Эхо энергии

Пролог

Дверь в нашем убежище задрожала. Это была не просто дрожь ветра: тонкий металлический лист, усиленный энергией Звезды Равновесия, не мог вибрировать без серьезного вмешательства извне. Я замер, прислушиваясь, но звук прекратился. Казалось, все стихло.

Келли подняла голову, ее зеленые глаза настороженно сверкнули в полумраке. Она прошептала:

— Ты это слышал?

— Тихо… — я поднял руку, стараясь уловить любой шорох.

Вокруг стояла тишина, но она казалась неестественной, словно само время затаило дыхание. Я свесил ноги с импровизированной койки. В этот момент дрожь усилилась, как будто что-то внушительное ударило по внешней стене. Келли напряглась, ее тонкая фигура едва заметно дрожала от волнения. Я ощутил острое жжение кулона на своей груди, но не озвучил этого.

— Леран, что-то приближается, — произнесла она на этот раз громче.

Стук раздался снова, но теперь он был ближе. Звук тяжелых шагов эхом прокатился по полу. Я сделал глубокий вдох и шагнул к двери. Не успел я коснуться замка, как внезапный удар сорвал дверь с петель. Меня отбросило к стене, и воздух вышибло из легких.

Через проем шагнул Фаргос Грей, его массивная фигура заполнила весь вход. В руках он держал Клинок Истока — орудие, созданное для уничтожения таких, как мы. Белый металл клинка светился едва уловимым светом, усиливая наш страх.

— Вы слишком долго прятались, — прогремел его голос, лишенный эмоций.

Келли замерла за моей спиной. Я чувствовал ее страх и напряжение, но не мог позволить себе замереть. В руках я сжал амулет. Теплая энергия потекла по моим венам, даруя ясность и силу.

— Уходи, Келли, — прошептал я, даже не оборачиваясь.

— Нет, — ответила она, ее голос дрожал. — Я не оставлю тебя.

Фаргос медленно поднял клинок.

— Думаете ваша сила спасет вас? Вы обречены. Вы всегда были обречены.

Скорее инстинкт, чем сознательное решение, заставил меня поднять руку. Поток энергии вырвался из моих пальцев, ударив в стены и временно ослепив Фаргоса. Я крикнул:

— Беги, Келли!

Она колебалась лишь миг. Ее фигура мелькнула в разломе стены, и она исчезла в ночи.

Я остался лицом к лицу с Фаргосом, понимая, что времени мало. Против клинка у меня практически не было шансов, но если я задержу его хотя бы на мгновение, Келли сможет уйти достаточно далеко.

— Ты никогда не найдешь остальных, — произнес я твердо. — Они живы и уничтожат тебя.

Он ухмыльнулся прежде чем шагнуть вперед, клинок поднялся над его головой. Я закрыл глаза, чувствуя, как энергия Звезды окутывает меня. Даже если это конец для меня, я знал, что еще не все потеряно.

Глава 1. Электричество

Когда-то нас было пятеро: Алекс, Вивьен, Келли, Бен и я — Леран. Пятеро детей, которые смогли выжить после уничтожения нашей родной планеты. Элдрас — планета гармонии, где магия и природа существовали, как единое целое. Но зурканы, жадная и разрушительная раса, уничтожили наш мир, разорвав его магические потоки и лишив жизни. Они хотели овладеть нашими землями, а наши силы использовать для своих целей. Тогда лишь немногие дети успели покинуть планету, чтобы сохранить наше наследие. Нас отправили на Землю. Годы разделили нас, превратив в призраков прошлого друг для друга. Я не только не помню друзей, но и забыл своих родителей. Лишь обрывки их голосов и неясный силуэт матери, шепчущей напутствия перед отправлением. С тех пор мне пришлось сменить десятки имен, и я выживал, скрываясь от теней прошлого.

Наше путешествие было долгим. Воспоминания о перелете тускнеют, оставляя только чувство утраты. Нас разделили по прибытии. Это был единственный способ: спрятаться в разных концах Земли, скрыв артефакты нашей планеты, которые мы привезли с собой. Эти артефакты связывали нас и защищали, но в то же время делали нас мишенями. Зурканы нашли способ. Они научились распознавать энергетические волны, которые излучали наши кулоны во время их использования. Их радар работал не безупречно, но этого было достаточно, чтобы находить нас и уничтожать одного за другим.

Зачем нас отправили? Потому что дети — носители силы, которую еще не успели испортить страх или ненависть. Мы были связаны с магическими дарами нашей планеты чистотой своей юности, способной открыть новые пути использования этой силы. Каждый из нас был носителем артефакта, наделенного уникальной магией. Он выглядел как кулон и назывался Звездой Равновесия. Мой амулет был древним ключом, способным создавать защитные барьеры и высвобождать мощную энергию в критические моменты. Я знаю, что его потенциал должен раскрыться со временем. Благодаря его свойствам, я смогу научиться контролировать свою силу, когда придет время.

Моя наставница, Тиона, которая отправилась со мной, всегда напоминала, что наши артефакты не оружие, а инструмент. Ее мудрость спасала меня множество раз. Она была не только наставницей, но и кем-то вроде матери. Тиона учила меня выживать, прятаться, но главное — верить, что однажды мы сможем восстановить то, что было утрачено.

Я носил свой артефакт — кулон из черного камня, — не снимая. Он служил напоминанием и предупреждением. Если камень начинал нагреваться, это означало, что враги где-то поблизости. Но если он начинал светиться, излучая холодное, мерцающее свечение, — значит, кого-то из нас больше нет.

Первый раз это случилось, когда мне было десять. Я помню тот момент: кулон на шее стал тяжелым, будто давил на грудь. Кулон засиял, и я почувствовал странный гул в голове. Тиона тогда сразу поняла, что Алекс был найден и убит. Стало очевидно, что кто-то из нас станет следующим. Мы немедленно бежали, оставив все, что было нажито за несколько месяцев.

Годы шли, и кулон снова и снова предупреждал нас об опасности. Сегодня я узнал, что погибла Вивьен. Это произошло во время похода в кино с друзьями. Мы решили выбраться в центр города, чтобы отвлечься от всего, — просто насладиться просмотром нового блокбастера, который все обсуждали. Я впервые за долгое время чувствовал себя почти нормально.

Когда фильм начался, я расслабился. Огромный экран, звук, погружающий в происходящее, и смех приятелей вокруг заставили на мгновение забыть о тяжести наших дней. Но кулон вдруг стал горячим. Свет, исходящий из него, прорывался сквозь ткань моей рубашки, становясь все ярче, пока я не накрыл его рукой, чтобы спрятать от чужих глаз.

— Эй, все нормально? — шепнул Сол, мой нынешний друг, сидевший рядом.

— Да. Просто надо выйти, — соврал я, стараясь не выдать себя.

Паника сковала меня, но я попытался держать себя в руках. Свет кулона потух так же внезапно, как вспыхнул, оставив меня с ясным осознанием: Вивьен мертва. Это было не чувство, а знание, такое глубокое, что я не мог игнорировать его.

Стараясь не привлекать внимания, я вышел из зала, пробираясь к выходу. На улице меня встретил холодный ветер. Каждый шаг к дому ощущался как прыжок через пропасть. Мы теряем тех, кто был с нами, и времени на бегство больше нет.

Когда я вернулся в убежище, Тиона ждала меня. Ее лицо выражало боль и решимость одновременно.

— Ты почувствовал, да? — спросила она.

Я кивнул, не в силах подобрать слова.

— Мы уходим, — сказала она, взглянув на мой кулон, который все еще странно светился. — Они могут следовать за нами.

Я кивнул, собирая вещи. Мы выживаем, потому что не останавливаемся.

Нас было пятеро. Пятеро детей покинули Элдрас. Сейчас нас осталось только трое. Кто же из нас станет следующим? Я — Леран. И я сделаю все, чтобы они не одержали победу. Никогда.

***

Передо мной стоит старый полуразвалившийся домик, наполовину поглощенный лесом. Когда-то он, возможно, служил охотничьим укрытием или временным пристанищем для путников. Деревянные стены потемнели от времени и сырости, доски местами растрескались, а крыша, покрытая старым шифером и обвешанная мхом, просела в центре, будто не выдерживая собственного веса.

Этот домик выглядит так, будто природа медленно забирает его обратно, но он все еще цепляется за свое существование, став частью лесного пейзажа. И все-таки, мы неплохо жили здесь.

Тиона выходит на улицу с коробками, которые мы так и не распаковали с нашего последнего переезда. В ее глазах читается усталость, ставшая уже привычной. Она запирает дверь, хотя знает, что сюда мы больше не вернемся. Луна пробивается сквозь ветви высоких деревьев, бросая слабый свет на пыльный пикап, стоящий неподалеку.

— Все, — говорит она, ставя коробки в кузов.

Я киваю, хотя слова будто застревают в горле. В руках у меня маленький клетчатый короб — мой единственный личный груз. Мы стоим в тишине, слушая, как ветер шепчет в ветвях деревьев.

— Я буду скучать по этому месту, — произношу я наконец. — Даже больше, чем по другим.

— Я тоже, — отвечает она. — Но пора прощаться. Ты готов? Или мне сделать это?

— Я сам, — говорю я.

Тиона бросает на землю поддельные документы, которые мы использовали здесь: свидетельства о рождении, карты идентификации, прочие бумаги — все это теперь не имеет смысла. Я достаю крошечный флакон с растворителем, который использую чтобы разжечь огонь. Капля жидкости падает на документы, а следом я кидаю зажженную спичку, заставляя их вспыхнуть. За несколько секунд они превращаются в пепел. Этот ритуал знаком мне слишком хорошо. Очередная личность сгорает вместе с бумагами, еще одна жизнь остается позади.

«Прощай, Джейсон Стивенс, — думаю я. — Было интересно быть тобой».

Когда пепел разлетается в ночной воздух, Тиона оборачивается ко мне.

— Пора ехать.

Я киваю, чувствуя, как оставляю здесь частичку себя.

— Ты была права, — говорю я. — Это место всегда было ловушкой. Здесь невозможно спрятаться.

Тиона молча кивает, и я знаю, что она тоже не хотела уезжать. Мы пробыли здесь полгода — дольше, чем в любом другом месте с тех пор, как покинули Элдрас. Я буду скучать по шороху ветра в кронах деревьев, по ясным ночам и по ощущению, что здесь можно хоть ненадолго забыть о страхе. Но больше всего мне будет не хватать Перри.

— Увидимся, приятель, — шепчу я, опуская короб на землю.

Из него выскакивает белый кролик, которого я подобрал несколько месяцев назад у обочины шоссе. Тогда он едва дышал: грязный и худой. Я назвал его Перри. За это время он стал частью моего привычного мира, но брать его с собой дальше было слишком сложно и даже рискованно. По крайней мере, для самого Перри.

Кролик стоит на месте, оглядываясь, а затем, поняв, что я больше не держу его, скачет в сторону ближайших кустов. На миг он останавливается, словно оборачиваясь, а потом исчезает в зарослях.

— Прощай, Перри.

Я иду к машине.

Мы трогаемся с места, и дом исчезает из виду. Тиона держит руки на руле, взгляд ее направлен вдаль. Я знаю, что она так же, как и я, думает о том, сколько еще раз нам придется уезжать. Я открываю карту, испещренную линиями маршрутов, пересекающихся и расходящихся по всей стране. Новая линия тянется к северу — туда, где находится маленький городок, больше похожий на деревню. Он называется Эмберхолл.

— Эмберхолл, — спокойно, но с ноткой усталости в голосе произносит Тиона. — Название звучит так, будто его придумали для открыток или рекламы гостиниц. Уютное место с приветливыми соседями.

— Или место, где время остановилось, — отвечаю я, глядя на карту. — Там наверняка ничего не происходит. Можно снимать фильмы о прошлых эпохах.

— Думаешь в большом городе будет безопаснее?

Я пожимаю плечами.

— Вряд ли.

Тиона задумчиво молчит, ее пальцы напряженно сжимают руль.

— В любом месте правило одно: если не будем выделяться, все будет нормально, — говорит она.

Я киваю, зная, что наше путешествие — это не просто бегство. Это путь к тому, чтобы однажды все изменить. Мне хочется заплакать, но я не позволяю себе этого. Я устал. Устал менять имена, терять дома и придумывать новые жизни. Но я все еще верю, что где-то впереди нас ждет место, где мы сможем остановиться.

Тиона бросает взгляд на меня.

— Что насчет имени? — спрашивает она.

— Райан Дели, — отвечаю я после паузы. — Достаточно просто, чтобы быть незаметным.

— Тогда, Райан Дели, добро пожаловать в твою новую жизнь, — говорит она.

Мы пересекаем полуразрушенный мост, под ним тихо журчит река. Луна отражается в темной воде, и я невольно думаю о том, что это всего лишь одно из бесчисленных мест, которые мы покидаем. Но я клянусь себе, что однажды мы найдем то, которое сможем назвать домом.

Мы съезжаем с узкой дороги, чтобы остановиться в небольшом поселении у края затопленных равнин. Здесь есть старый трактир, который служит и таверной, и заправкой. Мы заказываем простую еду — лепешки с начинкой и суп — и садимся за грубо сколоченный деревянный стол у окна. Пока я ем, Тиона вытаскивает свой планшет и начинает составлять наши новые документы.

— Так, ты уверен насчет имени Райан? — спрашивает она, не отрываясь от экрана.

— Да.

— Отлично. Ты родился в Арилоне, рядом с болотами. Звучит достаточно правдоподобно.

Я смеюсь, глядя на нее.

— Откуда это взялось?

Она кивает на вывеску таверны с надписью «Гостеприимный Арилон». Это место выглядело так, будто видало лучшие времена лет тридцать назад.

— А почему нет? — говорит она. — Думаю, нам подходит.

— А где мы окажемся на этот раз? — спрашиваю я, накручивая на вилку лапшу из супа.

— Увидишь. Главное — спокойное место подальше от крупных дорог. Тебе понравится.

— Надеюсь. Но знаешь, мне хочется наконец остаться где-то надолго. Мне надоело переезжать. Я хочу хоть немного нормальной жизни.

Тиона хмурится, откладывая планшет. Ее лицо становится жестким.

— Если ты не забыл, то дело не только в тебе, — говорит она, голос ее чуть дрожит от сдерживаемой злости. — Речь идет о выживании всех нас. О нашей расе, которая почти исчезла. За тобой идут. Я не позволю тебе забыть об этом, и мы уедем при первых признаках опасности.

Я молча киваю, стараясь не показывать обиды. Я знаю, что она права, но мне все равно тяжело это принять.

Дорога продолжается больше суток. Мы едим на бегу, останавливаясь, только чтобы заправиться. Я большую часть времени дремлю или читаю одну из старых книг, которые Тиона хранит в ящике под сиденьем. Иногда мы болтаем. В основном, о месте, куда направляемся, или о том, какие меры предосторожности нужно будет принять.

— Еще далеко? — спрашиваю я, зевая.

— Почти приехали, — отвечает она.

Небо впереди светится тусклым оранжевым светом заходящего солнца, будто кто-то провел по горизонту кистью. Мы проезжаем мимо заболоченных лугов, обрамленных старыми деревьями, чьи корни поднимаются над водой. Это место кажется забытым, оторванным от остального мира, а само время здесь застыло.

Наконец, за очередным поворотом, деревья расступаются, и я вижу перед собой маленький городок, который словно сошел с открытки. Небольшие домики выстроились вдоль главной улицы, аккуратно огороженные низкими заборами и цветущими кустарниками. У обочины стоит обветшалый деревянный знак: «Добро пожаловать в Эмберхолл. Население: 1 982 человека».

— Точно не мегаполис, — говорю я, наблюдая за старинными зданиями с резными крылечками и покосившимися ставнями.

— И это его преимущество, — отвечает Тиона, спокойно ведя машину по узкой дороге.

Мы едем дальше, и город постепенно раскрывается передо мной. На углу небольшой площади стоит уютный книжный магазин с вывеской, сделанной из потемневшего дерева. Через дорогу от него — старомодный кинотеатр с неоновым табло, на котором написано «Показ только по пятницам и субботам».

— Смотри, даже кино есть, — говорю я, указывая на здание.

— Надо будет сходить, если у нас найдется немного свободного времени, — шутливо отвечает Тиона, не сводя глаз с дороги.

Дальше по улице — крошечный музей, у входа которого стоит вывеска: «Музей памяти Джеймса Эллиса». Здание словно сошло со страниц старого альбома: фасад выкрашен в выцветшие пастельные тона, а перед входом стоят кусты остролиста, украшенные яркими красными ягодами, которые контрастируют с серой унылостью предзимнего пейзажа. Этот музей посвящен известному художнику, который родился и вырос в этом городе, и, судя по аккуратности вывески и ухоженной территории, жители гордятся своим знаменитым земляком.

— «Художник, который здесь родился», — успеваю прочесть я вслух надпись на вывеске. — Удивительно, что даже такой крохотный городок может чем-то или кем-то гордиться.

— У каждого места своя история, — говорит Тиона.

Я замечаю маленький магазинчик с надписью «От тетрадок до шоколадок» и старую заправку с облупившейся краской на колонках. Все вокруг пышет спокойствием и неторопливостью, а я со своим беспокойством сюда не очень-то вписываюсь.

— Сюда-то нас точно не придут искать, — замечаю я, глядя на старые дома с покосившимися крышами.

— Именно это и нужно, — отвечает Тиона, слегка улыбаясь.

Мы едем дальше, пока не сворачиваем на узкую дорожку, ведущую вглубь зарослей. Деревья, кажется, сжимаются вокруг нас, пока мы не останавливаемся перед ветхим домом. Крыша покрыта мхом, окна заколочены досками, а во дворе растет густой кустарник, забирая почти все пространство.

— Ну, что скажешь? — спрашивает Тиона, глядя на дом.

— О, ну это просто мечта, а не дом! — саркастично отвечаю я.

Внутри пахнет сыростью и пылью. На мебели старые тряпки, а в углу большой комнаты стоит камин, черный от сажи. Тиона бросает свой рюкзак на пол и начинает осматриваться.

— Мы немного почистим, и можно жить, — говорит она.

— Надеюсь, ты права, — отвечаю я. — А если нет — я первый запишусь на выезд.

Тиона усмехается, но в ее взгляде я вижу тот же груз, что и в своих собственных мыслях. Мы оба знаем, что это место — всего лишь еще одна временная остановка. Но все равно я надеюсь, что здесь мы сможем хотя бы ненадолго почувствовать себя в безопасности.

Еще одно новое «я», еще один новый город. Сколько их было за все эти годы? Сколько их будет еще? Каждый раз одно и то же: место на отшибе, новая легенда, новый «я». Главное правило: не выделяться. Но чем меньше место, тем сложнее остаться незамеченным: впрочем, не только нам, но и нашим врагам. В этом Тиона была права.

Вечером этого долгого дня мы с Тионой отправляемся в местный продуктовый магазин «От тетрадок до шоколадок» за покупками. Дорога и разбор вещей отняли у нас много сил, так что плотный ужин был просто необходим. По пути мы весело спорим о том, какое блюдо первым стоит приготовить на нашей новой кухне. Я голосую за лапшу быстрого приготовления, в то время как Тиона настаивает на хорошем стейке с зеленым салатом. Магазин располагается в паре километров от нашего жилища, и представляет собой местный супермаркет, где можно купить все: от носков до лейки для душа. Название у него точно подходящее.

Тиона отправляется в отдел с мясом, а я блуждаю по рядам со всякой всячиной: тетрадки, батарейки, мячи для гольфа и… велосипед. К моему удивлению я вижу перед собой велосипед, что спрятался в самом дальнем углу, за стендом с журналами и открытками. Он самый простенький, без излишеств: серый металлический каркас, черный руль и сидение. Смотрю на ценник — почти тридцать долларов. Выгодная цена.

В голове проносятся теплые воспоминания о том, как Тиона учила меня, семилетнего мальчишку, кататься. В первый день обучения я упал и разбил в кровь коленки, а потом долго плакал. Тогда мне казалось, что больше я никогда не сяду за руль этого «опасного» транспорта. Однако позже, с друзьями из Оранж-Бич — одного из тех городов, где нам посчастливилось пожить, — мы катались по местным паркам и улочкам с утра до позднего вечера. Потом я наехал колесом на большой камень, рама велосипеда погнулась и мы так и не успели купить новый, прежде чем пришлось снова переезжать.

— Нравится? — голос Тионы вырывает меня из воспоминаний.

— Да, он неплох, — я провожу пальцами по ребристой поверхности руля.

— Ну так давай возьмем. Ты заслужил, — Тиона улыбается.

Домой мы возвращаемся с двумя большими пакетами продуктов и новым велосипедом.

Тиона позволила мне купить велосипед, а я согласился на ее «правильный» ужин. Уже смеркалось, когда она дожаривала мясо, а я нарезал салат. В доме было по-прежнему достаточно пусто и пыльно, но основательную уборку мы решили отложить на следующий день. Аппетитный аромат еды заполняет пространство, наполняя уютом даже это мрачное место.

— Помнишь все правила поведения? — спрашивает Тиона, когда мы, наконец, приступаем к ужину.

— Угу.

— Будь милым, доброжелательным и, самое главное, осторожным.

— Да, да. Быть невидимкой, помню, — бурчу я, ощущая раздражение.

Тиона замечает мою реакцию, но ничего на это не говорит. Она встает из-за стола и подходит к плите, чтобы поставить чайник.

— Я твой Хранитель, Райан, помнишь? Прошу, не злись на меня просто из-за того, что я стараюсь тебя уберечь.

Я поднимаю на нее глаза. Тиона стала моим хранителем еще до прибытия сюда. На Элдрасе было два типа жителей: те, кто обладал силой Звезды Равновесия, мы назывались Стражами Эхо, и те, кто служил наставниками и защитниками, — Хранителями Эхо. Я принадлежу к первым, хотя мои силы еще не пробудились до конца. Тиона — Хранитель, обучающий меня наследию нашей погибшей планеты и помогающий развивать способности. Также мой самый главный защитник. Она знает все о нашем прошлом и о нашей миссии.

— Я не злюсь. Просто мы уже много раз говорили об этом.

Тиона заваривает нам чай и возвращается к столу.

— Ладно, Райан. Все никак не могу привыкнуть, что ты уже не ребенок.

Она улыбается, делая глоток из кружки. Я стараюсь улыбнуться в ответ.

После ужина я направляюсь в свою комнату, стараясь не греметь дверью. Дом постепенно затихает. Слышен только шум воды, когда Тиона моет посуду на кухне.

Моя комната, как и весь дом, пока еще кажется чужой. Пустые стены, старый шкаф в углу и кровать с жестким матрасом, на который я закинул свой рюкзак. Я скидываю кроссовки, переодеваюсь в удобную одежду и падаю на кровать, уставившись в потолок. Ночник я не включаю — довольствуюсь едва виднеющимся сквозь жалюзи лунным светом.

Закрываю глаза, но сон не идет. Мысли одолевают. Завтра мне идти в новый колледж. Немного волнительно, хотя и далеко не в первый раз.

Я представляю, как все будет. Простые вопросы: «Откуда ты? Чем занимаются твои родители?» В голове уже всплывают стандартные ответы, отточенные за годы переездов. Но от этой привычности меня охватывает усталость.

Каково это: иметь место, которое можно назвать домом? Жить так, чтобы не нужно было все время оборачиваться и прятаться?

Я пытаюсь представить. Может быть, когда-нибудь Тиона и я сможем найти такое место. Город, где нас никто не будет искать. Мы сможем остаться там, не переезжая каждые несколько лет, а то и месяцев. Я мог бы снова завести друзей, настоящих, а не временных знакомых.

Но я знаю, что пока это лишь мечта. Наше положение не оставляет нам выбора.

Переворачиваюсь на бок, глядя на рюкзак. Сжимаю в ладони свой кулон и внимательно вглядываюсь в переливающийся в лунном свете камень. В такие моменты я все-таки понимаю, что наша борьба имеет значение. И это придает мне силы.

Я вздыхаю, прикрываю глаза и стараюсь сосредоточиться на дыхании. Завтра будет долгий день.

Глава 3. Первый день новой жизни

Следующим утром я, сам до конца не понимая как, убеждаю Тиону, что буду ездить в колледж на велосипеде. Она, конечно, возражает, настаивает, что будет возить меня сама и забирать после занятий, но я остаюсь непреклонен. Это привлечет куда больше внимания, чем парень, крутящий педали в утреннем тумане. В конце концов, она уступает, хотя по ее взгляду я понимаю, что она по-прежнему считает это плохой идеей.

Колледж в Эмберхолле оказывается именно таким, каким я представлял его: старое кирпичное здание с высоким центральным корпусом, увенчанным шпилем, который, казалось, пронзал низкие облака. Широкая лестница перед входом вела к тяжелым дубовым дверям, от которых веет чем-то одновременно солидным и мрачным. Над дверьми, в обрамлении выцветшего герба, висит эмблема колледжа — серый ворон с книгой в когтях. Здание окружает аккуратно подстриженная лужайка, сейчас покрытая коричневым ковром опавших листьев. Несколько студентов на стоянке возле здания неспешно раскладывают книги и папки по рюкзакам, некоторые из них болтают или пялятся в телефон.

Я спрыгиваю с велосипеда и, снимая шлем, украдкой оглядываюсь. Внутри меня кипит настоящий ураган из мыслей и переживаний. Новый колледж. Новые лица. Новая история, которую придется выдумывать, чтобы никто не задавал слишком много вопросов. Снова притворяться, снова быть «обычным», снова опасаться, что кто-то заметит больше, чем я готов показать.

Я решаю оставить свой транспорт у стены рядом со входом, как это сделали другие ребята. Когда я стараюсь зафиксировать велосипед в устойчивом положении, мои пальцы соскальзывают по металлической раме, и вдруг я замечаю что-то странное. Едва уловимая искра мелькает там, где моя кожа касается металла. На долю секунды ее свечение отражается на матовой поверхности. Я замираю. Это похоже на электрический разряд, такой слабый, что его почти невозможно почувствовать. Но я точно видел его.

Мое сердце бьется быстрее. Что это было? Простой статический заряд? Или… что-то другое? Я торопливо стираю ладонью невидимую точку, словно это может что-то исправить, и делаю вид, что ничего не было. Но внутри меня закрадывается тревога.

«Будь милым, доброжелательным и, самое главное, осторожным», — всплывают в памяти слова Тионы. Я вздыхаю. Звучит до банального просто, но до ужаса сложно. Особенно, когда ты не такой, как все.

Я делаю еще один вздох и, собравшись с духом, шагаю дальше. Лестница под ногами чуть скрипит, будто напоминая, что пути назад уже нет. Каждый шаг отзывается в моем сознании эхом: «Не выделяйся. Не выделяйся. Не выделяйся».

Когда я переступаю порог, передо мной открывается типичное зрелище, какое можно наблюдать в провинциальном колледже: в меру оживленный коридор, наполненный шумом голосов и звоном запираемых шкафчиков. Пространство кажется одновременно хаотичным и упорядоченным. Я лишь на мгновение задерживаюсь у входа, стараясь оценить обстановку.

Ребята кучкуются у своих шкафчиков, некоторые кидают друг другу мячи или шутливо толкаются. В центре коридора группа студентов громко смеется, кажется, их слышно на другом конце коридора. Чуть дальше, у стены, кто-то задумчиво листает книгу, поглощенный собственными мыслями.

Я медленно иду вперед, стараясь не споткнуться о чьи-нибудь раскиданные сумки или длинные ноги, вытянутые прямо в проход. Длинный и узкий коридор разделен рядами с металлическими шкафчиками, каждый с выцветшим номером и царапинами от времени. Некоторые из них украшены наклейками или магнитами с персонажами мультиков, кино или просто с изображением смешных картинок из интернета.

Мои шаги гулко отдаются в сознании, как будто я иду через бесконечный туннель. Я заставляю себя не останавливаться и не оглядываться. Люди едва замечают мое присутствие — это хороший знак.

Я подхожу к своему шкафчику, номер которого Тионе выдали, когда она подала документы в колледж. Она всегда умудряется пристроить меня на учебу быстрее, чем мы добираемся до нового жилья. Нам невероятно повезло жить в то время, когда подача документов и получение всей необходимой информации стали настолько простыми и удобными. Я слышал, что раньше на Земле подобные процессы требовали много времени, бумажной волокиты и личного присутствия. Теперь все можно сделать онлайн — быстро, эффективно и без лишних хлопот. Я сразу нахожу свой шкафчик в конце коридора. На металлической поверхности все еще виден свежий блеск краски, а номерок 215 аккуратно выбит в верхнем углу.

Я кладу внутрь учебник, блокнот и бутылку воды, а затем прикрываю дверцу, чуть сильнее, чтобы она плотно закрылась. Сквозь коридор доносится шум разговоров студентов.

Очень быстро замечаю девушку в толстовке, джинсах и с двумя русыми косичками на голове. Она широко улыбается подруге и держит стопку учебников в руках. В следующее мгновение по коридору проносится компания студентов. Один из ребят случайно задевает девушку плечом, и все ее книги с грохотом падают на пол. Она растерянно смотрит на разбросанные по полу вещи, которые раздраженно обходят другие студенты. Мне требуется пару секунд, чтобы взять ситуацию под контроль и броситься на помощь. Я сажусь на корточки и помогаю собрать учебники.

— Неловко вышло. Спасибо за помощь, — ее голос раздается прямо над ухом.

Она присаживается рядом, и вместе мы очень быстро решаем задачу.

— Просто кому-то стоит смотреть, куда бежит, — бурчу недовольно я.

Девушка лишь смеется в ответ. Она протягивает мне руку.

— Меня зовут Карис. Ты новенький?

— Райан, приятно, — я чувствую легкое смущение. — Да, новенький. Буквально вчера переехали с мамой в ваш город.

— Ой, ты меня током ударил. Синтетика? — спрашивает она, кивая на мою одежду и одергивая руку.

— Да, наверное, — вру я.

Она понимающе кивает.

— Ну так… И как твои первые впечатления от города, Райан? — она с неподдельным интересом ожидает ответ.

— Да нормально, наверное. Я пока не успел как следует осмотреться, — мямлю я, мысленно проклиная себя за глупый ответ.

Карис вновь хихикает и поворачивается к своему шкафчику. Она кладет несколько книг на полку и вытаскивает парочку других.

— Обязательно посети булочную «Кэндис» на Лейкстрит. Там безумно вкусные пышки с корицей, и кофе ничего, — между делом бросает она.

Я лишь согласно киваю и теряюсь в догадках: как ей удается быть такой непринужденной и по-хорошему простой? Прежде чем я успеваю что-либо сказать, звенит звонок. Карис улыбается и уходит, а я остаюсь стоять, наблюдая, как она растворяется в толпе.

— Эй, новенький!

Я оборачиваюсь и вижу крупного парня с самодовольной ухмылкой. Он стоит в окружении своих приятелей. Его взгляд — холодный и цепкий.

