Эхо мертвых трав. Чертополох

Пролог

Когда умрём, темней не станет,

А станет, может быть, светлей.

Анна Ахматова

В центре мелового круга стояла девушка, ее запястья, словно тисками сковывали двое мужчин, чьи фигуры, казалось, были частью всепоглощающей тьмы. У них не было тел и не было лиц, они были скрыты в недрах мрака глубоких плащей.

Вокруг была темнота, даже свечи, стоявшие в центре, не освещали комнату, их огни отражались от зеркала, создавая тусклый коридор.

Девушка пыталась вырваться, выворачивала руки, что-то кричала, но голос ее растворялся в густой темноте. В комнате стоял удушающий запах ладана, мешающий дышать. Он проникал глубоко в самые темные уголки души, она знала этот запах, она боялась его.

Где-то вдалеке она слышала монотонный голос, — ... явись на мой зов… ты мертв, тебе пора в мир мертвых…

От этих слов, сердце девушки сжалось, отчаяние вылилось наружу в виде рыданий, а ноги ее предательски подкосились. Но мужчины удержали ее, не давая опуститься на пол. Она не видела больше никого, но знала, чувствовала, что в темноте кто-то очень важный и дорогой.

— Пусть свет… укажет тебе путь… — также издалека донесся чей-то беспощадный голос.

И в момент вдруг наступила пустота, поглотившая все образы, звуки и запахи. В этой пустоте девушка поняла, что она осталась одна. Но вместе с всепоглощающей пустотой, от которой хотелось сжаться в клубок и залезть руками куда-то вглубь груди, она ощутила нечто новое.

Где-то далеко, в тех местах, о существовании которых она сама и не подозревала, появился свет. Свет начал плавно распространяться по всему телу, обволакивая все вокруг себя. Свет добрался и до зияющей пустоты, но не смог заполнить ее целиком. Там, где раньше были воспоминания и чувства, образовался клубок, туго переплетенный из пустоты и света. С опустошением пришло и облегчение.

— Я так и не сказала тебе, что люблю, — услышала девушка свой голос, не сразу понимая, что это говорит она.

— Я знал это и без твоих слов, — отозвался свет внутри нее, из-за чего девушка закрыла лицо руками и рыдая, упала на пол.

Рыдания не утихали, но она и не хотела, чтобы они закончились так скоро, это было бы неправильно по отношению к НИМ. Девушка свернулась клубком в темноте, обнимая себя руками и дрожа от испытанного ранее. Она не замечала темноты вокруг себя, она была слишком глубоко в своих страданиях, чтобы заметить что бы то ни было сейчас.

Глава 1

Констанс скользнула глазами по доске. "Обряд упокоения" — каллиграфический почерк выводил название одного из самых сложных занятий. В аудитории стояла тишина, лишь скрип пера по бумаге нарушал ее.

До конца курса оставалось немного, и она уже чувствовала вкус самостоятельной работы. Каким будет ее первое задание? Может, ей даже удастся встретиться со злым духом? Но голос преподавателя резко оборвал ее мечтательные мысли.

— Для того, чтобы получить допуск к стажировке, прежде всего вам необходимо пройти двухэтапный экзамен. Теоретическую основу обряда вы будете сдавать мне, а вот практическую часть в этом году будет принимать уважаемый профессор Флеск.

По аудитории пронесся недовольный шепот. Кто-то невольно закашлял, и Констанс показалось, что в комнате стало холоднее. Все студенты знали, что профессор Артур Флеск не только самый придирчивый преподаватель, но еще и крайне неприятный человек.

— Понимаю ваше негодование, но ужесточение экзамена произошло не просто так. Тех, кто не справится, ждет повторное обучение, — произнес преподаватель, сухой мужчина с бесцветными глазами.

Его пригласили из штаба ловцов, специально для обучения медиумов. Только вот непонятно, оказался ли он тут в наказание за какую-то оплошность или же наоборот, это один из этапов развития карьеры каждого ловца. Не найдя ответов во внешнем виде профессора, она оглянулась на своих однокурсников.

Констанс была одной из шести, и каждый из них видел призраков. Но в отличие от некоторых, пришедших сюда за бесплатным обучением и лицензией, Констанс искала здесь другое — способ контролировать дар и, что куда важнее, ответы. Впрочем, сейчас главное — не провалить экзамен перед Флеском. Казалось, вся аудитория погрузилась в одинаковые неутешительные мысли. Каждый представлял себе экзамен, и никто не был рад.

Из всех студентов, Констанс знала только Милис. Они познакомились на самой первой проверке детей на наличие эзотерических способностей. Тогда Констанс впервые столкнулась с тем, как кто-то намеренно избегает дара. Констанс поймала взгляд подруги и выразительно закатила глаза. Милис в ответ лишь еще сильнее втянула голову в плечи.

После окончания занятий, студентам давалась неделя на подготовку к экзамену. Хоть девушка и не сомневалась в своих силах, сразу после урока она отправилась в эзотерический архив, соседствующий с библиотекой. Только тут Констанс могла достать книги, посвященные описанию обрядов. Несогласованные обряды были запрещены и отслеживались Призрачной Службой с особой тщательностью, а потому и материалов в широком доступе ни у кого не было.

Архив находился в самом центре города и являлся частью общего комплекса Призрачной Службы. Комплекс представлял собой серые, кирпичные постройки с большими окнами и несколькими башенками на каждом из них. Городской шум здесь затихал, поглощаемый холодным камнем стен.

Пройдя в библиотеку, девушка приветственно улыбнулась библиотекарю, но тот недовольно что-то проворчал себе под нос.

— Ваш пропуск, — сказал он, оглядывая девушку недовольным взглядом, будто говорящим “ходят тут всякие”.

— Вот, — девушка положила на стол разрешение. Она изо всех сил пыталась сохранять спокойствие, но теперь ее улыбка стала нервной.

Пусть Констанс и хорошо знала, где находятся необходимые ей книги, найти их сразу ей не удалось. Казалось, будто кто-то намеренно меняет все книги местами. Она провела пальцем по шершавому корешку одной книги, переходя к следующей. Все не то.

Нужная книга оказалась в самой глубине деревянного стеллажа. Это был единственный экземпляр труда про обряд упокоения. Название давно выцвело, а на обложке виднелись следы сотни рук, открывающих книгу ранее. Она чувтсвовала легкую вибрацию на кончиках пальцев каждый раз, когда держала книгу. Так было всегда, когда предмет принадлежал умершим. Живые оставляли следы на вещах, чтобы обратившись призраком, вновь вернуться к ним.

В библиотеке царила тишина и покой. Лишь изредка слышался шелест страниц и тихие, неспешные шаги библиотекаря. Хоть это и лучшее место для поиска тайных знаний, сюда никогда не заглядывал простой народ. Доступ к эзотерической литературе был только у небольшого слоя населения, для тех, кому эти знания действительно необходимы.

Констанс устроилась у большого окна. Лучи бледного солнца играли в ее черных волосах. А последние теплые лучи приятно грели кожу.

Спустя пару спокойных часов, в библиотеку ворвался медово-сладкий аромат из смеси акации, цедры и корицы. Вслед за ароматом вошел и молодой парень. Библиотекарь резко вытянулся по струнке и кивнул, выказывая почтение.

Парень снял с полки первый попавшийся трактат и направился к ее столу. Не спрашивая разрешения, он сел напротив, полностью игнорируя десятки пустых мест.

— Здесь полно свободных мест, Виктор, — небрежно бросила Констанс, перелистывая пожелтевшую страницу.

— Но только здесь правильный свет, — развалившись на стуле, Виктор беспечно бросил на стол книгу. Девушка почувствовала его изучающий взгляд, скользящий по ней.

Наконец и она взглянула на него: расстегнутый ворот черной рубашки, серебряный перстень на пальце, которым он небрежно отстукивал ритм по столу, совершенно не заботясь о посетителях библиотеки. Он выглядел как человек, который никогда в жизни не трудился, но всегда получал желаемое.

— Слышала, заклинателям морока велели собирать ингредиенты вручную? Когда соберешься на болото, захвати мне клюквы. Хотя постой, ты же боишься испачкать свои идеальные ботинки.

Виктор усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный азарт.

— Остроумно. Все выучила? Говорят, Флеск не сильно любит теоретиков.

Констанс сжала переплет сильнее, чувствуя подступающую тревогу, которую, как ей казалось, она победила.

— Это просто очередной обряд.

— Обряд? — Виктор поддался вперед, голос его стал тише. — Ты можешь выучить все обряды, но пока ты таскаешь за собой своего драгоценного покойника…

— Не смей, — Констанс замерла. Воздух в библиотеке вдруг стал слишком тяжелым. Они смотрели друг на друга с вызовом. Он первый нащупал саднящую рану.

— Как там поживает Август? — Виктор почти пропел его имя, глядя девушке в глаза. Ревность в его голосе смешалась с жестоким любопытством. — Тебе просто нравится чувствовать себя особенной? Или ты надеешься, что сделаешь его… живым?

Констанс будто пронзило током. Стул с грохотом отлетел назад. Гулкий звук, поднялся ввысь, ударяясь о высокие своды архива. Библиотекарь испуганно вскинул голову, оглядывая посетителей. Констанс не видела ни его укоризненного взгляда, ни испуганных студентов. Она видела только торжествующую искру в глазах Виктора.

Не сказав ни слова, она развернулась и почти бегом бросилась к выходу, надеясь, что сладкий запах акации и корицы не будет преследовать ее вечно.

Констанс почти бежала по мощеным улицам, пряча горящее от обиды лицо в капюшоне плаща. Ей нужно было домой. Не к ужину и не к учебникам.

Как только Констанс вошла в дом и закрыла за собой дверь, она почувствовала энергию, искрящуюся в воздухе. Ток прошел по всему ее телу мелкой дрожью, а кулон, висящий на шее начал обжигать теплом. В прихожей сгустились тени, обретая полупрозрачную форму. Призрак молодого парня всегда был рядом, но она строго запретила ему посещать с ней Призрачную службу — там его могли увидеть и поймать.

— Ты сегодня долго, опять ходила в библиотеку? — спросил Август. В его голосе Констанс ощутила нотки скрытой тоски.

— Да, через неделю экзамен, хотела еще раз повторить все материалы, — ответила она, проходя в свою комнату.

Август проследовал за ней, беззвучно скользя по полу. В дневном свете он казался полупрозрачным, будто он был тенью, пойманной в слишком яркий туман, смягчающий все краски.

— Совсем скоро обучение закончится. Может я даже стану первым духом, которого ты изгонишь, — спокойно, но с толикой грусти сказал Август.

— Перестань, — резко оборвала она. Плечо нервно дернулось вверх, будто скидывая невидимую руку. Август всегда так — говорил то, что она пыталась задвинуть в самый темный угол.

Она смотрела на него, гадая, как так вышло, что молодой парень умер. На призраке не было никаких следов. Он чист, как бывают только те, кто забыл собственную гибель. Констанс неосознанно сжала свой кулон — зеркальное отражение того, что покоилось на его груди. Раньше она уверяла себя, что не дает ему уйти, потому что хочет упокоить его сама, проводить его до дверей в другой мир. Но со временем в ее желании появилось что-то еще.

— Что думаешь, куда тебя отправят после экзамена, — спросил он, смотря прямо в ее голубые глаза, так хорошо подчеркиваемые черными волосами.

— Я бы хотела, — она запнулась, отводя взгляд в сторону. — Присоединиться к отделу призыва, этот обряд подходит мне куда больше,

— Они работают по одиночке? Это значит, я наконец-то смогу присматривать за тобой не только в этих четырех стенах.

Ночь перед экзаменом должна была пройти спокойно, но, как только она закрыла глаза, ее вновь настиг кошмар. Это было не сновидение — это было преследующее ее воспоминание из детства. Лес в ее знах всегда был одинаковым: липкий туман, пахнущий гнилью болот, высокие ели, скрывающие солнце. Она проснулась с хрипом, в ушах стоял треск ломающихся веток. Сердце бешено колотилось. — Август… — позвала она, и в этом единственном имени смешалось мольба и облегчение.

Он проступил из темноты мгновенно, будто заранее почувствовал, что она нуждается в нем.

— Опять лесной кошмар? — сочувственно спросил он, заранее зная ответ.

Молча кивнув Констанс, посмотрела в окно на растущую луну, прикидывая в уме, сколько у нее еще времени до утра.

— Что ж, похоже сегодня я уже не усну, — со вздохом сказала она. Констанс отодвинулась, освобождая место на постели, и тихо похлопала ладонью по одеялу. — Ложись. Рядом с тобой мне спокойнее.

Парень приблизился к кровати, девушка видела, как он ступает невесомой поступью по полу. Немного поколебавшись у ее постели, он опустился рядом с Констанс. Она не почувствовала ни тепла, ни движения кровати под его весом.

— Что бы подумала твоя матушка… — он начал с той самой мягкой улыбки, от которой теплело в груди.

— Матушка переживает, что я слишком серьезная и никогда не выйду замуж, — Констанс слабо улыбнулась в ответ. — Ее устроил бы даже призрачный муж.

Август негромко рассмеялся — звук был чистым и коротким. — Боюсь, я был бы слишком молчаливым зятем.

В полумраке комнаты границы между ними истончались, пока не исчезли вовсе. Не было больше медиума и призрака, жизни и смерти — были только Констанс и Август, запертые в коконе из тишины и общих тайн. Как бы девушка не старалась игнорировать свои чувства, с каждым разом ложь давалась ей все труднее. Она боялась произнести эти чувства вслух, чтобы не превратить призрачную надежду в страшную реальность.

— Ты был счастлив в той жизни? — слова сорвались быстрее, чем она успела их обдумать.

— Ха-ха, конечно. Помнишь, я рассказывал про семью. Только я обладал даром, но даже этого было достаточно, чтобы нас признали в обществе. В те времена заклинатели ценились куда больше.

Он прикрыл глаза, и на его лице отразилось умиротворение. — Я часто ходил в лес, — продолжил он. — Собирал травы, делал мази и парфюмы. Теперь кажется, будто это сон или история, которую я слышал давно в детстве. Будто это было не со мной…

— А ты любил когда-то? — в ее груди шевельнулось что-то острое и злое. Кто-то знал тепло его рук, не проходя сквозь них будто туман.

Вместо ответа, парень лишь кивнул с тоской. Конечно, он любил, хоть он и не успел прожить долгую жизнь, но все же успел познать любовь. Он помнил ее также размыто, как и лица всех своих родных. Он хорошо помнил, что ощущал, когда они были вместе, но еще больше ему запомнилась тоска от разлуки. Была ли его прошлая любовь похожа на Констанс? Он не знал ответа на этот вопрос, но чувствовал в девушке что-то до боли знакомое.

Также размыто он помнил, что делал до встречи с Констанс; он будто всегда был подле нее. Будто она была его частью, а он — её.

Констанс не заметила, как снова погрузилась в сон. Разбудил ее тихий голос Августа. Девушка посмотрела на свою руку и увидела, его полупрозрачную кисть, невесомо лежащую сверху. Видимо он так и пролежал с ней до утра, после того как она уснула, сама того не заметив.

Ее сердце сжалось от безысходности. Она нервно сглотнула, а ее улыбка приобрела печальную окраску. Август, мгновенно уловив смену настроения, попытался ободрить девушку своей улыбкой, давая понять, что все не так страшно.

Пока она спала, он снова потянулся к её лицу, желая убрать непослушную прядь. Пальцы прошли сквозь волосы, не задев ни единого волоска. Август горько усмехнулся. Мир живых был для него витриной — он мог смотреть, но никогда не мог прикоснуться. В итоге он просто оставил ладонь над её рукой, довольствуясь иллюзией близости.

