Эхо дождя: Пуля правды

Пролог

Преступник найден. Он стоял напротив нас. Все это знали. Никто не мог проронить ни слова. Дождевой кукловод, восседающий на первых рядах, захлопал громко в ладоши энергично, обрывая повисшую тишину над завершённым судебным делом против одного из студентов Академии Эхо.

— Браво! Бра-а-а-а-во! — кричала она, — вам удалось найти волка в овечьей шкуре! Вы управились, а значит останетесь жи-ви-ми, у-у-фа-фа-фа!

Этот смех, эти наигранные действия, она словно в каком-то шоу, где надо как-то веселить публику, дабы та не заскучала и не переключила на что-то более интересное. Это вызывало во мне, да и не только во мне, чувства, схожие с отчаянием, бессилием что-либо предпринять против всего этого творящегося ужаса перед нашими глазами. Мы как гончие лошади сейчас, на которых можно смело ставить ставку, кто следующий окажется убийцей, а кто жертвой.

— Ч-что ты собираешься делать с преступником? — спросил я, мой голос дрожал, но я хотел знать.

Другие — девять человек, не считая меня, преступника и убитого, смотрели пустыми, одновременно испуганными глазами на Дождевого кукловода.

— Что я собираюсь делать с преступником? — приложила она палец ко рту. — У-фу-фу, а разве не очевидно? — Кукловод изогнул свои губы в хищной улыбке, две стороны её лица — красная и белая, искривились, стали зловеще отталкивающими, — всё очень просто и понятно-о! Я его каз-ню, кь-хи-хи-хи. Всё очень просто и понятно!

Гром снаружи прозвучал как пушечный выстрел. Дождь за академией Эхо забарабанил втройне, нагнетая и без того тяжёлую атмосферу в актовом зале.

От услышанного моя душа ушла в пятки. Я смотрел на него, преступника, понимал, что он совершил преступление из-за давления и ненормального правила, установленного самим Дождевым Кукловодом.

— А?.. — издал преступник сдавленным голосом, как если бы до него туго доходило. — Убить… меня?.. З-зачем?..

— А-хах! Какой ты смешной у нас, — бросила Кукловод, смеясь в свою руку. — А кого ещё, кроме как тебя? Ты был раскрыт, дело закрыто, улики на столе. Вдобавок… — Глаза кукловода зловеще сверкнули, налились кровью. — Ты не управился, был раскрыт раньше времени. Всё честно? Разве не правда? Так что не двигайся и дай мне совершить казнь преступника! Кхе-хе-хе!

Преступник побледнел, засуетился. Понимая, что ему осталось недолго, он рванул на выход как ошалелый, чуть не спотыкаясь на ровном месте, вон из актового зала, в тёмный и мрачный коридор академии Эхо.

— У-фу-фу-фу… Далеко не убежишь, милый глупышка преступник! — проговорила милой интонацией Кукловод.

Дождевой Кукловод вытащил из-за пазухи гигантский молот, похожий чем-то на тот, чем судьи выносят вердикт на суде преступнику.

— А-а-а, нет, не-е-е-т! — кричал преступник истошным воплем, добегая до двери. Дождевой Кукловод, издавая железный звук своим механическим кибернетизированным телом, замахнулся молотком.

— Да начнётся представление! — произнёс смешным голосом Кукловод и зарядил по столу так громко, отчего чуть стены не пошли ходуном, а барабанные перепонки не лопнули у всех у нас.

Экраны отображали смеющееся выражение лица Кукловода с надписью: “Вердикт вынесен — СМЕРТНАЯ КАЗНЬ!”

— А-ха-ха-ха-ха… И-хи-хи-хи-хи-хи! АХА-ХА-ХА-ХА, — засмеялась противно и громко, чуть не безумно Кукловод.

Двери распахнулись в тот момент, когда преступник почти сумел убежать из большого актового зала. Появились ещё два Дождевых Кукловода. Преступник впал в ступор. Дождевые кукловоды с идеальной синхронностью резко схватили его, повалили на пол. На его шее появился чокер, а после потащили вглубь тёмных помещений.

— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-т!!! — пронзительно взывал преступник, пуская сопли. — Пустите! — рыпался он. — Я… я не хочу умирать!!! — тянул он руки в наши стороны. — Кто-нибудь, спасите меня!!! Я сделаю всё, что вы захо…

Двери захлопнулись за ним, обрывая все мольбы его. Крики стихли. Казалось, что больше ничего не произойдёт, но Дождевой кукловод словно ещё не насладилась как следует шоу.

В этот момент вся сцена зашевелилась, задребезжала, мы, стоящие за стойками выступления в идеальном круге друг на против друга, оказались в каком-то помещении с гигантским экраном на всю стену.

На нём изображён преступник, отчаянно борющийся за свою жизнь. Играла громкая энергичная и весёлая музыка. Дождевые кукловоды связали его, закинули грубо в сейф. Запечатали плотно тёмными массивными цепями. А после медленно начали опускать в кипящий стеклянный резервуар с кислотой…

Глава 1 - Часть 1

Удар грома прозвучал как взрыв снаряда, угодившего в цель. Я открыл широко глаза в темноте с непониманием: что произошло только что сейчас? И где я вообще очутился, чёрт его возьми?

Влажный воздух витал со смесью пыли и затхлости. Под каждым моим движением издавался жалобный скрип пружин, а тело казалось уж слишком тяжёлым для меня и ватным.

Немного покрутив глазами в разные стороны с ощутимой болью в голове, дабы точно понять, где я? Из-за темноты с глухим звуком бурно бьющихся капель воды об стёкла и металлическую обшивку сверху кое-как сумел приподняться с мягкого места. На краткий миг закружилась голова и чуть потемнело в глазах. Пришлось немного посидеть неподвижно, пока моё состояние не стабилизируется как следует.

Когда же меня отпустило через пару минут и стало чуток полегче, я поднял голову и быстро обежал глазами окружающий меня новый вид.

— Это же… автобус, верно? Ай! А-та-та…

От резкой нахлынувшей боли под черепом поморщился, как если бы меня ударили битой, схватился руками за голову. Стоял туман, и ничего не мог вспомнить толком, как если кто-то применил устройство стирания памяти с болезненными симптомами после. Мыслить и анализировать сложно мне. Я просто продолжал сидеть неподвижно какое-то время, давая боли уняться.

Когда она всё же наконец стихла, а осознание происходящего вокруг меня начало доходить до нужных участков мозга, шум дождя слегка стих к тому времени, и я заметил на полу, у самых своих ног, небольшой прямоугольник в потёртом чехле из кожзама. Спустившись к нему, поднял его с пола.

— Хм… Студенческий билет?

Покрутил в руках, всматриваясь в тусклый свет молний, проникающий внутрь залитых стёкол. На обратной стороне билета с потёртыми буквами было написано: Академия Эхо, а рядом — эмблема академии: маска, одна половина белая, с невинной улыбкой и тусклым нимбом, другая — бордовая с безумным оскалом.

Внутри же билета увидел свою фотографию, в цвете золота и серебра отливалась эмблема, фамилию и имя своё, дату рождения и возраст свой.

— Я – Зайлер значит… курс второй…

Сжал билет в руках. Тут же в голове что-то щёлкнуло, как некое озарение. В глазах размылась картинка, вырисовывая другие нечёткие силуэты и объект как в расфокусе или во сне: тень, шаги, ливень, длинный предмет, похожий чем-то на трубу, и капающая кровь. Видение оборвалось также быстро, как и появилось, оставив после себя неприятный холод в груди и мандраж в руках.

— Ч-что сейчас это было?.. — прижал руку к виску, ощущая, как голова словно вот-вот расколется на две части.

Потирая глаза с висками, решил отбросить эти странные видения. Не до них было сейчас.

— Надо выбираться отсюда.