— Ты, кажется, слишком быстро находишь друзей, — говорит он, его голос пропитан вызовом. — Карис — не та, с кем можно просто так болтать.

— Я думаю, Карис может сама решать, с кем ей разговаривать, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Правда? — парень делает шаг ближе, и теперь между нами остается меньше метра. — Ты новенький, так что вот тебе бесплатный совет: держись подальше.

— А то что? — я не могу сдержать вызов в голосе.

Его лицо мгновенно каменеет, а окружающие начинают переглядываться, предвкушая, что сейчас произойдет. Он склоняет голову, будто оценивая меня.

— Ты, видимо, не понял, — говорит он, его голос становится тише, но гораздо более угрожающим. — Это не просьба.

— А ты, видимо, привык все решать кулаками, — отвечаю, чувствуя, как мое тело напрягается.

Прежде чем он успевает ответить, из коридора доносится громкий голос преподавателя:

— Что тут происходит?

Парень бросает на меня последний злобный взгляд, затем отступает, ухмыляясь.

— Увидимся позже.

Его друзья смеются, пока он уходит, а я ощущаю, что каждый волосок на теле встает дыбом. Я пытаюсь сосредоточиться и прийти в себя.

— Не обращай внимания, — говорит кто-то сбоку, и я чуть оборачиваюсь. — Это Дилан, звезда местной футбольной команды. У него проблемы с каждым, кто разговаривает с Карис. Ты лучше не связывайся с ним. Меня, кстати, Том зовут.

Рыжий парень в очках смотрит на меня с интересом. Я киваю. Это место кажется таким же, как и все предыдущие. Но что-то подсказывает мне, что здесь все будет иначе.

— О, у тебя интересный акцент. Что привело тебя в Эмберхолл? — его вопросы звучат доброжелательно, но я все равно напрягаюсь.

— Когда я был маленький, мы долгое время жили на юге, в Луизиане, — отвечаю я и недолго молчу. — Там у всех такой акцент. Ну, может, чуть более выраженный. А потом мать решила переехать. Она любит перемены.

Очередная ложь, но продуманная. Луизианский акцент, с его мягкими растяжками и неожиданным ритмом, звучит правдоподобно. Мы действительно провели какое-то время в Новом Орлеане, так что я могу добавить в речь эти нотки, чтобы никто не заподозрил неладное. Там акценты настолько разнообразны — от южного дрона до влияния французского — что это идеальная маскировка для моего привычного тона, сбившегося в мешанину из всех мест, где мы бывали.

Рыжий парень кивает, кажется, удовлетворившись ответом.

— А-а, Луизиана, — тянет он. — Ну, тогда все понятно. Здесь ты определенно будешь выделяться.

Я улыбаюсь уголками губ.

— Райан Дели? Пройдем ко мне в кабинет. Познакомимся, — директор колледжа, мистер Джейсон Рейн появляется внезапно, кивает, бегло осматривая меня.

Я киваю новому знакомому Тому и направляюсь следом за директором.

Мы подходим к двери кабинета. Мужчина открывает ее, приглашая меня внутрь.

— Присаживайся, Райан, — говорит он, указывая на кресло напротив своего стола. — Рад, что ты уже успел завести пару знакомств. Как тебе наше заведение? Нравится?

— Да, сэр. Очень уютно, тихо. Но я пока не успел до конца освоиться, — отвечаю я.

— Тихо? Ха! Ну, это потому, что пока студенты только входят в ритм. Уверяю тебя, через неделю-другую здесь будет куда больше суеты.

— Так уже почти зима, сэр. Каникулы были давно, — удивляюсь я, не до конца понимая, о каком вхождении в ритм идет речь.

— Ну да. А некоторые будут собираться с силами прямо до следующих каникул, — шутливо отвечает мужчина. — Вы с мамой приехали из такого же маленького городка?

— Нет, напротив. Мы из Гилберта, Аризона, — говорю первое, что приходит в голову.

— Что же вас заставило переехать? И, тем более, сюда, к нам? — с неподдельным интересом спрашивает мужчина.

— Это все из-за маминой работы. Она любит, когда вокруг полное спокойствие.

— А чем занимается твоя мама?

— Она переводчик, сэр. Работает на себя. Ей нужен покой, чтобы качественно выполнять свою работу, — стандартная легенда, которая всегда работает.

— Что же. Здесь твоя мама получит то, что искала, — улыбаясь говорит мужчина. — Ты выглядишь крепким парнем, Райан, — продолжает он, переводя взгляд на мои плечи. — Планируешь участвовать в спортивных секциях? У нас сильная команда по регби и футболу.

— Я бы с радостью, но у меня… сильные мигрени, — произношу я привычную отговорку, чтобы избежать ситуаций, где мои силы могут проявиться.

Директор Рейн понимающе кивает и указывает на витрину, где стоит небольшой кубок.

— Мы взяли чемпионат по футболу в прошлом году. Ездили на областные соревнования. Отличная команда, — говорит он с гордостью.

Позже он передает мне несколько листов. На одном — расписание занятий, на другом — перечень факультативов. Я заполняю форму, выбираю несколько предметов и возвращаю листы. Мне всегда нравились занятия по программированию и факультатив по истории. Тем более, я уже достиг некоторых успехов и даже получил пару грамот за участие в соревнованиях. С этим разобрались. Затем директор читает мне долгую лекцию о правилах колледжа. Звонок, оповещающий о начале следующего занятия, звучит дважды, прежде чем он заканчивает.

— У тебя сейчас экономика с мисс Айли. Она один из лучших преподавателей. Недавно даже была награждена Ассоциацией Молодых Экономистов за свои исследования.

Я киваю.

Мы выходим из кабинета и идем по коридору. Полы недавно натерты воском, пахнет свежей краской. Кабинеты расположены в два ряда, на стенах висят эмблемы колледжа и баннеры, призывающие поддерживать команду «Соколы».

— Добро пожаловать в семью, — говорит мистер Рейн, протягивая мне руку перед дверью аудитории.

— Спасибо, — отвечаю я, сдерживая легкую дрожь в пальцах.

Он приоткрывает дверь и заходит первым. Я слышу голос мисс Айли, приветствующей меня с энтузиазмом. Когда я вхожу, все взгляды устремляются на меня. Я чувствую себя не в своей тарелке. Однако мисс Айли, молодая женщина со светлой улыбкой и внимательным взглядом, дает мне легкий кивок, приглашая занять свободное место.

— И как тебя зовут? — спрашивает она.

Я чуть было не называю старое имя, но вовремя вспоминаю о новом.

— Райан. Райан Дели.

— Прекрасно! Давайте поприветствуем Райана, — говорит она, хлопая в ладоши.

Класс послушно аплодирует. Она показывает мне свободное место в центре. Прямо рядом с Томом. Что же. Мне сегодня везет.

Не успеваю я как следует устроиться и достать тетрадь, как чувствую легкий удар в спину. Оглянувшись, замечаю скомканную бумажку, валяющуюся на полу. Том что-то говорит, но я не слушаю. Наклоняюсь, поднимаю бумажку и разворачиваю. На ней крупными неровными буквами выведено одно слово: «Лузер».

Я поднимаю взгляд и ловлю ехидную улыбку Дилана. Его дружки, сидящие за ним, с трудом сдерживают смешки. Чувствую, как внутри меня начинает закипать злость. Грудь сдавливает, как будто воздух в комнате становится тяжелее.

Я рефлекторно сжимаю бумажку в кулаке. В этот момент пальцы начинают странно покалывать, точно как сегодня утром, когда я коснулся рамы велосипеда. Покалывание разливается по руке, переходя в слабый треск, как будто внутри меня прячется электричество.

Я глубоко вдыхаю и резко выдыхаю. Злость отступает, но остатки этого странного ощущения еще долго не проходят. Я бросаю бумажку в рюкзак, чтобы никто не заметил, и, сделав вид, что не впечатлен этой выходной, открываю учебник.

Дилан продолжает ухмыляться. Но в этот раз я улыбаюсь в ответ, пусть и незаметно. Улыбаюсь, зная, что если он продолжит, ему это аукнется. Да, я мог бы поставить его на место за секунду, но слова Тионы все-таки звучат в моей голове: «Не привлекай внимания». Я продолжаю демонстрировать ледяное спокойствие, хоть и ощущаю, что внутри происходит нечто странное.

Урок продолжается, но я не могу сосредоточиться. Я все еще зол на Дилана, как бы не пытался убедить себя в обратном. Под ложечкой неприятно сосет, руки вспотели. Потом я замечаю, как мои пальцы вновь начинают покалывать, будто я прикоснулся к чему-то заряженному электричеством. Это чувство нарастает, а в голове начинает пульсировать странный гул.

Я пытаюсь встряхнуть руками, но ощущение не исчезает. Более того, я замечаю, что ручка, которую я держу, странно нагрелась. Ее пластиковая поверхность становится липкой, будто плавится. Я бросаю ее, и она падает на пол с тихим треском, который, кажется, слышу только я. Оглядываюсь, но никто из студентов, похоже, ничего не замечает.

Мое дыхание учащается. Я чувствую, как что-то внутри меня будто бы накапливается, словно батарея, заполняемая энергией. Кулон начинает жечь кожу. Это ощущение волнует и пугает одновременно. Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь остановить этот процесс, но вместо этого напряжение только усиливается. Вдруг на конце моего пальца вспыхивает крохотная искра, настолько яркая, что я на мгновение замираю.

— Ты в порядке? — шепотом спрашивает Том, сидящий рядом. Он смотрит на меня с легким удивлением, заметив, как я дергаю руками.

— Да, нормально, — отвечаю я, стараясь не выдавать своего волнения.

Но ситуация далека от нормальности. Я ощущаю, как энергия начинает концентрироваться в моем теле, требуя выхода. На мгновение мне кажется, что я могу ею управлять, но вот как? Разум говорит, что нужно держать ее под контролем, но инстинкты подсказывают, что не получится. Я опускаю руки под стол, пытаясь успокоиться.

«Это Эхо», — понимаю я. В голову ударяет паника. Я достаю телефон и пишу Тионе: «Приходи. Срочно».

Минуты кажутся часами. Слова учителя, гул голосов одноклассников — все становится неразличимым. Я сижу неподвижно, но внутри меня растет напряжение. Треск, который я слышал ранее, эхом раздается в голове. Мои пальцы покалывает так сильно, что я едва могу их сгибать и разгибать. Кулаки сжаты, ладони вспотели. Надо продержаться, но с каждой секундой это становится все сложнее.

Наконец звонок. Сигнал, раздающийся в коридорах, звучит для всех как облегчение, но для меня — как стартовый выстрел. Я резко встаю, не оглядываясь на Тома, который удивленно поднимает брови.

Шум разговоров наполняет коридор. Ускоряя шаг, я пробираюсь мимо толпы, горблюсь, чтобы не встретиться взглядом ни с кем, кто мог бы меня окликнуть. В груди все тяжелее. Пальцы продолжают зудеть, и с каждым шагом этот зуд распространяется выше — к предплечьям, к плечам. Ощущение становится настолько ярким, что кажется, будто энергия хочет разорвать меня изнутри.

Я замечаю открытую дверь и залетаю внутрь, захлопывая ее за собой. Оказавшись в помещении, щелкаю замком. Стою, тяжело дыша, прислонившись спиной к холодной поверхности двери. Когда дыхание немного выравнивается, осматриваюсь.

Комната темная, тесная. Это техническое помещение — стеллажи с тряпками и моющими средствами расставлены на полках вдоль стены. Пол усеян коробками с каким-то инвентарем. Лампочка под потолком едва мерцает, то включаясь, то затухая, словно старается усугубить и без того давящее ощущение.

Я сползаю на пол, обхватываю голову руками. Пульсация внутри нарастает, каждое биение отдается в висках и пальцах, как удары молота. Боль прокатывается по телу, волнами вспыхивая то в ладонях, то в груди. Грудь сдавливает, как будто весь воздух из комнаты исчез.

Мир становится мутным, словно я погружаюсь в глубокую воду. Кажется, что все вокруг вращается, кружится, и только звук моего учащенного дыхания остается постоянным.

Вдруг за дверью раздаются шаги.

Сначала тихие, осторожные, потом все ближе. Шорох одежды. Скрип обуви на полу. Я напрягаюсь, сердце стучит быстрее. Дыхание замирает, ладони сжимаются в кулаки. Шаги останавливаются прямо за дверью.

— Да, он туда забежал, — слышу я голос Тома, приглушенный дверью. Он говорит с кем-то, его голос обеспокоен. — Не знаю, что с ним, так несся, будто что-то случилось.

Меня накрывает волна тревоги. Том видел, куда я побежал. Теперь он привел кого-то. Мое воображение рисует худшие сценарии. Я сжимаюсь в комок, почти не дыша. Вдруг это учитель или кто-то из администрации?

Еще шаги. Тяжелые, уверенные. Стук в дверь. Один, потом второй.

— Райан, это я. Открой.

Это Тиона. Я хватаюсь за звук ее голоса, как за спасительную соломинку.

Глава 3. Границы силы

Я подползаю к двери, тянусь к замку, едва справляясь с болью в руках. Ощущение странное: будто что-то внутри меня рвется наружу, заставляя мышцы гореть и сводить судорогой. Я смотрю на свои ладони. Правая генерирует небольшие электрические разряды, превращая их в крошечные молнии, пробегающие по коже. Левая же пульсирует темным мерцанием, напоминая тусклый отблеск угасающего огня.

Как только дверь открывается, в помещение врывается Тиона. Я с облегчением выдыхаю, но тело еще слабое, обнять ее не выходит. Я пытаюсь подняться, но тут же оседаю обратно на пол.

Тиона закрывает дверь, шумно выдыхая, и оборачивается ко мне. Ее взгляд сразу падает на мои руки. Она не спешит говорить, сначала внимательно изучает это зрелище.

— Еле отвязалась от вашего директора. Очень хотел поговорить со мной, — бормочет она, качая головой.

— Он просто излишне дружелюбный… — скулю я.

— Это не так важно, — она усмехается. — Зато важно кое-что другое. Твоя кожа. Выглядит… впечатляюще, — она кивком указывает на мои руки.

— Ты об этом? — я поднимаю ладонь, и треск электричества усиливается, а тлеющий уголек на второй руке вспыхивает, как короткая искра.

— Слава всем богам Элдраса, — выдыхает она, доставая из кармана пару резиновых перчаток. — Давай прикроем это «безобразие» от чужих глаз. Как удачно я полезла чинить проводку во дворе…

Я натягиваю перчатки, и странное ощущение напряжения в ладонях уходит. Треск молний стихает, а мерцание угасает под резиной. Тиона садится передо мной на корточки и внимательно изучает мое лицо.

— И это то, о чем я думаю? — спрашиваю я, пытаясь отдышаться.

— Твое Эхо пробудилось.

— Но почему энергия? Почему искры? Почему сейчас? — слова вырываются с трудом. Мне тяжело осознать, что происходит.

— Позже. Все объясню дома. А сейчас мы должны уехать, пока никто не начал задавать вопросы. Ты можешь встать?

Я киваю, хотя ноги подгибаются. Тиона берет меня за плечо, помогая подняться. Ее прикосновение успокаивает, словно она знает, как обуздать эту силу. Я хватаюсь за нее, стараясь удержаться на ногах.

— Мне нужно забрать сумку, — говорю я. — Она осталась в классе.

— Где именно?

— В кабинете экономики. Я точно не помню… третий или девятый.

Тиона сжимает мое плечо.

— Давай я сама заберу. Если ты заметил проявление энергии, то наши недоброжелатели могут заметить его тоже.

Ее слова заставляют меня содрогнуться. Внутри снова вспыхивает то же ощущение, что я пережил минутами ранее: напряжение, энергия, требующая выхода. Но я все еще не понимаю, как ее контролировать.

— Нет, в шестом кабинете, — очень кстати вспоминаю я.

— Хорошо. Сначала выйдем наружу, и я отведу тебя в машину, потом схожу за ней.

Я делаю глубокий вдох, собирая последние силы. Мы выходим в коридор. У двери стоит Том, его взгляд полон беспокойства.

— Приступ мигрени, — говорит Тиона, как о чем-то обыденном, — и экзема, — добавляет она, кивком указывая на перчатки.

Она кладет мою руку себе на плечо и осторожно ведет меня вперед. Коридор заполнен учениками. Некоторые смотрят на меня с любопытством, другие шепчутся. Я стараюсь сосредоточиться на каждом шаге, делая все возможное, чтобы выглядеть нормально. Но до выхода еще слишком далеко.

— Ты справишься, Райан, — говорит Тиона тихо. — Просто держись.

Каждый шаг дается с трудом. Я чувствую, как напряжение внутри меня растет. Электрическое покалывание усиливается, разливаясь от ладоней вверх по рукам. В голове все больше звенит, как будто там застрял рой металлических ос.

Слышу шепот:

— Он странный.

— Смотрите, весь покраснел.

— Припадочный, наверное.

Я стараюсь отключиться от этих голосов, сосредотачиваясь на двери в конце коридора. Но электричество внутри меня кажется живым, оно хочет вырваться наружу. Мимо проходит группа студентов, и один из них случайно задевает меня плечом. От неожиданности он вздрагивает и быстро убирает руку.

— Ты ударил меня током, что за?.. — ворчит он, но на извинения ни сил, ни времени нет.

Наконец, мы выходим на свежий воздух. Я почти падаю, но Тиона подхватывает меня. Последние несколько шагов до машины кажутся вечностью. Когда я, наконец, оказываюсь в салоне, меня охватывает невероятное облегчение.

Тиона садится за руль и бросает на меня взволнованный взгляд. Ее голос звучит мягче, чем обычно:

— Мы справимся. Все будет хорошо. Посиди пару минут. Я сбегаю за твоей сумкой и велосипедом. Сумка в шестом кабинете, а велосипед где? — спрашивает она, заглядывая в приоткрытую дверь уже с улицы.

— Велик прямо у дверей, — хриплю я не своим голосом.

Тиона убегает в сторону входа в здание колледжа. Я опускаюсь глубже в кресло, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. В груди все еще теплится остаточное ощущение электрического покалывания. Я пытаюсь выровнять дыхание, но получается с трудом. Сквозь полуопущенные веки вижу, как Тиона быстрым шагом направляется к зданию.

Я прислоняюсь лбом к приоткрытому прохладному стеклу, надеясь, что свежий воздух поможет успокоиться. Через какое-то время, которое тянется невероятно долго, я замечаю, как фигура Тионы появляется на выходе из здания. Мою сумку она накинула на плечо, а другой рукой вела велосипед. Она справляется с ним так ловко, будто это не десять с лишним килограммов металла, а легкий пакет с продуктами.

Тиона подходит к машине, ставит велосипед у заднего колеса и открывает дверцу.

— Сумка на месте. Все в порядке, — говорит она, укладывая ее на заднее сиденье. Затем загружает велосипед в багажник пикапа и садится обратно в машину.

— Ну что, едем? — спрашивает она, поворачивая ключ зажигания.

Двигатель фыркает, будто хочет завестись, но тут же глохнет. Тиона бросает на приборную панель хмурый взгляд, вновь поворачивает ключ, но результат тот же. Казалось бы, мое спасение близко, но тут меня ждет еще один удар.

— Райан, у нас проблема, — тихо произносит она, отводя взгляд в сторону.

— Что еще? — я с трудом выдыхаю.

— Машина не заводится.

Эти слова неприятно режут слух. Тиона несколько раз поворачивает ключ в замке зажигания, но в ответ только слабый щелчок.

— Как назло, — бормочет она. Затем резко поворачивается ко мне: — Сможем дойти до автобусной остановки?

Я устало киваю.

— Твой велосипед заберу вечером. Сейчас главное — добраться до дома, — шепчет она себе под нос.

Я молча киваю. Выбора у меня и нет. Сомкнув зубы и собрав последние силы, я выхожу из машины, и медленно ковыляю за Тионой. Десятью минутами ранее я бы точно не смог совершить такой подвиг, так что нам очень повезло, что сейчас мне стало чуточку легче. Тем не менее мне постоянно кажется, будто тело вот-вот перестанет меня слушаться. Мы идем молча. Каждые пару метров даются с большим трудом.

Когда, наконец, перед нами появляется остановка, я почти теряю равновесие. Тиона снова помогает мне устоять. Мы садимся на ближайшую скамейку, а через пару минут подъезжает автобус.

— Как думаешь, выдержишь? — тихо спрашивает она, помогая мне подняться.

— Выдержу, — отвечаю я, хотя даже сам в этом не уверен.

Мы садимся в автобус. Я откидываюсь на пластиковую спинку, стараясь восстановить дыхание. Тиона садится рядом, кладет мою сумку себе на колени и бросает на меня внимательный взгляд.

— Мы справимся. Все будет хорошо, — мягко говорит она.

Как только автобус трогается, я опускаю руку как можно ниже, чтобы спрятать от чужих глаз, и украдкой снимаю перчатки, чтобы снова взглянуть на свои ладони. Я вижу, как из правой ладони струится едва заметное мерцание, словно раскаленный воздух в жаркий день. Слева это свечение кажется мягче, словно небольшие волны на воде. Но как только я двигаю пальцами, электрические разряды пробегают по коже, оставляя легкий треск.

— Ты что делаешь? Не снимай их, пока мы не вернемся домой, — строго говорит Тиона, озираясь по сторонам.

Я снова натягиваю перчатки.

— Мы ждали этого, как вращения трех лун, — добавляет она, улыбаясь.

— Ты хотела сказать «очень долго».

— Я именно это и сказала.

Я смеюсь. Тиона, несмотря на все годы на Земле, до сих пор не привыкла к современной манере речи. Но на самом деле мне совсем не смешно.

Я знаю, что это не просто дар. Это предупреждение. Внутри меня находится нечто, что требует контроля. Или это нечто, что принесет разрушения при неосторожном использовании.

— Я теперь, как тот древнегреческий бог? Как Зевс? — спрашиваю я тихо, держа перед собой руки.

Она качает головой, усмехаясь.

— Который бросался молниями? Нет, не совсем так.

— Тогда зачем мне эти разряды? Чтобы развлекать толпу? — ворчу я.

— Терпение, Райан. Это не просто электричество. Доберемся до дома — все объясню.

— Это значит, что мы сможем активировать Звезду? — едва ли не вскрикиваю я, вспомнив о рассказах Тионы про возможности моего кулона.

Она кивает, улыбаясь.

— Тихо ты. Скоро активируем.

— Да! — восклицаю я вполголоса.

Вскоре автобус останавливается, и мы бредем пешком до дома еще несколько десятков метров.

Когда мы переступаем порог, я замечаю, что Тиона успела немного прибраться: веранда очищена, окна открыты, мебель частично протерта. Я бросаю сумку на стол в гостиной, открываю ее и понимаю, что там не хватает кое-чего важного.

— Черт! — вырывается у меня.

— Что такое?

— Ключи. Я их потерял, — бурчу я, хлопая карманы в отчаянной надежде, что они все-таки где-то завалялись.

— Где ты мог их оставить? — голос Тионы становится настороженным.

— Думаю, в классе. Точнее, они могли выпасть, или... — Я тут же вспоминаю ехидное лицо Дилана. — Хотя нет, их наверняка стащил тот парень.

— Какой еще парень? — Тиона подходит ближе и пристально смотрит на меня. — И почему ты так уверен, что это он?

— Дилан. С первого взгляда понятно, что он из тех, кто не упустит возможности насолить, — отвечаю, чувствуя, как раздражение во мне нарастает. — Он задирает, бумажками кидается…

— И ты думаешь, он бы полез в твои карманы прямо в классе? — Тиона смотрит на меня с недоверием.

— Ну… возможно. Или он заметил, как ключи выпали, и специально их подобрал, чтобы позлить, — добавляю я. Слова звучат неубедительно даже для меня самого.

Тиона поджимает губы и устало трет виски.

— Ты проявил свое Эхо, повздорил с кем-то, забыл сумку и потерял ключи. Не лучший первый день учебы.

— Тиона, это просто провинциальный колледж, обычная подростковая ерунда. Обещаю, ничего серьезного.

Она прищуривается, явно размышляя, стоит ли нам готовиться к очередному переезду.

— Ты свою осторожность дома забыл сегодня?

— О, да знаю я! Все будет хорошо, — говорю я. — Ты сегодня вообще спала? Выглядишь не очень.

Она кивает, хотя явно не хочет признавать, что устала.

— Наверное, ты прав. Стоит отдохнуть.

Тиона уходит в свою комнату, а я выхожу на улицу. Солнце уже стремится к закату, и прохладный ветер обдувает мое лицо. Я снимаю перчатки и трогаю светящуюся кожу. Правая ладонь искрит легкими электрическими зарядами, которые перебегают с пальца на палец, как миниатюрные молнии. Левая же словно тянет воздух вокруг себя, образуя нечто вроде дрожащего поля.

Я сосредотачиваюсь, пытаясь понять, как это работает. Закрываю глаза и представляю, что ток из правой ладони перетекает в левую. На секунду свет становится ярче, молнии вспыхивают сильнее, и я слышу треск. Но затем все стихает. В левой руке напряжение исчезает, а в правой остается лишь слабое покалывание.

«Искры Эхо», — думаю я, вспоминая слова Тионы. Отголоски силы Элдраса.

Но что я должен с этим делать?

Мои мысли уносятся к кулону на моей шее. Его холодная поверхность иногда кажется живой, она словно пульсирует, излучая тихую энергию, которая тянется ко мне. Он небольшой, сделан из гладкого, почти зеркального камня с выгравированными символами, значение которых я до сих пор не понимаю. Эти символы хранят в себе тайну, но разгадать ее я пока не могу. Когда свет падает на кулон под определенным углом, кажется, что линии движутся, как будто это не просто украшение, а живой организм.

Благодаря Звезде Равновесия я ощущаю, что мы потеряли кого-то. Она светится, вызывая бурю самых разных эмоций. Это не боль в привычном понимании, а скорее пустота. Кулон — словно передатчик, принимающий слабые сигналы от тех, кто, как и я, обладает Эхом. Но также он как-то взаимосвязан с моей силой. Это связь, которую я пока не могу объяснить, но чувствую ее каждый раз, когда моя энергия выходит из-под контроля. Я знаю, что мне только предстоит раскрыть весь его потенциал.

Я касаюсь кулона, и на этот раз он становится теплым, как будто отвечает на мое прикосновение. Впервые я замечаю, как тепло постепенно распространяется по моей ладони, будто невидимые волны энергии перетекают из кулона в меня. Внутри вспыхивает знакомое чувство — легкое напряжение, как будто воздух вокруг меня становится гуще, а свет меняет свои оттенки. Пространство будто погружается в мягкую пульсацию света, и я не уверен, это реально или я просто чувствую изменения на уровне восприятия. Мое Эхо снова заявляет о себе, и на этот раз я не пытаюсь его подавить. Пусть оно раскроется.

Кулон словно начинает вести диалог. Его пульсация становится ритмичной, и я думаю: может ли он знать что-то еще? Разумеется, мне не удается так просто найти ответ.

Я захожу в дом и буквально падаю на матрас в своей комнате. Утро выжало из меня все силы, и я позволяю себе на несколько мгновений закрыть глаза. Когда я снова просыпаюсь, солнце окончательно скрывается за верхушками деревьев. Комната залита теплым, золотистым светом уличного фонаря. Чувствуя себя слегка разбитым из-за короткого сна, я выхожу на кухню.

Там у плиты стоит Тиона. Она сосредоточенно помешивает что-то в тяжелой чугунной кастрюле, а из духовки доносится аромат запеченной индейки. Весь дом пропитан запахами специй, трав и ароматом домашней еды. Я на мгновение замираю в дверях, наблюдая за ней.

«Как же ей удается совмещать в себе столько ролей?» — думаю я, чувствуя одновременно удивление и благодарность. Она защитник и Хранитель, всегда готова броситься в бой ради меня. Учитель, мастер на все руки и даже повар, способный приготовить ужин, который пахнет так, будто его готовил сам шеф-повар мишленовского ресторана.

— Проснулся? — Тиона оборачивается ко мне, заметив мое присутствие. В ее голосе слышится укоризна. — Ты не слишком-то долго спал. Тебе нужно больше отдыхать.

— Завтра уроки никто не отменял, нужно подготовиться, — отвечаю я, опускаясь на стул у стола.

Тиона улыбается уголками губ, ставя кастрюлю на деревянную подставку.

— Ну, хоть голодный? — спрашивает она, наливая горячий бульон в две миски.

— От таких ароматов? Само собой, — признаюсь я.

Она ставит передо мной миску с бульоном. Мясо в духовке золотится под светом лампы, а на гарнир — еще томится мое любимое овощное рагу.

— Руки прочь. Я еще не закончила, — предупреждает она с деланной строгостью, замечая, как я уже потянулся за вилкой.

Я улыбаюсь. В такие моменты мне сложно поверить, что это та же Тиона, которая однажды, защищая нас, с легкостью расправилась с двумя грабителями, которые имели несчастье забраться в наш дом. Она всегда была рядом — со своей силой, терпением и мудростью.

Тиона заканчивает с готовкой и садится за стол. Мы едим в тишине несколько минут.

— Знаешь, что я подумал? — говорю я, отставляя тарелку. — Ты могла бы открыть свою кулинарную передачу. Или написать книгу. «Тайные рецепты хранителя». Звучит круто, нет?

Тиона смеется.

— И кто будет ее читать? Мы? Или, может, те, кто вечно охотится за нами?

— Никогда не знаешь, вдруг у них тоже есть слабость к индейке, — отвечаю, подмигивая.

Тиона качает головой, все еще улыбаясь.

— Ладно, давай доедай. Мы должны поговорить о том, что произошло сегодня.

Она поднимается из-за стола, попутно собирая тарелки. Я жестом руки показываю, что больше есть не хочу, и отдаю ей грязную посуду.

— Сегодня ты впервые почувствовал свою силу, — начинает она, оборачиваясь ко мне. — Это было Эхо, твой Ауракус.

— Ауракус, — повторяю я, пробуя слово на вкус. — А что это вообще такое?

Тиона вытирает руки полотенцем, присаживается напротив меня и кладет локти на стол.

— Ауракус — это сила электричества, Райан. Это бесконечный потенциал энергии, который можно использовать совершенно по-разному, — начинает она. — Это больше, чем просто способность вызывать искры или заряды. Это управление энергией. Ты можешь направлять ее, преобразовывать и, возможно, даже передавать. Это большая и серьезная сила, и то, что ты увидел, лишь вершина айсберга.

Я с сомнением смотрю на свои руки.

— Ну, если это такая большая сила, почему я чувствую себя... неисправным электрощитком? — спрашиваю я.

Тиона улыбается уголками губ, но ее взгляд остается внимательным.

— Ты еще учишься, — говорит она. — Истинный потенциал Ауракуса проявляется не сразу. Легенды гласят, что самые сильные из обладателей этой силы могли «подзаряжать» своей энергией других, помогать им восстанавливать силы, а иногда даже усиливать способности. Это делает тебя не просто сильным Стражем, но и невероятно ценным.

