечай.

Он убрал руку.

— Знаешь, я не верю в судьбу, но то, что мы с тобой встретились именно здесь... Возможно, повторюсь, возможно, наши интересы пересекаются. Я не настолько глуп, чтобы упустить такой шанс. Пойдём со мной.

— Какого хрена?! — прошипел женский голос. Один из охранников — тот, что стоял справа, — повернулся к Люку. Элиас разглядел полумаску, скрывающую нижнюю часть лица, и недовольный взгляд.

— Всё в порядке, — ответил Люк. — Он будет частью нашего плана.

Третий охранник нетерпеливо выдохнул:

— Нам нужно поспешить, пока на патруль не нарвались.

— Я ищу Лиама, — сказал Элиас, глядя на Люка. — Его вчера схватил Гелиос. У меня нет времени потакать твоим хотелкам.

— И ты знаешь, где он? — Люк прищурился. — Куда ты направлялся?

— Я не... Я не знаю.

— Прекрасно, — самодовольно усмехнулся Люк. — Потому что я знаю, где может быть твой друг. И даже поделюсь с тобой информацией... если ты окажешь нам услугу.

Элиас стоял в коридоре, глядя на трёх охранников, которые ими не были, и колебался.

Если я пойду искать сам — могу попасться охране и пропасть, как Лиам. Если пойду с Люком — кто знает, в какие неприятности он меня втянет, учитывая его натуру и игривый характер. Возможно, я больше никогда не увижу ни Лиама, ни Кэсси, ни Кристы.

— Хорошо, — сказал Элиас. — Что нужно делать?

— Ничего особенного, — Люк сделал ленивый жест рукой. — От тебя требуется ровным счётом ни-че-го. Просто будь рядом, кивай и поддакивай. Можешь считать, что ты актёр театра, выступающий перед особенно изощрённой публикой. Справишься?

Элиас смотрел на него, пытаясь понять, не шутит ли он.

— Просто кивать?

— Да. Просто соглашайся со всем, что я говорю. — Люк отвернулся. — Хватит разговоров, нам и правда стоит поспешить.

Они двинулись по коридору вчетвером: Люк впереди, два переодетых охранника по бокам, Элиас замыкал процессию. Через минуту Элиас не выдержал:

— Куда мы идём?

— Скоро узнаешь.

После нескольких поворотов вдалеке показались фигуры людей. Два тёмных силуэта стояли у стены по обе стороны от двери, которая слегка отличалась от остальных — чуть шире и чуть выше. Дверь, за которой явно было что-то важное.

Люк остановился, не доходя пары метров. Двое его спутников замерли по бокам, Элиас оказался прямо за спиной.

— Смена караула, — произнёс Люк.

Один из стоявших у двери взглянул на наручные часы и нахмурился.

— А не рановато ли? Ещё полчаса как минимум.

— Обычно смена опаздывает, — поддакнул второй, заметно оживившись. — Но чтобы раньше — первый раз вижу.

— Всё бывает в первый раз, господа, — улыбнулся Люк. — Нам сообщили, что час назад в лаборатории на пятом этаже разбили колбу с химией. Жидкость просочилась в перекрытия и теперь течёт по стенам серверной. Химия не агрессивная, но оборудование попортить может. По протоколу, — продолжал Люк, словно он действительно его знал, — на посту всегда должно быть два человека, одного уборщика на критически важный объект пускать нельзя.

— А почему не штатника? — спросил один из караульных, переминаясь с ноги на ногу.

— Рук не хватает, — подал голос Элиас, выдавливая из себя максимально уверенный вид. — Меня самого с четвёртого дёрнули. Сказали, что-то срочное.

Люк мельком глянул на него — удовлетворённо, но без удивления.

— Всё так, — подтвердил он. — Можете быть свободны. Под «свободны» я имею в виду, что у вас появилось полчаса свободного времени. Можете сообщить, что сдали пост, но тогда вас наверняка куда-нибудь пристроят. Вы же слышали, что вчера было?

— Ага, 541, — кивнул первый караульный, отходя от двери. — Ладно, парни, выручили. Смерть как хочется на перекур.

Караульный хлопнул Люка по плечу и зашагал по коридору. Второй потянулся следом.

— Сегодня мы вам помогли, завтра вы нам, — бросил им вслед Люк.

Тишина опустилась на коридор. Люк повернулся к двери, достал из кармана серебристую пластиковую карточку с чёрной полосой.

— Актёр из тебя так себе, — бросил он через плечо. — Но для первого раза сойдёт.

— Что там? — спросил Элиас.

— Там, — Люк приложил карточку к считывателю, и замок щёлкнул, — то, зачем мы сюда пришли.

Глава 17

Элиас и Люк зашли внутрь серверной, и дверь за ними закрылась с тихим, герметичным щелчком.

Серверная оказалась огромным помещением с низким подвесным потолком, из которого тянуло холодным, сухим воздухом. Вдоль стен тянулись ровные ряды высоких чёрных стоек, внутри которых мерцали разноцветные огоньки. Зелёные, синие и изредка красные.

Пол был светлым, с антистатическим покрытием. Воздух здесь пах озоном и нагретым пластиком.

Люк не стал терять времени и быстро подошёл к одной из рабочих станций. Серебристая карточка легла на панель, и монитор ожил.

— Вот же болваны, — самодовольно улыбнулся Люк, глядя на экран.

Элиас подошёл ближе, оглядывая ряды серверных стоек, кабельные лотки под потолком и гудящую систему охлаждения.

— Так и… За чем конкретно вы сюда пришли? — спросил он. — И кто те двое?

— Мои напарники, — сказал Люк, не отрываясь от экрана. Его пальцы быстро бегали по клавиатуре. — Высокородная стерва Сандра и флегматик-курильщик Ленз. А пришли мы за информацией. Нас нанял важный дядя и пообещал золотые горы.

Он произнёс это наигранно, слишком эмоционально, будто пародировал жадного наёмника.

— Нам нужно вытащить для него данные об омолаживающем креме.

— Получается, всё это ради денег? — недоверчиво спросил Элиас.

Люк громко рассмеялся, так, что смех, наверное, услышали даже Сандра с Лензом за дверью.

— Конечно нет, глупышка. Ты думаешь, меня интересуют деньги?

— Вот и я об этом подумал, — ответил Элиас. — Ты не выглядишь тем, кого волнуют материальные ценности.

— Всё-то ты про меня знаешь, — Люк улыбнулся, глядя в монитор. — Но тут ты прав. Я здесь не за ними.

— Тогда зачем?

— Понимаешь ли, Элиас... — Люк на секунду замер, пальцы зависли над клавиатурой. — Сервера Гелиоса — это настоящая кладезь полезной информации. У них есть такие вещи, о которых ты и подумать не можешь. А что они с ними делают... О-о-о...

Он снова нажал на клавишу.

— Вот они. Данные по омолаживающему крему. Состав, исследования, списки тех, на ком проводились эксперименты. Всё, как по бумажке.

Улыбка Люка стала неестественной, растянулась почти до ушей, превратившись в гримасу злого клоуна.

— А теперь смотри внимательно.

Люк нажал кнопку. Документ на экране закрылся, а рядом с ним появился значок замочка.

— Что ты сделал? — спросил Элиас.

— Я сделал так, что теперь этот файл зашифрован и просто так его не получить.

— Но зачем? Разве не это то, за чем вы пришли? Что скажут твои друзья? А наниматель?

— Элиас, я тебя умоляю, какие друзья. — Люк потянулся, разминая пальцы. — Говорю же — коллеги. У меня к тебе встречный вопрос. Какое оно, твоё Эхо?

Элиас замер.

— Ты знал с самого начала?

— С того самого момента, как увидел тебя впервые.

Элиас сделал шаг назад и сформировал щит.

— Формирование, значит, — Люк с интересом разглядывал тёмную поверхность, сотканную из нитей. — Щит...

— Он может поглощать любые...

Люк резко врезал кулаком по щиту. Слабый металлический гул смешался с треском серверов.

— Ты чего творишь?!

— Ну, мне же надо проверить, с кем я собираюсь вести дела, — Люк сделал максимально невинное лицо.

Элиас раздражённо выдохнул, но щит убирать не стал.

— Ладно. Я свою часть сделки выполнил. Теперь говори, где Лиам.

— Тут такое дело, Элиас...

Лицо Элиаса напряглось.

— Давай пока не будем забегать вперёд, — Люк водил пальцем по столу из стороны в сторону. — Не хочу тебя огорчать. Или, наоборот, обрадовать раньше времени. Кто знает, как ты это воспримешь...

— Где Лиам?!

— Ладно, ладно, не горячись ты так, — Люк поднял руки в примирительном жесте. — На седьмом этаже держат всех «заключённых». Я могу посмотреть по камерам. Как ты говоришь, твоего дружка зовут? Лиам?

— Лиам. Но он тоже здесь не под настоящим именем. Возможно, он будет записан как Кесси. И здесь могут быть ещё пара людей, которых я... Мы разыскиваем.

— Наглеешь, Элиас, — усмехнулся Люк. — Речь шла только о твоём друге... Шутка, шутка. Видел бы ты сейчас своё лицо, всё такое серьёзное. Неужто ударить меня вздумал?

— Ищи, — раздражённо сказал Элиас.

Люк снова повернулся к компьютеру, вбил имя «Лиам» и нажал поиск.

Экран моргнул. Появилась одна запись.

— Что там? — спросил Элиас, подавшись вперёд.

Люк быстро пробежал глазами по строкам.

— Его здесь нет.

— Как нет? — Элиас почувствовал, как внутри что-то оборвалось. — Его же только вчера схватили. Не могли же они его...

— Я не сказал, что он мёртв, дубина, — перебил Люк. — Я сказал, что его нет именно здесь.

— Тогда где он?

— Там, куда мы собираемся направиться после того, как выберемся отсюда.

Элиас злобно глянул на него.

— Он находится в лаборатории «Окулус». Экспериментальная зона. Там проводят исследования Эхо и всего, что с ним связано.

Элиас со всей силы ударил кулаком по столу, сжав зубы. Клавиатура на столе подпрыгнула.

— Чёрт...

— Не нужно расстраиваться раньше времени, — Люк говорил монотонно. — В шестидесяти четырёх процентах случаев подопытные выживают. Их либо оставляют там, либо, если объект показал себя с хорошей стороны, переводят в Гелиос.

— Шестьдесят четыре процента?! — Элиас не узнал свой голос. Он сорвался на крик, дыхание сбилось, он начал часто и прерывисто дышать.

— Тише ты, — Люк шикнул на него. — Успокойся. Как я уже говорил, после того как мы выберемся, мы собираемся отправиться туда. Лишняя пара рук нам не помешает, поэтому я с радостью возьму тебя с собой. Твоя способность может нам пригодиться. — Он помолчал, давая Элиасу перевести дух. — А теперь дыши глубже и говори следующее имя.

Элиас сглотнул.

— Кесси. Поищи Кесси.

Люк сделал пару нажатий. Экран моргнул.

— Да... есть такой…

— Где? В какой он камере?

— Третий сектор, камера 6А.

Элиас выдохнул.

— Слава богу, он жив.

— Ещё кто-нибудь будет?

— Да, последний. Криста.

Люк вбил имя. Сделал несколько нажатий, потом ещё несколько.

— Ничего нет.

— Как ничего нет? — Элиас снова напрягся.

— Ты знаешь, как она выглядит?

— Только приблизительно.

— Тогда давай поищем по камерам.

Элиас быстро кивнул.

Люк переключился на другую вкладку, и экран заполнился рядами чёрно-белых квадратов. Десятки, сотни камер. Он начал быстро щёлкать по ним, пробегая взглядом по каждому изображению.

Подопытных было пугающе много. Люди всех возрастов, полов и рас сидели на койках, лежали, стояли у стен. Некоторые смотрели прямо в объектив пустыми, безжизненными глазами.

— Это всё, — сказал Люк, пролистав последний ряд.

— Нет, — Элиас покачал головой. — Её здесь нет. Есть возможность, что она тоже находится в «Окулусе»?

— Я бы не стал утверждать на сто процентов, но такая вероятность есть.

Люк протянул ему свою серебристую карточку с чёрной полоской.

— Держи. На седьмой этаж спустишься один. Мне нужно здесь ещё кое-чем заняться. Через минуту я отключу камеры, включу их обратно еще через три. Предупреждаю — на всё про всё у тебя будет минут семь, не больше. После этого мы уходим.

— Ты же сам сказал, что я тебе нужен.

— Своя жизнь поважнее будет, — ухмыльнулся Люк и снова повернулся к монитору.

Элиас стиснул карточку в руке и вышел из серверной. В коридоре Сандра и Ленз взглянули на него и быстро отвели взгляд, продолжая играть роли патрульных. Быстрыми шагами Элиас направился к лифту.

Коридоры седьмого этажа были выше и шире, позволяя на миг забыть, что он находится на глубине тридцати метров. Другим отличием было обилие поворотов и развилок, ведущих в разные части уровня. Яркие белые лампы отбрасывали короткие тени от стен, имевших небольшие углубления, приспособленные для разных нужд, кои не встречались Элиасу раньше.

Но самым разительным изменением стало количество охранников.

Они стояли на каждом углу, патрулировали по двое, а иногда и по трое. Элиас насчитал две пары только на первом отрезке коридора.

Первая пара прошла мимо, не глядя в его сторону. Элиас перебежал к следующей нише — углублению между дверями, где можно было спрятаться. Вторая пара, та, что стояла у поворота, не двигалась с места. Элиас заметил, что они смотрят в другую сторону сектора, и осторожно скользнул за их спинами, не издавая ни звука и стараясь не дышать.

На каждом повороте, чуть выше уровня глаз, на стенах имелась надпись, выведенная по трафарету красной краской — номер сектора и диапазон камер. Элиас плутал между ними, минуя охранников, пока наконец за очередным поворотом не увидел надпись «Сектор 3. Камеры 6А–6D».

В коридоре было пусто, только камера, смотрящая прямо на него. Элиас достал серебристую карточку из кармана и приложил к считывателю. Дверь распахнулась, и он моментально скрылся внутри.

Камера оказалась разделена на две части.

Сначала Элиас попал в небольшую пустую комнату три на три метра с серыми стенами и кафельным полом. Вторая часть камеры была отделена толстым пуленепробиваемым стеклом, Элиас понял это сразу, как только увидел его характерное зеленоватое свечение на срезе.

Комната по ту сторону стекла была больше. В её углу стояла койка, рядом с ней медицинское оборудование и капельница. На койке лежал человек, одетый в плотную белую с голубым оттенком одежду, какая обычно бывает у пациентов перед операцией.

— Кесси, — позвал Элиас, прильнув к стеклу, но человек не ответил.

Элиас приложил серебристую карточку к считывателю у стеклянной двери. Замок щёлкнул, и дверца слегка потянулась в его сторону.

Кесси лежал на койке, вытянувшись во всю длину, и не двигался. Глаза закрыты, лицо бледное, почти серое. От капельницы тянулась трубка к его левой руке, закреплённая пластырем. Рядом стоял прибор с мигающим жёлтым индикатором, от которого к груди Кесси тянулись тонкие провода с электродами.

— Кесси! — позвал Элиас, кладя руку на плечо.

Элиас нащупал на его шее слабый пульс.

Дышит. Живой!

Он принялся отсоединять провода. Прибор пискнул, жёлтый индикатор сменился красным. Элиас аккуратно вытащил иглу капельницы из вены. Снял с лица Кесси прозрачную маску с тёплым влажным дыханием внутри.

— Кесси, очнись, — он осторожно тряхнул его за плечо. — Мы уходим.

Кесси дёрнулся и закашлялся. Его мутные глаза открылись.

— Что... — едва выдавил из себя он. — Элиас?

— Всё в порядке, это я. Вставай.

— Не могу... — Кесси едва мог пошевелить пальцами.

Элиас подхватил его под руку, закинул руку Кесси себе на плечо и потянул вверх. Кесси застонал, но всё-таки смог подняться.

Они вышли в коридор. Элиас аккуратно осмотрелся по сторонам и, не заметив патруля, двинулся в сторону лифта.

Кесси тяжело переставлял ноги, опираясь на Элиаса. Каждый шаг давался ему с трудом — ноги подкашивались, его дыхание сбивалось, становясь всё более прерывистым. Элиас чувствовал, как его друг слабеет прямо у него на плече, но останавливаться было нельзя.

— Зря ты сюда… пришёл… — прошептал Кесси.

— Всё будет хорошо, мы обязательно выберемся, — Элиас стиснул зубы и покрепче перехватил его за талию.

— Мне немного осталось… — Элиас едва мог разобрать слова, настолько тихо говорил Кесси.

Впереди, в самом конце коридора, замаячили тени. Двое, трое — Элиас не успел разобрать, он прижался к стене вместе с Кесси, стараясь уменьшить свой силуэт, и крутил головой по сторонам в поисках места, чтобы спрятаться.

Элиас рванул в боковой проход, таща Кесси за собой, и остановился у еще одной камеры. Он вынул карточку из кармана, открыл дверь, и они вдвоём ввалились в комнату.

Внутри было темно. Только тусклый свет одиноко горящей лампы пробивался через толстую панель бронированного стекла. Элиас опустил Кесси на пол, а сам вжался спиной к стене, прислушиваясь.

В скором времени шаги за дверью стихли. Патруль прошёл мимо.

— Всё, — выдохнул он, сползая по стене. — Пронесло.

Элиас опустил взгляд на друга. Тот лежал на полу, прислонившись спиной к стеклу. Его глаза были закрыты, а лицо походило на восковую фигуру. Губы шевельнулись, но звука не было.

— Кесси? — Элиас наклонился и схватил его за плечи. — Кесси! Кесси, не смей! Не смей только...

Кесси открыл глаза и с трудом сфокусировал взгляд на Элиасе.

— Скажи... — его голос сорвался. — Скажи Лиаму... что он... что он не виноват...

— Ты сам ему скажешь, понял? — Элиас тряхнул его, заставляя не закрывать глаза. — Я тебя вытащу. Мы скоро...

— Не надо, — Кесси чуть качнул головой. — Я уже...

Рука его ослабла, скользнула по полу.

— Нет! — Элиас схватил её, сжал что было сил. — Не смей закрывать глаза, слышишь?! Не смей!

Кесси посмотрел на него, и в его взгляде не было ни страха, ни сожалений. Только усталость.

— Я рад... — выдохнул он. — Что ты пришёл.

Его глаза закрылись.

— Кесси? — Элиас тряхнул его за плечо. — Кесси!

Он прижал ухо к груди Кесси.

Тишина.

Только звук его собственного сердца, где-то там, далеко, будто из другой комнаты.

— Нет, — прошептал Элиас. — Нет, нет, нет...

По лицу Элиаса текли слёзы. Он не заметил, когда это началось, просто вдруг понял, что щеки мокрые, а в горле застрял ком.

— Ты не можешь, — прошептал он, не понимая, с кем говорит. — Ты не можешь просто так...

Он опустил голову, коснулся лбом холодной руки Кесси. Плечи дрожали. Он пытался дышать, но каждый вздох выходил с хрипом.

— Мы шли к тебе… так долго, — сказал он в пустоту. — Так долго, чёрт возьми...

Элиас не знал, сколько прошло времени. Может, минута. Может, пять минут. Для него мир сузился до размеров этой камеры, до холодного пола и безжизненного тела у стеклянной стены.

И только когда Элиас почувствовал чужой, неотрывный взгляд — поднял голову.

За толстым, пуленепробиваемым стеклом стоял Август.

Элиас не сразу узнал его. В серой робе, исхудавший, с запавшими глазами — он выглядел совсем не так, как в угодьях. Но осанка и его взгляд были всё те же.

Элиас пригляделся и застыл.

Правая рука Августа висела вдоль тела неестественно прямо, будто её заново собрали из кусков. Сквозь рукав робы, там, где сломанные кости срослись неправильно или где швы стягивали кожу в узловатые рубцы, проступали неровные бугры. Кисть была перемотана бинтами, и кое-где ткань, пропитавшись мазью или сукровицей, стала жёлтой.

Лицо…

На правой скуле, от виска и до подбородка, тянулся длинный, ещё свежий шрам, будто кто-то пытался снять с него кожу заживо. Другой, помельче, рассекал бровь, делая её вечно приподнятой в удивлённом, почти жалобном выражении. На нижней губе — шрам на тёмной коже, смещая линию рта в болезненной усмешке.

Белых пятен на волосах стало больше. Они больше не были отдельными прядями, теперь они расползались от висков, захватывая затылок, тянулись к темени. Там, где еще недавно была просто седина, теперь зияли целые островки совершенно белых, мёртвых волос.

Август медленно поднял левую руку, правой он, кажется, не мог двигать совсем, и прижал ладонь к стеклу.

В его глазах не было ненависти, не было злорадства. Только горечь. Элиасу показалось, что помимо этого он увидел в них… понимание?

Элиас смотрел на него, всё ещё сжимая в своей руке уже холодную кисть Кесси.

Он хотел спросить: «Это мы тебя так?» — но зачем? Он и так знал ответ на этот вопрос.

В угодьях они с Лиамом бились с ним насмерть. И если бы победил Август — он бы не был к ним так милостив. Таковы правила. Но сейчас, глядя на эти шрамы, на эту сломанную руку, на эти белые пятна в его волосах, Элиас вдруг почувствовал не оправдание содеянному, а непривычно тяжёлую вину.

Август прошептал так тихо, что Элиас скорее прочитал по губам, чем услышал:

— Мне жаль.

Не «прости». Не «я понимаю твою боль».

Мне жаль.

Элиас вытер лицо рукавом грубым, раздражённым движением, будто злился сам на себя за эти слёзы.

— Мне нужно было больше времени, — сказал он, глядя на Августа. — Ещё чуть-чуть… Ещё хотя бы день…

Август едва заметно качнул головой.

— Никому здесь не хватает времени, — его голос прозвучал глухо из-за стекла.

Элиас посмотрел на Кесси, на его спокойное, бледное лицо и убрал прядь волос с закрытых глаз. Потом поднялся. Он прислонился к стене и закрыл глаза всего на секунду.

Элиас шагнул к магнитному замку и приложил карточку. Дверь во внутреннюю камеру открылась.

Август опустил голову и зажмурил глаза, ожидая удара, но его не последовало.

— Можешь идти, — Элиас кивнул в сторону коридора, не глядя на Августа.

Август боязливо посмотрел в сторону открытой двери, перевёл взгляд в ту сторону, где начинался коридор, затем вернулся к Элиасу.

— Можно мне… с тобой? — Голос Августа звучал неуверенно, будто он и сам не верил, что говорит это вслух.

— Зачем?

Август сглотнул. Посмотрел на свою правую руку. Помолчал.

— Мне некуда идти, — сказал он наконец. — И я… я не знаю, что мне делать.

Он перевёл взгляд на Элиаса, и в этом взгляде не было ни просьбы о пощаде.

— Я не знаю, куда ты направляешься. Не знаю, что у тебя за дела. Но я… попытаюсь помочь. Чем смогу.

— Зачем тебе это? — Элиас не понимал. Его голос охрип, а слёзы ещё не высохли на лице, и он почти не контролировал, что говорит.

Август опустил взгляд и замялся.

— Ты тогда меня не добил. Лежачего. Беспомощного. — Он провёл пальцами по шраму на скуле, повторяя его изгиб. — А ведь мог. И имел полное право.

Он запнулся, сжав губы, и шрам на них дёрнулся.

— За это я тебе… должен, наверное.

— Я не жду от тебя возвращения долгов, — бросил Элиас.

— Знаю, — Август качнул головой. — Поэтому и прошу.

В стеклянном кубе повисла тишина.

Элиас смотрел на бывшего врага. На этого человека с разбитой рукой, с лицом, исполосованным шрамами, — того самого, кто едва не убил их в Угодьях.

— Идём. У нас мало времени. — Сказал наконец Элиас.

***

Элиас и Август пробрались к лифту незамеченными.

— Есть план? — тихо хрипло спросил Август.

— Плана нет, — ответил Элиас. — Но надеюсь, что у тех, с кем мы сейчас встретимся, он есть.

Август лишь медленно кивнул головой.

Лифт пришёл быстро, они зашли внутрь, Элиас нажал кнопку шестого этажа. Кабина дёрнулась и поехала вверх.

— Кто они? — спросил Август, уперевшись здоровой рукой в стенку лифта.

— Долгая история, — ответил Элиас.

Двери открылись, и им на глаза сразу попались двое охранников. Один сидел у стены, поправляя шнурки, прислонившись к ней плечом, а второй маячил чуть дальше, у поворота.

— Эй! — крикнул тот, что был у стены, вставая и потянувшись к рации. — У нас...

Мимо Элиаса промелькнуло белое пятно. Август двинулся быстрее, чем Элиас успел среагировать, — он резко ударил охранника в его темечко. Голова мотнулась, затылок с глухим стуком впечатался в стену.

Второй охранник уже вскинул автомат. Очередь прошила воздух. Элиас рванул вперёд, выставляя щит. Пули ударили в тёмную поверхность щита и застыли в ней.

Элиас с разбега влетел в охранника плечом, отчего тот потерял равновесие, отшатнулся, уводя автомат в сторону. Август метнулся к нему, ударил по ноге в его коленную чашечку. Охранник рухнул на пол и успел только зажмуриться от боли, перед тем как Август вырубил его коротким ударом в голову. Он наклонился и поднял оружие с пола.

В комплексе завыла сирена. Красные лампы на стенах замигали, заливая коридоры багровым светом. Элиас и Август побежали к серверной, не теряя ни минуты.

На полпути к помещению из-за поворота вышли трое. Люк, Сандра и Ленз.

Сандра окинула Августа быстрым взглядом и поморщилась.

— Ещё одного бесполезного прихватили, — сказала она.

Август промолчал, глядя на неё из-под своих белых прядей.

— Если уже подняли тревогу, в нашей маскировке больше нет смысла, — сказал Люк, глядя на Ленза.

Ленз кивнул. Резкими движениями рук он провёл по воздуху, и форма на Люке и Сандре поплыла, возвращаясь к прежнему виду. Люк оказался в своём ультрамариновом пальто на малиновом пиджаке, Сандра — в дорогой рубашке и широких брюках. Кобуры и рации на их поясах исчезли.

— Ну наконец-то, — Сандра достала из кармана маленькое зеркальце, внимательно осмотрела себя с разных сторон и поправила волосы. — Всё это время чувствовала себя мешком с картошкой.

— Какой у нас план? — спросил Элиас, обращаясь к Люку.

Люк показал жестом следовать за ним. Сирена выла не переставая, красные лампы мигали в такт, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Где-то сзади, за несколькими поворотами, послышались далёкие шаги.

— До того, как поднялась тревога, мы планировали выйти через парковку, — Люк говорил на ходу, не оборачиваясь. — Но теперь все лифты заблокированы. Подняться на верхние уровни больше не получится, так что придётся воспользоваться запасным планом.

— Это ещё каким? — спросила Сандра, поправляя на ходу воротник.

— А я смотрю, наша прекрасная особа не удосужилась прочесть документ, выданный на брифинге, — усмехнулся Люк.

— Я… я прочла его! — Сандра покраснела. — Просто не всё оттуда помню.

— Ясно, — протянул Люк. — На этом этаже есть старый грузовой лифт. Его построили, когда возводили институт. Он был нужен строителям, чтобы таскать материалы на нижние этажи, из-за чего при его строительстве использовались обычные материалы.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Элиас, оборачиваясь назад и проверяя, нет ли преследования.

— Все внешние стены подземных уровней Гелиоса построены по специальной, особо хитрой технологии, из-за чего любое воздействие Эхо на них не возымеет эффекта. Однако эта шахта примыкает к внешней стене, и уже её стены такой защиты не имеют.

Люк поправил локон волос, выбившийся из укладки и теперь настойчиво маячивший перед его глазами в разные стороны.

— Жадность и сжатые сроки строительства оставили нам замечательный чёрный ход.

— То есть мы просто поднимемся по лифту на парковку?

— Нет, — покачал головой Люк. — Шахта обесточена, но это не будет для нас большой проблемой. Здесь-то в дело и вступит наш курящий друг.

Ленз на бегу вытащил сигарету и зажал её в зубах, но не закурил.

— Только если меня раньше не пристрелят, — буркнул он.

— Не пристрелят, — ответил Люк. — И вообще, что-то ты совсем раскис. Мы почти добрались, и, как видишь, ты еще целёхонек.

— Прямо сейчас я беспокоюсь о том, что теперь нас пятеро, а не трое, как было оговорено в плане. Мне потребуется много усилий, чтобы вытащить всех сразу, так что охрана будет на вас.

— С превеликим удовольствием! — произнесла Сандра с улыбкой на лице.

Они остановились у двери с табличкой «Склад. Сектор 6D». Люк приложил серебристую карточку к считывателю.

— Внутри — грузовой лифт, — сказал он. — И, скорее всего, охрана. Будьте готовы.

Склад был просторным помещением с высокими потолками и металлическими стеллажами с ящиками и контейнерами, уходящими вглубь. Кое-где виднелись штабеля стройматериалов, затянутые полиэтиленовой плёнкой. В центре, у противоположной стены, располагались массивные металлические двери грузового лифта. Охрана была рассредоточена по всему складу — Элиас успел насчитать как минимум шесть человек в поле зрения, и ещё несколько маячило в проходах между стеллажами. Они не ждали гостей, но тревога сделала своё дело — все были на взводе, держа оружие наготове.

— Гости! — бросил один из них, и склад взорвался выстрелами.

Элиас выставил щит, закрывая Ленза и пригибающегося Августа. Слева от них охранник, укрывшийся за штабелем тёмных досок, поливал очередями, не давая поднять головы. Август прижался к стеллажу и коротко отстреливался, не целясь, для того чтобы охранники не подходили ближе.

Сандра рванула вперёд.

Её Аура вспыхнула вокруг кулаков и ступней, позволяя развивать ей молниеносную скорость. Первый охранник даже не успел вскинуть оружие: удар в солнечное проделал в нём сквозную дыру. Второй охранник успел выстрелить, но Сандра уже ушла в сторону, скользнула под руку и в прыжке вбила колено ему в лицо. Кровь брызнула на пол.

Третий попытался ударить её прикладом сзади. Сандра развернулась, перехватила автомат, дёрнула на себя, и охранник, не удержав равновесия, рухнул на колено. Она добила его ногой в висок.

Элиас вместе с Лензом и Августом, у которого уже закончились патроны, вжались в угол укрытия. Пули продолжали барабанить по щиту.

Видя, как теснят её союзников, Сандра, не желая тратить время на обход, пробила рукой металлический короб. Толстая стенка хрустнула, и она просунула руку внутрь, вцепилась в охранника с той стороны и рывком протащила его сквозь рваные края препятствия. Окровавленное тело охранника с распоротыми боками повисло в её руках. Она бросила его на пол, перешагивая через труп.

Люк стоял в центре склада, закрыв глаза. Казалось, он не замечал ни стрельбы, ни суеты вокруг. Охранник за стеллажом слева целился прямо в него. Люк открыл глаза.

— Если ты выстрелишь в меня, твоя пуля пробьёт твоего напарника, прячущегося справа, — произнёс он громко и чётко. — Иначе я смогу стоять только на одной ноге.

Охранник нажал на спусковой крючок.

Пуля вылетела из ствола, прошила пространство между стеллажами и вошла в плечо человеку, пытающемуся обойти их с другого фланга. Тот, вскрикнув, выронил оружие и рухнул за ящики.

Напарник выругался и дёрнул затвор.

— Стреляй ещё, — сказал Люк. — Если ты выстрелишь снова — пуля войдёт в твою собственную голову.

Охранник, не дожидаясь конца фразы, спрятался за укрытием.

— Вот ведь умные пошли, — невольно буркнул Люк.

Пока спрятавшийся охранник судорожно сообщал что-то по рации, Сандра настигла его и легким движением руки свернула тому шею.

— Кажется, закончились, — произнесла Сандра, вытирая кровь на руках кружевным платком.

Дверь склада с грохотом расползлась в стороны — её сорвало с петель ударом снаружи.

На пороге стоял Бьорн Вебер. Бритоголовый мужчина сорока лет, с густой рыжей бородой, в простой майке, штанах цвета хаки и ботинках с железными носами. На его груди висела серебряная цепь с кулоном в виде молота. Он обвёл взглядом помещение склада.

— Я пожрать хотел, — сказал он спокойно, — а из-за вас, гадов, меня сюда вызвали.

Он двинулся вперёд, перешагивая через труп.

Сандра рванула в его сторону, её аура вновь вспыхнула. Кулак врезался Бьорну точно в грудь, но тот даже не шелохнулся. Только надменно посмотрел на неё сверху вниз, будто на назойливую осу.

— Не смеши, — сказал он и отшвырнул её в сторону.

Сандра пролетела несколько метров, ударившись спиной о стеллаж, с которого посыпались ящики. Сандра приземлилась на пол, но тут же вскочила. На её боку точно будет синяк, но сейчас это было неважно. Её пальцы сами собой нащупали брошь на вороте.

Рука сжалась вокруг неё.

— Не стоит, — раздался голос Люка.

— Что? — Сандра не убирала руку.

— Не снимай ограничитель. Я сам с ним разберусь.

Сандра усмехнулась.

— С какой это стати?

— Всё в порядке, у тебя ещё будет время развлечься. Я не стану его убивать.

Она посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом. Потом убрала руку с броши.

— Чёрт с тобой, — бросила она, отступая к стене.

Бьорн слышал этот разговор и громко рассмеялся.

— А силёнок-то хватит? — Он повернулся к Люку, потирая кулак. — Да тебя же с этого пола не один день будут отскребать…

— Это мы ещё посмотрим, — ответил Люк, делая шаг вперёд.

Люк прикрыл глаза на секунду и сосредоточился.

— Если ты сейчас ударишь меня, — произнёс он, глядя Бьорну прямо в глаза, — твой удар вернётся к тебе с удвоенной силой.

Бьорн усмехнулся.

— Ты мне тут условия ставишь?

— Иначе я проведу остаток боя без использования Эхо.

Сандра сзади недовольно хмыкнула. Риск был слишком велик. Но это был единственный способ заставить Бьорна колебаться.

— Выбирай, — сказал Люк.

Бьорн замахнулся и ударил.

Волна прошла сквозь воздух, направляясь прямо в Люка. В последний момент она развернулась и с удвоенной силой врезалась обратно в Бьорна. Бьорна отбросило назад на несколько шагов. Он пошатнулся, схватился за грудь, но устоял.

— Сильно, — признал он, потирая ушибленное место. — Но этого недостаточно!

Люк понял — Бьорн слишком массивен. Даже удвоенная сила его собственного удара его не остановит. Если Люк попробует изменить правило на «твой удар убьёт тебя», то его собственная плата за проигрыш станет слишком дорогой.

— Ладно, — выдохнул Бьорн, распрямляясь. — Игры кончились.

Он ударил кулаком по полу.

Ударная волна прошла под ногами, вскрывая бетонную крошку. Элиас почувствовал, как земля дрожит, отступает и через секунду возвращается с новой силой. Ленза отбросило к стене, Август едва удержался на ногах, вцепившись в стеллаж. Элиас успел выставить щит, но волна прошла через всё его тело, отбрасывая к лифту.

Бьорн шагнул вперёд, занося кулак для решающего удара.

У Люка не осталось времени придумать новую, изощрённую «Ставку».

Он не любил эту способность. Слишком опасную, слишком непредсказуемую. Она требовала концентрации и оставляла после себя пустоту в голове, будто кто-то вычерпал часть сознания.

«Солипсический вердикт» позволял ему задавать фундаментальные правила в ограниченном радиусе. Если «Ставка» позволяла противнику сделать выбор, то «Вердикт» отрезал ему такую возможность. Он объявлял правило, и реальность подчинялась.

Но плата за это была высокой.

— С этого момента, — произнёс Люк, и голос его стал чужим, будто говорило само пространство, — любая попытка навредить кому-либо в этом помещении заставит нападающего замереть на месте. Ни кулак, ни нога, ни оружие, ни Эхо не сработают.

Кулак Бьорна завис в сантиметре от лица Люка. Глаза расширились, он попытался дёрнуться, но мышцы не слушались. Его кулак так и остался висеть в воздухе.

— Что ты сделал?! — злобно выдохнул он.

— Солипсический вердикт, — сказал Люк, и каждое слово давалось ему с трудом. — Ты не можешь ударить меня. Не можешь ударить никого из моих людей. Ты вообще не можешь никому причинить вред, пока действует моё правило.

Бьорн сжал второй кулак и попробовал ударить снова. Ничего.

— У меня есть ещё два таких в запасе, — прошептал Люк, глядя на Бьорна. — Хочешь проверить, на что они способны?

В глазах Бьорна читалась холодная, тяжёлая злоба.

— Я не знаю, что ты сделал, — сказал он сквозь зубы. — Но когда это кончится, я разберусь с тобой лично!

— Мы уходим! — крикнул Люк.