Придерживаясь за пустые сиденья междугородного автобуса, побрёл к передним дверям. Где-то уже на полпути к выходу я заприметил взглядом девушку, лежащую на двух сиденьях. Она ни на что не реагировала, как если спала крепко.

Я остановился и окинул взором её мирно спящее тело.

Её серебристые волосы с завязанными в две боковые косички расплескались за ней по всему сидению. Белоснежная кожа чуть ли не светилась на свету. По краям лба красовались два тёмных небольших рога, устремившихся вверх. На чёлке тёмный ободок, держащийся за рога. Белый хвост дракона с тёмной кисточкой на конце лежал на полу и слегка дёргался в такт её дыханию.

Эту девушку я не знал толком, но какое-то смутное ощущение в груди говорило мне обратное. Вдобавок она была моим сородичем, что придавало некую лёгкую форму спокойствия внутри что ли.

— Так я значит не один тут… — слегка выдохнул я, наблюдая за спящей девушкой.

Стараясь не делать лишних движений, осторожно протянул руку и коснулся её плеча, слегка потеребил его. Девушка с серебристыми волосами поморщилась, загудела слегка и открыла свои красные глаза.

— Кто ты? — сказала девушка негромко и погодя, найдя меня сонным видом.

— Я – Зайлер, — издал я из себя, ощущая, как нервничаю рядом с ней, но стараюсь держаться уверенно. - Помнишь, как тебя звать?

Девушка приподнялась на руки. Пребывая в неком дезориентирующем состоянии, она прощупала себя, словно хотела убедиться, что с ней не делали ничего противозаконного. Её рука остановилась в области кармана пиджака. Она окунула руку, вытащила небольшую знакомую корочку студенческого билета оттуда.

— Анрия, — сказала она вновь негромко, всматриваясь в содержимое внутри. — Меня зовут Анрия.

На её слова я лишь кивнул.

— Ты помнишь, как тут очутилась и что делала до всего этого? — попробовал я узнать у неё.

Она повертела головой, убирая студенческий билет обратно в карман.

— П-понятно…

Получается, у нас обоих пробел в воспоминаниях. Но кому это надо? И почему мы оба здесь, так ещё в автобусе под бушующим ночным ливнем?.. Сколько бы я ни старался осмыслить происходящее, а в голове стоял густой непроницаемый туман.

— Слушай, — обратился я к Анрии, на что она дёрнула головой. — Давай держаться вместе до выяснения?

Она словно на краткий миг призадумалась про себя, потом вновь кивнула.

— Как бы не хотелось говорить обратное, но это здравая мысль понять или узнать: где мы и почему тут? — словно разговаривая самой собой или констатируя факты, она приподнялась со своего места. – Я с тобой, Зайлер.

Не найдя ответа, просто кивнул ей.

— Тогда… Пошли?

Добравшись до дверей, отворил их как в самолётах, на меня, как и на Анрию, тут же обрушился громкий гул дождя с завыванием ветра. Гремело высоко, озаряя большое тёмное здание. Я никого не увидел поблизости… Да и кто будет в такую мрачную дождливую погоду гулять вообще? Как бы то ни было, нашёл глазами центральный вход. Он был в метрах ста где-то от нас.

— Видишь центральный вход? Нам туда! — бросил я Анрии. — Старайся не отставать!

До укрытия добрались с трудом. Дождь бил не каплями — сплошной стеной, и одежда сразу стала ледяной и тяжёлой. Анрия обхватила себя за плечи под насквозь мокрым белым пиджаком; ткань липла к коже, и её трясло мелкой, упрямой дрожью.

— Ты как? – поинтересовался я, начиная ощущать, как тоже слегка дрожать.

— Н-нормально. Д-давай уже з-зайдём, — проговорила она.

Не желая поймать простуду, как и стараясь долго не задерживаться на улице с ней, прикоснулся к ручке стеклянной двери. Та подалась довольно плавно, и я просунул голову.

— Эй, тут есть кто живой? - произнёс я в темноту.

Стояла звонкая тишина в вестибюле. Не было ни света, ни жизни. Как если здание давно заброшено. Мне показалось странно это… нет, не то слово. МНЕ ВООБЩЕ ВСЁ КАЗАЛОСЬ СТРАННЫМ! Я уже подумывал вернуться в автобус вместе с Анрией, но дождь словно и не думал останавливаться ни на секунду, а наоборот, набирая обороты. Идти обратно не было смысла. Решил побороть приступы страха перед неизвестностью, и мы оба вошли внутрь. Дверь плавно закрылась за нами, а затем… Щёлк.

— ?!

Обернулся. Загудел механизм. Задрал голову и увидел, как опускаются решётки с жалюзи.

— Эй-эй! Подожди! Чёрт!! — процедил сквозь зубы, судорожно ища решение открыть двери.

Я тут же ринулся к ручке двери, начал дёргать её, но створки оказались быстрее меня и не дали долго пробыть возле них.

Я громко сглотнул в пересохшем горле.

— Ч-что за фигня тут творится-то?.. — бросил я негромко.

Поймал взором Анрию. Она осматривала помещение.

В этот момент сквозь тьму холла мигнул свет. Появилась музыка, отдаваемая эхом. Затем заметил экран с эмблемой школы, на котором медленно проступала маска — та же, что на билете.

— Мы тут не одни… — произнесла Анрия.

— ?!

— у-фу-фу! А кто это тут у нас воркует, м-м-м? Ах! Вот она! Юность во плоти-и! Как же это мило-о…

Переглянувшись с Анрией, подошли к экрану.

— Кто ты? — бросил я. — И почему мы здесь?!

— А-х-х, что за заезженный вопрос! И почему нельзя по-другому среагировать-то… Впрочем, ладно! Все вопросы на потом. Пройдите в актовый зал, у-фу-фу-фу. Там и узнаете всё.

Экран показал нам карту первого этажа с маршрутом, а после потух также неожиданно, как и загорелся. Не совсем понимая, я глянул вновь на свою спутницу по несчастью.

Часть 2

Анрия всё ещё смотрела на чёрное стекло. Не моргала. Будто ждала, что маска – таинственная личность по ту сторону экрана – вернётся, если достаточно долго не отводить глаз. Весь её вид говорил мне, что она о чём-то глубоко про себя задумалась.

— Это уже какой-то бред, почему нельзя сразу обозначить, где мы и кто это был сейчас? — произнёс я, пребывая в некоем смятении от всего. — Зачем так всё усложнять-то…

— Кто бы это ни был… — сказала она наконец. Голос ровный. Без дрожи, которая была на улице, — он не намерен нам прямо ответить на все вопросы.

— Да ты прям миссис очевидность… — устало опустил руки. — И тебя это устраивает?

Девушка глянула на меня и вздохнула слегка. Я явно её утомлял своими дебильными вопросами.

— Если тебе станет легче, Зайлер… То нет, это меня не устраивает.

— Тогда давай искать выход отсюда! Он должен быть где-то рядом! – загорелся я, на что ощутил, как она схватила меня за кисть руки.

От неожиданности её действия сбился с толку. Стоял как истукан, глядя на неё. Сама же девушка выглядела серьёзной, собранной и местами решительной.

— А-Анрия, ты чего?

— Послушай сюда, Зайлер. Твои бессмысленные действия и паника только усложняют поиск выхода отсюда.

— Тогда что ты предлагаешь?! Послушно слушаться этого, — ткнул пальцем в потухший экран телевизора, — таинственного похитителя и надеяться, что нас не убьют или не продадут на органы, ты этого хочешь?!

Мне не хотелось сидеть сложа руки и слушаться этого похитителя. Это здание большое, и тут сложно предугадать или предвидеть другие виды выхода отсюда. Вот только, глядя на свою серьёзную спутницу, которой явно мои аргументы с попыткой найти выход отсюда не столь резонировали с её мыслями и действиями.

Она опустила мою кисть и сложила руки на груди.