— Легенды? — переспрашиваю я, поднимая брови. — Ты хочешь сказать, что даже ты до конца не знаешь, на что я способен?

Тиона качает головой, ее взгляд становится задумчивым.

— Не знаю, — признает она, слегка нахмурившись. — Ауракус всегда был редким даром. Те, кто обладал этой силой, входили в закрытую касту Стражей. Их отбирали именно из-за ценности и уникальности способности. О них сохранилось меньше сведений, потому что их навыки часто передавались устно, только избранным. Мы можем учиться вместе с тобой, постепенно открывая все грани этой силы. Но одно я знаю точно: если ты научишься управлять Ауракусом, он станет не просто твоим инструментом, а настоящим спасением. А путь к гармонии с этим даром лежит через старые добрые тренировки.

Ее слова оставляют во мне странное чувство. Смешанное ощущение страха перед неизвестным и надежды на то, что мо силу можно будет использовать во благо.

— Хорошо, допустим. Но до тренировок я, получается, бесполезен? — спрашиваю, глядя на свои руки, которые уже выглядят вполне обычными.

Тиона улыбается, ее глаза загораются искорками.

— Нет, конечно нет. Давай покажу. Это будет проще, чем объяснять, — говорит она, оглядывая комнату, и направляется к полке, где стоит старый аккумуляторный фонарь. Тиона берет его, проверяет, потом возвращается к столу. Она кладет его передо мной, как нечто значительное.

— Это еще что такое? Фонарь для кемпинга? — я хмурюсь, глядя на потрепанное устройство.

— Давай серьезнее, — резко отвечает она. — Его аккумулятор разряжен. Попробуй зарядить его. Почувствуй, как энергия течет через тебя.

Я смотрю на нее, неуверенно беря фонарь в руки. Металл прохладный, чуть шершавый. Тиона делает шаг назад, наблюдая, как я собираюсь с мыслями.

— Закрой глаза, — инструктирует она. — Представь, что твоя энергия — это поток. Направь ее в устройство.

Я закатываю глаза и подчиняюсь. Ладони начинают слегка покалывать. Чувствую, как внутри нарастает напряжение. Это то самое чувство, словно ток, собравшийся в груди, готовится вырваться наружу.

Внезапно фонарь оживает. Раздается щелчок, лампа вспыхивает ярким светом, ослепляя меня. Я открываю глаза. Фонарь в моих руках сияет так, будто в него заложили силу тысячи вольт. Лампочка начинает мерцать все быстрее, издавая высокий пронзительный звук.

— Все, стоп, хватит! — кричит Тиона, но я уже чувствую, как энергия вырывается из-под контроля.

Щелчок переходит в треск. В следующий миг фонарь искрит, и пластик корпуса начинает плавиться прямо у меня в руках. Я разжимаю пальцы, и прибор падает на стол. Треск затихает, оставляя после себя обугленные остатки и запах гари.

— Ты только что убил фонарь, — произносит Тиона, сложив руки на груди. Ее взгляд строгий, но уголки губ чуть дрожат, словно она сдерживает улыбку.

— Убил? Ты мне дала разряженный аккумулятор, я его зарядил. Сверх меры, — парирую я, ошеломленно глядя на остатки устройства. — По-моему, это было слишком просто.

Тиона фыркает, ее смех звучит тепло, но в нем чувствуется скрытый триумф.

— Вот видишь? Ауракус делает тебя проводником энергии. То, что ты сейчас сделал, — только малая часть того, на что ты способен.

— Малая часть? Я только что разнес фонарь! — выдыхаю я, не веря в произошедшее.

— Ты применил свою силу, — поясняет она, садясь обратно за стол. — Энергия течет в тебе. Но если ты не научишься ее контролировать, ты можешь нанести гораздо больший ущерб. Представь, если бы это был не фонарь, а что-то важное.

Я смотрю на свои ладони. Между пальцами все еще пробегают слабые искры, но кожа целая. Боли нет, только легкое покалывание, как после прикосновения к оголенному проводу. И если пару минут назад мне казалось, что этими искорками только толпу развлекать, то теперь я смотрю на свои пальцы в полнейшем ужасе.

— И что теперь, Тиона? Я же вообще не могу это контролировать… — спрашиваю я, чувствуя смесь волнения и страха.

— Сначала ты научишься успокаивать поток энергии, — отвечает она, складывая руки на груди. — Начнем с малого: контроль над руками. Если ты сможешь это освоить, остальное станет проще.

Я киваю. Тиона встает, потягивается и направляется к двери.

— Завтра начнем тренировки. А пока, — она оборачивается с хитрой улыбкой, — подумай, как ты можешь использовать свою силу, чтобы сделать что-то полезное. Или, хотя бы, не сломать что-нибудь еще. И убери за собой.

Я остаюсь сидеть за столом, рассматривая остатки фонаря. Разряды в пальцах начинают угасать, но внутри все еще пульсирует странное чувство. Это было больше, чем просто электричество. Это было что-то живое. И я должен был научиться с этим жить.

— Все, я спать! Не знаю как ты, а я никак не могу выспаться после переезда! — кричит Тиона, уходя в свою спальню.

Чтобы отвлечься, я решаю прибраться в своей комнате перед сном. Стены старые, с облупившейся краской, местами покрыты тонкими трещинами, как будто дом сам рассказывает о своем возрасте. Шкаф обшарпанный, с неровно висящей дверцей, которая скрипит при каждом движении. Пол местами стерт до дерева, оставляя видимые следы времени. Я очищаю запыленные стекла, стараясь оттереть их до прозрачности, хотя некоторые пятна, кажется, въелись навсегда. Легкий свет заходящего солнца заливает комнату, окрашивая все в теплые золотисто-оранжевые тона. Я подметаю пол, развешиваю одежду, стараясь придать этому месту хоть немного уюта.

Но мысли о том, что произошло, не дают мне покоя. Каждое движение кажется механическим, как будто я больше занят собственными размышлениями, чем уборкой. Это был мой первый день, когда я почувствовал свою силу, и первый раз, когда я понял, что могу дать отпор. Я вспоминаю, как разряды пробегали по моим пальцам, как вспыхнуло это странное, почти необъяснимое чувство. Словно где-то глубоко внутри меня проснулась часть, о существовании которой я даже не догадывался. Это чувство могущества одновременно пугало и вдохновляло.

Но чувство удовлетворения смешивается с осознанием, что я пока не понимаю, как жить с этим даром. Я не знаю, как его контролировать. Это сила, но в то же время — это опасность, как для меня самого, так и для тех, кто окажется рядом. Что, если я не смогу ее сдерживать? Что, если она проявится снова в самый неподходящий момент? Этот страх становится тихим фоном, непрерывным гулом в моей голове.

Мои ключи пропали. Я точно знаю, что их взял Дилан. Его лицо все еще стоит перед глазами, какая же у него противная ухмылка. Мы могли бы просто сделать новый комплект, и Тиона, наверняка, посчитала бы это лучшим решением. Но мне, если честно, хочется разобраться, что же с ними произошло.

Я поднимаю взгляд на лес за окном. Тени становятся длиннее, будто деревья пытаются протянуть свои ветви до земли. Ветер слегка качает верхушки, и все вокруг кажется немного не таким реальным. Вечерний свет редкими полосами проникает сквозь кроны, и я наблюдаю за кружащимися в лучах частицами пыли. Это место кажется одновременно спокойным и настораживающим, как будто оно скрывает что-то, что я пока не могу увидеть.

Завтра все начнется сначала. Новый день, новая борьба. Я знаю, что это только начало, и впереди еще много вопросов, на которые я не готов дать ответы. Но после сегодняшнего дня, я чувствую, что готов бороться. И не только, а еще и учиться, понимать, как использовать то, что я получил. Моя сила больше не кажется чем-то пугающим, она начинает обретать форму, и это наполняет меня странной решимостью.

_________________________________________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели! Хочу поблагодарить вас от всего сердца за выбор моей книги! Огромное спасибо за ваши лайки и награды, добрые слова. Для меня это очень важно и приятно. Вы просто потрясающие! Вы помогаете мне понимать, что я пишу не зря, и это придает дополнительных сил и вдохновения. Спасибо вам!

Не забывайте, пожалуйста, ставить лайки и добавлять в библиотеку. Не попрошайничаю, но так уж устроен сайт - для продвижения нужен рейтинг :( Ну и мне, конечно, будет полезно получить от вас обратную связь!

Глава 4. Энергия времени

Сегодня я проснулся рано, еще до рассвета. Взгляд падает на полутемную комнату, освещенную лишь слабым светом фонаря, пробивающимся через окно. Я натягиваю на себя толстовку и выхожу на кухню, где сразу слышу приглушенное шипение сковороды.

Тиона стоит у плиты, переворачивая что-то на горячей поверхности. Запах утренних блинчиков смешивается с ароматами свежезаваренного кофе. Она оборачивается ко мне и тут же приветственно улыбается.

— Ты уже проснулся? — говорит она, держа в руке деревянную лопатку. — Как спалось?

— Честно? — я зеваю. — Могло быть и лучше, но вчерашний день явно выбил меня из колеи.

Тиона фыркает, ставя на стол тарелку с уже готовыми блинчиками.

— Если что, пока ты спал, я успела смотаться в колледж, — говорит Тиона, облокотившись на стол. — Забрала твой велосипед и машину привезла.

Я удивленно поднимаю бровь.

— Подожди, она же не заводилась. Ты ее починила?

Тиона слегка улыбается, явно довольная собой.

— Ерунда. Контакт в стартере отходил. Открутила, зачистила, закрепила провода на место. Теперь все работает, можно спокойно пользоваться.

— Ты серьезно? — Я невольно улыбаюсь. — И как тебе все это удается?

Тиона лишь пожимает плечами.

— Да уж, супергеройская многозадачность, — бормочу я, ухватив на ходу блинчик. — А ты уверена, что успеваешь отдыхать?

Тиона хмыкает и снова поворачивается к плите.

— Мог бы и спасибо сказать, — невозмутимо бросает она через плечо.

— Спасибо, — отзываюсь я с полным ртом.

Через несколько минут я уже стою у двери, проверяя, все ли в рюкзаке. Тиона смотрит на меня с беспокойством.

— Постарайся вести себя... спокойно, договор? — говорит она.

— Как всегда, — отвечаю я, натягивая рюкзак на плечо.

Я хватаю велосипед, который теперь стоит у крыльца, и осторожно спускаю его с низких ступеней, стараясь не поцарапать раму. Утренний воздух был свежим, по-морозному колючим. Я кручу педали, наслаждаясь этим странным чувством свободы, как вдруг замечаю знакомую фигуру.

— Эй, Райан! — Том машет мне рукой, догоняя меня на своем велосипеде.

— Привет, Том. Тоже на велике ездишь?

— Брр. Холодно сегодня. Но мама редко разрешает брать машину, а своей нет, — печально отзывается он. — А ты как?

— Лучше, чем вчера, — отвечаю я.

Мы неспешно едем бок о бок, пока разговор переходит от случайных тем к обсуждению занятий. Том оказывается отличным собеседником, хотя его болтливость иногда утомляет. Но вдруг мое внимание привлекает странная листовка, прикрепленная к столбу у дороги.

Я останавливаюсь. На бумаге красуется изображение классического зеленого инопланетянина с большими черными глазами. Но привлекает внимание вовсе не это. Внизу крупными буквами написано: «Зурканы уже здесь».

— Что за?.. — бормочу я.

Том подъезжает ближе. Он тоже смотрит на листовку.

— А, это. Их тут развешивают периодически, — говорит он, махнув рукой. — Не знаю, кто это делает, но они периодически появляются на столбах. Может, кто-то решил повеселиться.

— И никто не знает, что это значит? — спрашиваю я, продолжая рассматривать рисунок.

— Да никому и дела нет, кажется. Мне вот интересно было. Так попробовал разобраться — ничего не нашел. Видишь, тут даже никакой информации нет. Хоть бы сайт какой указали. Странная реклама, — пожимает плечами Том.

— Так тебе интересна эта тема, значит? — спрашиваю я, все еще разглядывая листовку.

Том усмехается, качая головой.

— Да. Ну, не прямо чтобы маниакально, но знаешь... Меня всегда привлекали такие штуки. Тайны, заговоры, инопланетяне. Даже если это чушь, все равно интересно думать, что в этом может быть хоть доля правды.

Я перевожу взгляд с листовки на Тома. Его глаза горят любопытством, и мне становится ясно, что он действительно искренне увлечен этим.

— Забавно, — протягиваю я, медленно поднимая руку к плакату. Пальцы крепко сжимают край, и я срываю его со столба.

— Эй, зачем ты его сорвал? — Том смотрит на меня с удивлением.

Я пожимаю плечами, сворачивая плакат трубочкой и засовывая его в рюкзак.

— Тоже увлекаюсь всяким таким, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо.

— Правда? — он улыбается, чуть склонив голову. — Никогда бы не подумал. Ты не выглядишь как тот, кто верит в зеленых человечков.

Знал бы он, что сейчас разговаривает с одним из так называемых «зеленых человечков».

— Я много чем интересуюсь, — парирую я. — А этот плакат... кто знает? Может, это часть какой-то странной истории.

Том хмыкает, продолжая смотреть на меня.

— Знаешь, Райан, а ты классный. Не то, что все остальные тут.

Я лишь усмехаюсь и снова забрасываю рюкзак за спину.

— Ну что, поедем дальше? Или хочешь поискать еще парочку таких плакатов?

Том смеется и пожимает плечами.

— Ага. Никогда не думал, что скажу это, но лучше уж я поеду на занятия.

Мы снова садимся на велосипеды и продолжаем путь, но плакат в моем рюкзаке, кажется, весит куда больше, чем должен. Фигурально, разумеется. Мне не дает покоя упоминание о зурканах. Тех, кто разрушил Элдрас, стер с лица Вселенной мою планету и превратил миллионы жизней в пыль. Кто здесь может знать про существование их расы? Почему это вдруг всплывает здесь, на Земле, в странной и, казалось бы, безобидной листовке? Совпадение? Возможно. Но я в такие вещи не верю.

Я не знаю, стоит ли показывать листовку Тионе. Здравый смысл подсказывает, что это будет правильным решением, но что-то внутри меня сопротивляется. Я знаю, как она отреагирует. Так что мое эгоистичное нежелание в очередной раз собирать вещи и переезжать перекрывает все остальные доводы. Я решаю взять листовку с собой и подумать об этом позже. Возможно, когда голова будет яснее, я смогу принять правильное решение. А пока я решаю сосредоточиться на более простых вещах.

Однако в колледже мне не удается полностью погрузиться в учебу. И теперь дело даже не в мыслях о странной листовке с зурканами. Очень быстро я вспоминаю про потерянные ключи.

Проходя вдоль коридора, я замечаю Карис. Она стоит, прислонившись к открытому шкафчику, перебирая книги. Я подхожу к ней, пытаясь казаться спокойным.

— Привет, Карис. Ты не знаешь, куда могли принести потерянные вещи? Ключи, например? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно непринужденнее.

Она поднимает голову и смотрит на меня с интересом.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно уточняет она, игнорируя мой вопрос.

— Уже по всему колледжу расползлось… — бормочу я себе под нос, проводя ладонями по лицу.

Да уж. Стоило же мне так феерично заявить о себе на новом месте в первый же учебный день.

— Спасибо, Карис. Все в порядке. Мигрени у меня просто… — растерянно протягиваю. — Так что по поводу ключей?

Ее лицо становится излишне задумчивым.

— Ох, кажется, я видела кое-что вчера.

— Что именно? — я невольно напрягаюсь, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Дилан, — Карис закрывает шкафчик и смотрит мне прямо в глаза. — Он вчера крутил на пальцах связку ключей и что-то бормотал. Что-то вроде «проучу одного наглого засранца».

Моя челюсть невольно сжимается. Конечно же, это он. Кто же еще.

— Ты уверена? — спрашиваю я, хотя и без того уже ясно, что это правда.

— Уверена, — кивает она. — Если хочешь, я могу показать, где он сейчас. Кажется, он у своего шкафчика. Только, пожалуйста, не связывайся с ним!

Карис касается моей руки, и я непроизвольно оборачиваюсь к ней лицом. Едва я встречаю ее взгляд, как внутри вспыхивает странное и необъяснимое чувство. Это смущение, которое я не могу контролировать, заставляет приливать кровь к щекам. Мне кажется, что я покраснел, точно помидор. Я тут же отвожу взгляд, надеясь, что она ничего не заметила.

— Не волнуйся, — выдавливаю я. — Я не собираюсь ничего такого делать. Просто заберу ключи.

Она не сводит с меня обеспокоенного взгляда, но я уже сосредоточен на своей цели. Направляюсь к Дилану, на которого указала Карис. Он стоит у своего шкафчика с привычной насмешливой ухмылкой, а на пальце лениво крутит ту самую связку ключей. Надо же, у него еще хватает наглости.

— Дилан, — произношу я твердо, остановившись напротив него.

Его взгляд поднимается, и уголки губ растягиваются в широкой усмешке.

— А, новенький. Ну, чего тебе? — насмешливо тянет он, явно наслаждаясь моментом.

Я задерживаюсь на мгновение, вбирая в себя раздражение и сдерживая всплеск эмоций. На этот раз все должно пройти гладко.

— Верни мои ключи, — говорю я, сдерживая голос ровным и спокойным.

Дилан ухмыляется, пряча связку в карман.

— Слышали? — он поворачивается к своей свите — группе дружков, которые постоянно крутятся рядом и старательно поддакивают каждому его слову. — Чем докажешь, что это твои ключи?

— Это мои ключи, — спокойно говорю я, глядя прямо ему в глаза. — На брелке гравировка: буква «Л». Хочешь проверить?

Дилан издает короткий смешок.

— Ну надо же, какая наблюдательность, — усмехается он.

Раздаются приглушенные смешки. Я сжимаю кулаки, но сохраняю спокойствие.

— Хватит игр, Дилан. Просто верни ключи, — повторяю я, на этот раз тише, но с гораздо большей уверенностью в голосе.

Его ухмылка становится шире.

— Я прошу по-хорошему, — продолжаю, смотря ему прямо в глаза. — Верни их.

Он наклоняется в мою сторону, прожигая взглядом.

— А если не верну, то что? — язвит он громче, так чтобы все вокруг могли услышать. Вокруг начинает собираться небольшая толпа.

В этот момент с моего плеча неожиданно соскальзывает рюкзак, и из приоткрытого отделения вываливается листовка. Она падает на пол, приземляясь прямо рядом с ногами Дилана. Я тянусь к ней, но он оказывается быстрее. Поднимает листовку и, с интересом приподняв бровь, разворачивает ее. Я едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться в голос.

— Что это у нас тут? «Зурканы уже здесь»? Повелся на этот прикол, новенький?

В толпе раздаются смешки, и его «свита» присоединяется к насмешкам. Дилан театрально поднимает листовку над головой.

— Ребята, кажется, у нас тут эксперт по инопланетянам! — громко заявляет он, обращаясь ко всем вокруг.

Мне же чудом остается сохранять спокойствие. Вместо того чтобы отвечать на его издевки, я наклоняюсь, поднимаю рюкзак и застегиваю его.

— До встречи, Дилан, — повторяю я, поднимая на него взгляд. В моем голосе звучит спокойная, но непреклонная угроза.

Прежде чем уйти, я замечаю Карис в толпе. Ее взгляд лишен насмешки, как у остальных. Напротив, она смотрит на меня внимательно, с каким-то странным пониманием, будто знает больше, чем должна. Это заставляет меня на мгновение напрячься, но я быстро отбрасываю эти мысли.

Я разворачиваюсь и иду в сторону туалета. Эхо снова начинает пробуждаться, и я чувствую, что мне срочно нужно остаться наедине с собой, прежде чем я потеряю контроль.

В туалете я запираюсь в кабинке. Как только я раскрываю ладони, становится ясно, что напряжение не ушло. Между пальцами мелькают слабые искры, словно энергия ищет выход. Правая рука едва заметно светится, а по коже бегут крошечные разряды.

— Черт, — шепчу я себе, закрывая глаза. Стараюсь успокоиться, дышу глубоко и медленно, но электрический зуд не проходит. Разряды чуть тише, но я ощущаю, как энергия продолжает накапливаться.

Когда звонок оповещает о начале следующего занятия, я надеваю перчатки. Они выглядят нелепо, зато скрывают вспышки на ладонях. Выходя из туалета, чувствую, как взгляды студентов снова устремляются на меня.

На уроке Дилан делает вид, что не замечает меня, но его насмешливая ухмылка говорит за себя. Карис, напротив, приветливо улыбается, что немного смягчает напряжение.

Следующие несколько уроков проходят спокойно. На удивление, никаких стычек с Диланом не случилось. На физкультуре я переодеваюсь в спортивную форму и захожу в зал, когда в просторном помещении раздается шум голосов. Мимо меня проходит группа студентов, направляясь к разминочной зоне. На дальнем конце площадки уже собралась толпа, перекрикивая друг друга и возбужденно жестикулируя. Среди всех этих звуков я слышу знакомый голос — Дилан. Его громкий смех эхом разносится по залу.

Я стараюсь не обращать внимания, пока не замечаю, что кто-то приближается. Это Том, его рыжие волосы привычно растрепаны, а слишком большие очки выглядят готовыми соскользнуть с носа. Он делает вид, что увлеченно проверяет шнурки, но все же бросает на меня косой взгляд.

— Я же предупреждал тебя, чтобы ты не связывался с Диланом, — шепчет он, склонившись ближе.

— Я и не связывался, — отвечаю я, тщательно разминая мышцы перед тренировкой.

— А вот он так не думает, — настаивает Том, слегка покачивая головой. — Так что держи ухо востро.

— Да плевать я на него хотел.

— Ну как знаешь.

Том кивает, будто обдумывая мои слова, но на его лице читается беспокойство. Он оглядывается через плечо на дальний конец зала, где Дилан со своей компанией шутит и размахивает руками. Я возвращаюсь к растяжке, но напряжение в воздухе становится ощутимым.

Спустя несколько минут шум усиливается, и я чувствую, что на меня обращены взгляды. Когда я поворачиваюсь, становится ясно, что это не случайно. Дилан, в окружении своей свиты, шагает ко мне. Его ухмылка полна самодовольства, а в руке он сжимает баскетбольный мяч.

— Эй, Райан, — его голос звучит слишком громко, перекрывая остальные звуки в зале. — Почему бы тебе не показать, на что ты способен?

Я выпрямляюсь, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня уже начинает нарастать раздражение.

— Дилан, я здесь не для того, чтобы играть в твои игры, — твердо отвечаю я.

Его свита разражается смехом, и один из них — высокий парень с массивными плечами — бросает ему мяч.

— А ты у нас играешь только с зелеными человечками, получается? — продолжает Дилан, бросая мне мяч. Он попадает прямо в голову, и я уверен, что так и было задумано.

Удар сильнее, чем я ожидал. Мяч выбивает меня из равновесия, но я успеваю удержаться на ногах. Толпа вокруг замолкает, а тишина становится оглушительной.

— Ты хочешь внимания, Дилан? — говорю я, едва удерживая мяч в руках.

Он ухмыляется, делая шаг вперед.

— Только если тебе есть, что предложить, — отвечает он, скрестив руки.

Я бросаю мяч обратно с таким усилием, что он пролетает мимо Дилана и с громким стуком отскакивает от стены. Его ухмылка меркнет на мгновение, но он быстро берет себя в руки.

— Ладно, игра началась, — шипит он, кивая своим друзьям.

Внезапно один из них — массивный парень с темными волосами — встает между нами.

— Куда собрался? — спрашивает он, скрещивая руки.

— Отойди, — отвечаю я, ощущая легкое покалывание в пальцах.

— А я тебе разве мешаю? Возьми и обойди, — заявляет он, насмешливо глядя сверху вниз.

Я делаю шаг вперед, глядя прямо ему в глаза.

— Отойди в сторону, — говорю я, стараясь звучать спокойно.

В этот момент покалывание усиливается, превращаясь в заметные разряды, пробегающие по моим пальцам. Секунду спустя между нами пробегает короткая искра, и он отскакивает, хватаясь за руку.

— Что за?.. — его слова теряются в шуме толпы.

Все замирают. Дилан перестал ухмыляться, его взгляд становится жестким.

— Я должен был испугаться? — его голос звучит напряженно.

— Решай сам, — отвечаю я, чувствуя, как напряжение внутри начинает спадать.

Я отворачиваюсь, но слышу, как кто-то шепотом говорит:

— Он его толкнул?

Когда я ухожу к зоне для отдыха, Том следует за мной.

— Что это было, черт возьми? — шепчет он, его голос дрожит.

— Да ничего не было, Том. Просто все они жалкие трусы, — отвечаю я спокойно.

Я знаю, что это еще не конец. Но сегодня я показал, что могу постоять за себя, хотя сам до конца не понимал, чем мне это аукнется. Однако последствия не заставили себя долго ждать. Спустя секунду послышался резкий свисток учителя физкультуры и громкий крик:

— В кабинет директора, живо!

Спустя 20 минут мы оказываемся в кабинете директора. Комната большая, но уютная, освещенная мягким светом из встроенных в потолок панелей. Массивный черный стол в центре словно разделяет нас от директора, добавляя к атмосфере строгости. Полки с книгами и сертификатами вдоль стен подчеркивают его статус. Директор Рейн сидит за столом. Его взгляд тяжелый, пронизывающий, будто он видит каждого из нас насквозь.

— Простите за беспокойство, мистер Рейн, — говорит учитель физкультуры. — В спортзале случился конфликт между ними.

Директор Рейн молча кивает, делая знак, чтобы учитель оставил нас. Тот с облегчением кивает в ответ и быстро уходит. Дверь за ним закрывается с легким щелчком, и тишина становится ощутимой. Директор складывает пальцы домиком перед собой, его глаза внимательно изучают нас одного за другим, словно выискивают слабое место.

— Ну, кто хочет начать? — произносит он негромко, но в его голосе звучит требовательная интонация.

Я молчу, стараясь не встречаться с ним взглядом. Мои руки лежат на коленях, напряжение в них постепенно угасает, но я все равно чувствую остаточное покалывание. Том, сидящий рядом, бросает короткий взгляд в мою сторону, словно раздумывает, стоит ли говорить.

— Кто-то бросил мяч в Райана, — первым заговорил Дилан, кивнув в мою сторону. — Он решил, что это я, и набросился на Лорена.

— Это правда? — директор Рейн поворачивается к парню, которого я ударил разрядом. Его взгляд становится более пристальным.

Лорен, все еще потирающий плечо, медленно кивает.

— Да, сэр. Он меня электрошокером ударил!

— И что ты скажешь? — спрашивает мужчина, переводя взгляд на меня.

Я поднимаю голову, встречаюсь с его глазами и делаю глубокий вдох. Голос звучит ровно, хотя внутри все еще кипит.

— Я не знаю, про какой электрошокер он говорит, — начинаю я, стараясь не упустить контроль. — Но я знаю, что мяч в меня первым бросил Дилан.

— Ты обвиняешь его без доказательств? — переспрашивает директор, его голос становится холоднее.

— Я не обвиняю, — твердо отвечаю я. — Я просто говорю, что это был он.

Директор Рейн склоняет голову, будто обдумывая мои слова. Его взгляд возвращается к моим рукам, и я быстро убираю их под стол, стараясь скрыть, как между пальцами еще пробегают слабые искры.

— Даже если так, Райан! Он мог попасть в тебя случайно. Не так ли?

В моменте меня наполняет ощущение обиды от тотальной несправедливости. Я хочу возразить, но Том вдруг вмешивается.

— Это был Дилан. И он сделал это нарочно. Я видел, как он бросил.

Я резко поворачиваюсь к нему, удивленный. Не думал, что Том осмелится вступиться за меня. Может, у него свои счеты с Диланом?

— Ты уверен? — спрашивает директор.

— Да, сэр, — отвечает Том, не отводя взгляда. — Он бросил мяч ему в голову со всей силы.

— Кому-то из вас нужно в медпункт? — спрашивает директор у нас с Лореном.

— Не нужно, сэр, — отвечает тот, хотя его голос звучит натянуто. Я отрицательно мотнул головой.

Мужчина кивает и, сделав пометку на одном из своих электронных планшетов, поворачивается к Дилану.

— Можете идти. Надеюсь, этот инцидент не помешает подготовке к матчу.

Дилан, нахмурившись, кивает и поднимается. Лорен следует за ним. Мы с Томом тоже встаем.

— Райан, Том, задержитесь.

Когда дверь за ними закрывается, директор Рейн снова смотрит на нас.

— Итак, Том, — тихо говорит он. — Ты действительно видел, как Дилан это сделал?

Том выдерживает паузу, затем кивает.

— Да. Видел.

Мужчина молчит, затем тяжело вздыхает и качает головой.

— Хорошо. Я проведу с ним воспитательную беседу. Но у Дилана скоро важный матч за честь нашего колледжа. Войдите в его положение, он нервничает и много тренируется.

Я лишь усмехаюсь, но быстро себя одергиваю, понимая, что не стоит вступать в спор.

— Впредь, Райан, держи себя в руках. Я надеюсь, второго раза не будет. Вы свободны.

Мы встаем и направляемся к двери. Как только она закрывается за нами, я резко поворачиваюсь к Тому.

— Почему ты вступился? — спрашиваю я, не скрывая удивления.

Он смотрит на меня, его лицо остается невозмутимым.

— Потому что это была правда, — отвечает он. — Дилан достал всех. И меня тоже. Стоило хотя бы попытаться.

Его слова звучат искренне, и я чувствую странное облегчение. Но напряжение все еще не уходит. Я засовываю руки в карманы, чтобы скрыть, как между пальцами пробегают искры.

— Спасибо, — тихо говорю я.

Том только кивает и идет в свою сторону. А я остаюсь на мгновение, размышляя о том, что эта стычка, скорее всего, далеко не последняя.

После обеда у меня дополнительное занятие по информатике. Звонок уже прозвенел, и я захожу в кабинет с небольшим опозданием. Миссис Колсон, наш преподаватель, бросает на меня строгий взгляд, но ничего не говорит. На доске написана тема сегодняшнего задания: «Создание простого HTML-документа. Основные теги и структура страницы». Это совсем для новичков, я уже изучал эту тему, но мне интересно послушать еще раз.

Я быстро пробираюсь к своему месту, стараясь не создавать лишнего шума. Включаю компьютер, открываю редактор и принимаюсь за задание. Успокаивающий ритм работы помогает мне сосредоточиться. Пальцы бегло печатают код: открываю теги, создаю заголовки, добавляю абзацы.

Краем глаза замечаю Карис. Она сидит через два ряда и, как ни в чем не бывало, улыбается мне, слегка помахав рукой. Я улыбаюсь в ответ и коротко машу ей, прежде чем сокрушительно проиграть эти гляделки и снова уткнуться в экран.