Ленз стоял у массивных дверей грузового лифта, прижав ладони к металлу, изменяя его структуру. Металл размягчался, и Ленз раздвинул створки в стороны. За ними чернела пустая шахта — никакой кабины, только тросы, уходящие вверх, и темнота внизу.

— Помогите мне! — крикнул Ленз.

Август, прихрамывая, подбежал к нему, вцепился в край двери, расширяя проход.

Сандра не отводила взгляда от Бьорна, готовая броситься в любую секунду. Но «Вердикт» держал его на месте, скованного собственным бессилием.

— Лучше бы тебе поспешить, — сказал Люк, пятясь спиной и не выпуская из виду тушу Бьорна.

— Сейчас-сейчас, — прошептал Ленз, опускаясь на колени у края шахты.

Он прижал ладони к бетонному полу, и плита под его руками начала менять структуру, делая её податливой, как глина. Из стен шахты он начал вытягивать куски породы, соединяя их в подобие платформы.

— Заходите, — бросил он, не оборачиваясь.

Элиас подскочил первым, втаскивая Августа на платформу. Сандра, пропуская Люка, вбежала последней.

— Трусы! — прокричал им вслед все ещё обездвиженный Бьорн. — Я вас запомню!

— Держитесь! — крикнул Ленз.

Он опустился на колени в центре платформы, прижал ладони к её поверхности.

— Главное — не двигайтесь и не паникуйте, — сказал Ленз.

Он сосредоточился.

Порода перед ними начала расступаться. Земля переставала существовать прямо перед лицом, создавая пустоту — ровно такую, чтобы платформа могла скользнуть вперёд. А сзади, там, где они только что были, пустота заполнялась заново. Бетон, глина и камни возвращались на место, запечатывая проход, будто их здесь никогда не было.

Они двигались по диагонали в бесконечной темноте. С каждым метром земля перед ними расступалась, одновременно смыкаясь за их спинами, отрезая путь назад.

— Куда мы едем? — спросил Элиас.

— Наружу, — коротко бросил Ленз.

Глава 18

Ленз вытащил всех на поверхность, и в лица ударил прохладный, свежий воздух, пахнущий мокрым асфальтом. Они выбрались из-под земли прямо на баскетбольной площадке. Асфальт разошёлся в разные стороны лепестками, оставляя за собой вмятину, в которой Ленз, всё ещё стоя на четвереньках, тяжело дышал. Сандра стряхнула с плеча кусочек земли, поморщилась и вытащила из волос мелкую крошку.

— Кажется, чисто, — сказал Ленз, с трудом поднимаясь на ноги. Он огляделся по сторонам, потом подошёл к ближайшему дому, поднимаясь по облупленным ступеням. Через заднюю дверь старой панельной многоэтажки с мутными стеклянными ставками пробивался электрический свет.

Ленз подошёл к двери и постучал.

Дверь открыл подросток в растянутой футболке с логотипом спортивной команды и коротких шортах. Он сонно моргал, глядя на грязного незнакомца.

— Мне нужен адрес, — устало произнёс Ленз. — Где мы находимся?

Подросток еще секунду таращился на Ленза, затем ответил:

— Лайнсин-27.

— Спасибо.

Ленз развернулся и пошёл обратно, оставляя подростка в полном недоумении.

— Лайнсин-27, — сказал он, возвращаясь к группе.

Люк, сидящий на корточках и держащийся за голову, усмехнулся:

— Далековато нас занесло.

— Я просто вывел нас наружу, — Ленз достал из кармана пачку сигарет и закурил. — Кто знал, что нам всё-таки придётся пользоваться запасным отходом?

— Ладно, я тебя не виню, — Люк поднялся, покачиваясь. — Главное, что все целы. Пора делать ноги.

Сандра достала мобильник, набрала номер.

— Джейсон, мы на Лайнсин-27. Баскетбольная площадка. — Она поморщилась. — И да, нас будет пятеро.

Пауза.

— Я не собираюсь торчать здесь столько времени, это их проблемы. — Она бросила взгляд на Элиаса и Августа. — Да. Ждём.

Она убрала телефон.

— Машина будет через пять минут.

Потом повернулась к Люку и добавила:

— Надеюсь, твоё убежище чистое.

Люк устало улыбнулся с закрытыми глазами.

— Сильно не обольщайся.

Тонированный автомобиль прибыл точно в срок.

Он мягко вкатился во двор и остановился передней дверью перед Сандрой. Стекло было тёмным настолько, что нельзя было разглядеть ни водителя, ни что вообще находится внутри.

— Залезайте, — сказала Сандра, открывая переднюю дверь.

Элиас, Август, Люк и Ленз втиснулись на заднее сиденье. Машина была широкой и просторной, но даже в ней четверо взрослых людей помещались с трудом. Август, прижимая сломанную руку, забился в угол у окна. Ленз оказался посередине, между ним и Элиасом. Люк влез последним, долго усаживаясь, пристраивая ноги, и наконец выдохнул:

— В тесноте, да не в обиде.

— Поехали, Джей, — сказала Сандра, доставая зеркальце.

Машина бесшумно тронулась, выехала из двора и нырнула в поток.

— Сколько нам примерно ехать? — спросил Ленз, пытаясь высвободить руку, которую зажал своим плечом Август.

— Около часа, — ответил водитель.

Август, Ленз и Элиас одновременно вздохнули.

— Если кому-то что-то не нравится, он может идти пешком, — раздражённо бросила Сандра.

— Прошу прощения, что дорога займёт столько времени. Сейчас час пик, — сказал водитель.

— Не стоит оправдываться, Джей, — Сандра бережно поправляла макияж.

Элиас наклонился к Люку, зашептал:

— Мне нужно позвонить другу. Он остался в гостинице, мы приехали вместе. Он ждёт меня и не знает, что случилось.

— Сколько у тебя ещё друзей? — Люк расплылся в усталой улыбке.

— Он не доставит вам хлопот. К тому же... Он умеет лечить.

— Лечить? — Люк поднял бровь. — Думаю, это будет весьма кстати. Александра, как там твой бок, не болит? — ехидно произнёс Люк, зная, что сейчас произойдёт.

— Не смей меня так называть! — взвыла Сандра, дёрнувшись на переднем сиденье.

— Прости, прости, — неискренне ответил Люк и протянул Элиасу телефон. — Держи.

Элиас взял телефон и набрал номер гостиницы. Из трубки послышался голос консьержа.

— Мне нужен Денни из тринадцатого номера. Срочно.

Через несколько секунд раздался знакомый, встревоженный голос:

— Элиас! Где ты? С тобой всё в порядке?

— Денни, слушай внимательно. Тебе нужно уходить из гостиницы сейчас же.

— Что происходит? — Голос Денни стал тише и напряжённее. — Тебе удалось найти Лиама?

— Я потом всё расскажу. Сейчас тебе нужно добраться до... — Элиас вопросительно посмотрел на Люка.

Вместо него вмешалась Сандра:

— Скажи ему, пусть подходит к ресторану «Шейнил». Джейсон сможет его забрать, но только после того, как мы сами доберёмся до убежища. Он должен ждать у входа и никуда не уходить.

— Ты слышал? — спросил Элиас в трубку. — Ресторан «Шейнил». Жди у входа, за тобой приедут.

— А ты? — голос Денни дрогнул.

— Мы едем в убежище, я буду ждать тебя там. Удачи.

Он сбросил звонок и отдал телефон Люку.

Огни города сменялись жилыми кварталами, потом редкими домами, затем деревьями.

Они выехали на окраину, и город закончился.

Высотные дома исчезли, сменившись редкими двухэтажными строениями. Кое-где виднелись старые гаражи, заборы из сетки-рабицы, палисадники с чахлыми кустами и изредка, вдалеке, можно было увидеть посевочные поля. Машина свернула на грунтовую дорогу, обогнула небольшой лесополос, и перед ними открылось тёмное озеро, с едва различимыми бликами закатного солнца на поверхности.

Здесь, у самой воды, теснились несколько однотипных, отштукатуренных домов с черепичными крышами и маленькими верандами. Среди них невозможно было угадать, какой принадлежал Люку.

— Приехали, — сказал Джейсон, сбавляя скорость.

Машина остановилась у одного из домов, огороженного невысоким забором. За ним угадывался палисадник и крыльцо с тёмно-красной дверью.

Сандра грациозно, насколько это позволяли её усталость и грязь, вылезла из машины и, не закрывая дверь, спросила:

— Джей, ты же не забыл мою одежду?

Джейсон молча открыл багажник и достал оттуда несколько вешалок, прикрытых чехлами. Сандра взяла их, кивнула и направилась к дому.

С заднего сиденья вывалились остальные.

Первым выбрался Люк. Тяжело опираясь на дверцу, он вылез наружу и отошёл в сторону, держась за поясницу. За ним, придерживаясь за сиденье, вылез Элиас. Ленз, потирая затёкшую спину, выбрался следом, громко выдохнул и достал сигарету, зажал её в зубах. Последним, с помощью Элиаса, вылез Август, едва держась на ногах и прижимая сломанную руку к груди.

Люк подошёл к тёмно-красной двери, у которой уже дожидались Сандра с Джейсоном, достал ключи, пару секунд повозился с замком и толкнул её.

— Не то чтобы вам тут рады, — сказал он, пропуская их внутрь, — но в любом случае — добро пожаловать. Чувствуйте себя как дома.

Пройдя прихожую, они очутились в просторном зале.

В центре комнаты стоял широкий кожаный диван, по бокам от него — два кресла, обитые тёмной тканью. У дальней стены расположился газовый камин, добавляющий атмосфере уюта. Вдоль стен тянулись книжные полки от пола до потолка, забитые различными книгами, папками и какими-то коробками.

— Ты живёшь здесь? — спросил Элиас, оглядываясь. — Или это только убежище для таких случаев?

Люк уже опустился в кресло.

— И то, и другое, — сказал он. — Я здесь бываю. Не постоянно, но часто. Место тихое, природа рядом. Здесь хорошо думается.

— О чём? — спросил Ленз, наконец закуривая и выпуская дым в потолок.

— О жизни, — ответил Люк. — О смерти. О всяком разном.

В комнате повисла тишина. Сандра уже ушла в другую комнату переодеваться, хлопнув дверью. Август опустился на диван, откинул голову на спинку и закрыл глаза.

Элиас стоял у окна, глядя на тёмное озеро.

— И что теперь? — спросил Элиас. — Какие дальнейшие планы?

— Для начала не помешало бы передохнуть, — сказал Люк, откидываясь в кресле. — Хотя бы пару часиков, а там видно будет. Кстати, если кто проголодался — у меня в холодильнике есть полуфабрикаты. Кухня вон там, — он указал пальцем, — направо по коридору.

— Пойду возьму себе чего-нибудь, — сказал Ленз, поднялся и скрылся в темноте коридора.

— Итак, Элиас... — протянул Люк, поворачивая голову к нему. — Познакомь меня со своими друзьями.

— Это Август, — сказал Элиас. — Мы... В общем, мы встретились с ним в угодьях.

— А... — Люк прищурился, разглядывая его. — Так это ты подопытный-19?

— Да, — тихо ответил Август.

— Не сладко тебе, наверное, пришлось в Гелиосе. Скажи, они всё ещё используют «Гираз» или придумали что-то более гуманное? Хотя о чём это я... Чтобы слова «Гелиос» и «гуманность» были в одном предложении...

Август резко развернул голову в его сторону.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Не нужно так удивляться, — Люк достал из кармана плаща кубик Рубика и начал вращать его грани. — Я много чего знаю об их тёмных делишках. О подопытных — о том, через что они проходят, как происходит отбор и что их ждёт в конце.

— Это ужасное место, — Август перевёл взгляд на Элиаса. — Элиас, тогда в угодьях я...

— Я понимаю, — сказал Элиас, но не успел договорить.

— Нет! — Август резко повернулся к нему, в его глазах вспыхнуло что-то, чего Элиас не видел раньше. — Ты не понимаешь. Я потерял счёт времени уже на второй неделе. Каждый день на мне ставили эксперименты. Меня держали в бетонной клетке неделями, сажали на одну диету, потом на другую, вводили неизвестные препараты, подвергали нечеловеческим нагрузкам и не давали мне спать.

Он замолчал на секунду, его голос дрожал, но он продолжал.

— Но я не сломался. Нет, тогда я не сломался.

Элиас молчал, давая ему выговориться.

— Когда я обрёл Эхо, в моей голове что-то щёлкнуло... — Август провёл здоровой рукой по лицу, убирая волосы в сторону. — Я почувствовал силу. Я почувствовал власть. Понял, что стоит мне захотеть — и это сразу же будет у меня. Эта сила... Это чёртово Эхо одурманило меня. Я забыл, почему я вообще нахожусь в Гелиосе.

— О чём ты? — спросил Элиас.

— О, кажется, наш новоиспечённый друг подписал контракт, — Люк не поднимал глаз от кубика, но его губы изогнулись в усмешке. — Что тебе пообещали?

— Списание всех долгов, — тихо сказал Август.

— Погоди, — Элиас подался вперёд. — То есть ты сам вызвался добровольцем?

— Моя мать и отец были серьёзно больны, — Август отвернулся к окну. Его плечи напряглись. — А сестра только-только научилась говорить. Я не мог поступить иначе. Мне срочно нужны были деньги. Много денег.

Он замолчал.

Элиас смотрел на его спину, на эту сломанную руку, на шрамы, которые тянулись по всему лицу.

— Я знаю, что, возможно, поступил неправильно, — голос Августа стал тише. — Знаю, что меня использовали как живое оружие. Я не прошу, чтобы ты меня простил. Я хочу, чтобы ты понял: выбора у меня не было. Либо так, либо все, кого я знал, вскоре бы погибли.

В комнате повисла тишина. Только огонь в камине потрескивал — искусственный, но почти как настоящий.

— Я понимаю, — сказал наконец Элиас.

Август не обернулся.

— Выбор — это когда есть из чего выбирать, — добавил Люк, не поднимая головы. — А когда тебя ставят перед фактом — это не выбор. Ты спас свою семью. Лучшего выбора у тебя всё равно не было.

Люк повернул голову к Элиасу.

— А что насчёт твоего второго друга? Денни, кажется?

— Мы встретили его в Саусгейте, — ответил Элиас. — Тогда он работал врачом в одной банде. Его сестру купил Гелиос у другой группировки. Поэтому он поехал с нами.

Люк замер. Даже перестал крутить кубик.

— Как интересно... — протянул он. — Не забрал силой, а купил. Что у неё за Эхо?

— Я не знаю, стоит ли об этом говорить... — Элиас помедлил. — Спроси у Денни сам, когда он приедет. Но я сомневаюсь, что он расскажет.

— Жаль, — коротко ответил Люк и снова принялся крутить кубик.

— Ты сказал, он врач, — в голосе Августа появилось что-то живое.

— Да. Он вылечил руку Лиама. Ту, которую ты... которую ты сломал.

— Прости...

— Это уже в прошлом.

Август помолчал, потом спросил, стараясь, чтобы его голос звучал ровно:

— Как думаешь, он мог бы... — Август посмотрел на свою сломанную руку. — Мог бы и мою руку вылечить?

— Думаю, у него получится. Он хороший врач, даже без своих способностей.

— Пускай заодно и меня осмотрит, — отозвался Люк. — Что-то в последнее время у меня жутко болит голова.

Люк поднялся с кресла и потянулся, хрустя шейными позвонками.

— Ладно, — сказал он. — Пойду вздремну пару часов.

Он развернулся и скрылся в коридоре. Где-то в глубине комнат хлопнула дверь.

В гостиной стало тихо. Август сидел в кресле, вытянув сломанную руку вдоль подлокотника, и смотрел на огонь. Элиас не знал, что сказать. Он вообще не умел вести такие разговоры.

— Ты прав, — неожиданно сказал Август.

— В чём?

— Насчёт того боя. Он остался в угодьях. — Август пошевелил пальцами правой руки, поморщился. — Но рука… Она каждый день напоминает мне, что я там был.

Август поднял на него виновные глаза.

— Почему вы не добили меня в угодьях? Почему не добил в камере?

Элиас пожал плечами.

— Не знаю. Лиам хотел. А я… Не знаю.

— Ты сомневался?

— Наверное.

— И сейчас сомневаешься?

Элиас посмотрел на него. На этого сломленного человека в чужой одежде, со шрамами на лице и белыми прядями в волосах.

— Нет, — ответил он. — Сейчас — нет.

Август кивнул и снова повернулся к камину.

Они сидели молча, пока за окнами не послышался шум мотора.

Элиас выглянул в окно. У ворот остановился чёрный автомобиль с тонированными стёклами. С водительского сиденья вышел Джейсон. Он открыл заднюю дверцу, и из машины выбрался Денни.

Элиас вышел на крыльцо. Денни уже шагал к дому в своей неизменной зелёной футболке и рюкзаком за плечами.

— С тобой всё в порядке? — Денни остановился в нескольких шагах. — Я… я боялся, что вы…

— Всё нормально, — сказал Элиас. — Заходи внутрь.

Денни кивнул, вошёл в дом и замер.

Просторная гостиная, кожаный диван, камин, книжные полки, дорогая неброская мебель.

— Чьё это всё? — спросил он, оглядываясь.

— Люка, — ответил Элиас. — Мы с ним… Ну, в общем, мы встретились в Гелиосе. Он и его люди помогли нам выбраться.

— Люк? — Денни нахмурился.

— Долгая история. Он сейчас спит, сказал, через пару часов встанет.

Денни перевёл взгляд на Августа, который поднялся из кресла.

— А это? — спросил он с любопытством.

— Август, — сказал Элиас. — Тот самый подопытный из угодий. Мы встретили его в Гелиосе. Он… Теперь он с нами.

— Это тот, который сломал Лиаму руку? — Денни прищурился, разглядывая шрамы на лице Августа, его сломанную руку и белые пятна в волосах.

— Да, — коротко ответил Август.

Денни помолчал, потом пожал плечами.

— Ладно. Лиам его простил, значит, и я как-нибудь переживу.

Он подошёл к дивану, сбросил рюкзак и устало опустился на сиденье.

Элиас сел рядом. Август остался стоять у окна, глядя в темноту.

— Ты узнал что-нибудь про Кристу? — спросил Денни. Голос его дрогнул, впервые за весь разговор. — Она в Гелиосе?

Элиас не ответил сразу. Смотрел в пол.

— Её там нет, — сказал он наконец. — Люк искал по камерам, по всем записям. Её нет в Гелиосе.

Денни замер.

— Как нет? — спросил он тихо. — Её же должны были… Ла-Манчо продали её им. Как её там может не быть?

— Не знаю, — ответил Элиас. — Люк сказал, есть вероятность, что она в Окулусе. Экспериментальная зона за городом. Туда мы и отправимся, как только придёт время.

Денни молчал. Смотрел на свои руки, сжимал и разжимал пальцы.

— Значит, её пытают где-то ещё, — сказал он глухо. — А я здесь сижу.

— Мы все хотим её найти. Но без плана нам не прорваться.

Денни кивнул, но не поднял головы.

— А Лиам? — спросил он. — Он с вами?

— Нет, — сказал Элиас. — Сейчас он… тоже в Окулусе, наверное.

Денни поднял глаза на Элиаса, в них была только обречённость.

— Мы всех их вытащим, — сказал он. — Кристу, Лиама. Всех.

— Да, — ответил Элиас. — Вытащим.

— А Кесси? Ты нашёл Кесси?

Август, стоящий у окна, чуть шелохнулся.

Элиас не ответил. Он медленно опустил голову.

Денни понял всё без слов.

— Прости, — сказал он.

— Не надо, — ответил Элиас. — Просто… давай не будем об этом сейчас.

Они помолчали.

— Слушай, — Денни полез в рюкзак и вытащил оттуда несколько вещей. — Я забрал кое-что из номера. Извини, что пришлось копаться в ваших вещах.

Он аккуратно выложил на журнальный столик зелёную книгу Элиаса, конверт с пластинкой, пару свёрнутых купюр и маленький вишнёво-красный камешек с неровными гранями.

— Не успел забрать всё, времени было мало, но это… это самое важное, наверное.

Элиас взял в руки книгу. Провёл пальцем по золотой четвёрке на корешке, затем посмотрел на агат.

— Всё нормально, — сказал он. — Спасибо.

Денни кивнул и затем зыркнул на камешек.

— Откуда он у тебя?

Элиас повертел камешек в пальцах. Камень был тёплым, будто его только что достали из кармана.

— Не помню, — сказал он. — Я… честно, не помню, откуда он взялся.

Денни посмотрел на него внимательно, но ничего не сказал.

— Ладно, — произнёс он, откидываясь на спинку дивана. — Завтра разберёмся. Тут есть где-нибудь еда?

— По коридору направо, — сказал Элиас. — Там должен быть Ленз. Мужчина с щетиной и в очках.

Денни кивнул, поднялся и, не говоря больше ни слова, скрылся в темноте.

Элиас остался один. Он взял агат, посмотрел на него под светом камина. Красные грани камня переливались, будто живые.

Откуда он?

Он не помнил. Совсем. Будто камень всегда был у него в кармане. Или будто кто-то положил его туда, пока он спал.

Элиас сунул агат обратно в карман, взял книгу и пластинку и убрал их в рюкзак. Потом сел на диван, положил голову на спинку и закрыл глаза.

***

Элиас проснулся от пристального взгляда, направленного на него.

Он открыл глаза и увидел лицо Люка в нескольких сантиметрах от своего. Его глаза внимательно бегали по лицу Элиаса, не мигая. Элиас перепугался и дёрнулся назад, ударившись спиной о спинку дивана.

— Ты что делаешь?! — выдохнул он.

— Да так, — Люк отстранился, сделав глоток из кружки, которую держал в правой руке. — Просыпайся, уже утро. Я не стал тебя будить, когда сам встал, всё равно наша принцесса ещё спит.

Он кивнул в сторону коридора, откуда доносилось ровное дыхание.

Элиас потёр лицо, попытался прийти в себя.

С улицы донёсся глухой, ритмичный звук.

— Что, чёрт возьми, там происходит? — Люк, не дожидаясь ответа, подошёл к окну, отодвинул тюль и распахнул створку.

Элиас привстал с дивана и подошёл ближе к окну.

Снаружи, у старого раскидистого дерева, стоял Август. Босой, в одной майке и штанах, он лупил кулаками по стволу. Левой, правой, левой, правой. Его правая рука, которая ещё вчера висела плетью, сжималась в кулак и со всей силы врезалась в кору. Каждый удар выходил тяжелым, без намёка на слабость. Элиасу показалось, что с их последней встречи его удар стал даже сильнее.

Рядом с Августом, скрестив руки на груди, стоял Денни и наблюдал.

— А ну прекращай это! — недовольно крикнул Люк, опираясь на подоконник. — Если рядом никого нет, это ещё не повод избивать невинное дерево. Давайте, живо внутрь!

Август замер, опустив кулаки. Он повернул голову и взглянул на Люка. На его лице не было ни злости, ни стыда, лишь удовлетворение человека, который убедился, что его тело снова полностью ему подчиняется.

— Завтрак стынет! — добавил Люк и захлопнул окно.

Элиас проводил его взглядом.

— Твой друг, — сказал Люк, садясь в кресло и отхлёбывая из кружки, — псих. Я таких за версту чую.

— Он не псих, — ответил Элиас.

— Ну-ну, — хмыкнул Люк.

Элиас перевёл взгляд на Денни, который уже заходил в комнату следом за Августом. Тот молча опустился на диван, разглядывая свою правую руку.

— Ты вылечил его руку? — тихо спросил Элиас.

— Да, — ответил Денни, усаживаясь рядом. — И не только руку. Часть его внутренних органов была повреждена. Я попытался объяснить ему, что не стоит сразу нагружать организм, но этот болван не желал меня слушать.

Август поднял голову, посмотрел сначала на Денни, потом на Элиаса.

— Спасибо, — сказал он.

— Пожалуйста, — с лёгким раздражением в голосе ответил Денни.

Люк хмыкнул, допил содержимое кружки и поставил её на подлокотник.

— Завтрак на кухне. Прошу заметить, что обычно я готовлю только на себя, так что можете считать себя моими почётными гостями.

Он поднялся и первым направился в коридор. Элиас, Август и Денни прошли следом за ним на кухню.

За столом уже сидел Ленз, покуривая явно не первую сигарету за этот день. Перед ним стояла наполовину заполненная пепельница. На столе теснились тарелки с яичницей, тостами, нарезанным сыром и колбасой.

Август сел к столу, положив руки перед собой. Денни устроился рядом, взяв тост. Элиас прислонился к косяку.

Люк, споласкивая кружку под краном, бросил взгляд на пепельницу.

— Я, кстати, не припомню, чтобы у меня была такая вещь, как пепельница, — сказал он, глядя на Ленза.

— Я сделал её из тарелки, — Ленз стряхнул пепел с сигареты.

— Чего?! — Люк повернулся, в руках у него всё ещё была мокрая кружка. — Из какой ещё тарелки? Из моей тарелки? — он поставил кружку на стол и ткнул пальцем в сторону самодельной пепельницы. — Ты сделал пепельницу из моей тарелки?

— Ну не на пол же мне пепел стряхивать, — пожал плечами Ленз.

— Сейчас же верни её обратно и помой за собой! — Люк подошёл к столу и выдернул ещё тлеющую сигарету из зубов Ленза. — Не курить!

Ленз неспешно встал, стряхнул пепельницу в урну. Керамика в его руках пошла волнами, края выпрямились, дно перестало прогибаться. Он положил тарелку в раковину и направился к выходу.

— А помыть? — раздражённо бросил Люк ему в спину.

Ленз, не оборачиваясь, махнул рукой.

— Потом помою.

Дверь за ним закрылась.

Элиас подошёл к столу и сел напротив Августа. Тот всё ещё разглядывал свою правую руку.

— Как она? — спросил Элиас.

Август поднял на него глаза.

— Как новая! — довольно ответил он. — Даже лучше, чем была до перелома.

Люк взял чистую тарелку, сел на свободный стул.

Элиас взял тост, откусил, но не почувствовал вкуса. Есть не хотелось, но он жевал, потому что не ел уже больше суток. Август сидел неподвижно, глядя в тарелку. Денни жевал сыр, глядя в окно.

— Что будем делать дальше? — спросил Элиас.

— Какой же ты нетерпеливый, — ответил Люк, не поднимая головы. — Сначала поедим и дождёмся, пока все соберутся.

Он отрезал кусок колбасы и тут же отправил в рот.

Элиас посмотрел на него, на Денни, на Августа. Все ждали, только никто не знал, чего именно.

Люк отодвинул пустую тарелку, вытер губы салфеткой и поднялся.

— Всё, я сыт, — сказал он и вышел из кухни. Вскоре из гостиной донесся скрип кресла, зашуршали страницы — он взял с полки книгу и устроился с ней.

Элиас доедал тост. Август, наконец, тоже приступил к еде, медленно жуя бекон. За такое продолжительное время в Гелиосе он успел отвыкнуть от нормальной еды. Денни пил чай, болтая ногами под столом. Ленз курил где-то снаружи, не заходя обратно.

В дверях появилась Сандра.

Она была в длинном шёлковом халате, с влажными после душа волосами, распущенными по плечам. Лицо — сонное, без макияжа, но всё равно безупречное. Она прошла к стойке, не глядя на тех, кто был за столом, взяла кружку и нажала на рычаг кофемашины.

— Кто-нибудь ещё будет? — сонно спросила Сандра.

— Я уже взял, — ответил Элиас.

— А я вообще чай пью, — добавил Денни.

Сандра замерла. Её взгляд наткнулся на Денни — маленького, худого, в зелёной футболке, с огромными глазами и тёмными кругами под ними. Он сидел на самом краю стула и смотрел на неё с любопытством.

— А это кто? — спросила Сандра, поворачиваясь.

— Денни, — представился тот. — Я друг Элиаса.

— Друг, значит, — Сандра поставила кружку на стол и вдруг улыбнулась. Не привычной улыбкой, которую она, вероятно, дарила незнакомцам, а настоящей — тёплой, почти материнской. — Боже, какой ты маленький. И серьёзный.

Денни моргнул, не понимая, что происходит.

Сандра подошла ближе, присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— Сколько тебе лет? — спросила она.

— Четырнадцать, — ответил Денни.

— Четырнадцать, — повторила Сандра, и в её голосе вдруг проступила такая нежность, что Элиас удивился. — А выглядишь на двенадцать. И глаза... — Она покачала головой. — Глаза у тебя совсем не детские.

Она замолчала на секунду. В её глазах мелькнуло что-то — может, воспоминание, может, боль. Но она быстро взяла себя в руки.

— Я слышала, ты умеешь лечить, — продолжала Сандра. — Это правда?

— Правда, — коротко ответил Денни.

— И ты вылечил ему руку? — она кивнула на Августа.

— Да.

Сандра протянула руку и легонько коснулась его плеча.

— Ты молодец, — сказала она серьёзно. — Умница. Таких, как ты, мало.

Она сказала это так, будто говорила не с ним, а с кем-то, кого уже не вернуть.

Денни покраснел. Он не привык к похвале, особенно от незнакомых красивых женщин.

Элиас кашлянул, давая понять, что он здесь.

Сандра, не оборачиваясь, бросила:

— Не обращайте внимания. Просто ребёнка давно не видела.

— Я не ребёнок, — возразил Денни.

— Конечно, нет, — легко согласилась Сандра и подмигнула ему. — Самый взрослый из всех, кого я здесь вижу.

Она поднялась, взяла кружку, сделала глоток и, наконец, повернулась к Элиасу.

— Что у нас с завтраком?

— Всё на столе, — ответил он.

Сандра наложила себе яичницы, тост, села на свободный стул, положила ногу на ногу.

— Приятного аппетита, — сказала она и начала есть.

Денни смотрел на неё смущённо, но в его глазах уже не было настороженности. Только удивление. И, быть может, смутная догадка, что эта опасная женщина — не такая уж и чужая.

Элиас перевёл взгляд на Августа, который, кажется, впервые за всё время улыбнулся. Легко, одними уголками губ.

***

Люк дождался, когда все соберутся в зале. Сандра устроилась в кресле, поджав под себя ноги, и потягивала кофе. Август стоял у окна, сложив руки на груди. Элиас сидел на диване, Денни устроился рядом с ним. Ленс курил у камина, даже не потрудившись открыть форточку.

— Ну что, — сказал Люк, доставая мобильный телефон. — Начнём.

Он нажал кнопку вызова, включил громкую связь и положил трубку на журнальный столик.

Пошли гудки.

— Слушаю, — раздался приглушённый голос.

— Докладываю, — Люк говорил ровно, без эмоций. — Мы проникли на объект. Данные оказались зашифрованы.

— Что значит «зашифрованы»? — голос на том конце стал громче и недовольнее. — Они обязаны были там быть!

— Ошибка в разведке, — сказал Люк. — Возможно, кто-то прознал о том, что мы придём. Возможно, чистая случайность. Но они были зашифрованы.

— Нет, так не пойдёт!

— Спешу вас обрадовать — я знаю другой путь, — перебил Люк. — Лаборатория «Окулус».

— «Окулус»? — Голос задумался. — Это куда серьёзнее.

— Знаю. Потому и звоню обговорить условия.

— Какие условия?

— Услуга остаётся в силе, — Люк взглянул на собравшихся. — Но исполнителей нужно больше. И доля — на всех.

— Сколько?

— Шесть человек.

Пауза.

— Это слишком дорого…

— Данные того стоят, — сказал Люк. — Без меня вы их не получите. Ни здесь, нигде. Решайте. Я перезвоню вам через час.

Он нажал отбой и убрал телефон.

Ленз сразу вскинулся:

— Как это зашифрованы? Ты же сам сказал, что всё готово! Что они там, что схемы, что...

— Успокойся, — оборвал его Люк. — Данные можно достать в «Окулусе».

Ленз замер. Потом вытащил сигарету, закурил, глубоко затянулся.

— «Окулус», — повторил он. — Это уже не вылазка, это самоубийство. Если в Гелиосе всё было заранее спланированно, то там нас встретят все двенадцать членов когорты «Геспер». Ты сам так сказал.

— Сказал, — кивнул Люк. — И ничего не изменилось.

— Я не хочу подыхать ради вшивого миллиарда, — Ленз выпустил дым в потолок.

Элиас и Денни замерли от услышанной суммы.

Сандра скрестила руки на груди.

— Лично я согласна, — сказала она. — Мне без разницы, где и кого бить.

Люк посмотрел на Ленза, потом на Сандру.

— Пойдём, — сказал он ей. — Поговорим.

Они вышли в коридор. Шептались недолго — минуту, не больше. Сандра вернулась в зал, села в кресло, взяла телефон, принялась листать ленту. Люк подошёл к Лензу.

— Мы с Сандрой отдаём тебе наши доли, — сказал он. — Если согласишься на «Окулус».

Ленз замер.

— То есть... — начал он.

— Три миллиарда, — закончил Люк.

Ленз смотрел на него несколько секунд. Потом перевёл взгляд на Сандру. Та не отрывала глаз от экрана.

— Ладно, — сказал он наконец, тяжело выдыхая. — По рукам.

Он протянул руку, и Люк пожал её.

— Но я хочу знать, — Ленз не отпускал его ладонь. — Зачем тебе это? Ей, — он кивнул на Сандру, — понятно. Она получает удовольствие, избивая людей. Ей всё равно, где и с кем. А зачем тебе это?

Люк молчал.

— Тебе не нужны деньги, — продолжал Ленз. — Ты не ищешь острых ощущений. Ты не помогаешь друзьям — у тебя их нет. Так зачем?

Люк мягко высвободил руку.

— Это не твоё дело, — сказал он и отвернулся к окну.

Ленз фыркнул, но больше не стал расспрашивать его.

Денни переглянулся с Элиасом.

— Ну вот, — сказал Люк, поворачиваясь к комнате. — Кажется, все договорились. Теперь осталось придумать, как нам не умереть в «Окулусе».

Телефон на столе завибрировал. Люк поднял трубку, включил громкую связь.

— Слушаю.

— Я согласен на ваши условия, — сказал голос. — Шесть человек. Каждому миллиард. Но данные должны быть у меня. В любом виде. Любым способом.

— Будут, — коротко ответил Люк.

— И ещё, — голос стал тише и жёстче. — Если вы провалитесь…

— Понимаю, — сказал Люк. — Данные будут у вас.

Он нажал отбой и убрал телефон в карман.

Ленз докурил, затушил сигарету и направился к выходу.

— Я пошёл, — сказал он. — Когда план будет готов — позвоните.

Сандра лениво поднялась с кресла, поправляя волосы.

— Я тоже пойду. У меня сегодня корт, не хочу пропускать тренировку, — бросила она и вышла в коридор.

Через минуту за окном хлопнула дверь машины, заурчал двигатель.

Денни проводил их взглядом, потом повернулся к Элиасу.

— Они… всегда такие?

— Не знаю, — ответил Элиас. — Я знаю их чуть больше, чем вы.

Люк подошёл к Элиасу.

— Пойдём. Есть кое-что, что я должен тебе показать.

Глава 19

В подвале дома было прохладно и сухо. Стены выкрашены в светлый цвет, а пол застелен рифлёной резиной, чтобы не скользить. Вдоль одной стены тянулись металлические стеллажи с банками, пробирками и приборами, о предназначении которых Элиас мог только догадываться. В углу стоял массивный компьютер с тремя мониторами, а рядом с ним пара рабочих столов, заваленных бумагами и схемами.

— Моя маленькая лаборатория, — сказал Люк, заметив, как Элиас оглядывается.

Он сел за компьютер, постучал по клавишам.

— Садись.

Элиас опустился на единственный свободный стул.

— Вчера в серверной, когда ты ушёл к своему новоиспечённому другу, я копался в архивах Гелиоса и вытаскивал оттуда всё, что мог, — Люк открыл папку, пролистнул несколько раз вниз и остановился. — Этой ночью я начал изучать полученные данные и случайно наткнулся на это.

Он развернул монитор к Элиасу.

Элиас наклонился ближе, пытаясь прочесть мелкий шрифт документа. Таблицы, цифры, медицинские термины. Слово «паразит». И следом — его имя.

— Это... — голос Элиаса дрогнул.

— Ты, — подтвердил Люк. — Вернее, то, что они о тебе знают.

— Откуда?

— Ты контактировал с паразитом, — Люк говорил спокойно, будто читал лекцию. — Да не обычным. Особенным. И им как-то попала в руки эта информация. Институт предположили, что с тобой могли произойти изменения, поэтому отправились на поиски.

— Но я...

— Ты ушёл, — кивнул Люк. — Скрылся. Они тебя не нашли.

Элиас смотрел на экран. На старые даты, еще до его переезда.

— Сразу после операции я переехал жить к наставнику.

— Возможно, это спасло тебе жизнь. Иначе ты бы наверняка был соседом Августу.

— И что всё это значит? — спросил Элиас.

— А вот это, — Люк закрыл папку, — уже интереснее.

Он сложил руки на груди и раскрутился на стуле.

— По правде говоря, я оказался в Угодьях не случайно. Я искал такое же существо, как этот паразит. Я искал Хозяина.