Как бы он того не желал, он не мог ощутить ни малейшего тепла ее кожи. Он не был уверен, помнил ли он, каково это — обнимать живого и чувствовать его тепло.

Девушка надела черное приталенное платье, заплела волосы в тугие косы, соединяя их строгую конструкцию на затылке. В столовой ее уже ждал завтрак, ее семья и слуги, пробудившись ото сна, сонно сновали по комнатам.

— Ты готова? — спросила женщина, острые черты лица и голубые глаза которой напоминали Констанс.

— Да.

Красный плащ лег на плечи тяжелым грузом. Констанс посмотрела на мать — та же холодная сталь в глазах, те же острые скулы. Мать видела перед собой будущую гордость семьи, идеального медиума. Если бы она знала, что за спиной её дочери, буквально в шаге, стоит ее самая большая профессиональная неудача, ее позор... Констанс сжала край плаща. Она была лгуньей, и этот красный цвет шел ей как нельзя лучше

— Я пошла, — бросила Констанс. Она не смотрела на мать, а на того, кто стоял за ее спиной.

Глава 2

Дурману девочка наелась

Тошнит, головка разболелась,

Пылают щёчки, клонит в сон,

Но сердцу сладко, сладко, сладко:

Всё непонятно, всё загадка,

Какой-то звон со всех сторон:

Не видя, видит взор иное,

Чудесное и неземное,

Не слыша, ясно ловит слух

Восторг гармонии небесной -

И неведомой, бестелесной

Её довёл домой пастух… И.А. Бунин

Скрипнула дверь и в коридор тут же ворвался ворох самых разнообразных запахов. Как и любой заклинатель морока Виктор мог по одному запаху определить, какие травы и в каком виде находятся в кабинете, за дверью.

Не став дожидаться приглашения, он уверенным шагом направился в лабораторию. Он хотел первым увидеть материалы и забрать лучшие себе.

На столе лежало много растений. Полезные травы, с мощными дурманящими свойствами — дурман, аконит, белладонна, мандрагора, так и, на первый взгляд, бесполезные — роза, цитрусовые плоды, корица, мята.

Виктор осмотрел разнообразие растений, отмечая, сколько усилий их учителя потратили на сбор этой коллекции. Некоторые из этих образцов достать непросто — у каждого свой, четко обозначенный сезон для сбора.

Взяв в руки корень мандрагоры, который по форме сильно напоминал женский силуэт, Виктор перенесся в тот день.

— Эй, ты чего тут расселся, — недовольно сказала девочка.

— Я…мне сказали немного посидеть снаружи, — пробормотал Виктор. Вкус травы с болотной горечью все еще стоял на языке. На лбу выступила испарина, а весь мир безостановочно кружился. Он едва различал, которая из шести одинаковых девочек говорила.

— Тебе нехорошо? Может позвать учителей? — девочка осознала свою ошибку, заливаясь румянцем. Она видела, что мальчику явно нездоровится, слишком уж бледным было его лицо.

— Нет-нет, — тот поспешно закрутил головой, от чего тошнота подступила к горлу.

— Тогда если хочешь, я могу просто побыть с тобой. Мой брат говорит, нужно просто подышать в счет, когда тебе плохо. Давай вместе посчитаем? — Констанс тараторила так быстро, что Виктору приходилось цепляться за каждое слово, чтобы не потерять связь с реальностью.

Он никогда не говорил ей этого, но в тот день она стала его спасительницей. Весь день мальчик провел в морочных галлюцинациях, наведенных его учителями. Он не помнил, что именно видел в тот день. Все его обучение мороку вылилось в один сплошной, беспробудный кошмар. Он помнил лишь, как эта девочка дала ему глоток свежего воздуха, который ему был так необходим.

Но теперь он не нуждается в свежем воздухе. Немного поразмыслив, парень взял высушенную белладонну. Он внимательно её осмотрел: наличие плодов говорило о максимальной концентрации галлюциногенов. Значит, можно использовать растение целиком. Из второй секции парень взял свежие бутоны роз и несколько цитрусовых плодов, чтобы замаскировать яд.

Столешница из полированного камня блестела в холодном, ярком свете. Над головой шумела вытяжка. Рядом стояла небольшая реторта из меди. Это нравилось Виктору: его дар — целая наука, чистая и контролируемая.

Намотав белый платок на нос и надев кожаные перчатки, Виктор с презрением оглядел своих коллег. Мороки, которые с детства травили себя ядами, не боятся работать голыми руками. Но он не желал портить парфюм запахом смерти и болота.

Он работал скорее, как ювелир, чем как травник. После того как все ингредиенты были готовы — была готова и одурманивающая мазь. Виктор мог бы сделать курительную смесь, которую использовали в своих обрядах старые заклинатели, но посчитал, мазь более надежным и менее заметным вариантом.

— Я готов, — произнес парень, снимая с рук перчатки и нанося за ухо свою мазь. Он, как и остальные заклинатели, привык, проверять все на себе.

— Прошу, — произнес один из педагогов, наблюдающий за студентами. Он указал на дверь в стене, на противоположной стороне комнаты, ведущую в более маленькую аудиторию.

В маленькой аудитории Виктора ждал живой материал — несколько человек, чьи лица серели от волнения и скудной жизни. Они держались отстраненно друг от друга, но смотрели на заклинателей с опаской и благоговением. Он внимательно рассмотрел каждого, подмечая скудность одежды. Бедняки, пришедшие за лишней монетой.

— Прошу вас, подойдите к нам, — сказал экзаменатор, не обращаясь ни к кому конкретному, но подзывая одного из подопытных к себе.

Вперед шагнула молодая, симпатичная девушка. Она сжимала края своего платья и нервно косилась на дверь, желая чтобы все побыстрее закончилось. Виктор почтительно поклонился девушке и протянул ей свою руку. Со страхом в глазах, девушка вложила свою руку в его.

Аккуратно держа ее тонкое запястье, Виктор нанес свою мазь. Она приятно пахла и не нанесла никакого видимого вреда, поэтому хозяйка руки заметно расслабилась. Парень обошел ее, аккуратно убрал волосы девушки и нанес ей мазь за уши. Она вздрогнула то ли от холодных рук, то ли от неожиданности. Конечно, для большего эффекта требовалось нанести мазь на более чувствительные места, но заклинатель не сомневался в своих силах, поэтому не стал переусердствовать.

Зрачки девушки слегка расширились. Напряжение в ней сменилось некой податливостью. Виктор, сосредоточившись, прочувствовал, как мазь начала действовать.

— Как вас зовут? — спросил парень, и тут же, не дожидаясь ответа, мягко коснулся ее сознания. Мазь расслабляла мозг девушки, делая его податливым для морока.

— Фрея, — расслабленно ответила девушка, позабыв все свои тревоги.

— Фрея, вы бы хотели жить в таком дворце? — голос Виктора стал мягким, обволакивающим, словно шелк.

Девушка ахнула, делая шаг назад. Она не просто увидела роскошный дворец, она почувствовала мягкость красного ковра под ногами, увидела гобелены с охотничьими мотивами.

Виктор вновь протянул Фрее руку, и когда она поспешно вложила свою руку в его, он мягко, но уверенно направил девушку прямиком к экзаменатору.

— Посмотри, какое красивое платье, — произнес парень, засасывая девушку, как болото, все дальше и дальше в созданные им иллюзии.

Девушка, казалось, смотрела прямо на экзаменатора. Но в ее глазах она стояла перед большим, старинным зеркалом, в роскошном одеянии, достойном самой императрицы. За руку ее держал не менее прекрасный Виктор. Нет, он не стал ничего менять в своем внешнем виде, он действительно хорош собой, а дворцовых залах смотрелся будто на своем месте.

— Пусть она увидит страх, — сказал экзаменатор, и Виктор поморщился, словно его попросили выпить воды из болота. Он, конечно, знал, что его попросят создать не только прекрасные иллюзии, но все же не хотел пугать беззащитных людей.

— Прости, скоро все закончится, — шепнул парень на ухо девушке, не давая ей опомниться. И вмиг роскошный дворец, дымом растворился перед ней. Она оказалась в абсолютной, вязкой черноте, которая давила ей на грудь и не давала сделать вдоха. Из каждого угла на нее смотрели десятки человеческих глаз — тусклых, болезненно желтоватых. Каждый глаз двигался независимо от других, но было в них одно общее — они все смотрели Фрее в душу. Глаза начали поочередно моргать, и в комнате появился неразборчивое, неритмичное бормотание. Шепот то нарастал, обтекая девушку со всех сторон, то она слышала один единственный голос, но за спиной. Она слышала шепчет у своего уха, но могла разобрать слова.

Вдруг в нескольких шагах от Фреи раздался истошный крик. Не просто крик — звук чистого ужаса, который, казалось, вырвался из самой тьмы. Это кричал молодой парень, который пришел на экзамен вместе с ней.

Фрея отчаянно оглядывалась, пытаясь найти выход. Пол под ногами стал вязким и холодным, словно болото, которое начало засасывать ее ступни. Она попыталась ухватиться за одежду Виктора, но её руки проходили сквозь него. Он чувствовал, как паника поглотила ее мозг.

Все закончилось также неожиданно, как и началось. Вот уже Фрея стоит напротив людей, которых видела до экзамена. Молодой парень сидел на полу и закрывал руками уши, причитая “пусть все закончится, пожалуйста, я не хочу быть тут”. Как и ожидал Виктор, его собственный парфюм подействовал и на остальных подопытных. Парфюму требовалось больше времени, но зато его проще скрыть за ширмой приятных и привычных ароматов, что позволяло создать массовую иллюзию.

Когда он создал черную комнату и увидел страх людей, по его венам разлилось странное, обжигающее тепло. Это была чистая, неприкрытая власть. И он, к своему удивлению, ею упивался.

— Я увидел все, — сказал педагог, давая понять, что на этом экзамен Виктора подошел к концу, — вы свободны, Виктор Армгард.

После последних слов, все приглашенные в качестве подопытных на экзамен, резко выдохнули, косясь на Виктора. Фамилия прозвучала как приговор, как неизбежность. От фамилии в его душе поднималось омерзительное, жгучее раздражение. Будто отец лично вырвал у него из рук победу. Он поклонился, сдерживая чувства, и вышел из кабинета. Несмотря ни на что, он был доволен проделанной работой.

Экзамен пройден, но этого недостаточно. Он знал: для поста Главного Инспектора Магической Безопасности нужен не просто безупречный результат, а громкий, неоспоримый успех, который вывел бы его из цепкой тени Армгарда-старшего. Не скучный лабораторный экзамен, а громкое дело… гораздо серьезнее.

Глава 3

В коридоре стояла гробовая тишина, группа будущих медиумов ожидала экзамена. В воздухе чувствовалось возбуждение, все были немного взволнованы, но никто не решался нарушить тишину. Массивные двери распахнулись, и навстречу группе студентов вышел пожилой мужчина. Он был низкого роста, а его старческая сутулость делала его еще ниже. По первому впечатлению, можно было подумать, что перед ними дружелюбно настроенный дедушка. Но как только мужчина поднял на студентов глаза, обрамленные густыми седыми бровями, и смерил их презрительным взглядом, все приятное впечатление вмиг улетучилось.

По телу Констанс пробежала мелкая дрожь, она боялась экзамена, но еще больше она боялась его — Артура Флеска, одного из величайших ловцов их эпохи.

— Констанс Гессен, — сказал профессор, смотря сквозь толстые очки на группу студентов, ожидая, что кто-то выйдет вперед.

Девушка бросила взгляд на Милис, та слегка сжала кулак и кивнула в ответ, пытаясь подбодрить подругу. Этот маленький, почти невидимый жест придал Констанс сил.

— Я готова, — Констанс сделала шаг вперед, сердце ее бешено стучало, а к ушам приливала кровь. Она пыталась успокоиться, сжимая кулак, впиваясь ногтями в ладонь.

Флеск лишь кивнул и неповоротливо развернувшись, пошел прямиком в темноту дверного проема.

Проходя вглубь комнаты, за профессором, девушка огляделась, оценивая обстановку. Свечи горели синим и зеленым пламенем в полумраке комнаты. Окон в кабинете не было, поэтому воздух был тяжелым, с запахом ладана и сандала. Ее взгляд привлек стол, на котором лежали необходимые атрибуты: свечи, мел, соль, нож и несколько травяных свертков. Но вот чего не заметила девушка, так это духа. В кабинете был только профессор и несколько других экзаменаторов, помимо нее. Более того, не было и намека на ранее присутствие призрака.

Не дожидаясь приказа, девушка взяла со стола соль и рассыпала ее в каждом из углов комнаты.

— Я не ощущаю присутствия духа, сначала придется его призвать. Для того чтобы обезопасить себя и других людей, я буду использовать соль и свечи. Белые свечи — для защиты, а черные для лучшей связи с призраком, — начала объяснять вслух свои действия.

— Затем мне необходим круг, его я нарисую мелом. Попрошу всех встать в круг за мной, для избежания непредвиденных ситуаций.

— Ты что пришла сдавать сюда теорию? — Флеск неодобрительно буркнул, с осуждением глядя на девушку.

Констанс застыла буквально на секунду, борясь со страхом перед профессором. Но даже такая заминка не укрылась от его глаз. Перо мерзко заскрипело по бумаге.

Беря себя в руки она опустилась на колени, ставя перед собой черную свечу.

— Блуждающая душа, чей путь не окончен, явись на мой зов. Пусть мой зов дойдет до тебя и твой голос ответит мне, — тихо произнесла девушка, личных вещей неупокоенной души у нее не было, а потому на ее призыв могла прийти любая неупокоенная душа, находившаяся неподалеку. Хотя ловцы и устраивали обряды каждую неделю, умершие так и продолжали прилетать на территорию университета. За все годы в его стенах было открыто слишком много порталов, так что сама земля перестала быть обычной, приманивая заблудшие души.

С замиранием сердца, девушка ожидала появления духа. Казалось, свечи чувствовали ее страх. Так сильно их огоньки колебались и извивались.

Пытаясь совладать со своим страхом, девушка продолжила дрожащим голосом. — Пусть мой голос станет для тебя проводником в мир упокоения.

В комнате появился призрак взрослой женщины. Та выглядела озабоченной и испуганной, по ее поведению было ясно, что она так и не поняла, что умерла.

— Как я здесь оказалась? Кто вы? Что вы сделали с моими детьми? — вскричала женщина, рывками приближаясь к кругу, но меловая защита не дала ей пройти дальше, а пламя свечей вспыхнуло ярче.

— Вы умерли, сейчас вы находитесь в здании ловцов. Вам пора идти дальше, этот мир больше не для вас, — громко произнесла девушка, следуя протоколу и обращаясь к женщине. На лице той смешался страх, удивление и гнев.

— Вы… Вы все врете! Как же мои дети? Кто позаботиться о них, я должна вернуться к ним, я не могу вот так уйти! — вскричала женщина, падая на колени. По лицу женщины, сотканному из тумана, словно прошла судорога смесь отчаяния и гнева.

Констанс лишь услышала шорох за своей спиной, она не видела, как профессор стирает ногой меловую защиту.

— Вы не имеете права! — прошептала женщина, ощутившая, как барьер, защищающий Констанс пал.

За какую-то долю секунды, женщина изменилась в лице до неузнаваемости. Злость, что кипела в ней, вырвалась наружу в виде потока энергии, гася свечи. Констанс увидела в темноте, как призрачная рука тянется к ее лицу. Волоски встали дыбом, реагируя на могильный холод, коснувшийся кожи. Времени на мел не было.

Констанс рванулась вперед, наплевав на безопасность, и накрыла ладонью последнюю, едва теплящуюся свечу. Пальцы обожгло, но пламя выжило.