Но спустя минуту что-то падает на стол рядом с клавиатурой. Я наклоняюсь и вижу сложенный лист бумаги. Осторожно разворачиваю его, стараясь не привлекать внимание. Внутри наспех написано:

«После занятий пойдем в “Кэндис”?»

Меня охватывает странное чувство. Щеки начинают гореть, и на мгновение я забываю, как мне кажется, даже свое собственное имя. Сердце бьется быстрее, чем обычно, и я невольно оборачиваюсь к Карис. Она смотрит на меня, ожидая ответа, чуть наклонив голову в сторону.

Собравшись с мыслями, я пишу на обороте бумажки: «Пойдем», — и складываю ее обратно. Затем, бросив взгляд в сторону преподавательницы — она отвернулась к доске, — кидаю записку Карис. Она ловит ее с легкой улыбкой, разворачивает, читает и кивает.

Я отвожу взгляд, возвращаясь к экрану. Но на лице все еще остается легкая улыбка. Понятия не имею, что происходит, но это мне определенно нравится.

Глава 5. Поход в Кэндис

После информатики мы с Карис выходим из колледжа, и я сразу хватаюсь за руль своего велосипеда. Сегодня мне предстоит просто катить его. Карис идет рядом со мной, а я замечаю, как солнечный свет играет в ее волосах, создавая на них почти золотое сияние. Пытаюсь не смотреть на нее слишком часто, но мне это почти не удается.

— Жаль, что у меня нет велосипеда, — говорит она, бросая взгляд на мой. — Это бы сэкономило кучу времени.

— Ну, ты не так уж и медленно ходишь, — отвечаю я, чувствуя, как странное смущение прокрадывается в мой голос.

— Это потому, что я всегда стараюсь везде успевать, — улыбается она. — Не люблю заставлять людей ждать.

Мы сворачиваем на тропинку, ведущую к центру Эмберхолла. Через дорогу виднеется здание кафе, а легкий ветерок приносит приятный сладковатый аромат выпечки. Я сразу думаю о том, что булочки в «Кэндис» просто обязаны оказаться вкусными, раз они так аппетитно пахнут. Но это не единственный приятный запах: у Карис очень вкусные духи. Что-то вроде ванили и корицы. Пытаюсь сосредоточиться на дороге, но мысли ускользают.

— Чем ты вообще увлекаешься? — спрашивает она, вдруг заглядывая мне в глаза.

— Эм... ничем особенным, — отвечаю я. — В основном, компьютерные игры, книги. А ты?

— Я обожаю рисовать, — отвечает она с энтузиазмом. — Правда, это больше как хобби, чем что-то серьезное. Еще я люблю читать. Особенно классику. А фильмы — только старые. Особенно люблю нуар.

— Рисование, книги, старое кино, — повторяю я, словно запоминаю ее слова. — У тебя хороший вкус.

Она смеется, звонко и легко, и я ловлю себя на мысли, что ее смех мне нравится даже больше, чем запах свежих булочек. Да что, черт возьми, происходит?

Пока мы идем, расстояние между нами сокращается, и наши плечи иногда почти соприкасаются. Пару минут до кофейни пролетают как мгновение. Я пытаюсь унять волнение, сжимая руль чуть крепче.

— Ну вот, — говорит Карис, останавливаясь перед дверью «Кэндис». — Добрались.

Я бросаю взгляд на витрину, за которой уютно расположились пышки с корицей, шоколадные круассаны и пироги. От одного только вида в животе начинает урчать. Карис смотрит на меня, ожидая, когда я открою дверь. Я отставляю велосипед у стены рядом и пропускаю девушку вперед.

— Спасибо, — тихо говорит она, когда я толкаю дверь.

Мы заходим внутрь. Уютная атмосфера кафе сразу обволакивает нас. В помещении ароматы становятся еще более насыщенными. Мне моментально хочется попробовать все меню. Интерьер здесь простой, но очаровательный: деревянные столики с искусственными цветами в вазочках, пара диванов вдоль стен и полки с книгами, которые явно никто не читает. На стенах висят небольшие картины — что-то похожее на работы начинающих художников.

— Ты была права, — говорю я, втягивая носом запах. — Здесь действительно пахнет невероятно.

Карис улыбается и подходит к витрине. Внутри пышки с корицей, шоколадные круассаны, маффины и пироги, словно только что вынутые из духовки. За стеклом на кассе есть перечень кофейных напитков: латте, капучино, американо, эспрессо. Ничего себе выбор для провинциальной кофейни. За кассой стоит девушка, которая приветливо улыбается, ожидая, когда мы сделаем заказ. В ее глазах виден легкий интерес, она спокойно следит за нами, но не торопит.

— Ты что будешь? — спрашивает Карис, повернувшись ко мне.

— Думаю, возьму пышку с корицей и капучино, — отвечаю я, разглядывая витрину. — А ты?

— Пышку с ванильной глазурью и латте, — говорит она, немного задумчиво. — Но вообще, я хочу попробовать все здесь.

— А я думал, ты уже, — удивляюсь я, собираясь сделать заказ.

— Нет, — отвечает она, качая головой. — Но я стремлюсь к этому. А пышки — это то, что я советую всегда. Они давно стали местными легендами, честное слово.

Мы делаем заказ и садимся за небольшой столик у окна. В кафе тихо, и единственное, что нарушает покой — слабый гул от разговоров немногочисленных посетителей и негромкая музыка, льющаяся из колонки под потолком. За соседним столом от нас сидит пара влюбленных. Молодые люди заглядывают друг другу в глаза, тихо переговариваясь и улыбаясь. У стойки, с чашкой кофе и газетой в руках, сидит пожилой мужчина. Он медленно переворачивает страницы, попивая свой напиток. За дальним столиком у окошка сидит женщина, которая ведет активную беседу по телефону.

— Ну, что скажешь? — спрашивает Карис, откусив кусочек своей пышки и взяв в руки чашку.

Я пробую свою еще теплую пышку, ничего вкуснее в жизни не ел!

— Ты не соврала, — признаю я. — Это действительно невероятно. Даже лучше, чем я ожидал.

— Я же говорила, — с улыбкой отвечает она. — У них еще пироги хорошие, но это в следующий раз.

— Уже планируешь, как мы придем сюда в следующий раз? — усмехаюсь я, осторожно отпивая свой кофе. — В смысле, не мы, конечно, а ты…

Однако в следующую секунду к моим щекам вновь приливает кровь, и я чувствую, как начинает покалывать пальцы.

— Почему бы и нет? — невозмутимо отвечает она, оглядываясь. — Эмберхолл — маленький городок, здесь все друг друга знают с рождения. В любом случае я рада адекватной компании. Понимаешь?

Она выразительно смотрит на меня и я согласно киваю в ответ.

— А ты случайно не из тех, кто вечно сидит дома и читает книги? — поддразнивает она.

— Иногда, — отвечаю я, разглядывая свою чашку. — Но это не значит, что я не люблю гулять. Просто… я пока что тут никого особо не знаю. Проблемы всех новеньких.

— Ну, теперь знаешь, — легко говорит Карис, отставляя чашку в сторону. — Если ты, конечно, не против моей компании.

Я ловлю себя на мысли, что чувствую себя непривычно легко рядом с ней. Да, я все еще немного волнуюсь, но благодаря ее непринужденной манере разговора, звонкому смеху и доброму взгляду мне быстро удается расслабиться.

— Совсем не против, — я стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. — С тобой… интересно.

Карис улыбается, и я думаю, что этот момент мне точно захочется сохранить в памяти. Она слегка наклоняется ко мне и с интересом спрашивает:

— А ты в каких городах жил раньше? Вы часто переезжаете?

Я на мгновение замираю, судорожно вспоминая, какие города можно назвать. Думаю, если бы я рискнул перечислить все, она бы решила, что мы с Тионой, как минимум, странные.

— О, много где, — отвечаю, делая вид, что считаю в голове. — Лафайет, Оранж-Бич, какой-то маленький городок где-то в Вирджинии... Трудно вспомнить все. Мы с мамой много переезжали.

— А почему? — ее голос звучит так, будто это просто невинное любопытство. — У нее работа такая?

Я стараюсь выглядеть непринужденно и пожимаю плечами.

— Что-то вроде того. Она переводчик, работает на себя, но иногда ей хочется сменить обстановку. Мама всегда была… немного непоседливой.

Карис улыбается, но ее глаза изучают меня чуть внимательнее.

— Понятно. А как ты вообще с этим справляешься? Постоянно быть новеньким — это, наверное, тяжело.

— Привык, — отвечаю я. — Ну, а ты? Всю жизнь в Эмберхолле?

— Нет, — она отрицательно мотнула головой. — Я жила в Лос-Анджелесе долгое время. Там, знаешь… как-то слишком много людей что ли. А здесь хорошо. Эмберхолл — маленький городок. Здесь спокойно и безопасно. Хотя, конечно, иногда хочется посмотреть мир. Но это в будущем.

— Так твои родители тоже любят переезжать? — спрашиваю я.

Карис на это не отвечает. Лишь сдержанно улыбается и отводит взгляд.

— А что насчет мигреней? Это с детства?

Мое сердце на мгновение останавливается, но я быстро беру себя в руки.

— Да, с самого детства, — лгу я. — Врачи говорят, что это что-то генетическое. Иногда бывают приступы, но ничего критичного.

— Это, наверное, от отца, да? — уточняет она, и я чувствую, как внутри все сжимается.

Это допрос?

— Он с вами? — непреклонно продолжает она.

— Нет, — отвечаю быстро. — Он умер, когда я был маленьким. Мама воспитывает меня одна.

Карис наклоняет голову, ее взгляд становится мягче.

— Прости, не хотела задеть.

— Все нормально, — говорю я, делая глоток из своей чашки.

Несколько секунд мы сидим в тишине, пока Карис не заговаривает на другую тему. Она спрашивает о моих любимых книгах, фильмах, и я стараюсь активно поддерживать разговор. Но где-то в глубине души остается странное чувство. Ее вопросы звучат слишком наводящими, слишком точными. И тут я понимаю, что про саму Карис я не знаю ровным счетом ничего.

— Ну а ты? — спрашиваю я, отпивая кофе. — С кем живешь?

Карис тут же опускает взгляд на свои руки, что лежат на столе.

— Знаешь, мои родители… погибли, когда я была маленькой.

Я поднимаю на нее взгляд, а она продолжает, не встречаясь со мной глазами:

— Меня воспитывал дядя Рождер. Он был классным. Строгим, но справедливым. Мы с ним часто смеялись, — ее губы трогает легкая, почти грустная улыбка. — Но летом его не стало. Авария. С тех пор я одна.

Я чувствую, как что-то в груди сжимается.

— Ты… одна живешь?

— Да, — отвечает она, наконец поднимая глаза. — Я же совершеннолетняя, так что это вроде как нормально. Дядя оставил достаточно сбережений, так что я не испытываю дискомфорт в материальном плане. Но, конечно, иногда бывает… одиноко.

— Прости, Карис, — тихо говорю я. — Это… должно быть, тяжело.

— Сначала да, — признает она. — Но сейчас я привыкла. Это не значит, что я не скучаю по ним, конечно.

Ее слова трогают меня больше, чем я ожидал. Я чувствую, как между нами возникает странное, но ощутимое понимание. Мы оба потеряли близких, и, хотя наши ситуации различны, эта общая черта объединяет.

— Ты сильная, — говорю я после небольшой паузы. — Справляться с этим одному… не каждый смог бы.

Она смотрит на меня с благодарностью.

— Спасибо, Райан. Но, если честно, я просто делаю, что могу. Иногда мне кажется, что другого выбора у меня нет.

Мы на мгновение замолкаем, и Карис снова улыбается, пытаясь разрядить атмосферу:

— Ладно, а то что-то слишком мрачно стало. Ты мне лучше скажи… Зачем ты сорвал ту листовку?

— Какую? — я делаю вид, что не понимаю.

— Ну, ту, с инопланетянином. Я видела, как она выпала из твоего рюкзака. Ты ее сорвал со столба, так? Зачем? Ты интересуешься… такими темами?

Она смотрит на меня с нескрываемым любопытством. Мое удивление, должно быть, читалось на лице.

— Подожди, — говорю я, наклоняясь чуть ближе. — Ты тоже интересуешься этой темой?

Карис смеется.

— Ты первый, кого они заинтересовали. Знаешь, никому в городе ведь нет дела до этих листовок. А ты вон, даже сорвал ее и в рюкзак положил. Значит, тебе не все равно.

Я задумываюсь, как лучше ответить. Придумываю что-то простое:

— Ну… скажем так, я люблю всякие загадочные штуки. И эта листовка выглядела как раз так: странно. Вот сама-то как думаешь, зачем кому-то развешивать подобное?

— Хм… — она пожимает плечами. — Не знаю. А вдруг это такой тайный шифр для своих? Или что-то вроде того.

Я застываю на мгновение и внимательно вглядываюсь в ее глаза. Я думаю о том, что Карис вполне может оказаться одной из нас. В ее словах, в странных вопросах, в этом случайном совпадении — что она, как и я, потеряла семью и живет одна — что-то неуловимо перекликается с моим прошлым.

Я прокручиваю в голове воспоминания о тех, кто был отправлен вместе со мной. Мы были разделены, нас спрятали в разных местах, чтобы усложнить задачу зурканам. Могла ли Карис быть одной из нас? Ее спокойное, непринужденное поведение кажется слишком естественным, но что если это все маскировка?

Нет. Это невозможно. Я отгоняю мысль, словно надоедливую муху. Я просто хочу видеть совпадения там, где их нет. Таких совпадений тысячи. Она всего лишь обычная девушка из провинциального городка, с непростой судьбой. Карис не может быть связана с Элдрасом. Эта мысль кажется безумной.

— О чем задумался? — ее голос возвращает меня в реальность. Ее взгляд цепляется за мое лицо, выражая не столько любопытство, сколько легкую тревогу.

— Да так, ерунда, — поспешно отвечаю я, отводя взгляд. — Просто задумался о… — я замолкаю, пытаясь придумать что-то правдоподобное, — о том, как странно, что листовки вроде той никто не замечает.

— Хм, — протягивает она, слегка улыбаясь. — Наверное, людям просто все равно.

Я киваю, надеясь, что она не заметила моей внутренней борьбы.

Мы выходим из «Кэндис», и свежий вечерний воздух слегка бодрит после тепла кофейни. Карис идет рядом, ее шаги легкие, как будто она почти порхает над тротуаром. Я качу велосипед, чувствуя, как расслабляющее настроение, которое подарил поход в кафе, постепенно сменяется напряжением. Карис поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и я собираюсь задать вопрос, который вертится в голове уже некоторое время.

— Карис, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — А ты встречаешься с Диланом?

Она приподнимает бровь, и я чувствую, как уши начинают гореть.

— С Диланом? — переспрашивает она, чуть хмыкнув. — Нет, конечно. Мы... ну, раньше вместе гуляли, но это была ерунда. Он все воспринимал слишком серьезно, а я не могла относиться к этому так же, — ее взгляд стал задумчивым. — Думаю, он все еще не может это принять.

Я киваю, стараясь не выдать облегчение от ее ответа. Мы продолжаем идти молча, но тишина кажется неожиданно приятной. Улицы Эмберхолла уже начали пустеть, редкие фонари мерцают теплым светом, освещая дорогу.

Когда мы подходим к ее дому, Карис останавливается и поворачивается ко мне. В свете фонаря она выглядит особенно красивой. Она слегка улыбается, но глаза смотрят серьезно.

— Райан, — говорит она тихо, — пожалуйста, не связывайся с Диланом. Он... может быть жестоким. Это того не стоит.

Я готов сказать, что не собираюсь устраивать проблем, но она вдруг достает что-то из кармана и протягивает мне. Мои ключи.

— Подожди... Это... — я ошеломленно смотрю на нее. — Как они у тебя оказались?

Карис чуть пожимает плечами, на ее губах появляется озорная улыбка.

— Просто вытащила их из его сумки, пока он не смотрел.

— Ты что? — я не знаю, то ли радоваться, то ли злиться. — Ты понимаешь, что это могло плохо закончиться?

— Ага, понимаю, — отвечает она с веселой невозмутимостью. — Но ведь все закончилось хорошо, да?

Я смотрю на нее, и что-то во мне едва не заставляет пересечь это небольшое расстояние и поцеловать ее. Но я не могу пересилить страх. Вместо этого я просто сжимаю ключи в руке и тихо говорю:

— Спасибо, Карис. Ты... невероятная.

Она улыбается, чуть наклонив голову.

— Пожалуйста. Теперь постарайся не попадать в неприятности, ладно?

— Постараюсь, — отвечаю я с улыбкой, хотя это звучит не совсем убедительно.

Мы обмениваемся коротким «пока», и я смотрю, как она скрывается за дверью дома. Стараюсь не думать о том, что я мог бы сказать или сделать иначе. Сажусь на велосипед, нажимаю на педали и направляюсь домой, чувствуя, как ветер холодит лицо.

Я почти доезжаю до дома, когда замечаю впереди знакомую фигуру. Том едет в ту же сторону, хотя его дом находится в другом районе. Это кажется мне странным, но я решаю догнать его, чтобы узнать, что он тут делает.

— Эй, Том! — кричу я, ускоряя ход.

Он оборачивается и тут же останавливается, спрыгивая с велосипеда.

— Райан! Я как раз тебя искал, — довольно кричит он, слегка запыхавшись.

Я останавливаюсь рядом, с интересом наблюдая, как он лезет в свой рюкзак.

— Искал? Зачем?

Том вытаскивает свернутую листовку и расправляет ее передо мной. На бумаге снова тот самый инопланетянин с большими черными глазами, а внизу надпись: «Зурканы уже здесь».

— Ты сегодня так внимательно рассматривал ее, — говорит он с ноткой гордости. — Я специально после колледжа покатался по городу и нашел еще одну. Подумал, тебе будет интересно.

Я беру листовку из его рук, приятно удивленный.

— Спасибо, Том. Ты серьезно? Ради этого катался по всему городу?

Он пожимает плечами, улыбаясь.

— Мы же друзья, Райан. Я подумал: почему бы и не найти еще? А потом, вдруг ты из этого что-то интересное узнаешь.

Я улыбаюсь, не зная, как еще выразить благодарность.

— Это круто. Правда, спасибо.

Это было и правда здорово. Я в любом случае планировал найти такую же листовку. Предстояло еще решить, нужно ли показывать ее Тионе.

— Ну, что, прокатимся немного?

Мы крутим педали минут десять, обсуждая все подряд: от колледжа до местных слухов о странных людях, которые якобы развешивают такие листовки. Том предлагает несколько забавных теорий, но я стараюсь не углубляться, чтобы не показывать слишком навязчивого интереса.

Наконец, на развилке мы прощаемся. Я разворачиваюсь к своему дому, а Том направляется в сторону своего.

Теперь меня не покидает ощущение, что у меня наконец появился кто-то, кто поддерживает и понимает меня. Это ощущение согревает даже в холодный вечер.

Когда я наконец добираюсь домой, воздух уже становится заметно холоднее. Фонари перед нашим домом бросают длинные тени на тротуар, создавая уютную атмосферу. Входя в дом, я чувствую знакомый запах еды, и это сразу успокаивает.

— Ты вовремя, — говорит Тиона, выглядывая из кухни. — Ужин почти готов. Как день?

— Насыщенный, — отвечаю я, сняв куртку и прислонив велосипед к стене. — Но, пожалуй, один из лучших за последнее время.

Мы садимся за стол, и я ем пару ложек горячего супа, который она подала. Разговор сначала идет о мелочах: о том, как прошел день, и о ее делах. Но затем я вспоминаю о листовке. Я украдкой бросаю взгляд на Тиону, пытаясь понять, как она может отреагировать.

Она всегда настроена на бегство, если что-то угрожает нашему укрытию, и мысль о том, что листовка может стать новой причиной для переезда, заставляет меня внутренне сжаться. Пока она спокойно рассказывает о своем походе в магазин, я прокручиваю варианты: стоит ли показывать ей находку? Или лучше пока оставить это при себе? Смогу ли я разобраться с этим самостоятельно?

— Ты какой-то задумчивый, — замечает она, и в ее голосе звучит легкое беспокойство.

— Нет-нет, просто устал, — отвечаю, выдавливая слабую улыбку и возвращаясь к ерунде вроде погоды и предстоящих занятий.

Я решаю, что пока не буду ничего говорить. Листовка лежит в моем рюкзаке, и я просто ношу ее с собой. Позже, возможно, я пойму, что с этим делать.

— Ладно, сегодня будет тренировка? — спрашиваю я.

Тиона убирает грязную посуду и складывает ее в раковину.

— Да, если хочешь отдохни, и займемся тренировкой, — она кивает в сторону окна. — Твои способности начинают пробуждаться, и тебе нужно научиться их контролировать.

Я вздыхаю, понимая, что отдых будет недолгим. Но что-то в ее тоне — смесь уверенности и заботы — заставляет меня кивнуть.

— Ладно, Тиона. Пойду поваляюсь пару минут.

Она улыбается, впервые за вечер позволяя себе выглядеть чуть мягче.

— Конечно, Райан.

После ужина я ухожу в свою комнату, чувствуя, как усталость накрывает волной. Открыв дверь, я почти бездумно бросаю рюкзак на стул, а сам заваливаюсь на матрас. Тот приятно прогибается подо мной, и я закрываю глаза, чувствуя, как напряжение дня постепенно уходит.

Перед моим внутренним взором вновь всплывает лицо Карис. Ее светло-золотистые волосы, напоминающие солнечные лучи, ее глаза — глубокие, выразительные, но немного грустные. Я вспоминаю ее звонкий и искренний смех, в эти моменты она будто бы была сама собой. Эти мысли заставляют меня невольно улыбнуться, и в груди разливается тепло.

Но мое мечтательное состояние длится недолго. Из коридора доносится голос Тионы, спокойный, но настойчивый:

— Райан! Спускайся.

Я с усилием поднимаюсь на локтях, возвращаясь в реальность. Конечно, тренировки. Пытаться укротить свои пробуждающиеся способности после такого дня — последнее, чего мне сейчас хочется, но я знаю, что Тиона права.

— Отдохнул? — спрашивает она, заходя в комнату.

— Более-менее, — отвечаю я.

— Хорошо. Тогда пойдем, уже поздно, — говорит она, бросив на меня строгий взгляд.

Я встаю, слегка потянувшись, и направляюсь за ней. Мы выходим во двор, где уже стоят расставленные каменные блоки, мишени и другие вещи, которые она подобрала для занятия.

— Сегодня будем работать над концентрацией, — говорит Тиона. — Ты должен научиться управлять своей силой, чтобы она не просто вспыхивала в нужный момент, а подчинялась тебе полностью.

Я киваю, чувствуя, как внутри поднимается привычное напряжение. Это будет непросто, но я знаю, что это необходимо.

Глава 6. Новые открытия

Я кручу педали велосипеда, еду по пустынной дороге, наслаждаясь легким ветерком, который приятно обдувает лицо. День был долгим, но не могу не признать, что неплохо справляюсь. В голове крутятся мысли, одна за другой, словно соревнуются, какая из них станет главной.

Эмберхолл... Провинциальный колледж, новые лица, а я уже успел немного освоиться. Даже с Томом подружился. Этот рыжий парень оказался забавным. Болтливым, конечно, но при этом искренним и добрым. Сегодня он снова меня удивил, притащив еще одну листовку про зурканов. «Мы же друзья», — всегда говорит он. Друзья... Как давно я не слышал этого слова в свой адрес. Том даже не понимает, насколько мне важна его поддержка.

Кстати, про листовки. Я практически неделю пытаюсь найти информацию о том, кто и зачем мог расклеить подобные объявления, но пока безуспешно. Отсутствие какой-либо информации в интернете наталкивает на тревожные мысли, но я все еще настроен решительно. А вот мысли плавно перетекают к более приятным.

Карис... Она будто видит меня насквозь, задавая те самые каверзные вопросы. Воспоминание о нашей прогулке в «Кэндис» такое приятное. Что-то есть в ней такое, чего я пока не могу объяснить. И зачем она забрала у Дилана мои ключи? Это просто смелость или... забота? Симпатия? Я слишком часто думаю о ней. Надо прекращать.

Я вздыхаю и кручу педали быстрее, словно пытаюсь убежать от собственных мыслей. Перед глазами мелькают знакомые пейзажи. Надо сосредоточиться на насущном, а не на девушке, которая, вероятно, даже не испытывает ко мне тех чувств, которые я нафантазировал.

А что может быть важнее? Тренировки с Тионой. Я впервые ощущаю прогресс. Пусть он пока небольшой, но прогресс есть прогресс. Вчера я, наконец, смог направить электрический разряд точно в бутылку. Два раза подряд! Конечно, не идеально, разряды немного уходят в сторону, но ведь я только начал. С каждым разом я все лучше чувствую энергию внутри себя. Она больше не пугает, хотя все еще кажется немного чужеродной. Иногда складывалось впечатление, что она ждет момента, чтобы сорваться с цепи.

Мы с Тионой тренируемся каждый вечер. Она строгая, но справедливая. Иногда мне кажется, что она верит в меня даже больше, чем я сам. Вот только... Звезда Равновесия. Мои мысли сразу возвращаются к ней. Кулон всегда был со мной, сколько я себя помню. Однако я точно знаю, что пока могу использовать лишь малую часть его возможностей. Тиона только обещает, что вскоре мы его активируем, но пока откладывает момент. Скорее бы уже.

Я подъезжаю к нашему дому, торможу у крыльца и ставлю велосипед к стене. Я на мгновение задерживаюсь, чтобы вдохнуть свежесть вечера. Вхожу в дом, слышу, как Тиона возится на кухне. Шум воды из-под крана и грохот посуды заглушают мои шаги. Она оборачивается, когда я вхожу.

— На этот раз в колледже все хорошо? — спрашивает она, бросив на меня короткий взгляд.

— Почти, — ухмыляюсь я, откидываясь на стул и стараясь выглядеть расслабленно.

— Не знаю, хочу ли я знать, что это значит, — бормочет она, снова сосредотачиваясь на готовке.

— Может, и не стоит, — отвечаю я, наблюдая, как пар поднимается из кастрюли.

На мгновение в комнате устанавливается тишина, пока Тиона не задает следующий вопрос.

— Эхо проявлялось?

— Нет, — спокойно отвечаю я, хотя внутри сразу вспыхивает легкая тревога. Сегодня я еле сдержал очередное проявление Ауракуса во время перемены. Дилан намеренно задел меня плечом, когда проходил мимо по коридору. Я не хочу, чтобы Тиона узнала об этом. — А у тебя как день?

Она поворачивает голову и смотрит на меня чуть дольше, чем обычно, но, видимо, решает не настаивать.

— Насыщенный, — говорит она, вытирая руки полотенцем. — Сначала заехала в банк. Потом проверила, можно ли здесь сбыть кое-что из драгоценностей с Элдраса. Знаешь что? Можно. Только нужно быть осторожнее. Слишком много вопросов, если начинаешь переводить крупные суммы.

Я киваю. Мы живем за счет этих драгоценностей. Когда нас отправляли с Элдраса, наши наставники успели позаботиться, чтобы у нас было все необходимое для выживания. Редкие камни, украшения, созданные руками лучших мастеров планеты, — они стали нашим средством существования. Мы можем продавать их по мере необходимости, чтобы иметь средства на безбедную жизнь. Но здесь, на Земле, такие вещи привлекают внимание, а лишние вопросы нам ни к чему. Поэтому каждый раз приходится действовать осторожно и продумывать каждый шаг. В любом случае, Тионе всегда удавалось идеально справляться с этой задачей.

— Это да, — протягиваю я, размышляя о том, как она умудряется так искусно балансировать между риском и безопасностью.

Тиона хмыкает, бросая на меня короткий взгляд, и мне кажется, что она собирается добавить что-то еще. Но вместо этого она слегка наклоняет голову и хитро прищуривается.

— Ну, выкладывай. Кто она?

— Кто? — переспрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал максимально невинно.

— Не притворяйся. Улыбка у тебя сегодня… такая. Дело точно в девушке.

— Откуда ты знаешь? — сдаюсь я, понимая, что отвертеться не получится.

— Райан, я твой Хранитель. Я почти все про тебя знаю. Тем более, я тоже когда-то была молодой. Знаю, каково это — потерять голову, — отвечает она с явным задором.

— Ох, Тиона, перестань, — вздыхаю я. — Здесь все иначе, так что не надо раздувать из мухи слона. Здесь можно встречаться, расставаться и влюбляться в разных людей хоть каждый день. Это совсем не то, что на Элдрасе.

— Верно. Там все было иначе, — соглашается она, и в ее голосе на миг появляется нотка грусти.

Я замечаю, как она чуть замедляется, словно погружаясь в свои мысли. На Элдрасе браки не заключались, как здесь. Там не было торжеств или пышных церемоний. Вместо этого влюбленные проходили серьезные испытания, которые символизировали их связь. Например, они выбирали совместный путь через Лес Светил — древнее место, где каждый шаг был наполнен опасностью, связанной с волей природы. Там пары должны были найти друг друга среди тысяч путей и ловушек, оставленных в лесу. Партнеры встречались в центре леса, когда каждый проходил свою половину пути. На свет молодые уже выходили вместе. Этот путь был испытанием не только физическим, но и духовным. Он проверял доверие и готовность поддерживать друг друга в самых трудных обстоятельствах.

Когда пара достигала центра Леса Светил, они становились связаны не только словом, но и силой их единого пути. Союзы скреплялись не клятвой, а знаком, который проявлялся в их жизни, даруя особую силу и защищая от бед.

Тиона, наверное, сейчас думает о Лео. О своем партнере. Они вместе прошли все испытания и жили счастливо много лет. Но она потеряла его, и эта утрата по сей день не отпускала ее. Ее взгляд становится немного отрешенным, но потом она, как всегда, быстро возвращается в реальность, словно отгоняя эту боль.

— Ладно, иди мой руки, — говорит она, махнув в сторону ванной. — Обед готов.

— Хорошо, — отвечаю я, поднимаясь со стула и подходя к раковине. По пути ловлю себя на мысли, что иногда даже эти мелкие детали нашей повседневной жизни кажутся мне странно уютными. Но вопрос Тионы о «той самой девушке» так и не выходит из моей головы.

— Так кто она? — мягко переспрашивает Тиона, и я улыбаюсь.

— Ее зовут Карис Купер. Мы часто общаемся с ней. Даже в кофейню ходили недавно. Она… сильная, умная, уверенная в себе, — произношу я, чувствуя, как слова даются с неожиданной легкостью.

Тиона улыбается, и в этой улыбке я замечаю редкую теплоту.

— Интересно. Но, Райан, ты помнишь, что наши планы могут измениться в любой момент?

— Помню, — отвечаю я, вытирая руки.

И в этом знании был привкус неизбежности.