Элиас замер.

— Ты... встретил его?

— Да, — кивнул Люк. — Он оказался очень юрким. Но данные, которые я собрал...

Он помолчал.

— Сопоставляя их с тем, что я вытащил из Гелиоса, с неподтверждёнными источниками и собственными догадками... Я пришёл к выводу, что обыкновенный щит — это не то, что должно у тебя быть.

— Что ты имеешь в виду?

— Слишком скудно, — разочарованно ответил Люк. — Слишком примитивно. Для того, кто контактировал с таким существом. — Он посмотрел Элиасу прямо в глаза. — Твои способности могут быть гораздо серьёзнее. Но чтобы это понять, нужно время.

Элиас молчал. Переваривал.

— Значит, щит — это только начало? — спросил он.

— Возможно, — ответил Люк. — Узнаем, когда начнём копать глубже.

Повисла пауза. Элиас смотрел на свои руки, потом поднял глаза.

— А как вообще Эхо работает? — спросил он. — Ну, вот Лиам мне рассказывал, что это... что это типа энергии, которая есть внутри.

Люк уставился на него.

— Что? — не понял Элиас.

— Лиам тебе это рассказал? — переспросил Люк.

— Да. А что?

Люк медленно выдохнул, потёр переносицу.

— Боже, — сказал он. — Боже...

Он быстро встал и выключил компьютер.

— Вставай.

— Зачем? — Элиас поднялся следом.

Люк обернулся на полпути к лестнице.

— Затем, что сейчас я проведу вам лекцию. Всем троим. Тебе, твоему лекарю и тому, с разбитой рукой. Им тоже будет полезно послушать. — Он вздохнул. — Может, хоть так вы начнёте понимать, во что ввязались.

Он начал подниматься по ступеням.

— Имей в виду, — бросил через плечо, — я не собираюсь тащить вас за собой, если вы сами не понимаете, с чем имеете дело. Так что внимательно слушайте и задавайте вопросы. По возможности не глупые.

Пока Элиас и Люк были в подвале, Денни остался наверху с Августом.

Он сидел на диване и листал какую-то старую книгу с потрёпанным переплётом и пожелтевшими страницами, которую нашёл на журнальном столике. Август стоял у окна, глядя на гладь озера.

— Ты так и будешь там стоять? — спросил Денни, не поднимаясь с дивана.

Август не ответил.

— Покажи руку, — сказал Денни. — Я хочу посмотреть, как она заживает.

Август подошёл ближе и протянул руку. Денни взял её, повертел, ощупал пальцами грубые швы.

— Кто тебя так? — спросил он.

— Их хирурги, — ответил Август. — Когда привезли меня из Угодий. Я был без сознания, а когда очнулся… уже было так.

— Они пытались тебя лечить?

— Наверное. Им нужны были живые подопытные.

Денни отпустил его руку.

— С рукой всё в порядке, — сказал он. — Швы заживают хорошо. Кость срослась правильно.

— Ты хорошо постарался, — сказал Август.

— Лучше, чем их хирурги, — ответил Денни без хвастовства, просто констатируя факт.

Он поднял на Августа глаза.

— Что они с тобой делали? В Гелиосе.

Август сел на край дивана, оставив между ними расстояние.

— Всякое, — ответил он. — В основном ставили опыты. Проверяли, на что способно моё Эхо. Заставляли… делать то, что я не хотел.

— И ты делал?

— А у меня был выбор?

Денни посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло понимание и общая боль, о которой он не хотел говорить.

— У меня есть сестра, — сказал Август. — Младшая. Она только научилась говорить, когда меня забрали.

— А у меня старшая, — ответил Денни. — Криста. Её тоже забрали.

— За этим ты здесь?

Денни кивнул.

— Ты пойдёшь с ними в Окулус? — спросил Денни.

— Да.

— Зачем? — спросил Денни, всё ещё не понимая, зачем Август хочет туда вернуться.

— Всё, что я сейчас хочу — отомстить Гелиосу, — сказал он. — За боль, которую они мне причинили. За то, что превратили меня в оружие.

— Месть — это тоже цель, — сказал Денни. — Не самая хорошая, но цель. А что потом?

Август пожал плечами.

— Наверное, вернусь к семье. Если захотят меня видеть.

— Захотят, — уверенно сказал Денни.

— Тебе-то откуда знать?

— Потому что они твоя семья.

Август не стал спорить.

— А ты? — спросил он. — Что ты будешь делать, когда найдёшь сестру?

Денни задумался.

— Это второстепенно, — сказал он наконец. — Главное — найти. А там… Как-нибудь найдём способ выжить.

— Ну ты уж постарайся, — довольно хмыкнул Август.

— А если у нас получится с данными в «Окулусе», — Денни понизил голос, будто кто-то мог подслушать, — у нас появятся деньги. Будет на что жить.

— Ты про тот миллиард?

— Про него.

Август усмехнулся.

— Я думал, это шутка.

— Я тоже, — признался Денни. — Но Люк, кажется, не шутит.

В комнату вошел Люк, а следом за ним Элиас.

— Садись, Элиас, — Люк кивнул на свободное кресло. — Вы тоже никуда не уходите, — он обратился к Августу и Денни.

— Что происходит? — Август нахмурился.

— Сейчас будет лекция, — ответил Люк. — Первая и, надеюсь, последняя.

Он хлопнул в ладоши.

— Ну-ка, включите свет. Я не собираюсь читать лекции в полумраке, как в дешёвом театре.

Август потянулся к выключателю. Комнату залил яркий свет роскошной многоярусной люстры. Люк тем временем исчез в коридоре. Через минуту он вернулся, вкатывая за собой старую, исцарапанную белую доску на колёсиках.

— Откуда у тебя это? — удивился Денни.

— Когда-то преподавал в университете, — коротко ответил Люк, устанавливая доску перед ними.

— Ты? Преподавал? — Элиас поднял бровь.

— Долгая история. Расскажу как-нибудь в другой раз.

Он достал из кармана синий маркер, открутил колпачок и лизнул его кончик.

— Итак, — Люк повернулся к доске и написал крупными буквами «ЭХО».

— Лекция о природе, типах и ограничениях наших способностей объявляется открытой, — он обернулся к аудитории. — Все данные любезно предоставлены нашим спонсором — научно-исследовательским институтом «Гелиос». Поблагодарим их молча, потому что вслух я этого делать не собираюсь.

Денни и Август переглянулись.

— Для начала вопрос, — Люк переводил взгляд с одного на другого. — Что такое Эхо? Элиас, твой ответ я уже слышал. Хочу услышать остальных.

Август помедлил.

— Сила, — сказал он.

— Дар, — добавил Денни.

Люк неодобрительно покачал головой.

— Ну вот. То же самое. Ничего конкретного.

Он повернулся к доске и начал рисовать. Сначала круг, потом внутри него ещё один, поменьше. Добавил извилистые линии, похожие на те, что Элиас видел в учебниках биологии.

— Эхо, если можно так выразиться, — Люк говорил, не оборачиваясь, — это следующий виток в эволюции. Но это только если рассматривать его с биологической точки зрения. Видите ли...

Он дорисовал свою схему, затем повернулся к аудитории и ткнул маркером в нарисованный мозг.

— Если аккуратно снять с вас скальп и вырезать небольшой кусочек черепа — не переживайте, я не собираюсь этого делать, — то обнаружится, что варолиев и промежуточный мозг слегка увеличены и отличаются от обычных. Они темнее. А если вырезать их и посмотреть под микроскопом, обнаружатся наросты. В традиционной медицине они называются доброкачественными образованиями. Или, проще говоря, опухолью.

Все трое переглянулись. Денни побледнел. Август невольно коснулся затылка.

— Получается... — начал Элиас, — эта штука нас медленно убивает?

— Доброкачественная опухоль не метастазирует и не прорастает в ткани, — ответил Денни, беря себя в руки. — Но сам факт её наличия у всех пользователей Эхо... пугает.

— Верно, — Люк ткнул в сторону Денни маркером. — Как таковой опасности для здоровья она не представляет. Так что можете расслабиться.

Он снова повернулся к доске.

— У всех пользователей Эхо есть эти образования. Они появляются мгновенно — в момент сильного стресса, тогда и пробуждаются способности. Но возникает вопрос: откуда берётся предрасположенность к этой опухоли? Откуда она вообще взялась?

Он написал на доске: ДНК.

— За это отвечает изменённая ДНК, — продолжил Люк. — Давайте по порядку. Практически каждая клетка с ядром содержит один и тот же полный набор ДНК — все 46 хромосом. Это называется геном. Однако есть и исключения, как, например, половые клетки, эритроциты или... раковые клетки. У всех пользователей Эхо ДНК в этой самой опухоли крайне похожи между собой. Точнее, вид её мутации. И что самое интересное, эта мутация передаётся по наследству.

— По наследству? — переспросил Август.

— Да. Поэтому способности так часто встречаются у родственников. Не всегда, но довольно часто.

— Но если ДНК одинаковая, — Денни нахмурился, — значит, с ними всеми должно было произойти что-то… что-то одинаковое?

— И снова верно, — Люк кивнул. — Эта самая мутация происходит в... — он замялся. — Вам знакома теория исчезающих зон?

— Нет, — покачал головой Август.

— Впервые слышу, — добавил Денни.

— Я слышал про них, — сказал Элиас.

— Да? Откуда? — спросил Люк, стукнув себя маркером по лбу.

— Читал в книге. Она, кстати, у меня с собой.

Люк с интересом посмотрел на него и довольно улыбнулся.

— И как она тебе?

— Честно говоря, — помялся Элиас, — я понял не всё. В Гелиосе, на первом этаже, были стенды. Там я вычитал про «Яму Дьявола», карстовый провал в Астракане. В этой книге было упоминание этой ямы, и, сложив два плюс два, я понял, что все, что было написано в книге, правда. Ты знаешь что-нибудь про это место?

— Знаю. — самодовольно ответил Люк. — Немного, но знаю. Как знаю и то, что именно из-за этой ямы Гелиос и устроил переворот в Астракане.

— Что? — не на шутку удивился Денни. — Это их рук дело?

— В своих исследованиях они зашли в тупик, и было принято решение перенести штаб-квартиру поближе к похожему месту. Изначально они думали построить её прямо в угодьях, но из-за высоких рисков остановились на Астракане.

Люк начал ходить вдоль доски из стороны в сторону.

— Они пытались договорить с правительством Полперо для получения разрешения на строительство и полного контроля над этой канавой, но, получив отказ, решили действовать жёстко. Им понадобилось три года, для того чтобы подготовить почву для восстания. Подкупить генералов. Перебросить технику. Солдат. Натравить народ на власть было самым простым этапом, он и так был не в восторге от правительства.

Люк начал грызть колпачок от маркера.

— Как итог, мы имеем верхушку правительства под подошвой института.

— Откуда у них столько денег? — Элиас не мог уложить в своей голове, чтобы обычный институт мог позволить себе такие расходы. — Это же… Это потребовало бы колоссальных денег. Поднять мятеж, подкупить людей, содержать собственную армию с техникой. Да даже это чёртово здание стоит… стоит как целый город.

— Вот это интересный вопрос. И, к сожалению, ответа на него у меня нет.

Люк повернулся к доске.

— Так, что-то мы отвлеклись. Раз никто не знает, что из себя представляют исчезающие зоны, придётся пояснить поподробнее. — Люк поставил маркер на полку доски и опёрся руками о её край. — Это будет самая важная часть нашей лекции.

— Представьте себе город… Нет, нет, давайте начнём с чего-нибудь помельче. Вы когда-нибудь замечали, что у вас бесследно пропадают вещи? Пуф, и её больше нигде нет.

— У меня скорее наоборот, — усмехнулся Элиас, щупая агат в кармане.

— Так вот, есть крошечная вероятность, настолько мизерная, что вероятность того, что я сейчас распадусь на атомы и соберусь обратно за вашими спинами, будет в несколько раз выше того, что эта вещь пропала не по вашей вине и не по вине кого-то другого.

Август старательно пытался уследить за мыслью Люка, но сбился.

— Я не понимаю, — признался он.

— Не перебивай, — бросил Люк, продолжая рисовать. — Эта вероятность есть, и не стоит ей пренебрегать. Однако тут есть крошечный нюанс, примерно такой же, как шанс происхождения этого события у вас в квартире. А заключается он в том, что, скорее всего, если эта вещь действительно исчезла, вы о ней и не вспомните. Большинство людей даже не заметит пропажи этого объекта из своей жизни.

— Что-то я тоже не совсем понимаю, о чем ты говоришь, — недоверчиво глянул Денни.

— Что ж, хорошо… Ладно, ладно! — Люк снова схватил маркер и начал рисовать на доске.

— Вот это некая зона, пускай будет ваша комната. — Люк нарисовал квадрат. — Вот это, — он постучал маркером по кругу внутри этого квадрата, — это вы. А вот этот треугольник — это наш объект наблюдения. Шарик смотрит на треугольник — он есть. Шарик уходит по своим делам, — Люк стёр круг и нарисовал его снаружи квадрата, — и по велению третьих сил треугольник исчезает, — Люк стёр треугольник.

Все трое внимательно следили за геометрическими фигурами, будто они существуют по-настоящему.

— Далее шарик возвращается домой, и… ничего! — Люк развёл руками в стороны. — В тот самый момент, когда треугольник исчез, шарик забыл, что он вообще был у него в комнате. Шарики почти всегда забывают, что был треугольник. Сейчас понятно?

— Пока да, — ответил Август.

Денни лишь кивнул головой. Элиас читал об этом в книге, но сейчас, на примере простых фигур, всё вставало на свои места.

— Вроде… — недовольно протянул Люк. — Это первый сценарий. Второй сценарий — если по какой-то абсурдной случайности шарик всё ещё помнит о треугольнике. Он возвращается домой, ищет его — но нигде не может найти. — Люк нарисовал над кругом три восклицательных знака. — Он спрашивает о треугольнике соседа по комнате. — Люк нарисовал небольшой ромб. — Ромб видел этот треугольник, и шарик об этом знает. Но сам ромб забыл о треугольнике. Пока понятно?

— Да, — в один голос ответили трое.

— Ромб считает, что шарик бредит или выдумывает. В этой ситуации шарик чаще всего забывает про треугольник. Ну был и был, ну пропал. Жизнь на этом не заканчивается.

Люк подошёл к книжной полке и начал в ней рыться.

— Однако шарики — существа весьма целеустремлённые. Некоторые из них порой готовы отдать жизнь, чтобы доказать свою правоту. Только благодаря таким шарикам я сейчас вам об этом рассказываю.

Он отпрянул от стеллажа, вернулся к доске и, не говоря ни слова, положил перед ними потрёпанную зелёную книгу с золотистой цифрой три на корешке.

— А благодаря этому шарику у нас есть карта мест, где такие события уже происходили.

Элиас внимательно обвёл книгу глазами.

— Это она! У меня такая же, только четвёртый том.

— Если хочешь, потом возьмёшь почитать, я не против. А сейчас у нас лекция, так что слушайте внимательно.

Люк, довольный, что не ошибся в Элиасе, ещё раз взглянул на него и вернулся к доске.

— Всё, что я рассказал до этого, — лишь частный случай. Давайте теперь разберёмся, что такое исчезающая зона и как она связана с Эхо.

Он отложил маркер.

— Итак, у нас пропал объект. Но загвоздка в том, что пропал не сам объект, а пространство, в котором он находился. Представьте, что исчез прозрачный мешок, в котором лежал треугольник. Но мешок прозрачный, поэтому мы не можем его увидеть и не знаем о его пропаже.

Люк опять заходил по комнате.

— Самое страшное в этой ситуации то, что этот самый мешок может быть сколь угодно огромным. Может пропасть камень, может пропасть дерево, может пропасть холмик, а может пропасть целый город. Каждый раз мешок разный, и каким он будет в следующий раз — никому не известно. И очень часто случается так, что с собой этот мешочек захватывает и часть ландшафта. Если бы тогда наш мешочек захватил с собой не только треугольник, но и часть комнаты, ромбик поверил бы шарику охотнее. Проблема лишь в том, что вероятность такого события в вашей комнате, как я уже говорил, крайне мала. Чаще всего это происходит там, куда не дотягивается человеческий глаз. Пещеры, поля, морские глубины, леса, горы, да даже в небе. Из-за этого найти такое место крайне трудно.

Он остановился, обвёл взглядом слушателей.

— Вы знали, что человечество расселено лишь на шести процентах суши? Отсюда и редкость обнаружения таких событий. Плюс ко всему, скорее всего, про это место никто и не вспомнит. Максимум посчитают очередной аномалией при формировании ландшафта, если вообще не человеческим вмешательством.

— Получается, что «Гелиос» исследует такие исчезающие зоны? — спросил Денни.

— Да, — кивнул Люк. — И «Яма Дьявола» является одной из них. Как, собственно говоря, и охотничьи угодья. Вокруг этих мест чаще всего наблюдаются множественные аномалии — например, странные мутации зверей в угодьях или повышенное магнитное поле у астраканской ямы. Хотя бывают и такие, которые ничего с собой не привносят. Угодья можно по праву назвать одной из самых крупных исчезнувших зон. Я говорю «одной из», потому что наверняка есть и больше, просто мы о ней пока не знаем.

Он взял маркер, покрутил в пальцах, положил обратно.

— А теперь к Эхо. Если в момент исчезновения пространства в нём будет находиться человек — есть три варианта дальнейшего развития событий. Первый — человек просто исчезнет. О его существовании забудут все, включая его близких и родных. Как будто его и не было вовсе.

— Звучит жутко, — отозвался Денни.

— Второй — человек потеряет память. О нём будут помнить, но сам он не сможет вспомнить ни кто он, ни откуда. И третий — человек сохранит память, и все будут о нём помнить. Это, пожалуй, самый неприятный сценарий.

— Это почему? — спросил Август.

— Всё просто. Человек был вместе с кем-то на прогулке, они общались, смеялись — и бам. — Люк ударил ладонью по доске. — Человек открывает глаза и не понимает, что произошло. Он только что гулял со своим другом, а теперь лежит на земле без сознания, друга рядом нет. Он возвращается в свою деревню, рассказывает о случившемся, но все крутят у виска. Никто и знать не знает о его друге. И это омерзительное чувство — когда ты знаешь правду, но никто тебе не верит.

Он помолчал, давая слушателям переварить информацию.

— Так вот. Если в момент «исчезновения» пространства в нём окажется человек и не произойдёт первый сценарий — в человеке изменится ДНК. Он ещё не умеет пользоваться Эхо, но уже является его носителем. Многие поколениями не обретают Эхо, в то время как другие становятся потомственными пользователями этой силы. И чем ближе потомок к предку, который пережил событие «исчезновения», тем более вариативная и интересная у него сила.

Люк замялся, почесал затылок.

— Это просто для справки, — добавил он. — Я первый в своём роду, кто обрёл Эхо.

— Ты попал в исчезающую зону? — спросил Элиас.

Люк хитро улыбнулся.

— Нет.

Все смотрели на него в ожидании ответа.

— Не смотрите на меня так, — смущённо сказал он. — Я не буду рассказывать вам, как это произошло. Но могу заверить: моя сила на сто процентов натуральная. В отличие от искусственных поделок Гелиоса.

Элиас хотел спросить ещё, но Люк поднял руку, останавливая его.

— Я почти закончил.

Он снова взял маркер, повертел в пальцах.

— Записи о первых исчезающих зонах появились около пятисот лет назад. Опять же, достоверных данных у нас нет — остаётся только доверять написанному. Однако что-то мне подсказывает, что всё это началось куда раньше.

— Почему это вообще происходит? — спросил Денни. — И куда пропадают объекты, которые исчезают?

— Кто бы знал, — ответил Люк, разводя руками. — Всё, что я вам рассказываю, — это внутренние отчёты Гелиоса, данные, полученные из этой книги, — он указал на зелёную книгу на столе, — и выводы, к которым я пришёл во время собственных экспериментов. Я ещё многого не знаю об Эхо и природе исчезающих зон. Но как учёный я возложил на себя бремя ответственности это выяснить.

Он помолчал пару секунд, собираясь сказать то, что до этого никому не говорил.

— Поэтому вы мне и нужны. Для того чтобы узнать больше, мне нужно проникнуть в Окулус.

В комнате повисла тишина.

— На этом на сегодня всё. Что-то я устал, мне нужно передохнуть. Продолжим завтра.

— Но ты же сказал, что это будет первая и последняя лекция? — хитро улыбнулся Элиас.

Люк, поняв, что его подловили, без колебаний ответил:

— А я и не говорил, что завтра будет лекция. Завтра у нас будет практическое занятие.

***

Люк ушёл в свою комнату. За дверью скрипнула кровать, потом наступила тишина.

— Я голоден, — сказал Август.

— Я тоже, — признался Денни.

Элиас посмотрел на дверь, за которой скрылся Люк, потом на остальных.

— Тогда идём на кухню.

Они нашли в холодильнике сыр, хлеб и какую-то нарезку. Не ужин, но голод утолить можно. Август нарезал хлеб толстыми ломтями, Денни раскладывал сыр на тарелке, стараясь, чтобы кусочки лежали ровно. Элиас поставил чайник и достал три кружки.

Возиться с готовкой никто не хотел, поэтому каждый взял себе еды по вкусу.

Они сели за стол.

— Странный он, — сказал Август, жуя хлеб с сыром.

— Люк? — спросил Денни.

— Да. Зачем ему всё это? Какие-то данные, «Окулус», мы? Он же не похож на наёмника.

— А на кого он похож? — спросил Элиас.

— Не знаю. Но вся эта троица очень подозрительная. Ленз этот. Не хочет рисковать за миллиард. Миллиард. А у самого штаны чуть ли не до дыр протёрты. Ещё и торгуется.

— Может, он копит на что-то, — пожал плечами Денни. — Или кому-то должен.

— И девушка эта — Сандра. Вся из себя светская львица, а так просто согласилась отдать свою долю. Просто чтобы подраться?

— Она получает от этого удовольствие, — сказал Элиас. — Ты видел, как она дерётся. Ей не нужны деньги. Ей нужна хорошая драка.

— А Люку что нужно? — спросил Август.

— Не знаю, — ответил Элиас. — Он что-то ищет в Окулусе. Но что — не говорит.

— Ты думаешь, он нас использует? — спросил Денни.

— Да, — ответил Элиас. — Но без него мы не вытащим Лиама и Кристу. Он знает, где находится Окулус. У него есть данные. Он рассказал нам про Эхо. Даже завтра обещал практическое занятие.

— В первую очередь он делает это для себя, — сказал Август. — Ему нужны сильные союзники. И, кажется, нас он такими не считает.

— Поэтому и проверяет, — добавил Денни.

— И что будет, если мы не пройдём его проверку? — спросил Август.

— Не знаю, — ответил Элиас. — Но он явно на нас рассчитывает. Иначе зачем всё это?

— Чтобы мы не сдохли в первый же час, — ответил Август.

— Вот именно, — кивнул Элиас. — Поэтому нужно постараться подготовиться как можно лучше. Для себя. Для Лиама. Для Кристы.

Август помолчал, потом снова принялся жевать хлеб.

— Ладно, — сказал он. — Посмотрим.

***

Закончив трапезу, Элиас вернулся в зал, оставляя Денни и Августа наедине.

Август уже доел свой бутерброд и теперь размеренно попивал чай из кружки, то и дело поглядывая на Денни. Тот, сжав губы в трубочку, дул в свою кружку, для него чай оказался слишком горячим.

Заметив, как Август на него смотрит, тот спросил:

— В чём дело?

Август помолчал, потом наклонил голову, оголяя затылок.

— Раз уж ты мою руку вылечил, можешь взглянуть и на это?

Денни подошёл ближе, отодвинул волосы.

— Что это? — не понял Денни.

— То, что они со мной сделали.

Над верхней частью шеи Августа, чуть ниже затылка, тянулся заживший хирургический шрам. Кожа вокруг него была втянутой, будто заживала неправильно. А под ней Денни нащупал пальцами твёрдый край — титановую пластину.

— Они вырезали мне кусок черепа, — сказал Август, не двигаясь. — Покопались в мозгах и поставили пластину.

— Зачем? — спросил Денни, хотя уже догадывался.

— Чтобы дать мне Эхо. Они… стимулировали рост. Опухолей, как выяснилось.

Денни убрал руку.

— Твоё тело отторгало эти изменения. И отторгает до сих пор.

— Я знаю, — ответил Август. — Иногда у меня кружится голова или темнеет в глазах.

— Это последствия отторжения, — сказал Денни. — Возможно, если бы я знал, как работать с мозгом…

Он замолчал.

— Что? — спросил Август.

— Я умею лечить кости, сосуды, восстанавливать нервные окончания. Но мозг… — Денни покачал головой. — Слишком сложно. Я с ним никогда не работал.

— Значит, ничего нельзя сделать?

— Не сейчас. — Денни помолчал. — Если ты дашь мне время… возможно, когда-нибудь я научусь. И если эта сила тебе в тягость, если ты захочешь от неё избавиться — я попробую.

Август смотрел на него долго, пристально.

— Ты правда сможешь это сделать?

— Не знаю, — честно ответил Денни. — Но попробую.

Август отвернулся.

— Ладно, — сказал он. — Будем считать, что я первый в очереди.

Он провёл рукой по затылку, будто проверяя, на месте ли пластина.

— Давай я научу тебя кое-чему, — ответил Денни. — На случай, если меня не будет рядом.

— Чему, например? — недоверчиво посмотрел на него Август.

— Например, как останавливать кровь.

Он взял со стола салфетку, сложил в несколько слоёв.

— Если у тебя нет нормального жгута, подойдёт любая ткань. Главное — затянуть выше раны, но не слишком сильно. Иначе конечность отомрёт. Если слишком слабо — кровь не остановишь.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросил Август, внимательно следя за его руками.

— Пришлось научиться, — коротко ответил Денни. — Давай теперь ты.

Август взял салфетку, повторил движение.

— Так?

— Чуть выше. И туже.

Август поправил.

— Теперь правильно?

— Хорошо, — сказал Денни. — А теперь покажи, как проверить, жив ли человек, если он без сознания.

Они просидели так около часа.

В это время в зале Элиас, устроившись поудобнее в кресле, взял в руки ту самую зеленую книгу с золотистой тройкой на корешке. Та же тканевая обложка, тот же выцветший зелёный цвет.

На титульном листе его встретила знакомая надпись. Те же карандаш, тот же почерк: «Куплено 12.06.48. У букиниста на набережной».

Он перевернул страницу.

Почерк исследователя здесь был более нервным, торопливым. Будто он делал записи на грани одержимости.

«Я не знаю, что это такое. Но они не просто исчезают. Они меняются с чем-то. С чем-то, что находится по ту сторону. Я назову это „отражением“».

Рядом на полях, сделанная спокойным и ровным почерком, покоилась карандашная пометка:

«Отражение — неточный термин. Но автор близок к истине».

Элиас перевернул страницу. Десятки точек, нанесённых на карту, разбросанных по всему материку. Кто-то соединил их бледной, уже почти стёршейся линией. Линия вела к Астракану.

«Линия ведёт к Астракану. Я проверил, там самая большая зона. Всё началось не с неё, но сейчас она — центр. Сшивающий не смог её зашить. Всё настолько плохо?».

Элиас нахмурился.

Сшивающий?

Он никогда не слышал этого слова. Может, очередной термин исследователя? Или название чего-то, о чём он не знает? Он перечитал фразу несколько раз, но ответа не нашёл.

Он перелистнул ещё несколько страниц.

Записи о выживших.

Один сошёл с ума. Второй покончил с собой. Третий просто исчез — «ушёл искать правду».

Рядом — пометка:

«То, что они видели, не предназначено для человеческого разума. Тот, кто заглянул туда и вернулся, уже никогда не будет прежним. Сшивающий залатывает дыры, но тех, кто видел, уже не спасти».

Элиас перечитал ещё раз.

Сшивающий залатывает дыры.

Дыры? Какие дыры? Кто этот Сшивающий?

Вопросов становилось больше, а ответов не было.

Он перевернул ещё одну страницу.

В конце книги, на пустом листе, кто-то торопливо написал карандашом:

«Если ты это читаешь — значит, ты тоже ищешь. Не останавливайся. Найди меня. К.».

Элиас закрыл книгу.

Некоторое время он сидел неподвижно, глядя на обложку. Слова из книги всё ещё крутились в его голове.

Он не заметил, как в комнате зажгли свет. Не заметил, как Август и Денни закончили свои дела и теперь сидели на диване, поглядывая на него.

— Ты чего? — спросил Денни.

Элиас вздрогнул. Он поднял голову и только сейчас понял, что за окном уже стемнело.

— Сколько времени? — спросил он.

— Часа три прошло, — ответил Август. — Ты был так погружён в книгу, что даже не шевелился.

— Три часа? — Элиас потёр лицо. — А я и не заметил.

— Книга такая интересная? — спросил Денни.

Элиас посмотрел на зелёную обложку, потом на Денни.

— Не то слово.

Глава 20

На следующий день Люк разбудил их рано утром. Солнце только начинало подниматься из-за деревьев, частично скрываемое облаками, воздух был прохладным и сырым.

— Одевайтесь, — сказал он, уже стоя у двери. — Тут недалеко есть лес, хорошее местечко.

— Зачем? — сонно спросил Элиас.

— Подышим свежим воздухом. Поговорим о важном. Потренируемся.

Они вышли из дома и двинулись по едва заметной тропинке, огибающей озеро и уходящей от него в лес. Люк шёл впереди, заложив руки за спину. Элиас и Август следом за ним, Денни шёл последним.

— Вчера я рассказал вам, что такое Эхо, — начал Люк, не оборачиваясь. — Сегодня поговорим о том, каким оно бывает.

— А нам обязательно идти? — спросил Август.

— Не обязательно, — ответил Люк. — Можешь остаться. Но отдельно тебе я ничего рассказывать не собираюсь.

Август замолчал.

— Итак, — Люк поднял указательный палец, — существует несколько типов Эхо. У каждого есть подтипы. Запомните это, потому что дальше будет сложнее.

Он остановился, повернулся к ним лицом.

— Первый тип — Аура. Самый распространённый тип. Принцип её работы прост: ты выпускаешь свою энергию наружу. Усиливающий тип — бьёшь быстрее, прыгаешь выше. Защитная — делаешь своё тело крепче. Подавляющая — позволяет влиять на внешние факторы.

Он посмотрел на Денни.

— Твой тип — Аура. Подавляющая. Ты не создаёшь ничего нового, ты просто… делаешь так, чтобы клетки вели себя иначе. Это редкий дар, кстати. Целителей всегда мало.

Денни кивнул.

— Но это не единственный вариант, — добавил Люк. — Иногда бывает сложно определить тип. Способность может не вписываться в общепринятые рамки. Я встречал людей, чьё Эхо нельзя было отнести ни к одной категории.

— Например? — спросил Элиас.

— Например, девушка, которая может сделать любой предмет «липким». Понятное дело, что это не Аура и это точно не Формирование. Воля? Возможно, но тогда к какому подтипу её отнести?

Люк ненадолго задумался.

— Ладно, с Аурой разобрались. — Люк поднял указательный палец. — Теперь поговорим о Формировании. Формирование — это когда ты создаёшь нечто из ничего. Не усиливаешь себя, не влияешь на других, а именно создаёшь. — Он посмотрел на Элиаса. — Как твой щит. Ты не берёшь энергию из воздуха и не преобразуешь её. Ты формируешь объект. Это чуточку сложнее, чем Аура.

— Лиам говорил, что существует ограничение на количество объектов, которые может создавать формирователь.

— Хоть где-то твой Лиам прав. — Люк слегка приподнял бровь. — Формирование делится на четыре подтипа: оружие, объекты, живые существа и подчинение.

Элиас уже знал это, но всё равно внимательно слушал лекцию.

— Оружие — это мечи, топоры, стрелы. Объекты — всё остальное: стены, щиты, кубы, цепи. Живые существа — собаки, птицы, иногда встречаются и несуществующие твари, а иногда даже гуманоидные. И последний подтип, подчинение — это когда ты формируешь не объект, а команду для уже существующего объекта. Например, подчинил камень — он сам разлетится на осколки.

Люк развёл руками.

— Предвидя вопрос, в чём разница в формировании между оружием и другими объектами, отвечу сразу. Человечество веками вело войны, и у него в черепной коробке укрепилась разница между бытовыми объектами, как, например, кухонная утварь или, скажем, предметы мебели, и вещами, которыми эту самую черепную коробку можно раскрошить. Это чисто психическая уловка нашего разума.

Люк, поняв, что они стоят на месте уже слишком долго, продолжил шагать в глубь леса.

— Теперь вернёмся к вопросу ограничений. Формирователь может… Нет, обязан формировать только один объект. Если он попытается жонглировать сразу несколькими во время боя, то у него просто ничего не выйдет. Тут особую роль влияет связь пользователя и объекта, и чем больше пользователь потратил времени для изучения объекта, тем сильнее он будет. Но когда пользователь решается сформировать другой объект, то его связь с первым ослабевает, а иногда и вовсе рвётся.

Люк снова поднял указательный палец.

— Однако, это правило распространяется только на предметы из одной категории. Если формирователь сможет овладеть другим подтипом, то он без труда сможет владеть одновременно обоими объектами. Если овладеет тремя, то… Ну, думаю, тут вы сами догадались.

Элиас задумался.

— А можно создать два одинаковых предмета из одной категории? Я еще не пытался этого делать, но…

— Хороший вопрос. Можно, а зачем? Все пользователи Эхо упираются в концентрацию, поэтому если ты создашь второй щит, то тебе придётся удерживать своё внимание сразу на двух щитах. Сможешь?

— Не знаю… — робко ответил Элиас.

— То-то же. Никто тебе не запрещает создать хоть десять щитов, однако, как только ты перестанешь концентрироваться на одном из них — он пропадёт.

— Понятно, — задумчиво ответил Элиас. — Получается, что если я буду усердно тренироваться, то смогу поддерживать одновременно два щита? Или, если смогу овладеть другим подтипом, то смогу призывать, ну, условно говоря, собаку?

— Верно. Однако на это потребуется время, которого у нас нет. С новым подтипом ты вряд ли справишь в короткие сроки. А насчёт двух щитов, тебе нужно хорошенько подумать, действительно ли тебе нужны сразу оба.

Люк, видя, что загрузил Элиаса, перешёл к следующему типу.

— Третий тип, — сказал он наконец. — Воля.

— Воля? — переспросил Август.

— Да. Самый сложный тип. Ты ничего не создаёшь и не усиливаешь. Ты убеждаешь реальность измениться. — Люк остановился, повернулся к ним лицом. — Представьте, что реальность — это упрямый осёл. Аура — это когда ты бьёшь его палкой, и он идёт. Формирование — когда строишь ему дорогу, по которой он может пройти. А Воля — это когда ты садишься рядом и начинаешь с ним говорить. Долго и терпеливо, пока он сам не решит, что ему нужно идти именно туда, куда ты хочешь.

— Звучит сложно, — сказал Денни.

— Так и есть. Поэтому пользователей Воли мало. Но те, кто овладели ею в совершенстве… — Люк покачал головой. — С ними лучше не встречаться.

— У Воли тоже есть подтипы? — спросил Элиас.

— Есть, их тоже четыре.

Люк начал загибать пальцы.

— Первый — антропоцентрическое. Человеко-ориентированное. Позволяет влиять на разум противника, создавать иллюзии, вводить в гипноз.

Он загнул второй палец.

— Второй — природное. Убеждение стихий и растений. Заставить цветок распуститься или засохнуть. Договориться с ветром, чтобы он стих, или с дождём, чтобы он пошёл. В общем, всё, что связано с природой.

Третий палец.

— Третий — структурное. Убеждение фундаментальных законов, паттернов, абстрактных структур реальности. Допустим, убедить гравитацию, что она работает иначе. Или время, что оно течёт быстрее.

— Мы встречали нечто похожее в Саусгейте, — сказал Элиас. — Он расчертил пол на клетки, и в них заранее была понижена или повышена гравитация. Но, слушая тебя, кажется, что это не совсем Воля, скорее это больше было похоже на детскую игру с особыми правилами.

— Некоторые особо продвинутые пользователи умудряются комбинировать способности из разных типов. Это показывает, что вы столкнулись с талантливым человеком, однако то, что вы ещё живы, доказывает, что не с самым сильным. Или не самым умным.

Люк загнул ещё один палец.

— Четвёртый — онтологическое. Убеждение самих концептов существования. Работа не с правилами, а с самими основаниями бытия. Убедить реальность, что ты бессмертен. Убедить, что события не было. Убедить, что объект имеет иную природу. Это не обычный гипноз, это возможность менять реальность под свои нужды.

Август слушал, не перебивая.

— Я встречал только одного такого пользователя Воли, — сказал Люк. — Он убедил дверь, что она не заперта. И она открылась.

— И всё? — удивился Денни.

— И всё. Он не хотел её взламывать. Он просто… попросил. — Люк усмехнулся. — Воля — это не про силу, это про желание. Про то, как сильно ты хочешь изменить реальность.