— Я не предлагаю сидеть и ничего не делать… Раз нам указали место, то, как по мне, лучше подыграть похитителю и узнать, чего он хочет от нас и какие у него мотивы.

— Говоришь как детектив, чёрт, — произнёс я, ощущая, что в её словах есть доля логики. — А если это всё ловушка и нас там ждёт смерть? Или чего похуже? Ты тоже пойдёшь туда?

— Как и стоять здесь бессмысленно и ждать помощь… Так что да… Я пойду, если приблизить шанс выбраться отсюда.

— Я удивлён, как ты спокойно это принимаешь всё и можешь здраво мыслить в таких условиях. Ты точно альбедрейка (человек-дракон)?

— А по внешности моей ты не скажешь?

— Да нет… Ты точно альбедрейка, — сказал я, ощущая себя всё больше дураком перед ней. — Ладно, забудь. Просто много чего навалилось резко.

Она чуть склонила голову. Серебристые косички качнулись.

— Нет, — вздохнула она слегка. — Я спокойная не из-за того, что меня всё это не колышет и не вызывает страх. Просто паника сейчас ничего не даст.

Она опустила руки с груди и уже шагнула в темноту холла, не проверяя, иду ли я следом. Пришлось догонять.

Коридор после вестибюля оказался длинным и гулким. Отдавались только наши звуки шагов от туфель, барабанил дождь за окнами, завывал ветер и сверкала молния чуть ли не беспрерывно. Лампы зажигались не сразу — по одной, с опозданием, будто здание лениво просыпалось от наших шагов. На стенах висели различные таблички: «Корпус А», «Изолятор наблюдения», «Корпус Б». Слова лечебные. Ощущение — тюремное. Что казалось мне самым странным в здешнем месте, почти все встреченные выходы и огромные окна были закрыты раздвижными автоматическими решётками или плотными металлическими заслонками. Мысль, что академия Эхо стала нашей тюрьмой, не собиралась покидать меня. Вдобавок ко всему, куда бы ни глянул, видел висящую камеру с горящей точкой внутри. Они словно наблюдали за нами, как хищники за своей добычей. Помимо всего, встречались и телевизоры с колонками. Они располагались чуть ли не через шаг, мнимо напоминая, где мы сейчас.

— Слушай, — обратился я к молчаливой и тихой Анрии.

Девушка дёрнула головой.

— А эти решётки на окнах и запасных выходах… Как думаешь, они везде? Да и эти камеры…

— Скорее всего, да.

— Так, значит, мы в ловушке? — вздохнул напряжённо.

Анрия никак не ответила. Я ещё больше начал волноваться о нашем шатком положении в этом апатичном месте.

— Как бы то ни было, — произнесла она немного погодя. – А у нашего таинственного похитителя глаза и возможности почти безграничные.

— Лучше бы не говорила… И без того тошно. И да, как ты можешь судить об этом?

— Само здание, — заговорила она задумчиво и рассудительно. — Походит как на некий особо охраняемый объект. Несмотря что тут есть привычные расположения аудиторий как в учебных заведениях, оно явно было не рассчитано на обычных студентов.

— Хочешь сказать, мы чем-то особо выделились, если попали сюда?

— Не могу сказать… Мало информации у меня, Зайлер.

От поднятой темы мне стало жутко не по себе. Хотелось верить в то, что это просто чья-то тупая шутка и я вот-вот проснусь. Вот только чем дальше мы заходили внутрь, тем меньше казалось всё это розыгрышем и больше реальностью.

— Умеешь ты утешить, Анри, — бросил я, стараясь сбросить напряжение внутри.

— Я тоже не в восторге от всего… Да и другого выбора у нас нет, как не идти дальше.

Где-то впереди послышались голоса.

Мы оба быстро переглянулись и ускорились, вышли в широкий пролёт перед двустворчатыми дверями с табличкой «Актовый зал». Там уже стояли другие обыватели, угодившие в ловушку, как и мы.

Первым я заметил высокого парня в расстёгнутой форме и небрежно заправленной рубашке с болтающимся свободным галстуком. Волосы белые длинные и вьющиеся. Весь его вид кричал, что он явно тот ещё отбитый хулиган, который может спокойно лицо разбить тебе, так ещё и бита дополняла его образ, делая и без того устрашающим в моих глазах. Он ударил ладонью по двери, потом ещё раз, уже плечом. Потом замахнулся битой и как зарядил по ней, что казалось, дверь треснет на две части.

— Открывайся, тварина, — процедил он, долбя ногой по ней. — Я не для того сюда пёрся хуй пойми откуда, чтобы меня запирали как скотину. Эй, как там тебя, открывай дверь! — кричал он в сторону телевизора над головой, угрожая битой своей.

Рядом, прислонившись к стенке, стояла невысокая девушка с очками на переносице. Две плетёные косички падали ей на пышную грудь. Сама она выглядела миленькой, особенно эти рога тёмные дополняли образ её, делая холодной и неприступной с виду.

— Я же говорила, что дверь не открывается, дурака ты кусок. Хватит долбить по двери. Бесишь только этим, — прорычала девушка, активно болтая хвостом своим белым и остро, с неким раздражением глядя красными глазами на него. — Замок электронный. Без ключа или сигнала не поддастся. Или у тебя вместо мозгов только мускулы там?

— Закройся, мелкая очкастая! Я без тебя разберусь, как мне лучше открыть эту блядскую дверь.

— Хмпф, вижу, как ты открываешь её. Тебе говорить — только воздух тратить.

— Да? — Он грозно уставился на неё, тыча своей битой в её сторону. — Раз ты такая языкастая у нас, может, перестанешь сиськи мять свои и покажешь свои способности? Или ты только умеешь как работать языком и ноги раздвигать свои кому не попадья?!

— Да пошёл ты, мудак. Я не обязана делать то, что ты хочешь, особенно такому, кто не может свой мозг включить.

— Нарываешься, да? Думаешь, я тебя не ударю?! — смеялся он, подходя к ней всё ближе. — Поверь, я не посмотрю, что ты девушка, и быстро выбью из тебя всю эту надменность. Станешь моей верной ручной сукой.

— Горбатого могила исправит, видать ты только умеешь угрожать, а на деле хуй на палочке. Так давай! — Она резко опустила руки с груди и шагнула к нему. — Покажи, насколько ты серьёзен в своих намерениях и насколько ты слаб, одноклеточный паразит! Ну же! Давай!!

Парень уставился на неё, слегка сбитый с толку. Его улыбка не сползла с лица. Он тут же достал свою руку из кармана и прикоснулся к её подбородку.

— Несмотря на твой рост и внешнюю слабость, а ты та ещё отбитая уверенная сука в себе. Обожаю таких.

Девушка резко схватила руку его и сжала крепко, продолжая сверлить его глазами остро и без отрыва.

— Ещё раз тронешь меня, и эта бита окажется у тебя в заднице, а твои яйца у тебя во рту. Усёк, конченный?! — рычала она, прожигая в нём дыру и сжимая руку с некой стальной хваткой его.

Его, кажись, позабавило только это всё. Он закинул биту себе на плечо.

— Ха-ха, да не кипятись ты, малая. Я и так понял, что у тебя те ещё огромные титановые яйца и сама ты не из робкого десятка, если не боишься меня.

— Аж блевать охота от твоих слов.

На что парень только выдавил лыбу из себя, как если его всё это забавило.

И тут, словно учуяв нас, он свёл взор в нашу сторону. Я аж немного сжался и напрягся под его давлением, но постарался держаться уверенно, как мог. Анрия же рядом со мной вела себя спокойно и собрано.

— О, ещё двое потерянных душ явились, — обернулся он на нас. Взгляд сразу цепкий, злой. — Вы тоже с улицы? Или вас тут заранее рассадили?

— Вы тоже пришли извне? — сказала Анрия.

— Хмпф, я проснулась на диванчике в коридоре. А вот этот безмозглый тип явно побывал на улице.