После обеда Тиона, как всегда, уверенно распоряжается:

— Передохни, Райан. Потом у нас будет серьезное дело.

Хоть она и говорит спокойно, но я слышу в ее голосе интригу, которая мгновенно овладевает моим вниманием. Что за дело такое? Я пытаюсь пока не выдать своего интереса, лишь киваю и иду в свою комнату.

Я ложусь на кровать, пытаясь расслабиться, но отдых никак не идет. Мысли роятся в голове: о Тионе, о ее словах, о Карис. Я вспоминаю, как описывал Карис перед обедом. «Она сильная, умная, уверенная в себе». Мне одновременно становится смешно и неловко.

Долго мечтать не получается. Интрига, которую закинула Тиона, сверлит голову. Серьезное дело? Это что-то связанное с моими тренировками? Или с зурканами? А может, это связано с теми чертовыми листовками?

Проходит не больше двадцати минут, прежде чем я сдаюсь, осознавая, что поваляться спокойно не получится. Кажется, кровать стала слишком жесткой, подушка слишком плоской, а потолок слишком белым.

Тут же я слышу голос Тионы:

— Райан, пора!

Я взлетаю с кровати быстрее, чем когда-либо. Вскакиваю и бегу к ней, будто за дверью ждет не очередная тренировка, а разгадка всех тайн, что меня мучают.

— Что за дело? — спрашиваю я, едва переступая порог комнаты.

Тиона стоит с привычно спокойным видом, но ее глаза выдают напряжение.

— Будет непросто, — говорит она. — Присаживайся.

Я киваю и выполняю ее просьбу, уже готовый ко всему.

— Достань свой кулон, — просит она, имея в виду, чтобы я вытащил его из-под футболки.

Я подчиняюсь, но не могу до конца поверить, что момент, которого я так долго ждал, произойдет именно сейчас. Я знаю, что Звезда Равновесия — артефакт, о котором Тиона всегда говорит, как об одном из ключей к моему истинному предназначению. Мое сердце начинает биться чуть быстрее.

— Мы ее активируем? — спрашиваю я, осторожно касаясь гладкой поверхности кулона. — Прямо сегодня?

— Именно, — отвечает Тиона, ее голос спокоен, но я чувствую напряжение в тоне. — Но прежде чем мы начнем, нужно кое-что прояснить.

Я киваю, хотя внутреннее нетерпение едва не вырывается наружу.

— Ты знаешь, это очень важный артефакт, — начинает она, проводя рукой над Звездой. В ее уверенном голосе слышится материнская забота. — Звезда Равновесия не только позволяет чувствовать приближение зурканов и смерть таких, как ты. Она связана с твоей сущностью. Благодаря ее влиянию, ты сможешь развивать свои способности и держать их под контролем.

Я продолжаю кивать.

— Она поможет тебе в целом управлять силой, — продолжает Тиона. — Делать ее инструментом, а не угрозой. С ее помощью ты сможешь создавать барьеры, концентрировать энергию, вызывать молнии. Но главное, она даст ответы. Через нее ты узнаешь больше о прошлом, о том, почему мы здесь, и о том, что делать дальше.

Тиона на мгновение умолкает, ее взгляд смягчается, но в нем все еще горит решимость.

— Возможно она поможет найти других носителей сил. Отличить союзников от врагов. И она станет твоей защитой. В критический момент она будет на твоей стороне, даже если ты сам потеряешь контроль.

Слушая Тиону, я чувствую, как волна ответственности начинает давить. Но вместе с этим появляется и надежда. Я осторожно подношу кулон к лицу и разглядываю его так, будто вижу впервые. Тепло разливается по ладони, наполняя все тело.

— Она ведь… реагирует на меня? Я стал замечать, будто с момента проявления силы больше чувствую нашу связь… не знаю, как правильно объяснить, — мой голос дрожит от удивления.

— Да, — подтверждает Тиона. — Это значит, что ты готов.

Она кладет руку на мою, ободряюще сжимая. На мгновение мир вокруг замирает, и вся моя сущность сосредотачивается на Звезде.

— Ты готов узнать, что дальше? — спрашивает Тиона, ее взгляд полон силы.

Я киваю, крепче сжимая артефакт.

Тиона указывает на тахту, что стоит в центре нашей кухни. Я шагаю к ней, ощущая, как напряжение в воздухе нарастает. Ветер, гулявший за стенами, усиливается, его звук сливается с легким гулом от Звезды.

— Ложись, — произносит она, указывая на скамейку.

Я послушно укладываюсь спиной на мягкую поверхность. В комнате воцаряется глубокая тишина, прерываемая лишь шорохом ветра за стенами.

— Закрой глаза и сосредоточься, — мягко говорит Тиона. — Когда я начну активацию, ты почувствуешь тепло. Не пугайся этого ощущения, позволь магии течь.

Я делаю глубокий вдох и прикрываю глаза. Мир вокруг словно замирает, оставив лишь звуки ветра за окном и мое собственное дыхание. Тиона начинает процесс. Она кладет свои ладони на мою руку. На ту, в которой я сжимаю Звезду Равновесия. Одними губами она шепчет едва ли разборчивые слова — скорее всего что-то на языке Элдраса, который я не слишком хорошо знаю, ведь рос и воспитывался на Земле. Сначала тепло едва заметно, но постепенно оно усиливается, переходя в легкое покалывание. Но это вовсе не то жжение, которое я испытываю при приближении врага. Это нечто совсем иное.

— Позволь своим мыслям идти туда, куда зовет магия, — шепчет она.

Сперва я не понимаю, что она имеет в виду, но спустя короткое время все вокруг будто растворяется. Легкий ветер касается моего лица, наполняя воздух ароматами, которых я никогда не чувствовал на Земле. Я открываю глаза — и передо мной открывается картина, от которой захватывает дух.

Элдрас.

Зеленое небо простирается над головой, по которому плывут бледные розовые облака. Солнце здесь сияет мягче, чем на Земле, его свет обволакивает все вокруг золотистым свечением. Вокруг раскинулись бескрайние луга, усеянные цветами, которые переливаются всеми цветами радуги. Кажется, что эти поля дышат, будто природа здесь живая, чувствующая и внимательная.

Недалеко от меня возвышаются деревья, которые не похожи ни на одно земное растение. Их стволы искрятся, словно состоят из чистого кварца, а ветви утопают в листве, сияющей мягким голубым светом. Сверху доносятся звуки — мелодичные, завораживающие. Я поднимаю голову и вижу необыкновенно красивых птиц. Их тела напоминают переливающиеся кристаллы, а крылья, словно сотканные из тончайших нитей света, издают мелодичный звон, когда те парят в воздухе.

— Это... Элдрас. Мой родной город Селестар. Да? — шепчу я, не в силах отвести глаз от открывшегося передо мной вида.

Ответа не требуется. Я знаю, что это мой родной дом. Даже если воспоминания о нем стерлись или остались лишь обрывки, сейчас он словно приветствует меня, зовет вернуться.

В поле я замечаю стаю животных. Они напоминают земных антилоп, но с длинными изящными хвостами, которые двигаются синхронно их шагам. Шерсть у них короткая, нежно-зеленая, с белыми полосами вдоль спины. На миг одно из существ останавливается, и его большие глаза с темными радужками смотрят прямо на меня. Взгляд мудрый, понимающий.

Природа вокруг — это музыка, танец и свет. Каждый звук, каждое движение кажется частью великой гармонии, как будто все вокруг живет и дышит.

— Ты чувствуешь? — доносится голос Тионы, хотя ее саму я не вижу. Голос исходит из ниоткуда и звучит мягко, как часть общей атмосферы. — Мы потеряли все это. Но наше наследие никогда не исчезнет полностью. Элдрас живет в тебе. Он живет в нас.

Я делаю шаг вперед, мои ноги касаются мягкой травы, и я чувствую тепло, которое исходит от самой земли. Это тепло, словно объятие родного дома. Передо мной начинает формироваться путь из света. Он тянется через луга и кристальные леса, исчезая где-то за горизонтом.

Теплый ветер снова обдувает мое лицо, и я ощущаю, как мягкий свет окутывает меня. Все вокруг меняется. Лес, водопад и поля исчезают, уступая место другой, более знакомой картине.

Я стою у дома. Его светлые стены, простая деревянная дверь, большие окна — я здесь точно бывал раньше. На лужайке перед домом яркая зеленая трава, переливающаяся на солнце. Это наш дом на Элдрасе.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу их.

Мама стоит на крыльце, ее светлые волосы слегка растрепал ветер. Она смеется, прикрывая рот рукой, у нее такие добрые глаза. Папа чуть дальше, он подбрасывает мячик в воздух, ловко подхватывая его, как будто устраивает для меня миниатюрное представление.

И вот он — я. Маленький, еще беззаботный, босоногий, бегу по лужайке с громким смехом. Я поднимаю руки вверх, пытаясь поймать мячик, но не выходит, я падаю в траву и тут же заливаюсь смехом. Папа подхватывает меня на руки, легко, словно я совсем ничего не вешу. Он кружит меня, а я хохочу, хватаясь за его шею.

— Еще! — кричу я, мой детский голос звучит так звонко, что у меня самого перехватывает дыхание.

— Леран, осторожнее! — говорит мама, но ее голос полный заботы и любви. Она улыбается, наблюдая за нами.

Папа опускает меня на землю, но я тут же бросаюсь к маме, прячусь за ее юбку, словно в игре. Она наклоняется, обнимает меня, проводя ладонью по моим растрепанным волосам.

— У тебя все получится, мой маленький герой, — говорит она, ее голос звучит так ласково, что я чувствую, как мое сердце сжимается.

Я стою в стороне и смотрю на эту сцену, будто из другой жизни. Этих воспоминаний у меня почти не осталось. Я не помню голоса родителей так ясно, не помню их лиц в таких деталях. И все же сейчас, здесь, на этой лужайке, все кажется таким настоящим. И у меня не остается сомнений, что это они.

Тепло и свет, исходящие от Звезды Равновесия, начинают меняться. Я чувствую, как что-то внутри меня замирает, а затем переворачивается. Сцена перед глазами — мама, папа, я, смеющийся и играющий на лужайке, — вдруг исчезает. Лужайка становится темнее, а солнце меркнет.

Тучи сгущаются, закрывая небо, как будто сама природа предчувствует беду. Светлая зелень превращается в выжженную пустошь, и я слышу гул. Он нарастает, словно рев тысяч двигателей, смешанных с низким рычанием. Воздух становится тяжелым, как перед грозой.

Я поднимаю взгляд к небу и вижу их. Огромные металлические корабли, похожие на разросшиеся когтистые руки, парят над горизонтом. Их поверхности искрятся кроваво-красным светом, который кажется чуждым всему живому. Это зурканы. Я знаю их даже не по воспоминаниям, а скорее по ощущению — эта угроза намертво врезалась в мою сущность.

— Они, — едва выдыхаю я, чувствуя, как страх сжимает грудь.

Первые удары приходятся на окраины города. Вспышки света освещают руины, в которые превращаются дома. Их оружие — не просто орудия разрушения. Это механизмы, которые превращают все, что они касаются, в пыль. Они способны оставить после себя лишь пустоту.

Впереди я вижу силуэты самих зурканов. Они высокие, стройные, с гладкой, мерцающей кожей, которая кажется броней. Их лица острые, почти человеческие, но глаза светятся холодным желтым светом, излучая безжалостную расчетливость. Длинные пальцы заканчиваются когтями, а движения — плавные и бесшумные, как у хищников. Гладаня темная броня срослась с их телами.

Рядом с ними движутся их звери, которых они привезли с Мирагона. Эти создания — жуткая смесь плоти и металла. Огромные волкоподобные существа с горящими красными глазами. Их тела частично покрыты чешуей, а вместо лап — когти из стали. Они рычат, их рев разносится эхом, заставляя дрожать землю под ногами.

На другом краю города я вижу более крупных чудовищ. Они напоминают гигантских скорпионов, но их хвосты источают черную, удушающую дымку, которая растекается по земле, уничтожая все живое. Их движения быстры, точны, словно каждое действие заранее запрограммировано. Они не оставляют ничего на своем пути.

Город, который был таким светлым и живым, теперь превращается в руины. Крики жителей смешиваются с ревом зверей и гулом кораблей. Все это кажется мне ужасной симфонией хаоса. Я чувствую, как мои ноги прирастают к земле. Я хочу помочь, но не могу даже пошевелиться.

— Райан, мне жаль, но тебе нужно это видеть, — раздается голос Тионы, но звучит он как эхо. Я не понимаю, откуда он доносится, ведь вокруг меня — только пустота.

Видения становятся яснее. Сквозь мелькающие образы хаоса я вдруг вижу Тиону. Она стоит на обломках здания, ее лицо сосредоточено, но глаза полны боли. В ее руках оружие, которым она защищает группу детей. Рядом с ней мужчина, ее спутник. Я понимаю, что это Лео, хоть никогда не видел его. Он тоже сражается, прикрывая ее спину. Их движения слаженные, как у напарников, которые доверяют друг другу безоговорочно. Но затем раздается взрыв, и все меняется.

Я вижу, как мужчину сбивает ударная волна. Он падает, его тело неподвижно. Тиона кричит, ее голос пронзает шум битвы, но она не сдается, продолжает защищать детей. Ее лицо искажено горем, но она быстро берет себя в руки. Ее руки дрожат, но она ведет детей вперед, к спасительным кораблям.

Я вижу, как нас — нескольких детей, включая меня — в панике усаживают в корабль. Все вокруг охвачено огнем и дымом, крики жителей сливаются с шумом разрушения. Тиона и другие Хранители направляют нас, указывая, куда идти. Я узнаю своих родителей. Они стоят в стороне, смотрят на меня, но не идут за мной. Мама улыбается сквозь слезы, а отец поднимает руку в прощальном жесте. Я хочу броситься к ним, но кто-то удерживает меня за плечи и подталкивает к трапу.

В последний момент, перед тем как люк корабля закрывается, я вижу, как мать обнимает отца. Они остаются на разрушающейся планете, их фигуры исчезают в дыму и пламени.

Корабль взлетает, его стены сотрясаются, но я продолжаю смотреть в иллюминатор. На фоне темного неба вспыхивают огни — это бомбы. Элдрас умирает. Разрушение охватывает все, что я знал и любил. Вдруг мое внимание привлекает лицо девочки, сидящей напротив меня в корабле. Светлые волосы обрамляют ее бледное лицо. Она смотрит на меня, и на мгновение ее черты становятся знакомыми. Это… Карис. Я вижу это ясно. Ее глаза полны страха, но в них есть нечто, что удерживает мое внимание.

Я резко возвращаюсь в реальность, чувствуя, как все мое тело дрожит. Я пытаюсь отдышаться, но легкие сдавлены. Все, что я только что видел, невозможно забыть.

— Райан, смотри на меня, — голос Тионы звучит твердо, но заботливо. Она сидит рядом, держит мои руки, которые до сих пор сжаты на Звезде Равновесия.

— Это было только видение. Ты в безопасности.

— Карис... она была там... на корабле, Тиона, — выдыхаю я, пытаясь уловить ее взгляд. — Это она! И она тоже с Элдраса!

Тиона сжимает мои плечи и смотрит мне прямо в глаза.

— Райан, успокойся! Дыши глубже! Тебе нужно переварить увиденное, — шепчет она, — Зрелище было не из приятных. У тебя шок, я понимаю.

Я замираю, ее слова ранят сильнее, чем все видения вместе взятые.

— Что?! Ты не веришь мне? — резко спрашиваю я, вскочив на ноги. Адреналин снова начинает гудеть в моих венах. — Тиона, я видел Карис! Я точно видел ее, это была она!

Тиона поднимается, оставаясь спокойной, но ее взгляд становится строже.

— Райан, я понимаю, что ты чувствуешь, — говорит она, ее голос остается ровным, но в нем слышится нотка предупреждения. — Но ты должен знать: при первом взаимодействии со Звездой Равновесия после активации возможны некоторые искажения восприятия. Это мощный артефакт, он пробуждает твою память и обостряет восприятие. Видения могут быть правдой, но могут включать и образы, созданные твоими воспоминаниями или эмоциями.

— Нет, это не просто эмоции! — восклицаю я, не веря своим ушам. — Это было так ясно, так реально. Она смотрела на меня, Тиона! Она была там, на корабле!

Тиона молча смотрит на меня. Ее спокойствие начинает постепенно заглушать мою ярость и замешательство.

— Я не говорю, что ты ошибаешься, Райан, — вкрадчиво говорит она, заглядывая мне в глаза. — Но сейчас ты должен сосредоточиться. Видения — это всего лишь часть твоего пути. Нам нужно больше информации, чтобы понять, что из увиденного правда, а что — лишь иллюзия. Давай начнем с малого. Дыши.

Я сглатываю, чувствуя, как напряжение немного уходит, но внутри все еще бушует буря. Медленно сажусь обратно, стараясь обуздать мысли, которые крутятся в голове, словно вихрь.

Я обхватываю голову руками, чувствуя, как реальность все еще ускользает. Ее слова звучат разумно, но они не дают ответа на главный вопрос. Что, если я все-таки прав?

— Теперь ты видел, как все было. Нам повезло, что мы успели отправить тебя и других, — сказала Тиона. — Без вас возрождение невозможно.

Она старается подбодрить меня, но сейчас мне все равно. Это жуткое зрелище уничтожения моей планеты застывает перед глазами. Внезапно с улицы раздается пронзительный свистящий звук, а за ним грохот. Будто что-то тяжелое с высоты упало на крыльцо.

— Ты это слышала? — шепчу я, замерев.

— Да, — тихо отвечает Тиона. Я слышу в ее голосе напряжение.

Мы вскакиваем одновременно. Я чувствую, как холод страха пробегает по спине. Сердце пропускает удар.

Тиона бежит к кухне и хватает нож. Ее клинок сделан из зачарованного оникса, который может пробивать магические барьеры. Я поднимаюсь на ноги, с трудом унимая дрожь в руках.

— Прячься за кресло, — быстро говорит она, кивая в сторону массивного кресла у стены.

— Что? Почему? — начинаю я, но она перебивает.

— Потому что сейчас не время задавать вопросы.

Не желая тратить время на споры, я прячусь за кресло. В моих мыслях все еще всплывают образы разрушенного Элдраса: пылающие деревья, черный дым, крики и битвы. Я зажмуриваюсь, пытаясь выбросить их из головы. И Карис… была ли она там?

Я наблюдаю, как Тиона открывает дверь на несколько сантиметров. Страх и адреналин накрывают меня волной. Я оглядываюсь и хватаю первое, что попадается под руку — швабру с длинной деревянной рукояткой, которую Тиона очень кстати оставила в углу комнаты после уборки. В тот же миг я чувствую, как сила пробегает по моим жилам. На руках вспыхивают маленькие электрические искры.

Я выскакиваю из-за кресла, держа деревяшку перед собой.

— Все хорошо, Райан. Успокойся, — говорит Тиона, но я уже направляюсь к двери, готовый встретить того, кто ждет снаружи.

Вместо нападения в комнату врывается порыв холодного ветра. На пороге не видно монстра или врага. На самом деле, там никого нет. Тиона смотрит на улицу, затем медленно опускает нож и открывает дверь шире.

— Вон… — начинает она, но замолкает, ее взгляд упирается в странный предмет, лежащий прямо на пороге.

Я подскакиваю, чтобы посмотреть. На пороге лежит металлический предмет, похожий на черный футляр с синим отливом. На его поверхности выгравированы символы, напоминающие древние знаки Элдраса. Один из них я узнаю сразу — это символ защиты и силы.

— Что это? — спрашиваю я, глядя на Тиону, которая осторожно поднимает футляр с порога.

— Артефакт, — шепчет она, ее голос едва слышен. — Он не мог оказаться здесь случайно. Кто-то подбросил его.

— Кто? — я чувствую, как внутри нарастает напряжение. — Кто-то нашел нас?

Тиона долго смотрит на футляр, ее взгляд напряженный.

— Я не знаю. Но он с Элдраса. И это лишний раз подтверждает, что отправитель точно знает, кто мы такие.

Тиона поднимает футляр, закрывает дверь и кладет его на стол. Моя рука касается его поверхности, и я чувствую слабое тепло, исходящее от металла. Оно будто реагирует на мое прикосновение.

— Это оружие. Нож, — говорит Тиона, укладывая изделие под лампу. — Но не простой. Нож из зачарованного мракония, — продолжает она, замечая мой интерес. — Редчайший металл, который использовали мастера Элдраса для создания оружия, способного пробивать любую броню. Магия делает его особенно смертоносным.

Она раскрывает футляр, и теперь я вижу нож.

— Почему я не знал о таком раньше? — спрашиваю я, разглядывая его, а мои пальцы медленно тянутся к лезвию, чтобы ощутить его текстуру.

Тиона мягко кладет руку на мою, останавливая.

— Его использовали только хранители древних тайн. В мирное время такие ножи создавались как обереги, а в войну — как последнее средство. И, увы, мы поняли, насколько они эффективны против зурканов, когда стало слишком поздно.

— То есть таким ножом можно убить зуркана?

— Да. И кто-то прислал его тебе. Это не враг, — заключает Тиона, выключая лампу и отряхивая руки.

Я киваю.

— И кто же мог это сделать? — спрашиваю я.

Тиона вздыхает, ее глаза блестят в свете лампы.

— Скорее всего, это кто-то из тех, кто спасался вместе с нами, — отвечает она. — Возможно, один из детей или Хранителей. Кто-то, кто смог найти нас. Или... не знаю.

Я опускаю взгляд на нож.

— Каким образом они нашли нас? — продолжаю я. — Мы давно ни с кем не связывались.

Тиона хмыкает, ее губы чуть изгибаются в слабой улыбке.

— Элдрас — непростое место, Райан. Сила нашей планеты связывает нас всех. Возможно, тот, кто передал этот нож, использовал свое Эхо. Они могли оставить маяк, направить его к нам. Но сейчас важнее другое.

Она подходит ближе, ее рука касается моего плеча.

— Ты должен носить этот нож при себе, — говорит она, глядя мне прямо в глаза. — Он — твое преимущество. Если зурканы когда-либо придут за тобой, этот нож может спасти твою жизнь. И еще.

Она делает паузу, будто обдумывая свои слова.

— Мы должны выяснить, кто мог передать его нам. Это шанс на воссоединение. Вы, дети Элдраса, наделенные способностями, стали достаточно взрослыми, чтобы объединить свои силы и противостоять врагу. Вы должны постараться восстановить нашу расу. Я верю, что это возможно.

Я чувствую, как эти слова проникают в меня, вызывая смесь облегчения и тревоги. Я осторожно беру нож в руку. Лезвие кажется почти невесомым, но его магия ощутима. Она пульсирует, как будто отзывается на мой сердечный ритм.

— А если это ловушка? — спрашиваю я, все еще разглядывая гравировку на рукояти. Символы, которые напоминают мне о доме, о прошлом, о том, чего уже не вернуть.

Тиона качает головой.

— Это не ловушка, — говорит она уверенно. — Если бы это сделали враги, они бы не прислали тебе мраконий. Они бы уничтожили его, как только нашли. Нет, Райан. Тайный отправитель хочет помочь тебе. И сейчас тебе нужно понять, кто стоит за этим и почему.

Я сжимаю рукоять ножа сильнее, чувствуя, как в груди разгорается решимость. Кто бы это ни был, он точно знает, кто я и что мне предстоит сделать.

Глава 7. День испытаний

Просыпаюсь по третьему будильнику. Утренний свет пробивается сквозь щели занавесок, заливая комнату теплым свечением. Голова немного гудит, как может быть после ночи, полной кошмарных снов.

А снился мне Элдрас. Луга, сияющие зеленью, небо в мягких бирюзовых тонах. Все это поглощала тьма. Земля чернела под ногами, ветер становился оглушающим, а издалека появлялись силуэты, похожие на зверей с острыми когтями. Их шаги сливались с ревом. Вдалеке я вдруг увидел Карис. Она стояла неподвижно, на лице отражается страх. Она подняла руку, словно хотела что-то сказать, но ее слова утонули в гуле. За ее спиной появилась тень — гигантский корабль зурканов. Свет ослепил, и все вокруг исчезло. Я проснулся с бешено бьющимся сердцем, ощущая, как холодный пот стекает по вискам. Теперь я сижу на кровати, зевая и потирая лицо.

На прикроватной тумбочке лежит металлический нож, излучающий слабое сияние, как будто притягивающий взгляд. Я машинально беру его, прохладная рукоять идеально ложится в ладонь. Я до сих пор не понимаю, как он оказался вчера у дверей нашего дома, но я верю, что этот предмет важен. Я закидываю нож в свой рюкзак и направляюсь в душ.

Когда я выхожу из ванной, Тиона уже на кухне. Она сидит за столом, сосредоточенно глядя в планшет. На столе раскиданы бумаги.

— Доброе утро, — бросаю я, опускаясь на стул.

— Доброе, — отзывается она, не поднимая головы. Через мгновение ее взгляд все же скользит по мне. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — отвечаю я, хотя странное чувство, словно недосказанность или некая угроза после вчерашнего, все еще витает в воздухе.

Я вновь вытаскиваю нож и кручу его в руках. Она замечает это.

— Теперь будешь носить с собой? Правильно, — Тиона одобрительно кивает.

— Ну да, — отвечаю я. — Ты же говоришь, что он может защитить от зурканов. Это же точно с Элдраса, да?

— Без сомнений. Такие вещи не могут оказаться на Земле сами собой, — уверенно говорит она. — Обязательно держи его при себе, Райан. Возможно, кто-то хотел передать тебе что-то важное. Мы выясним, кто и зачем.

Я молча киваю. После быстрого завтрака, закидываю на плечо рюкзак и иду обуваться. Завязываю шнурки и выхожу на крыльцо.

— Телефон взял? — спрашивает Тиона, пока я усаживаюсь на велосипед.

— Взял, — отзываюсь.

— Если что-то случится, сразу звони, — напоминает она, и я поднимаю руку в знак согласия, выезжая на дорогу.

Еду по утренней улице, наслаждаясь прохладой ветра. Велосипед легко скользит по асфальту, но мысли мешают сосредоточиться на дороге. Где-то на окраине сознания все еще крутятся события последних недель. Все это — листовки, видения, неожиданный презент в виде ножа. Все это кажется мне частью какого-то сложного пазла.

На очередном повороте мой взгляд невольно останавливается на знакомом ярком пятне. Листовка. Еще одна, приклеенная на фонарный столб. На этот раз я не раздумываю. Останавливаю велосипед, быстро срываю ее, комкаю посильнее и бросаю в ближайшую урну.

Я не хочу, чтобы это видела Тиона. Мысли о возможном бегстве снова отзываются тяжестью в груди. Я не хочу снова срываться с места. Нет. Только не сейчас. Я во всем разберусь сам. Я нажимаю на педали, стараясь уйти от тревоги. Нож ощутимо прибавляет вес содержимому рюкзака, но его наличие определенно успокаивает.

Сегодня в колледже нам дали возможность подготовиться к предстоящему реферату по социологии, который будет необходимо сдать на следующей неделе. Первую пару отдали на самостоятельную работу, и большинство студентов отправились в библиотеку, поработать с книгами и ноутбуками или остались в аудитории за конспектами. Я выбрал не слишком сложную тему: «Социальная динамика в малых группах». Но любая тема требует дополнительной подготовки. В библиотеке тихо. Мягкий свет ламп, шелест страниц, аккуратные ряды книг — все это действует успокаивающе, но ненадолго. Я подхожу к свободному столу у окна и кидаю сумку на соседний стул. Параллельно ощущаю на себе взгляды других студентов. Они украдкой косятся на меня, и я не понимаю, что происходит.

Когда экран ноутбука загорается, я замираю. На фоне рабочего стола гордо красуется надпись: «Райан Дели — лучший друг пришельцев!». Надпись переливается кислотными цветами, а за ней на экране бегают изображения смешных инопланетян с огромными головами и блестящими глазами.

Я лихорадочно пытаюсь закрыть это изображение, но оно не исчезает. Вместо этого из динамиков раздается голос робота: «Привет, Райан! Сколько ты сегодня захватил планет?» По залу прокатывается тихий смех. Я оглядываюсь и замечаю, что у всех на компьютерах стоят такие заставки. Среди студентов я вижу Дилана. Он сидит на задних партах и он старательно прячет улыбку. Он облокачивается на стул с видом полного равнодушия, но его глаза сверкают весельем.

— Прекрасное утро, да? — говорит он притворно дружелюбно и достаточно громко, чтобы все услышали.

— Твоих рук дело? — злобно бросаю я.

Он пожимает плечами, будто не понимает, о чем речь.

— Не знаю, о чем ты говоришь, — отвечает он, но улыбка выдает его с головой.

Я выключаю ноутбук, захлопываю его и, стараясь не смотреть по сторонам, ухожу из библиотеки. В груди нарастает злость. Как же он меня достал!

Я направляюсь в кабинет директора Рейна. Его массивный дубовый стол, как всегда, безупречно чист. Он поднимает взгляд от бумаг и улыбается.

— Райан, что-то случилось? — спрашивает мужчина, складывая руки перед собой.

— Да, — говорю я, стараясь быть спокойным. — Сегодня утром на ноутбуке в библиотеке появилась… дурацкая заставка с зелеными человечками. И еще издевательская надпись с моим именем. Кто-то сменил рабочий стол, оставив там анимацию про инопланетян. И более того, это сделали на всех компьютерах в библиотеке!

Мистер Рейн удивляется, приподнимая бровь.

— Инопланетяне? — переспрашивает он.

— Да, — отвечаю я. — Все дело в листовке… Долго объяснять. Я понимаю, что для кого-то это может выглядеть как безобидный розыгрыш, но мне это не нравится. Мячи по голове, заставки на ноутбуке… Если не обращать внимание, что будет дальше?

Директор кивает, обдумывая мои слова.

— У тебя есть подозрения, кто мог это сделать?

— Дилан, — говорю я, без лишних колебаний. — Он явно наслаждается издевательствами надо мной.

Мистер Рейн вздыхает.

— Хорошо. Я поговорю с ним. Такие вещи недопустимы.

Я киваю, чувствуя облегчение, но понимаю, что разговор вряд ли остановит Дилана. Он наслаждается такими «шутками», и мне остается только быть настороже.

— Но только не сегодня, Райан. Сегодня важный день для всей школы, — продолжает мистер Рейн почти торжественно, отрываясь от своих бумаг.

Я замираю, не сразу понимая, что он имеет в виду. Но тут вспоминаю: сегодня у местной команды важный матч по футболу, и Дилан, как один из ключевых игроков, должен показать все, на что способен.

— Надеюсь, наша команда будет на высоте, — говорю я, стараясь скрыть раздражение.

— Абсолютно уверен в этом. Наша команда по волейболу — лучшая в штате, — отвечает он с сияющей улыбкой. Он откидывается в кресле, сплетает пальцы и кладет руки на живот. — Чем еще могу помочь?