— Стой! — стальным голосом приказала Констанс. — Ты хочешь, чтобы твои дети запомнили тебя такой? Чудовищем из темноты?

Призрачные пальцы замерли в сантиметре от ее глаз. Силуэт женщины задрожал, метаясь между яростью и остатками человеческой памяти. Констанс почувствовала, как ее собственная энергия утекает. Она не сдастся.

— Ваши дети нуждаются в защитнике, а не в призраке, который может их напугать. Все что я могу, передать вашим детям, что их любимая мама ушла в лучший мир, но даже там она не забыла про них и будет им помогать. Назовите мне свое имя и фамилию, я все передам, — девушка надеялась, что такое предложение удовлетворит женщину.

Тишина в комнате стала абсолютной. Никто не решался сделать шаг.

— Я Кристина Ганс, я жила с детьми возле старого кладбища. Передайте им, что я всегда буду рядом, — женщина помедлила, словно в попытке смириться и принять самое тяжелое решение в жизни.

Констанс кивнула женщине, зажигая белую свечу от черной, соединяя таким образом свечу призыва призрака со свечей упокоения.

— Я укажу вам путь, следуйте за светом.

Девушка поднесла к своим глазам свечу так, чтобы можно было сконцентрировать взгляд на ее свете, создавая таким образом своего рода коридор, по которому призрак отправлялся в другой мир.

— Вы свободны, пусть свет укажет вам путь в покой, — произнесла девушка, задувая свечу.

Констанс поднялась с колен, оглянулась по сторонам, проверяя все ли в порядке с защитным кругом, свечами и солью. После чего, она взяла со стола фимиам, состоящий из сухого шалфея, лаванды, полыни и ладана, подожгла сверток и положила его в центр защитного круга.

— Дверь за духом закрыта, — сказала девушка, наконец обращая взор на экзаменаторов.

На Артура Флеска она смотрела дольше всего, тот что-то записывал в блокнот, после чего поднял на нее взгляд и спросил. — Ваши дальнейшие действия?

— Задокументировать ритуал и исполнить обещание.

Исполнение желания после упокоения носило исключительно этический характер, каждый ловец поступал по-своему. Констанс верила, что исполнение обещания крайне важно.

На этом ее экзамен был закончен, осталось самое тяжелое — ожидание результатов.

Констанс не могла находиться в толпе своих одногруппников. Рука неприятно пульсировала. В коридоре явно чувствовалось напряжение, и для того, чтобы это понять, не нужно было быть эмпатом.

Она сама не заметила, как оказалась в крыле мороков. Узнать крыло легко по запаху и дыму. Рядом с мороками всегда пахло травами и еще чем-то. Как правило, у каждого был свой аромат. Сейчас же девушка уловила знакомый запах, с цитрусовыми нотками. Где-то неподалеку Виктор, подумала она, неосознанно начиная искать его глазами. Парень не заставил себя долго ждать. Темная фигура, появилась из-за угла, в ней девушка и узнала его.

— Констанс, — он развел руки, показывая свое удивление.

— Как прошел экзамен, все, как обычно были в восторге от Виктора Армгарда? — спросила Констанс, начиная движение в сторону улицы, находиться долго в этих коридорах было чревато появлением галлюцинаций.

Услышав фамилию, на мгновенье парень поморщился, скажи это кто-то другой, его лицо бы не изменилось, но с ней он часто сбрасывал свою маску. Он знал, что этот укол — месть, за его слова про Августа, и он прощал ей это.

Виктор привык слышать везде эту фамилию. Его отец — личный заклинатель морока при императоре, а потому фамилия Армгард весила в столице больше золота. Но здесь, в университете, он хотел, чтобы видели его, а не его родословную.

Виктор и Констанс начали общаться несколько лет назад, там, в библиотеке. Их первая, детская встреча осталась для нее лишь смутным воспоминанием. Но он не смог бы ее забыть, даже если бы захотел.

Девушка самостоятельно занималась изучением материалов, Виктор же сбегал туда от лишнего внимания. В тот день, Констанс читала справочник по травам, который ей порекомендовал Август, а Виктор использовал этот справочник как предлог для знакомства. Он с раннего детства занимался с лучшими учителями, а потому с легкостью мог назвать ошибки в каждом справочнике.

— О, изучаете половые различия мандрагоры, — сказал тогда парень, заглядывая через плечо девушки в ее книгу. Он сразу понял, что она не заклинательница морока, от нее ничем не пахло, разве что волосы слегка пахли лавандовым мылом.

Девушка не была настроена на разговор, а потом только кивнула и сделала вид, что увлеченно читает, в надежде, что назойливый незнакомец уйдет.

— Этого нет в справочнике, но лучше всего использовать корни обоих полов, — с важным видом заявил он, без спроса присаживаясь рядом.

— Если вам нужна книга, я скоро закончу.

— Что вы, это же книга для детей, — он присел рядом, без приглашения. — Заклинатели моего уровня используют собственные записи, могу дать почитать, если вас так интересует эта тема. Или же могу рассказать вам сам, например, на прогулке, — по внешнему виду Виктора, Констанс поняла, что он был тем еще ловеласом. Ей никогда не нравились такие парни, но больше всего она не любила, когда из нее делали дурочку.

— В этом нет необходимости, — ответила она язвительно. — Мне вполне хватит и книги для детей.

Резкая боль заставила Констанс поморщиться. Она непроизвольно сжала ладонь, возвращаясь из воспоминаний. Виктор заметил, как она поморщилась и его взгляд переместился на ее руку.

— Вижу, Флеск заставил тебя попотеть, — в его голосе смешалась насмешка и беспокойство.

— А ты встречался с эмпатами? — спросила Констанс, неожиданно переводя тему.

— Да, видел пару раз, но не могу сказать, где и кто это был. Но думаю, ты и так все понимаешь, — заговорческим шепотом произнес Виктор.

— Расскажи, какие они?

— Ну, обычные люди, внимательные, будто видят тебя насквозь. По глупости пытался напустить на одного них морок, но у меня ничего не вышло. Одного ее взгляда хватило, чтобы я навсегда расхотел делать что-то подобное, — поморщился парень, вспоминая пронзительный взгляд черных глаз, который теперь, казалось, преследовал его всюду, стоило ему только оступиться.

— Думаешь, они читают мысли, а не только эмоции? — задумчиво спросила девушка, в народе всегда ходило много сплетен про эмпатов, про них ничего не знали, а потому и боялись сильнее всего.

— Не думаю, — просто ответил Виктор.

Глава 4

После экзамена прошла пара спокойных, тихих дней. Тишина в эти дни была обманчивой, словно затишье перед грозой.

Констанс от скуки в сотый раз перечитывала учебники и книги, считавшиеся глупыми повериями.

— Всего два абзаца про эфирное наследие! — негодовала Констанс. — Можно подумать, никто не догадывается, что призраки привязаны к предметам.

Август, выглядывающий в окно, отозвался не сразу.

— В моем поселении верили, что нельзя говорить задом наперед, а то призраки тебя услышат, — невпопад сказал парень, когда воспоминание всплыло в его голове. Он не помнил многое, но иногда воспоминания появлялись также неожиданно, как и пропадали.

— Не думаю, что это правда.

— Констанс, — тихий и немного писклявый голос раздался из-за двери.

— Милис, проходи!

Милис знала про Августа, а потому парень не стал уходить, но решил отойти в тень. Он знал, она не любит свой дар и ей тяжело дается общение с призраками.

— Ты чего? Что-то случилось? — спросила Констанс, озабоченно глядя на подругу.

— Я, я должна тебе сообщить несколько новостей. Давай выйдем на прогулку? — Констанс заметила, что Милис была чем-то встревожена.

Обе девушки вышли из дома и направились в сторону небольшого зеленого садика, в конце улицы. А Август тенью направился за ними. У Констанс было неприятное предчувствие и она не решилась снимать кулон, не решилась идти без Августа.

— Ты сегодня бледнее обычного, — сказала Констанс, кутаясь в красный плащ.

— Да? Я и не заметила, — Милис выглядела растерянной, она едва не села мимо лавочки.

Молчание давило на Констанс; за эту пару минут она уже успела придумать миллион несчастий, в которых очутилась ее подруга. Единственное в чем она была уверена, это в том что она не бросит Милис. Она поможет ей, чтобы не случилось.

— Я провалила экзамен, — сказала Милис себе под нос, но в ее голосе Констанс услышала облегчение.

— Это не страшно, ты сможешь пересдать… Если ты хочешь, конечно, — Констанс сжала руку подруги.

— Конст, я не хочу, — чуть более уверенно сказала девушка. — Я никогда не хотела быть медиум, а уж тем более ловцом. Я устала от призраков и обрядов. Я хочу быть просто Милис.

Констанс пыталась скрыть разочарование. Глядя на свою обожженную ладонь, она лишь радовалась новому трофейному шраму, доказывающим ее профессионализм. Ее подруга всегда говорила, что не хочет обладать даром. Но Констанс надеялась, что та передумает. Она надеялась, что Милис полюбит дар так же как и она сама. Но чудес не бывает. И Констанс почувствовала, как ее детская надежда рухнула.

— Я понимаю, ничего страшного. Мы все равно будем подругами, — сердце ее сжималось от обиды, но она должны была поддержать ее.

— Будем, но теперь мы будем видеться реже.

— Ничего подобного. Подумаешь, не будем вместе работать, зато сколько у нас будет времени вместе после работы.

— Я выхожу замуж, — оборвала ее Милис, протягивая Констанс письмо.

Слова Милис, пронзили Констанс, как ледяной осколок. Она не сразу поняла смысл слов подруги. Раскрывая письмо, которую та дала ей, девушка прочитала:

“Моя милая Милис, мой испытательный срок в секретариате подошел к концу. Я с радостью сообщаю тебе, что должность моя! Если ты дашь мне согласие, я тут же приеду к твоему отцу, просить твоей руки. Твой Ганс.”

Ей показалось, сердце пропустило удар, а когда оно вернулось в ритм, пришла обида и злость на себя. Почему она не рада? Почему она должна радоваться, если ее подруга исчезнет из ее жизни? Куча вопросов, разом захватила разум Констанс.

— Это радостная новость! Я очень рада, — со слезами на глазах, произнесла Констанс, обнимая Милис. Ей оставалось только надеяться, что та примет это за слезы радости.

Сквозь влажную пелену, Констанс увидела Августа, стоявшего за спиной подруги. В момент, когда она его увидела, она почувствовала облегчение. Август останется с ней.

— Мне придется уехать в соседний город, Ганс получил там работу. Но я буду приезжать как можно чаще, — торопливо проговорила Милис, избегая смотреть подруге в глаза.

Констанс знала, что ее подруга всегда хотела иметь семью и пыталась радоваться исполнению ее мечты. Но оказалось, проще поддержать подругу в тяжелый момент, чем радоваться исполнению чужой мечты.

— А я приеду к вам, как только ты устроишься на новом месте, — пообещала Констанс, понимая, что она никогда не впишется в уютный домик Милис.

Она чувствовала невидимую поддержку Августа, будто он разделил с ней ее боль. Ей было тоскливо от того, что она так цепляется за мертвеца, пока её живая подруга уходит.

Милис крепко обняла подругу на прощание, птичка внутри груди Констанс отчаянно билась об ребра. Она не могла отделаться от чувства, что это их последняя встреча. Она корила себя за такие грустные мысли, но не могла от них избавиться.

Милис исчезла из садика также быстро, как и появилась. С собой она забрала не только их общие секреты и детство, но и часть их дара. Милис выбрала тепло и жизнь, а Констанс оставалась в холодном, сером мире мертвых. Теперь этот мир принадлежал только ей.

Девушка смотрела на пустоту, которая мгновение назад заполняла Милис. Теперь ее место занял Август, он не сказал ни слова, но Констанс стало легче. Он протянул свою руку к ее лицу, пытаясь коснуться ее влажных щек. Она не почувствовала его руки на щеке, но почувствовала где-то внутри, будто на сердце.

Они простояли так пару мгновений, позволяя опустошению уйти. Констанс не хотела идти домой, ей нужно было проветриться и заглушить шум в голове. Покинув тихий садик, она направилась в сторону центральных улиц, где жизнь кипела, независимо от нее.

Девушка не сразу заметила, как люди струйками стекаются в центр. Она последовала за толпой, надеясь обнаружить развлечение, которое поможет отвлечься ей от тоски. В толпе она глазами искала Августа, его полупрозрачный, искрящийся силуэт то приближался, то отдалялся.

Когда они наконец добрались до центра, люди уже обступили основное место действия. Констанс, оставалось лишь наблюдать за зрелищем издалека. Но даже будь у нее возможность стоять в первых рядах, она бы никогда бы не хотела там оказаться.

Липкий страх и отвращение растеклись по телу девушки, но она не могла оторвать глаз от эшафота.

На деревянной конструкции, наспех сооруженной у подножия здания Инспекции Эзотерических Преступлений, стояло три человека с мешками на головах и в рваных, когда-то белых робах. Их руки и ноги сковывали металлические оковы, а палач, будто сама смерть, маячил за их спинами, надвигающейся тенью.

— Вы обвиняетесь в неправомерном использовании дара. Отец наш, Император Филипп II, запрещает использовать дар назло простому народу…, — скандировал писарь, эхо его голоса отдавались по всей площади.

Констанс замерла на месте, в голове ее крутилась мысль “Надо бежать”, но она не могла сдвинуться с места. Будто ее прибили гвоздями к полу.

Каждому из осужденных по очереди накинули веревку, сбрасывая с их лиц мешки. Тошнота подступила к горлу, девушка смотрела на лица этих людей и не видела в них злодеев. Ей казалось, что это были обычные люди. Глаза ее перебегали от одного лица к другому, пытаясь найти причину их проступка.

— Филипп II ничего не знает о смерти, в отличие от нашего бессмертного Господина, — выкрикнула осужденная женщина, — скоро вы все будет поклоняться Ему!

Констанс перевела взгляд на Августа. Он стоял также пораженный, но его полупрозрачный силуэт беспорядочно мерцал, словно он находился на грани исчезновения. В его глазах, всегда печальных, сейчас горел чистый ужас. Каждая встреча парня со смертью откликалась в нем не просто болью, а усиливающимся отчаянием.

Эшафот противно заскрипел, немая толпа пожирала приговоренных тысячью глаз.

Щелчок. Ноги приговоренных повисли в воздухе, сами же они застыли в воздухе. На лицах их не было страха, будто они верили, что бессмертны.

Кто-то в толпе вскрикнул, другие начали ликовать и хлопать в ладоши, все звуки превратились в отдаленный, бессмысленный шум. Констанс увидела, как из рта повешенных вырвался темный, смоляной дым. Это был не дух в привычном понимании — не туманный силуэт. Дым извивался и уходил в небо, скрываясь в облаках.

Девушка посмотрела на Августа. Тот закрыл лицо руками, а плечи его опустились. Его силуэт задрожал сильнее, словно рябь на воде. Он тоже это видел.

Констанс зажмурилась, чувствуя, как ее все тело сотрясается от мелкой дрожи.

Ее разум лихорадочно искал объяснения: Что это было? Неупокоенная душа? Но самый страшный вопрос сжигал ее изнутри: Кто такой бессмертный Господин, и почему эти люди умирали, веря в Него?

Глава 5

В тот день ее зачем-то вызвал к себе Ричард Ансворт, директор Обучающего Центра Медиумов. Констанс сидела в коридоре, у его двери, прислушиваясь к голосам, доносившимся из кабинета. Она не могла разобрать фразы целиком, лишь обрывки и отдельные слова, которые попыталась сложить в общую картину.