— Ха-ха, вы бы видели, как эта мелкая кричала, когда увидела меня нависшего над ней. Чуть не плакать начала… Так что да, я с улицы пришёл, проснулся в какой-то беседке.

Услышать новость как и узнать что мы тут не одни и могут быть ещё студенты, придала в груди облегчение, но вместе с этим появилось странное напряжение, что всё это может быть не спроста. Я старался подавить гнетущие мысли, вроде частично помогло, но осознание что это может быть только начала чего-то плоховатого не давала покоя всё ни как. Анрия, скорее всего, чувствовала тоже самое. Вновь прислонила пальцы к подбородку и ушла в свои мысли, смотря куда-то в сторону.

Тем временем, что-то замахнулось, а следом послышался гулкий удар.

— Замолчи, тупой мудак!

— Эй, ты свои ручонки придержи при себе, пока я тебе их не сломал.

— Закройся! — прокричала она. — И вообще, я посчитала, что у меня тогда был сонный паралич, вот и закричала тогда.

— Малая врёт. Она просила быть с ней нежнее и не делать ей больно, продолжая плакать. Вы бы видели это заплаканное лицо, которое строит из себя неприступную сейчас.

— Я сказала… — рычала она уже, кривя брови и выпячивая клыки. — Закройся, сука!! Хватит нести бурду всякую!!! — И вновь раздался глухой удар, от чего парень аж слегка согнулся, но продолжая выражать ухмылку и насмешку над ней.

Смотря на всю эту странную атмосферу между ними с разговорами, подстёгивающими друг друга, всё больше убеждался, что эта пара явно нашла точки соприкосновения и общий язык. Как два сапога пара.

"Интересно... Это задумка таинственного похитителя столкнуть два пола противоположных и увидеть как они сойдутся? Или это чисто случайность?" — глядел я на Анрию, стараясь понять, это судьба моя быть её спутником или просто случайность.

— Короче, думаю, смогли ответить на твой вопрос, детка. Теперь поведай нам, откуда вы припёрлись такие? — тыкал он в нас битой своей. — А то быстро выбью из вас правду.

«Чёрт, а этот парень явно не знает предела дозволенного. Угрожает всем» — пролетали тревожные мысли.

— Мы, — оглядел Анрию, — с автобуса сюда пришли, — ответил я. — А когда оказались в вестибюле, нас заперли и появился неизвестный, сказав нам идти сюда.

— Хах, значит, тоже видели этого клоуна в ТВ, который сказал сюда идти. Значит, не мы одни такие идиоты здесь. Красота, мать его.

— Вам удалось узнать что-нибудь у него? — спросила Анрия, окидывая двоих заинтересованным взором.

— Нет, — ответила девушка в очках. — Этот придурок вступил в перепалку словесную с личностью по ту сторону экрана и после разфигачил телевизор своей битой.

— Хренли этот петух утаивает от нас всё и приказывает что-то делать?! Вот и выпустил пар.

Девушка в очках вздохнула протяжно.

— Попался умственно отсталый мне же…

— Что рявкнула там, а, малая?! Зубы жмут тебе, как я погляжу, да?!

— Что слышал, мудак, — бросила она ему и, не удостоив его своего внимания, глянула на Анрию. — Проще говоря: нет, ничего не знаем.

Анрия кивнула ей задумчиво, после остановилась чуть в стороне. Осмотрела хулигана — дверь, камеры в углах, щель под створками. Потом коротко:

— Вас сколько уже? Или мы первые?

— Нас четверо было, — отозвалась девушка в очках, не давая парню с битой начать. — Ещё двое ушли искать другой проход. Не вернулись.

Сердце неприятно стукнуло.

— Не вернулись — это как? — задал вопрос девушке в очках.

Она пожала плечами, продолжая держать сложенные руки. Слишком спокойно для человека, которого только что заперли в мёртвом здании.

— Да хуй на этих червяков. Небось, где-то зашкерились в укромном местечке, вот и не спешат сюда идти.

Я немного смутился от услышанного. Девушка в очках тоже залилась краской, но с неким отблеском злости что ли на своего дурного спутника. Анрия же никак не среагировала на слова буйного парня, только призадумалась с виду вновь, прикладывая руку к губам.

— Отбеливателем бы тебе рот пополоскать, — сказала девушка в очках. — Кто бычил на них и указывал, что им делать? Вот и не спешат возвращаться.

— Похер, слабохарактерных тут не держим, — отмахнулся он как от назойливой мухи.

— Ха-а… Мудак, вот всем этим сказано, — бросила девушка с очками расстроенно ему, продолжая держать стойкость и надменность. — Здание большое. Может, заблудились поди. Вы разве их случайно не находили? — обратилась она к нам.

Я и Анрия повертели головой.

— Похоже, и вправду где-то пропали. Ну и чёрт с ними, — ответила девушка в очках.

Буйный парень фыркнул рядом с ней.

— Или их уже пригласили «внутрь». Найду их, морду расквашу каждому.

И тут, неожиданно для нас, включился экран телевизора над входом. Появилась маска.

— У-фу-фу, какая интересная команда собралась возле дверей… Я думала, что вы уже перебьёте друг друга раньше, чем я успею огласить правила пребывания здесь. Печально, что вы быстро нашли общий язык, плак-плак, к-хе-хе-хе. Ну ладно! Всё ещё впереди!

— Эй! Я тогда ещё с тобой не договорил, — тыкал парень с битой в сторону экрана. — Хули мы тут забыли и почему все выходы закрыты? Отвечай! А лучше покажи свою морду, и я быстро выбью из тебя всю правду.

— Ой-ой, как страшно-о, — изобразилась маска, плачущая и одновременно веселящаяся. — Жду не дождусь увидеть, как тебя первым прихлопнуть из-за твоего буйного характера, кха-ха-ха!

— А?! Думаешь, я тебя не вижу, ты в безопасности?! Готовься, я быстро найду тебя и превращу в кашу твоё лицо!

Он уже замахнулся битой, собираясь разбить монитор.

— Постой! — попытался я остановить этого парня. — Давай не будем лишний раз устраивать погром и попытаемся узнать...

— А? Я не собираюсь стоять и ждать пока этот хуй прячется где-то там! — рявкнул парень с битой. — Закройся нахер и не мешай мне, ты понял?! — оттолкнул он меня грубо, тыча битой в мою грудь.

Как тут же что-то открылось, появилось быстро, а следом выстрел. Буйный парень упал на пол и начал биться в конвульсиях с электрическим треском. Когда треск стих, вновь раздался голос монитора.

— У-фу-фу, я тебе тогда говорила, чтобы ты не буйничал против казённой аппаратуры. Получай предупреждение от меня, Гарзир, у-ха-ха-ха! Хаха-ха-ах-ха.

— Чёртовая сука… — кряхтел парень, тяжело поднимаясь с пола.

Я подошёл к нему, желая помочь, но тот отбил мою руку, рявкнул, что сам справится.

— Мудака исправит могила только, — бросила девушка в очках. — Думаю, ему это будет уроком.

— Закройся нахер, Нэрли!! А то пизды получишь от меня, — рычал Гарзир.

— Тц. Мудак.

Пребывая в неком шоке от всего и в недоумении от происходящего, голос экрана вновь заговорил.

— Что ж… Хватит мариновать вас. Прошу! — И телевизор потух.

Двери вдруг сами щёлкнули и с мягким шипением раскрылись.

Из зала пахнуло холодом и пылью. Свет горел слабо, словно в готическом здании, только на сцене он был ярким. Ряды кресел уходили во тьму к гигантской сцене впереди, как пустой зал суда.

— Ну вот, — бросил Гарзир, словно не было разряда в его тело. — Представление, значит. Тьфу!

Он первый вошёл тяжёлой походкой. Потом Нэрли слегка вздохнула и отпрянув от стены сказала:

— Надеюсь он там не устроит бунт, а то у него мозги на бекрен могут уехать.. Будете заходить? — Обратилас она к нам почти у входа.