Люк свернул с протоптанной тропинки.

— Ладно. Теперь перейдём к последнему типу.

— Погоди, есть ещё один? — Элиас удивился. Лиам ничего не рассказывал ему про четвёртый тип.

— Честно говоря, я и не удивлён, судя по тому, кто был твоим учителем. — Протянул Люк. — Четвёртый тип — фиксация.

Люк надолго замолчал. Так, что Денни не выдержал:

— Ну и?

— Фиксаторы, — Люк произнёс это слово практически по буквам, — это те, кто запоминает чужие способности. А потом использует их как свои.

— Как это? — не понял Август.

— Фиксатор контактирует с другим пользователем Эхо. Он видит его способность, чувствует её, запоминает. И через какое-то время может её повторить.

Он поднял руку, останавливая вопросы.

— Чем дольше контакт и чем лучше фиксатор понимает принцип работы способности, тем сильнее получается его копия.

— И сколько способностей он может скопировать? — спросил Элиас.

— Неизвестно. Старики, дожившие до своего возраста, могут иметь десятки, если не сотни способностей. — Люк вздохнул. — Поэтому они самые опасные. Если фиксатор дожил до седых волос — значит, он либо очень осторожен, либо очень силён. Чаще всего — и то, и другое.

— Ты встречал таких? — спросил Денни.

— Одного, и то молодого. У него в запасе было всего четыре техники. — Люк помолчал. — И слава богам, мы не были врагами.

— А если бы вы были? — спросил Август.

— Я бы постарался не попадаться ему на глаза, — честно ответил Люк. — И вам советую.

— Ты сказал, что типов четыре. Аура, Формирование, Воля, Фиксация, — констатировал Элиас. — Что, если у человека изначально есть предрасположенность к одному типу, но он хочет научиться другому? Лиам говорил, что это очень трудно.

— Возможно, — кивнул Люк. — Но с оговорками.

Он остановился, присел на корточки и поднял с земли маленький камешек.

— Представь, что твоё Эхо — это мышца. Можешь накачать одну — она будет сильной. Можешь накачать две — обе будут слабее. Можешь попробовать накачать все четыре — станешь хилым и никакой пользы от тебя не будет.

Он подбросил камешек на ладони.

— Аура — самая простая для изучения. Формирование сложнее. Если твой родной тип — Аура, то и формирование дастся тебе легче, чем тому, у кого родной тип, скажем, Воля. С Волей всё индивидуально. У кого-то получается быстро, у кого-то никогда. Фиксации научиться невозможно. Либо ты рождаешься с этим типом, либо нет.

Он сжал камешек в кулаке.

— Есть один трюк, как тебе быстро научиться использовать Ауру. — Он взглянул на Элиаса и замолчал, будто раздумывая, стоит ли говорить. — Не буду о нём сейчас говорить. Мы и так задержались.

— Какой трюк? — спросил Элиас.

— Не сейчас, — отрезал Люк. — Потом. Если будет время.

Он бросил камешек в кусты, встал и отряхнул колени.

— А теперь, когда я запугал вас фиксаторами, встаёт логичный вопрос, как им противостоять? — сказал Люк. — И не только им, любым противникам, которые сильнее вас. Или если ваша способность просто-напросто не подходит для сражения с ним.

Он повернулся к ним лицом, скрестив руки на груди.

— Для этого существует Разрыв. Разрыв — это особая техника, и у каждого она своя. Её нельзя скопировать, как и нет чёткого руководства для её обучения. Это не Аура, не Формирование, не Воля и не Фиксация. Это нечто другое.

— Звучит очень загадочно, — заметил Элиас.

— Так и есть. Разрыву может обучиться каждый. Ну, наверное, — последнюю фразу Люк сказал шёпотом, так, что никто, кроме него, её не услышал. — Он представляет собой... Хм... Сейчас прозвучит не очень научно, но поверьте мне, так будет правильнее. Разрыв — это то, чем является ваша «душа».

— Душа? — недоверчиво спросил Денни.

— Да-да, знаю, никакой души у нас не существует. Есть мозг, есть сознание, есть гормоны. Но я не могу дать другое название этому термину. В «душу» я вкладываю ваши желания, ваши намерения, волю и характер. Ваше бессознательное. Это не просто то, что ты хочешь или то, как вы себя ощущаете. Это нечто более комплексное, что однозначному определению не поддаётся.

Он снова зашагал по тропинке.

— Предрасположенность к типу Эхо — лишь один фактор. Разрыв — это совокупность всех факторов. Всё, что делает тебя тобой. Он может быть слабым или сильным. Может спасти тебе жизнь или убить. Может проявиться в самый неожиданный момент.

— А у тебя есть Разрыв? — поинтересовался Август.

— Есть. И он помог мне выжить в ситуациях, где другие бы погибли.

— И как ему научиться? — спросил Элиас.

Люк взглянул на Элиаса, на секунду погрузившись в свои мысли.

— Не могу сказать. Каждый находит свой путь сам. Кто-то через боль, кто-то через страх, кто-то через любовь. — Он вздохнул. — Но если ты готов рискнуть, если ты готов заглянуть в себя и не испугаться того, что увидишь — возможно, ты его найдёшь.

— А если испугаюсь? — спросил Денни.

— Тогда лучше не начинать, — ответил Люк. — Потому что иногда из человеческой «души» всплывает такое… — Он покачал головой. — Лучше не знать.

Они вышли на лужайку.

— Ладно, — сказал Люк, хлопнув в ладоши. — Теория кончилась. Переходим к практике.

— К чему именно? — спросил Август.

— Есть один базовый навык, который может освоить любой пользователь Эхо, и неважно, какой у тебя тип. Аура, Формирование, Воля — всё равно. — Люк поднял палец. — Называется «Эхо-импульс».

— И что он делает? — спросил Дэнни.

— Простейший выброс энергии. Просто вспышка. — Люк сжал ладонь в кулак. — Слабый удар, который может отбросить противника или заставить его отшатнуться.

— Звучит не очень эффективно, — заметил Август. — Зачем он такой нужен?

— Ты прав, — согласился Люк. — Это не основная способность, это ваша подпорка в бою. Если у тебя нет атакующих способностей, такой удар может помочь тебе выиграть несколько секунд. А в бою секунды решают всё.

— И как его использовать? — спросил Элиас.

— Сосредоточить энергию в ладони и резко выбросить её вперёд. — Люк разжал кулак. — Это просто. Сложнее — сделать это осознанно, а не в момент паники.

— Мы приступим к изучению прямо сейчас? — спросил Элиас.

— Приступим, — кивнул Люк. — Но сначала я хочу кое-что проверить.

Он посмотрел на Элиаса.

— Тогда, в Гелиосе, ты сказал, что умеешь чувствовать чужое Эхо на расстоянии.

— Да, — ответил Элиас.

— Сейчас мы это проверим.

Люк отошёл на несколько шагов.

— Закрой глаза.

Элиас закрыл.

— Сиди тихо, не подглядывай. Я уйду подальше и спрячусь. Через минуту откроешь глаза и попытаешься найти меня.

— И всё? — спросил Элиас.

— Всё. — Люк понизил голос. — Денни, Август, не подсказывайте ему. И не мешайте.

Элиас слышал, как Люк отошёл. Шаги становились всё тише, пока не затихли совсем. Вокруг было тихо — только ветер в листве и редкие птицы где-то вдалеке.

Элиас считал секунды про себя. Когда прошла минута, он открыл глаза.

Перед ним никого не было. Денни и Август стояли в стороне, наблюдая. Люка нигде не было видно.

Элиас потянулся.

Он почувствовал Эхо Денни — мягкое, тёплое, спокойное. Почувствовал Эхо Августа — рваное и чужеродное. И где-то дальше, за деревьями, — ещё одно. Слабое, едва различимое.

Элиас повернулся в ту сторону и указал рукой:

— Ты там. За тем дальним деревом. За ближним деревом твоя иллюзия.

— Что? — не понял Август.

Люк вышел из-за второго дерева. Он не прятался — просто стоял, прислонившись плечом к стволу, и смотрел на Элиаса.

— А ты не ошибся, — сказал он.

Он щёлкнул пальцами, и фигура за ближним деревом моргнула. Иллюзия — точная копия Люка — сделала шаг вперёд и замерла.

— Я вложил в неё ровно столько силы, чтобы её невозможно было отличить от оригинала, — сказал Люк, обходя своё отражение. — Глаз бы не отличил.

Люк удовлетворённо кивнул.

— Ты действительно умеешь чувствовать Эхо. Я расположил нас так, — Люк взглянул на свою копию, — чтобы наши проекции Эхо наложились друг на друга, если смотреть с твоего ракурса. Но тебе удалось разглядеть меня сквозь иллюзию.

— Я сразу понял, что за первым деревом — пустышка, — сказал Элиас. — От неё почти не было отклика.

— Молодец. — Люк улыбнулся.

Он щёлкнул пальцами снова, и иллюзия растаяла.

— Теперь, когда мы убедились, что ты умеешь чувствовать Эхо на расстоянии… перейдём к Эхо-импульсу.

Люк отошёл на несколько шагов, развернулся к ним лицом.

— Смотрите.

Он поднял правую руку, сжал ладонь в кулак. На мгновение воздух вокруг его пальцев потемнел и сжался, будто кто-то вырвал кусок пространства. А потом — короткий, резкий выброс. Тёмная вспышка ударила в землю у его ног, взметнув комья грязи и сухие листья.

— Вот это, — сказал Люк, отряхивая руку, — и есть Эхо-импульс.

— Как-то… не очень, — признался Август.

— Согласен, не зрелищно и не смертельно, — кивнул Люк. — Но этого достаточно, чтобы сбить противника с ног или заставить его отшатнуться.

Он отошёл в сторону, освобождая место.

— Попробуй ты, — сказал он Августу.

Август вышел вперёд и поднял правую руку, сжав её в кулак.

— Не напрягай её, — сказал Денни. — Она ещё не успела окрепнуть.

— Она в полном порядке, — довольно ответил Август.

Он закрыл глаза на секунду, сосредоточился. Энергия внутри него была рваной, болезненной, чужеродной. Он привык к ней за месяцы в Гелиосе. Привык к тому, что она не слушается. Но сейчас от него не требовалось ничего сложного, просто выбросить её вперёд.

Он ударил.

Тёмная вспышка вырвалась из его кулака — резкая, сильная, уверенная. Земля перед ним взметнулась фонтаном грязи и листьев.

— Недурно, — сказал Люк, прищурившись. — Весьма недурно. Ты уже делал это раньше?

— Нет, — ответил Август, опуская руку. — Это… не так сложно, как кажется.

— Хорошо. — Люк кивнул. — Я пока не знаю, какой у тебя тип Эхо и в чём именно заключается твоя способность.

Август помедлил.

— Это трудно объяснить, — сказал он. — Лучше, если я покажу.

— Покажешь? — Люк поднял бровь.

— Да. — Август сделал шаг назад, освобождая пространство. — Но не сейчас.

— Ладно. — Люк махнул рукой. — Разберёмся чуть позже. Теперь ты, — он кивнул Денни.

Денни вышел вперёд. Он поднял свою худую руку. Сосредоточился.

Ничего не произошло.

Он попробовал снова — та же пустота. Энергия не слушалась его.

— Не торопись, — сказал Люк.

Денни выдохнул, попробовал ещё раз. Ничего.

— Твоя ошибка в том, что ты всё ещё думаешь о атаке как о своей лечащей способности, — сказал Люк. — Тебе не нужно ничего лечить или восстанавливать, тебе нужно просто… толкнуть её.

— Я не умею толкать, — ответил Денни.

— Умеешь. — Люк подошёл ближе. — Твоя сила — подавляющая. Ты не создаёшь, ты влияешь. Сейчас тебе не нужно влиять на чьи-то клетки. Тебе нужно повлиять на пространство перед собой.

Денни закрыл глаза. Представил, что его ладонь — это инструмент. Не скальпель, не игла. Что-то грубое, сильное. Молот.

Он ударил.

Из его кулака вырвалась короткая, едва заметная тёмная вспышка. Земля перед ним чуть дрогнула, слегка оторвав листья от земли.

— Получилось, — сказал Денни, открывая глаза.

— Слабовато, — согласился Люк. — Но ты прав, получилось. Будешь тренироваться — станет сильнее.

Денни кивнул и отошёл в сторону.

— Теперь ты, — Люк посмотрел на Элиаса.

Элиас вышел вперёд, закрыл глаза и попытался сосредоточиться.

Он чувствовал, как его Эхо растекается по телу, собираясь в ладони. Холодная, склизкая энергия. Но когда он попытался вытолкнуть её наружу резким импульсом — она не подчинилась. Дрогнула, свернулась и ушла обратно.

— Не торопись, — сказал Люк.

Элиас попробовал снова. Та же пустота.

— Не получается, — сказал он.

— Представь, что твоя энергия — это вода, а кулак — это узкое горлышко. — подсказал Люк. — Выдави её.

Элиас сжал зубы. Ещё раз. Энергия дёрнулась, выплеснулась из ладони… и рассеялась в воздухе, не долетев даже до земли.

— Ничего страшного, — сказал Люк. — Повтори ещё раз.

Элиас попробовал снова. И снова. И снова. И каждый раз — пустота. Энергия собиралась, но не хотела выплёскиваться, будто что-то держало её внутри.

— Не могу, — выдохнул он.

— Можешь, — сказал Люк. — Ты просто не хочешь.

— Хочу, — возразил Элиас.

— Не так хочешь, — ответил Люк на повышенных тонах. — Ты хочешь, чтобы получилось. Но ты не хочешь ударить. Ты всю жизнь строишь стены. Защищаешься. А сейчас тебя просят атаковать.

Элиас замер.

— Закрой глаза, — тихо произнёс Люк.

Элиас закрыл.

— Вспомни, что ты чувствовал, когда Кесси умирал у тебя на руках.

Элиас дёрнулся.

— Вспомни, — повторил Люк. — Не думай. Просто вспомни.

Холодные пальцы. Тишина. Беспомощность.

— А теперь представь, что перед тобой тот, кто это сделал. Тот, кто убил Кесси.

Элиас открыл глаза.

Он не думал. Не пытался сосредоточиться. Он просто ударил.

Из его ладони не вырвалась ни вспышка, ни импульс. Что-то тёмное, длинное и острое. Оно выстрелило вперёд и беззвучно прошло сквозь ствол старого дуба, как нож в масло.

Тёмное, смертоносное копьё прошило дерево насквозь и исчезло, оставив за собой идеально ровное отверстие. С другой стороны ствола, сквозь дыру в нём, пробивался солнечный свет.

Август смотрел на дерево, не моргая, Денни замер с открытым ртом, даже Люк слегка приподнял бровь.

— Ну вот, — сказал тихо он. — Другое дело.

Элиас опустил руку. Ладонь горела, будто он держал раскалённый металл.

— Что это было? — спросил он. — Эхо-импульс?

— Нет, — ответил Люк. — Это точно не импульс.

Он подошёл к дереву, провёл пальцем по краю отверстия.

— Идеально ровный срез. Ни трещин, ни сколов. — Он повернулся к Элиасу. — Это формирование. Ты создал копьё.

— Но я пытался сделать импульс, — сказал Элиас.

— Пытался, — согласился Люк. — Но у тебя не получилось. Зато получилось кое-что другое.

Он отступил на шаг, разглядывая Элиаса с новым интересом.

— Я говорил, что твои способности могут быть серьёзнее, чем просто щит. Похоже, я был прав.

— То есть… — начал Элиас.

— Ты только что освоил новый подтип Формирования за несколько минут, — перебил Люк. — Обычно на это уходят месяцы. А ты сделал это случайно, на эмоциях.

Он покачал головой.

— У тебя талант. Или что-то другое. Неважно. Важно то, что теперь ты знаешь — ты можешь не только защищаться.

Элиас смотрел на свои руки.

— А Эхо-импульс? — спросил он.

— Забудь про импульс, — ответил Люк. — Он тебе не нужен.

Он кивнул на дерево с дырой в стволе.

— Попробуй снова. На этот раз не на эмоциях, а с холодной головой, осознанно. Сформируй копьё.

Элиас выдохнул. Поднял руку. Сосредоточился.

Он представил копьё. Не щит. Не защиту. Оружие.

Энергия собралась в ладони. На этот раз она не сопротивлялась. Она ждала приказа.

Элиас открыл глаза и вытянул руку вперёд.

Из его ладони вырвалось копьё. Такое же тёмное, как в прошлый раз. Оно ударило в соседнее дерево, прошило кору и застряло в стволе, дрожа от напряжения.

— Получилось, — согласился Люк. — Но ты можешь лучше. Края вышли рваными, дерево треснуло. Ты спешишь.

Он повернулся к Элиасу.

— Ещё раз. Не торопись. Представь каждую деталь копья. Наконечник, древко. Его вес, текстуру, как оно лежит в твоей руке. Как оно должно выглядеть, чтобы убить.

Элиас медленно поднял руку. На этот раз, помимо намерения ударить, он вложил в это копьё саму идею формирования, точно так же, как он делал до этого с щитом.

Копьё плавным движением вырвалось из его ладони. Оно ударило в то же дерево, вошло в ту же дыру и расширило её, не оставив трещин.

— Уже лучше, — сказал Люк. — Ещё.

Элиас повторял это снова и снова. Каждый раз копья вылетали точнее, ровнее, быстрее. К концу тренировки он уже не задумывался — просто поднимал руку, и копьё само вырывалось вперёд.

— Достаточно, — сказал Люк, когда солнце поднялось достаточно высоко. — На сегодня хватит.

Он подошёл к Элиасу.

— У тебя хорошо получается, но ты расходуешь энергию впустую.

— В смысле? — не понял Элиас.

— Ты каждый раз формируешь новое копьё. Бум, бум, бум, — Люк изобразил пальцами выстрелы. — Одно за другим. А если противник будет близко? Ты не успеешь.

Он протянул руку.

— Сформируй одно копьё и не выстреливай им. Попытайся удержать его в руках.

Элиас сосредоточился. Тёмное, острое копьё выросло из его ладони, вибрирующее от напряжения. Он сжал пальцы вокруг древка.

— Вот, — сказал Люк. — Теперь это не снаряд. Это оружие. Бей, коли, защищайся. Одно копьё, которое всегда с тобой.

— А если я захочу им выстрелить? — спросил Элиас.

— Сформируешь новое, — пожал плечами Люк. — Но не стоит использовать это часто. Каждый раз, когда ты формируешь копьё с нуля, ты тратишь энергию. Держи его в руках — оно будет с тобой, пока ты сам его не отпустишь.

Элиас посмотрел на копьё. Оно было лёгким, почти невесомым, как щит, только это, в отличие от щита, могло убивать.

— Попробуй им ударить, — сказал Люк, кивнув на дерево.

Элиас шагнул вперёд и вонзил копьё в ствол. Оно легко пронзило дерево, не встретив сопротивления.

— Хорошо, — сказал Люк. — Теперь будешь без щита, только копьё. Привыкай.

— А щит? — спросил Элиас. — Я смогу держать и щит, и копьё одновременно?

— Сможешь, — ответил Люк. — Но не сейчас. Сначала научись пользоваться копьём в ближнем бою. Потом добавишь щит. Если начнёшь с двух вещей сразу — велика вероятность, что ни от того, ни от другого не будет проку.

Он развернулся и зашагал обратно к дому.

— Идёмте. Я проголодался.

Они двинулись за ним. Элиас шёл, сжимая в руке тёмное копьё. Оно не исчезало, пока он продолжал о нём думать.

Глава 21

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона. Длинные тени от деревьев тянулись к дому, делая двор похожим на полосу препятствий из света и тьмы.

Элиас сидел на крыльце, положив копьё поперёк коленей. Оно было лёгким, почти невесомым, но когда он сжимал пальцы, то чувствовал, как энергия пульсирует внутри древка, готовая в любой момент вырваться наружу.

Денни возился в палисаднике, разглядывая цветы. Иногда он касался лепестков кончиками пальцев, будто проверяя, живые ли они.

За углом дома слышались голоса. Люк и Август стояли на залитой солнцем поляне за домом, скрытые от посторонних глаз.

— Показывай, — сказал Люк, сунув руки в карманы своего ультрамаринового пальто.

Август отошёл на несколько шагов и развернулся к нему лицом. Воздух вокруг него дрогнул. Сначала едва заметно — как рябь над раскалённым асфальтом. Потом вибрация усилилась, стала плотнее и ощутимее.

Люк почувствовал, как внутри него дёрнулось Эхо, пытаясь уйти от чужого присутствия.

Август открыл глаза.

— Чувствуешь? — спросил он.

— Чувствую, — ответил Люк, не меняя позы. — Какая гадость.

Август, услышав то, что хотел, слегка улыбнулся.

— Поле подавления, — пояснил он, опуская руки. — В нём любое Эхо начинает резонировать и слабеть. Чем дольше ты находишься рядом, тем слабее становится.

— И как далеко оно бьёт?

— Метра три-четыре в радиусе, если я не концентрируюсь на нём.

Люк кивнул.

— Давай проверим его в действии.

Он поднял руку, и в воздухе перед ним появилась точная копия Августа. Та же поза, та же одежда, даже тень от закатного солнца падала так же.

— Подойди к ней, — сказал Люк.

Август шагнул вперёд. Как только он приблизился к иллюзии на расстояние вытянутой руки, изображение пошло рябью и рассыпалось на клочки.

— Ожидаемо, — констатировал Люк.

Люк задумался на секунду, потом достал из кармана монету.

— Пари, — сказал он, подбрасывая её в воздух. — Если выпадет орёл — ты сделаешь шаг назад. Если решка — я сделаю шаг назад.

Монета упала на землю. Орёл.

Август почувствовал, как что-то попыталось сдвинуть его с места, внутренний толчок, но он оказался настолько слабым, что тот едва качнулся на месте.

— Не сработало, — удивился он.

— Любые точечные техники, направленные на тебя извне, не сработают, — подтвердил Люк, поднимая монету. — Теперь попробуем кое-что другое.

Люк снова подбросил монетку.

— Если выпадет решка — все в моём поле зрения опустятся на колени, — Люк смотрел Августу прямо в глаза. — Иначе мне отрежет палец на левой руке.

— Эй, ты чего… — Август не успел договорить.

Монетка упала на землю. На этот раз — решка.

Ноги Августа согнулись в коленях, и он оказался на земле. Он почувствовал, как на его плечи опустился груз, не позволяя подняться с земли.

— Как я и думал, — сказал Люк, отменяя ставку. — Если я не направляю ставку судьбы напрямую, а задаю условие на область — твоё поле не успевает подавить эффект.

— Что было бы, упади монетка орлом вверх? — спросил Август, вставая с земли.

— Ты всё прекрасно слышал — я бы остался без пальца.

— Зачем так рисковать? Это же всего лишь тренировка!

— А мальчик-целитель нам тогда зачем? — довольно парировал Люк. — К тому же, я люблю искушать судьбу.

— А что насчет твоей второй способности? — спросил Август.

— Не имеет смысла её проверять. Солипсический вердикт — это не условие и не пари. Это приказ. Твоё поле может подавлять чужое Эхо, но оно не в состоянии противится самой реальности.

Август кивнул, обдумывая.

— А что насчет других типов Эхо? — спросил он.

— С Аурой у тебя проблем не возникнет, — ответил Люк. — Это ты и без меня знаешь. С формированием — сложнее. Тут встаёт вопрос в том, как пользователь взаимодействует с созданным предметом.

— В смысле?

— Формирователь тратит энергию, когда создаёт объект, — начал своё объяснение Люк, разгуливая по лужайке и глядя себе под ноги. — Обычно на этом всё. Предмет создан и больше не требует подпитки.

— А если нет? — спросил Август, ожидая, что есть альтернативный вариант.

— Тогда он продолжает вливать в него силу. Объект становится сильнее, но и энергия у пользователя кончится быстрее. — Люк усмехнулся. — И если такой «старатель» окажется в радиусе твоей ауры, то он будет понапрасну расходовать энергию.

— Понятно, — задумчиво бросил Август.

— Но чаще встречается первый вариант. Если мы возьмём Элиаса, то, когда его щит уже создан, он является объектом Эхо лишь частично и повлиять на него ты почти не можешь. Однако, если ты попробуешь подавить сам процесс формирования объекта, возможно, Элиас не сможет создать его, пока не выйдет из радиуса твоей Ауры.

— Вот оно как. — Август приставил руку к подбородку, обдумывая услышанное.

— Но в бою у тебя не будет времени разбираться, кто есть кто, — добавил Люк. — Поэтому запомни главное: твоя сила работает только против живых пользователей и их активных способностей, но не против уже созданных объектов.

— Запомню.

Люк развернулся и зашагал к дому.

— Идём, — бросил он через плечо. — Солнце уже почти село.

Поле вокруг Августа схлопнулось, и воздух снова стал обычным. Только лёгкая усталость в мышцах напоминала, что он только что использовал свою способность.

Элиас поднял голову, когда они вышли из-за угла.

— Ну как? — спросил он.

— Неплохо, — ответил Люк. — Очень неплохо.

Август слегка улыбнулся.

— Какая гадость, — повторил он слова Люка, пробуя их на вкус.

В доме было прохладно. Люк скинул своё пальто, повесил на вешалку и направился в коридор.

— Я поем у себя, — сказал он. — Если хотите — можете себе чего-нибудь приготовить.

Он уже взялся за ручку двери своей комнаты, когда Элиас окликнул его:

— Люк.

— Да? — он замер на месте.

— Когда мы идем в «Окулус»?

Люк помолчал. Потом повернулся к нему.

— Как будет готов план, — сказал он. — И когда вы отточите то, чему научились сегодня.

— И долго ещё ждать? — спросил Элиас.

— Не знаю, — уклончиво ответил Люк. — Я работаю над этим. Но пока рано.

— Лиам там, — сказал Элиас. — Криста. Мы не можем ждать вечно.

— Если мы пойдём неподготовленными, они останутся там навсегда, — ответил Люк. — И не только они.

Он посмотрел на Элиаса пронзительным взглядом.

— Я понимаю, что тебе не терпится. Но торопливость убивает.

Он открыл дверь и скрылся в комнате.

Элиас стоял в коридоре, сжимая копьё. Потом развернулся и пошёл на кухню.

— Ну что? — спросил Денни, доставая из холодильника кусок сырого мяса.

— Ничего, — раздосадовано ответил Элиас. — Пока ждём.

— Я могу приготовить ужин, — предложил Денни.

— Давай, — сказал Элиас. — Я помогу.

***

Ужин удался на славу.

Денни нарезал мясо тонкими ломтями, посолил, поперчил и отправил на сковороду. Элиас нашёл в шкафу банку маринованных огурцов и заварил чай. Август съел больше всех — тренировка возбудила в нём зверский аппетит.

Когда тарелки опустели, Денни собрал их и отнёс в раковину. Элиас отправился в душ. Август уселся на резном деревянном стуле в зале и принялся глядеть в окно на темнеющее небо.

Элиас вышел из душа, на ходу вытирая волосы полотенцем.

В доме было тихо. Август уснул у открытого окна, облокотившись на подоконник. Люк так и не вышел из своей комнаты.

Элиас подошёл к окну, чтобы закрыть его, и увидел на улице маленький силуэт, окутанный золотым светом.

Денни стоял во дворе под светом уличной лампы. Вокруг неё вились мошки, бросая крошечные танцующие тени на лицо мальчика. Он поднимал руку, сжимал кулак, выдыхал. Из его ладони вырывалась короткая, слабая тёмная вспышка. Комья земли взлетали по колено, не выше.

Элиас вышел на крыльцо.

— Не спится?

Денни не обернулся.

— Не могу, — ответил он. Снова поднял руку. Ударил.

— У тебя неплохо получается, — сказал Элиас.

— Неплохо? — Денни резко повернулся. — У Августа получилось с первого раза, и его импульс по силе ничуть не уступал импульсу Люка. У тебя получилось копьё. А у меня — жалкая вспышка, которая даже лист с дерева не сорвёт.

Он опустил руку.

— Я бесполезен в бою. Всё, что я могу — это лечить.

— Ты оторвал руку Эйдену, — сказал Элиас. — Я не знаю, как ты это сделал, но это выглядело… устрашающе.

У Денни вырвался нервный смешок.

— А толку? Мне нужно коснуться цели и держать контакт хотя бы секунду, чтобы клетки начали отмирать. — Он посмотрел на свои руки. — В реальном бою мне никто не даст этого сделать.

Элиас не нашёлся, что ответить.

Денни помолчал, потом сказал:

— Твой срез, от копья. Он идеально ровный.

— И что? — не понял Элиас.

— Такой же ровный срез был у тех пятерых в лесу.

Элиас замер.

— Что ты сказал?

— Когда на вас напали Ла-Манчо, — продолжал Денни. — Пять человек. Все обезглавлены, и у всех идеально гладкий срез, как скальпелем. Ни нож, ни мачете так не сделают. — Он поднял глаза на Элиаса. — Только твоё копьё.

— Ты хочешь сказать, что я… — Элиас не договорил.

— Они стреляли в тебя, — сказал Денни. — И ты чуть не умер. Это был не ты. Это было твоё Эхо.

— Какая разница? — голос Элиаса стал тише.

— Такая, что ты должен принять это, — ответил Денни. — Иначе в следующий раз оно может тебя не спасти.

Элиас смотрел на свои руки. Чистые. Ни крови, ни ран.

— Я не хочу никого убивать.

— Я знаю, — сказал Денни. — Но иногда у нас не остаётся выбора.

Он поднял руку и снова ударил. Тёмная вспышка вырвалась из его кулака, на этот раз чуть сильнее, чем в прошлый.

— Иди спать, Элиас, — сказал он. — Завтра будет тяжёлый день. Тебе нужно отточить своё владение копьём.

Элиас не ответил. Он развернулся и пошёл в дом, оставляя Денни одного под светом лампы.

Август продолжал тихо посапывать у окна. Элиас улёгся на диване и уставился в потолок.

Через некоторое время он услышал, как Денни вернулся со двора. Он тихо прошлёпал по коридору и зачем-то зашёл на кухню. Звякнула кружка, потом скрипнул стул. Денни, наверное, пил воду и сидел в темноте, потому что свет он не включал.

Элиас лежал, смотрел в одну точку и не мог заснуть. Он переворачивался с боку на бок, сжимал подушку, закрывал глаза — ничего не помогало.

Через час, когда Денни уже давно затих на кухне, Элиас сел на диване. Спорить с бессонницей не имело смысла.

Он встал, накинул свою тёмную куртку и вышел на крыльцо.

Было тихо. Вокруг лампы всё так же вились мошки, бросая крошечные тени на землю. Где-то вдалеке ухала сова.

Элиас сел на ступеньку, положив копьё поперёк коленей.

Он смотрел в темноту, но не видел её. В голове крутились воспоминания, вопросы, страхи.

Он думал о том, как всё началось.

Как он должен был просто попросить прощения у брата своего наставника. Прийти, сказать: «Ваш брат просил простить его», — и уйти. Всё. А потом — новая жизнь. Он не знал какая, но точно не такая.

А теперь он сидит на крыльце чужого дома в чужой стране, и вокруг него —

Август. Тот самый подопытный, который сломал Лиаму руку. Который хотел их убить. А теперь он здесь. Сам попросился идти с ними.

Денни. Мальчишка, который четыре года провёл на цепи, сбежал из рабства, а теперь учится бить тёмными вспышками, потому что боится быть бесполезным. Потому что у него там, в Окулусе, сестра.

Люк. Загадка. Хитрый интеллектуал, который строит планы дальше, чем видит. Который что-то задумал и молчит.

Сандра — роковая красавица, которая любит убивать, и Ленз, которому наплевать на всё, кроме денег и сигарет.

Элиас усмехнулся. Если бы кто-то год назад сказал ему, что его будут окружать такие люди, он бы не поверил.

Он сжал древко копья. Его пальцы почувствовали едва заметную пульсацию энергии.

Лиам.

Чаще всего Элиас думал о нём. Как они встретились. Как он злился на него за то, что тот всё время влезает в драку. Как постепенно привык. Как они стали… друзьями?

Да. Наверное.

Лиам был первым, кто не смотрел на него как на больного. Не жалел. Не отворачивался. Просто был рядом. Дрался, ругался, иногда бесил до чёртиков — но был рядом.

Элиас вспомнил их первый бой. Как Лиам прикрыл его, когда он ещё не умел толком ничего. Как они выбирались из той дыры.

Элиас посмотрел на свою правую ладонь. Раньше он мог только защищать, а теперь — может убивать. И он не знал, радоваться этому или бояться.

Когда-то я вернусь домой. Если вернусь. И что потом?

Сделаю вид, что ничего не было? Попрошу прощения и уйду в закат? С Лиамом?

Элиас задумался.

А что хочет сам Лиам? Оставить после себя след. Но это мечта, к которой можно идти очень долго. Наверняка у него есть ещё что-то.

Они могли бы путешествовать вместе. Искать приключения. Но это всё — потом.

А чего хочу я?

Элиас не знал ответа.

Честно, не знал. Всю жизнь он делал то, что нужно. Лечился, выживал, слушал наставника, потом спасался, потом спасал других. А чего хотел он?

Покоя? Да. Возможно. Чтобы никто не стрелял, не пытал, не держал на цепи. Чтобы можно было просто сидеть на крыльце, смотреть на звёзды и не думать, что завтра убьют меня или моих друзей.

Но это — не жизнь. Это существование.

Элиас поднял голову к небу. Звёзды были чужими, не такими, как дома. Но они тоже были красивыми.

— Чего ты хочешь, Элиас? — спросил он сам себя.

Он не знал.

Но знал одно: он хочет вытащить Лиама. И Кристу. И чтобы никто из его новой странной команды не погиб. А потом… потом он разберётся.

Он сжал копьё. Оно отозвалось тёплой пульсацией, будто поняло.

— Ты со мной? — тихо спросил он.

Копьё не ответило. Но энергия внутри древка стала чуть ровнее, чуть спокойнее.

Элиас усмехнулся и покачал головой.

— Бред, — сказал он сам себе.

Копьё оставалось в руке, тёмное и острое. Напоминание о том, кем он стал. И о том, кем ещё мог стать.

Элиас открыл глаза от того, что кто-то положил руку ему на плечо. Он дёрнулся, попытался вскочить, но чуть не потерял равновесие — тело затекло, мышцы не слушались.

— Тихо, тихо, — сказал Люк. — Это я.

Элиас моргнул, прогоняя остатки сна.

Светало. Небо на востоке начинало сереть, звёзды почти исчезли. Он сидел на крыльце, прислонившись плечом к перилам.

— Ты заснул здесь, — сказал Люк, убирая руку. — Нехорошо, так можно и простыть. Полперо — жаркая страна, но ночами здесь бывает особенно холодно.

Элиас потёр лицо ладонью. Правая рука была тяжелой и затекшей. Он не сразу понял, почему.

— Сколько сейчас времени? — спросил он.

— Почти утро. — Люк посмотрел на него. — Ты молодец.

— Что? — не понял Элиас.

— Со вчерашней тренировки, — пояснил Люк. — Ты так и не отпустил своё копьё.

Элиас опустил взгляд.

Копьё было в руке. Он сжимал древко, не помня, когда взял его снова.

— Я не пытался, — сказал он.

— Не каждый формирователь способен поддерживать свои поделки в бессознательном состоянии, — ответил Люк. — Тебе повезло. Или у тебя талант. Сейчас это не важно.

Люк посмотрел на копьё и задержал на нём взгляд дольше, чем следовало. Потом перевёл его на Элиаса.

— Вставай. Денни уже проснулся и решил приготовить на всех завтрак.

Люк развернулся и зашагал к дверям, но на пороге остановился.

— Кстати, — бросил он через плечо. — Попробуй его никогда не отпускать. Если получится — пусть всегда будет с тобой. Даже когда кажется, что оно не нужно.

Он скрылся в доме.

Элиас остался сидеть на крыльце, сжимая копьё. Внутри него появилось странное ощущение, будто Люк что-то недоговаривает.

Элиас поднялся, опираясь на копьё как на посох, и пошёл внутрь.

Глава 22

Денни поставил на стол сковороду с яичницей, тарелку с нарезанным сыром и хлебом. Август уже сидел за столом и нетерпеливо постукивал пальцами по столешнице.

— Садись, всё уже готово, — сказал Денни появившемуся в дверях Элиасу.

Люк размеренно вышел из своей комнаты, налил чашку чёрного кофе и направился к двери в подвал.

— Ты не будешь завтракать? — спросил Август больше ради приличия, всё ещё ожидая начала трапезы.

— Я не голоден, — ответил Люк, удаляясь в коридор. — Мне нужно просмотреть кое-какие данные. Ешьте без меня.

Силуэт Люка скрылся за углом.

Денни разложил еду по тарелкам. Август набросился на яичницу, будто не ел несколько дней. Элиас взял бутерброд, откусил, прожевал. Внимания на вкус он не обратил, сейчас его мысли были заняты другим.