Осужденный, неудача, поймать как можно скорее — вот и все что она услышала. Ловцы занимались не только упокоением заблудших душ, как ей когда-то объяснил Ричард, но и поиском тех, кто натворил бед. Это всегда был вопрос, который она боялась задать: кем были эти злые духи, что они совершили?

Из кабинета директора вышло два человека, оба они были в форме ловцов. Мужчины кивнули девушке и молча направились в сторону выхода, накидывая на плечи плащи и прикрывая голову капюшонами. Констанс содрогнулась, глядя на удаляющиеся фигуры, у нее было ощущение, что она уже видела их где-то, но может быть это был просто сон.

Она мотнула головой, отбрасывая неприятные мысли. Постучав в дверь, зашла в кабинет.

— А, это ты, проходи. Как матушка? — спросил взрослый мужчина, поспешно убирая со стола какие-то документы.

— Она уже поправилась, спасибо, — ответила девушка, присаживаясь в кресло, напротив стола директора.

Ричард, друг семьи, был для нее не просто директором. Именно он был первым человеком, который смог объяснить ей природу ее дара. Рассказал, что призраки — это чаще всего заблудившиеся души, а их дар призван помочь.

— Я позвал тебя, чтобы сообщить хорошую новость. Профессор Артур Флеск изъявил желание взять тебя под свое крыло, — задумчиво произнес мужчина, смотря на меняющееся лицо девушки.

— Я, я уже договорилась с агентством призыва. Я польщена, но должна отказаться от его предложения, — протараторила девушка, ее тело сковал страх, отчего она будто окаменела.

— Агентство призыва? — издал презрительный смешок Ричард, — Констанс, это для тех, кто боится даже запаха гвоздики, для тех, кто не хочет пачкать руки. Флеск сделает из тебя настоящего ловца, а не простую вызывалку завещаний. Ты прекрасно знаешь, не всем выпадает такая возможность, с ним ты можешь добиться высот, — он наклонился вперед, а его голос стал ниже, — Прежде чем отказываться, подумай хорошенько, дорогая. Второго шанса может не быть.

— Я все решила, обряд упокоения не для меня, — ложь далась ей легко, голос был удивительно ровным, но внутри всё дрогнуло. Она хотела быть ловцом, хотела ловить призраков, но цена была слишком высока. Нельзя рисковать Августом.

Разговор закончился, но тишина в кабинете директора еще долго звенела у Констанс в ушах. Ей нужно было сделать свою ложь правдой раньше, чем Флеск пришлет за ней экипаж.

Она выбирала агентство подальше от центральных улиц, подальше от глаз. Август молча следовал за ней, и Констанс чувствовала: он понимает, какую цену она платит за его покой.

В день начала практики она проснулась раньше рассвета. Страх перед Флеском отступил, уступив место мандражу перед неизвестностью.

— Святые духи, я так волнуюсь, — сказала она Августу, глядясь в зеркало.

Парень стоял за ней и в отражении она видела, как быстро сократилось расстояние между ними. Август подошел к ней вплотную, его руки скользнули вверх по ее рукам. Пальцы сомкнулись над ее сердцем. Она не чувствовала ни тепла, ни веса его рук. Только лишь участившаяся пульсация в груди, от осознания близости, заменившая его тепло.

Казалось, зеркало было единственным местом, где они могли быть вместе. Глядя на его полупрозрачные руки, обвивающие ее, она представила себе вес его объятий. По всему ее телу пробежал ток, она не успела понять, было ли это ощущение призрачной энергии или реакция тела на его действия. Она не сказала ничего. Лишь положила руку на грудь, точно поверх его фантомных пальцев. Он пытался удержать ее хоть на мгновение, она поняла это по его грустному лицу.

— Ты справишься, — сказал он ей тихо над ухом, и по ее телу вновь пробежала мелкая дрожь. Она смотрела в зеркало, боясь и на секунду отвести взгляд и разрушить этот хрупкий момент единения.

Констанс казалось забыла как дышать и только сейчас вспомнила, тяжело вздохнув. Он никогда не позволял себе такой близости.

— Констанс, ты собираешься спускаться? — крик матери разрушил всю магию момента, Август осознав, что сделал, молча растворился в воздухе, боясь, что зашел слишком далеко.

— Да, — тихо сказала девушка, все так же стоя перед зеркалом и держа руку на груди, где мгновение назад были его руки. Она опомнилась через минуту и схватив его кулон, повесила на шею и спустилась вниз.

— Мы… то есть я пошла, — девушка быстро клюнула маму в щеку, на ходу подхватывая плащ и выбегая из дома. Оставалось только надеяться, что она не заметила покрасневшего лица Констанс.

Какое-то время девушка шла совсем одна, у нее давно вошло в привычку выбирать самые безлюдные пути для своих прогулок. Хоть и не все видели призраков, но многие могли принять ее за сумасшедшую.

Он появился спустя квартал, она не услышала его шагов, но поняла, что он рядом. Ни один другой призрак не ощущался так отчетливо и ясно. Она всегда объясняла это годами совместной жизни, привычкой, но где-то глубоко знала: это не просто привычка.

— Там, у зеркала, — начал было парень.

— Нет-нет, все нормально, — перебила его Констанс, избегая любых разговоров о чувствах.

— Нет, все же я должен извиниться. Я, как джентльмен, не должен был… — Август стоял перед ней, на лице читалась вина и решимость. Констанс пришлось резко остановиться, будто она наткнулась на невидимую стену.

— Мне было приятно, — только и сказала она, обходя его сбоку.

Август обернулся, смотря на удаляющуюся фигуру девушки. Ярко-красное пятно ярко выделялось на фоне серой улицы. В это мгновенье он подумал: она всегда будет вот так впереди него. Ее жизнь только началась, а его уже давно закончилась.

— Ты идешь? — крикнула девушка, не оборачиваясь.

Последний квартал они прошли молча, но рядом друг с другом.

— Думаю, тебе лучше не показываться какое-то время. Все таки там есть такие же как и я, — сказала Констанс, она знала, что может просто позвать его. Ей не нужен был даже обряд призыва.

Офис представлял из себя старое здание из светлого кирпича, поросшее мхом, от чего фасад выглядел тоскливо и сыро. Вывеска, сделанная, казалось, миллион лет назад, гласила: "Эзотерические Услуги и Консультации. Все виды помощи."

— Доброе утро. Меня зовут Констанс Гессен, я новая практикантка, — девушка обратилась к миловидной взрослой женщине, которая сидела за столиком на входе. Она общалась с клиентами и затем в порядке очереди проводила их к нужным специалистам, поняла девушка.

Констанс оглядела приемную: здесь были кабинеты и для Интуитов, и для Мороков. Констанс бы не удивилась, увидь она в соседнем отделе Виктора. Хотя нет, — подумала она с усмешкой, — Виктор из слишком почтенной семьи. Ему никогда не позволят опуститься до простых смертных, даже если бы он очень захотел.

— Здравствуй, милочка, — добродушно сказала женщина, смотря на девушку сквозь очки, — Феликс тебя уже ждет. Поднимайся на второй этаж, первая дверь слева.

Феликс — полноватый мужчина, уплетающий булочку с сахарной пудрой — очень обрадовался появлению практикантки. За пять минут разговора, он казалось успел рассказать все про себя и про агентство. Пообещал, что работа непыльная, в основном все хотят встретиться с родственником, чтобы уточнить вопросы, касаемые наследства. Поэтому в обряде участвует также юрист. В особых случаях, когда клиент хочет встретиться с покойным, он присутствует на обряде вместо юриста. Всего два человека, что ж неплохо, подумала девушка.

Мужчина показал девушке кабинет, предназначенный для проведения обрядов. Констанс сразу обратила внимание, что кабинет был плохо защищен, но все решалось солью и свечами.

— А как быть с неупокоенными душами? — вопрос девушки, казалось ошарашил Феликса. Тот заметно вспотел и засуетился.

— Как же, вызывать ловцов! У нас разрешение только на обряд призыва, — он напуган, поняла девушка, но не поняла причину.

— Мне пора заполнять бумажки, — сказал Феликс, вытирая руки об штаны, — скоро придет Лукас, он будет контролировать твои первые обряды, а дальше будешь работать сама, — закончил он, уже удаляясь по коридору.

Лукас явно не торопился на работу. Констанс не хотела ждать его в одиночестве, и спустилась вниз, чтобы разведать обстановку. В коридоре сидело несколько молодых людей. И только один из них носил траур. Девушка вздохнула: значит придется работать с недавно умершим, что ж так даже проще, таких духов призвать легче. Их связь с миром еще достаточна крепка.

— Кто на определение удачного имени для ребенка? — в коридоре появилась молодая девушка, Констанс подумала, что это могла бы быть практикантка от интуитов, надо было обязательно с ней познакомиться. Будет веселее коротать дни на практике.

Констанс решила пройти вслед за парой, посмотреть, как работают интуиты. Она знала, что ее имя родители тоже выбрали, опираясь на интуицию специалиста, это была распространенная практика.

Пара прошла вслед за незнакомой девушкой, прямиком к большому кабинету, в котором находилось пять столов и стоял мягкий, древесный запах сандала. По словам Августа, сандал часто использовали в медитациях, он помогал также и с нестабильными эмоциями, что было явно для успокоения клиентов.

За каждым из столов сидел интуит и только у одного стола сейчас было свободное место. Одним больше, одним меньше, подумала Констанс и прошла в кабинет. Как она и думала, никто даже не обратил на нее внимание. Все были заняты работой. Одна только провожатая удивленно вскинула бровь, но промолчала.

— Какие у вас варианты имени, — сходу начал интуит.

— Если будет девочка: Люция, Леона, Камилла. Если будет мальчик: Кристофер, Жан, Август, — Констанс вздрогнула, от последнего имени, но все так же старалась оставаться незаметной.

— Хммм… Люция… Леона… Камилла, — сказал интуит, будто пробуя на вкус каждое из имен. Он выглядел задумчиво и казалось погрузился куда-то глубоко в свои мысли. Глаза его закатились, остались лишь белые склеры. Констанс не заметила, когда он успел положить руку на руку будущей матери.

Мужчина еще какое-то время пробыл в трансе, повторяя каждый раз имя за именем. Но транс закончился также резко, как и начался.

— Люцию ждет большая любовь, Леону большая боль, Камиллу ждет успех, — голос интуита звучал отстраненно, — что же касается мужских имен, все они плохи

— Лиззи, проводи будущую мать вниз, мне нужно поговорить с отцом семейства, — сказал мужчина и похлопал женщину по руке.

Когда же Лиззи и женщина удалились, интуит, резко сделался серьезным. Он посмотрел на мужчину какое-то время, явно подбирая слова.

— Вам не дано иметь сына. Вы можете его зачать и даже родить, но ребенок не будет долго жить. Какое бы имя вы не выбрали, оно не повлияет на судьбу ребенка, — спокойно и даже безучастно сказал интуит.

По лицу отца было совершенно непонятно какие чувства он испытывает, слишком уж оно было каменным.

— Я понял, благодарю, за проделанную работу, — таким же безэмоциональным голосом произнес мужчина, пожимая руку интуиту. Казалось он просто принял эту информацию.

По счастливому шебетанию будущей матери на выходе, Констанс поняла, что ее муж ей ничего не сказал. Было ли это проявление любви и желание обезопасить жену или он просто посчитал эту информацию ненужной?

К полудню появился Лукас, к этому времени женщина, встречающая гостей, собрала у клиентов всю необходимую информацию.

— Смотри, вот тут я записала имя, вопросы, которые ему хотят задать родственники, а вот тут, в мешочке лежит предмет, принадлежащий ему. Сегодня не так много работы, всего пять обрядов, — рассказывала она Констанс.

— Доброе утро, Лорин, — сказал мужчина, смеряя взглядом Констанс. Тот самый Лукас, догадалась девушка.

— Лукас, рада тебя видеть в хорошем настроении, — сказала женщина, затем перевела взгляд на Констанс, — твоя новая практиканта.

— Лукас Морис, — мужчина протянул ей руку. Его ладонь была мягкой и прохладной.

Он был поразительно невыразителен. Без резких черт, без выдающегося телосложения, его глаза были неясного цвета. Девушка поняла, что, если бы он отошел на два шага, она бы уже не смогла описать его.

— Сегодня с тобой буду работать я, а завтра сама, — лениво бросил мужчина, беря стопку папок, приготовленных к обряду Лорин.

Как и ожидала Констанс, первый призыв прошел без каких бы то ни было проблем. Во время призыва, за ее спиной стоял юрист, а вот Лукас стоял вне круга, нарушая элементарные правила безопасности.

Она посмотрела на свою обожженную руку и это придало ей уверенности. Если этот дурак не хочет следовать правилам, она сможет спасти ситуацию. Один раз у нее это уже получилось.

— У вас три сына, но в завещании указано, что все имущество переходит старшему сыну. Скажите, это завещание было написано вами? Действительно ли вы желаете оставить все только одному из сыновей? — Констанс зачитала вопросы вслух стальным голосом.

Дух пожилого мужчины выслушал вопрос и ответил, немного подумав. — Я погорячился. Не думал, что умру так скоро. Я хочу, чтобы все было поделено между тремя сыновьями. Также могу ли я попросить передать послание детям?

Констанс видела его, но он был полупрозрачным и мерцающим. Она так привыкла к стабильному присутствию Августа, который всегда казался ей не духом, а человеком в замерзшей комнате. Насколько же он отличается от других, — подумала она. Он... почти живой.

— Только за дополнительную плату, — все также лениво ответил Лукас. Он стоял в тени, облокотившись на стену, а потому призрак не сразу его увидел.

— Да-да, конечно, — закачал головой призрак, — передайте им, что я их простил. Теперь их очередь прощать меня.

Констанс передала слова призрака юристу, стоявшему за ее спиной, тот покивал головой и записал слова мужчины.

— Благодарю вас за то что откликнулись на призыв, теперь вы свободны, — сказала девушка, задувая свечу.

Сразу после ее слов призрак исчез, оба мужчины также вышли из кабинета. Констанс решила использовать время и навести небольшой порядок. Она любила эти минуты тишины после обряда, когда воздух еще немного вибрирует от чужого присутствия.

Девушка неспешно обновила защитный круг, убрала игарки свечей и добавила по углам свежую соль. Довольная проделанной работой, она вновь спустилась вниз. Этот день, вопреки всем страхам, обещал быть просто хорошим рабочим днем.

Глава 6

Дни плавно перетекали один в другой. Ничего не менялось. Констанс быстро освоилась и начала самостоятельно работать с клиентами. Как она думала, большая часть людей обращалась исключительно по вопросам завещания. Многие из призраков не ожидали скорой смерти, а потому даже не задумывались о завещании. Пока к ней не подошла Лорин с таинственным видом.

— В нашей приемной двое мужчин, желающие вызвать своего покойного начальника. Все они занимались изучением каких-то очень старых обрядов, я так и не поняла что за обряды, но вроде они были связаны как раз с призраками. Никого из медиумов нет на рабочем месте, а директор лично просил принять их как можно скорее. Так что разбираться будешь ты, — затараторила женщина. Констанс заметила, что ее коллега, не смотря на большой стаж работы в эзотерическом бюро не сильно то разбиралась в специфике их работы.

— Ты говоришь, они изучали обряды, они — медиумы? Почему тогда они сами не вызвали его, для них это было бы намного проще, так как они хорошо знакомы с ним, — спросила девушка, морща брови. Дело ей показалось подозрительным. Даже если они не медиумы, почему обратились в такое заведение, а не выбрали в более именитое бюро?

— Вот ты в этом и разберись, а у меня еще несколько клиентов ждут очереди на регистрацию запроса. Идем скорее.