— А? Да... Будем.

Анрия кивнула ей.

Нэрли слегка замялась у входа и собравшись, спросила нас вновь:

— Вас хоть как звать?

— Я - Зайлер, а эта - Анрия.

Нэрли быстро оглядела нас, словно стараясь запомнить и после отбросила волосы рукой назад, развернулась на каблуках и бросила нам перед тем как скрыться:

— Что ж, надеюсь с дружимся, — пробунила она не громко, словно стесняясь и скрылась в проёме.

Внтури зала уже раздовались разговоры. Мы явно были тут не одни.

Я уже хотел было шагнуть следом, как меня резко остановила Анрия.

— Зайлер.

— ?

— Чтобы не случилось... Ты будешь доверять мне?

— Не понимаю... К чему ты это, Анри? — опешанный её неожиданно просьбой, глянул на неё.

Она ни как внишнее не выражала что ей не ловко или стыдно за свои брошенные слова. Она словно хотела убедиться, что я буду на её стороне, как детектив который хочет понять, есть ли смысл доверять другогому если другой не доверяет ему.

Я не знал как ответить, просто промямлил из разряда:

— Я не знаю к чему ты так резко, давай не будем об плохом и узнаем что нас ждёт дальше. Хорошо?

Девушка словно ожидая подобный ответ от меня, но явно не думающий что я так скажу, просто кивнула.

Я быстро вошёл внурь актового зала, стараясь уйти со сколькзкой темы для себя. Не хотелось думать что нас ждёт всех здесь нечто страшного и то, изменит нас на всегда. Как ни как, а надежда вседа умирает последней, верно?

Часть 3

Внутри зала уже вовсю раздавались разговоры. Особенно яркие из них были несколько, один из которых принадлежал Гарзиру как минимум.

— Ха, так у нас тут прям цирк шапито собрался, — бросил Гарзир в зал нарочито громко. — Хрен ли дверь не открывали, а?! — тыкал он битой во всех присутствующих. — Я значит там долблюсь, а вы тут сидите, хуи пинаете. Ебать обустроились, как я погляжу.

— О-о-о… так это-о был ты та-а-м? — отозвалась одна из девушек с плетёными косичками по бокам и тёмным большим ободком на чёлке с крестом на нём. Она говорила то быстро, то специально медленно, потом начинала внезапно тянуть гласные, будто пробует слова на вкус, — а я дума-а-ла, кто там так рвётся активно-о, кхе-хе-хе, а это был неотёсанный грешник.

— А?! Слышь ты, монашка, закройся нахрен.

— Ка-а-а-кой смешно-о-й. Обожаю таких буйных грешников, — продолжала словно стебать она его, устрашающе смеяться и сверкать глазами. Она взяла свой крест нагрудный и сжала его в руках. — Я помолюсь за теб-я-я, может грехи теб-е-е спу-у-ст-я-я-т. А может, е-хе-хе, и-и-и не-е-е-т.

— Ебанутая, — бросил он ей. — Не подходи ко мне.

— Хи-хи-хи, чтоб тебя черти драли, грешник, — улыбнулась монашка устрашающе и с ехидной улыбкой и тут же погрузилась в молитву свою.

— Я попрошу проявить тактичность и не выплёвывать грязные слова свои направо и налево, — вмешался вдруг парень в строгой идеальной форме с повязкой на правой руке «Староста», поправляя очки одной рукой. Взор у него острый и непоколебимый. — Иначе я обязан буду применить меру наказания против тебя, — указал он на Гарзира.

— Ха-ха-ха, — жутко рассмеялся Гарзир, кривя лицо. — Чёт ты там ляпнул, а? Зубы жмут тебе?! — Подошёл он резко к парню в очках. — Так я тебе их подправлю хорошенько, правильный ты наш «староста», — в конце он нарочито вывел язву из себя.

В актовом зале тут же изменилась атмосфера, казалось, словно воздух наполнился газом. Одна искра — и случится взрыв.

Нэрли, спутница этого буйного Гарзира, стукнула ладонью по лицу себя, словно её это бесило и вызывало непонимание, почему Гарзиру вечно надо до кого-то докопаться.

— Блять, Гарзир, утихомирься. Хватит до всех докапываться и поддевать.

— Я не с тобой разговариваю, Нэрли, — бросил он грозно ей, тыча битой в её сторону. — Закройся и не лезь в мужские дела.

На что Нэрли вздохнула устало и скривила личико.

— Безнадёжный… Безнадёжный мудак без мозгов, — бухтела она и плюхнулась на кресло одного из рядов. — Я пас.

Тем временем староста произнёс:

— Я прошу не подходить так близко ко мне, как и перестать угрожать, иначе я…

— Иначе что? — провоцировал он его, — строишь из себя значит тут важного хуя, а сам язык проглотил, а?! — тыкал он в него битой своей.

Парень в очках поправил их вновь, держа максимально холодность и стойкость перед ним. Даже я начал его уважать, сомневаюсь, что смог бы устоять под таким давлением.

— А-а-а-х-х… Мальчики, — вмешалась другая девушка, сидевшая на сцене и поправляя макияж свой. Она всем своим видом походила на какую-то очень модную модель. — Хватит мериться членами своими. Шума от вас больше, чем от всех присутствующих здесь, и он бесит меня. Идите разбирайтесь в другом месте.

— Ебать, разукрашенная мымра умеет говорить у нас, оказывается. Помолчи, а? Не лезь в мужское дело, усекла?! — бросил Гарзир ядовито-злобно, возвращаясь к разговору со старостой.

— Извинись перед девушками, — проговорил староста строго. — Иначе будет применена сила.

— Так давай! — толкнул он его в плечо. — Заставь меня извиниться! Чё молчишь, а? Яйки отсохли?!

Было видно, как староста держится из последних сил. Я даже видел, как он начал тяжело дышать, а мышцы напрягаться.

Под всем этим нарастающим хаосом я, Анрия, Нэрли и ещё пять студентов смотрели на перепалку между буйным Гарзиром и старостой. Никому не хотелось вмешиваться в перепалку из присутствующих, но если этого не сделать, то ситуация выйдет из-под контроля и начнётся хаос в актовом зале.

«Мы и так тут все на взводе, так ещё конфликт нарастает из-за Гарзира, — пронеслись мысли у меня, — надо как-то успокоить парочку, пока не поздно».

— А-х-х… Наблюдать, как две грешные души меряются силами — это сверхуслада глаз для мои-и-и-их… Господь, ты меня балуешь этим, верно? — громко проговаривала девушка-монашка, явно упиваясь этим зрелищем. — Мальчи-и-к-и-и, если будете рвать одежду друг на друге, то я сва-а-а-ми, кхи-хи-хи…

Ощутил, как Анрия пододвинулась ко мне и шепнула негромко в ухо.

— Зайлер, надо остудить их головы. Иначе мы не сможем найти выход отсюда.

— Я понимаю… Но как я это сделаю? Они даже слушать меня не станут.

А то и хуже, окажусь повязан в драке и сто процентов улечу с поломанным носом или чем-то похуже.

— Другого выхода нет, верно? Как говорится, не попробуешь — не узнаешь.

В её словах была доля истины. Чтобы выбраться отсюда, нужны общие силы. По отдельности мы никто, а вместе мы способны на многое. Так что… Да. Пусть мне сломают нос или что-то ещё, но лучше что-то предпринять, чем ничего не делать и дать конфликту нарастать дальше, как и размолвке среди других.

Я решил рискнуть и вышел вперёд. Нэрли, спутница Гарзира, тоже поди устала сидеть и смотреть, как этот мудак раздувает слона на ровном месте, и вмешалась. Она явно была недовольна тем, как этот придурок ведёт себя. Это по её лицу читалось очень сильно, хоть и другое проскакивало, как её это бесит тоже.