Он смотрел на коридор, в котором скрылся Люк.

Почему Люк постоянно что-то не договаривает? Что он скрывает?

— Ты чего? — спросил Денни.

— Не знаю, — Элиас ответил не сразу, медленно возвращаясь в реальность. — Что-то… что-то не так.

— В каком смысле?

— В прямом. — Элиас отодвинул тарелку. — Я сейчас.

Он поднялся и направился к подвалу. Дверь была приоткрыта, снизу доносился приглушённый голос Люка.

— …Он сформировал копьё, — говорил Люк. — Держал его всю ночь. Даже во сне. Его связь очень крепкая.

Пауза.

— Быстрее, чем я думал.

Снова пауза. Голос на том конце что-то спрашивал.

— Нет, он не знает. Пока рано, — ответил Люк. — Если узнает, что я жду сигнала от охраны Окулуса…

Элиас замер.

Охрана Окулуса. Гелиос.

— Просто так мы туда не попадём, — продолжал Люк. — Я дам знать, когда они подтвердят.

Пауза.

— План остаётся в силе. Да. Жди.

Люк замолчал.

Элиас отступил от двери. В голове крутилось:

Жду сигнала от охраны Окулуса... Люк связан с Гелиосом. И всё это время он нас обманывал.

Элиас вернулся к столу и взял копьё, которое оставил у стула. Сжал древко. Энергия отозвалась тёплой пульсацией.

— Что случилось? — спросил Денни, заметив его лицо.

— Ничего, — коротко ответил Элиас, не удосужив Денни взглядом.

Он направился к подвалу и встал у лестницы.

Через минуту показался Люк. Он вышел, поднялся по ступеням и остановился, увидев Элиаса, нависающего над ним.

— Тебе что-то нужно? — спросил он.

— Ты связан с Гелиосом, — сказал Элиас. — Я слышал, как ты говорил про охрану Окулуса.

Люк смотрел на него, не отводя взгляд.

— Элиас…

— Не надо врать, — перебил его Элиас. — Я услышал достаточно.

Он направил копьё на Люка.

— Я слышал, как ты говорил про меня. Зачем я тебе нужен? Ты собираешь сдать меня им?

— Ты не понимаешь, — сказал Люк, потирая переносицу.

— Тогда объясни.

Вместо ответа Люк насторожился. Его взгляд ушёл в сторону — туда, где за тонкой стеной находилось окно.

— Ты слышишь это? — спросил он.

— Что?

— Шум. Снаружи.

Элиас прислушался. Сначала ничего. Потом звук шагов.

— Не уходи от темы! — крикнул Элиас, возвращаясь к Люку.

— Я не ухожу, — ответил Люк. — Но если мы сейчас не…

Входная дверь по частям влетела внутрь с оглушительным грохотом.

Удар пришёлся в середину полотна, и дерево разлетелось в стороны щепками. Большой кусок с петлями отлетел к стене, ударившись о шкаф с книгами, повалив большую часть из них на пол. Люк отшатнулся в сторону, Элиас пригнулся, закрывая лицо от летящих в него обломков.

Когда пыль осела, в проёме стояло двое.

Солнце светило им в спины, превращая фигуры в чёрные силуэты. Первый — коренастый, широкий в плечах, с непропорционально длинными руками, которые свисали почти до колен, шагнул внутрь, и пол под его тяжёлыми ботинками жалобно скрипнул. Грегор Хейл — Мясник — медленно повёл головой, оглядывая комнату. Маленькие глаза пробежались по лицам, задержались на копье в руке Элиаса, скользнули к Люку. Он ничего не сказал, только сплюнул на пол.

Второй шагнул следом, отодвинув напарника плечом.

Высокий, стройный. На нём была одежда из другой эпохи — камзол глубокого тёмно-синего цвета, расшитый тонким серебром по вороту и обшлагам. Под камзолом — белоснежная рубашка с пышным жабо, кружево которого ниспадало на грудь мягкими волнами, как пена на гребне волны. Длинные полы камзола спускались ниже пояса, а на бёдрах, поверх узких брюк, красовались серебряные пряжки чуть выше колен. Перчатки — из тонкой чёрной кожи, облегающие пальцы. На ногах — сапоги с высоким голенищем и пряжками, начищенные до блеска.

В правой руке покоилась трость из чёрного дерева, увенчанная серебряным набалдашником в форме головы льва.

Рафаэль Кроу — Дуэлянт — остановился на пороге, аккуратно перешагнув через обломки. Он двигался так, будто этот разрушенный дом был бальным залом, а разбросанные обломки — конфетти.

Он склонил голову, прижав руку к груди.

— Прошу простить нас за столь неожиданный визит, — сказал он, будто извиняясь за опоздание на светский раут. — Мы не были уверены, что вы принимаете гостей, поэтому зашли без стука.

Люк оценил ситуацию за доли секунд.

Двое. Оба — члены когорты и имеют Эхо. Солипсический вердикт отпадает сразу — правило не разбирает своих и чужих, а использовать только на одного было бы кощунством. Иллюзии? Могут сработать, но Кроу не дурак, он быстро раскусит, если применять их в лоб. Ставка судьбы? Опять же, точечно, только против одного.

Единственное верное решение прямо сейчас — это бежать.

Люк не спеша засунул руки в карманы брюк. Развернул плечи, чуть откинув голову — вид у него был скучающий, со стороны можно было даже сказать надменный: «Мне всё равно, что вы здесь. Делайте, что хотите».

Пальцами он нащупал ключи от машины. Люк сжал их и завёл руку за спину, попутно наложив иллюзию на свою руку: со стороны казалось, что его правая рука всё ещё в кармане, лениво перебирает мелочь в кармане. Настоящая же рука, со связкой ключей, замерла за поясницей. Он повернулся чуть в профиль — так, чтобы Август, уже стоявший в дверях кухни, мог её увидеть.

Август смотрел в оба глаза. Позади него, за спиной, стоял Денни, вжавшись в косяк.

Люк сделал короткое движение кистью — пальцы указали направление: за угол дома, туда, где стояла его машина. Потом сжал ключи в кулаке и коротко качнул ими два раза из стороны в сторону.

Понял?

Август моргнул, перевёл взгляд с ключей на выход, снова на Люка и едва заметно кивнул, хотя Люк и не мог этого увидеть.

Понял.

— Надолго вы к нам? — спросил Люк, поворачиваясь к гостям. — Я ещё не успел позавтракать.

— Не дольше, чем потребуется, — ответил Рафаэль, аккуратно переступая через обломок двери.

Свет упал на его лицо — острые черты, пронзительные глаза цвета старого золота.

— Люк, я полагаю, вы знаете, зачем мы здесь.

— Догадываюсь, — ответил тот, не вынимая рук из карманов. — Но, боюсь, я вас разочарую.

— Посмотрим, — усмехнулся Рафаэль.

Он сделал шаг вперёд и вдруг замер. Прищурился, разглядывая Люка с новым, странным выражением.

— Мы ведь знакомы? — спросил он. — Давно. До того, как…

— До того, как вы стали тем, кем стали? — закончил за него Люк.

— Именно.

Спустя короткую паузу, Люк ностальгически усмехнулся:

— Академия Килина. Восточное крыло. Ты постоянно забывал ключи от комнаты.

Рафаэль моргнул. Уголок его губ дёрнулся, не то удивлённо, не то смущённо.

— И ты каждый раз открывал дверь отвёрткой, — добавил Люк. — Пока не сломал замок. Нам тогда влетело от коменданта.

— Помню, — тихо сказал Рафаэль. — Ты всё время говорил, что это судьба.

— Я не верю в судьбу, — безразлично ответил Люк.

Повисла тишина. Мясник, который до этого беззвучно стоял позади Кроу, подал голос.

— Чего вы трепитесь? — буркнул он, снова сплюнув на пол. — Давайте уже по делу.

— Не перебивай, Грегор, — холодно осадил его Рафаэль. Потом перевёл взгляд на Люка. — Мне жаль, что так вышло.

— Мне тоже, — ответил Люк.

Мясник обошёл напарника сзади. Он остановился, глядя на Августа и Денни, которые вышли из кухни и замерли у стены.

— Это он? — спросил Грегор, не оборачиваясь.

— Нет, — ответил Рафаэль.

— Не, я про того, — Мясник кивнул на Денни. — Пацан. Который брат этой... ну той... Как его там... Денни?

— Он самый, — Рафаэль чуть поморщился — ему явно не нравилось, что напарник отвлекается.

Грегор довольно хмыкнул, сняв с пояса один из своих топоров, размером почти с самого Грегора, взвесил его в руке, будто примеряясь к весу, и повертел в руке.

— Смешной, — сказал он, глядя на Денни. — Ты, говорят, сбежал. Бросил родную сестру.

Денни сжал кулаки. Глаза его впились в Грегора, будто он пытался его убить взглядом.

— Она всё звала тебя, знаешь? — Грегор изобразил писклявый голос. — «Денни, помоги! Денни, забери меня!» Кричала так, что мы затыкали уши. А ты, значит, где-то бегал.

— Заткнись, — выдавил Денни. Голос его дрожал, но в нём звенело что-то опасное.

— А что? Не нравится? — Грегор широко улыбнулся. — Я вот думаю, правильно она делала, что не надеялась на тебя. Ты же всё равно её не спасёшь.

Денни сорвался с места, забыв обо всём.

— Денни, нет! — крикнул Элиас, но было уже поздно.

Грегор не дрогнул. Он с замаха метнул закрученный топор прямо в мальчика, тот с воем прорезал воздух, чиркнул по стене, выбивая клочья штукатурки и кирпичи, пробил её насквозь и глубоко застрял в противоположной.

Денни чудом успел пригнуться — лезвие прошло в нескольких сантиметрах над его головой. Он упал на колени, закрывая голову руками.

— Вертлявый какой, — хмыкнул Грегор и дёрнул рукой.

Топор, застрявший в стене, вырвался обратно, прочертив ещё одну борозду. Денни, поднимаясь, поймал его своим плечом. Топор, разрывая зеленую футболку и разбрызгивая по полу кровь, вернулся в руку Грегора.

— Денни! — закричал Элиас и рванул к нему.

Но не успел он сделать и шага, как Рафаэль, до этого стоявший неподвижно, щёлкнул тростью. Из чёрного дерева выскользнуло тонкое, почти невидимое лезвие — рапира. Дуэлянт взял её в правую руку и, сделав короткий выпад, пролетел через всю комнату, будто им выстрелили из лука. Лезвие нацелилось прямо в горло Элиаса.

Элиас успел подставить копьё поперёк, блокируя удар. Звон металла разнёсся по комнате.

— Не отвлекайтесь, — холодно сказал Рафаэль, оказавшись в метре от Элиаса. — Ваш танец со мной.

Он атаковал снова. Выпад, ещё один, третий — рапира мелькала в воздухе, не давая Элиасу сдвинуться с места. От каждого удара шпагой по копью на его поверхности расходилась мелкая волна чёрных нитей.

Люк, как только Грегор метнул топор, рассеял иллюзию, сорвался с места и метнул ключи Августу.

— Заводи! — крикнул он. — Быстро!

Август поймал ключи на лету и секунду колебался, глядя на Денни, на Элиаса, на Грегора, который уже шагал к мальчику, вытаскивая второй топор.

— Живо! — рявкнул Люк.

Август развернулся и скрылся в коридоре.

Люк перевёл взгляд на Грегора.

— Если ты сейчас замахнёшься, — произнёс он, глядя Мяснику прямо в глаза, — твой топор проткнёт тебя насквозь. Если нет — я замру на месте.

Грегор замер. Рука, уже вскидывающая второй топор, дрогнула. Он обернулся на Рафаэля.

— Он это серьёзно?

— Я бы не рисковал, — ответил Дуэлянт, продолжая теснить Элиаса.

Грегор усмехнулся и шагнул назад. Второй топор остался на поясе.

— Ладно, умник. Твоя взяла. Чего дальше?

Люк улыбнулся и выбросил вперёд руку.

Тёмный импульс ударил Грегора в грудь. Того отбросило назад, в стену — полки затрещали, несколько книг упали на пол. Грегор охнул, схватившись за голову. По его лицу потекла кровь.

— Ах ты… — прохрипел он.

— Я предупреждал, — сказал Люк.

Элиас и Кроу замерли друг напротив друга. Рапира в правой руке, левая — за спиной. Дуэлянт ждал, когда Элиас ошибётся.

— Не отвлекайтесь, — произнёс Кроу, заметив, как Элиас перевёл взгляд. — Ваш друг вполне неплохо справляется.

Элиас стиснул зубы. Он понимал: если просто ткнуть копьём — Кроу запросто перехватит удар и всадит лезвие ему в горло. Ему нужно было сократить дистанцию, но не так, как это делают фехтовальщики. Ему нужно было вломиться через клинок.

Элиас шагнул вперёд и рубанул сильной частью древка, первыми тридцатью сантиметрами за наконечником. Удар пришёлся на слабую треть рапиры, по касательной сверху вниз, сбивая клинок в левую сторону.

Кроу дёрнулся, пытаясь удержать оружие, но не смог. Сила удара вывернула ему руку, рапира ушла вниз, открывая простор для атаки.

Вот он, мой шанс!

Элиас сделал глубокий шаг вперёд. Копьё двинулось вместе с ним, не давая рапире вернуться для защиты. Элиас уже чувствовал вкус победы. Ещё мгновение, и остриё войдёт в грудь врага.

Но Кроу не был бы членом когорты Геспер, если бы поддался так просто.

Вместо того чтобы пытаться вернуть клинок, что было бесполезно против силы древка, он ушёл вниз и в сторону, проваливаясь под атаку копья. Его корпус наклонился, почти коснувшись пола, и рапира, описав дугу, теперь метила в живот.

Элиас не видел этого. Он уже вложил всю силу в удар и не мог изменить его траекторию.

— Живот! — крикнул Люк.

Элиас не успевал подставить щит, не успевал отшатнуться. Он успел только дёрнуть копьё вверх, превращая свой удар в рубяще-дробящий. Древко опустилось на спину Кроу, и в тот же миг рапира вонзилась в бедро Элиаса.

Кроу вскрикнул — удар древком пришёлся по затылку, отбрасывая его в сторону. Рапира выпала из руки, проехав по ноге Элиаса и оставляя глубокую кровавую полосу.

Элиас смог устоять. Эта боль не сравнится с той, что была после колючки шипоноса.

Кроу поднялся, держась за затылок. Его собранные в пучок волосы теперь растрепались, на лице проступила злость. Но он не стал бездумно бросаться в атаку.

— Недурно, — сказал Кроу, отступая к стене.

Он сформировал новую рапиру, поправив рукав.

— Но этого недостаточно.

Кроу перевёл взгляд с Элиаса на Люка. Рапира качнулась в сторону.

— А теперь, — сказал он, — займёмся вами.

Люк поднял руку:

— Если ты сейчас нападёшь на меня, твоя рапира войдёт в твою собственную…

Кроу метнулся вперёд, не дожидаясь конца фразы. Выпад — и лезвие выстрелило вперёд. Но Люк ждал именно этого. Его рука, уже сжатая в кулак, выбросилась навстречу. Тёмный импульс ударил в грудь Дуэлянта. В последний момент Кроу успел сместиться, выпад ушёл в сторону, но инерция бросила его вперёд, плечо врезалось в корпус Люка.

Люк влетел спиной в стену коридора, и воздух вышибло из лёгких. Он успел сгруппироваться, прежде чем Кроу, не теряя ни секунды, шагнул следом. В тесном пространстве коридора рапира стала ещё опаснее — длинная, тонкая, она могла достать его раньше, чем он успеет поднять руку для ставки.

— Если ты нападёшь… — начал Люк, но Кроу не дал ему договорить. Он уже понял, что слова — это часть силы Люка, и не собирался давать ему время договорить.

Выпад. Люк ушёл в сторону, вжимаясь в стену. Лезвие прошло в сантиметре от его шеи, оставив на обоях тонкую, почти невидимую царапину. Кроу не стал возвращать рапиру — он развернул её кистью, и лезвие, как хлыст, ударило сбоку. Люк отшатнулся, но недостаточно быстро. Острая боль обожгла левое плечо. Ткань водолазки разошлась, и по коже потекла тонкая струйка крови.

— В коридоре нет места для твоих дешёвых трюков, — сказал Кроу, наступая. — Здесь всё как на ладони. И я могу дотянуться клинком до куда угодно.

Люк понял, что он прав. В тесном пространстве, где стены сжимают с двух сторон, а Кроу контролирует центр, у него не было свободы для манёвра. Но у него было кое-что другое.

Он рванул в сторону, к двери кладовки, которую, по всей видимости, открыл Август в поисках гаража. Кроу метнулся следом, но Люк уже успел нырнуть в темноту. Тесная комнатка, заставленная коробками и старыми вещами. Здесь было ещё темнее, ещё теснее. Идеально.

За стеной, в гостиной, Грегор выпрямился, вытирая кровь со лба. Он увидел Денни, который бежал прямо на него.

— Ты! — крикнул Денни.

Грегор шагнул ему навстречу и ударил. Топор чиркнул по уху мальчика, разрывая кожу, но Денни не обратил на это внимания.

— Умри! — закричал он.

Грегор сделал уверенный шаг вперед, перенося весь свой вес на опорную ногу, и ударил второй рукой. Топор вонзился в живот Денни.

Денни выдохнул, будто из него выбили весь воздух разом. Его глаза стали шире, перед ними появилась пелена. Тело перестало слушаться. Ноги подкосились, и он упал на колени, обхватив живот руками.

Густая кровь хлынула сквозь пальцы. Она заливала футболку, струилась на пол, растекалась по доскам.

Элиас всё видел. Видел, как топор вошёл в тело Денни. Видел, как мальчик осел на пол, как кровь заливает его зелёную футболку, делая её чёрной. Видел, как Денни пытается зажать рану, но руки его уже не слушаются, скользят по мокрой ткани, оставляя красные полосы.

— Денни! — закричал Элиас.

Он рванул к нему, забыв о собственной ране. Шаг — и нога подкосилась, боль прострелила от бедра до колена, но он не остановился. Второй шаг — и он почти упал, ухватившись за спинку дивана. Он не мог бежать. Он мог только смотреть.

Денни лежал на полу, и кровь всё текла. Элиас, припадая на раненую ногу, пытался добраться до него, но каждый шаг отдавался болью. Он не слышал, как в коридоре Кроу шагнул за Люком в кладовку. Не слышал, как с полки посыпались банки. Всё его внимание было приковано к мальчику на полу.

Кроу выравнивал дыхание, разглядывая Люка между двумя стеллажами.

— Прячешься? — полушёпотом спросил он. — Это не похоже на тебя, Люциан.

Люк не ответил. Он стоял между двумя стеллажами, и в его руке уже был старый, заржавевший садовый секатор, который он снял с полки. Не оружие. Но в тесном пространстве, где рапира Кроу не могла развернуться на полную длину, это могло помочь.

Кроу шагнул вперёд, и Люк метнул секатор ему в лицо. Сработал рефлекс — Кроу дёрнул головой в сторону, и лезвие чиркнуло по стене, выбивая искры. Но этого мгновения хватило, чтобы Люк сократил дистанцию.

Он влетел в Кроу плечом, прижимая его к стеллажу. Рапира оказалась зажата между их телами, и Кроу не мог её использовать. Люк ударил Эхо импульсом в живот, потом в челюсть. Кроу охнул, но не отпустил оружие. Вместо этого он рванул рукоять на себя, и лезвие, скользнув вдоль тела Люка, оставило ещё один порез — на этот раз на боку.

Люк отшатнулся, и Кроу, воспользовавшись моментом, оттолкнул его. Они оба вывалились обратно в коридор.

Кроу тяжело дышал. Его волосы растрепались, на щеке набухал синяк. Но рапира снова была наготове.

Из гостиной донёсся глухой удар — топор Грегора с лязгом отбил очередное копьё Элиаса.

Копьё вылетело вперёд, целя в Грегора. Тот просто взмахнул топором, сбивая снаряд в сторону. Древко ударилось о стену, и его конец задрожал от напряжения.

Элиас сформировал второе. Метнул. Грегор сбил и его.

— Бесполезно, — бросил он, входя в раж. — Ты только время тянешь.

Третье копьё. Четвёртое.

Грегор отбивал их все одной левой. И каждый сбитый снаряд был для Элиаса ударом под дых.

— Сдохни! — закричал он, формируя пятое.

Копьё вонзилось Грегору в плечо. Оно не смогло сильно навредить, лишь задеть по касательной, оторвав кусочек плоти. Топор Грегора успел чиркнуть по древку, сбивая направление. Грегор взревел, схватившись за рану.

— Тварь, — прохрипел он. — Ну держись…

Он шагнул к Элиасу, сжимая топоры в обеих руках. Денни, лежавший на полу, открыл глаза. Его окровавленная рука ухватила Грегора за щиколотку.

— Ты ещё не сдох? — Грегор дёрнул ногой. — Отцепись!

Денни не разжимал ладонь.

— Отцепись, сказал!

Он ударил ногой прямо в плечо Денни, потом ещё раз, в лицо. Но Денни не отпускал. Кровь текла из его рта, из раны на животе, из разбитых пальцев, но он не собирался его отпускать.

— Сестру… — прошептал он. — Не трожь…

Элиас сформировал ещё одно копьё, сжал его покрепче и, припадая на раненую ногу, пошёл навстречу. Если он не может достать его на расстоянии — он ударит в ближнем бою, как сделал это с Кроу.

Кроу, словно услышав своё имя, вытер кровь с губы.

— Ты изменился, — сказал он Люку. — Раньше ты не дрался так… грязно.

— Раньше я с тобой не дрался, — сухо ответил Люк.

Кроу сделал выпад. Люк уклонился, но лезвие задело его руку, оставляя ещё один порез. Он отступил, и его пятка наткнулась на обломок двери. Люк наклонился, схватил его и швырнул в Кроу. Тот отбил его рапирой, но Люк уже нырнул вперёд, под лезвие, и ударил Кроу головой в лицо.

Раздался хруст. Кроу отшатнулся, схватившись за нос, из которого хлынула кровь. Рапира на мгновение опустилась, и Люк воспользовался этим моментом. Он схватил Кроу за запястье, выворачивая руку, и рапира со звоном упала на пол. Но Кроу ударил Люка локтем в висок, и тот, потеряв хватку, отступил.

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Кроу поднял рапиру с пола.

— Ты знаешь, что я не могу тебя убить, — сказал Люк. — Но и ты меня не убьёшь. Мы оба это понимаем.

— Ты прав, — ответил Кроу. — Поэтому я и не буду тратить на тебя время.

Он бросил быстрый взгляд в сторону гостиной. Там всё ещё гремела битва. Крики, звон металла, удары.

В гостиной Элиас сделал быстрый колющий удар вперёд. Грегор подставил топор под углом, и древко скользнуло по лезвию, заваливаясь в сторону, оказавшись зажатым между рукоятью топора и лезвием. Копьё изогнулось и напряглось, вибрируя, будто живое.

— О, — сказал Грегор, глядя на застрявшее копьё. — А это уже интересно.

Он дёрнул рукой, пытаясь достать копьё, но то ни в какую не хотело поддаваться. Он попытался ударить по нему, но копьё лишь завибрировало сильнее.

— Какая крепкая хрень, — заметил он, бросая взгляд на Элиаса. — Ладно, позже разберусь.

Элиас отступал, припадая на раненую ногу, но Грегор настигал его. Ещё шаг — и дистанция сократилась до вытянутой руки.

Элиас выставил щит.

Тёмная поверхность вспыхнула перед ним за мгновение до удара. Топор обрушился на щит — искры брызнули в стороны, звук удара разнёсся по комнате.

— Хорошо, — сказал Грегор, занося другой топор для удара. — А ещё один выдержит?

Он ударил снова. Топор с грохотом врезался в щит.

— А третий?

Он замахнулся — и вдруг замер.

Топор застыл в воздухе. Глаза Грегора расширились и закатились. Он открыл рот, пытаясь вдохнуть, но усилия были тщетны. Топоры выпали из рук, со звоном ударившись о деревянный пол. Тело Грегора натянулось как струна, он схватился руками за грудь, за горло и рухнул на спину замертво.

На его ноге, всё ещё вцепившись мёртвой хваткой, висел Денни. Его лицо было белым, как бумага, глаза закрыты, но скрюченные, побелевшие пальцы не разжимались.

— Денни, — прошептал Элиас. — Денни!

Он опустился на колени, пытаясь отцепить руки мальчика от щиколотки мёртвого Грегора.

— Отпусти, — сказал он. — Всё кончилось. Отпусти.

Пальцы не разжимались.

— Денни! — крикнул Элиас.

И тогда Денни открыл мутные, ничего не видящие глаза.

— Криста… — прошептал он. — Я… я должен…

— Ты должен жить, — перебил Элиас. — Понял? Ты должен жить!

Пальцы разжались сами, услышав знакомый голос. Элиас подхватил мальчика на руки. Кровь текла сквозь пальцы, заливая одежду.

— Держись, — прошептал Элиас. — Держись, слышишь?

Кроу всё ещё стоял напротив Люка. Но что-то изменилось. Крики в гостиной стихли. Звон металла — тоже. Наступила тишина, и эта тишина для Кроу была хуже любого шума.

Фехтовальщик нахмурился. Он больше не смотрел на Люка. Его взгляд был устремлён в сторону гостиной.

Он развернулся и рванул туда. Люк бросился следом.

Они ворвались в комнату почти одновременно. Кроу — первым, Люк — за его спиной.

Кроу замер на долю секунды. Его глаза сузились, когда он заметил мёртвое тело своего товарища. Он явно не ожидал этого.

И тогда Кроу сделал то, что делал всегда — пошёл к цели.

Он метнулся к Элиасу.

Люк понял это мгновенно. Кроу собирался забрать мальчика. Или убить его. Но он шёл к цели.

Люк рванул наперерез. Он встал между Кроу и Элиасом, поднимая руку.

— Если ты сделаешь ещё шаг, — произнёс он, — твоя рапира войдёт в твою собственную ногу.

Кроу остановился. Теперь между ним и целью стоял Люк. А Люк, даже раненый, всё ещё был проблемой.

— Ты не сможешь мне помешать, — сказал Кроу.

— Уже помешал, — ответил Люк.

Кроу сделал выпад. Люк уклонился, но лезвие рассекло воздух там, где мгновение назад была его шея. Он отступил, чувствуя, как кровь из многочисленных порезов стекает по коже.

***

Когда Август получил ключи, он бросился в коридор.

Он бежал, не разбирая дороги, — мимо картин на стенах, мимо закрытых дверей. Одна из них оказалась не заперта, и он влетел внутрь, ожидая увидеть гараж. Вместо этого его встретила кладовка.

— Чёрт! — выругался он, выскакивая обратно.

Вторая дверь вела в гараж. Август рванул ворота на себя, но они оказались тяжёлыми, с пружинным механизмом, который не поддавался с первого раза. Он дёрнул их, потом ещё раз, и только когда рванул изо всех сил, ворота со скрежетом поползли вверх.

Из дома доносились крики, звон металла, удары. Элиас кричал. Кричал так, что у Августа внутри всё оборвалось.

Он вскочил в машину, повернул ключ зажигания. Двигатель не завёлся с первой попытки, пыхнув пару раз. Только когда он выжал педаль и повторил попытку, автомобиль решил завестись.

Он вырулил из гаража, подогнал машину ко входу — и в этот момент внутри что-то грохнуло. Август выскочил из машины и побежал к дверному проёму, в котором уже не было двери.

И замер.

Он увидел бледного Денни, залитого кровью, висящего на руках Элиаса. Увидел тело Грегора, распростёртое на полу в луже чужой крови. Увидел Люка — всего в порезах, в разорванной одежде, но всё ещё стоящего на ногах, отбивающегося от Рафаэля.

— Что здесь… — начал он.

— Не стой столбом! — крикнул Люк. — Помоги!

И Августа словно прорвало. Весь дом окутала противная, пульсирующая аура.

Август рванул навстречу Дуэлисту. Рафаэль, увидев нового противника, сделал выпад. Рапира вонзилась Августу в бок, но тот, не обращая внимания на рапиру, пронзившую его, продолжил движение. С каждым его шагом рапира продолжала скользить внутрь.

— Ты… — начал Кроу.

Кулак врезался в грудь Кроу, и в тот же миг рапира, застрявшая в боку Августа, хрустнула. Клинок сломался у самой рукояти, не выдержав силы, с которой тело Августа рванулось вперёд. Кроу отбросило к окну. Август шагнул следом и вторым ударом выбил его наружу. Стекло разлетелось вдребезги, и Рафаэль исчез в высокой траве снаружи.

Август стоял, прижимая свой бок ладонью.

Люк посмотрел на него, потом на Денни. Подошёл ближе и заглянул в бледное лицо мальчика с закрытыми глазами.

— Оставь его, — сказал он, отворачиваясь. — Он уже труп.

— Заткнись, — выдавил Элиас.

— Кровь не остановить. — Голос Люка был спокоен, слишком спокоен для такой ситуации. — Он не дышит. Если еще не умер, то через минуту-другую его сердце остановится.

— Я сказал — заткнись!

Элиас прижал Денни к груди и заковылял к выходу. Нога болела, каждый шаг отдавался болью, но он не останавливался. Август секунду колебался, глядя на Люка, потом на Элиаса, и поспешил на помощь.

Люк выругался сквозь зубы и побежал к машине, садясь за руль.

— Давайте сюда! — крикнул он, распахивая заднюю дверь.

Элиас и Август ввалились внутрь, усадив Денни между собой. Люк, не дожидаясь, пока они усядутся, вдавил педаль газа. Машина рванула с места, взметая гравий.

Элиас сжимал ладонь Денни, чувствуя, как холод растекается по его телу.

— Только попробуй умереть, — прошептал он. — Ты ещё не спас свою сестру.

Машина уносилась вдаль, оставляя за собой фигуру в тёмно-синем костюме, поднимающуюся с земли.

Рафаэль Кроу поправил камзол, отряхнул рукава.

— До встречи, — произнёс он тихо им вслед. — В Окулусе.

Глава 23

Белый “Синал” летел по пустынной дороге, громыхая подвеской на выбоинах, когда солнце едва показалось из-за холма, поросшего деревьями. Фары выхватывали из полумрака столбы и редкие дорожные знаки.

Элиас сжимал скользкую, окровавленную ладонь Денни.

— Не смей умирать, — прошептал он, глядя в лицо мальчика.

Пальцы мальчика, лежавшие на груди, чуть дрогнули.

Люк, сидевший за рулём, бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида.

— Он ещё дышит?

— Не знаю, — ответил Элиас. — Кажется…

Люк вытащил телефон, нажал несколько кнопок.

— Сандра, — сказал он в трубку. — Слушай внимательно. Моё убежище скомпрометировано. Нас нашли.

Из динамика донеслось недовольное:

— Ты в курсе, который час? Я только глаза открыла.

— Нас нашли, — громче повторил Люк. — К нам явились двое из Геспер. Я еду к тебе.

— Ко мне?! Нет уж! Разбирайся со своими проблемами сам.

— Сандра…

Люк произнёс её имя таким тоном, что в салоне повисла тишина. Даже Элиас перестал дышать на секунду.

— Завтра мы выступаем, — сказал Люк. — Ждать больше нельзя.

— Ты с ума сошёл? Какое завтра? Ещё ничего не готово.

— Не беспокойся, я что-нибудь придумаю. Позвони Лензу. Пусть тоже подтягивается.

Пауза. Сандра поняла, что спорить с Люком бесполезно.

— Есть одно место, — сказала она наконец. — Старая ферма к востоку от Астракана. Там редко бывают люди. Я пришлю тебе координаты.

— Договорились.

— И Люк… — голос Сандры стал тише. — Если ты впутал нас в какую-то хрень, я лично тебя придушу.

— Не впутал, — ответил Люк и сбросил звонок.

Элиас повернул голову на Люка.

— Значит, всё это время ты был с ними заодно, — сказал Элиас.

Люк глянул на него.

— Не начинай.

— Ты ждал сигнала от охраны Окулуса, — не унимался Элиас. — Ты связан с Гелиосом!

— Что? — Август поднял голову.

— Он работает на них, — сказал Элиас. — Всё это время он нас обманывал.

Август перевёл взгляд на Люка.

— Это правда?

Люк сжал руль покрепче.

— Если я работаю на Гелиос, — сказал он наконец, — то почему я сражался с теми двумя? Почему я с вами, а не с ними?

— Не знаю, — нервно ответил Элиас. — Может быть, у вас личные счёты.

— Не стоит обвинять человека, если не видишь всей картины.

— Так ты сам ничего нам не рассказываешь. Кому ты звонил? Почему ты говорил с ним обо мне?

Люк сосредоточенно вёл машину, то и дело проверяя, нет ли за ними погони.

— Когда доберёмся до безопасного места, — сказал он, — я всё объясню. И про Окулус, и про Гелиос, и про то, с кем я говорил. Всё, что знаю. Обещаю.

В машине снова повисла тишина, нарушаемая только рёвом двигателя.

Внезапно Денни зашевелился.

Элиас почувствовал, как пальцы мальчика слабо сжали его запястье.

— Денни? — позвал его Элиас.

Денни открыл заплывшие глаза. Его взгляд медленно скользил по потолку салона, без возможности сконцентрироваться на чём-то одном. Его губы шевельнулись в попытке что-то сказать.

— Криста… — едва слышно прошептал он. — Я должен…

— Тише, — сказал Элиас, прижимая его к себе. — Тише. Всё будет хорошо.

— Не будет, — ответил Денни. — Пока… я не спасу её.

Голос его был слабым, почти неразличимым, но в нём звучала уверенность.

Люк глянул в зеркало.

— Повезло ему, — выдохнул он. — Другие бы на его месте уже трижды умерли.

— Он не другие, — ответил Элиас.

— Я это уже понял.

— Ты знаешь, что с ним? — спросил Август.

Люк помолчал, собираясь с мыслями.

— Знаю, — ответил Люк. — Это сделка.

— Какая сделка? — не понял Элиас.

— Сделка, пакт, можете называть как вам удобно. Ясно одно — он не должен был выжить, — сказал Люк. — Рана была глубокой, он потерял почти всю кровь. Посмотрите на его лицо, оно как у покойника. Но его желание спасти сестру было настолько сильным, что его услышали.

— Кто?

— Не знаю, — устало ответил Люк. — Слышал о таком. Единичные случаи. Кто-то или что-то предлагает пакт. И, по всей видимости, Денни согласился.

— На что? — спросил Август.

— Не на что, — покачал головой Люк. — На всё. Раз он постоянно талдычит про свою сестру, то смею предположить, что пока он не спасёт её, его тело будет держаться. Даже когда по всей логике должно развалиться. А потом…

— Что потом? — спросил Элиас.

— Потом сделка закончится, — ответил Люк. — И он снова станет смертным. Как все мы.

В салоне снова стало тихо. Денни, казалось, не слышал их. Он смотрел в потолок машины, и глаза его начали постепенно фокусироваться.

— Значит, он не умрёт? — спросил Август.

— Не умрёт, — подтвердил Люк. — По крайней мере, пока не спасёт сестру.

Он замолчал, потом добавил:

— Когда он придёт в себя, я хочу расспросить его об этом. Мне крайне интересно, с кем конкретно он заключил пакт.

***

Машина свернула с просёлочной дороги и остановилась у старой фермы. Дом стоял на краю засеянного поля и представлял собой двухэтажное здание из сморщенных досок, не видавших свежей краски уже не первый год. Рядом высился серый амбар с широкими воротами.

Люк вышел из машины и огляделся.

— Нужно спрятать автомобиль, — сказал он, кивая на амбар.

Август помог ему открыть тяжёлые ворота. Внутри амбара пахло сеном, хоть его самого там не оказалось. Люк завёз машину внутрь и заглушил мотор. Наступила долгожданная тишина, только ветер насвистывал в поле да где-то скрипела покосившаяся ставня.

Элиас вылез из машины, подхватив Денни на руки. Кровь на его одежде уже засохла, превратившись в тёмные корки, но кое-где всё ещё сочилась, оставляя красные разводы на руках Элиаса.

— Заносите его скорее, — сказал Люк, открывая дверь.

Большая комната с камином, длинный стол, несколько стульев. На стенах, за мутным от разводов и пыли стеклом, висели фотографии в потрескавшихся рамках.

— Положи его на диван, — Люк кивнул в угол.

Элиас бережно опустил Денни на подушки.

— Тут есть где-нибудь аптечка? — спросил Август, оглядываясь.

— Поищи в ванной, — ответил Люк. — Или на кухне.

Август ушёл в соседнюю комнату. Послышалось, как открываются шкафчики, звякнули бутылки. Через минуту он вернулся с потрёпанной металлической коробкой в руках.

— Нашёл.

Он опустился на колени рядом с Денни, открыл аптечку. Бинты, вата, зелёнка, какой-то антисептик.

— Поможешь? — спросил он, взглянув на Элиаса.