Спускаясь в приемную, Констанс внимательно оглядела посетителей бюро. В этот день их было значительно больше чем обычно. Как и всегда были будущие родители, молодые люди в трауре и изуродованные заболеваниями девушки, желающие заполучить утешение в виде галлюцинации прекрасного лица. Клиенты Констанс сразу бросались в глаза во всей этой толпе не особо богатых людей. Идеально белые приталенные рубашки, коротко подстриженные волосы и кожаные перчатки. Мужчины стояли чуть поодаль, насколько это было возможно в небольшой приемной. У нее создалось впечатление, будто им претила не просто мысль находиться тут, а само существование подобного заведения.

— Добрый день. Я буду сегодня вашим медиумом. Констанс, — девушка протянула руку, сохраняя серьезное выражение лица. Слишком уж подозрительными ей казалась эта парочка.

— Да-да, как мы уже сказали другой работнице, мы бы хотели пообщаться с нашим начальником. Он последний работал над очень важной главой нашей книги, но мы не знаем, куда он ее спрятал.

— Не могли бы вы дать мне чуть больше вводных, они помогут мне прочнее связаться с духом. Расскажите немного про работу, чтобы я смогла объясниться с духом.

— Констанс, да? Послушайте, мы прекрасно знаем, что для связи вам достаточно имени и какой-то вещицы. Знать про работу вам абсолютно незачем, — в этот раз ответил другой мужчина, явно менее терпеливый, — более того, на обряде мы также будем присутствовать, поэтому самостоятельно зададим ему вопросы.

— Если вы прекрасно знаете, что для связи мне необходимо только имя, то также прекрасно знаете, что я не могу допустить вас на обряд. Таковы правила Бюро. Нам не разрешено проводить обряды со штатскими, когда медиум всего один, и это вопрос безопасности клиента, а не моей, — девушка не хотела грубить клиентам, но все же сделала акцент на том что мужчины не медиумы, пытаясь таким образом хоть немного разобраться с тем кто же те такие.

— Мы платим за этот обряд большие деньги не для того чтобы просто стоять за дверью. Давайте скорее перейдем к обряду, у нас сегодня еще много дел, — первый мужчина посмотрел на карманные часы, намекая, что времени у них не так уж много. Затем он крепко взял Констанс под локоть и направил ее в сторону лестницы. Это было не приглашение, а приказ. Перед тем как ступить на лестницу, девушка посмотрела на Лоран, которая лишь кивнула ей. Ее кивок означал только одно: “Делай как они хотят”.

Ничего не оставалось, а потому девушка подготовила все для обряда. На случай, если что-то пойдет не так, Констанс приготовила черную свечу и фимиам. Не смотря на то что она ее работа сейчас состояла из обрядов призыва, всегда следует держать все необходимое для обряда упокоения под рукой.

Она попросила встать мужчин за ее спиной, так для призрака они оставались в тени, а потому тот мог попросту не обратить на них внимания, — пусть мой зов дойдет до тебя и пусть твой голос ответит мне, приди на мой зов Элиот Вуд, — произнесла одними губами Констанс, сжимая те самые часы, которые совсем недавно доставал один из мужчин и вглядываясь в пламя свечи.

Приход призрака был еле заметен, ни одна свеча не дрогнула, ни один шорох не нарушил тишины. Констанс слышала только свое сердце, тревожно стучащее от волнения. Девушка сразу поняла, что что-то невпорядке. Этот призрак явно не хотел, чтобы с ним кто-то связывался. Она начала приглядываться, пытаясь в темноте найти очертания фантома, который казалось растворился с приходом в темноте.

— Ответь на мой зов, Элиот Вуд, — произнесла уже вслух девушка, заставляя призрака обрести форму и предстать пред ней.

— Призвали-призвали-призвали-призвали, — послышался заунывный шепот из угла. Вот почему она его не видела. Фантом сидел отвернувшись к стене и монотонно бил себя ладонями по голове. Лишь сейчас она заметила, как фантом налился красками, которые стекались к нему из темноты. Она не видела его лица, но поняла, что он не молод. Седые волосы и уставший вид выдавал в нем старика.

— Элиот, я не причиню вам вреда, но не могли бы вы подойти к кругу?

— Не причинишь мне вреда…ха-ха-ха девочка, а ты выйди из круга и посмотри не причиню ли тебе вреда я, — он перестал бить себя руками, они бессильно упали на пол.

— Скажите, где глава книги, которую вы писали? — спросила Констанс, когда на ее плечо опустилась рука одного из мужчин, приказывая перейти тем самым к делу.

— Я ее сжег, жалко не успел сделать этого со всеми остальными рукописями. Никто не должен обладать знаниями про эти обряды, — он произнес это так спокойно, будто сейчас говорил уже другой человек.

— Спроси его еще раз, он не мог поступить так с работой всей его жизнью, — мужчина прошептал ей на ухо. Он не хочет, чтобы призрак его увидел, поняла девушка.

— Неужели вы поступили так с работой всей вашей жизни? — повторила слова мужчины Констанс.

— Ох девочка, если бы ты знала про осколки душ столько же сколько и я, — призрак покачал головой, — ты бы тоже предпочла сжечь свои труды, — чуть помешкав добавил Элиот, — если ты конечно достаточно благоразумна.

Осколки душ, девушка смутно припоминала что уже видела это словосочетание в трактатах. Но она не могла никак вспомнить про что именно были эти работы. За спиной она услышала шорох, мужчины нервно перешептывались, явно обсуждая, что спросить у призрака или как заставить того говорить.

— Вы Элиот Вуд, тот самый Элиот Вуд? — ее осенило, как она не поняла этого раньше. Она столько раз видела это имя на своих учебниках и еще на сотне других.

— Да, — будто с сожалением ответил призрак, — тот самый. Вы связались не с теми людьми, моя дорогая. Не знаю, делаете ли вы этот обряд по доброй воле или нет, но лучше бы вам держаться от всех кто связан с культом как можно дальше. Они используют вас как и меня, а затем избавятся от вас.

— Если бы ты не был так безрассуден, никто бы не стал ни от кого избавляться. И не ты ли сам сделал это с собой, ставя всю нашу работу под вопрос? Ты эгоистичный и жалкий Элиот, — мужчина вышел из-за спины Констанс. Он явно был зол на призрака, раз не смог сдержать порыв своих эмоций.

— Тыыы, — взревел призрак, заставляя пламя вокруг колебаться и плясать в диком танце, — жалкий щенок!

Призрак явно был достаточно силен, девушка видела, как тьма лоскутами стекалась к фантому, обволакивая ее, от чего тот становился все четче.

— Как ты смеешь говорить это мне. Я отдал свою жизнь ради всего во что верил, — продолжил свирепствовать Элиот.

— Ты оставил нас ни с чем. И ты прекрасно знаешь, что наше время ограничено. Что мы теперь должны сказать ЕМУ? — акцент на этом слове был настолько зловещим, что Констанс почувствовала чужую, огромную силу за пределами этого кабинета. По реакции Элиота Вуда девушка поняла, что тот понял о ком именно идет речь, — Что ты струсил и сдался в последний момент? Ты ставишь жизни всех нас под угрозу. Может тебе и плевать на себя, но заслужили ли мы такую судьбу? Это ты втянул нас в это исследование.

— Сделай уже что-нибудь с ней, чтобы мы могли поговорить, — раздраженно цыкнул мужчина своему напарнику. Констанс только хотела было что-то возразить, но вместо слов она почувствовала, как приторный и тяжелый запах ворвался в легкие и заполнил собой все вокруг. В следующее же мгновение мир закружился, свечи превратились в калейдоскоп, который создавал все новые и новые узоры. И девушка погрузилась в пряно-сладкий забывчивый сон.

— Эй, ты в порядке? — девушка проснулась от того что кто-то тряс ее за плечо. Она оглянулась по сторонам, пытаясь понять, где находится. На ее удивление она была в середине круга, но Констанс абсолютно не помнила, как она тут оказалась. Судя по всему, она проводила обряд, но ничего не помнила про него.

— Да, все нормально наверное, — немного рассеянно ответила Констанс.

— Слушай, я почувствовала, что нужно бы зайти в комнату, а тут ты. Видимо в этот раз мой дар решил помочь тебе, а не мне, — объяснила Лиззи, стажер из отдела интуитов.

— А я тут была одна? — медиум оглядывалась по сторонам, проверяя на местах ли свечи и круг, — кажется кто-то завершил обряд.

— Ты была одна, может это ты и завершила? Просто устала от работы и уснула? Ну и воздух у вас тут тяжелый. Наверное тебе стоит сегодня отпроситься пораньше.

Всю дорогу от бюро до дома они обсуждали произошедшее с Августом.

— Почему я ничего не помню, — задумчиво протянула девушка, — я не просто уснула. Это похоже на обморок. Я помню тяжелый сладкий запах, а потом… ничего. Я даже не помню как готовилась к обряду!

— Мне жаль, что меня не было рядом. Я должен был остаться. Мне показалось, что один из мужчин был ловцом или, по крайней мере, сильным медиумом.

— Лорин сказала, что было двое мужчин, с обычным призывом. Если один из них был медиумом, зачем им была нужна я? Они что, не могут призвать призрака сами? — несмотря на тяжесть в голове, Констанс пыталась собрать все осколки воедино.

— Может ты была их прикрытием? Быть может призрак был достаточно сильным, чтобы противостоять их призыву?

— Почему тогда получилось у меня призвать его? Я стажер. Это же глупость. Чтобы опытные медиумы пользовались услугами стажеров? Если это прикрытие, то что они действительно делали, пока я была без сознания?

— Не знаю, но этому должно быть какое-то логическое объяснение. Ты говоришь, что помнишь запах? Опиши мне его.

— Это похоже на запах сладкого цветка и гнилой травы, — девушка поморщилась, прислушиваясь к своим ощущениям, — от него голова до сих пор тяжелая и немного мутит.

— Боюсь, это может быть морок, — ответил Август, его голос звучал мрачно. — Причем, сильный. Тот, что не просто усыпляет, но и запечатывает память о последних минутах.

Приближаясь к центру, они услышали музыку, где-то на соседних улицах. Видимо уличные музыканты развлекали народ, несмотря на холода. Август вдруг резко остановился и протянул руку Константе, предлагая ей потанцевать. Они как и обычно были на безлюдной улице. Задумавшись лишь на мгновенье, Констанс вложила свою руку в его. Ей казалось, только так, в этом странном ритме, она сможет вернуть власть над своей жизнь.

Она не почувствовала тепла, но и не заметила, как её ладонь прошла сквозь его призрачные пальцы. В тот же миг Август положил руку ей на талию, и мир сузился до десяти сантиметров, разделявших их.

Они смотрели друг другу в глаза. Август шагнул вперед, Констанс отозвалась плавным движением дополняя его, следуя его ведению, будто они всегда знали шаги этого танца. Будто они были единым целом. Следуя мелодии, движения их сменялись, в один момент они отдалялись друг от друга на расстояние вытянутых рук. В другой уже стояли друг напротив друга, все также неотрывно глядя в глаза друг другу, а руки их соединялись у их лиц.

Время остановилось, остались лишь они и музыка. Его руки, не чувствующие веса и тепла, все равно вели ее. Ему чудилось, что он слышит не музыку, а биение ее сердца, такое громкое и живое.

Если кто-то заметил бы их, увидел бы лишь красивую девушку, танцующую одну. Движения ее были плавными и завораживающими, ее черные волосы расплелись и теперь спадали легкими волнами по плечам. Августу чувствовал себя снова живым, таким ясным показался ему танец.

Чувствуя, что музыка вот-вот достигнет своей кульминации, они вновь сделали шаг друг к другу, оказавшись так близко, что можно услышать стук сердец. Так они и остались стоять, хоть музыка и утихла. Девушка тяжело дышала, но этого кажется никто не замечал, Август и Констанс продолжали смотреть друг другу в глаза.

Только с началом новой мелодии пара расступилась и каждый поклонился другому. Август окинул взглядом девушку, яркий алый румянец красиво очерчивал лицо, какой-то особенный блеск в глазах и счастливая улыбка. Он любил ее такой, но соразмерна любви была и его печаль. Как он может оставаться сторонним наблюдателем в ее жизни, если должен быть ее частью?

В этот момент, когда она так ярко, так живо смеялась, образ его прошлого окончательно стерся. Теперь перед ним была только Констанс. В ней не было прошлого. Только будущее. Он не мог быть в нем. И эта мысль была больнее, чем все проклятия.

— Ты чего застыл? Тоже нужно отдышаться? — девушка звонко рассмеялась. Если бы Август мог чувствовать сердце, оно бы точно замерло и разбилось на множество осколков, от ее звонкого смеха.

— Конечно, нужно. Мне все таки досталась лучшая партнерша по танцам, пришлось соответствовать и прилагать кучу усилий, чтобы не оттоптать ей все ноги.

Они еще немного послушали прекрасные мелодии, но больше уже не танцевали.

Глава 7

Он сжал кулаки — жест бессмысленный для призрака. Трус, — прошептал он. — Надо было пойти с ней на этот чертов обряд.

Не факт, что тот мужчина мог бы его заметить. В этом бюро витало столько остаточных следов других призраков, что он вполне мог затеряться среди них. Он мог бы помочь Констанс. Август боялся снова оказаться один, боялся лишиться ее. Без Констанс он бы не просто умер. Он бы перестал существовать вовсе. Он был уверен, что это правда. А воспоминания про настоящие небытие лишь укрепляли его веру.

Он помнил, как в какой-то момент очнулся будто в бурной реке. Его мотало из стороны в сторону, как ветку сухого дерева. Слишком много голосов, слишком много эмоций, слишком много света. Водоворот чужих жизней подхватил его и нес в неизвестном направлении. Он видел, как рождались и умирали люди, как из ничего рождались целые поселения и умирали вновь.

Он не сразу понял, что умер. Сначала ему казалось, что у него лихорадка, или это все чей-то морок, но со временем пришло осознание. А за ним и поглощающий, чистый страх. Как и любой другой призрак, он не был готов к смерти и отчаянно рвался к семье. Но у него не получилось выплыть из потока жизни других людей.

Временами он проваливался в Тьму. Не просто ночь, а полное, непроглядное ничто, где не было ни звука, ни запаха, ни направления. Он скитался годами, десятилетиями. Пытался отыскать выход или что-то, за что мог бы ухватиться. За время скитаний он успел смириться: он был готов к перерождению. Он молил, чтобы его забрали наконец в тот мир. Август перестал бояться неизвестности, просто потому что неизвестность несла в себе хоть какую-то надежду, в то время как бесконечная пустота не несла в себе ничего.

Август был в небытие, он уже не знал идет или стоит. Ведь ничего не менялось, кромешная, непроглядная темнота поглотила все. Но откуда-то подул легкий ветерок и запахло карамелью, холодом и людьми. Парень подумал, что это наконец-то путь к перерождению и отправился на зов. По мере движения он стал различать гул голосов, кто-то заливисто смеялся и он шел на этот смех.

Он почувствовал, как из груди тянулась нить, и сейчас она была натянута как канат канатоходца. Он будто вновь почувствовал, как по телу течет кровь, только теперь все ощущение жизни было сконцентрировано в одной единственной нити. Ему казалось, кто-то тянет его к себе, зовет его. Темнота сменилась на свет, но он не мог ничего различить. Новый поток подхватил его, он почувствовал, что в потоке что-то поменялось. Будто тот обрел симметрию. И тогда то он и увидел ее голубые, как сам океан, глаза. Он никогда не видел океан, но в ее глазах он сразу узнал его. Она смотрела на него с жаром и любопытством.

— Где я? — изумленно спросил парень, обнаружив себя в девичьей спальне. Он увидел аккуратно застеленную кровать, небольшую тумбу рядом, на которой лежало несколько книг, которые явно очень часто читали. Напротив кровати стоял большой резной шкаф, а у окна стоял письменный стол в таком же стиле. При жизни он никогда не видел такого убранства в свое время. В его время… А какое сейчас было время? Как долго он блуждал во тьме и как он оказался тут.