— Гарзир, слушай… Давай без мордобоев, окей? — подошёл я к нему осторожно, поднимая руки. — Все мы и так на взводе, мало чего понятно… Будет логично не устраивать распри на ровном месте. Так что давай…

— А?! Хули ты мне указываешь, что делать?! — начал он бычиться и на меня, переключаясь со старосты, — тоже пизды хочешь получить?

— Да послушай ты меня! Я понимаю, ты зол и растерян, хочется выпустить пар и все дела. Оставь рукоприкладство на того, кто нас всех тут заточил.

Казалось, на краткий миг я сумел до него достучаться, и он даже как-то ослаб внешне. Я сомневался, что он плохой или неуравновешенный тип. Просто день выдался не ахти у него, да и как у всех тут присутствующих в актовом зале. Да и есть возможность, что только у нас стёрли память, оставив у разбитой дороги посредине пустыни…

— Ебать, нашёлся у меня психолог личный, — произнёс Гарзир с долей иронии и смехом в голосе. — Может, ты и есть тот таинственный похититель, который нас тут заточил… С чего я должен тебя слушать, а?

Я замялся. Обвинения такого типа без толики доказательств ничего не стоят, но это смогло вызвать во мне сомнения и начать подозревать не только себя в связи с похитителем, но и других.

Словно видя меня насквозь, Гарзир только больше предался уверенности и словно перестал воспринимать меня серьёзно, как и до этого сказанные слова.

— Если не можешь доказать обратное, пошёл нахер.

— Ах-х, какой же ты тупой валенок! — крикнула недовольно Нэрли, стуча ногой по полу. — Если ты будешь так со всеми вести, то тебе же будет хуже потом. Угомони в себе злость и иди побей стенку, глядишь, отпустит, — проговорила Нэрли, тыча в него пальцем.

— И ты туда же, малая. Блять, эти кретины сидели тут и не открывали дверь, пока я там долбил её, а ты предлагаешь мне забить хуй на всё, как и подозрение в сговоре с тем пидором с экрана, и сбросить всё на тормоза?! Ебать ты придумала.

— Хмпф, ты, похоже, настолько взведён, что до сих пор не понял, что та мать его дверь не открывалась из-за электронного механизма.

— Да ладно! А стоило появиться вот той сладкой парочке, — ткнул он битой в меня и Анрию, — как сразу этот пидор вышел на связь и открыл нам дверь. — Тебе не кажется всё это странно, малая? Тут явно либо они замешаны в сговоре, либо все сразу! И я выбью правду вот этой битой. Хочешь ты этого или нет, — рычал он, скалясь всё сильнее на старосту, который держался словно на из последних сил.

Обвинения вылетали из него как из пулемёта. Взгляды устремились на нас с Анрией. Дело пахло керосином. Чем больше этот тип говорит околёсицу, тем больше зреет зерно сомнения у всех, как и подозрение к ближнему своему.

— Кхм! — Анрия кашлянула не чтобы вежливость изобразить — чтобы перебить ор. Голос ровный, чуть холодный, без истерики Нэрли и без оправданий Зайлера. Взгляды тут же устремились на неё, даже Гарзира, но тот явно особо не собирался её слушать.

— Гарзир. Бита у тебя в руках, не доказательства. Давай по фактам, раз уж ты так любишь «выбивать правду» грубым методом, а не аналитическим-детективным умом.

Она шагнула на полшага вперёд, приковывая всех присутствующих ещё больше к себе, выступая неким центром истины.

— Первое. Дверь не открылась «потому что мы пришли». Дверь открылась, когда на экране появился тот, кто нас сюда запер. Совпадение по времени — не причинно-следственная связь. Если бы я умела открывать электронный замок взглядом или силой мыслей, я бы не стояла здесь и не слушала, как ты орёшь и грозишь всех переломать из-за недоверия к нам.

— Второе. Если мы в сговоре с «тем… кхм!.. пидором с экрана», как ты говоришь, зачем нам заходить в зал, где ты уже размахиваешь битой? Заговорщику выгоднее сидеть снаружи и смотреть за нами как за подопытными мышами, как вы друг друга переломаете. Мы зашли. Значит, либо мы идиоты, либо мы в той же клетке, что и ты. Логично, скажи же? Или я ошибаюсь.

Когда он хотел вставить свои три копейки, Анрия не дала ему и продолжила загибать пальцы:

— Третье. Ты сам сказал: пока ты долбил дверь, она не открывалась. Значит, замок живой и слушается не кулака, а сигнала. Сигнал дал не Зайлер и не я — его дал голос с экрана. Хочешь найти виноватого — бей экран, а не одноклассников своих.

Она скользнула взглядом по остальным, уже тише, но так, чтобы слышали все.

— И последнее. Нас, судя по всему, выкинули сюда без памяти всех. В такой ситуации первый, кто орёт «это они», играет на руку тому, кто нас закрыл здесь. Ему не нужны сообщники в зале. Ему нужно, чтобы мы сами начали охоту. И ты, Гарзир, сейчас делаешь его работу бесплатно.

Пауза. Чуть мягче — словно именно для него, не для зала и всех присутствующих.

— Ты злишься не на нас. Ты злишься, что дверь тебя проигнорировала, а какой-то голос решил, когда вам можно выйти. Это унижает. Понятно. Но сломанный нос Зайлера или переломанные рёбра того парня, на которого ты сейчас бычишь, тебе память не вернут и замок не взломают. Если хочешь выход — сначала перестань давать им повод подозревать друг друга. Потом уже битой размахивай. По делу, конечно.

— Хах, ебать, нашлась умная среди нас, — усмехнулся Гарзир. — Если ты такая умная у нас нашлась, тогда, может, вместо нас найдёшь этого хуя с экрана и выпустишь отсюда, а? Или только языком чесать умеешь красиво? А?!

Анрия вздохнула, руки продолжала держать сложенные на груди.

— Можешь не верить мне. Вдобавок, это командная работа, а не одного человека. Если будешь и дальше поднимать бурю, то есть все шансы, что ты останешься один. Так что просто не мешай тем, кто ещё способен думать.

По его лицу пробежала рябь злости, потом он вновь усмехнулся и ответил, передёрнув плечами:

— Похер. Я должен кому-то ебало разбить. Бесит всё.

Он крутанул биту, будто сейчас снова пойдёт на дверь, но дверь уже была открыта. Оставался староста.

— Ты вообще слышал, что тебе говорят? — голос у старосты сел, но он всё равно держал спину. — Мы слышали тебя. Слабо. Через створки. Замок электронный. Мы не могли открыть, даже если бы…

— Даже если бы что? — Гарзир шагнул вплотную. — Сидели бы дальше на мягком и ждали, пока я там костьми лягу? Это не отменяет того факта, что вы все сидели на жопе ровно и не предпринимали ничего.

— Ах-х… Я пытаюсь объяснить…

— Объясняй это матери.

Бита дрогнула в пальцах. Его плечо ушло назад. Ещё секунда — и кулак или дерево уже влетели бы старосте в лицо. Я уже хотел вмешаться, как тут же

противоположная дверь зала хлопнула.

— А ну стоять!!

Сначала в проём влетела она: яркая, с хвостом, который так и прыгал на ходу, а конская пышная коса болталась за ней. Она не спросила, кто виноват. Просто пролетела между нами как ураган и врезалась между ними, раскинула руки крестом и упёрлась ладонью Гарзиру в грудь, а другой — старосте.

— Эй-эй, горячие головы, без мордобоя!! Я две секунды в зале, а вы уже люлей раздавать собрались!!

За ней зашёл второй. Широкий, как шкаф. Форма на плечах сидела внатяжку, а на лице шрам. Он не кричал. Просто перехватил запястье Гарзира вместе с битой и опустил оружие вниз — медленно, настойчиво, без шанса вырваться.