Элиас осторожно приподнял Денни, помогая Августу снять пропитанную кровью футболку. Увидев глубокую рану на животе, Август непроизвольно сжал зубы, но не отступил.

— Держи его покрепче, — сказал он, смачивая вату антисептиком.

Элиас придержал Денни за плечи. Август начал осторожно обрабатывать, стараясь не причинять лишней боли. Денни дёрнулся, но глаз не открыл.

— Потерпи, — прошептал Элиас.

Август закончил перевязку, отложив бинты в сторону.

— Странно, — сказал он, оглядывая мальчика.

— Что? — Элиас поднял голову.

— Рана. Она уже начинает заживать.

Элиас посмотрел на рубленую рану, оставленную Грегором. Сквозь бинты проступала кровь, но её было меньше, чем ожидалось. Края раны, которые ещё недавно выглядели рваными и чёрными, стали чище и порозовели.

— У всех пользователей Эхо восстановление проходит быстрее, — припомнил Элиас. — Моя проткнутая нога зажила за неделю.

— Так-то оно так, — вмешался Люк. — Но его регенерация… неестественно быстрая. Пакт только вступил в силу, ему нужно время, чтобы раскрыться.

Август перевёл взгляд с Люка обратно на Элиаса.

— Давай и тебе ногу перебинтуем.

Элиас кратко кивнул.

Люк вышел на крыльцо. Достал телефон, посмотрел на экран, потом поднял глаза к небу, по которому размеренно плыли одинокие облака.

Через полчаса подъехала машина. Первой показалась Сандра. Она была одета в чёрные брюки и лёгкую блузку. Лицо хмурое, раздражённая тем, что её выдернули так рано. За ней показался Ленз с мятой сигаретой в зубах.

— Ну и где все? — спросила Сандра, оглядываясь.

— В доме, — ответил Люк. — Денни ранен.

— Ранен? — Сандра нахмурилась. — Насколько серьёзно?

— Еле жив.

Не став мучить Люка расспросами, Сандра шагнула внутрь.

Она подошла к дивану, отодвигая Элиаса в сторону, присела на корточки. Её взгляд скользнул по бинтам, по бледному лицу Денни, по его закрытым глазам.

— Как он? — спросила она тихо.

— Жив, — ответил Элиас. — И, кажется, будет жить.

— Должен, — прошептала Сандра.

Она поднялась, отошла к окну, скрестила руки на груди.

— Кто это сделал? — спросила Сандра, глядя куда-то вдаль, где заканчивается поле.

— Геспер, — ответил Люк.

— Знаю, что Геспер, — её голос стал жёстче. — Кто именно?

— Мясник, — сказал Элиас. — Грегор Хейл.

— Он мёртв?

— Да.

Сандра кивнула. Её рука, лежавшая на подоконнике, сжалась в кулак, и дерево жалобно треснуло. Край отломился, упал на пол.

— Хорошо, — сказала она тихо.

— Сандра… — начал Люк.

— Не сейчас.

Ленз закурил сигарету, выпуская щедрую порцию дыма в потолок.

— Рановато они к вам нагрянули, — заметил он. — Солнце только встало, а вы уже с боевыми ранениями.

— Рано, — кратко согласился Люк.

Люк сел на стул, устало откинулся на спинку.

— Сейчас, — сказал он, — я расскажу вам всё, что знаю. На этот раз без утайки.

— Надеюсь, — ответил Элиас, не сводя глаз с больного.

Август вытер руки, отложил окровавленные бинты.

— Он спит, — сказал Август. — Или без сознания. Трудно сказать.

— Главное, что дышит, — ответил Элиас, кладя свою руку на плечо Денни.

Люк подождал, пока все устроятся поудобнее.

— Раз всем так интересно, зачем я в это ввязался… — он перевёл взгляд на Августа, на Сандру, на Ленза, — я расскажу. Но лучше вам после этого держать языки за зубами. Иначе я не отвечаю, если вас вдруг убьют.

— Мы уже в курсе, что ты не паинька, — сухо заметила Сандра.

— Я направляюсь в Окулус, чтобы достать Гекатонхейр. Стовратник.

— Это ещё что за хрень? — спросил Ленз, выпуская клубы дыма.

— Физический объект, — ответил Люк. — Поэтому я не мог просто стащить его из базы данных Гелиоса.

— И зачем он тебе? — спросил Элиас.

— Для исследований в области Эхо.

— Ты снова темнишь, — подметил Элиас, недовольно глядя на Люка.

— На этот раз это правда, — голос Люка стал твёрже. — Это новый инструмент, который разработали лучшие умы Окулуса. У меня нет возможности получить хотя бы что-то отдалённо похожее. Он действительно может пролить свет на то, что такое Эхо, и на причину исчезновения зон.

Люк помолчал.

— Я мог бы рассказать куда подробнее, но сейчас у нас нет на это времени.

Люк перевёл взгляд на Ленза.

— И ещё кое-что. Я соврал тебе.

Ленз медленно перевёл скучающий взгляд с потолка на Люка, доставая сигарету изо рта.

— О чём речь?

— О данных. — Люк старался говорить как можно мягче. — Я могу получить доступ даже к запароленным файлам Гелиоса.

Ленз замер. Его обычно безучастное лицо вдруг исказилось злобой.

— То есть… ты мог вытащить данные ещё тогда?

— Мог.

— И сейчас решил впутать меня в это дерьмо?!

— Мог… и вытащил.

Люк полез во внутренний карман пальто и достал маленькую чёрную флешку.

— На ней данные, которые интересуют нашего Сервона. Можешь забрать их прямо сейчас и получить свой миллиард.

Ленз неподвижно смотрел на флешку.

— Или, — продолжил Люк, — можешь помочь нам и получить сверху ещё два.

Ленз резко выхватил флешку из пальцев Люка, развернулся и вышел вон, хлопнув дверью.

Люк сложил руки на груди и начал считать:

— Один. Два. Три…

Элиас с Августом переглянулись. Сандра молчала, глядя на дверь.

— Семь. Восемь. Девять…

В комнате было тихо. Только ветер шуршал в поле за окном.

— Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать.

Дверь открылась.

Ленз стоял на пороге. Он подошёл к Люку и остановился напротив, глядя ему в глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Ленз протянул руку и положил флешку на стол перед Люком.

— …Забери, — сказал он.

Люк кивнул и убрал флешку обратно в карман.

Ленз сел на свой стул, демонстративно отвернулся к стене и достал новую сигарету.

Сандра усмехнулась.

— Ну, Ленз, а ты не так прост, как кажешься.

— Заткнись, — буркнул он, чиркая зажигалкой.

Люк посмотрел на Элиаса.

— Теперь, когда все вопросы решены, — сказал он, — можем продолжить.

— Ты обещал рассказать о Гелиосе, — напомнил Элиас.

Люк закрыл глаза и устало потёр переносицу.

— Насчёт слухов, что я работаю на Гелиос… Когда-то, может, оно так и было. Но это давно в прошлом. Сейчас я сам по себе. Ну, почти.

— Кому ты звонил? — спросил Элиас.

— Полковнику Кавилу, — ответил Люк. — Знаю, фамилия вам ни о чём не говорит. Но он — один из приближённых члена совета Гелиоса. И по совместительству… мой… друг. У нас с ним общие цели.

— И зачем ты ему звонил? — спросил Элиас.

— Чтобы вызнать лучшее время, когда на объекте будет минимальная охрана. — Люк перевёл взгляд на Сандру. — Не беспокойся, о тебе я тоже подумал. Попросил, чтобы кто-то из Геспер там присутствовал.

— И? — Сандра замерла в ожидании ответа.

— К сожалению для нас и к счастью для тебя, в ближайшие пару дней когорта будет в полном составе.

Сандра расплылась в улыбке предвкушения.

— Однако это не помешает нам проникнуть внутрь. На объекте нас встретят люди полковника и постараются провести как можно глубже. Так что прошу сразу не размахивать руками, как только увидите оранжевую нашивку.

Люк обвёл взглядом комнату.

— Теперь мне можно перейти к плану? — спросил он, глядя на Элиаса.

— Ты ещё не ответил, зачем ты говорил с ним обо мне.

Люк поднялся со стула.

— Мы обсудим это позже. Наедине.

Люк огляделся, будто искал что-то.

— Чёрт. Какая-нибудь доска и чем писать сейчас бы не помешало.

Он вздохнул, подходя к столу поближе.

— А, ладно.

Люк провёл пальцами над столешницей и щёлкнул.

Над столом образовался макет здания и прилегающей территории. Огромный комплекс, огороженный высоким металлическим забором, от которого изредка отскакивали искры, давая понять, что он под напряжением. По территории двигались крохотные человечки в чёрной форме, группами по несколько человек. Элиас разглядел стоянку, КПП, радиовышку, какие-то ангары, взлётно-посадочную полосу — и несколько истребителей на ней.

Август присвистнул.

— Это… иллюзия?

— Иллюзия, но я предпочитаю называть это «наглядным пособием», — ответил Люк. — Подсаживайтесь поближе. Рассказывать буду долго.

Внезапно со стороны кровати послышался зевок. Денни зашевелился, открыл глаза, попытался сесть и на секунду замер от внезапно нахлынувшего головокружения.

— Лежи, — сказал Элиас, придерживая его.

— Что… где мы? — Денни огляделся.

— В безопасном месте, — ответил Люк. — А я как раз собирался объяснять план по проникновению в Окулус. Так что лежи и внимательно слушай.

Денни ещё секунду полусидел, а потом плюхнулся обратно на кровать, проверяя свой перебинтованный бок.

Люк провёл рукой над макетом, и изображение «разрезалось», показывая внутренние помещения.

— Это Окулус. Экспериментальная зона, где Гелиос проводит самые… деликатные исследования. Внешние стены сделаны из того же материала, что и в Гелиосе, который сводит на нет любое Эхо. Если вы попытаетесь применить способность на или сквозь стену — ничего не выйдет. Внутри нас тоже ждут сюрпризы. По всему комплексу установлены рамки-детекторы, которые реагируют на любое проявление Эхо. Так что прятаться бесполезно — если вы используете свою силу, они сразу об этом узнают.

— Тогда как мы будем передвигаться? — спросил Август.

— Быстро, — ответил Люк. — И точечно. На КПП нас встретят люди Кавила и проведут внутрь под видом технического персонала. Униформа и пропуска мы заберём на подъезде к Окулусу в заранее обговорённом месте. В самом комплексе нам придётся разделиться.

Он ткнул пальцем в макет.

— Я и Август идём сюда, — он указал на центральную часть комплекса, где изображение становилось плотнее, будто туда было сложнее проникнуть. — Здесь хранится Гекатонхейр.

Август поднял голову.

— Почему я?

Люк на секунду задумался, подбирая правильный ответ.

— Потому что среди всех присутствующих я доверяю тебе больше остальных. — Он перевёл взгляд на Сандру. — У неё свои мотивы. У Ленза — свои. А ты… Ты просто хочешь выжить, помочь тем, кто с тобой, и отомстить этим гадам.

Август кивнул, не совсем уверенный в таком объяснении.

Люк снова повернулся к макету и провёл рукой — изображение снова «разрезалось», показывая нижние уровни.

— Ваша группа, — он обвёл рукой Элиаса, Сандру, Ленза и Денни, — Вы направитесь в блок, где держат подопытных. Оттуда вы вытащите Лиама. Криста находится в другом блоке, глубже. Её выкупили, значит, она особо ценна для них. Для таких гостей условия содержания более… интенсивные.

Элиас почувствовал, как лежащее рядом тело мальчика напряглось.

— Как мы их вытащим? — спросил Денни, глядя в потолок.

— Сначала вытащите Лиама, — сказал Люк. — Он ближе и находится в менее защищённой зоне. Если он в порядке, то может помочь нам. Потом все вместе движемся к Кристе.

Он снова изменил изображение — теперь над столом висела схема коридоров и переходов.

— Вход в блок подопытных — здесь, — он ткнул пальцем в точку на макете. — Пройдёте через главный коридор, затем — налево, потом ещё один поворот, и вы у зоны содержания. Я не знаю, в какой именно камере находится Лиам. Элиас, ты хорошо чувствуешь Эхо. Лиам твой друг, думаю, ты сможешь его найти.

— Наверняка там куча охраны. Что, если мы попадёмся на глаза патрулю и нас спросят, кто мы и что здесь делаем? — спросил Август.

— У вас будут пропуска технического персонала, — ответил Люк. — Легенда — плановая проверка оборудования. Говорите мало, кивайте и не смотрите в глаза. Если кто-то начнёт задавать вопросы сверх меры — отвечайте, что вы новенькие и не знаете подробностей, приказ сверху.

— А если это не сработает? — спросил Ленз, выпуская дым.

— Тогда действуете по обстоятельствам. Можете использовать Эхо, но только если другого выхода нет. Помните: детекторы засекут вас в любом случае, но чем дольше мы остаёмся незамеченными, тем больше успеем сделать.

Он снова изменил изображение, показывая маршрут.

— Я и Август идём в центральную лабораторию. Оттуда — к хранилищу. Если всё пойдёт по плану, мы встретимся с вами у выхода из блока подопытных. Если нет — точка сбора у грузовика на взлётной полосе.

— Что, если кто-то не дойдёт? — спросила Сандра.

— Тогда те, кто дойдёт, уезжают, — жёстко ответил Люк. — Ждать никого не будем. Если задержитесь — вас могут взять в плен или убить. А так хотя бы часть команды выживет.

— Сколько у нас будет времени? — спросил Элиас.

— Тридцать минут с момента поднятия тревоги, не больше.

Люк обвёл взглядом присутствующих.

— Вопросы?

Элиас посмотрел на пульсирующие точки, обозначающие блоки подопытных, на маршрут, который проложил Люк.

— Ты уверен, что это сработает?

— Нет, — честно ответил Люк. — Но это наш единственный шанс.

Он провёл рукой над столом, и изображение погасло.

— Раз всем всё понятно, можете отдыхать и набираться сил. Выступаем ровно в полночь.

Элиас дождался, пока все разойдутся. Сандра вернулась к машине, Август остался с Денни, Ленз искал место, где можно было бы прилечь.

Люк вышел на кухню, ища чего-нибудь выпить.

— Ты говорил с Кавилом обо мне, — сказал Элиас. — Зачем?

Люк не обернулся.

— Около года назад у меня родилась одна концепция, и когда я вытащил данные из Гелиоса, она частично подтвердилась.

— Концепция? О чём?

— О таких, как ты, — Люк повернулся. — Необычные пользователи Эхо. И о том, почему ты так важен.

— И ты рассказал об этом Кавилу?

— Мы союзники. У нас общие цели. Я делюсь с ним информацией, он — со мной.

Элиас подошёл ближе.

— Ты опять не договариваешь.

— На это есть причины, — ответил Люк. — Это не моя прихоть. Для твоей же безопасности лучше, чтобы ты не знал.

— Моей безопасности?!

— Да. — Люк помолчал. — Мы с тобой не друзья, Элиас. Напарники, если хочешь. Но если ты погибнешь… это будет большая потеря. Большая, чем ты можешь себе представить.

Элиас смотрел на него несколько секунд.

— Ты говорил мне это однажды. В Угодьях, при нашей первой встрече.

— Помню. — Люк усмехнулся. — Тогда я имел в виду твои когнитивные способности. Сейчас нечто большее.

Он отвернулся к окну.

— Иди отдыхай, набирайся сил. Скоро они нам понадобятся.

Элиас не двинулся с места.

— Я хочу знать правду.

— Узнаешь, — ответил Люк. — Когда придёт время. А пока доверься мне. Хотя бы в этот раз.

Элиас помолчал, потом развернулся и пошёл к выходу.

У двери он остановился.

— Если ты меня обманываешь…

— Не обманываю, — перебил Люк. — Просто не договариваю.

Элиас вышел.

Люк продолжил шуршать в шкафчиках.

— Большая потеря, — повторил он тихо. — Для всех нас.

Люк вернулся в зал, держа в руках банку газировки. Денни сидел на диване, откинувшись на подушки.

— Оклемался? — спросил Люк, открывая банку газировки с характерным звуком.

— Вроде да, — ответил Денни.

Элиас присел рядом.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально, — Денни пожал плечами. — Со мной всё нормально.

Люк сделал глоток, прищурился.

— Что последнее ты помнишь?

Денни задумался.

— Как меня ударили топором. Потом… всё поплыло. Темнота.

Он провёл рукой по животу, нащупал бинты.

— Странно… Бинты мокрые, крови много. Значит, рана была настоящей. Но сейчас… — он надавил на живот, пошевелился. — Всё цело. Ничего не болит.

— Это всё? — спросил Люк.

— Что — всё?

— Всё, что ты помнишь? Только рану и темноту?

Денни замер и нахмурился.

— Был… звук, — сказал он неуверенно. — Или не звук. Не знаю, как объяснить.

— Попробуй, — сказал Люк, отставляя банку.

Денни подпёр подбородок кулаком, пытаясь выцепить из сознания обрывки воспоминания.

— Темнота. Я в темноте. И где-то… нить. Натянутая, как струна. К ней поднесли ножницы.

— Ножницы? — переспросил Элиас.

— Такие, какими кроят ткань. Я… — Денни сглотнул. — Я почувствовал, что скоро умру… Я сильно испугался.

— Чего? — спросил Люк.

— Испугался за Кристу. Что она останется одна. А потом ножницы ушли. И я очнулся здесь.

— Нить, — медленно повторил Люк. — Ножницы.

— Ты знаешь, что это значит? — спросил Элиас.

— Без понятия, — ответил Люк. — Даже предположений строить не буду.

Он снова взял металлическую банку.

— Отдыхай, — сказал он Денни. — И радуйся, что ты ещё жив. Такое случается не с каждым.

Денни кивнул, проводил его взглядом и снова опустил голову на подушку.

— Странно это всё, — прошептал он.

— Что? — спросил Элиас.

— Нить, ножницы… Такое чёткое воспоминание. Будто это было на самом деле.

— Может, так и было, — ответил Элиас, положив руку ему на плечо.

Август, до этого молчавший, оторвался от окна.

— Люк говорил о тебе, — сказал он. — Сказал, что ты заключил пакт. С кем-то или с чем-то. Сказал, что пока ты не спасёшь сестру, не умрёшь.

Денни поднял на него глаза.

— Пакт?

— Он сам не особо в курсе, — Август пожал плечами. — Но, похоже, ты согласился. Или тебя выбрали. Неважно. Главное, что ты жив.

Денни медленно кивнул.

— Значит, пока я не найду Кристу, меня нельзя убить?

— Похоже на то, — сказал Август.

***

Солнце уже успело зайти за горизонт, когда в доме началась подготовка.

Элиас сидел на крыльце, проверяя копьё. Он формировал его, отпускал, снова формировал. Сейчас оно слушалось лучше, чем утром, и призывалось быстрее. Август возился в амбаре, проверяя машину. Денни, оправившись от раны, ходил по комнате и разминал ноги, сидеть на месте он больше не мог.

Ленз сидел на крыльце рядом с Элиасом, выпуская дым в вечернее небо.

Некоторое время они молчали. Элиас смотрел на своё копьё, Ленз — на дорогу, которая уходила в поле и терялась где-то за горизонтом. Создавалось ощущение, будто им обоим было что сказать, но ни один не знал, с чего начать.

Первым не выдержал Элиас.

— Почему ты вообще пошёл с нами? — спросил он, не поворачивая головы. — В Окулус. Ты ведь мог просто забрать деньги и уехать.

Ленз медленно перевёл на него взгляд. Обычно безучастное лицо не изменилось, но в глазах мелькнула тень удивления.

— Мог, — согласился он.

Он затянулся, выпустил дым и только потом продолжил.

— Только вот деньги — это не цель. Это средство. А средства без цели — мусор.

Элиас нахмурился.

— Ты говоришь загадками.

— Я говорю как есть, — Ленз пожал плечами. — Ты думаешь, я здесь из-за миллиарда? Мне не нужен миллиард. Мне нужно, чтобы что-то изменилось. Деньги этого не сделают.

Он замолчал, глядя в темнеющее небо.

— Тогда зачем? — тихо спросил Элиас.

— Затем, что Люк предложил мне не деньги, — ответил Ленз. — Он предложил работу. Настоящую работу, не то, что я делал раньше. Не бесконечную гонку за куском хлеба, а то, что имеет смысл.

Он коротко усмехнулся.

— Может, я идиот, но впервые за долгое время я проснулся утром и знал, зачем встал.

Элиас смотрел на него. Он впервые видел Ленза таким — не молчаливым циником, а человеком, который просто устал притворяться, что ему всё равно.

— А если мы не вернёмся? — спросил он.

Ленз поднял сигарету к губам, но не затянулся. Подержал её между пальцами, глядя на тлеющий кончик.

— Тогда, значит, я был прав, — сказал он наконец. — Что ничего не меняется. Что я так и остался тем, кем был.

Он посмотрел на Элиаса. Взгляд был спокойным, без вызова.

— Но если вернёмся... — он не договорил.

— Что тогда? — спросил Элиас.

— Тогда, может, я наконец поверю, что мне есть место в этом мире.

Из комнаты, которую Сандра заняла под переодевание, наконец донеслись шаги.

Элиас поднял голову и замер.

На Сандре было платье, но не то, что можно увидеть на светском приёме. Оно состояло из тысяч мелких сегментов, соединённых между собой, и каждый блестел на свету, переливаясь, будто рыбья чешуя. При каждом движении Сандры платье тихо шелестело.

Волосы Сандра аккуратно убрала в высокую причёску, а на ногах…

Элиас перевёл взгляд ниже и удивился. Практичные ботинки на толстой подошве. Грубые, удобные и совершенно не сочетающиеся с платьем.

— Чего уставились? — спросила она, окидывая их холодным взглядом.

Ленз вынул сигарету изо рта.

— Эта люстра на тебе — она обязательна?

— Ещё одно слово, — спокойно ответила Сандра, — и я сделаю так, что ты больше не сможешь курить.

Ленз пожал плечами и снова затянулся.

В этот момент из кухни вышел Люк. Увидев Сандру, он остановился и медленно провёл языком по губам.

— Я смотрю, ты в полной боевой готовности.

— Не начинай, — огрызнулась она. — Здесь примерно тысяча сегментов. А должно быть десять тысяч!

Сандра скрестила руки на груди.

— Это только прототип. И всё из-за вас, — она обвела рукой комнату. — Я не планировала, что вылазка в Окулус будет настолько рано.

— Думаю, этого будет более чем достаточно, — ответил Люк. — Как бы наших не задело.

— Под ногами не мешайтесь — и не заденет.

Люк усмехнулся.

— Не понял, — подал голос Элиас. — О чём речь?

Люк метнул взгляд в его сторону, хитро прищурившись.

— Не хочу портить вам сюрприз, — ответил он. — Подождите немного, и сами всё поймёте.

Элиас перевёл взгляд на Сандру. Та, заметив его интерес, приподняла подбородок.

— Что, никогда не видел девушку в платье? — спросила она.

— Не видел, — застенчиво ответил Элиас.

— Ну так смотри и запоминай, — Сандра улыбнулась. — Такое платье не каждый день увидишь.

Она поправила сегмент на плече и уселась на стул.

Люк проводил её взглядом.

— Запомни, — сказал он тихо, обращаясь к Элиасу. — Когда она начнёт, лучше стоять подальше.

— Ты поэтому с ней в пару не пошёл? — спросил Элиас.

— В том числе.

Август, вернувшись из амбара, остановился в дверях, увидев Сандру.

— А ты чего застыл? — бросила Сандра, глядя на Августа.

Август промолчал.

— Да так, — смущённо ответил он, отводя взгляд.

***

Две машины выехали в полночь. Люк за рулём своего «Синала», Август на переднем сиденье, сзади Элиас, Денни и Ленз. Сандра ехала на своём автомобиле, держась позади. За рулём автомобиля был её неизменный дворецкий — Джейсон.

— Она не любит, когда кто-то сидит у неё за спиной, — пояснил Люк, заметив взгляд Элиаса.

Дорога вилась через поля, леса и редкие деревья. Через час Люк свернул на просёлочную дорогу, потом ещё раз и остановился у покосившейся металлической конструкции с проржавевшей крышей.

— Приехали, — сказал он, глуша двигатель.

Автомобиль Сандры подъехал следом.

Люк достал фонарик, свет выхватил из темноты несколько ящиков и проржавевшие стеллажи. Внутри первого ящика лежали аккуратно сложенные комбинезоны с эмблемами солнца.

— Переодеваемся, — сказал Люк, кивнув на ящик.

Элиас нашёл себе комбинезон по размеру и натянул его поверх своей одежды. Ткань оказалась плотной с грубыми стяжками. Август и Денни сделали то же самое.

Ленз закурил, наблюдая. Потом подошёл к Элиасу, положил руку ему на плечо. Ткань под его ладонью поплыла, подстраиваясь под тело, делаясь плотнее в одних местах и свободнее в других.

— Не дёргайся, — буркнул Ленз.

Через несколько секунд он убрал руку. Теперь комбинезон сидел идеально, будто его сшили на заказ. Ленз добавил небольшие ярлычки у ворота, на поясе и манжетах.

— Дёрнешь, и ткань распадётся, — пояснил он. — Если вдруг понадобится быстро освободиться.

Он проделал то же самое с Августом, потом с Денни.

— Неплохо, — сказал Элиас, поднимая руки.

— Я старался.

Когда все переоделись, Люк достал из второго ящика пропуска и планшеты.

— Теперь мы техперсонал, — сказал он. — Напоминаю легенду — плановая проверка оборудования. Говорите мало, кивайте, не смотрите в глаза. Наша задача — пройти как можно дальше, прежде чем наше Эхо засекут детекторы.

— А что с машиной? — спросил Август.

— Оставим её здесь. Дальше поедем на их транспорте.

Люк указал рукой в глубину ангара. У дальней стены стоял тёмный грузовик с брезентом для перевозки солдат.

— Веселуха, — угрюмо сказала Сандра, оглядывая его.

— Это не привлечёт внимания, — ответил Люк.

Грузовик завёлся с третьей попытки, выбросив из выхлопной трубы обильную порцию чёрной копоти. Люк сел за руль, остальные забрались в кузов. Сандра устроилась отдельно ото всех, на ящике.

— Ну что, — сказал Люк, включая фары. — Дальше пути обратно не будет.

Машина выехала из ангара и нырнула в темноту.

Грузовик трясло на каждой кочке. Подвеска, видавшая виды, жалобно скрипела, когда колёса проваливались в ямы. На подъёмах мотор натужно ревел, чёрный дым вырывался из выхлопной трубы, и машина ползла вверх едва быстрее пешехода.

Элиас вцепился в борт, чтобы не упасть. Денни, сидевший напротив, бледнел с каждой минутой.

— Всё нормально, — сказал он, заметив взгляд Элиаса. — Просто укачало.

Август сосредоточенно молчал. Сандра, сидевшая на ящике, даже не шелохнулась. Она или привыкла, или просто не обращала внимания на тряску.

Ленз снова закурил, думая о своём.

Грузовик резко остановился. Люк заглушил двигатель.

— Почему встали? — Элиас постучал в крошечное окошко кабины.

Люк отодвинул заслонку.

— Нужно подождать минут десять. На КПП должен смениться патруль, и на пост заступят люди Кавила.

Он скрылся в кабине, возвращая стекло на место.

Время тянулось медленно. Вокруг было тихо — только ветер шуршал в поле да изредка слышалась далёкая трель ночных птиц. Денни закрыл глаза, пытаясь справиться с укачиванием. Элиас смотрел в темноту, размышляя.

— Пора, — сказал Люк, заводя двигатель.

Грузовик дёрнулся и покатил дальше. Через пять минут впереди показались огни. КПП — шлагбаум, вышка с прожектором, несколько человек в чёрной форме с автоматами.

Люк сбавил скорость.

— Сейчас начнётся, — донёсся его приглушённый голос из кабины.

Из темноты выбежали солдаты, направляя автоматы на грузовик. Один из них что-то крикнул в рацию, перекрикивая шум двигателя.

— Незапланированный грузовик. Код… — Элиас не расслышал.

Двое солдат обошли машину с боков, не опуская оружия, третий направился к водительской дверце.

Люк опустил стекло.

— Документы, — потребовал солдат. — Кто такие? Что здесь делаете? Мы никого не ждём.

Люк спокойно протянул планшет.

— Плановая проверка оборудования, — сказал он. — Всё по регламенту.

Солдат взял планшет, внимательно изучил документы. Потом махнул остальным.

Один из солдат, вооружённый длинным зеркалом на телескопической ручке, залез под грузовик, проверяя днище. Другой открыл брезент, запрыгнул внутрь кузова. Фонарик скользнул по лицам Элиаса, Августа, Денни, Ленза. На секунду задержался на Сандре, отчего та зажмурилась, прикрывая лицо рукой.

— Груза нет, — доложил он, спрыгивая на землю.

Солдат у окна Люка вернул планшет и схватил рацию со своего жилета.

— КПП — отбой. Плановая проверка. Пришлите скворечник-2. Требуется сопровождение.

Из рации донеслось:

— Понял, КПП. Скворечник будет в течение пяти минут.

Солдат вернул рацию на положенное место и повернулся к Люку.

— Проезжайте. Оставьте транспорт на стоянке, его отгонят к нужному месту. — Он хлопнул по дверце машины. — И не расходитесь. Через несколько минут подойдёт конвой, вас проведут внутрь.

Люк кивнул.

— Понял.

Он поднял стекло и медленно повёл грузовик через КПП. Элиас выдохнул.

— Пронесло, — тихо сказал Денни.

— Не расстреляли на подъезде — уже хорошо, — ответил Август.

Грузовик свернул на стоянку и остановился. Люк заглушил двигатель.

— Теперь ждём.

Глава 24

Из темноты появились четыре фигуры.

Двое впереди и двое сзади. Чёрная форма, оранжевые вставки на рукавах и воротниках. Чёткие, почти что строевые, синхронные шаги.

Девушка, возглавлявшая группу, остановилась у грузовика. Остальные замерли за её спиной.

— Ваши документы, — сказала она, протягивая руку.

Люк передал ей планшет. Девушка бегло пролистала его, не читая, скорее просто проверяя его наличие. Потом подняла глаза.

— Карточки.

Люк кивнул в сторону кузова. Девушка обошла грузовик, остановилась у откинутого борта.

Один за другим Элиас, Август, Денни, Ленз и Сандра протянули свои пропуска. Девушка механически пробежалась по каждому из них.

— Следуйте за мной, — сказала она и развернулась.

Конвой двинулся вперёд. Люк и его группа последовали за ними.

Из темноты выросло нагромождение белых построек разной высоты. Одни из них едва были размером с одноэтажный коттедж, другие поднимались на несколько этажей ввысь. Плоские крыши, гладкие стены, редкие узкие окна без стёкол — только щели. В центре комплекса постройки становились выше и плотнее. Создавалось ощущение, будто здания лепили друг к другу без чёткого плана.

В темноте комплекс казался не то лабораторией, не то складским городком.

Вокруг него была проложена пустая асфальтированная площадка. У дальней стены здания угадывались силуэты нескольких грузовиков, чуть поодаль находилась взлётная площадка, точно такая же, как показывал Люк. На ней стояли два истребителя, укрытые брезентом. Ещё дальше стояла радиовышка, мигающая красными огнями. Вдоль всей территории высокого металлического забора, через каждые двести метров, находилась вышка, внутри которой часовые вращали прожекторы.

Людей на территории почти не было, лишь вдалеке виднелись редкие патрули, состоявшие из двоих, максимум четырёх солдат. Где-то вдалеке слышался гул генераторов.

Девушка-солдат уверенно шла вперёд, не оглядываясь. Конвой держал дистанцию — двое впереди, двое сзади, между ними шла группа.

Они подошли к массивной гермодвери высотой в три метра, с красной полосой посередине. Девушка приложила карточку к считывателю. Дверь со щелчком отъехала в сторону, выпуская наружу поток холодного, стерильного воздуха.

— Заходите, — сказала девушка.

Дверь закрылась за их спинами с тихим шипением.

Гладкие белые стены бесконечных узких коридоров были усыпаны светящимися панелями, дающими ровный, холодный свет без теней. Пол был сделан из металла с вкраплениями резины, не давая ногам по нему скользить и гася звук шагов.

Элиас старался дышать ровно, но внутри него всё сжималось. Лиам находился где-то здесь. За этими толстыми стенами, за прочными дверями. Он представил его лицо — усталое, но живое. Представил, как они снова будут вместе, как наконец-то эта беготня закончится. И тут же — другая картина: Лиам без сознания или даже хуже. Он отогнал эти мысли.

Сейчас нельзя об этом думать.

Они прошли через несколько переходов, мимо гермодверей с красными полосами, мимо окон с матовым стеклом, сквозь которые ничего нельзя было разглядеть. Пару раз им попадались люди в белых халатах с вышитыми под грудным карманом фамилией и должностью. Иногда попадались патрули, выглядящие в точности, как их сопровождение. Никто не здоровался и не задавал вопросов, только короткие взгляды в их сторону.

В одном из коридоров Элиас заметил стеклянную стену, за которой находилась лаборатория. Столы, заставленные всевозможными приборами, горящие мониторы компьютеров, картотеки, ломящиеся от количества отчётов. Люди в латексных перчатках и тканевых масках склонились над чем-то, чего не было видно. Денни замедлил шаг, вглядываясь, но солдат, идущий позади, бросил короткое:

— Не отставайте.

Чем дальше они углублялись в комплекс, тем сильнее менялась архитектура. Если в Гелиосе всё было строго функционально и подчинялось логике, то здесь царил хаос. Переходы разной высоты, лестницы, которые с первого взгляда ведут в никуда, стены, неожиданно меняющие цвет с белого на тёмно-серый. Элиас не заметил, в какой момент металлический пол сменился чёрно-белыми плитками, образуя мозаику, складывающуюся в замысловатые узоры. В другом месте потолок уходил вверх, теряясь в темноте, а под ногами теперь было толстое стекло, под которым медленно пульсировали огни. Создавалось ощущение, что здание дышит.

— Красиво, — заметил Ленз, не скрывая сарказма.

Они несколько раз свернули в боковые проходы. Люк шёл рядом с девушкой, иногда перебрасываясь короткими фразами.

Наконец они остановились у развилки. Два коридора, уходящих в разные стороны. Над одним — красная табличка «Центральная лаборатория. Ограниченный доступ». Над другим — «Блок содержания. Сектор А».

Девушка повернулась к ним.

— Дальше вы сами.

— Всё по плану? — спросил Люк.

— Так точно. — Девушка кивнула. — Мы сделали всё, что могли. Дальше мы пойти не сможем.

Она махнула рукой, и конвой, до этого державшийся сзади, развернулся и быстро зашагал обратно. Девушка задержалась на секунду.

— Удачи, — сказала она напоследок и скрылась за поворотом.

Люк повернулся к Августу.

— Ты со мной.

Август кивнул.

Они двинулись в сторону красной таблички.

Элиас проводил их взглядом. Теперь их осталось четверо. Одни, внутри вражеского комплекса.

— Ну что, — сказал Элиас, поворачиваясь к остальным. — Найдём Лиама и вытащим его. А затем направимся к Кристе.

Он говорил увереннее, чем на самом деле себя чувствовал.

Сандра усмехнулась.

— Вот это я понимаю настрой. Погнали!

Она шагнула в коридор, ведущий к блоку содержания. Остальные — за ней.

За дверью в блок содержания было темно. Не так, как снаружи, не ночная тьма, а тягучая, с редкими вкраплениями аварийных ламп под потолком. Стены стали полностью серыми, окон больше не было видно. Холодный, сухой воздух пах хлоркой и чем-то тошнотворно-металлическим.

— Как будто в морг попал, — тихо сказал Ленз, оглядываясь по сторонам.

— Заткнись, — так же тихо ответила Сандра.

Элиас остановился. Закрыл глаза.

Он чувствовал Эхо Лиама. Слабое, будто сквозь толщу воды, но оно было. Где-то впереди, в глубине блока. Он попытался понять, где именно, но не смог. Стены гасили Эхо, превращая его в смутный, пульсирующий шум, смешивающийся с десятком других источников.

— Нам вперёд, в следующий блок, — сказал он, открывая глаза, и указал в конец коридора.

— Уверен? — спросила Сандра.

— Да. Точнее сказать не могу, слишком много шума.

Денни шёл за Элиасом, Ленз за ним, Сандра шла последней. Тишина давила на уши.

Коридор тянулся бесконечно. Серые стены, серый пол, редкие лампы, металлические двери с маленькими окошками из толстого стекла. Элиас заглянул в одно из них, проходя мимо.

Внутри была койка, на которой кто-то лежал лицом к стене. Одеяло было натянуто до подбородка, и Элиас не мог разобрать, дышит он или нет.

Он отвернулся.

Дальше ещё одна дверь. И ещё. За некоторыми было пусто, за другими неподвижные силуэты. Кто-то, так же как первый, просто лежал на кровати, кто-то сидел на полу, обхватив руками голову, кто-то стоял, уперевшись лбом в стену. Денни шёл рядом с Элиасом, упорно глядя вперёд. Он то и дело щёлкал пальцами.