— Не хочется тебя расстраивать, но ты умер, — сказала девушка. В ее голосе не было сочувствия, лишь нескрываемый интерес. Она изучала его, разглядывала. — По видимому достаточно давно. Я бы попросила тебя не совершать никаких глупостей, — продолжила она строго, указывая на тканевый сверток у нее в руках.

Август посмотрел на сверток, по внешнему виду тот напоминал оберег от злых духов. Он втянул глубоко воздух, раскладывая все окружающие запахи на ноты. Запах свеклы и земли — так пахнет амарант, вот уже другая нота, тоже земляная, но более резкая и неприятная — возможно белладонна. И что-то еще, что-то сочное.

— Земляника, — вслух произнес он.

— Да, верно. Это мешочек, помогающий ослабить призраков.

— Что я тут делаю? — спросил Август осматриваясь, ему было неловко находиться с девушкой наедине. К тому же она была моложе его лет на шесть.

— Я тебя не призывала, но сегодня я купила на ярмарке этот кулон. Он позвал меня, видимо это из-за того что я медиум. А как медиум я должна была откликнуться на зов.

Август заметил, как ее глаза на мгновение скользнули в сторону, а голос стал чуть выше. Она, должно быть, привирала. Конечно, медиумы не могли реагировать на каждый предмет, что нашел отклик.

Девушка показала кулон Августу и тот узнал в нем свой кулон.

— Мама подарила мне его, когда узнала, что я обладаю даром, — ответил он, показывая этот же кулон на своей шее. — Это были наши последние сбережения, но она посчитала, что должна отблагодарить Дар за то что он выбрал меня.

— Он очень красивый. Ты не против, если я оставлю его себе?

— К-конечно я не против, — парень снова смутился. Он воспринимал кулон как нечто принадлежащее только ему. Поделиться этим кулоном для него было сродни обмену обручальными кольцами.

— Так значит ты заклинатель морока, — задумчиво произнесла девушка.

— Я БЫЛ заклинателем морока. Но это было слишком давно, — Август произнес последнее слова будто спрашивая девушку.

— Судя по твоему наряду ты умер лет 20 или даже 50 назад. Такие рубашки с рюшами больше никто не носит. Да и волосы мужчины стригут теперь короче.

— Значит, ты купила кулон, чтобы освободить меня? — в голосе парня звенела надежда. Он устал от скитаний.

— К сожалению, я сама не могу этого сделать. Я еще не завершила школу, а потому не могу пользоваться даром… в таком виде, — сказала она, и парень не смог скрыть разочарование, отразившееся на его лице.

Она продолжила, внимательно наблюдая за ним, — но я могу отнести кулон своему другу и он сделает все возможное. Правда, он пока не в городе. Но знаешь, пока мы его ждем, — она улыбнулась. — Я могу тебе рассказать про свой мир, а ты мне расскажешь про свой, — продолжила она.

Она не знала, что предложила ему спасение. Не освобождение от проклятия, но избавление от тьмы. Рассказать ей про свой мир? Для Августа это означало снова существовать. И он согласился.

С той встречи все поменялось. Он больше не проваливался в темноту и перестал быть тенью своего прошлого. Он стал ее компаньоном и другом.

Август помнил, как Констанс заболела — сидела, завернувшись в плед и пила травяной отвар, который должен был ее вылечить. “Если бы я мог, я бы сделал тебе действительно лечебный чай”, — пошутил он. Девушка посмотрела на него и несмотря на жар, смех ее был все таким же чистым и звонким. “Твое присутствие лучше лечебного чая”. Тогда он впервые почувствовал себя нужным, как когда-то при жизни.

Иногда, когда Констанс не было дома, Август бродил по городу. Для него все было в новинку. Казавшиеся ему огромными здания, вымощенные камнями дороги. Люди бесконечными лентами стекались в центр и закручивались там в тугой узел. Заглядывая в дворики, Август наблюдал за мирной жизнью горожан. Женщины стирали одежду и следили за детьми, мужчины же устраивали горячие споры на темы, в которых они ничего не смыслили. Все что он видел было для него не только новым, но и недоступным. Когда он забывал, что он всего лишь дух, застрявший на земле, он пытался поговорить с кем-то. Но закономерно его не видел почти никто. Иногда дети обращали на него внимание и тогда он не задерживался рядом надолго, не желая вызвать лишний интерес взрослых.

Но самым его любимыми были прогулки по лесам. Он вспоминал их чаще всего.

Тогда стояла середина осени, но погода была еще достаточно теплой, для этих краев. Констанс, носила свой любимый красный плащ, за который Август прозвал ее аманит, по латински — мухомор.

— Давай соберем немного трав, — с тоской предложил Август. — Вон это пижма. Хотел бы я еще раз услышать ее запах. Сейчас для меня это лишь тусклые отголоски.

Подходя к кусту с кружевными листьями, он тоскливо провел призрачной рукой сквозь желтые цветы-корзинки. — Пижму используют для лечения болей, а еще она отгоняет злых духов.

Август машинально попытался запустить руку в карман, намереваясь достать оттуда нож и срезать цветок, но его пальцы прошли сквозь ткань. Ножа там не оказалось.

Глядя на парня, Констанс достала свой нож и аккуратно, как ее учил Август, срезала несколько цветков, стараясь не навредить всему растению.

— Только верхушку, верно. Не будем брать больше необходимого, — похвалил он ее.

— Какой приятный пряный запах, — девушке не пришлось подносить цветы к носу, запах и так был достаточно сильным, чтобы его почувствовать.

— Пахнет холодными лечебными отварами… — едва слышно сказал Август.

Произошедшее во время обряда жгло его изнутри, как невидимая лихорадка. Он знал, что не может поддаваться эмоциям. Он хотел помочь Констанс, но все что он действительно мог сделать — сохранить трезвость ума и быть ее поддержкой.

Глава 8

Вернувшись домой, девушка обнаружила родителей в легком волнении. В воздухе чувствовалась суета, мать кружила из комнаты в комнату, раздавая поручения прислуге. Отец, отвлекшись от своего вечного занятия, чтения газет, тоже что-то обсуждал с слугами.

Констанс чувствовала, что эта суета должна ее порадовать, но в голове все еще звенел приторный отголосок морока и ее это пугало.

— Святые духи, что тут происходит? — спросила девушка, хватая за руку, пробегающую служанку.

— Господин Кристиан прибудет ночью, — девушка слегка поклонилась и тут же убежала на кухню.

Констанс не поверила своим ушам. Ее старший брат, покинувший родовое гнездо ради обучения и карьеры судьи, возвращается? Удивление и радость накрыли ее волной, относя на задний план все переживания

Они были близки, но он ничего не писал в письмах о своем приезде. Она все еще помнила, как восемь лет назад он уезжал, полный студенческих надежд. Теперь же эти надежды обернулись постоянной службой. Путешествия были слишком затруднительны, вот почему он почти не приезжал.

Весь вечер вся семья не знала куда себя деть, все ждали появления первенца и старшего брата. Ужиная, Констанс спросила, не забыли ли купить лимонные кексы для Кристиана. Мать улыбнулась уголками губ, будто вспоминая его детские капризы.

— Дорогая, его ждут не просто кексы. На кухне его дожидается свежащая выпечки и дорогие кофейные зерна, привезенные специально для него.

Комната Кристиана осталась нетронутой, в ней только поддерживали идеальный порядок. Констанс зашла в его комнату и слегка приоткрыла окно, впуская прохладный воздух внутрь.

— Как думаешь, он надолго? — спросил Август, присаживаясь на кровать Кристиана.

— Наверное. Вряд-ли бы он потратил пять дней дороги, только чтобы остаться у нас на пару дней, — девушка вздохнула. — Если бы не его пост в суде в той глуши, в другой части монархии…

Констанс хотелось, чтобы брат остался подольше, но она понимала, что из-за его работы у него нет на это времени.

— Может он решил так резко приехать, потому что нашел жену? — задумчиво продолжила девушка. Кристиану было уже 28 лет и ему уже давно пора было обзавестись семьей, но он был карьеристом, как и все в их семье.

Кристиан был человеком пунктуальным, если он писал, что прибудет ночью, значит так и будет. А потому Констанс решила дождаться его. Они сидели с Августом на первом этаже у камина. Вместе с ним они часто читали книги вот так, сидя плечо к плечу. Август не мог переворачивать страницы и потому не мог читать сам, а читать он любил. Сейчас как раз была его очередь выбирать книгу. Современная литература была для парня в новинку и очень уж ему нравилась. В книгах он больше узнавал про новый мир, который развивался, пока тот оставался мертв.

Парень и девушка сидели рядом друг с другом, почти касаясь плечами. Но никто из них не чувствовал тепла другого. Книга лежала на ее укрытых пледом коленях, Констанс приходилось также держать в одной руке свечу, освещая текст. Август читал быстрее, но сейчас часто отвлекался.

— Ты еще думаешь о том обряде? — прошептал он ей.

Констанс нахмурилась. — Да. Не получается о нем не думать. Кто-то очень постарался, раз я ничего не помню.

В теплом свете свечи, острые скулы девушки выделялись еще сильнее, подчеркивая графичность и четкость лица. Он заметил, как ее лицо стало более угловатым и немного пугающим. Настоящий ловец, подумал Август. Конечно, он не заметил, что с наступлением темноты и сам несколько изменился. Днем он был лишь легкой дымовой рябью, мерцающим силуэтом, в то время как в темноте приобретал более явный контур. Превращаясь из дрожащего марева в более плотный фантом. Весь его лик будто наливался красками. Золотистые волосы, спадающие волнами на плечи, приобретали блеск. Карие глаза, обычно бледные, становились более глубокими и темными.

Он так долго смотрел на Констанс, что пропустил несколько страниц книги. Она, казалось, даже не заметила этого, витая в своих мыслях, машинально перелистывая страницы. Их идиллию разрушил звук приближения кареты. Констанс резко захлопнула книгу и сбросив с себя плед, преодолела расстояние от камина до двери за пару широких прыжков. Она подоспела как раз к моменту, как дверь начала открываться.

Кристиан пытался проскользнуть, тихо, как вор, думая, что вся семья давно спит. Он не ожидал увидеть сестру на пороге, отчего испуганно втянул воздух и замер.

— Констанс…это ты? — сказал он на выдохе, будто ожидая кого-то другого.

Она оглядела его с ног до головы, брат выглядел как всегда уставшим. Синяки были на его лице, казалось с одиннадцати лет, но что-то в его внешнем виде изменилось. Она увидела, как напряглось все его тело, будто он готовился дать отпор.

— Ты ожидал кого-то другого? — она хотела, чтобы ее голос звучал весело и беззаботно, но на последнем слове ее голос предательски дрогнул.

— Нет, конечно, нет, — поспешно произнес Кристиан, заметив напряжение. А после крепко обнял свою сестру.

— Как же ты выросла, сестренка, вон догнала меня по росту, — удивленно заметил мужчина.

— Ты бы еще лет десять не приезжал, может быть, я бы уже и постареть успела, — пробубнила она, упрекая брата в таких нечастых визитах.

Вскоре на шум спустились родители и тогда дом наполнился радостными возгласами и все тревоги отошли на второй план. На второй план отошел и Август, наблюдавший со стороны за семейной идиллией.

Только спустя несколько часов, когда дом затих и все разошлись по своим комнатам, Констанс тихо постучала в комнату брата.

Кристиан сидел за столом, разложив всюду рабочие бумаги и папки. Бумаги выглядели хаотично, будто он что-то искал в спешке. Мужчина выглядел напряженным и будто постаревшим от усталости.

— Я не спал, — произнес он, кивнув сестре. — знал, что ты придешь.

Констанс опустилась на его кровать, изучая взглядом ворох бумаг, — Почему ты не написал мне, что приедешь? Ты вообще перестал писать, — упрекнула она брата.

— Я не могу рассказывать тебе обо всем, особенно, когда дело касается работы, — он устало потер глаза, и девушка почувствовала укол совести, но не отступила

— Значит ты приехал не нас навестить? Это все из-за работы?

Захлопнув папку, он вздохнул. — Отчасти из-за этого. Случилось кое-что важное. Я здесь по работе и, если все пройдет гладко, я останусь здесь надолго.

— Что случилось? — ее сердце начало колотиться, предчувствуя что-то плохое.

— Не спрашивай, сестренка. Я не могу тебе рассказать, — сказал он, открывая новую папку и подвводя тем самым черту под диалогом.

Констанс поднялась с кровати. Она поняла, давить бесполезно.

— Я рада тебя видеть, несмотря на то что ты тут по работе. Пожалуй пора отдыхать, — сказала девушка, закрывая за собой дверь.

Констанс не поднялась наверх, а спустилась на первый этаж, где недавно сидела с Августом. Камин уже погас.

— Ты поможешь мне разблокировать воспоминания об обряде? — спросила девушка, присаживаясь на диван.

— Мы можем попробовать, но я боюсь, тебе понадобится помощь живого морока, — сказал Август, из-за ее спины, — я могу рассказать какие травы помогут немного расширить сознание, но не больше.

— Я бы не хотела ввязывать в это еще кого-то, вдруг там что-то опасное. Не просто же так они стерли мне память.

— Они не могли стереть тебе память, — поправил Август. — Только заблокировать воспоминания. Построили что-то вроде стены, которая и отделяет тебя от этих воспоминаний.

Август подошел ближе, его фантом был плотным и явным в ночной темноте.

На улице вновь раздался звук приближающейся кареты. Кони заржали, нарушая тишину. Констанс услышала шаги за дверью. Они были тяжелыми и размеренными, не похожими на легкую походку брата.

— Иди в свою комнату. И не выходи до утра, — сказал Август, выглядывая в окно.

Констанс, с замиранием сердца, бросилась на второй этаж. Она успела захлопнуть дверь своей спальни за секунду до того, как услышала, как входная дверь в дом тихонько приоткрылась, а затем закрылась снова.

Кристиан не просто вернулся домой. Он кого-то ждал.

Глава 9

Констанс проснулась с тяжелой, будто свинцовой головой. Видимо таковы последствия морока, подумала она. Сладкий, приторный запах еще не выветрился окончательно. А во рту першило.

Первым делом она спустилась на кухню. Сейчас тут был только Кристиан, явно собирающийся уже уходить.

— Доброе утро, Конст, — сказал тот, деля последний глоток своего любимого кофе. Его рука слегка дрогнула, когда чашка коснулась стола.

— Ты завтракаешь? — удивилась та. — Так еще и читаешь газету? — губы девушки скривились в нервной улыбке. Ее брат сидел на своем привычном месте, но вместо него сейчас она видела своего помолодевшего отца.

— Да, — ответил мужчина, увлеченно читая газету. — Нужно набраться сил перед встречей с чиновниками. И тебе тоже не помешало бы набраться сил, выглядишь неважно. — Произнес он, оглядев сестру слишком долгим, изучающим взглядом.

— Спасибо за заботу, но как ты сам знаешь, в нашей семье все очень любят работать до потери сознания, — она слегка повела плечом, изображая беззаботность. Взглядом же, изучая брата.

— Кстати, Крис, — продолжила она, изображая рассеянность. — Ты не слышал ночью шаги? Мне показалось, будто кто-то приходил.

Кристиан изменился лишь на секунду, после чего резко произнес: — Нет, ничего такого. Тебе стоит отдохнуть.

— Приснилось значит.

— Не увлекайся так своей работой, ловец, — Кристиан схватил последний лимонный кекс и уже уходя добавил. — Береги себя и будь осторожна.