— Всё, — сказал он гулко. — Хватит бессмысленных рукоприкладств.

Гарзир дёрнулся.

— Ебать, шкаф?! Пусти, пока я тебе…

— Рив, — коротко бросил тот. — И нет.

Девушка с конским хвостом всё ещё улыбалась, но рука на груди Гарзира не дрожала.

— А я Мияби! Привет, кстати! Мы последние, да? Фух, успели. Заплутали знатно в этом большом здании… Ещё миг — и у кого-то уже нос набок был бы, если не похуже, хе-хе. И да, — она окинула взором Гарзира. — Я подозревала, что ты такой ебнутый, но чтобы настолько и буйный вдобавок ещё?! Хорошо, что я с Ривом ушла. Не представляю, что было бы, останься мы подольше с вами тогда.

— Как какое-то клише, блять, — выругался Гарзир. — Отпусти уже, громила. Руку сломаешь же так.

Староста отступил на шаг, словно понимая, что угроза миновала. Поправил очки. Дышал часто, но удар так и не получил.

Я тоже наконец выдохнул. Воздух в лёгкие вошёл сразу весь, будто до этого зал держал меня за горло. Да и напряжение в актовом зале словно сошло на нет.

— Рад, что конфликта удалось избежать. Спасибо, Мияби и Рив, — поблагодарил староста их.

— Ой, да не благодари меня, — засмущалась мило Мияби. — Если бы не этот странный похититель с экрана, мы бы не успели. — А так…

И вновь повисло странное напряжение.

— Вы чего, ребят? — озадаченно обратилась Мияби ко всем. — Всё же прошло.

— Просто, — начал я, — была тема, связанная с похитителем с экрана, неприятна у нас, вот и… — начал я говорить, стараясь смягчить и объяснить ей причину резкой смены настроения у всех, как тут же монашка охнула разочарованно и даже топнула ногой, сжимая крест.

— Ну-у-у нет-ет-ет… Я уже молилась на маленькое чу-у-удо… Хотя бы одну кровь, господи, хотя бы разорванный воротничо-о-ок… Скуу-у-у-чн-о-о-о-о… Шутка.

Как ни странно, а слова той странной монашки помогли смягчить напряжение в воздухе. Она что, умеет читать атмосферу?

— И это тебя радует? — бросила модница со сцены и снова полезла в зеркальце. — Какой ужас. Какой скучный ужас, что драки не случилось. Ещё более ужасный — что она чуть не случилась.

Нэрли отряхнула рукав, будто это она только что чуть не влезла под кулак, и ткнула пальцем в Гарзира.

— Слышал? Сам себе яму копаешь. Ещё никого тут нормально не знаешь, а уже орёшь, тычешь битой и лезешь с кулаками. Потом не удивляйся, что все смотрят на тебя как на больную собаку.

— Да пошла ты, — огрызнулся он, но биту Рив так и не отдал сразу и руку не отпустил его. Только после паузы разжал пальцы и вернул её. — Я б его всё равно уложил при желании, конечно… Просто этот шкаф появился и всё испортил.

Рив никак не ответил. Казалось, он даже не слушал его.

— Именно поэтому ты и выглядишь как проблема, а не как альбедрейк нормальный, — отрезала Нэрли. — Впечатление ты уже сделал особенно всем плохое как минимум. Громкое. Тупое.

— Похер. Я не за этим сюда пришёл, чтобы эти утырки думали обо мне иначе, — бросил он как плюнул.

Мияби же хлопнула ладонями, будто ставила точку в матче.

— Ладно, давайте без трупов на первом знакомстве, хорошо, ребята? А то атмосфера у вас как перед забегом, где все друг друга ненавидят и хотят смерти каждому.

Рив молча встал чуть сбоку от старосты — не защищая, просто закрывая пространство, чтобы никто больше не шагнул первым.

Я глянул на Анрию. Она не улыбнулась. Только чуть опустила плечи: драки не случилось. И на том спасибо.

В зале стало заметно тише. Слишком тише для двенадцати живых альбедрейков.

И в этой тишине, словно ожидая конца тупого конфликта, два боковых гигантских экрана над сценой щёлкнули, будто ждали, когда игрушки перестанут сжиматься друг у друга за горло и соберутся для яркого представления.

Сначала всплыла эмблема академии. Потом смех закадровый. Тот самый, с вестибюля, только теперь он шёл со всех колонок сразу и стекался к рампе, как будто смеялось само здание.

— У-фу-фу-фу… Наконец-то полная труппа… Я так рада видеть всех вас!

Резко сцена погасла. Забегали потолочные лампы: красные и белые. Загудела торжественная музыка.

— А сейчас, ух-ха-ха-ха! В честь открытия нового семестра и знакомства со всеми присутствующими покажется ваша ненаглядная и незабываемая директриса! — громко произносила наша похитительница в торжественной манере.

А после — взрыв, фанфары, дымовая завеса, и резко все прожекторы свелись в центре сцены. Экраны вывели её лицо во всю. Как и саму фигуру нашего похитителя…

— А вот и я, мои любимые и незабываемые мышата! Дождевой… Кукловод!!!

Часть 4

Дым ещё полз по рампе, когда она шагнула в свет.

Ощутил, как в груди словно встало сердце и стало тяжело дышать мне. Другие, скорее всего, то же самое испытывали сейчас, схожие чувства, и не могли проронить слова или как-то свести взгляд со сцены и тамошнего шоу, творящегося на ней.

Сначала казалось мне, что это просто девушка в театральном наряде. Потом свет скользнул по лицу — и зал словно понял, на что смотрит. Волосы разделены ровно на два цвета: красный и белый. Одна половина лица белая, с невинной улыбкой, с зашитым порезом до уха и тусклым нимбом над головой. Другая — бордовая, с неким оскалом. На стыке при моргании коротко щёлкнуло железо. Одежда её сочетала два цвета: красный и тёмный. Длинный тёмный палаш с красной окантовкой, красная жилетка, тёмная рубашка с крестом на груди, свободная юбка с половинкой в красную клетку, высокие тёмные гольфы с подвязкой, где одна нога была роботизированная, и высокие тёмные ботинки с шипами. Движения были слишком плавными. Слишком точными. Как у куклы, которой дали разрешение быть живой.

Она развела механические железные руки с красными стыками в разные стороны и поклонилась. Глубоко. Насмешливо.

— Браво-о! Вы дошли! Почти не перебили друг друга. Почти не сбежали. Почти даже познакомились. Какая дисциплинированная труппа для первого дня. Я так рада-а, ах-х-х-х… — сверкала она красными глазами.

Гарзир рванулся вперёд, обуреваемый яркими эмоциями.

— Хули ты лыбишься, двуликая кукла?! — рявкнул он. — Выпусти нас, пока я тебе эту сцену на голову не обрушил!

Рив так и стоял чуть сбоку, пристально и не по-доброму смотря на буйного нашего, и у Гарзира шаг сам собой оборвался.

Кукловод приложила палец к губам.

— Ой-ой. Гарзир. Мы же уже играли в «предупреждение и наказание». Тебе тогда понравилось на полу? У-фу-фу. Могу повторить. Для здешних зрителей даже лучше будет почувствовать вновь то, как ты пускаешь слюни на пол в электрических конвульсиях.

Бита в его пальцах скрипнула. Он не бросил её. Но и не шагнул. Кажись, понял, что шутить с этой двуликой куклой ему не стоит.

— Ебанутая кукла, я тебя обязательно разберу на запчасти! — тыкал он в неё битой, крича и скалясь на неё. — И твой ток меня…

Двуликая кукла щёлкнула пальцами, прогудел какой-то механизм, а следом выстрел, и Гарзира накрыла волна тока. Тот свалился на пол и начал биться в конвульсиях с электрическим треском.

Многие в зале ахнули. Двуликая кукла только рассмеялась в ответ.