Первый патруль они миновали без проблем. Двое солдат в чёрной форме, с автоматами на плечах, стояли у развилки, переговариваясь вполголоса. Заметив группу, они на мгновение замолчали, проводили их взглядами — и снова отвернулись.

— Повезло, — выдохнул Денни, когда они миновали поворот.

— Не сглазь, — бросил Ленз.

Они прошли ещё один блок — длинный коридор с десятками дверей, с номером на каждой из них и красным индикатором. За самими дверями было тихо. Только иногда доносился глухой стук, как будто кто-то бился о стену.

Элиас не замедлял шага.

Он чувствовал Лиама. Ближе. Ещё ближе.

— Стойте, — вдруг сказал он.

Все замерли.

Впереди, в пятнадцати метрах, из-за поворота вышли двое. Та же форма, те же автоматы. Но эти двигались прямо на них.

— Кто такие? — один из них поднял руку, останавливая группу. — Предъявите документы.

Элиас шагнул вперёд, стараясь говорить спокойно.

— Техперсонал. Плановая проверка оборудования.

— Техперсонал? — солдат переглянулся с напарником. — В такое время?

— Приказ сверху, — сказал Элиас. — Вы знаете, как у вас тут… Всё не вовремя.

Второй солдат скользнул взглядом по группе и остановился на Денни.

— А это что за пацан? — спросил он. — Тоже техперсонал?

Денни напрягся.

— Ростом не вышел, — ответил он, стараясь улыбнуться.

Солдат нахмурился.

— Ты… — начал он и не договорил.

Сандра, бесшумно, будто тень, оказалась за его спиной. Рука обхватила голову солдата, резкое движение, и он обмяк.

Ленз бросился ко второму. Он коснулся его плеча, и форма под его пальцами стянулась, превращаясь в смирительную рубашку. Рукава куртки скрутились за спиной, плотный воротник затянулся на горле, закрывая рот. Солдат дёрнулся, пытаясь закричать, но из горла вырвался только приглушённый хрип. Ленз выхватил у него рацию и легонько толкнул. Солдат рухнул на пол, беспомощный, как спелёнатый младенец.

Сандра подняла рацию.

— Нам это поможет минуты на полторы, — сказала она. — Пока по камерам не заметят.

Она бросила рацию Лензу, тот сунул её в карман.

— Бежим, — сказала Сандра.

Частое, рваное дыхание разбавляло топот ботинок о металлический пол. Коридоры мелькали, сливались в длинную серую ленту. Двери с номерами проносились мимо них: 617, 618, 619.

Элиас бежал впереди, ведя всех остальных за собой. Он чувствовал слабое дыхание Эхо Лиама, оно пульсировало где-то впереди, с каждым шагом становясь всё громче и ближе.

— Сюда, — выдохнул он, сворачивая в боковой проход.

Коридор внезапно стал шире, потолок взвился наверх. Элиас пробежал мимо ещё нескольких дверей и резко затормозил.

— Он здесь!

Дверь ничем не отличалась от остальных. Такая же серая, с маленьким окошком из толстого стекла, с номером 668 и красным индикатором.

— Точно тут? — спросила Сандра.

— Да. — твёрдо ответил Элиас, не сводя взгляд с двери.

Ленз подошёл ближе, снял карточку с шеи, приложил её к считывателю. Замок щёлкнул, отводя дверь в сторону.

Тусклый свет из единственной не перегоревшей лампы под потолком падал на койку, освещая застывшее в беззащитной позе человеческое тело. Лиам лежал, уткнувшись лицом в стену, его одеяло сбилось в ногах в странный клубок ткани. Его глаза были закрыты.

— Лиам, — позвал Элиас.

Лиам не ответил.

Элиас опустился на колени рядом с койкой, касаясь его оголённого плеча. Кожа оказалась ледяной.

— Лиам!

Тело дёрнулось. Заспанные глаза Лиама открылись, глядя на посетителей.

— Элиас? — Лиам повернулся к нему, привставая на локте. — Ты… Ты настоящий?

— Самый настоящий, — радостно ответил Элиас. — Вставай, у нас мало времени.

Лиам перевалил свои ноги, опустив их на пол. На его руке блеснул серый браслет-подавитель с мигающим зелёным огоньком.

Денни шагнул вперёд раньше, чем кто-либо успел что-то сказать. Он опустился на корточки перед Лиамом и, не спрашивая разрешения, взял его за запястье. Пальцы привычно легли на пульс.

Лиам дёрнулся, но не отстранился.

— Не ожидал я тебя тут увидеть.

— И я рад, что ты жив, — сказал Денни, не отрываясь от браслета.

Он отпустил запястье, наклонился ближе и заглянул Лиаму в глаза — сначала в один, потом в другой. Приложил ладонь ко лбу.

— Кожа холодная, — сказал он, уткнувшись взглядом в пол. — И, кажется, в этом виноват этот браслет. Он блокирует Эхо, а вместе с ним — и кровоток. Пульс частит, но ритм ровный. Температура под кожей в норме, это просто периферия остыла. Согреешься, как избавишься от браслета.

Он отстранился и снова посмотрел на браслет на руке.

— Сколько ты его уже носишь?

— Не знаю, — Лиам хрипло усмехнулся. — Я тут потерял счёт времени.

Денни кивнул, но в его взгляде не было ни капли веселья. Он повернулся к Элиасу.

— В целом, он в норме, но может быть лёгкое головокружение. Я ввёл ему всё необходимое, чтобы поднять на ноги. Только не забывай, что для его организма это не бесплатно.

Лиам перевёл взгляд с Денни на Элиаса. Потом снова на Денни. Слабая, но настоящая улыбка тронула его губы.

— Как его снять? — спросил Элиас, глядя на товарищей.

— С помощью карты, — ответил Ленз, подходя ближе. — Нужно приложить её сбоку и подержать какое-то время.

Ленз прижал карточку, и спустя десять секунд тишины зелёный огонёк мигнул, сменившись красным светом. Браслет со щелчком разжался, упав на пол.

Лиам глубоко вздохнул, почёсывая запястья.

— Спасибо, — сказал он. — Я уже думал, ты не придёшь.

— Ты в порядке? С тобой всё нормально? — спросил Элиас, помогая ему подняться.

— Более или менее…

Лиам пошатнулся, но устоял. Он перевёл взгляд на Сандру, на Ленза.

— А это кто?

— Свои, — коротко ответил Элиас. — Пошли. Расскажу по дороге.

Он шагнул к выходу из камеры.

В этот момент завыла сирена. Красные лампы в коридоре замигали, заливая всё вокруг пульсирующим багровым светом.

— Тревога, — сказал Ленз, глядя на часы. — Поспешим. У нас есть тридцать минут.

Они выскочили в основной коридор и остановились.

Впереди, с той стороны, откуда они пришли, метрах в пятнадцати, стояли трое.

Первый — в длинном тёмном плаще с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Из-под капюшона виднелась только бледная острая челюсть. Он стоял чуть поодаль, не шевелясь, сливаясь со стеной. Феликс Нуар — «Тень».

Второй фигурой была женщина. Длинные пепельные волосы спадали на её худое, безжизненное лицо. Тёмное платье висело мешковатым балахоном до пола. На шее болталась серебряная цепочка с маленьким драгоценным камнем на конце. Её глаза смотрели прямо на них, но в них не было ни зрачков, ни радужки, лишь мертвецкая стеклянная голубизна. Ингрид Хольм — «Сирена».

Последний человек — высокий, поджарый, был одет в потрёпанный кожаный плащ. Длинные тёмные волосы распущены, под глазами красуются широкие синяки. Он стоял, скрестив руки на груди, и ухмылялся. Кайлен Дрейк — «Шип».

— А мы уж вас заждались, — сказал Дрейк. — Всё гадали, когда же вы появитесь.

Женщина тактично промолчала, провернув свои две жемчужины чуть в сторону и склонив голову набок, будто прислушиваясь к чему-то.

Элиас перевёл дух.

— Лиам, — сказал он, собирая в руке тёмную жидкость. — Ты как? Драться можешь?

— Всё путём, — ответил Лиам, разминая затёкшее тело. Его голос вышел с лёгкой хрипотцой, но в нём звенела знакомая сталь. — Руки уже чешутся кому-нибудь из этих уродов навалять.

— Отлично. — Элиас шагнул вперёд. — Тогда мы их задержим.

Элиас и Лиам вышли вперёд, заслоняя своих спутников.

Но не успели они сделать и двух шагов, как Сандра оказалась впереди. Она отодвинула их плечом, оказавшись во главе.

— Подвиньтесь, мальчики, — сказала она, отдёргивая ярлычок на шее. — Я тоже хочу в этом поучаствовать.

Форма обслуживающего персонала развалилась на куски, открывая взору её блестящее платье.

Ленз переглянулся с Денни.

— Двинули, — сказал он.

— Правильно, валите, — бросила Сандра, не оборачиваясь. — Мы здесь сами разберёмся.

Ленз кивнул, дёрнул Денни за рукав, и они рванули в боковой проход навстречу следующему блоку.

— Не беспокоитесь за своих друзей? — спросил Дрейк, провожая Ленза и Денни взглядом. — Недальновидно отпускать их.

— И до них дойдёт черёд, — тихо пропела женщина.

— Если раньше не подохнут, — едва различимо сказал Нуар.

Сандра шагнула вперёд, обволакиваемая аурой.

— Мне кажется, вы слишком высокого мнения о себе.

Элиас сжал кулак. Тёмная жидкость приняла форму копья, блеснув в свете тусклых коридорных ламп.

Лиам потянулся, хрустнув шеей. Его аура вспыхнула вокруг кулаков — рваная, заострённая, как когти.

***

Сандра сорвалась с места, направляясь к Нуару, стоящему в стороне от остальных.

— Ты мой, — в глазах Сандры вспыхнул азарт.

Тени вокруг Нуара дрогнули.

Лиам рванул к Ингрид. Она открыла рот, и из её горла вырвалось что-то среднее между криком и пением, что-то давящее, от чего закладывало уши.

Лиам споткнулся на полушаге. Мир для него качнулся, пол начал уходить из-под ног. Он падал головой вперёд, и рука, несущая удар, предназначавшийся для женщины, стремилась вниз. В последний момент Лиам успел раскрыть ладонь. Он оперся на неё, прокрутил свой торс и, выводя спину вперёд, встал на ноги, ударив ступнёй о пол. Ударная волна разошлась в стороны, пошатнув Ингрид, отчего та отступила на шаг.

Лиам вскочил, тряхнул головой и продолжил атаку.

— Громко, — сказал он. — Но не смертельно.

Тем временем Элиас метнул копьё в Дрейка. Шип, сорвавшийся с пальца Дрейка, отклонил копьё в сторону, и оно вонзилось в стену, расходясь тёмными нитями и натужно звеня.

Лицо Дрейка покосилось от улыбки.

Элиас сформировал новое копьё, но Дрейк отбил и его. Короткое движение пальцами, и шип прошёл в миллиметре от сонной артерии на шее Элиаса, оставив после себя неприятное жжение.

Еще секунда, и пять новых шипов двинулись в сторону Элиаса, извиваясь и меняя траекторию, не давая отследить себя в полумраке коридора. Элиас выставил щит, собирая на нём тонкие иглы. Одна из них умудрилась зайти сзади и прошить правую руку Элиаса.

Рука повисла плетью, опуская единственную линию обороны. Элиас видел, как еще несколько игл заходят на него по левой части.

Инстинкт кричал Элиасу:

Щит! Щит! Щит!

Но Элиас решил рискнуть. Он сформировал в повисшей руке копьё и дёрнулся телом так, чтобы оно выстрелило точно в Дрейка. Дрейк не ожидал такой выходки, отчего часть шипов сменили траекторию в попытке защитить хозяина. Однако оставшаяся часть игл всё ещё надвигалась к Элиасу.

У Элиаса не хватило бы времени, чтобы перестать формировать новое копьё в правой руке: он настолько вдолбил себе в мозг, что у него всегда должен быть сформированный объект в руке, что делал уже это на уровне рефлексов. Тогда он решил попробовать нечто новое. Вместо того, чтобы отзывать формирование, он протянул тёмную материю вдоль своей груди, перекатывая формирующийся щит так, чтобы он оказался слева.

Шипы ударили в щит, который Элиас сжимал здоровой левой рукой. Копьё же, ещё полсекунды назад, пронзило бок Дрейка, откусив часть плоти. Он качнулся в сторону, ухватившись за стену и оставляя на ней кровавый след.

Тем временем Ингрид наконец удалось вырваться из постоянного натиска ударов Лиама, которые никак не могли её достичь. Она сделала шаг назад, другой — и её голос снова наполнил коридор, на этот раз докатившись и до Элиаса.

Элиас почувствовал, как темнеет в глазах. Звук давил на мозг, заставлял забыть, где он и что делает. Он упал на одно колено, стараясь оставаться в сознании.

— Элиас! — крикнул Лиам.

— Меня ещё рано сбрасывать со счетов, — кашлянул Дрейк, и шип сорвался с его пальца, целясь в спину Лиама. Лиам ушёл в сторону, едва успев среагировать, но второй шип застрял глубоко в его мышцах.

Лиам зарычал и рванул к Дрейку.

Пока они менялись противниками, Сандра кружила вокруг теней Нуара. Она прыгала от одной тени к другой, но при каждом касании копия распадалась серой дымкой.

— Выходи, сволочь! — прорычала Сандра.

Воздух наполнил едва слышный смешок. Тени вокруг неё стали плотнее.

Ингрид подошла ближе к Элиасу. Её голос становился громче, настойчивее. Элиас стоял на колене, закрывая уши целой рукой, его щит дрожал от напряжения.

Дрейк продолжал теснить Лиама, выпуская все новые иглы, от которых тот с трудом уворачивался, собирая на своё тело новую порцию ран.

Сандра замерла посреди коридора.

— Надоело, — сказала она тихо.

Она по очереди скинула ботинки. Босые ступни коснулись холодного металлического пола.

— Я думала, что быстренько с тобой разберусь и дело с концом. Ты должен был стать для меня разогревом. Но ты оказался той ещё занозой в заднице.

Нуар не ответил. Тени вокруг Сандры продолжали кружить, заметались с новой силой, пытаясь запутать.

— Ты же не думал, что я буду бегать за твоими тенями всю ночь?

Сандра потянулась к едва заметной ниточке у ворота платья и дёрнула её со всей силы. Блестящее платье начало рассыпаться снизу вверх. Сегменты по одному отрывались от ткани, падая на пол с тихим шелестом.

Элиас почувствовал это раньше, чем увидел.

Воздух вокруг внезапно стал тяжелее, давящим, как перед грозой. Дрожащая, агрессивная аура Сандры вдруг стала плотной. Она росла, заполняя коридор, давила на лёгкие.

С каждым осыпавшимся сегментом становилось жарче. Сначала было простое тепло, потом сухость, затем воздух начал обжигать горло.

Всё это сопровождалось низкочастотным гулом, отчего Элиасу стало страшно, но не в привычном понимании этого слова — в этот момент Элиас почувствовал, будто ему на грудь опустилась тяжёлая плита и вот-вот его раздавит. Это был страх смерти.

Элиас схватился за грудь.

— Беги! — крикнул Элиас, и в голосе его было столько ужаса, что Лиам, занятый боем, тут же рванул к нему.

Он схватил Элиаса за шиворот и побежал прочь по коридору.

Элиас поднял глаза. Сквозь пелену, застилавшую взгляд, он увидел Сандру. Её аура пульсировала, переливалась, и в этом безумном свете её платье продолжало осыпаться. Сегмент за сегментом.

Вот грубый, давний шрам на животе. Вот показался лифчик, поддерживающий её стройную грудь.

Поток ауры, выпускаемый с такой злостью и интенсивностью, раскалил потолок над её головой. Потолочная плита, предназначенная для сдерживания таких, как она, начала плавиться, оголяя металлические прутья. Капли расплавленного бетона, шипя, падали на пол, оставляя чёрные проплешины.

— Твою мать, — прошептал Лиам, не сбавляя шага.

Тени Нуара метнулись к Сандре, пытаясь её остановить. Десятки полупрозрачных, дрожащих копий тянули к ней свои руки.

Мгновение, и они исчезли. А там, где еще секунду назад стоял настоящий Нуар, теперь красовалось окровавленное пятно, капли крови которого, пузырясь, исчезали за мгновения. На полу, в тех местах, где были копии, остались тёмные следы, как от автомобильных покрышек.

Дрейк, наконец, вышел из оцепенения. Одновременно десять игл сорвались с его пальцев веером, заходя с разных сторон. Рука Сандры метнулась в воздухе, и иглы, даже те, что пытались зайти со спины, одна за другой застыли в её пальцах. Она перехватила их все.

Дрейк не успел понять, что произошло.

Сандра, толкнув одну из игл средним пальцем, вернула её отправителю. Игла, прошив череп Дрейка насквозь, вылетела с другой стороны, уносясь дальше по коридору, едва не задев Элиаса и Лиама. Тело Дрейка рухнуло на пол.

Последний сегмент платья упал на пол. Осталась только Сирена.

Ингрид смотрела на тело Дрейка, перевела взгляд на место, где еще недавно стоял Нуар. Всё произошло слишком быстро. Они умерли один за другим, и она даже не успела испугаться.

Её глаза, эти жуткие стеклянные шары без зрачков, расширились. В них появилось то, чего раньше не было. Страх. Настоящий, животный, первобытный ужас.

Она открыла рот.

Ингрид не стала сдерживаться. Она закричала — не голосом, а всем своим существом. Она осталась одна и могла больше не сдерживаться. Омерзительный, режущий вопль наполнил коридор, отражаясь от стен эхом. Он докатился до Элиаса и Лиама, заставил их замедлить бег и схватиться за головы. Даже на таком расстоянии её атака всё ещё имела силу.

Но на Сандру он не подействовал, и Ингрид не понимала почему. Она старалась кричать громче, надрывнее, до хрипа, до крови из горла, но звук уходил в пустоту.

То, что стояло перед ней, уже нельзя было назвать Сандрой.

Её окутывало не пламя, не огонь, не Аура в привычном понимании, а что-то более плотное, вибрирующее. Воздух над ней дрожал, плавился, искажая пространство. Гул, исходящий от неё, ничуть не уступал крику Сирены, а может, и превосходил его.

Волосы Сандры вились вверх, подхваченные бушующим вихрем. Её силуэт терялся в раскалённой дымке, превращаясь в нечто нечеловеческое.

Крик Ингрид входил в горячий слой воздуха вокруг Сандры и резко загибался вверх, подхватываемый раскалённой плазмой, уходя в потолок, рассеиваясь и не причиняя вреда. Это была отчаянная попытка докричаться до реактивного двигателя.

С каждым мгновением воздух становился всё горячее, плотность слоёв менялась, и звук не мог пробить эту невидимую стену.

Ингрид попыталась закричать снова, но не смогла вздохнуть. Слишком жарко. Слишком громко. Слишком поздно.

Сандра шагнула вперёд.

Она не торопилась. Не бежала. Просто шла. Босая, раздетая, с лицом, на котором не было ни злости, ни радости. Только бесконечная пустота.

Ингрид попятилась и упёрлась спиной в стену. Её стеклянные глаза метались по сторонам, ища путь к отступлению, но пути не было. Был только этот жар, этот гул и женщина, которая приближалась.

Сандра подошла вплотную.

Ингрид открыла рот в последний раз, но не успела издать ни звука.

Кожа Ингрид пошла рябью, на её теле проступили трещины. Её плоть начала отслаиваться. Её глаза — эти жуткие стеклянные шары — лопнули, разбрызгивая голубоватую жидкость, моментально испаряющуюся в адском пламени.

Через несколько мгновений на месте Ингрид не осталось ничего. Раскалённый до предела силуэт Сандры так и остался стоять в одиночестве посреди коридора.

Глава 25

Центральная лаборатория встретила Люка и Августа холодным, стерильным светом. Огромное помещение с высоким потолком было заставлено рядами приборов, мониторов, стеклянных колб и мензурок. В воздухе сильно пахло озоном и горячим металлом. Учёные в белых халатах сновали между столами, не поднимая голов, каждый занятый своим делом.

Люк и Август вошли с бокового входа, стараясь не привлекать внимания. Несколько человек на мгновение подняли головы, проводили их взглядами и тут же вернулись к своей работе.

— Не обращай на них внимания, — тихо сказал Люк, натягивая кепку пониже. — У них своя работа, у нас своя.

Август молча кивнул.

Они двинулись через зал. Люк шёл уверенно, лишний раз не поднимая головы, Август держался чуть позади, стараясь копировать его походку.

Они прошли примерно четверть зала, когда из-за стойки с мониторами вышел невысокий, коренастый солдат. Под его полумаской можно было различить силуэт пышных усов.

— Стоять, — властно произнёс он. — Кто такие?

Люк остановился только тогда, когда поравнялся с солдатом, поднял голову. Август увидел его глаза — спокойные, уверенные, без тени волнения.

— Обслуживающий персонал, — сказал Люк. — Не слышал, что ли?

Солдат на мгновение опешил от такой дерзости. Его лицо потеряло выражение, а затем он нахмурился.

— В чём дело? Оборудование, что ли, барахлит?

— Ничего серьёзного, — ответил Люк. — Плановая проверка.

— Плановая? — Солдат положил руку на ремень. — А до утра это подождать не может? Обязательно всё дерьмо должно в мою смену происходить?

Люк вздохнул. Не так, как обычно, не театрально, просто выдохнул, будто сожалел о том, что приходится тратить на него своё время.

— Слушай, мальчик, — сказал он, и голос его стал жёстче. — Мы можем уйти. Прямо сейчас развернуться и потопать обратно в штаб. Но не дай бог из строя выйдет анализатор частиц… Вся лаборатория встанет на пару дней. А если неисправность в «Оке»? — Он сделал долгую паузу, давая солдату осмыслить масштаб теоретической катастрофы. — Вот тогда будет настоящая задница. И повезёт, если ты вообще успеешь об этом подумать.

Солдат нервно сглотнул. Август заметил, как его пальцы на поясе дрогнули.

— Так что прошу не задерживать, — продолжил Люк, — иначе я буду вынужден доложить об этом инциденте наверх.

— Вам… помощь нужна? — спросил солдат севшим голосом. — Может, проводить?

Люк уже двинулся дальше.

— А сам как думаешь?

— Это да? — солдат не понял. — Или нет?

— Это нет, — спокойно ответил Люк, проходя мимо.

Растерянный солдат так и остался стоять, не зная, что делать.

Они отошли на безопасное расстояние, и Август, наконец, выдохнул.

— А язык у тебя подвешен, — шепнул он.

— Приходилось сталкиваться с такими балбесами, — отмахнулся Люк. — Пока не напомнишь, где их место, так и будут из себя пуп земли строить.

— А если бы он стал нас проверять?

— Не стал бы, — ответил Люк. — Он не хочет проблем так же, как и мы. Поэтому в такой ситуации лучшим решением будет сделать вид, что ничего не было.

Август хотел спросить ещё, но Люк жестом руки остановил его.

— Дальше молча, — сказал он. — Мы почти на месте.

Миновав стеклянные двери, они попали в следующий отдел. Здесь было чуточку светлее, просторнее, но и охранников стало в разы больше. Они стояли у каждого поворота, у каждой двери, провожая взглядами двух людей в форме техперсонала. Люк шёл, не сбавляя шага, Август держался за ним, стараясь не смотреть в сторону солдат. Несколько раз ему казалось, что сейчас их окликнут, но каждый раз охранники отводили взгляд.

Они дошли до зала, где стоял анализатор частиц. Огромная машина, опоясанная проводами и экранами, гудела, мигала разноцветными индикаторами. Рядом с ней суетились двое учёных в белых халатах. Один из них что-то записывал в планшет, другой следил за скачущими показателями на мониторе.

Люк направился прямо к ним. Август занервничал.

— Простите, — Люк случайно задел плечом одного из учёных. Тот обернулся, недовольно поморщившись.

— Осторожнее.

— Извините, — Люк поправил кепку. — Плановая проверка. Вы не волнуйтесь, ничего выключать не нужно. Наоборот, хорошо, если он будет работать.

Учёный прищурился, оглядывая Люка с ног до головы.

— Что за проверка?

— Плановая, — повторил Люк. — Ничего серьёзного. Мы быстро.

Люк двинулся дальше, увлекая Августа за собой.

Они подошли к анализатору. Люк жестом пригласил Августа воспользоваться карточкой.

— Открывай.

Август приложил карточку к считывателю. Замок щёлкнул, и дверца отъехала в сторону, открывая взгляду огромный металлический кожух.

— И что теперь? — спросил Август.

Люк огляделся. Слева от них, на стене, висел большой пластиковый ящик с несколькими отделениями.

— Возьми его, — Люк кивнул. — Он нам понадобится.

Август снял ящик, поставил на пол, открыл крышку. Внутри было множество отделений: странного вида инструменты, какие-то приборы.

Люк присел на корточки с другой стороны кожуха.

— Давай мне его сюда.

Август пододвинул к нему ящик. Люк принял его, ловко разворачивая к себе, открыл одну из секций и достал металлический предмет — он напоминал ключ, странной, изогнутой формы. Вставил в замок на кожухе, повернул. Заслонка кожуха откинулась, и перед ними предстала вереница проводов, экранов, кранов и механизмов.

Люк отщёлкнул ещё один сегмент ящика и достал прибор, похожий на старую рацию. Он вытянул из него шнур, присоединяя тот к одному из экранов.

Август смотрел внимательно, стараясь запомнить каждое движение.

— Ты вообще знаешь, что делаешь? — спросил он. — Или так, тыкаешь наугад?

Люк хмыкнул, не поднимая головы.

— Теперь нам придётся подождать.

— Чего?

— Пока не поднимется тревога.

Август нахмурился.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — ответил Люк, проверяя какой-то разъем. — Когда поднимется тревога, весь научный персонал эвакуируют первыми. Для них приоритет — нумеро уно. Потом младшие сотрудники. Такие, как мы.

— А Гекатонхейр?

— Он находится в соседнем помещении, — Люк кинул рукой в сторону. — Когда все побегут, мы сможем забрать его, не привлекая лишнего внимания.

— А разве он не закрыт за какой-нибудь дверью? — спросил Август. — Наши карточки разве подойдут?

— Нет, — сказал Люк и полез в карман. Он достал свою карточку техперсонала, провёл по ней пальцем, и иллюзия развеялась. Карточка стала тёмно-синей.

— Я поменял её со своей, когда столкнулся с тем учёным, — пояснил Люк. — И наложил иллюзию на обе. К тому моменту, как он поймёт, что к чему, нас уже здесь не будет.

Август смотрел на карточку, потом на Люка.

— Ты что, вообще всё продумал?

— Стараюсь, — ответил Люк, пряча карточку обратно. — Теперь остаётся только ждать. Судя по тому, кто наши союзники, эта задержка будет недолгой.

Август легонько хмыкнул, повторив за Люком.

— А пока что мы будем изображать бурную деятельность.

— А что это за штука вообще? — спросил Август, кивнув на анализатор. — И что за «око», от которого тот солдатик чуть в штаны не навалил?

Люк коснулся рукой металлического кожуха.

— Это, как следует из названия, анализатор. Он… как бы так выразиться, чтобы ты понял… В общем, он анализирует частицы, отличные от тех, что известны широкому миру науки.

— Это ещё какие? — не понял Август.

— Субстракт, — устало ответил Люк. — Давай, не отлынивай от работы. Подай мне вон тот инструмент, похожий на скрюченные пальцы старухи.

Август послушно протянул инструмент.

— А «око», — продолжил Люк, — это такая штука… Она, выражаясь человеческим языком, позволяет простым смертным заглянуть туда, где нас быть не должно.

Люк, кряхтя, пытался что-то провернуть в механизме.

— Его, кстати, я изобрёл. Когда ещё работал на Гелиос.

— Ты? — Август удивился.

В этот момент завыла сирена.

Красные лампы под потолком замигали, заливая помещение пульсирующим багровым светом. Из динамиков раздался механический женский голос:

— Внимание. Обнаружено нарушение периметра. Научному персоналу немедленно проследовать в зону эвакуации. Внимание…

Учёные в зале засуетились, забегали, начали хватать планшеты со столов, в спешке отключать приборы.

— Самое время, — сказал Люк, выпрямляясь.

Он бросил взгляд на Августа.

— Нам пора. За мной.

***

Люк и Август вышли из маленькой комнаты с кожухом и попали обратно в широкий зал. Они двинули к комнате, за которой, по словам Люка, должен был находиться объект.

Стены небольшого помещения хранилища были выкрашены в белый цвет с металлическим отблеском. В центре стояла подставка из серого металла, а на ней увесистый чемоданчик кейсового типа, с потёртыми углами и двумя замками по бокам.

В углу, за столом с мониторами, сидела девушка. Маленькая, худенькая, в пёстрой вязаной кофте. Она подняла голову, и Август увидел её лицо — большие голубые глаза, румянец на щеках и тёмное пятно в форме полумесяца на левой щеке. В руках она держала старую книгу, которую тут же положила на стол.

— Вы кто? — спросила она, привставая. — Была объявлена эвакуация, всем приказано покинуть здание.

Люк поправил кепку, натянув её пониже, и шагнул вперёд.

— Нам приказали забрать кое-что, — сказал он спокойно. — Особо важный объект. Приказ перенести его в безопасное место.

— Какой объект?

— Гекатонхейр, — ответил Люк, оглядывая комнату, будто искал его взглядом. — Кстати, вы не знаете, где он?

Девушка замялась. Её пальцы пробежали по столу, нащупали край книги, сжали его.

— Гекатонхейр… — повторила она.

— Да, — Люк смотрел на неё в упор, но не давил. — Эвакуация особо важных объектов. Всё по протоколу.

— Я… да, конечно.

Девушка вышла из-за стола, подошла к подставке. Достала карточку, приложила к считывателю. Замки щёлкнули, и крышка чемодана приоткрылась. Она подняла его — чемоданчик был тяжёлым, она взяла его обеими руками и протянула Люку.

Люк принял чемодан.

— Благодарю, — сказал он. — Вы нам очень помогли.

— Не за что, — ответила девушка, отступая на шаг.

Август, стоявший позади, перевёл дыхание — пока всё шло по плану.

Они вышли из хранилища и двинулись через комнату, в которой более не было персонала. Люк широкими шагами двигался в сторону выхода, Август старался не отставать. Где-то вдалеке мерно гудели генераторы, красные лампы тревоги всё ещё мигали, но сирена стихла.

Они прошли примерно до середины, когда из-за поворота показалась фигура.

Август узнал его сразу. Тёмно-синий камзол, белая рубашка, чёрные перчатки. В руках — трость из чёрного дерева. Рафаэль Кроу неторопливо направлялся в их сторону.

— Люк, — произнёс он, чуть склонив голову. — Какая неожиданная встреча. Я думал, вы уже покинули наше гостеприимное заведение.

— Слегка задержались, — ответил Люк.

Кроу перевёл взгляд на дверь, из которой они только что вышли.

— А это что? — спросил он. — Решили прихватить сувенир на память?

— Можно и так сказать, — Люк не сводил глаз с Кроу.

Кроу перевёл взгляд на растерянную девушку, стоявшую за спинами Люка и Августа.

— Мира, — произнёс он тихо, и в его голосе появились нотки недоверия. — Ты что здесь делаешь?

— Они сказали… приказ… перенести объект… — её голос дрожал.

— И ты им поверила? — Кроу покачал головой. — Дурочка.

Мира опустила глаза и медленным шагом отступила в сторону Кроу.

Август шагнул вперёд, сжимая кулаки. Его рваная аура вспыхнула вокруг рук.

— Я с ним разберусь, — сказал он, выходя вперёд.

Люк положил руку ему на плечо.

— Не стоит. Это дело личное.

Август хотел возразить, но тут же передумал, когда Люк вручил ему чемоданчик.

— Лучше займись девушкой, — добавил Люк.

Август перевёл взгляд на Миру. Она стояла у стола, прижимая к груди книгу, и с опаской смотрела в их сторону. Август не знал, что от неё ожидать. Обычная девушка? Может быть. Но он не хотел рисковать.

— Не дёргайся, — сказал он, подходя ближе.

Мира не сопротивлялась. Только сжала книгу крепче.

Люк и Кроу остались вдвоём.

— У нас с тобой старые счёты, — сказал Люк. — Ещё с университета.

— С тех самых пор? — Кроу медленно извлёк рапиру из трости, но не спешил атаковать. — Вы до сих пор не можете забыть тот инцидент?

— Инцидент? — Люк усмехнулся. — Ты подставил меня на защите диплома. Я полгода готовил проект, а ты в последний день переписал мою фамилию на титульном листе и сдал как свой.

— Я дал вам шанс проявить себя заново, — Кроу сделал шаг в сторону, Люк повернулся следом, не разрывая дистанции. — Вы провалили тот проект. Комиссия бы сказала, что он нежизнеспособен. А я довёл его до ума и защитил. Вам не на что обижаться.

— Ты украл мою идею, Кроу.

— Украл? — Кроу прищурился. — Я улучшил её. Довёл до ума.

— Значит, по-твоему, гений тот, кто сделал всё идеально? — Люк покачал головой.

— Именно. Гений — это тот, кто смог сделать то, что не удалось у другого.

— Гений тот, — возразил Люк, — кому хватило смелости сделать то, о чём другие и не мечтали.

Кроу остановился. Люк тоже замер.

— Вы тоже не без греха, — сказал Кроу. — Помните лабораторную работу на втором курсе? Ту, где вы вместо меня сдали пустой бланк?

— А ты помнишь, с чего всё началось? — Люк сделал ещё один шаг. — Ты был первым, кто начал этот снежный ком. Подставил меня перед комендантом общежития. Ты сказал, что это я разбил окно в коридоре.

— Вы его и разбили, — ответил Кроу. — Я просто не стал умалчивать.

— Ты мог бы меня прикрыть.

— А ты мог бы не бить мячом в окно на четвёртом этаже.

Они снова замолчали, продолжая кружить друг напротив друга.

— Вы не изменились, — сказал Кроу. — Всё такой же… принципиальный.

— А ты всё ещё уверен, что мир вертится вокруг тебя.

Кроу чуть склонил голову, разглядывая Люка.

— Знаете, Люк, я ведь всё-таки мог прикончить вас ещё тогда. При нашей первой встрече после долгой разлуки.

— Правда? — усмехнулся Люк. — И почему же не убил?

Кроу замер на месте.

— Нахлынули старые чувства. Как-никак почти десять лет не виделись. В этом огромном мире встретить знакомое лицо — редкость.

— И то верно. Я бы тоже не стал тебя убивать.

— Но сейчас всё иначе. Очень жаль, что мы оказались по разные стороны.

Глаза Кроу сузились, он поднял шпагу и нацелил её на Люка.

— Перейдём к делу, — сказал он наконец.

Кроу атаковал первым. Выпад, лезвие выстрелило вперёд, целя в горло. Люк отшатнулся в сторону, но лезвие чиркнуло по левому плечу.

— Неплохо, — сказал Люк, отступая.

— Я только начал.

Кроу атаковал снова. Короткий выпад, ещё один, третий. Серебряное, почти невидимое лезвие мелькало в воздухе.

Люк выбросил вперёд руку.

— Если ты сейчас нападёшь на меня, — произнёс он, — твоя правая рука перестанет тебя слушаться. Если нет — я ослепну на левый глаз на минуту.

Кроу замер. Рапира застыла в сантиметре от груди Люка.

— Вы блефуете, — сказал он.

— Уверен?

Кроу остановился и попытался отойти в сторону. Люк выдохнул и ударил. Тёмный импульс сорвался с ладони, отбросив Кроу к стене. Тот ударился спиной, но устоял.

— Я предупреждал, — сказал Люк.

Кроу поправил пиджак.

— Один-ноль в вашу пользу, — произнёс он и снова принял стойку. Кроу увидел, как левый глаз Люка был покрыт тонкой мутной пленкой, сквозь которую с трудом можно было различить зрачок. Люк ослеп на левый глаз.

Кроу бросился в новую атаку. Выпад за выпадом, быстрые, агрессивные атаки. Люк старательно уворачивался, но по нему было видно, что он мало-помалу начал выдыхаться.

Уходя от очередной атаки, Люк сделал вид, что теряет равновесие. Кроу потянулся за ним, заходя слева, где сейчас у Люка была слепая зона, готовясь нанести решающий удар. В этот момент Люк наложил смещённый фокус.

Кроу ударил, но сила его выпада ушла не вперёд, а куда-то в сторону. Лезвие задело стопку бумаг на столе, поднимая их в воздух. Кроу не понял, что произошло.

— Что… — начал он.

Люк не дал ему договорить. Он отскочил в сторону, выбросив руку вперёд.

— Если ты сделаешь ещё один выпад, — произнёс он, — твоя нога прирастёт к полу. Если нет — я не буду использовать Эхо до конца боя.

— Я не куплюсь на этот дешёвый трюк дважды! — прокричал Кроу, вонзая рапиру точно в горло Люка, входя до основания.