Он вышел, оставив после себя газету на столе. Август, который до этого стоял в тени, подошел ближе, глаза его были расширены.

— Ты знаешь, кто приходил? — спросила Констанс, обращаясь теперь к Августу.

— Да, он, — парень указал на снимок на первой странице газеты.

Констанс посмотрела куда указал парень и ее кожа мгновенно покрылась гусиной кожей от ужаса. Заголовок гласил “Глава ловцов выступил с официальным объявлением….”. Констанс почувствовала, как ее мозг снова отказывается работать. Глава ловцов был здесь, в её доме.

— Он тебя видел? — дрожащим голосом спросила девушка.

— Надеюсь нет, — с натянутой улыбкой ответил Август, почесывая макушку. — Он пришел к Кристиану, ему было не до меня.

— Надо как можно быстрее вспомнить что было на обряде, — сказала девушка, а в ее глазах появился резкий, стальной блеск.

— Для обряда нам понадобится несколько ингредиентов, — задумчиво произнес парень, несмотря на неприятность ситуации, он выглядел воодушевленным.

Он начал перечислять:

— Нам понадобятся травы, которые помогут очистить твое сознание, сандал, черника…

— Значит рынок? — Констанс заметила его воодушевление и сама поддалась этому чувству.

Девушка отказалась от завтрака, не желая терять ни минуты. Укутавшись в красный плащ, она выскользнула на улицу.

Рынок шумел, его гул накладывался на учащенное биение её сердца. Люди сновали между прилавков, отвлекаясь то на ароматные травы, то на пестрые ткани. Казалось, будто именно сегодня весь город стекался сюда, чтобы поглазеть, даже несмотря на приближающиеся морозы.

Воздух здесь был плотным — смесь горячего сидра, свежего дерева и сырого мяса. Но Констанс чувствовала сквозь него приторный отголосок травяных лавок.

— В такой толпе, даже если кто-то тебя и заметит, вряд ли этому придадут большое значение. — Сказала девушка, будто успокаивая себя, а не Августа. — Тем более ты тут не один такой.

Парень проследил за взглядом подруги и увидел у одного из прилавков взрослую женщину, носящую траур. Лицо ее покраснело от холода и усталости, но глаза, опухшие от нескончаемых дней плача, выдавали ее тоску. Рядом с ней был призрак ребенка. Он все пытался ухватить ее за юбки, и хныкая, поднимал к ней свои маленькие ручки. Но его мать его не видела, а потому не могла взять его на руки и утешить свое дитя.

— Идем, нам туда, — отвлекла его от раздумий девушка.

— Неужели мы просто оставим его там одного?

— Придется. У нас есть дела поважнее, — в голосе девушки чувствовалась стальная решимость. Она знала, что не может позволить себе отвлекаться на чужие трагедии. — Я не могу спасти всех.

Август почувствовал острую жалость, от которой сжалось то, что раньше было его сердцем. Он был мертв, но помнил, что такое сострадание. Он помнил тот пронизывающий холод и скитания в бесконечной темноте. От нахлынувших воспоминаний, он почувствовал прилив страха. Впервые за долгое время он осознал, насколько его существование хрупко и зависимо от ее внимания и сил. Страх снова быть невидимым и брошенным, как этот ребенок, заставил его отвернуться от матери.

Они прошли к травникам через мясные ряды, где торговцы громко кричали о качестве своего товара. Констанс инстинктивно прикрыла нос рукой. Это была самая спокойная часть рынка, где воздух был пропитан запахом сухоцветов, фруктов и смол. Здесь было тише, царил полумрак, и в этой тишине Констанс ощущала свой дар сильнее.

Среди всех трав, фимиамов и прочих необходимых атрибутов для обрядов, Август ощущал себя в своей стихии. Его золотистый контур мерцал, становясь заметнее в тусклом свете торговых рядов.

— Не это, — покачал он головой. — Пустырник нам не поможет. Ищи сандал.

— Стружку? — спросила тихо девушка, стараясь не привлекать внимание и не показаться сумасшедшей.

— Да. Еще нам понадобится клей акации, — он указал на неровные, полупрозрачные кусочки бледно-желтого цвета.

Изучив внимательно прилавок он попросил взять ее также и веточку сухого розмарина и высушенные ягоды черники.

Констанс быстро собрала все, что он просил и расплатилась. Теперь предстояла самая сложная часть — убрать барьер, который построили мороки в ее голове.

Они оставили шум и запахи рыночной площади позади, возвращаясь в тишину дома. Констанс вошла в свою комнату, закрывая дверь на щеколду.

— Сначала измельчи травы, — сказал парень, контролируя действия Констанс из-за спины.

— Какая же морóка. И все из-за какого-то дурацкого морока, — проворчала девушка, перетирая травы в ступке.

— Не торопись. Ты прекрасно справляешься, — посмеялся парень, наблюдая за неловкими движениями девушки.

— Теперь смешать с клеем акации? — спросила она, взяв в руки застывшие капельки смолы.

— Да, потом добавь стружку и сформируй конусы, так будет проще зажечь.

Уже через несколько минут фимиамы были готовы. Констанс прикрыла шторы, оставляя в комнате лишь тусклый свет от свечей, расставленных по углам.

Она опустилась на пол и зажгла конус от ближайшей к ней свечи. Густой, пряный дым сандала, розмарина и черники заполонил пространство.

— Сосредоточься. Пусть аромат ведет тебя, — прошептал Август, присаживаясь на пол напротив нее.

Она закрыла глаза и начала дышать, стараясь не думать ни о чем, а лишь плыть по потоку своих мыслей. Мир вокруг поплыл, запахи стали густыми, почти осязаемыми. Она почувствовала, как ее дар касается Августа. Будто ее разум прикоснулся к его призрачной сущности, ощущая холод и бесконечную, безмолвную тишину, в которой он существовал.

Она вошла в свое подсознание. Впереди простирались клубы тумана, созданные из дыма фимиама.

— Иди по потоку, — сказал Август.

Его голос вел ее по темному коридору. И вскоре она наткнулась на стену, которая была едва ощутима.

— Ты на правильном пути, — продолжил его голос.

Она попыталась толкнуть стену, сначала мягко, затем собрав всю свою силу. Она почувствовала, как её энергия ударилась о стену и отскочила, вызвав резкую, ослепляющую боль. Боль отозвалась эхом в голове, вызывая желание сжать виски руками.

Констанс толкала ее снова и снова, но стена даже не дрогнула. Только сладкий, приторный запах морока усиливался.

Август наблюдал за ней. — Остановись, Констанс, — сказал он, его голос был едва слышен.

— Я не могу ее сдвинуть…

— Попробуй обойти ее, тебе не обязательно ее ломать, — ответил извне его голос.

Девушка попробовала нащупать руками стену, та была шершавой и холодной, но за ней чувствовалась какая-то вибрация. Продвигаясь вдоль стены, ей казалось, что ей нет конца.

— Пройди глубже, — снова услышала она голос Августа.

Ей показалось, будто в этот момент их два сознания стали одним. Август положил свои руки на ее руки и повел ее глубже по коридору. Она чувствовала его присутствие совсем иначе, будто он вовсе стоял рядом, живой и теплый.

— Прислушайся к ощущениям, что ты чувствуешь?

— Злость… Растерянность… Испуг, — ответила она, прислушиваясь к вибрации стены.

— А что за ними? — она будто почувствовала, как руки Августа давят на ее руки и они погружаются в стену, словно в трясину.

Ее сознание пронзила ослепляющая вспышка. Она увидела карманные часы, к которым отчаянно тянулась призрачная рука.

Констанс пыталась ухватиться за нечто ускользающее, но как бы она не сжимала руки, это что-то просто выскользнуло и тогда стена морока оттолкнула ее.

— Что-то вытолкнуло меня, — сказала девушка, открывая глаза. Ее дыхание было прерывистым, а на лбу выступили капли пота.

Август тяжело дышал, хоть ему и не нужен был воздух. Его золотистый контур сильно мерцал.

— Я не могу его сдвинуть, — сказала Констанс.

— Стена слишком сильная, нам нужен заклинатель морока…живой.

Констанс встала. Ее попытка провалилась, но она лишь сильнее убедилась в своих намерениях.

— Я иду к Виктору.

Глава 10

Найти Виктора было не так уж просто. Констанс никогда сама не искала с ним встречи и сейчас осознала, что абсолютно не знает, как проводит свое время заклинатель морока.

Хоть они и были знакомы достаточно давно, они не были никогда так близки. Ей казалось, в этом просто нет надобности. Он всегда САМ находил ее в нужное и ненужное время.

Констанс крутила в голове все то что знает про него. Тщеславный, самовлюбленный, наглый.

«Нет-нет» — думала она, — «это никак не поможет. Нужно что-то ещё». Искать его обычными способами бесполезно. Он был слишком непредсказуем. Вольный кот, гуляющий сам по себе.

— А…эм, извините, — чей-то голос вывел ее из размышлений. Девушка посмотрела на пожилого мужчину, державшего в руках какие-то бумажки, похожие на карту местности. Мужчина явно чем-то взволнован, — подумала девушка, наблюдая, как он переминается с ноги на ногу.

— Да, пойдемте со мной, — сказала Лиззи, вежливо улыбаясь клиенту, указывая направление в сторону кабинетов эмпатов.

Констанс проследила глазами за движением ее руки и в этот самый момент ее, словно током, прошибло осознание.

«Вот оно!» — обрадовалась она, находя разрешение своей проблемы.

Весь рабочий день Констанс провела в нервном возбуждении и предвкушении, как всегда бывает после разрешения сложной загадки и перед ожиданием нового события.

— Ты сегодня сама не своя, — заметил Август, наблюдая, как Констанс судорожно собирает рассыпанные травы.

— Я знаю как найти Виктора, — радостно воскликнула она, — не могу дождаться как узнаю все что было скрыто во время обряда.

— И что ты придумала?

— Я попрошу Лиззи помочь мне оказаться в нужном месте в нужное время. Думаю, ее дар поможет выбрать правильную линию событий, которая приведет меня к Виктору.

— Ооо, — потянул Август, оценивший находчивость девушки.

Констанс испытывала нервное возбуждение и покалывание в кончиках пальцев не только из-за того что решила загадку с тем как найти Виктора, она также упивалась тем что скоро раскроет и следующую загадку — узнает, что именно пытались от нее скрыть и зачем.

— Тебе стоит быть осторожной, — начал Август, — не просто так тебе заблокировали воспоминания.

— Не переживай за меня, все будет хорошо, — самоуверенно сказала девушка.

После случившегося на обряде, изменения в Констанс были настолько явными, что было трудно их не заметить. Август заметил, что страх в ее глазах смешивался с вызовом и решительностью. Возможно, дело было в адреналине, думал он, но сам не верил в эту ложь. Констанс оживала, чувствуя нависшую угрозу. Выбрав как место практики простое бюро она явно очень скучала, все ее естество и дар требовали опасности, погони и раскрытия загадок.

— Привет, — обратилась Констанс к Лиззи одними губами, подзывая интуитку к себе.

— Привет, — сказала рыжеволосая девушка, подходя к Констанс, — видимо ты хотела поблагодарить меня за то что разбудила тебя на рабочем месте? Не переживай, я сама от скуки тут засыпаю, — протараторила она.

— Вообще нет, то есть, да, конечно. Спасибо тебе большое за то что разбудила меня. Но я хотела тебя попросить об одолжении.

— Ооо, хочешь чтобы я прикрыла тебя и сегодня? — заговорчески спросила Лиззи

— Нет-нет, я хотела попросить тебя помочь выбрать нужную линию вероятности. Мне нужно найти одного человека, но я не знаю где именно его искать.

— Это конечно интересно, но я же тебе не собака, которая по запаху может найти человека.

— Да, я понимаю, но я думала…

— Но я могу попробовать определить где бы он мог оказаться и в какой временной промежуток. Найти живых людей таким образом очень непросто, сложно учесть все возможные параметры.

— Мне нужно перечислять тебе все места в городе, пока ты не почувствуешь что-то?

— Мне было бы проще определить где нужно находится тебе, чтобы встретить там того, кого ты хочешь встретить. Пойдем в наш кабинет, мне там будет проще настроиться.

В кабинете интуитов стоял гул голосов и горький травянистый запах полыни. Констанс с интересом наблюдала за приготовлениями Лиззи.

— Вот, присядь сюда, — Лиззи указала на один из столов. Должно быть ей выделили ее личное рабочее место, подумала Констанс, присаживаясь в глубокое мягкое кресло.

Немного оглядевшись девушка поняла, насколько сильно рабочее место Лиззи выбивается из общего антуража. На ее столе царил творческий беспорядок, сухоцветы на нем, казалось, образовывали какой-то витиеватый узор, понятный лишь хозяйке. В центре стола стояло несколько столбиков мерцающих кристаллов. Один из них был нежно-розового цвета, другой напоминал малахит, а третий был иссиня-черным.

— Так-так, что же мне понадобится, — бормотала себе под нос Лиззи, роясь в ящике своего стола, — шалфей, да-да, это хорошо.

Девушка достала мешочек из плотной ткани, достав оттуда высушенные листья, пересыпала их в чашу.

— Это шалфей, он помогает отправить мысли по нужному следу, а чаша из малахита, он поглощает негатив и помогает наладить гармонию. А это тебе, — Лиззи потянула какой-то пузырек Констанс.

— А что с ним делать, — спросила девушка, рассматривая темное стекло.

— Нанеси пару капель себе под нос. Это просто валериана, ты слишком возбуждена, это может мне помешать. Твои эмоции и желание найти человека будет оказывать сильное влияние и на мое восприятие.

Констанс никогда сама не обращалась к эмпатам, может потому что она любила неизвестность, а может ей просто было неловко обращаться с глупыми вопросами к владельцам дара.

— Расскажи, кого мы ищем и зачем? — спросила Лиззи.

— Я хочу попросить друга об одолжении, но не знаю где именно его искать.

— Друга, да? — Констанс показалось, что она слышит укор в голосе Лиззи.

“Может она думает, что я обманываю ее?” — подумала девушка, “пожалуй это странно, что я называю его другом и совсем его не знаю”.

Лиззи зажгла шалфей и аромат смолы, мяты и валерианы смешались перед Констанс.

— Мы готовы, — сказала интуитка, протягивая руку Констанс.

Констанс внимательно наблюдая за девушкой. У той закатились глаза, но тем не менее они продолжили двигаться из стороны в сторону, будто она читала или что-то искала глазами. Губы ее повторяли что-то в беззвучном ритме.

Констанс пыталась успокоиться, чтобы не мешать обряду своими эмоциями, но от этого кажется только сильнее начинала нервничать. Тогда она закрыла глаза, чувствуя присутствие Августа за спиной.

— Просто дыши ровно, — сказал он ей на самое ухо. В другое время это его действие смутило бы ее, но сейчас она снова услышала его будто из звукопоглощающей комнаты.

— Вдох, — сказал он и она вдохнула терпкий, маслянистый аромат.

— Выдох, — продолжил он и она выдохнула. И больше она ничего не слышала, только ощущала, как пульсирует кровь по всему телу. В ногах, руках, в висках.

— Отлично, — звонко прозвучал голос Лиззи, выводя Констанс из транса, — ты отлично погружаешься в транс. Это очень помогает!

— А, это. Меня научил друг, — почему-то застенчиво сказала Констанс, отпуская руки девушки.

— Тааакс, посмотрим, — вновь прощебетала Лиззи, — я чувствую, что тебе нужно побывать там, где вы впервые встретились. Я не могу сказать, что это за место, но у вас там будто клубок вероятностей, поэтому это лучшее место.

Видимо Констанс слишком плохо скрыла разочарование, потому что интуитка продолжила, — Я же тебе говорила, я не ищейка, — обиженно сказала Лиззи.