Я вздыхаю, стараясь сохранять спокойствие. Молчу.

— С ним это не первый раз, — добавляю я. — Его выходки становятся все наглее.

— Хорошо, Райан, — отвечает он примирительным тоном. — Мы это уладим. Постарайся пока сосредоточиться на учебе и не обращай внимание на такие глупости.

Я понимаю, что продолжать разговор бессмысленно, и молча выхожу из кабинета. Направляюсь в туалет, чтобы умыть лицо и руки под холодной водой. Мне нужно успокоиться. Ладони вновь начинает слегка покалывают, как будто электричество внутри ищет выход.

— Важный день… — бормочу я сквозь зубы.

Я судорожно вспоминаю все, чему успел научиться на наших с Тионой тренировках. Ее голос звучит в моей голове, словно она стоит рядом: «Глубокий вдох, Райан. Сконцентрируйся на том, что ты можешь контролировать. Почувствуй энергию, но не отпускай ее».

Я делаю глубокий вдох, затем медленно выдыхаю, сосредотачиваясь на покалывании в ладонях. Представляю, как энергия, бунтующая внутри, становится спокойной, словно затихающий ветер. Еще один вдох. Еще выдох. Напряжение начинает спадать. Покалывание становится едва заметным, и я чувствую, как контроль возвращается ко мне.

Это чувство неуверенное, зыбкое, как будто стою на тонком льду, но я рад, что смог сдержать порыв. Пусть это маленький шаг, но все же это шаг вперед. Я вспоминаю, как Тиона всегда подбадривает меня: «Любой контроль начинается с маленьких побед, Райан. Не торопись, научись чувствовать границы».

Я смотрю на свои руки. Они больше не дрожат. Электричество внутри стихло, хотя я знаю, что оно все еще там, скрытое за тонким слоем самоконтроля. Но я смог. Впервые я чувствую, что усилия, которые я прикладываю на тренировках, начинают приносить плоды. Вздохнув с облегчением, выхожу из туалета.

Начинается урок грамматики. Преподаватель обсуждает различия между герундием и глаголом. Я стараюсь быть внимательным, но мои мысли блуждают. Ближе к концу урока я начинаю нервничать. Не из-за того, что вижу самодовольную ухмылку Дилана, который сидит через ряд от меня, а потому что скоро увижу Карис. К сожалению, мы с ней учимся в разных группах, и встречаемся лишь на редких общих занятиях. Следующая как раз информатика. Улыбнется ли Карис мне снова?

На уроке информатики Карис садится неподалеку, за соседний ряд. Я чувствую, как она мельком смотрит в мою сторону. Наши взгляды встречаются, и она дарит мне легкую, едва заметную улыбку. Я улыбаюсь в ответ, стараясь выглядеть непринужденно, хотя внутри что-то радостно переворачивается.

Сложно сосредоточиться на объяснениях преподавателя, когда Карис время от времени ловит мой взгляд. Ее легкая улыбка и то, как она машинально поправляет свои золотистые волосы, приковывают мое внимание сильнее, чем монитор передо мной.

Внезапно мне в голову приходит мысль. Гениальная или глупая — я не уверен. Но желание проверить ее не отпускает. Медленно, почти незаметно, я достаю нож в футляре из рюкзака и кладу его на край своей парты. Сердце колотится быстрее, а дыхание становится прерывистым. Мне хочется верить, что Карис как-то связана с этим ножом или хотя бы заметит что-то необычное.

Я краем глаза наблюдаю за ее реакцией. Она время от времени бросает взгляд на столешницу, но ее внимание не задерживается. Ее лицо остается спокойным, без тени удивления. Она пишет что-то в тетради, затем снова улыбается мне, как будто ничего необычного не произошло.

«Ничего?» — мысленно спрашиваю я себя, чувствуя легкое разочарование. Может, это было слишком? Или, наоборот, недостаточно? Я невольно сжимаю пальцы на футляре, пока не замечаю, что преподаватель пристально смотрит в мою сторону.

Я быстро убираю нож обратно, пряча его в боковой карман. Преподаватель продолжает свой монолог, не сказав ни слова, но мне кажется, что я привлек больше внимания, чем хотел. Я пытаюсь сосредоточиться на задаче на экране, но мысли разбегаются.

Карис переводит взгляд на меня. Ее глаза слегка прищурены, будто она что-то задумала, но ее губы все еще хранят ту же мягкую улыбку. Она кивает в мою сторону, словно говоря: «Сосредоточься». Я киваю в ответ, чувствуя себя одновременно обескураженным и вдохновленным ее невозмутимостью.

Занятие заканчивается, и я все еще сижу на месте, размышляя о Карис и о странной цепочке событий последних дней. Только начинаю собирать свои вещи, как рядом со мной плюхается Том. Его рюкзак громко ударяется о пол, и он шумно выдыхает, будто пробежал марафон.

— Райан, ты не поверишь, — начинает он, не утруждая себя приветствием.

— Ты опоздал примерно на все занятие, Том, — говорю я, хмурясь. — Мог бы уже не приходить.

— Ерунда! Это неважно! Я должен тебе рассказать! — перебивает он, задыхаясь от волнения. Его глаза горят, как у человека, который только что открыл таинственный секрет.

— Ну, выкладывай, — говорю я, подозрительно глядя на него.

Том придвигается ближе, будто собирается выдать нечто чрезвычайно важное.

— Короче, ты же помнишь листовки с зелеными человечками? — шепчет он.

— Конечно, помню, — отвечаю я, напрягаясь. — Я даже попытался выяснить, кто их расклеивает, но это бесполезно.

— Так вот, сейчас в столовке видел Питера Хофила из параллельной группы, мы с ним разболтались. Ну я ему и сказал про эти листовки. А он сказал, что видел странную парочку! — Том понижает голос, оглядываясь вокруг, как будто в аудитории кто-то может его подслушивать. — Парень и девушка. Они расклеивали листовки прошлой ночью возле его дома.

— Что? — шепчу я, чувствуя, как во мне загорается интерес. — И кто они? Он что-нибудь разглядел?

— Ну, слушай дальше! — Том поднимает палец, драматично выдерживая паузу. — Питер, конечно, сразу за ними увязался. Ну он такой парень, везде свой нос сует. Ну так вот, он говорит, что расслышал, как парень обращался к девице по имени: Ингрид. Ему показалось, что эти товарищи явно старались остаться незамеченными.

— Ингрид… — эхом повторяю я, понятия не имея, что мне дает это имя.

— Погоди, это не все, — нетерпеливо выпаливает Том. — Когда они садились в свою машину, один из них выронил... листовку! И не ту, с зелеными человечками, а рекламу какой-то пиццерии!

— Пиццерии? — удивляюсь я, с трудом удерживая серьезное лицо.

— Да! — восклицает Том, ударяя рукой по столу. — Пиццерия «Солнечный Ломтик Пиццы», что в Санидейле. Знаешь же, где Санидейл?

— Слышал, — говорю я, нахмурившись. Санидейл — кажется, городок в трех часах езды отсюда. Маленький, ничем особо не примечательный. — И что он сделал с этой листовкой?

— Он ее подобрал, — отвечает Том, вытаскивая из своего рюкзака мятый листок бумаги и демонстрируя мне. На нем нарисована улыбающаяся пицца с текстом: «Лучшая пицца в Санидейле!»

— Думаете, эти двое работают в пиццерии? — спрашиваю я, не скрывая скептицизма.

— Нет-нет, — отмахивается Том. — Питер считает, что они там обосновались. Типа это место — их база или что-то в этом роде. Они могут скрываться от кого-то. Знаешь, как в фильмах…

Я смотрю на листовку, на ее неумелую графику и яркий слоган. В голове мелькает мысль: а что, если Том и Питер не такие уж параноики? Санидейл — идеальное место для того, чтобы затеряться. Маленький городок, не привлекающий лишнего внимания. Уж мне ли не знать об идеальных городках для укрытия?

— Я заберу это? — спрашиваю я про листовку, Том кивает.

— Я вот что думаю: надо поехать туда! — с энтузиазмом восклицает Том, его глаза сияют. — Проверим, что там за пиццерия и кто за ней стоит. Вдруг наткнемся на эту парочку?

Я понимаю, что мой друг воспринимает всю эту ситуацию точно увлекательную игру. Однако мне крайне сложно поддержать его оптимизм.

— Ты хочешь, чтобы я потратил выходной на погоню за «зелеными человечками»? — хмыкаю я, стараясь изобразить максимальный скептицизм.

— Райан, ну давай! Это же может быть важно! Вдруг мы наткнемся на что-то… ну не знаю? Вдруг они и правда пришельцы? Представляешь, как интересно? — Том умолкает, поймав мой взгляд, и добавляет: — Просто проверим.

Я убираю листовку в карман. Возможно, поездка в Санидейл действительно принесет ответы. Но я же не могу так рисковать. Не могу же?

Карис поднимается со своего места, аккуратно складывая учебники и тетради в сумку. Она оглядывается вокруг, словно проверяя, все ли готово, и неспешно направляется к выходу из аудитории. Я смотрю ей вслед, чувствуя, как внутри нарастает желание поговорить с ней, даже если сам не знаю, что сказать.

— Извини, Том, — перебиваю его на середине предложения, поднимаясь с места.

— Эй, ты куда? Мы же только начали разбираться, — возмущается он, разводя руками.

— Потом расскажешь, — бросаю я, почти не глядя на него, и устремляюсь за Карис.

Я ускоряю шаг, пробираясь через коридор, полный студентов. Сердце стучит громче обычного, а ладони чуть потеют. Она совсем рядом, в нескольких шагах, и, собравшись с духом, я набираю воздуха в грудь.

— Карис! Подожди! — зову ее громче, чем планировал.

Она оборачивается c легким удивлением на лице, но она улыбается.

— И снова привет, Райан, — произносит она, остановившись. — Что-то случилось?

Ее голос звучит мягко, как всегда, и эта улыбка заставляет мое сердце забиться быстрее. Я сглатываю, чувствуя, как слова застревают в горле, но, стараясь взять себя в руки, делаю шаг ближе.

— Нет, ничего такого, — отвечаю я, пытаясь выглядеть как можно более непринужденно. — Просто хотел поговорить. Ты не торопишься?

Она чуть пожимает плечами, смотрит внимательно, но спокойно.

— Не особо. О чем поговорить?

Мы выходим из шумного коридора в сторону более тихого просторного зала с окнами. Солнечный свет заливает пол, и я чувствую, как напряжение в груди немного ослабевает. Мы идем рядом, а я отчаянно пытаюсь начать разговор.

— Как тебе урок? Сложно было? — наконец спрашиваю, чтобы заполнить неловкую паузу.

— Нормально, — отвечает Карис, чуть наклоняя голову. — Хотя тест был непростым. Я уверена, что на половину вопросов ответила неправильно. А ты как?

— Ну, могло быть и хуже, — пожимаю плечами. — Но справился. Наверное.

Она улыбается, и я невольно улыбаюсь в ответ. Разговор течет легко, но он уводит меня не туда, куда хотелось бы. Мы обсуждаем простые вещи: задания, погоду, даже кафе, где недавно побывали вместе. Я начинаю чувствовать, что упускаю шанс, но потом решаю рискнуть.

— Карис, — говорю я, стараясь звучать как можно более естественно. — Ты когда-нибудь слышала про... Эхо?

Ее шаг замедляется, и она смотрит на меня с легкой озадаченностью.

— В смысле звук, отраженный от чего-то? Как в пустой комнате? — повторяет она, нахмурившись. — Или ты о чем вообще?

Я замираю, чувствуя, как внутри все обрывается. Ее реакция искренняя, она правда не понимает, о чем я.

— Да так, — быстро мямлю я, стараясь спрятать взгляд. — Просто...Забудь.

Теперь ее лицо выражает легкое беспокойство.

— Райан, ты в порядке? — спрашивает она, склонив голову. — Ты какой-то странный сегодня.

— Все нормально, — отвечаю я, натянуто улыбнувшись. — Наверное, просто устал.

Она еще пару секунд внимательно смотрит на меня, будто пытается разобраться, но затем кивает.

— Ладно, — говорит она. — Увидимся позже?

— Конечно, — отвечаю, чувствуя разочарование.

Она разворачивается и уходит, а я остаюсь стоять на месте, наблюдая, как ее фигура исчезает за поворотом. Все внутри кричит, что она не знает, о чем я говорил. Она не с Элдраса. Не может быть.

С тяжелым сердцем я выхожу из колледжа, нахожу свой велосипед и направляюсь домой. Ветер обдувает лицо, но это не приносит облегчения. Мысли вихрем кружатся в голове. Нож, видение, Карис — все это кажется частью сложной головоломки, в которой не хватает ключевого элемента. Я кручу педали все быстрее, словно пытаясь убежать от этой путаницы.

Когда я подъезжаю к дому, ощущение пустоты внутри лишь усиливается. Ответов по-прежнему нет, а вопросов становится все больше.

Сумерки уже опустились на улицу, краски дня стали мягче и спокойнее. Оставив велосипед у стены, я захожу внутрь, чувствуя облегчение от уюта нашего дома. Тиона сидит за кухонным столом, перед ней ноутбук и несколько распечаток, которые она внимательно изучает. Она поднимает взгляд, когда я захлопываю дверь.

— Ты рано, — замечает она, приподняв бровь.

— Устал, — отвечаю, опускаясь на стул напротив нее.

Позже, вечером мы идем на задний двор, чтобы продолжить тренировки. Воздух становится прохладнее, а небо над головой заполняют первые звезды. Я стою в центре небольшой поляны, стараясь сосредоточиться. Тиона наблюдает за мной строго, но в ее взгляде читается поддержка.

— Сегодня будем работать над точностью, — говорит она, передавая мне пару металлических шаров. — Ты научился концентрировать энергию, понял, как сдерживать ее. Теперь нужно оттачивать навык направлять энергию прямо в цель.

Я киваю, чувствуя, как электричество внутри меня начинает пробуждаться. С каждым движением я пытаюсь поймать ее и контролировать, как инструктировала Тиона. Но сегодняшние разговоры с Томом и Карис не выходят у меня из головы. Складывается впечатление, будто я раз за разом упускаю что-то очень важное, что буквально маячит у меня перед носом.

— Райан, сосредоточься, — говорит Тиона, заметив, как я теряю контроль.

— Прости, — отвечаю я, возвращая внимание к тренировке.

Энергия течет через меня, концентрируясь в шарах. Я стараюсь представить цель, направляя силу с максимальной точностью. Разряд вырывается из моей руки, оставляя за собой слабый след света, и врезается в дерево. Тиона одобрительно кивает.

— Хорошо. Еще раз, — говорит она, и я генерирую следующий заряд.

Мы продолжаем до тех пор, пока я не начинаю чувствовать усталость. Тиона завершает тренировку, дав мне несколько советов на будущее. Я плетусь в постель, выжатый точно лимон. В конце концов, надеюсь, что благодаря тренировке мне сегодня удастся поспать.

Глава 8. Пламя памяти

Звезда Равновесия переливается бликами в моих руках, словно она живая. Я чувствую ее тепло — странное, почти обволакивающее, но с каждым мгновением кажется все более тяжелым. Напротив меня стоит Тиона, ее фигура четко вырисовывается в полумраке. Она наблюдает за мной, скрестив руки на груди и пристально изучая мое лицо.

— Звезда может показать будущее, — произносит она, и ее голос звучит ровно, но я улавливаю в нем тень сомнения. — Это требует гораздо большей вовлеченности, чем просто желание. Тебе нужно сосредоточиться, удерживать контроль и концентрироваться на том, куда ты направляешь свою энергию. Без этого ты снова погрузишься в прошлое.

Я киваю, хотя внутри все сжимается от напряжения. В прошлый раз, когда мы активировали ее, я испытал слишком много боли и страха. Я больше не хочу, чтобы меня затягивало в то видение — горящий Элдрас, руины, пепел. Мне страшно. Будто я застрял в этом моменте навсегда.

— Как мне... как мне удержать контроль? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Я уже знаю ответ, но мне нужно, чтобы она повторила. Чтобы я мог зацепиться за ее слова.

Тиона делает шаг вперед, ее глаза блестят.

— Сконцентрируйся на том, что хочешь увидеть, — говорит она мягко, но с каким-то внутренним нажимом. — Не просто думай об этом. Почувствуй. Представь, что ты уже там, что это не фантазия, а реальность. Самое главное, не терять самообладание. Звезда откроет то, что ты ищешь, только если ты будешь достаточно сильным, чтобы выдержать это.

Я глубоко вздыхаю и закрываю глаза. Вокруг все словно замирает, остается только тихое, равномерное гудение кулона на моей груди. Я пытаюсь сосредоточиться, представить будущее, но перед глазами снова возникают образы разрушенного Элдраса. Нет, я не хочу туда возвращаться. Я стараюсь прогнать всплывающие в памяти картинки, но чем сильнее я сопротивляюсь, тем ярче они становятся.

И вот я снова там.

Мои ноги стоят на покрытой пеплом земле. Я чувствую этот пепел под собой — рыхлый, горячий. Воздух густой, удушающий от дыма, он обжигает горло. Я осматриваюсь. Вокруг разрушенные здания, их когда-то величественные шпили обрушились, изуродованные временем и битвой. Вдалеке я слышу пронзительный вой сирен. Он напоминает крик отчаяния. Это центральная площадь Элдраса. Я узнаю это место слишком быстро.

Мой взгляд невольно опускается к земле. Я вижу обломки — куски металла, обгоревшие остатки чего-то, что когда-то было частью нашей жизни. И снова этот ужасный звук. Гул в небе, тяжелый и всепоглощающий. Я поднимаю голову и вижу, как эвакуационный корабль набирает высоту. Его силуэт скрывается за дымкой, исчезая из поля зрения.

Но что-то не так. Появляется новая деталь.

Я замираю. На краю видимости, за первым кораблем, появляется другой. Его очертания отличаются. Этот, другой, меньше размером, его форма более вытянутая, обтекаемая. Он движется быстрее, словно спешит, скрываясь за облаками. Второй корабль? Почему я не видел его раньше? Кто мог быть на нем? Мое сердце сжимается. Это что-то важное. Я это чувствую.

Резкий рывок, и я снова в реальности. Мои глаза широко открываются, дыхание сбивается, как будто я только что вынырнул из глубоких вод. В груди бешено колотится сердце, а Звезда пульсирует, как будто она тоже пережила это вместе со мной.

— Что ты видел? — Тиона подходит ближе. Ее голос звучит настойчиво, она пристально смотрит мне в глаза.

— Второй корабль, — отвечаю я тихо, все еще пытаясь собраться с мыслями. — Там был второй корабль, он тоже улетел с Элдраса. Я... я не заметил его в первый раз.

Тихона молчит мгновение, а затем ее лицо меняется. Она резко качает головой, ее голос звучит холодно, почти отстраненно:

— Это невозможно. Не было никакого второго корабля.

— Но я видел его! — я чувствую, как в груди закипает возмущение. Почему она мне не верит? — Он был там, я уверен. Его форма, скорость, все... точно тебе говорю!

Она пристально смотрит на меня, ее глаза сужаются, будто она пытается понять, брежу ли я.

— Райан, — говорит она наконец, ее голос звучит строго, словно она объясняет что-то очевидное. — Я была там. Я видела все. Был только один корабль. Один. Мы с Элдраса вывезли всех, кого могли. Наши корабли не были рассчитаны для таких путешествий. Мы смогли разместить лишь пять детей с их Хранителями. Мы были слишком беспечными и просто не представляли, что можем столкнуться с такой агрессией. Второй корабль был, Райан, но он бы не взлетел. Он не подлежал восстановлению. Если бы кто-то еще смог покинуть планету, я бы знала об этом.

Ее слова режут, словно нож. Я чувствую, как внутри меня поднимается волна гнева и сомнений.

— Тогда зачем я вообще все это делаю, а? Зачем все эти игры со Звездой и моими «великими» видениями, если ты все равно мне не веришь? — мой голос поднимается. Я встаю на ноги, сжав кулаки. — Звезда не показывает случайные вещи! И она хотела, чтобы я это увидел!

Тиона замирает.

— Возможно и так. Но ты пойми, Звезда иногда может транслировать лишь иллюзию…

Она не успевает закончить предложение.

— Нет, Тиона! Это была никакая не иллюзия! — выпаливаю я, не выдержав. — Я знаю, что это было реально! Кто-то был там. Кто-то улетел на этом корабле, и мы должны разобраться в этом.

Она резко выдыхает и отводит взгляд. Ее лицо напряженное, будто она борется с чем-то внутри себя.

— Если это действительно правда, — тихо говорит она, наконец поворачиваясь ко мне, — то есть вероятность, что таких детей, как ты, на Земле больше, чем мы думали раньше. Но я не хочу лишний раз обнадеживать тебя.

Я замираю. В ее голосе нет уверенности, только сомнение и скрытый страх.

— Мы должны узнать правду, — говорю я твердо.

Тиона вновь умолкает. Она напряженно думает о чем-то.

— Да, это так. Но сейчас тебе надо тренироваться.

— Тиона, но мы… — я хочу возразить.

— Тренироваться, Райан! — отрезает она.

Я сжимаю губы, стараясь не сказать чего-то лишнего. Тиона никогда не отступает от своей позиции, ее уверенность порой выводит из себя, особенно когда кажется, что она намеренно не хочет меня слушать. Сжав кулаки, я отворачиваюсь и, не сказав ни слова, направляюсь к входной двери.

Пусть она не верит. Пусть считает, что я придумал этот второй корабль, как и Карис на борту первого. Зато я знаю, что видел. Если она думает, что мне нужно ее одобрение, чтобы продолжать искать истину, то она ошибается.

Я выхожу на задний двор нашего участка, который Тиона скромно оборудовала под тренировочную зону. Воздух кажется немного плотнее, будто само пространство готовится к очередной порции упражнений. Я бросаю взгляд на тренировочные мишени, расставленные вдоль забора. Некоторые из них уже были помяты на прошлых тренировках, но их никто не заменяет: наверное, Тиона считает, что они так лучше отражают мой прогресс.

— Ну что, готов доказать, что твоя голова пригодна не только для упрямства? — Тиона подходит ко мне привычной легкой походкой, ее лицо все еще спокойно, но в глазах я замечаю легкую усмешку.

— Кто бы говорил, — бормочу себе под нос.

Я закатываю глаза и становлюсь в центр, скрестив руки на груди. Пусть тренировка начнется.

Тиона тихо поднимает руку, указывая на металлический шар, лежащий на старой деревянной подставке недалеко от нас. Шар кажется неподъемным, как будто весит целую тонну. Но я уже привык. Я чувствую его вес с помощью Эхо, ощущаю, как он становится частью моего разума и тела.

— Начинай, — говорит она ровным тоном, но в ее голосе слышится ожидание.

Я киваю, сосредотачиваясь. Протягиваю руку вперед и ощущаю, как изнутри начинает подниматься энергия, как будто в каждой клетке рождается электричество. Оно пробегает по моим пальцам, тихо потрескивая в воздухе, пока не окружает шар тонкими молниями.

— Медленно, не торопись, — звучит голос Тионы. Она всегда следит за деталями.

Я сжимаю руку в кулак, сосредотачиваясь на том, чтобы подхватить шар потоком энергии. Электричество охватывает его плотным коконом, и я чувствую, как он начинает подниматься. Ветер вокруг нас словно замирает. Шар слегка подрагивает, но я удерживаю его на месте.

— Хорошо, теперь направь его к мишени, — удовлетворенно говорит Тиона.

Я открываю глаза, взгляд фокусируется на мишени — небольшой круг из веток, прикрепленный к забору. Шар, окруженный сверкающими линиями электричества, плавно движется вперед. Я вытягиваю руку, направляя его, и чувствую, как сила внутри меня послушно выполняет каждое движение. Шар ударяет точно в центр мишени, с треском разряда, который эхом отзывается в тишине.

— Потрясающе, — говорит Тиона, подходя ближе. — Ты управляешь энергией гораздо лучше, чем на прошлой тренировке. Она уже стала частью тебя?

Я киваю, проводя рукой по волосам, чтобы вытереть пот. Даже несмотря на усталость, я не могу скрыть легкой гордости.

— Это еще не все, — добавляет она. — Давай сделаем пару раз упражнение на контроль?

Я смотрю на нее жалостливо. Конечно мне уже лень что-либо делать, хочется заняться более интересными вещами. Однако Тиона задерживает на мне строгий взгляд, и я сдаюсь под ее напором.

— Ладно. Сегодня будет сокращенный вариант, — дополняет она.

Сокращенный вариант намного лучше. В таком случае, Тиона просто гоняет меня полчаса командами «включить», «выключить», внимательно наблюдая за моими руками, чтобы те даже не думали искриться, когда не положено.

В другие дни мы становимся друг напротив друга, и Тиона начинает швырять в меня небольшие резиновые мячи. Задача проста: мгновенно активировать силу, чтобы отбросить мяч, а затем так же быстро отключить ее. Это упражнение на рефлексы и контроль, и оно всегда выматывает меня до предела.

— Включить, выключить. Включить, выключить, — повторяет Тиона, и я щурю глаза, стараясь успевать за ее темпом.

Сейчас я вдруг понимаю, что на первых тренировках все шло из рук вон плохо. Как только я выпускал разряд, он разлетался в стороны, ударяя не только по мячу, но и по всему вокруг. Один раз я даже случайно разжег мангал, который стоит на противоположной стороне участка. Тиона тогда долго смеялась, но все равно продолжала настаивать на том, что я должен тренироваться.

— Ты слишком долго держишь силу, — говорила она, кидая мне очередной мяч. — Эхо не должно управлять тобой, Райан. Ты должен быть быстрее.

Я злился, когда слышал ее комментарии, но понимал, что она права. Мне нужно было больше тренироваться. И я продолжал.

С каждым днем становилось немного легче. Я научился выпускать разряды точнее, а главное — быстро их отключать. Теперь, когда мяч летит ко мне или я слышу команду «включить», то почти не думаю. Электричество вырывается из моих рук в тот момент, когда это необходимо. В следующую секунду разряд уже исчезает, а на моей коже нет и следа от проявленной только что способности.

— Ты почти идеально научился контролировать свои вспышки. Раньше ты боялся свою силу, а теперь взаимодействуешь с ней. Теперь это энергия в твоих руках. Посмотри.

Она бросает мне металлический диск. Он летит быстро, но я инстинктивно протягиваю руку, и энергия вокруг меня вспыхивает. Разряд вырывается из моих пальцев, окружает диск и останавливает его в воздухе. Молнии сверкают вокруг, а затем я аккуратно опускаю его на землю. Все это занимает меньше секунды, но я уже понимаю, что сделал.

— Видишь? — Тиона улыбается шире. — Ты не просто реагируешь. Ты управляешь. Эхо становится частью тебя, и это больше не хаос. Это твое оружие. Еще немного, и ты сможешь справляться даже с самыми сложными задачами.

Я стою на месте, глядя на диск. Ее слова звучат приятно, но внутри все равно остается неприятный осадок. Она не верит в корабль и не верит в то, что я видел Карис. Но в то, что я становлюсь сильнее, она верит. Может быть, этого достаточно? Я не знаю, но одно мне понятно точно: предстоит еще во многом разобраться.

— Спасибо, — говорю я, опуская взгляд.

Тиона слегка касается моего плеча, ее глаза полны тепла и спокойствия. Я знаю, что она довольна. Но вопросы в моей голове не дают покоя. Сколько времени пройдет, прежде чем я смогу использовать свои способности на полную силу?

После тренировки мы возвращаемся в дом и я падаю на тахту, раскидывая руки в стороны. Я устремляю взгляд на потолок, рассматриваю трещинки в побелке. Тиона присаживается рядом, скрестив ноги и убирая волосы с лица.

— Ты сегодня молодец, — говорит она, протягивая мне бутылку с водой. — Это был сложный цикл упражнений, но ты справился.

— Спасибо, — отвечаю я, чувствуя приятную усталость. Сделав глоток воды, я киваю в ее сторону. — Но я заметил, что ты готова накинуть мне еще пару задач, если я покажу хоть секунду слабости.

Она смеется.

— Это моя работа, — отвечает она. — Но я делаю это исключительно из благих побуждений.

Мы сидим в тишине несколько минут, просто наслаждаясь спокойствием. Затем Тиона неожиданно хмурится, ее взгляд становится сосредоточенным, а пальцы начинают нервно перебирать край кофты.

— Райан... — ее голос звучит неуверенно, почти тихо. — Ты когда-нибудь задумывался, почему зурканы до сих пор нас ищут?

Вопрос застает меня врасплох. Я смотрю на нее, не зная, что ответить.

— Конечно, задумывался, — говорю я. — Они хотят закончить то, что начали. Уничтожить то, что осталось от Элдраса. Они могут забрать наши артефакты и использовать их для своих целей. Кроме того, они бояться, что мы сможем возродить нашу расу и захотим отомстить им.

Тиона слегка качает головой, как будто это не совсем то, что она хотела услышать.

— Иногда я думаю... — ее голос становится ниже, почти переходит на шепот, — что их цель не только мы. Мне кажется, они хотят расправиться с Землей так же, как когда-то с Элдрасом. Они выжгли нашу планету дотла. Они уничтожили все, что у нас было. И если они найдут способ сделать то же самое здесь… Я боюсь, это просто вопрос времени. Может они для начала хотят убить всех детей с Элдраса, чтобы не повторять прежних ошибок. Может их основная армия еще не готова…

Ее слова повисают в воздухе, как тень. Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Она смотрит на меня, но я замечаю, как в ее глазах появляется неуверенность — редкость для Тионы.

— С чего ты так решила?

Тиона молчит какое-то время, ее взгляд направлен вдаль, будто она видит что-то, что скрыто от моих глаз. Наконец, она вздыхает и начинает говорить.

— Зурканы, — произносит она. — Их история... всегда напоминала мне хищников, которые уничтожают все на своем пути. У них была своя планета, богатая ресурсами, даже прекрасная, по слухам. Но они не берегли ее. Они выжали из нее все, до последней капли. И когда их мир превратился в пустыню, они отправились искать новые места.

Я смотрю на нее, ощущая, как внутри нарастает тревога. Она продолжает, не встречаясь со мной взглядом.

— Потом они нашли Элдрас. Наша планета была для них сокровищницей. Ресурсы, технологии, знания — они хотели все. И они взяли это. Отобрали, выжали, уничтожили. Элдрас стал для них тем, чем их собственный мир был когда-то, — запасом. Но как только они получили все, что хотели, они оставили нас в руинах.

Ее голос дрожит, но она быстро справляется с собой.

— И вот теперь, — продолжает она, — они наверняка ищут новое место. Что-то свежее, богатое, полное ресурсов, которые они смогут забрать. И я не могу избавиться от мысли, что Земля им идеально подходит.

Я молчу. Не хочу даже думать, что зурканы, те самые чудовища, которые уничтожили Элдрас, могут оккупировать и разрушить еще и эту планету. Это все, что у нас осталось. Дурацкие объявления с зелеными человечками вспыхивают в голове сами собой.