Кроу, получив удар сбоку, отлетел к стене, скользнув по ней. Люк остался стоять без единой царапины. Тот, в кого целил Кроу, был всего лишь иллюзией, искусно контролируемой настоящим Люком из засады. В тот момент, когда он сумел ударить Кроу в первый раз, Люк создал иллюзию, а сам спрятался неподалёку, выжидая момент.

Август стоял у стены, держа Миру за плечо. Она не сопротивлялась, только сжимала книгу и внимательно следила за боем.

— Не дёргайся, — повторил Август.

— Я и не дёргаюсь, — тихо ответила она.

Август покосился на неё. Девушка была чересчур спокойной.

Внезапно Мира подняла голову. В её глазах мелькнуло любопытство.

— Всё, — сказала она тихо.

— Что — всё?

— Я поняла, как это работает.

Август напрягся, но было уже слишком поздно. Мира подняла руку.

— Если ты сейчас меня не отпустишь, — произнесла она, копируя тон Люка, — твоя собственная сила ударит тебя в спину, иначе я потеряю обоняние.

Август дёрнулся. Он не мог знать наверняка, была ли это обычная импровизация или девушка на самом деле обладала такой же способностью, что у Люка. Август сжал её сильнее и тут же почувствовал удар в спину, от которого его руки разжались сами собой, выпуская девушку. Мира рывком отскочила от него.

— Ты… — выдохнул он.

— Дешёвая подделка, — закончил за него Люк. — И не стыдно тебе притворяться фиксатором?

Мира обернулась к нему.

— Как ты понял, что я не фиксатор?

Люк поправил выбившийся в бою локон волос.

— Ты бы не далась в плен. У тебя должно быть по меньшей мере еще одиннадцать способностей, как у членов Геспер, не считая тебя. Ну, парочка точно, если ты совсем посредственность.

— Всё так, — покраснела девушка, — мой тип Эхо — Воля.

— Но ты совершила роковую ошибку.

— Какую? — Мира напряглась.

— Скопировала мою способность. С этого момента, — Люк поднял руку, — на тебя будет давить такой вес, который не позволит тебе оторваться от пола.

Невидимая сила вдавила хрупкую девушку в пол, отчего та ахнула, ударившись подбородком. Книга, бережено прижимаемая к груди, улетела в сторону.

Люк остался стоять на месте с блаженной улыбкой на лице. С тех самых пор, как он научился использовать ставку судьбы, он только и мечтал, что ему попадётся кто-то вроде Миры, тот, кто умеет копировать способности.

Ставка судьбы, хоть и кажется на первый взгляд довольно сильной способностью, если знать, как её использовать, обладала изъяном. В течение пятнадцати секунд любой, кто слышал ставку, может сделать ответную ставку. Более того, ответная ставка не нуждается в риске со стороны произносящего. Ответная ставка не требует от произносящего подвергать себя опасности получения штрафа, делая из неё другую способность, которой владеет Люк — солипсический вердикт.

Из-за этого Люк старательно избегал боев с теми, кто может читать мысли или как-либо взаимодействовать с памятью. Никто не должен знать о том, что способность можно использовать против него самого.

Из-за стола послышался шорох — Кроу пришёл в себя. Он поднялся, опираясь одной рукой на рапиру, второй держась за голову, по которой текли несколько струек крови.

— Пошли, — сказал Люк, кивая в сторону Августа.

Люк повернулся в сторону Кроу.

— Мы хорошо поиграли, надеюсь, к следующему разу ты будешь чуточку сильнее и расторопнее.

Он вновь поднял руку.

— У всех членов когорты Геспер в этой комнате закипит кровь, если они взглянут на меня.

Кроу, не желая прощаться с жизнью, тут же отвернул свой взгляд.

— Я ещё с тобой не закончил, — произнёс Кроу, стоя спиной к Люку. — Дерись, мерзавец!

— К сожалению, у меня сейчас другие планы, — бросил Люк, направляясь к выходу.

Август поравнялся с Люком.

— Почему ты сразу не воспользовался этим приёмом?

— Я могу поддерживать такие правила ровно минуту, — Люк перешёл на шёпот, — и это тратит огромное количество усилий. Если я воспользуюсь им ещё раз, то я больше не боец.

Люк взглянул на Августа оценивающим взглядом.

— Побежали, пока ещё у нас есть время.

Но стоило им только начать движение в сторону выхода, как тут же на комнату обрушилась непроницаемая тьма.

Люк тут же остановился, беспорядочно перебирая варианты в своей голове. Август не сразу понял, что произошло, из-за чего врезался коленкой в, по всей видимости, стол и вздохнул. Однако своего вздоха он не услышал.

— Это оно? — подумал Август. — Это тот самый момент?

Мысль метнулась в его голове, прервав высвобождение его ауры. Август знал наверняка — это не простое выключение света — это чужая способность. Его собственная сила наверняка смогла бы развеять эту тьму, но он вспомнил слова Люка:

— Ни в коем случае не используй свою силу. — говорил Люк, вращая кубик в руке.

— Почему?

— А ты как думаешь? Твоя сила не умеет разбирать, кто противник, а кто союзник, она действует на всех без разбора. И окажись против нас Кроу или любой другой формирователь, она больше навредит.

— И что мне, теперь её вообще не использовать? — раздражённо спросил Август.

— Этого я не говорил. — Люк оторвал взгляд от кубика. — Разрешаю тебе воспользоваться своей Аурой только после того, как я разыграю свой козырь.

Теперь Августу оставалось только положиться на Люка, и он, находящийся где-то в темноте поблизости, не заставил себя долго ждать.

В воздухе появился сладковатый, маслянистый аромат попкорна, такой, что продают в кинотеатрах и цирках-шапито. Август дёрнул головой, пытаясь понять, откуда идёт запах, но источник был везде и нигде одновременно.

Затем, всё ещё в темноте, послышалась музыка. Сбивчивая, нарастающая, будто оркестр настраивал инструменты перед представлением, но никак не мог поймать общий ритм. Мелодия кружилась, рассыпалась, собираясь заново, и с каждым тактом становилась всё громче и настойчивее.

Август почувствовал, как волосы на руках встали дыбом. Он не знал, что происходит, но знал одно — это был Люк.

Вспыхнул свет.

Отдельные яркие, слепящие лучи, как прожекторы на арене. Они били откуда-то сверху, выхватывая из темноты три фигуры.

Первый луч упал на Кроу. Он всё ещё стоял спиной к выходу, наполовину сгорбленный, сжимающий в правой руке свою рапиру. Кровь на его виске блеснула в свете прожектора.

Второй луч метнулся к полу, осветив Миру. Девушка лежала на боку, поджав колени к груди, и пыталась приподняться, щурясь от яркого света.

Третий — выхватил из темноты фигуру у стены.

Высокий блондин в тёмной водолазке. Лицо его было похоже на маску — ни одной эмоции. Одна рука покоилась в кармане тёмно-синих джинсов, вторая сжимала окровавленный нож. Он стоял неподвижно, не щурясь от света, будто его глаза привыкли к такой тьме и к такому свету. Тишина — Дмитрий Сомов.

Прожекторы разгорались, заливая комнату всё более ярким светом. Стены, потолок, пол — всё исчезло. Теперь, вместо лаборатории, вокруг них раскинулся цирковой шатёр, высокий купол, расшитый золотом и багрянцем. Трибуны, уходящие вверх, касаясь самой темноты, были наполнены тысячами силуэтов. Они не двигались, не дышали, не аплодировали. Просто сидели и наблюдали.

Прожекторы погасли. Остался только тусклый, рассеянный свет, льющийся из-под купола. Тени на трибунах зашевелились, покачиваясь от несуществующего ветра.

Сверху, из-под самого купола, начал медленно опускаться тонкий цирковой обруч, обмотанный по краям бархатом. На нём грациозно стоял Люк. Одной рукой он держался за обруч, а другой сжимал старый проводной микрофон с погнутой сеткой на конце.

— Дамы и господа! — произнёс он, и голос его разнёсся под куполом, отражаясь от невидимых стен. — Леди и джентльмены! Те, кто сидит в тени, и те, кто прячется на свету!

Тени на трибунах замерли.

— Сегодня вас ждёт необычное представление. — Люк сделал паузу, обводя взглядом арену. — У нас в гостях… те, кто не умеет проигрывать. Те, кто не умеет признавать поражение. Те, кто думает, что тьма их спасёт.

Он улыбнулся, глядя на Дмитрия.

— Сегодня они узнают, что цирк — это не только смех и радость.

Люк отпустил обруч и повис на ноге, запрокинув голову назад.

— Это ещё и смерть!

Тени на трибунах взорвались воем. Тысячи глоток, которые ещё секунду назад молчали, завыли, заулюлюкали, начали яростно хлопать. Но звук, доносящийся от них, был глухим, будто шёл из старого телевизора, из динамика, который вот-вот сдохнет.

Люк опустил микрофон, и тот, ударившись о пол арены, издал противный звон. Он провёл рукой по своему боку. Кровь. Длинный, аккуратный порез от рёбер до самого пояса. Ткань его одежды разошлась в стороны, открывая окровавленную плоть.

— Начинаем, — с холодным спокойствием произнёс Люк.

Тени замерли, и вокруг стало тихо. Даже музыка, которая играла до этого, замолкла. Кроу, наконец, повернулся, злобно глядя на Люка, Мира поднялась на ноги, отряхнув свои брюки, Дмитрий не сдвинулся с места и пристально смотрел куда-то вдаль, сквозь всех присутствующих.

А потом тьма вернулась.

Не вся — лишь сгусток, чёрное пятно в том месте, где стоял Дмитрий. Оно пульсировало, разрасталось, пытаясь поглотить свет прожекторов. Тени на трибунах зашипели.

— Ах-ах-ах, — раздался звонкий смех Люка. — Не так быстро, господин Сомов.

Он щёлкнул пальцами.

Тьма дёрнулась и схлопнулась, будто её сдуло ветром. Дмитрий остался стоять на том же месте, абсолютно неподвижный, но впервые за всё время его маска дрогнула. Только на долю секунды, но это было заметно.

— В моём цирке, — продолжил Люк, теперь уже без микрофона, но его голос всё равно разносился по всему шатру, — действуют правила. Никакой самодеятельности. Только я решаю, что будет на арене.

Люк спрыгнул с кольца и сделал шаг в сторону Дмитрия.

— Вы, кажется, очень торопитесь всё закончить. Что ж…

Он указал на него микрофоном, вновь очутившимся в руке.

— Ваш номер будет первым.

Люк дёрнул рукой — и Дмитрий сделал шаг вперёд. Его нога двинулась сама, будто кто-то дёрнул за невидимую нить.

Дмитрий посмотрел вниз, потом на Люка. Второй шаг. Третий.

— Я — конферансье. Я веду представление. Пока шоу идёт по плану, я не вмешиваюсь. Только называю номера. Но если кто-то пытается испортить зрителям вечер… — он усмехнулся. — У меня есть полное право на вмешательство.

Он поднял руку, и пальцы его шевельнулись, будто дёргая за нити.

Дмитрий сделал ещё шаг. Теперь он стоял в центре арены, окружённый светом прожекторов.

— Встречайте! — провозгласил Люк, обращаясь к трибунам. — Человек, который хотел погрузить нас во тьму! Силач, который не умеет смеяться! Дмитрий Сомов!

Тени взвыли. Дмитрий не двинулся.

Люк выдержал паузу.

— А теперь, дамы и господа, специальный гость! Тот, кто не боится рисковать! Тот, кто готов бросить вызов самой судьбе!

Он протянул руку в сторону кулис.

Из темноты вышел Август.

Он улыбался, махал теням на трибунах, посылал воздушные поцелуи. Тени в ответ аплодировали, кто-то даже засвистел.

— Сегодня наш гость померится силой с самим Дмитрием Сомовым! — провозгласил Люк. — Правила просты: силач принимает удар. Если падает — он проиграл, — Люк указал большим пальцем вниз и сделал нарочито грустное лицо. — Если выстоит — докажет всем свою силу.

Август подошёл к центру арены и встал напротив Дмитрия.

— Бей, — тихо сказал Люк. — Со всей силы.

Август кивнул. Развернулся к Дмитрию. Тот смотрел сквозь него, не мигая.

Август поднял правую руку. Аура собралась вокруг кулака сначала тонкой, едва заметной дымкой, потом плотнее, тяжелее. Она пульсировала, сжималась, будто живая. Август не спешил, он ждал, когда сила достигнет своего пика. Плотные, пульсирующие волны его Ауры развивались от кулака.

Тени на трибунах замерли.

Август ударил.

Удар пришёлся в солнечное сплетение. Дмитрий не упал. Только чуть согнулся и выдохнул. Из его рта потекла кровь, но он не издал ни звука. Он выпрямился и замер, глядя на Августа.

Тени взревели.

— Невероятно! — провозгласил Люк. — Силач выстоял!

Люк подошёл к Дмитрию и похлопал того по плечу. Нож в руке Дмитрия дёрнулся в сторону Люка, застыв на половине пути.

— Отдыхайте, — сказал Люк, отстраняя нож вместе с владельцем. — Ваше выступление окончено.

Дмитрия швырнуло к товарищам на край арены. Прожекторы на мгновение моргнули.

Август исчез так же внезапно, как и появился.

— А теперь, — Люк повернулся к трибунам, — следующий номер! Фокус со шпагами! И в роли ассистентки… Мира!

Девушка вздрогнула, когда прожектор выхватил её из темноты. Она попыталась отступить, но ноги не слушались.

— Нет… — прошептала она. — Я не хочу…

— В моём цирке все говорят «да», — мягко сказал Люк.

Прожектор скользнул по лицу Миры.

Девушка стояла на свету, сжимая руки в замок, и дрожала. Тени на трибунах замерли, ожидая представления.

Люк подошёл к ней, взял за запястье, поднял её руку вверх.

— Наша ассистентка, — объявил он, — обладает удивительным даром. Она умеет… копировать чужие способности!

Он отпустил её руку и отступил на шаг.

— Покажи им, Мира. Сформируй шпагу своего приятеля.

Мира зажмурилась. Её пальцы дёрнулись, сжались в кулак, потом разжались. Между ними начала формироваться тонкая серебристая нить. Она росла, уплотнялась, вытягивалась.

Рапира.

Кроу, стоявший в стороне, дёрнулся. Его собственная рапира блеснула в свете прожекторов. Он был ужасно зол. Сначала его обошли дешёвыми трюками, а теперь заставляют быть участником этого безумного представления. Он бы с радостью, прямо сейчас, бросился в атаку, но не мог. Кто-то или что-то удерживало его на месте, не давая сдвинуться или сделать хоть одно лишнее движение.

Рапира в руке Миры была точной копией рапиры Кроу. Та же длина, тот же блеск, та же лёгкость. Но Мира держала её так, как держат палку. Совершенно неумело и неестественно.

— Браво! — провозгласил Люк, и тени зааплодировали.

Мира открыла глаза, посмотрела на рапиру в своей руке. Её губы дрожали.

— А теперь, — Люк повернулся к трибунам, — перейдём к самому фокусу.

Из-за кулис выкатили высокий деревянный ящик с круглым отверстием в верхней стенке. Тени подхватили Кроу и подтащили к ящику. Тот пытался сопротивляться, дёргая руками в стороны, но сопротивление не возымело эффекта.

Кроу очутился внутри ящика, теперь виднелась только его голова. Глаза его метались по сторонам, на лице застыла злоба.

— В чём фокус? — спросил Кроу.

— В том, — ответил Люк, — что сейчас наша ассистентка проткнёт этот ящик шпагой. Несколько раз. И вы, дорогой Кроу, останетесь живы.

Он повернулся к Мире. Та стояла, прижимая рапиру к груди, и смотрела на ящик с ужасом.

— Я не могу… — прошептала она.

— Можете, — мягко сказал Люк. — Я знаю, вы очень хотели быть полезной. Я даю вам такую возможность.

Он поднял руку. Его пальцы шевельнулись, дёргая невидимые нити.

Рука Миры дёрнулась. Она зажмурилась, закричала и ударила.

Лезвие вошло в дерево с глухим стуком, из ящика донёсся сдавленный крик.

— Ещё, — сказал Люк.

Мира ударила снова. Её лицо исказилось. Она не хотела этого, но не могла остановиться. Её рука двигалась сама. И снова. И снова. Кровь потекла по дереву, собираясь в лужицы на полу.

— Взгляните на свои руки, — сказал Люк.

Мира опустила рапиру. Её пальцы были в крови. Своей? Чужой? Она не знала. Она смотрела на красные разводы и не могла отвести взгляд.

— Вы случайно порезали себя, — спокойно объяснил Люк. — Совсем не умеете обращаться с оружием. Но ничего, так даже интереснее для публики.

Тени завыли.

— Доставайте его, — сказал Люк теням.

Те распахнули ящик. На боку Кроу зияли три глубоких пореза. Кровь текла из них, заливая белую рубашку, но он не падал.

— Вы заплатите за это, — прошипел он сквозь зубы, глядя на Люка.

— Обязательно, — ответил Люк. — Но не сегодня.

Он повернулся к трибунам.

— Аплодисменты, дамы и господа! Наша ассистентка справилась!

Тени захлопали. Мира выронила рапиру, опустилась на колени и заплакала.

Кроу вывели из ящика. Он шатался, но держался достойно, насколько это было возможно.

Люк проводил его взглядом и поднял микрофон.

— А теперь, дамы и господа, следующий номер! Распиливание! И в главной роли — наша несравненная Мира!

Девушка подняла голову. Её глаза расширились от ужаса.

— Нет… — прошептала она.

Люк улыбнулся.

— Да.

Из-под купола спустился длинный деревянный ящик, похожий на гроб. Серебристые ленты опоясывали его по бокам, на крышке блестела ручка. Двое теней установили его на козлы.

Лицо Миры побелело.

— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет…

— Да, да, да, — весело отозвался Люк. — Проходите, не стесняйтесь.

Мира попятилась. Её ноги дрожали, она споткнулась о край арены, упала. Тени подхватили её, поставили на ноги и подвели к ящику.

— Пожалуйста, — выдохнула она, глядя на Люка. — Я сделаю всё, что угодно. Только не…

— Вы уже делаете, — ответил Люк. — Ложитесь.

Мира закрыла глаза. Руки вытянулись вдоль тела, голова откинулась назад. Слёзы текли по её бледным щекам.

Тени захлопнули гроб, оставляя публике на обозрение испуганное лицо Миры, торчащее через круглое отверстие, обрамлённое красным бархатом.

— Возможно, будет больно, — сказал Люк, наклоняясь к ней. — Потерпите.

Он подал знак. На сцену выкатили большую цирковую пилу — блестящее, острое полотно с ручками по бокам.

Мира увидела пилу и закричала.

Крик вырвался из её груди, разорвал тишину, заставил тени на трибунах зашевелиться. Глаза Миры расширились, брови взлетели к верху. Она была похожа на человека, который смотрит в лицо смерти.

— Приступим, — сказал Люк.

Пила медленно заскользила по ящику, понемногу набирая темп. Дерево трещало, но этот звук перебивали вопли Миры, полностью заполнившие шатёр. Тени на трибунах замерли, наблюдая за представлением.

Пила дошла до середины. Мира дёрнулась и затихла.

Пила продолжала путь. Последний рывок, и ящик распался на две половины. Из щели хлынула густая алая жидкость.

Мира не двигалась. Её голова лежала на бархате, глаза были открыты, но она больше не моргала.

Люк подошёл к ящику, заглянул внутрь.

— Браво, — сказал он и захлопал.

Тени зааплодировали. Жидкость перестала течь.

— Вставайте, — сказал Люк. — Представление не закончено.

Мира не шевелилась.

— Я сказал — вставайте.

Люк дёрнул рукой. Мира резко села, будто её подбросило. Её взгляд был направлен в одну точку и одновременно никуда. По её лицу беззвучно текли слёзы, губы дрожали.

— Отдыхайте, — сказал Люк. — Наше представление ещё не окончено.

Люк помог ей встать. Мира, шатаясь, побрела к краю арены и, дойдя до него, рухнула, уткнувшись лицом в колени, и разрыдалась.

— Какой же цирк без животных, — Люк повернулся к трибунам. — На арену приглашается наш специальный гость — Август! В этот раз он будет укротителем зверей!

Из темноты вышел Август. Он уже не улыбался и не махал теням. Лицо его было сосредоточенным, руки сжаты в кулаках.

— А в качестве зверей, — продолжил Люк, — горделивый лев — Кроу и хладнокровный тигр — Дмитрий!

Кроу, прижимавший руку к боку, поднял голову. Дмитрий, стоявший у стены, медленно повернулся.

— Клетку! — скомандовал Люк.

Сверху опустилась большая железная клетка с толстыми металлическими прутьями размером с запястье взрослого мужчины, с глухим стуком встав на пол.

— В клетке разрешено всё, — объявил Люк. — Никаких правил. Никаких ограничений. Пока не истечёт минута.

Август стряхнул руками, распрыгиваясь на месте. Кроу и Дмитрий встали напротив него на расстоянии пяти метров. Дмитрий перехватил нож в другую руку, встав боком. Кроу поднял шпагу и встал в боевую стойку.

— Я отомщу тебе за то, что сломал мою шпагу в нашу прошлую встречу. — сказал Кроу, щурясь в сторону Августа.

— Ага, попробуй. — безразлично отрезал Август.

— Время пошло, — сказал Люк, опустив руку.

Тьма Дмитрия вырвалась из его ладони, заполнив клетку. Август ослеп, оглох и потерял ориентацию в пространстве.

Недолго думая, Август решил наконец-таки воспользоваться своей силой по максимуму. Поле подавления ударило из него пульсирующим сгустком, заполонив клетку. Тьма ушла, отброшенная Аурой Августа обратно к владельцу.

Глаз Августа метнулся, и он заметил, как Кроу с вытянутой шпагой уже летел в его сторону. Он не успел уклониться от удара, только отшатнулся. Вместо прямого колющего удара в грудь он получил рубящий в плечо.

Август зарычал, ударив Кроу по предплечью, отчего тот выронил оружие. Кроу попытался отскочить назад, но не успел уйти далеко — Август ударил его ногой в грудь, отбросив к прутьям клетки.

Август выключил ауру, снова погрузившись во тьму, и тут же получил удар ножом по подбородку. Дмитрий целился в горло, однако неестественно быстрые рефлексы Августа позволили ему дёрнуть головой назад, как только лезвие коснулось его тела. Несколько капель крови упали на воротник его рубашки.

— Твою мать, — выдохнул Август, отступая к противоположной стенке.

Один против двоих — это проблемно. Если я развею тьму, Кроу снова нападёт на меня. Я смогу его ударить, но он всё равно быстрее и наверняка сможет снова зацепить. Если я не буду пользоваться своей аурой, Кроу не сможет меня увидеть, но тогда меня сможет достать этот молчаливый чёрт. Они как-то координируют свои движения. Или у них заранее были заготовки на такой случай.

Значит, нужно использовать свою ауру, но не на всю клетку. Небольшой радиус, достаточный, чтобы среагировать на удар молчуна, но не настолько, чтобы раскрыть Кроу своё положение. Метр? Нет, мне хватит и полметра.

Для Августа это было тяжелой задачей. Он научился сдерживать поток своей ауры, но контролировать её размеры… До этого он либо использовал её на полную катушку, либо в пассивном режиме. Но даже в пассивном режиме её радиус был несколько метров, что для текущей ситуации было слишком много.

Август сконцентрировался. Он закрыл глаза, хотя вокруг него и так была темнота.

Полметра. Больше — непозволимая роскошь. Меньше — очередная рана, а в худшем случае — смерть.

Август стоял так около секунды, но перед тем, как выпустить ауру, он снова получил удар. Лезвие вошло в его бок. Август, примерно понимая направление удара и место, где мог находиться Дмитрий, вытянул руку и схватил того за запястье. Пульсирующая аура ударила в лицо Дмитрия, открывая его на обозрение Августу.

— Ну привет, — сказал Август и ударил его свободной рукой в кадык.

Голова Дмитрия качнулась назад, он дёрнул рукой, и нож вылетел из бока Августа, оставив кровавую полосу на ладони. Дмитрий скрылся в темноте.

Август прижал бок, но быстро опомнился и вернулся в боевую стойку, ожидая нового удара. Теперь он мог прекрасно видеть и чувствовать. Он отошёл к краю арены и упёрся спиной в стальные прутья, снижая возможную площадь атаки. Август выжидал.

Но прошло пять секунд, и новой атаки не последовало. Затем десять.

Они что, решили просто переждать эту минуту?

В это время Кроу стоял в боевой стойке в полной темноте, ожидая своего товарища. Дмитрий подошёл к нему сзади и своей рукой довернул его туда, где сейчас был Август. Тьма Дмитрия для него самого была полупрозрачной, из-за чего тот мог спокойно видеть всё, что находить и в ней, и за ней. Август для него был как на ладони.

Дождавшись, когда Кроу повернётся в нужную сторону, Дмитрий хлопнул его два раза по плечу. Тонкая серебреная игла вылетела из непроглядной тьмы.

Август, ожидавший Дмитрия с коротким ножом, не предполагал, что на этот раз столкнётся с рапирой. У него не оставалось времени на то, чтобы уйти в сторону, поэтому он не придумал ничего лучше, чем поймать летящий в его сторону клинок голыми руками.

У обычного человека этого бы не получилось. Скорость реакции на визуальный фактор у среднестатистического человека составляет около ста восьмидесяти миллисекунд. За это время рапира Кроу прошила бы его грудь насквозь, войдя в него до самого основания.

Однако Август, сам того не подозревая, воспользовался свойством Ауры, о существовании которого он не догадывался. В момент касания кончика рапиры Кроу с его полем в его мозг тут же поступил сигнал о вторжении чужеродного объекта, минуя задержку в сто восемьдесят миллисекунд. Теперь ему оставалось только выставить руку и сжать рапиру.

Однако и этого не потребовалось. Заметив, что на него не нападают, Август поначалу решил, что противники отступили и больше не намерены сражаться. Но стоило ему вспомнить взгляд Дмитрия… За его непрошибаемой маской спокойствия и безразличия Август увидел одно единственное желание — убивать.

Изредка, на полевых испытаниях, когда на Августе ставили эксперименты, он слышал, как некоторые люди в халатах переговаривались между собой о результатах, которые они успели достичь в изучении искусственного Эхо. И в одном таком разговоре он успел поймать обрывки слов:

— Потеря личности. — Так тогда выразился худощавый мужчина с треснувшей дужкой очков.

Сейчас всё встало на места. Во время экспериментов Дмитрий потерял свою личность. Или, быть может, ему задели нерв, и он более не мог контролировать мимику своего лица, но изначальная жажда крови в нём не утихла.

Рапира скользнула по окровавленной руке Августа и застыла. На то, чтобы довести руку к клинку и сжать пальцы, ему потребовалось меньше двадцати восьми сотых секунды.

Август не знал, как это работает, но теперь он понял: аура — это продолжение его чувств. Даже когда он сам не видит и не чувствует, аура всегда придёт на помощь.

Кроу дёрнулся, пытаясь вырвать оружие. Бесполезно. Его глаза расширились.

— Как?… — выдохнул он.

— Время, — раздался голос Люка под звон гонга.

Август разжал пальцы. Рапира со звоном упала на пол.

Клетка поднялась вверх.

На несколько секунд в воздухе повисла тишина. Прожекторы погасли. Остался только мягкий, рассеянный свет из-под купола. Тени на трибунах замерли.

Люк поднял микрофон.

— Ну как вам представление, дамы и господа?

Тени взорвались аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то кричал.

Люк повернулся к арене. Кроу стоял, прижимая руку к окровавленному боку, Дмитрий у стены, неподвижный, как статуя, Мира лежала на краю арены, свернувшись в комок, и тихо всхлипывала.

— Что скажут наши дорогие гости? — спросил Люк, глядя на Кроу.

Кроу поднял голову.

— Вы… — его голос сел, он кашлянул, сплюнул кровь. — Вы заплатите за всё! Я буду медленно вонзать лезвие промеж ваших жалких глаз.

— Я спросил не о будущем, — мягко перебил Люк. — О настоящем. Вам понравилось?

Кроу сжал челюсть.

— Давно я не получал столько удовольствия, — процедил он сквозь зубы.

— Вот и отлично, — улыбнулся Люк. — А вы, господин Сомов? Какое ваше мнение?

Дмитрий не ответил. Даже не поднял голову. Он стоял у стены, глядя в одну точку.

— Молчание — знак согласия, — прокомментировал Люк. — А наша очаровательная ассистентка… — он перевёл взгляд на Миру. — Чего же вы плачете? Вам не понравилось?

Мира всхлипнула громче. Её плечи тряслись.

— Я… я... — прошептала она.

— Значит, понравилось, — заключил Люк. — Все в восторге. Даже слишком.

Он повернулся к трибунам.

— А теперь, дамы и господа! Гвоздь программы! Три номера одновременно! Наши дорогие гости покажут, на что они способны, когда ставки высоки!

Тени замерли.

— Мира! — Люк указал на неё рукой. — Исчезновение ассистентки! Кроу! Танец на канате! Дмитрий! Ящик с цепями!

Из-под купола начали опускаться три конструкции. Стеклянный ящик, тонкий канат и металлический контейнер, обмотанный цепями.

Первым опустился стеклянный ящик со стальной рамой. Дверца отворилась, и Люк жестом пригласил Миру войти.

— Ваш выход, дорогая.

Мира подняла голову. Её красные, заплаканные глаза расширились от ужаса, когда она увидела ящик.

— Нет… — прошептала она.

— Да, — спокойно ответил Люк.

Дмитрия уже вели к металлическому ящику, окутанного дюжиной цепей. Он не сопротивлялся, только скользнул взглядом по Люку и исчез внутри. Тени защёлкнули замки на цепях и скрылись.

Кроу посмотрел на канат. Он был тонким, казалось, стоило на него ступить, как он тут же разорвётся на части.

— Вы шутите, — сказал он.

— Ни в коем случае, — ответил Люк.

Кроу перевёл взгляд на него. Его глаза горели злобой, но он больше ничего не сказал. Ноги сами повели его к высокому деревянному столбу с лестницей. Ухватившись руками покрепче, Кроу начал подъём.

— Всем занять места! — провозгласил Люк. — Финальный номер начнётся с минуты на минуту!

Мира забралась в стеклянный куб, дверца за ней захлопнулась. Она попыталась открыть её, постучала по стеклу, но ничего не помогло. Дмитрия больше не было видно и, как ни странно, не слышно. Кроу добрался до верха и понемногу примерял канат, опуская на него одну ногу.

— Внимание! — Люк поднял руку. — Начинаем!

Он дёрнул пальцами. Заиграла тревожная музыка, тени зашевелились, воздух наполнился неразборчивым шёпотом.

Кроу медленно пошёл вперёд, кое-как балансируя. Канат раскачивался под его весом, но он двигался, сохраняя равновесие. Кроу старался не смотреть вниз, но его взгляд притянуло яркое свечение, появившееся прямо под ним. Внизу, на арене, вдоль всего каната появились пылающие угли. Кроу нервно сглотнул.

Внизу, в стеклянном ящике, Мира сжалась в комок. Внутри ничего не происходило, и это начинало пугать её всё сильнее.

— Где… где исчезновение? — прошептала она.

И в тот же миг свет внутри ящика погас, будто что-то его заслонило. Когда свет вернулся, Миры внутри уже не было.

— Браво! — крикнул Люк.

Из металлического ящика всё ещё не доносилось ни звука.

— Забыл упомянуть. — сказал Люк. — Через минуту ящик взорвётся, так что ему следует поторопиться.

Кроу продолжал идти. Шаг. Ещё один. Канат раскачивался всё сильнее, как он начал подходить к середине. Его лицо было напряжённым, но не испуганным.

— Наш гимнаст уже проделал половину пути, — озвучил Люк. — Так держать!

В этот момент канат дёрнулся. Кроу пошатнулся, взмахнул руками, едва не упав. Тени ахнули. Но он выпрямился, выдохнул и пошёл дальше.

— Продолжайте! — крикнул ему Люк.

Кроу сделал последний шаг. Он дошёл до конца и встал на платформу. В тот миг, как обе его ноги коснулись финиша, деревянная конструкция рухнула, уводя с собой гимнаста.

Кроу попытался схватиться за канат, но он скользнул в его руке и улетел прочь. Кроу рухнул на горящие угли. Красное зарево вспыхнуло, послышалось шипение. Кроу закричал, попытался вскочить, но его ноги скользили, он снова падал, обжигая руки, колени и лицо. Незримая сила не хотела отпускать его.

Тени на трибунах завыли от ужаса.

— Какая жалость! — Люк приложил руку внешней стороной ладони ко лбу, закрыв глаза. — Участи нашего гимнаста не позавидуешь.

Люк перевёл взгляд на металлический ящик.

— А теперь — ящик!

Рука Дмитрия, высунутая сквозь маленький заслон, пыталась нащупать что-нибудь, за что можно было ухватиться, хоть какой-нибудь шанс спастись, но она не нашла ничего кроме цепей. Таймер на крышке отсчитывал последние секунды.

— Пять! Четыре! Три!

Люк поднял руку.

— Два! Один!

Ящик взорвался.

Разноцветные ленты, блёстки, бумажные сердечки и конфетти взлетели в воздух, закружились в воздухе, оседая на арену.

Там, где секунду назад был ящик, теперь ничего не было. На его месте осталось лишь тёмное пятно, вскоре скрывшееся под градом цветных бумажек.

— Силач… — начал Люк и запнулся.

Тени молчали.

— …покинул нас, — закончил он с грустью в голосе.

В этот момент сверху, из-под купола, упало тело. Безвольное тело Миры приземлилось точно в руки Люка. Он успел поймать её за мгновение до удара, прижал к себе, осторожно опустил на пол.

— Наша ассистентка устала, — сказал он, поправляя волосы, упавшие на её лицо. — Уснула прямо во время номера.

Тени молчаливо смотрели на неё.

— Но с ней всё в порядке, — обнадёжил Люк, поднимая голову. — Она справилась лучше всех!

Мира не шевелилась. Её грудь едва заметно вздымалась — она дышала, но была без сознания.

Люк выпрямился, отряхнул руки, развёл их в стороны. На его лице засияла улыбка.

— Наше грандиозное представление подошло к концу! — провозгласил он. — Аплодисменты, дамы и господа!

Тени не шевелились.

— Что? — Люк обвёл их взглядом. — Вам не понравилось?

Ни звука.

— Всегда вы так, — махнул рукой Люк. — Никак вам не угодить.

Он отвернулся от обожжённого Кроу, от тёмного пятна на полу, отмечавшего место, где сидел Дмитрий, от Миры, лежавшей без сознания.

— Представление окончено, — тихо сказал Люк, уже без улыбки.

Разрыв схлопнулся. Арена, цирковой инвентарь, тени и трибуны испарились. Цирк исчез за мгновение, будто его здесь никогда и не было.

Теперь они снова были в лаборатории.

Люк пошатнулся, опираясь на стол.

— А вы говорили, цирк — это несерьёзно, — прошептал он, и его губы тронула усталая усмешка.

Август появился из темноты, бесшумно шагнув к Люку, и подхватил его под руку.

— Ты как? — спросил Август.

— Всё нормально, — ответил Люк, выпрямляясь. Он посмотрел на руку Августа, где тот всё ещё сжимал Гекатонхейр. — Просто немного устал.

Он на секунду повернулся к членам Геспер и сразу перевёл взгляд на Августа.

— Как тебе представление? — спросил Люк с лёгкой улыбкой. — Понравилось?

— Я бы предпочёл больше в нём не участвовать.

Они побрели к выходу из лаборатории. Август поддерживал Люка, но тот почти не опирался на него, лишь слегка прихрамывая.

— Что с тем молчуном? — спросил Август, когда они миновали дверь. — Куда он пропал?

Люк пожал плечом.

— Понятия не имею, где он. Но надеюсь, что мёртв. — Люк помолчал. — Он должен был заплатить за то, что ранил меня. Поэтому я и выбрал для него особенный номер.

— А что с остальными? — Август покосился на него. — После того, как ты выставил меня против Дмитрия и Кроу, я сразу очутился здесь, и они уже были повержены.

— Кроу пока не опасен, — ответил Люк. — Ему потребуется время, чтобы залечить ожоги. А наша крошка Мира без сознания. — Он улыбнулся. — Напугал же я малышку.

Они вышли в коридор. Впереди, в конце, виднелась дверь. За ней — выход.

— Ладно, — сказал Люк, выпрямляясь. — Дальше я сам. — Он забрал у Августа чемоданчик. — Надо встретиться с остальными.

— С тобой точно всё в порядке? — спросил Август, косясь на него.

— Точно, — ответил Люк. — Беги, помоги остальным. Я догоню.

Август кивнул и побежал вперёд, скрываясь за поворотом.

Люк остался один. Он прислонился к стене, перевёл дух, поднял Гекатонхейр, и взгляд его потеплел.