— Нет-нет, это не из-за тебя. Ты мне очень помогла, я тебе благодарна! Теперь я твоя должница, можешь просить все что угодно, — сказала Констанс, снова беря девушку за руку, показывая, что она действительно благодарна.

— Я обязательно заберу твой должок, но позже, — заговорчески заявила она и вся ее обида моментально растворилась.

— Ты в порядке? — спросил Август, когда они уже вышли из бюро.

— Угу, — задумчиво протянула Констанс, — просто я не люблю то место, где мы впервые встретились.

— А где это было?

— Это было в Центре Испытаний, после проверки на способности.

Тогда это была уже не первая моя проверка, но мне все еще было страшно. Больше всего я не хотела расставаться с Кристианом — в те годы я хвостиком следовала за ним, что его изрядно злило. Должно быть, он тогда знатно отдохнул от меня.

В тот день все шло как обычно: призвали неупокоенные души и просили нас рассказать, о чем те поведали. Но когда мы закончили, я отправилась побродить по зданию. Не знаю, почему меня не остановили — видимо, взрослым было не до меня.

Я забрела в крыло заклинателей морока, но не сразу это поняла. Всюду стоял приторный запах трав, в дымке было сложно различить хоть что-то. Почти сразу у меня закружилась голова. Я пыталась найти выход, но, услышав голоса, случайно заглянула в приоткрытую дверь.

В комнате я увидела несколько темных фигур, нависающих над парой мальчиков моего возраста. Взрослые что-то нашептывали им, и с каждым словом дети ссутулились всё сильнее — будто им в спины вбивали колья.

Тогда-то я и провалилась в их общую галлюцинацию. Кабинет исчез. В моем видении я оказалась заперта в крошечном каменном мешке. Со всех сторон — холодный, склизкий камень. Подняв голову, я увидела свет сквозь решетку далеко наверху и поняла: я в заброшенном колодце.

Я пыталась ухватиться за выступы, но пальцы соскальзывали. Я пыталась кричать, но голоса не было — я лишь беззвучно открывала рот, глотая сырой воздух. А потом вода начала подниматься. Холод пополз по щиколоткам, к коленям, выше... Паника захлестнула меня. Я снова и снова бросалась на стену, пока вода не добралась до шеи.

И в тот момент морок отпустил. Я снова стояла у той двери, хватая ртом воздух.

Я так испугалась, что бросилась прочь от этого страшного места. В тот день я впервые встретила Виктора. Тогда я еще не понимала, что стала случайным свидетелем чужой тренировки.

Глава 12

Констанс шагала из стороны в сторону у длинного двухэтажного здания из темного камня. Она не решалась войти, но и не хотела уходить, так и не встретив Виктора.

Она гадала, что же он тут опять делает. Неужели продолжает свои тренировки морока или сам тренирует детей.

— Я могу сам его поискать в здании, — предложил Август, — ты говорила, на вашем тестировании и так было много призраков, меня никто и не заметит.

— Это неплохая идея, — на лице Констанс выступили капельки пота. Она до смерти боялась вернуться в детское воспоминание, хоть и понимала, что это почти невозможно.

— Хорошо, тогда ты подожди тут, а я постараюсь быстро осмотреть здание, — сказал Август, проникая через ближайшую стену в здание.

Август был воодушевлен своей прогулкой. Ему нечасто удавалось отправиться на самостоятельную вылазку. Он старался не терять голову и осторожно следовал от кабинета к кабинету. Парень внимательно вслушивался в звуки, стараясь избегать людей, даже те вообще не способны увидеть.

Комнаты, которые он видел, отличались друг от друга. Были среди них современные лаборатории, со стеклянными конструкциями, которые парень никогда не видел. Были кабинеты заваленные книгами и старинными пергаментами. Но были также и явные классы для обучения и для проверки эзотерических способностей детей.

Голова Августа аккуратно высунулась из-за стены, высматривая людей в следующей комнате. Людей в ней не оказалось, но зато было большое зеркало и белый, соляной круг. Должно быть это как раз были комнаты призыва призраков, он не сколько узнал это по внешним чертам, сколько почувствовал вибрацию воздуха. Такой вибрацией были наполнены все комнаты, в которых было много призраков, он почувствовал это только когда сам стал призраком. Парень думал, чувствует ли Констанс что-то подобное. Может ли она почувствовать сколько энергии после себя оставляют духи?

— Что ж пора двигаться дальше, — сказал парень сам себе, проходя сквозь стену в другую комнату.

Он следовал от комнаты в комнату еще минут пять, но по какой-то причине сегодня не было ни единой живой души в помещении. Он уже подумал, что Лиззи ошиблась, как услышал голоса в коридоре, а точнее голос.

— Мерзкое местечко стало со временем еще хуже, — бормотал себе под нос Виктор.

— Виктор! — крикнул Август, появляясь перед парнем. Но тот закономерно не услышал его и прошел сквозь.

Тогда то Август и решил просто проследить за Виктором, а после просто показать Констанс путь.

Виктор завернул за угол и направился в сторону маленькой, непримечательной двери, в конце коридора. Август последовал за ним, оценивая, останется ли парень в этой комнатке на какое-то время или продолжит свой путь дальше.

Август попытался войти внутрь, но что-то остановило его. Он попытался снова, протягивая руку к стене, но та не пропустила его. С ним такого раньше не бывало, но времени размышлять об этом у него не было. Он понял, что у них есть пара минут и потому ринулся обратно к Констанс.

— Я нашел его, бежим, — крикнул Август, выглядывая из двери.

Констанс не думая, бегом направилась к двери. Войдя в здание на нее обрушился сильный аромат болота и гнили, живот ее скрутило и она согнулась пополам, опираясь на стену.

— Ну и вонь, неужели тут все таки кто-то умер, — сказала Констанс, прикрывая ладонью губы.

— Я был так рад вылазке, что даже не обратил внимание на смрад, — виновато сказал Август, как обычно почесывая затылок.

— Ничего, идем, — сказала Констанс, борясь с подступающей тошнотой.

— Да, нам сюда, — сказал Август, направляясь по коридору вглубь здания.

Спустя пару минут Констанс и Август стояли у маленькой двери.

— Я не могу пройти, но Виктор зашел за эту дверь, — сказал парень, указывая на металлическую дверь.

— Не можешь? Неужели комната сделана из дамасской стали. Если я права, то комнату сделали специально непроницаемой для призраков, — девушка потрогала дверь.

— Тебе придется дети самой, но я буду ждать тебя тут, — сказал Август и в его голосе девушка уловила нотки волнения.

Она кивнула и постучала в дверь, прежде чем отворить дверь.

— О боже, да что еще вам нужно? — раздался недовольный голос Виктора из-за двери.

Констанс отворила дверь и неловко улыбнулась Виктору.

— Констанс, что ты тут делаешь вообще? — Виктор смотрел на нее удивленными глазами, он был слегка потрепанный, будто не спал всю ночь, но кажется смрад ему не мешал ни капли.

— Привет. Мне нужна твоя помощь, — как только девушка закрыла за собой дверь, она перестала чувствовать смрад наложения, в комнате стоял пряный и маслянистый запах каких-то цветов и апельсинов.

— Как ты вообще меня тут нашла? — спросил Виктор, уже сменивший удивление на свое обычное лицо — наглую ухмылку.

— Август помог мне, — ответила девушка и показала большим пальцем за себя.

— Ах, да, твой призрачный дружок, — Констанс подозревала, что дала Виктору карт-бланш на издевательства, заявив, что ей нужна его помощь.

Виктор наигранно положил руку на сердце и поклонился, — чем обязан?

— Ты что-то знаешь, про блокировку воспоминаний мороками? — спросила Констанс, начиная издалека.

— Да, часто используется для блокировки плохих воспоминаний. Не самая сложная техника, но требуется согласие подопытного, — беззаботно ответил парень, плюхаясь в кресло.

— Ты можешь снять блокировку? — спросила девушка, разглядывая стены. Они были оббиты полированными металлическими панелями. Темные и светлые волны сплетались в сложный узор, похожий на текучую воду или на древесные кольца. Дамасская сталь, убедилась она в своих догадках.

— Конечно, но лучше обратиться кому кто эту стену установил. Он знаком с ней лучше, а значит снять ее будет проще и безболезненнее.

— Я бы так и сделала, если бы хоть что-то помнила и если бы эту стену поставили с моего согласия, — девушка начала злиться, сама не зная почему.

— Даже так, — протянул Виктор, в его глазах Констанс увидела пляшущие огоньки, но их природа была ей не ясна, — я могу тебе помочь, но я хочу знать все что ты помнишь.

— Это несложно. Я была в бюро, был обычный рабочий день, а потом меня разбудила моя коллега. Я почему-то спала в комнате для обрядов, — девушка пожала плечами, давая понять, что больше она ничего и не помнит.

— Может ты просто заскучала и уснула? С чего ты взяла, что морок поставил стену — спросил Виктор, подкалывая девушку.

— Мы с Августом пытались пробить стену, но у нас не ничего не вышло. Она меня оттолкнула, — сказала Констанс, сжимая руку в кулак, будто вспоминая, как пыталась поймать необозримое нечто.

— Даже на подобное твой Август не годен, а я тебе говорил, — Виктор явно упивался властью, девушка поняла это по его самодовольному лицу.

— Ты поможешь? — спросила девушка сквозь зубы.

— Да, как я могу бросить в беде свою близкую подругу, — сказал Виктор, поднимаясь с кресла, — тебе повезло, что сегодня в здании никого нет. Какой-то юнец переборщил с концентрациями ядов и все работники отправились на оплачиваемый отпуск.

— Угу, кто-то видимо посмертно, — сказала Констанс, вспоминая, какое влияние смрад оказал на нее.

— Посмотрим что тут у нас осталось, — сказал парень, открывая шкафчики под письменным столом, — ты предпочитаешь грибы или травы?

— Травы, — ответила теперь Констанс.

Вместо ответа Виктор лишь недовольно цокнул и девушка была рада, что тот воздержался от очередной колкости в сторону призрака.

— Тогда сделаю тебе чай из голубого лотоса. Мне как раз привезли цветки из теплых регионов. Присаживайся, — Виктор указал на кресло, — я за тобой поухаживаю.

Девушка послушно опустилась в кресло, пытаясь подготовиться морально к предстоящему путешествию внутрь себя. Ей не было страшно, она доверяла Виктору, но было немного волнительно.

Спустя время, заклинатель морока передал констанс изящную фарфоровую кружку, с янтарным напитком. На дне кружки, девушка увидела, красивый голубой цветок, раскрывшийся под действием теплой воды. Она поднесла кружку к носу, вдыхая сладковатый, цветочный аромат.

— Скажи, как будешь готова, — Виктор внимательно посмотрел на Констанс, от его самодовольной ухмылки не осталось ни следа. Сейчас, стоя в свете теплых ламп, с подвернутыми рукавами рубашки, Виктор выглядел сосредоточенным и внимательным.

Констанс сделала пару глотков, напиток оказался приятный на вкус. Виктор явно добавил в него мед, скрывая горьковатый и землистый вкус.

— А как я почувствую, что я готова, — спросила девушка, сделав еще один глоток. Она заметила, как комната залилась теплым светом, ей казалось, она видит, как свет вихрится в воздухе и ласкает ее по щекам.

Виктор наклонился над Констанс, слегка приподнимая ее подбородок к себе. Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Это было столкновение океана и льда, но еще это было и слияние.

— Закрой глаза, и устройся поудобнее, — голос Виктора зашуршал, будто кто-то листал старые книги.

Девушка расслабленно откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Перед глазами у нее стоял цветок лотоса, который она только что видела в своей кружке. Цветок плавно покачивался, будто на волнах и Констанс захотела его коснуться. Она протянула руку, пытаясь ухватиться за синий лепесток. Когда она коснулась лепестка, тот обратился голубой змеей и пополз по руке Констанс к ее шее. Она знала, что змея не навредит ей и потому даже не испугалась ее. Змея, обвив ее шею, коснулась языком ее уха.

— Покажи мне стену, — услышала девушка голос змеи, поразительно похожий на голос Виктора.

Констанс оглянулась, в попытке определить направление, которое приведет ее к стене. Но в этот раз не она двигалась по коридору, коридор сам двигался на нее, плавно изворачивался на поворотах и в конечном итоге коридор закончился той самой стеной.

Она была все такая же большая и холодная, но в этот раз Констанс чувствовала, что стене не устоять.

— Положи руку на стену, — сказала змея, спускаясь от шеи к руке девушки.

Та послушно приложила руку к стене, после чего змея проскользнула за стену, сквозь щель между камнями. Девушка почувствовала себя одиноко, после того как хвост змеи скрылся за камнями. Она попыталась толкнуть стену, но та так и не сдвинула, а ее рука в этот раз не смогла пройти сквозь нее.

Девушка услышала движение камня по камню и оглянулась в поиске источника звука. Она увидела, как из стены выезжает целый кусок, открывая проход на другую сторону.

— Извольте, — сказал Виктор, голосом голубой змеи.

Констанс удивленно ахнула, явно не ожидая обнаружить проход в стене.

Она сделала пару шагов внутрь стены и оказалась в помещении для обрядов в своем бюро.

Она увидела себя, лежащую на полу в центре круга и двух мужчин, темными тенями нависающими над ней. В углу стоял призрак пожилого мужчины.

— Точно. Элиот Вуд, — произнесла девушка, удивляясь как она вообще могла это забыть.

Никто не двигался, картинка будто застыла в плотном тумане.

— Что было дальше? — спросила Констанс, общаясь к Виктору.

— Ты не можешь увидеть сейчас того что не видела тогда, — спокойно ответил Виктор, интонацией будто объяснял очевидные вещи глупому ребенку.

Девушка закрыла глаза, чувствуя, будто кто-то зовет ее снаружи. Открыв глаза, она обнаружила себя все также сидящей в кресле. Ничего не поменялось, только вот комната оказалась пуста. Точнее она так думала первое время, пока мужская рука не коснулась ее плеча.

— Ты порядке? — спросил Август, бегло осматривая девушку с ног до головы.

— Да, я все вспомнила, — ответила девушка, смотря на руку парня, — твоя рука, — продолжила она, касаясь его ладони пальцами.

— Что с ней? — спросил он, слегка сжимая плечо девушки.

Осознание пришло слишком неожиданно, чтобы она успела хоть как-то обдумать свои действия. Она подскочила с кресла и буквально бросилась в объятия Августа. Ей казалось, он ждал этого, его руки подхватили ее также быстро.

— Я не знаю что это и как это работает, но я не хочу чтобы это заканчивалось, — сказала девушка, прижимаясь ближе к парню. Она была так рада, что наконец-то может обнять его.

— И я, — тихо ответил тот, поглаживая ее по волосам.

— Я не хочу чтобы ты уходил, — слова вырвались из нее сами собой. Она слишком давно хотела сказать это, чтобы сейчас, когда ее мозг ослаб от морока, она смогла промолчать.

— Я никуда не ухожу, — ответил Август, касаясь губами ее щеки, по которой потекли теплые слезы.

От его слов и прикосновений по всему телу девушки разлилась мурашками радость. Наконец-то он был тут, рядом с ней.

Ей казалось, будто она наконец-то проснулась от морока. Ее жизнь, наконец-то наполнилась красками и теплом. Его теплом.

Сквозь слезную пелену она смотрела в его темные глаза, ища в них ответ на свои чувства. Он смотрел на нее привычным нежным взглядом, лишь озорные незнакомые огоньки плясали в глуби.

Боясь потерять этот миг, Констанс прикрыла глаза и коснулась губами его губ. Она почувствовала, как он вздрогнул, но после сжал ее крепче. Будто исчезала она, а не он.