— Но это только догадки? — наконец спрашиваю я, хотя ее слова уже прозвучали достаточно убедительно.

— Они не останавливаются, Райан, — отвечает она, ее глаза сверкают решимостью. — Это их природа. Они выжимают все из одного места, а потом переходят к другому. Земля — это богатая планета. У нее есть все, что они могут захотеть: энергия, минералы, технологии. И люди. Ты видел, как быстро они адаптируются к новому. Им не нужно будет долго искать способы приспособиться.

— И ты думаешь, они готовятся? — тихо спрашиваю.

— Не знаю, — признается она. — Но мы не можем исключать этого. Особенно если учитывать, что за последние года ты стал чувствовать их чаще, чем раньше. Если они найдут нас... кто знает, что будет дальше.

Я пытаюсь найти слова, но они застревают у меня в горле. Я почти говорю ей о листовке. О том, что кто-то уже пытается предупредить нас о зурканах. Почти. Но снова что-то удерживает меня.

— Тогда их надо остановить, — просто говорю я, стараясь вложить в голос уверенность, которой сам не чувствую. — Земля — это наш последний дом. Мы не позволим им разрушить и ее.

Тиона смотрит на меня, ее взгляд смягчается, но она не отвечает. Вместо этого она отводит глаза, снова смотря куда-то вдаль.

— Вам, детям Элдраса пришла пора воссоединиться. Поэтому нам надо с тобой тренироваться в ускоренном темпе. Хорошо? Я хочу, чтобы ты был готов ко всему.

Ее слова звучат, как тревожный сигнал. Я киваю головой.

После тренировки и разговора с Тионой неприятное волнение никак не утихает. Вернувшись в свою комнату, я решаю, что просто лечь спать сейчас не получится. Мои мысли кружатся вокруг ее слов о зурканах, их жадности, разрушениях и возможности того, что они могут нацелиться на Землю.

Я достаю из ящика ту самую листовку с инопланетянином и надписью «Зурканы здесь». Я долго смотрю на нее, потом беру ноутбук и открываю браузер. Нужно выяснить, кто распространяет такие объявления и откуда они берутся.

Ввожу в строку запрос: «Зурканы здесь листовка», но получаю только общие результаты — ничего конкретного. Какие-то статьи про инопланетян. Ни слова про зурканов.

Я пытаюсь изменить запрос. «Инопланетные листовки», «странные предупреждения», «зурканы на Земле»… Результаты снова пусты. Поиск ведет к статьям о фильмах, теориях заговоров или просто к темам, никак не связанным с тем, что меня интересует.

«Это все бессмысленно», — думаю я, но тут же вспоминаю слова Тома про ту пару молодых людей и пиццерию, что находится в Санидейле. Может, попробовать найти их?

— Как ее там звали… Ингрид… — шепчу я себе под нос.

Стараясь найти хоть какую-то зацепку, я набираю в поисковой строке название пиццерии, которое упоминал Том, и имя «Ингрид». Я уже не рассчитываю на успех, но вдруг замечаю знакомое имя на сайте пиццерии. В разделе «Сотрудники» указано: Ингрид Коллинз.

Я замираю, всматриваясь в экран. Это совпадение? Или наконец-то зацепка? Я начинаю лихорадочно искать информацию об этой Ингрид. Пытаюсь найти ее соцсети, упоминания, хоть что-то, что могло бы пролить свет на ее личность. Но каждый запрос приводит в тупик. Ее имя не всплывает ни в каких популярных платформах, будто ее и вовсе не существует.

Я ощущаю чувство беспомощности, но понимаю, что уже нашел больше, чем ожидал. Это может быть ключом. Я решаю записать все.

Достаю блокнот, открываю чистую страницу и начинаю писать: «Ингрид Коллинз — числится сотрудником пиццерии. Возможно, она связана с листовками о зурканах, если друг Тома рассказал правду. Может обладать полезной информацией. У нее есть сообщник, его имя и прочие данные неизвестны».

Я записываю название и адрес пиццерии, которые нашел на сайте, а также номер телефона, указанный в разделе «Контакты». Затем записываю свои мысли:

«Если Ингрид действительно связана с листовками или зурканами, как найти больше информации о ней? Кем она может оказаться? Она скрывается, как мы? Она имеет отношение к нашим врагам? Стала бы она расклеивать листовки, если бы сама была зурканом? Мне нужно узнать больше, но для начала, возможно, стоит проверить пиццерию лично».

Я складываю листовку и аккуратно прячу ее в блокнот. На этот раз она лежит между страницами, как важный ключ к чему-то большему. Затем я убираю блокнот обратно в ящик и сажусь на кровать.

Мысли не дают мне покоя. Найти это имя — уже хорошее начало, но теперь я чувствую, что стою на пороге чего-то важного. Вопрос в том, готов ли я сделать следующий шаг.

Сидя на кровати, я прокручиваю в голове план действий на завтра. Все это кажется важным, связанным, но пока непонятным. Завтра я обязательно займусь решением многочисленных головоломок, которые не дают покоя. Чувствую, как в груди нарастает решимость, но вдруг мои мысли прерывает голос Тионы.

— Райан, иди сюда! — кричит она из кухни. — К тебе пришли.

Я поднимаюсь, чувствуя легкое раздражение. Кто может прийти так поздно? Прячу блокнот обратно в ящик, иду в коридор, через открытую дверь вижу, что во дворе стоит Том. Его велосипед припаркован неподалеку, а он сам улыбается, словно только что придумал гениальную идею.

— Эй, приятель! — весело говорит он, махая мне. — У меня для тебя предложение.

— Ты прикатил сюда на велосипеде, чтобы сделать мне предложение? Интригует, — я, усмехаюсь, но в его энтузиазме есть что-то заразительное. — Ладно, выкладывай.

Том делает шаг ближе, его глаза горят от предвкушения.

— На днях, уже в воскресенье, у нас тут планируется что-то вроде музыкального фестиваля. Несколько групп, много народа, все как полагается. Думаю, это будет круто! Давай сгоняем, а?

Я хмыкаю и скрещиваю руки на груди.

— Что-то не внушает доверия.

Признаюсь, я никогда не любил концерты такого формата.

— О, да ладно тебе, Райан! — смеется он. — Мы классно проведем время…

Я прикусываю губу, пытаясь придумать оправдание. Завтра мне нужно разобраться с Ингрид, листовками, зурканами… но вдруг в голову приходит мысль. А что, если пригласить Карис на фестиваль? Это будет шанс увидеть ее в другой обстановке, узнать ее лучше. Может, она согласится. И потом, я действительно не помню, когда последний раз позволял себе просто отдохнуть. «Ладно, я решу вопрос с листовками и Ингрид через пару дней. Что сделают пару дней»?

— Ладно, — наконец отвечаю я, пытаясь скрыть, что уже обдумываю этот план. — Но только если ты обещаешь, что не пропадешь на весь вечер, оставив меня одного с какой-нибудь странной компанией.

— Договорились! — кивает Том, расплываясь в широкой улыбке. — Завтра утром поговорим о планах. Я скину тебе все детали.

Он хлопает меня по плечу и направляется к своему велосипеду, довольный, что мне удалось уговорить. Я стою у дверей, глядя ему вслед, и чувствую, как внутри меня борются два чувства. С одной стороны, я понимаю, что сейчас у меня есть задачи поважнее. Но с другой… разве можно все время жить в этом напряжении? Может, небольшая передышка — это как раз то, что мне нужно.

Возвращаясь обратно в свою комнату, я все еще чувствую легкое беспокойство. Но решение принято. Немного отложу разбор с зурканами, чтобы пару дней попробовать просто пожить нормальной жизнью. А там видно будет.

Глава 9. Между строк

В столовой как всегда шумно. Том сидит напротив меня, жует бургер и рассказывает про какую-то идиотскую выходку студентов нашего колледжа. Я краем уха улавливаю его слова про то, как они сделали статую преподавателя по французскому из туалетной бумаги и выставили ее перед главным корпусом. Наверное, это забавно, но я едва слушаю. Все мое внимание сфокусировано на Карис. Она сидит через пару столиков от нас, смеется над чем-то с подругой и неторопливо ест йогурт.

— Эй, Райан, ты вообще меня слушаешь? — Том машет рукой перед моим лицом, привлекая внимание.

— Да, слушаю, — отвечаю я на автомате и беру вилку с подноса.

— Ну тогда повтори, что я сказал, — он прищуривается, явно готовясь меня подловить.

— Что-то про туалетную бумагу и мистера Фоула — препода по французскому, — выдыхаю я, и Том довольно кивает.

— Хоть что-то доходит. Ты какой-то задумчивый сегодня, что на этот раз? Или ты, как и я, не можешь дождаться фестиваля?

Я пожимаю плечами, но не уточняю. На самом деле, я действительно жду фестиваль, но не из-за музыки или еды. Все дело в Карис. Я уже третий день думаю, как пригласить ее, и каждый раз нахожу миллион причин этого не делать.

— Кстати, группы там будут классные! — Том оживляется. — Я посмотрел на сайте, будут играть «Северный ветер» и «Грани»! Ты их вообще слушал?

Я киваю, хотя знаю только одну песню группы «Северный ветер». И то только потому, что ее постоянно крутят по радио. Когда мы с Тионой ехали в Эмберхолл, она несколько раз играла в машине, пока я пытался настроиться на дорогу и не обращал внимание на текст. Это вроде бы инди-рок, но я плохо разбираюсь в жанрах. Да и сейчас мне все равно. Главное — Карис.

— А еда! — он продолжает с энтузиазмом. — Там же будет огромная зона с разными кафешками. Бургеры, такос, жареное мороженое… о, и эти гигантские пряничные печенья, которые поливают карамелью!

Я усмехаюсь, хотя его энергия сейчас больше раздражает, чем радует.

Снова смотрю на Карис. Она наклоняется ближе к подруге, что-то шепчет ей, и обе смеются. Может, сейчас хороший момент? Я представляю, как подхожу к ее столику и спрашиваю, не хочет ли она присоединиться к нам на фестивале. Это же не будет выглядеть странно, правда?

— Слушай, а давай ты хотя бы раз будешь слушать меня, а не пялиться на Карис, как щенок на кость? — Том снова перебивает мои мысли.

Щеки моментально начинают гореть, и я опускаю взгляд.

— Я не пялюсь, — бурчу я, а он закатывает глаза.

— Ну да, конечно. Райан, если тебе так хочется, просто пригласи ее. Скажи что-то вроде: «Эй, Карис, ты идешь на фестиваль? Мы с Томом собираемся, может, пойдешь с нами?» Вот и все!

Я делаю вид, что не слышу его, но внутри соглашаюсь с ним. Если я хочу ее пригласить, то придется сказать это вслух. Ладно. На счет три. Или десять.

Том смотрит на меня с ухмылкой, явно довольный собой. Он доедает бургер, даже не подозревая, что я решился.

Я сглатываю и глубоко вздыхаю. Ладно, пора. Встаю со своего места, игнорируя удивленный взгляд Тома, и направляюсь к столику Карис и ее подруги. Колени будто ватные, а ладони начинают потеть. «Соберись, Райан», — повторяю я про себя, приближаясь к ним.

Карис замечает меня первой и поднимает взгляд. Ее пшеничные волосы блестят под светом ламп что висят над столами, и я на секунду забываю, что собирался сказать. Бекки, ее подруга с темными волнистыми по пояс волосами, сидит рядом и пьет газировку, чуть приподняв брови, словно тоже ждет, что я скажу.

— Эм... привет, — выдавливаю я, чувствуя, как неловкость накрывает меня волной.

— Привет, Райан, — Карис улыбается. — Что-то случилось?

— Нет-нет, ничего. Просто... — я замолкаю, собирая остатки смелости. — Ты слышала про фестиваль, который будет в это воскресенье?

— Да, конечно, — отвечает она. — Мы с Бекки собираемся пойти.

Это облегчает задачу, и я выдыхаю. Все оказалось проще, чем я ожидал.

— Здорово, — киваю я. — Мы с Томом тоже идем. Я подумал... может быть, вы хотите присоединиться к нам?

Улыбка Карис становится шире.

— Почему бы и нет? — она смотрит на Бекки. — Ты как, не против?

— Нет, конечно, — отвечает Бекки, поставив стакан на стол. — Чем больше компания, тем веселее.

— Отлично, — я улыбаюсь, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. — Том тоже будет рад.

— Тогда договорились, — Карис снова улыбается. — Встретимся там?

— Да, конечно, — говорю я, отступая на шаг. — До встречи.

Возвращаясь к нашему столику, я чувствую, как сердце все еще колотится, буквально выпрыгивая из груди. Но на лице у меня непроизвольно расползается улыбка. Том с трудом сдерживает смешок.

— Ну как? — спрашивает он, едва я успеваю сесть.

— Все отлично, — отвечаю я, стараясь выглядеть спокойно. — Они идут.

Том хмыкает, хлопая меня по плечу.

— Поздравляю, герой. Ты молодец.

Проходит несколько дней и наступают долгожданное воскресенье. Утро выдается ясным, но холодным, морозный ветер пробирает до костей. Я просыпаюсь раньше обычного, чувствуя волнение. Весь день кажется растянутым, как резина, и даже тренировка с Тионой не помогает отвлечься. В голове крутится одно: Карис согласилась пойти с нами, и сегодня мы встретимся.

К середине дня я понимаю, что просто ждать вечера слишком утомительно, и решаю заняться чем-нибудь полезным. Я прибираюсь в доме. Тиона предлагает сделать небольшой перерыв и выпить чай. Мы сидим на кухне, грея руки о горячие кружки. Ее взгляд устремлен в окно, а я машинально размешиваю ложкой сахар, пытаясь не думать о фестивале.

— Ты так и не рассказал мне толком, что за девушка эта Карис, — вдруг говорит она, не отрывая взгляда от зимнего пейзажа за окном.

Я слегка напрягаюсь.

— Она просто... хорошая, — отвечаю я неуверенно, ощущая, как мои щеки начинают гореть. — Умная, общительная. Живет одна. Ее родители умерли, дядя недавно погиб…

Тиона кидает на меня выразительный взгляд.

— И она живет одна? Справляется? — Тиона поднимает бровь и смотрит на меня с ноткой недоверия.

— Да, а почему бы и нет? — сразу же отвечаю я. — Она очень умная и ответственная. Знаешь, я бы сказал, не по годам.

— Ладно, кажется ты и правда влюбился, — хихикает Тиона, и я отмахиваюсь.

— Ну… Может быть, — говорю я после короткой паузы, стараясь выглядеть равнодушным, хотя внутри все переворачивается. — Это разве плохо?

— Нет, это не плохо, но есть определенные риски, — отвечает она серьезным тоном. — Особенно если ты собираешься сближаться с кем-то здесь. Ты должен понимать, что это опасно, и в любом случае ваше общение закончится в какой-то момент.

Я смотрю на нее, удивляясь, как быстро ее тон меняется с насмешливого на предостерегающий.

— Я понимаю, — тихо отвечаю я. — Но я пытаюсь быть хоть немного... нормальным. Жить, как все. Пока мы не переехали в очередной раз, позволь мне расслабиться.

Тиона вздыхает, на мгновение отводя взгляд.

— Просто я знаю, чем это может закончиться, — произносит она, погружаясь в свои мысли. — Я потеряла Лео и теперь не хочу, чтобы ты испытывал такую же боль.

Я замолкаю, услышав имя ее любимого. Она крайне редко произносит его вслух, так что мне даже становится не по себе.

— Он был важен для тебя, — тихо говорю я.

Тиона кивает, ее взгляд снова становится отстраненным.

— Он был всем для меня, — отвечает она. — Было понятно, что сражение с зурканами заберет многих, но я не думала, что потеряю его. Он всегда был рядом, защищал меня. До самого конца.

Она делает паузу, будто собирает силы, чтобы продолжить.

— И потом, когда его не стало, я поняла, как больно привязываться. Как это... опустошает, когда теряешь партнера.

Я молчу, не зная, что сказать. Она смотрит на меня, и в ее взгляде я ловлю сочувствие и заботу.

— Райан, — говорит она, — я знаю, что ты хочешь быть счастливым. И я не хочу мешать тебе. Но ты должен быть осторожным. Если ты позволишь себе привязаться к кому-то, то должен быть готов к тому, что однажды нам все равно придется уйти. И я надеюсь ты сам понимаешь, что можно рассказывать, а что нет.

— Я понимаю, — говорю я, хотя чувствую, что это правда лишь отчасти.

— Тогда пообещай мне, — говорит она, пристально глядя на меня. — Без глупостей. Хорошо?

Я киваю, хотя ее слова будто давят на грудь. Тиона разворачивается, чтобы убрать кружку в раковину, и больше ничего не говорит.

Когда часы показывают шесть вечера, я собираюсь и выхожу из дома.

— В этот раз без тебя, друг, — шутливо киваю велосипеду, что остается ждать своего часа на крыльце.

Я собираюсь встретиться с Томом у парка, расположенного недалеко от нашего колледжа. Том, конечно, опаздывает, и я уже успеваю немного разозлиться, но, увидев его лохматую рыжую макушку, торопливо идущую в мою сторону, выдыхаю. На нем куртка с капюшоном, за спиной несуразный рюкзак, явно набитый всяким хламом, предназначение которого известно только самому Тому.

— Ну что, готов к вечеру века? — он улыбается и хлопает меня по плечу. В руках держит бутылку лимонада.

— Готов, — отвечаю я. — Не уверен, правда, что там будет настолько круто.

— Там будет Карис! — Том толкает меня локтем. — Разве недостаточно круто?

— Да ну тебя, — я отмахиваюсь в очередной раз чувствуя, как щеки мои горят.

Мы выходим на главную улицу и направляемся к автобусной остановке. Небо уже начинает темнеть, и вдоль дороги зажигаются фонари, кидающие длинные тени на мокрый асфальт. Я слышу, как Том возится с рюкзаком и ворчит что-то себе под нос, пытаясь найти проездной.

— Знаешь, — вдруг говорит он, разрывая тишину, — я тут на днях нашел информацию на одном форуме про эти странные листовки.

Я напрягаюсь, но стараюсь выглядеть спокойно.

— Что там?

— Оказывается, они появляются не только у нас. На форуме люди пишут, что их видели в соседних городах. В Спрингфилде и Рокфорде. Понимаешь, такие же листовки. Один в один. Странно, да?

Я хмурюсь, чувствуя как на меня накатывает волнение.

— И про зурканов там написано?

— И про зурканов написано.

— А что именно пишут люди? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

— Всякое, в основном глупости, вроде того, что это пиар какой-то игры или фильма. Кто-то считает, что это вообще шутка студентов.

— Да уж. Интересно, конечно, — бормочу я.

— Брось. Было бы интересно, давно сгоняли бы с тобой в Санидейл и попробовали найти эту Ингрид с ее товарищем, — Том фыркает и закатывает глаза.

Я иду и понятия не имею, как объяснить человеку, что все это не шутка и не прикол. Что зурканы вполне себе существуют и что это «безобидное приключение» по мнению Тома, может стоить нам жизни. Поэтому я просто молчу.

Мы садимся в автобус, который везет нас на окраину города, к местному культурному центру. Через двадцать минут он останавливается на конечной, и мы выходим.

— Вот оно, — говорит Том, останавливаясь и оглядываясь. — Не зря я так ждал. Будет круто.

Я киваю, стараясь сосредоточиться на сегодняшнем вечере, но мысли то и дело возвращаются к словам Тома о листовках. Что если мне следовало не откладывать свое, так называемое расследование?

Центр видно издалека — старое кирпичное здание с высоким шпилем, которое явно знавало лучшие времена. Оно подсвечено яркими гирляндами, а вокруг толпятся люди. В основном народ весело болтает, разбившись на небольшие компании. Кто-то пьет горячие напитки в ожидании друзей или своей очереди. В воздухе витает аромат свежей выпечки и пряных специй. По дороге Том болтает о музыке, вспоминая все популярные песни групп, которые будут выступать. Я киваю, но больше думаю о том, как будет выглядеть наша встреча с Карис. Я даже не успеваю заметить, как пересекаю порог. Внутри тепло, душно и полно людей. Атмосфера похожа на праздничную. Мне нравится. После холода снаружи внутри приятное тепло. Мысли хаотично сменяют друг друга: Карис, слова Тионы, листовки, нож из мракония. Музыкальные аккорды и общий гул толпы сливаются в единый фон, едва различимый за моим внутренним шумом. Том, как всегда, берет все под контроль, снимая с меня бремя организационных мелочей.

— Подожди здесь, я сейчас сдам вещи! — бросает он, почти растворяясь в толпе.

Я машинально киваю и оглядываюсь. Просторное фойе заполнено людьми. Высокие потолки, украшенные светодиодными гирляндами, и цветные прожекторы создают праздничную атмосферу. Впереди виднеются два зала: один, более шумный, явно концертная зона, другой — с палатками фастфуда, откуда доносятся манящие запахи жареного лука, специй и карамели.

Том возвращается, хлопает меня по плечу и указывает на фудкорт.

— Ладно, идем сюда. Ты ведь ничего не ел перед выходом? — безапелляционно спрашивает он. — Я возьму что-нибудь перекусить, а ты пока иди посмотри, что там с музыкой. Ну и найди Карис и Бекки.

— Ладно, — вздыхаю я. — Только не набирай слишком много.

— Без хот-догов фестиваль не фестиваль! — шутит он и исчезает в направлении очереди.

Я прохожу в концертную зону, где гул усиливается, превращаясь в мощное звучание первой группы. Высокая сцена подсвечена прожекторами, а люди возле нее вовсю двигаются в такт музыке. Вокалист, энергично размахивая рукой, зовет зрителей петь вместе с ним. Я оглядываюсь в поисках знакомых лиц, но тут ощущаю, как чьи-то ладони прикрывают мои глаза.

— Угадай, кто? — звучит знакомый голос, звонкий и немного насмешливый.

Я вздрагиваю, но почти сразу понимаю, кто это. На лице появляется улыбка сама собой.

— Карис? — спрашиваю я, хотя это больше утверждение, чем вопрос.

Ладони исчезают, и передо мной появляется она. Такая светлая и яркая, что на мгновение мне кажется, будто вокруг нее образовалась магическая сияющая аура. На Карис красивое вельветовое платье свободного кроя глубокого винного цвета, которое подчеркивает ее хрупкость. Она выглядит, как фарфоровая куколка — утонченная, изящная. Но Карис живая. Об этом кричат ее большие, сочного зеленого оттенка глаза, которые искрятся радостью даже более явно, чем мои руки — во время тренировок. Ее светлые волосы падают мягкими локонами на плечи, а улыбка ослепляет. Я подавляю желание сказать это вслух.

— Ты что, так задумался, что даже не заметил меня? — смеется она, глядя на меня снизу вверх.

— Привет, — мямлю, чувствуя, как сердце начинает стучать сильнее. — Я просто... да, мысли там всякие. Ерунда.

— А здесь неплохо, да? — встревает ее подруга Бекка, стоящая чуть в стороне. Она в черных джинсах и мягком свитере, волосы убраны в высокий хвост.

— Мы не опоздали? — спрашивает Карис, ее взгляд быстро пробегает по залу.

— Нет, все только начинается, — отвечаю я, указывая в сторону фудкорта. — Том пошел за едой. Сказал, что без хот-догов и пирожков фестиваль не фестиваль. Давайте подождем его там.

Карис улыбается, ее щеки слегка розовеют.

— Отлично. Мы как раз немного проголодались, — соглашается она.

Я веду их в сторону зала с едой. Здесь атмосфера совсем другая: мягкий свет гирлянд, запах горячей выпечки и специй, приглушенный гул разговоров. Люди спокойно сидят за столиками, кто-то стоит в очередях к палаткам с едой. Фудкорт выглядит почти домашним, по-своему уютным.

— Неплохо здесь, — замечает Карис, оглядываясь. — Намного лучше, чем я ожидала.

— Ага, как ярмарка, — кивает Бекка, ее взгляд останавливается на прилавке с вафлями. — Но, похоже, Том не зря пошел за едой. Подождем его.

Я успеваю только кивнуть, как в этот момент Том появляется в поле зрения, балансируя двумя подносами. Один загружен хот-догами, луковыми кольцами и картофелем, другой — пирожками и напитками. Он изо всех сил старается не уронить ни одного из них, пробираясь сквозь толпу к нам. Заметив девушек, он мгновенно краснеет, а его шаги становятся чуть неуверенными, будто он боится споткнуться.

— Привет, — произносит он, подходя к нам. Его голос звучит неловко, но он старается улыбаться. — Я взял еды. Кажется, всем хватит.

— Спасибо, Том, — Карис тут же берет хот-дог, ее голос звучит тепло и искренне.

Бекка молча тянется за пирожком, но ее взгляд на секунду задерживается на Томе. Кажется, она оценивает его, прежде чем переключиться обратно на пирожок. Том пытается сделать вид, что этого не замечает, но я-то вижу, как он старается скрыть растерянность.

— Что-то ты слишком тихий, Том, — говорю я, решив подразнить друга. — Обычно ты гораздо разговорчивее.

— Райан, заткнись, — огрызается он, отворачиваясь, чтобы поставить подносы на ближайший столик. — Организация здесь, конечно, так себе.

Карис тихо, но мелодично смеется. Бекка бросает еще один мимолетный взгляд на Тома, и он становится еще краснее, чем раньше. Я с трудом сдерживаю смех, понимая, что этот вечер обещает быть не только веселым, но и полным неожиданностей.

Мы едим и возвращаемся в концертную зону. Атмосфера здесь просто безумная: громкая музыка, яркие огни, толпа людей, все танцуют и наслаждаются моментом. Группа играет классно, и каждый раз, когда начинается новая песня, зал наполнялся гулом одобрения. Карис, как я и ожидал, сразу растворяется в музыке.

Я смотрю на нее, и сердце начинает колотиться быстрее. Она будто бы сливается с этим местом — каждый аккорд, каждое движение под музыку выглядит естественно и ярко. Карис танцует, как будто никто не смотрит, ее движения легкие и беззаботные, и я не могу оторвать от нее глаз. Она смеется, разговаривает с Бекки, и у нее на лице отражается чистая искренность. Я забываю обо всем на свете. Как только она улыбается, мир вокруг становится ярче.

Вокруг нас люди — танцующие, веселящиеся, поглощенные происходящим. В такие моменты я даже не замечаю, как время летит. Мы просто отдыхаем как обычные молодые люди. Я, черт возьми, на концерте, слушаю классную музыку с другом и девушкой, которая мне нравится. Сегодня отличный день. Я непроизвольно начинаю подергивать ногой в такт мелодии.

Том стесняется, но я вижу, что он краем глаза постоянно следит за Бекки, пытаясь не попасть в ее поле зрения. И, похоже, она тоже не остается равнодушной, бросая на Тома хитрый взгляды, что я сразу замечаю. Каждый раз, когда их взгляды встречаются, Том резко отворачивается, и мне трудно сдержать ухмылку.

Тем временем, Карис увлекает меня в танец. Я не знаю, что делать в такой момент, но когда она берет меня за руки и тянет в толпу, я следую за ней почти на автомате. Время от времени мы теряем друг друга среди танцующих, но быстро находимся. И Карис все смеется и смеется. А я все больше наслаждаюсь этим моментом, надеясь, что смогу оставить его в памяти навсегда. Ее смех настолько заразительный, что я невольно смеюсь вместе с ней, забывая обо всех заботах.

После паузы, между треками, мы отходим немного в сторону, чтобы отдышаться, и снова оказываемся возле Бекки и Тома. Бекки уже стоит с пуншем, и похоже, что-то спрашивает у Тома, а тот не знает, куда деть свои руки и взгляд. Он поглядывает на нее, но очень неуверенно.

Карис тоже замечает странное общение Тома и Бекки. Она подходит ко мне поближе, чтобы шепотом сказать:

— Ты заметил, как они друг на друга смотрят? Это так очевидно, что даже я обратила внимание, — хихикает она.

— Думаешь, они понравились друг другу? — спрашиваю я, стараясь скрыть улыбку.

— Да я уверена в этом! Думаю, нужно немного подтолкнуть их. Хотя… у всех свой темп. Ты ведь тоже чего-то ждешь, да? — Карис загадочно смотрит на меня, и я не знаю, как реагировать. Я просто пожимаю плечами, немного смущенный ее вопросом.

— Я… ну… я как-то… — бормочу неловко я, заламывая руки и ругая себя за стеснительность и нерешительность.

Внезапно начинают играть первые аккорды «Knockin' on Heaven's Door» Боба Дилана. Группа «Северный ветер» решила устроить настоящий сюрприз и сыграть бессмертную композицию, известную, наверное, если не каждому второму, то третьему. Что уж говорить, даже я люблю этот трек, хотя музыка Земли мне нравилась редко. Толпа чуть затихает, а Карис отвлекается от нашего разговора, отчего я испытываю заметное облегчение. И вот тогда, совершенно внезапно, она хватает меня за руку.

— Пойдем, — говорит она, и ее глаза блестят как-то особенно. Мне кажется, я не мог бы в тот момент отказать ей, даже если бы хотел. Я шокирован, но не сопротивляюсь.

— Но Карис. Я… я ведь не умею танцевать…

Она тянет меня в сторону танцпола, и я почти не чувствую землю под ногами. Как будто ступаю не по плитке, а, скорее, по облакам. Мы входим в круг танцующих, и ее руки мягко обхватывают мои плечи, в то время как мои — едва касаются ее талии. Вокруг нас только светящиеся огоньки, музыка и плавные движения других людей, но я вижу только Карис. Она как будто растворяется в этой мелодии, в этой атмосфере. А я растворяюсь в ней.

Ее тело движется в такт музыке, а я стараюсь не думать о том, как странно выгляжу со стороны, глядя на нее глуповато-восторженно. В ее глазах — что-то такое, что заставляет меня забывать о времени. А может, все дело в ее смехе, который не перестает звучать в моей голове? Или же причина в том, что она рядом, и я наконец-то смотрю на нее и говорю с ней без стеснения? Вопрос остается без ответа.

Она легко переступает с ноги на ногу, и я с трудом успеваю следовать за ней. Вокруг нас все становится внешним шумом. Мы, двое среди толпы, — как небо и земля, как звезды, которые светят только друг другу, а все остальные просто их зрители.

— А говоришь, не умеешь. Все правильно делаешь, — ее слова тихие, но я слышу ее четко. Карис говорит так уверенно, что я невольно верю ей.

— Ты... потрясающая, — едва ли я могу выговорить эти слова. В ее глазах появляется нечто совершенно новое, неведомое.

Карис улыбается, и я в очередной раз думаю, что у нее очень красивая улыбка.

— Я люблю танцевать. И мне нравится танцевать с тобой, — говорит она, ее голос почти не слышен на фоне музыки, но я ловлю каждое ее слово. Она прижимается ко мне чуть теснее. Я понимаю, что хочу, чтобы этот танец продолжался вечность.

— Карис… — выдавливаю из себя я.

— Что?

Мне действительно хочется рассказать ей о том, что я чувствую. Сказать, что она мне очень нравится. Что я хочу всегда держать ее за руку и слышать звонкий смех. Я хочу поцеловать ее. Но я снова смотрю ей в глаза и не могу выдавить из себя и слова. Кончается песня. Момент катастрофически упущен.

— Ну да, похоже, они оба не могут скрывать своей симпатии друг к другу, — выдает Карис кивая за мою спину, и в ее голосе сквозят нотки разочарования.

Я оборачиваюсь и вижу Тома с Бекки, которые стоят в обнимку после танца и продолжают мило шептаться друг с другом.

— Да, — многозначительно отвечаю.

Тут я замечаю, как в толпе появляется Дилан. Его присутствие в поле видимости вызывает у меня странное чувство. Его взгляд цепляется за Карис, и он с неожиданной решительностью направляется прямо к нам, расталкивая людей. За ним идут его друзья, громко переговариваясь между собой, а сам Дилан явно настроен агрессивно.

Он подходит к нам, не замечая, как люди в сторонке сдержанно расступаются, а его товарищи наблюдают за ситуацией. Я чувствую, как мышцы напрягаются, а энергия готова вспыхнуть в любой момент.

— Эй, Райан, — резко кричит они толкает меня в плечо. — Что ты тут делаешь с Карис?

В глазах Дилана яростный огонь, и я инстинктивно делаю шаг назад, чтобы не потерять равновесие и закрыть собой Карис. Пытаюсь сдержать свое раздражение, но когда я замечаю, как он смотрит на Карис, мое терпение кончается.

— Пошел вон, Дилан, — говорю уверенно.

— Ага, еще чего? — он грубо смеется. — Ты думаешь, что можешь просто так танцевать с моей девчонкой и тебе ничего за это не будет?

Я чувствую, как сдавливает грудную клетку и становится тяжелее дышать, но я сдерживаюсь. Не могу позволить себе сорваться, потому что если начну, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я не твоя девчонка! — выкрикивает Карис, не сдерживаясь, и я чуть сжимаю ее ладонь в своей.

— Дилан, хорош, — говорю я тише, стараясь не повышать голос. — Этот спор не имеет смысла. Карис — живой человек, и она сама выбирает с кем ей танцевать, общаться и встречаться.

— Ты что, мне приказываешь, Райан? — он приближается, его друзья начинают тихо смеяться, словно поддерживают его, а его глаза сверкают злостью. — Ты вообще понимаешь, с кем имеешь дело?

Я пытаюсь держаться, но в его словах есть что-то такое, что заставляет меня нервничать. И я не могу выдержать это бесконечное давление. Дилан делает шаг ко мне, я сжимаю кулаки, но в этот момент один из охранников быстро подходит к нам.

— Все в порядке? — спрашивает крупный мужчина в форме.

— Да, — отвечает Дилан, с удивлением отходя от меня. — Просто хотел поговорить с этим парнем.

Охранник смотрит на него ледяным взглядом.

— Иди-ка ты, парень, лучше на улицу, — говорит мужчина, не давая Дилану времени что-то ответить. — Устраивайте свои разборки в другом месте.

Дилан недовольно фыркает и разворачивается. Его друзья, не говоря ни слова, следуют за ним. Но я знаю, что это не конец. Он явно не оставит нас в покое.

— Спасибо, что заступился. Я это ценю.

Я смотрю на Карис и согласно киваю.

— Не за что, — отвечаю я.

Я чувствую гордость. Мне очень приятны слова Карис. А Дилан и его друзья? Они не смогут нас достать. Сколько бы раз они не пытались.

Глава 10. Сквозь молчание

Мы все прекрасно оторвались на фестивале. Я, честное слово, едва стою на ногах. Даже постоянные тренировки с Тионой не заставляли мои мышцы так сильно гореть, как бесконечные прыжки под музыку сегодня вечером. Я сижу на диванчике в углу зала и четко понимаю — настало время возвращаться домой. Рядом отдыхает Карис. Она, очевидно, намного более выносливая, чем я, если речь идет про танцы. И то сдалась. Сидит теперь рядом и пьет холодную газировку. Даже Том, обычно неутомимый энтузиаст, уже не так энергично двигается на площадке.

— Ну все, хватит, — говорит он, подползая к нам, вытягивая руки и как бы стряхивая с себя последние остатки веселья.

— Я, конечно, люблю музыку, но уже пора. А то мы тут и до утра можем оставаться.

Бекки рядом с ним смеется и оглядывается на нас с Карис.

— Я за, но только если мы не будем тащиться до самого центра. Я уже представляю, как буду жаловаться на свои ноги, — кидает она в шутку, наклоняясь, чтобы поправить кеды.

Я ухмыляюсь, потягиваясь на диванчике.

— Это как раз то, что нам и предстоит, — говорю, поднимаясь. — Автобусы уже не ходят, так что мы пойдем пешком. Сначала с Томом проводим вас до дома, а потом и сами по домам.

Том, явно не слишком довольный перспективой пешей прогулки, кидает взгляд на Бекки, но все равно кивает.

— Да, пешком, — повторяет он, как бы размышляя над значением этого слова. — Или все-таки кто-то из вас решит прокатить меня на своих плечах?

— Нееет, — тянет Бекки, хихикая. — И сколько нам идти?

— Не так уж и далеко, — отвечаю я, осматривая людей, которые медленно освобождают помещение, начиная расходиться домой. — Час-полтора, может. Мы не будем спешить.

Сказав это, я оглядываю Карис. Она все еще сидит на диванчике, подставив лицо под освежающий поток воздуха от вентиляторов. Пожалуй путь домой, это последний шанс для нас поболтать, прежде чем этот вечер закончится.

— Ну что, готова? — спрашиваю я, улыбаясь. — У нас тут прогулка по ночному городу намечается.

Я вижу, что Карис немного уставшая, но все-таки ее глаза блестят.

— За компанию с вами — почему бы и нет? — отвечает она с легким смешком.

В этот момент Том, присаживаясь рядом, с любопытством смотрит на нас.

— Так что там за конфликт опять с Диланом? — спрашивает он.

Я вздыхаю, не зная, как правильно ответить. Карис, похоже, тоже не в восторге от вопроса, и ее взгляд становится немного напряженным. Мы с ней одновременно отмахиваемся, не желая больше углубляться в эту тему.

— Ерунда, — говорю я, пытаясь развеять напряжение. — Просто недоразумение. Все нормально.

Карис кивает, добавляя:

— Да, не стоит переживать. Мы с ним разобрались.

Том некоторое время наблюдает за нами с легким недоумением.

— Ну ладно, если так, — говорит он, поднимая руки в знак капитуляции. — Но если честно, не думаю, что с Диланом можно как-то разобраться или типа того. Всех достал.

Я и Карис одновременно смеемся, стараясь снять напряжение.

В зале темнеет, и шум начинает стихать. Все больше людей покидают помещение, и атмосфера вечеринки постепенно уступает место ночной тишине. Мы собираем свои вещи и направляемся к выходу.

На улице холодно, особенно после теплого зала. Ветер весело треплет волосы Карис, и я не могу не заметить, как она слегка улыбается, выдыхая пар.

Том, обращаясь к Бекки, говорит:

— Ну что, отлично провели время?

— Да, Том. Без сомнений, — отвечает она, кокетливо наматывая локон на палец.

— А я же говорил! Говорил же! А ты, Райан, не хотел меня слушать, — довольно заключает друг.

— Ладно, ладно. Твоя взяла, — соглашаюсь я.

— Теперь главное, чтобы мы до дома добрались без происшествий, — добавляет Бекки.

На улице уже совсем темно. Лишь несколько уличных фонарей освещают тротуары, и ночной город кажется тихим и спокойным. Чем дальше мы отходим, тем больше начинает казаться, как будто все, кроме нас, давно уснули. Путь лежит через сквер, дорожки и тропинки в котором не отличаются хорошей видимостью.

Ветра почти нет, только деревья время от времени шуршат листвой, создавая иллюзию движения. Карис идет рядом со мной, ее шаги становятся немного медленнее. Я замечаю, как она часто оглядывается, будто кто-то следит за нами. Но, возможно, это просто усталость после долгого вечера.

Том с энтузиазмом рассказывает что-то, но я не могу сосредоточиться на его словах. Мысли о том, что произошло сегодня, — о Дилане, его агрессии и том, как он будто выискивает повод для конфликта, — не дают покоя. Я украдкой смотрю на Карис. Она выглядит немного отстраненной, и у меня не остается сомнений, что ее что-то тревожит.

Вдруг Карис резко останавливается и сжимает мою руку так сильно, что я чувствую ее дрожь.

— Ты слышал? — шепотом спрашивает она.

Я замираю, вслушиваясь в ночную тишину. Легкий шорох... листва на ветру? Или... кто-то движется в кустах? Этот звук действительно кажется слишком подозрительным. Я поворачиваюсь, пытаясь вглядеться в темноту, но тут же что-то обрушивается на нас сверху. Мгновение — и я падаю на землю, ощущая, как нечто похожее на сетку сковывает мои движения.

— Что за черт?! — кричит Том, пытаясь освободиться от сети, которая обвила его ноги. Карис вскрикивает в ужасе.

Я делаю рывок вперед, чтобы снять с себя сеть, но тут же чувствую сильный удар в спину. Меня сбивает с ног, и я падаю лицом в землю. В рот попадает песок вперемешку с мелкими камнями. Я пытаюсь подняться, но что-то тяжелое давит на мой затылок, заставляя снова упасть. Мир темнеет.

— Райан! — голос Карис пробивается через оглушающий звон в ушах. Я поднимаюсь на колени, ощущая, как ярость и энергия начинают нарастать внутри меня. Ее крик снова прорезает тишину, и в ответ на него раздается грубый, ехидный смех.

Из темноты начинают появляться фигуры, черные силуэты. Их четверо или пятеро. Я мгновенно узнаю одного. Дилан. Он держит Карис. Я даже не хочу представлять, зачем ему это нужно.

— Мы просто хотим немного повеселиться, — его голос наполняет меня отвращением. Он ухмыляется, а его друзья начинают подбираться ближе, как будто наслаждаются каждым моментом. Том пытается броситься к Дилану, но тот, не меняя выражения лица, одним ударом отправляет его на землю. Я, наконец, выпутываюсь из сетки, поднимаюсь на ноги и делаю несколько шагов вперед.

Позади я слышу всхлипы испуганной Бекки и шепот Тома, который теперь подползает к ней и пытается ее успокоить. Я ужасно боюсь за Карис, но сейчас закрываю собой Тома и Бекки, думая, как мне добраться до Дилана, который удерживает Карис.

— Пусти ее, Дилан! — кричу я. Мои ладони вспыхивают электрическим светом, озаряя все вокруг. Фигуры обидчиков замирают, ослепленные ярким сиянием.

— Что за черт?.. — шепчет Дилан, озираясь по сторонам.

— Бегите! — кричу я во все горло застывшему в немом шоке Тому, который закрывает собой Бекки.

— Я сказал, бегите! — с нажимом ору я снова и только после этого они приходят в себя, и Том, придерживая Бекки, помогает ей уйти по узкой тропе, через кусты.

— Я позову помощь, — рассеянно бубнит он на ходу.

Спустя мгновения они скрываются в темноте. Один из дружков Дилана хочет побежать за ними, но я без особых раздумий стреляю в него легким разрядом электричества. Теперь для меня отсутствуют сдерживающие факторы в виде Тома и Бекки. А Карис… она и так уже видела слишком много. Мне хочется верить, будто она сможет меня понять и принять. Тем более, заряд действительно довольно слабый. Но этого хватает, чтобы приложить обидчика спиной к дереву и отправить в нокаут на пару минут. Я идеально контролирую свою силу. Я как никогда благодарен тренировкам и Тионе.

Я вижу, что Дилан не может поверить своим глазам и ждет подтверждения увиденного от своих друзей. Но они лишь глупо молчат, переглядываясь между собой. Он машет рукой, и один из его спутников двигается ко мне.

Парень пытается схватить меня за плечо, но я легко уворачиваюсь, одновременно направив разряд прямо ему в грудь. Он вскрикивает от боли и падает. Ко мне хочет подобраться еще один, но того я тоже не глядя отшвыриваю зарядом.

— Райан, ты псих. Я понятия не имею, что это за фокусы, но ты заплатишь… — голос Дилана больше не звучит так уверенно.

Он начинает пятиться назад, но Карис не отпускает. Я вижу застывший страх в его глазах и на мгновение ловлю себя на мысли, что мне нравится это ощущение. Я пугаюсь этого и сразу себя одергиваю. Без разницы, какой засранец Дилан. Я никогда не опущусь на его уровень.

— Уверен, Дилан? Пусти Карис. Я не хочу никому причинять боль, — цежу я сквозь зубы.

Я вижу ужас в прекрасных глазах Карис. Я надеюсь, что виной этому Дилан, а не я.

Друзья Дилана начинают приходить в себя и подниматься на ноги, тяжело дыша и стараясь откашляться. Краем глаза я замечаю их фигуры в темноте. Мои руки источают предупреждающее холодное свечение, и я почти уверен, что никто из них не захочет вновь вступить со мной в драку. Дилан же тоже это понимает, когда вся его бравая компания начинает убегать вглубь перелеска, ковыляя и перескакивая с ноги на ногу. Дилан колеблется несколько секунд.

— Черт!

Отчаянно шипит он. Срывается со своего места и бежит следом за своими дружками. Он тянет за собой Карис, и та издает короткий крик, когда чуть ли не падает на землю, запнувшись за бревно.

Я дергаюсь следом так быстро, насколько это возможно, но Дилан с Карис к этому моменту скрываются в темноте. Все становится еще сложнее. Дилан свернул на одну из узких тропинок, и, когда я попадаю на развилку, я не могу понять, куда именно мне нужно повернуть, чтобы их догнать. Все вокруг наполнено шумами — шагами Дилана и его сообщников, которые, как кажется, бегут в разных направлениях, тем самым создают хаос.

— Нет, нет, нет, нет! Карис! — кричу я в надежде, что она откликнется, но в ответ тишина.

Я резко оглядываюсь, пытаясь услышать хотя бы малейший звук, который укажет мне, куда идти, но все вокруг переплетается. Мой взгляд мечется от одного направления к другому, но ни один из звуков не подсказывает, в какую сторону мне двигаться. Дилан и его компания исчезли в лесной тени вместе с Карис, а я ничего не могу сделать.

Мои глаза метаются по темным тропинкам, но они все кажутся одинаковыми — ночная тьма скрывает все.

Вдруг, издалека, до меня доходит короткий визг Карис, слабый, но отчетливый, полный страха. Сердце замирает. Мгновение — и я уже чувствую, как что-то внутри меня ломается, а желание найти ее становится буквально невыносимым. Я срываюсь вперед, не думая ни о чем, кроме нее.

Мои ноги несутся по лесу, я почти не осознаю, как сминаю под собой ветки и прошлогодние хрустящие листья, которые с такой настойчивостью пытаются меня замедлить. Все вокруг кажется туманным — деревья мелькают, кусты колышутся, но я не останавливаюсь.

Каждый шаг дается невероятно легко, хоть я никогда в жизни так не бегал. Мне кажется, я преодолеваю пространство быстрее, чем должен. Бегу, и земля под ногами начинает исчезать. Я понимаю, что причиной тому явно не моя идеальная физическая подготовка, которой попросту нет. В ногах появляются искры. Я понимаю, что это часть моей силы. Через мгновение я оказываюсь в нужной мне точке.

Дилан и его шайка, которые собрались в небольшой кучке вокруг Карис, не успели даже повернуться, как я разрываю пространство между нами электрическим разрядом.

Молния бьет так сильно, что на мгновение становится светло, как днем. Друзья Дилана падают, разлетаются по сторонам, как тряпичные куклы, оглушенные ударом. Я не задумываюсь, продолжаю действовать, потому что Карис здесь, и я не позволю им причинить ей вред. Один из компании пытается подняться на ноги, но я не даю ему возможности даже сдвинуться с места — очередной разряд, и он снова на земле.

Я вижу, как Карис подбегает ко мне. Она говорит что-то, но я не успеваю сразу уловить слова. Она крепко хватает меня за руку, взгляд ее глаз наполнен благодарностью, хотя, очевидно, вопросов у нее не мало.

— Ты цела? — спрашиваю я, чувствуя, как напряжение постепенно спадает.

— Да, цела. Эти идиоты просто хотели нас напугать, — отвечает она с легким пренебрежением, но в ее голосе все равно слышится тревога.

Мои глаза все еще скользят по фигуре Дилана, который пытается подняться на ноги и отдышаться. Его лицо искажено от страха и боли. Он еле-еле выпрямляется и начинает пятиться назад, но я шагаю вперед, не позволяя ему отступить. Мои ладони начинают искриться. Дилан видит это, и его глаза расширяются.

— Да ладно тебе, Райан. Мы, может, немного перегнули, но ничего плохого не хотели, — его голос дрожит.

— Заткнись, — говорю я, хватая его за запястье и резко выкручивая руку за спиной. Его тело выгибается от боли, и он едва сдерживает писклявый визг.

Я сильнее сжимаю его руку, заставляя его опуститься на колени. Он тяжело вдыхает полной грудью, почти плача от боли, но я не останавливаюсь.

— Ты пообещаешь мне, что больше не подойдешь к Карис. Даже не посмотришь в ее сторону, — говорю я злобно.

— Я не… я не… — что-то пытается ответить он, но такой вариант ответа меня категорически не устраивает. Я выкручиваю руку еще сильнее, и он почти что скулит.

— Неправильный ответ!

— Обещаю, да! Черт, как больно…

— Обещаешь, что не подойдешь к Тому и Бекки?

— Да, да, да! Все, что угодно!

— И любым другим людям, до которых ты обычно докапываешься, понял?

— Хорошо!

— И, наконец, прекратишь доставать меня!

— Ладно!

— Громче, Дилан! — кричу я, в очередной раз подкручивая его руку.

— А-а-а, хватит! Пожалуйста! Я обещаю, что не буду никого доставать. Я обещаю!

Я отпускаю его, и он, точно мешок с картошкой, валится на землю, тяжело дыша. Его товарищи давно очнулись и просто молча наблюдали за этим замечательным представлением. Никто из них не смеет и пальцем шевельнуть, чтобы помочь Дилану.

— И еще, — я присаживаюсь на корточки и наклоняюсь к Дилану. — Если ты или твои прихвостни проболтаются о том, что видели, — отвечать за каждого будешь ты, — я даже не уточняю, понял он или нет, потому что мне все равно.

Я отступаю, позволяя Дилану встать, но он больше не пытается сопротивляться. Его друзья, которые приходят в себя после ударов, переглядываются и молчат, осознавая, что этот бой уже проигран.

Карис стоит рядом и молчит. Я понятия не имею, что происходит в ее голове.

— Придурок! — выплевывает она в сторону Дилана.

— Пойдем, — говорю я. — Нам пора уходить.

Мы с Карис идем в сторону выхода из перелеска, тишина вокруг словно поглощает все звуки, кроме наших шагов. Я стараюсь не смотреть на нее слишком долго, но не могу не замечать, что ее лицо отражает замешательство, страх и усталость. В начале мне показалось, что она отреагировала на ситуацию крайне спокойно. Теперь первый шок спал и, кажется, ее начинает накрывать осознание. Она молчит, и эта тишина напрягает меня все сильнее. Я не могу понять, что она чувствует, но внутри меня растет беспокойство. С каждым шагом я все больше переживаю, что она будет бояться меня после того, что увидела.

Мы продолжаем идти через перелесок и оказываемся на небольшой, едва освещенной тропинке, ведущей к границе парка. Я хочу поговорить, объясниться. Уверить ее, что все в порядке. Я не хочу, чтобы она думала обо мне как-то не так, но мне не хватает решимости сказать хоть слово.

Когда мы выходим из парка, туман как будто рассеивается. Я сразу чувствую, как расслабляются мышцы, но все же внутреннее напряжение не уходит. В голове все еще крутится вопрос — что теперь? Как все это скажется на отношении Карис ко мне? Она шла рядом, но оставалось ощущение, что она была в какой-то другой реальности.

Через несколько минут, когда мы уже почти выходим на дорогу, ведущую к главной улице, я слышу приближающиеся шаги. Мы с Карис останавливаемся, и в этот момент из темноты на нас выбегают Том и Бекки, которые выглядят растерянными и испуганными.

— Райан! Карис! — кричит Том, чуть запыхавшись, на лице застыли беспокойство и замешательство. — Мы вас потеряли! Да и это... — он кивает на двоих мужчин, которые идут за ними. — Это помощь. Мы позвали их.

Я на секунду оцениваю ситуацию, замечая, что эти двое мужчин выглядят растерянными и совершенно не понимают, зачем и куда их позвали.

— Спасибо, ребята, но помощь больше не нужна, — говорю я, благодарно кивая. — Мы справились.

Том и Бекки обмениваются взглядами. Бекки, кивая, обводит взглядом нас и странных мужчин, которые теперь стоят рядом с ними.

— Извините за беспокойство, — тоненьким голоском пищит она.

Те отмахиваются и, бурча что-то себе под нос, удаляются прочь.

— Карис, как ты? — Бекки бросается к подруге.

— Все нормально, Бек. Все хорошо, — тихо отвечает Карис, стараясь улыбнуться.

Мы с Томом коротко переглядываемся.

— Рады, что все обошлось, — говорит Бекки, немного успокаиваясь. — И… это ведь невероятная удача, правда? Их там было пятеро, а на тебе, Райан, ни одной царапины!

Карис в это время обнимает себя руками, устремляя взгляд вниз, и все еще храня молчание. Боковым зрением я замечаю, как нервно она покусывает губу.

— Да, повезло. Уж точно, — отмахиваюсь я.

Том окидывает нас взглядом, но тоже молчит, наблюдая за мной. Бекки, похоже, понимает, что между нами есть некая неопределенность, и решает немного отступить в сторону. Похоже, она единственная, кто не заметил разряды и молнии. Том точно видел один. Карис… она видела много. И даже слишком.

— Эй, Райан, — с тревогой спрашивает Том, неловко откашливаясь и не глядя мне в глаза. — А что это за странная искра была, которая откинула одного из тех типов? Я точно видел, как тот здоровый парень буквально взлетел в воздух и отлетел назад.

Я мгновенно чувствую, как напряжение заполняет каждую мою клеточку и что-то внутри меня сжимается. Я не знаю, как реагировать. Вижу, что Карис смотрит на меня. В ее глазах читается смесь любопытства и настороженности.

Я почесываю затылок, пытаясь сгладить момент, и мямлю что-то невнятное:

— Эм… Никакой искры не было. Это, наверное, тебе показалось. Просто в темноте же сам знаешь, чего только не почудится. Да и все мы порядком устали.

Тут взгляд Карис встречается с моим, и я чувствую, как между нами возникает странная связь. Мы будто телепатически общаемся, но я не могу понять, что именно она пытается мне сказать. Она внимательно следит за мной, ее глаза полны каких-то немых вопросов, на которые я не могу ответить.

Том недоверчиво хмыкает и сканирует меня взглядом, точно рентген. Затем бросает взгляд на Карис.

— Да нет, как же такое могло показаться? — неуверенно тянет он, как бы стараясь договориться с самим собой.

После некоторой паузы Карис, будто чувствуя, что напряжение начинает расти, спокойно говорит:

— Нет, Том, тебе точно показалось. У одного из придурков Дилана был электрошокер. Может ты увидел какой-то отблеск или вроде того. Райан просто толкнул его как следует. А в шоковом состоянии чего только не почудится. Эти ребята хотели нас напугать, но нам повезло унести ноги. И давайте двигаться дальше, пока они нас не догнали.

Я замираю, мы вновь смотрим друг на друга пару секунд. Потом я едва заметно киваю ей в знак благодарности за спокойствие и поддержку. Она так уверенно говорит, что вызывает восхищение. Я знаю, что не могу рассказать всю правду. Я не хочу пугать ее, не хочу, чтобы она подумала, что я какой-то монстр. И я не хочу пугать Тома с Бекки.

Том, чешет затылок и оглядывает нас. Затем обращается к Бекки в недоумении.

— Ну да… но как мне могло такое показаться? Понять не могу. И вы там остались наедине с этими громилами… я думал они сильно побьют тебя, а ты будто и не дрался вовсе.

Я нервно ухмыляюсь, пытаясь скрыть смущение. Отмазки заканчиваются.

— Том, так я и не дрался. Так, толкнул пару раз, потом убежали, — мямлю я.

— Да, но… — не успокаивается он.

— А тебе вот прям надо, чтобы его побили до синяков? Тогда надо было оставаться, — очень вовремя разбавляет рассуждения Тома Карис, и спустя мгновение все мы смеемся.

— Ладно, пойдем по домам. Надеюсь, теперь уж точно без приключений.

Бекки внезапно для всех берет Тома за руку, и тот оборачивается на нас с Карис, глядя округлившимися глазами. Мы тактично молчим и возобновляем нашу прогулку домой.

Спустя полчаса наши пути неизбежно расходятся. Том вызывается проводить Бекки, а я, соответственно, Карис. Девушки живут в разных кварталах, так что мы разделяемся по парам и прощаемся до завтра.

Мы с Карис неспешно шагаем по темной улице. И хоть мы уже немного отошли от шока, тишина между нами остается невыносимой. Она идет рядом, но я не могу избавиться от ощущения, что в этот момент она так далеко, что мы словно находимся в разных мирах. Я отчаянно стараюсь разбавить обстановку, найти какую-то тему для разговора, чтобы сменить эту мрачную тональность, но каждое слово, что я говорю, кажется слишком пустым и лишенным смысла.

— В общем, завтра можем встретиться после занятий, если хочешь. Я тут нашел одно классное кафе... — начинаю я, но Карис лишь кивает, не поднимая глаз. Я продолжаю, чувствуя себя неловко: — Ну, что ты скажешь?

Она молчит. Я чувствую, как в груди начинает нарастать какой-то тупой страх. Страх, что она теперь будет меня избегать. Что ей не нравится, что я рядом. Тревога усиливается с каждым шагом, но я пытаюсь держать лицо.

— Карис, — наконец, решаюсь я, — слушай, насчет того, что случилось... Ты, наверное, что-то поняла. Я не... — я запинаюсь, не зная, с чего начать, — я не хотел, чтобы ты видела это. Но я тоже не понимаю, что... почему так произошло. Точнее я понимаю, но...

Я стараюсь, но слова не идут. Они просто не хотят складываться в логичные предложения. В голове одно, а вырывается бессвязная ерунда, которая путает еще сильнее. Я чувствую, что мои руки начинают потеть, и плечи сжимаются в ожидании ее реакции.

Карис резко останавливается и поворачивается ко мне лицом. И вдруг спокойно, как будто приняла все, что произошло, говорит:

— Послушай, Райан. Ты не такой, как все. Я поняла это с самого первого дня, как только увидела тебя.

Я в ужасе пытаюсь понять, что она имеет в виду. Что значит это «не такой как все»? Это плохо или хорошо?

— Не такой, как все, в смысле «классный»? Или в смысле «я не хочу тебя видеть примерно никогда»? — само вырывается у меня из-за чего мне тут же хочется прикусить язык.

По лицу Карис трудно что-то прочитать, но к своему облегчению, через пару бесконечных секунд я замечаю, что уголки ее губ едва подрагивают, намекая на улыбку.

— В том смысле, что ты сильно отличаешься от других. Я не прошу тебя рассказать мне обо всем сейчас. Но если захочешь обсудить что-то за чашечкой кофе на днях, то я…

— Да! Да, конечно. Давай, — она не успевает закончить предложение, я опережаю с ответом.

Впервые за несколько часов я вижу ее сияющую улыбку и автоматически улыбаюсь в ответ. Внезапно она тянется ладонью к моему лицу и проводит пальцами по щеке. Я замираю, не в силах оторвать от нее взгляд. Я думаю, что вот сейчас. Именно этот момент идеально подходит, чтобы, наконец, поцеловать ее. Я ужасно нервничаю, а в голове так некстати тараканами разбегаются самые разные мысли. А что, если я втяну ее во что-то опасное? Что, если сам нечаянно причиню ей вред? Вспышками вспоминаются слова Тионы о том, что мы не задержимся в Эмберхолле надолго, и о том, как больно терять близких. Время будто замирает, и на мгновение я забываю, как дышать.

— Холодно, — внезапно говорю я не узнавая свой собственный голос, который сейчас кажется слишком глухим.

— Чего? — она удивленно поднимает брови.

— В смысле… мы остановились…так замерзнуть можно, — я тысячу раз мысленно себя проклинаю.

Карис одергивает руку, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Ну мы в принципе уже пришли, так что… — она кивком указывает на дом позади себя. — Я здесь живу.

— А… ничего себе… то есть здорово, — бормочу в ответ.

— Ну тогда до встречи, Райан. Спасибо, что спас от Дилана и проводил, — она сдержанно улыбается.

Я же прекрасно понимаю, что ситуацию хуже не придумаешь.

— До встречи, Карис, — почти шепчу я.

Она разворачивается и уходит к дверям дома, а я остаюсь наблюдать за тем, как скрывается в темноте ее идеальная фигура.

— Идиот, — говорю я вполголоса сам себе.

Я прячу руки в карманы и, повесив голову, шаркаю в сторону дома, параллельно рассуждая о своей невероятной глупости.

Дом встречает меня тишиной. Я захожу в прихожую, скидываю куртку на вешалку, едва цепляя петлю за крючок, и скидываю обувь у двери. В воздухе витает слабый запах травяного чая, и мне почему-то сразу становится тревожно.

Прохожу на кухню, но еще до того, как переступаю порог, замечаю, что Тиона сидит за столом. Ее фигура наполовину скрыта тенью, свет лампы мягко выхватывает черты ее лица. Она смотрит на меня внимательно, и я прекрасно знаю этот взгляд. Он не к добру. На столе перед ней лежит… записная книжка. Моя записная книжка. И рядом та самая листовка с зурканами. Мое сердце ухает вниз, а по телу пробегает дрожь.

— Ты долго, — бросает Тиона без приветствия, ее голос ровный, но в нем слышится нотка раздражения.

— Я… — начинаю было, но быстро теряю нить.

Мой взгляд блуждает по кухне, и тут я замечаю чемоданы. Два больших чемодана, частично собранные. Из одного выглядывает угол моего зимнего серого свитера, а из другого торчит обложка книги по информатике, которую я купил, когда мы ездили погулять в Сиэтл, в прошлом году. Чемоданы стоят у стены, как немые свидетели того, что Тиона быстро все решила за нас двоих.

— Собирай вещи, Райан, — ее голос звучит сухо, как приказ. — Мы уезжаем.

Я не двигаюсь. Стою, словно окаменелый, безмолвно глядя на нее.