— Одно из правил академии гласит: портить казённое имущество нежелательно. Поднимать руку на директора академии карается карой. Предупреждение вы уже видели. И оно, к слову, кхе-хе-хе, ещё не летальное. Учтите, я могу быть и не доброй к вам за попытки навредить мне.

Слова двуликой куклы, кажись, с трудом начали доходить до всех двенадцати присутствующих. Никто не мог представить, какое суровое наказание будет ожидать того, кто ослушается правила. Даже страшно подумать мне, не говоря о других.

Разряд тем временем стих. Гарзир лежал на полу и тяжело дышал.

— Сука, — бросил он слабо и кряхтя. — Я тебе ещё это припомню. Слышишь?

— Повторить? Я могу, к-хе-хе-хе, — опустилась она на колени на краю сцены, рассматривая тело Гарзира на полу. — Я так могу хоть целый день! Вот выдержит ли твоё тело и разум? Я не могу гарантировать, е-хе-хе-хе…

— Я понял, — коротко бросил он с некой неохотой, словно сдаваясь на время.

— Хороший мальчик, хе-хе-хе. Кхм! Так вот, мои любимые мышата-студенты! — резко вскочила двуликая кукла на ноги. — Академия Эхо рада…

Монашка аж подалась вперёд, крест блестел.

— Какая… красивая ересь-ь-ь… — перебила она двуликую куклу.

— Ой, правда-а? — изобразила двуликая смущение, начиная теребить край своих белых волос. — Я польщена твоей похвалой, Найна. Ты тоже ничего.

— А-х-х, сама ересь хвалит меня, я сейчас впаду в экста-а-а-з, — схватилась она за лицо руками, давила лыбу из себя. — Их-хи-хи-х-и-и…

Модница поморщилась, будто дым мог испортить пудру. Поправила манжету. Не шагнула вперёд — просто чуть наклонила голову, рассматривая сцену так, как рассматривают чужой показ: уже понимая, что вещь громкая, но швы кривые.

— Какая жалость, — сказала она мягко, почти светски. — Столько железа, столько красного, даже нимб нашёлся… а свет всё равно дешёвый. Дым в лицо, ток в первого, кто повысил голос. Это не режиссура. Это фокус для ярмарки.

— Не обижай меня, Ивэль… Я так старалась сделать всё красиво и незабываемо. Не разбивай мне сердце! — проговорила двуликая, изображая, что обидели слова её, когда Ивэль подняла палец — не угрожая, а указывая, будто поправляла чужой кадр.

— Это ярко и здорово, не спорю. Но!

— Ой, правда-а? — резко оживилась двуликая кукла. — Я знала, что смогла хорошенько зарядить всех тут и удивить, у-ху-ху-ху! Хорошее настроение – залог хорошего веселья.

— Но ты… — продолжала Ивэль раздражённо, но серьёзно, — ты не испугала зал. Ты его испачкала. Гарзир хотя бы орёт в свою роль и выглядит нечёсаным болваном. А ты орёшь током. Разница, дорогая, примерно как между премьерой и коротким замыканием.

Найна ещё тискала лицо в экстазе. Ивэль даже не взглянула на неё сразу — только скользнула глазами по кресту и свободной клетчатой поле юбки куклы.

— А ты, нимб с молнией, можешь кланяться глубже. Поклон был хороший. Насмешливый. Почти стильный. Но если уже играешь богиню этой клетчатой дыры… хотя бы не пачкай пол первым номером. Кровь и искры идут вторым актом. Иначе публика привыкает слишком быстро.

Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой непонятно: хвалит или уже примеряет, куда поставить точку.

— Ну вот… Меня забуллили… Плак-плак. Ивэль, ты жестока! — проговорила двуликая кукла, изображая чересчур наигранные эмоции из себя. — Ну ладно! Хе-хе-хе… Актрисе и модели, видать, виднее, да?

— Я не помню, кем была до всего… — заговорила Ивэль как-то виновато и задето, — но у меня есть чувство прекрасного и то, как надо делать правильно… Ты вот скажи нам сразу, кукла: мы у тебя модели, актёры… или реквизит, который можно бить током или делать ещё что-то ужасное, пока не получится нужная гримаса?

— А вот это уже секрет, к-хе-хе-хе. Если ты, Ивэль, сейчас не закроешься и не дашь мне закончить шоу, как я того хотела и планировала, будет больно тебе, — устрашающе произнесла двуликая кукла, на что Ивэль словно поняла её намёк и, сложив два и два в голове после тока в сторону Гарзира, аж словно побледнела и притихла, но сохранила за собой некую уверенность.

Я стоял и чувствовал, как в виске снова саднит. Тень. Шаги. Длинный предмет, похожий на трубу. Кровь. Картинка моргнула и пропала так же резко, как и появилась.

— Кхм, так вот! Меня отвлекли на бессмысленные беседы… — продолжала кукла двуликая, — Академия Эхо рада приветствовать новый набор. Раньше вас тут лечили. Теперь вас тут… развлекают. А заодно проверяют, кто из вас достоин выхода из этой академии. Мир снаружи вам больше не принадлежит. Вы вошли. Двери закрылись. Дождь не пускает обратно.

— Это незаконно, — твёрдо сказал староста. Голос сел, но не сломался. — Вы удерживаете нас против нашей воли!

— Ах, староста, — протянула она. — Какой милый рефлекс. Закон. Правила. Повязка. Жаль, в Эхо действует только один устав.

Строки полезли на экраны одна за другой.

ПРАВИЛА АКАДЕМИИ ЭХО

1. Покинуть территорию обычным путём нельзя.

2. Портить казённое имущество нежелательно, как и вредить директору академии. Предупреждение вы уже видели.

3. Ночью коридоры принадлежат академии. Гулять одним — на свой страх.

4. Если произойдёт убийство, начнётся расследование.

5. По итогам расследования состоится суд.

6. Если виновный будет разоблачён — казнь преступника.

7. Если класс ошибётся — казнь остальных.

8. Тот, кто совершит идеальное убийство и не будет раскрыт, получит право на досрочный выход отсюда.

9. Правило могут быть дополненные или пересмотренные по усмотрению директора академии Эхо.

Тишина упала тяжелее дыма.

— Хмпф, да ты с ума сошла, — выдохнула Нэрли. — Никто не будет следовать этим дебильным написанным твоим правилам.

Другие присутствующие студенты закивали в знак поддержки её слов. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей, а некоторые и вовсе словно воздержались от каких-либо действий.

— С ума? — Кукловод наклонила голову, и обе половины лица улыбнулись по-разному. — Нет. Я дала вам честную игру. Хотите жить стайкой — живите. Скучайте. Грызитесь из-за двери или чего-то ещё. Хотите свободу — заслужите её красиво. Академия больше не больница по исправлению сложных молодых детишек. Академия — сцена с большой ставкой на кону.

Мияби, ещё секунду назад яркая, вдруг перестала улыбаться.

— Погоди… «убийство»? Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, спортсменка ты моя. У-фу. Даже разминку вам устроила у входа.

— А если никто никого не тронет? — спросил я. Голос вышел тише, чем хотел.

Белая половина моргнула. Бордовая — нет.

— Тогда посмотрим, сколько вы протянете в клетке без прошлого и свободы. Скука тоже лечит. Иногда даже быстрее ножа.

Из ниоткуда — я так и не понял, откуда — у неё в руках оказался гигантский молот. Похож на судейский. Только слишком настоящий. Она опустила его на край сцены. Удар прошёл по полу, по рёбрам, по зубам.

— Комнаты назначены. — Выехал стол из пола прямо на сцене. Там лежали планшеты. — Это ваши персональные устройства. Там есть всё нужное для вас, мои мышата. Столовая на первом. Завтра в восемь — построение. Кто не придёт, того академия найдёт сама.

Она выпрямилась. Прожекторы сузились до её лица.

— А теперь улыбнитесь, мышата. Камеры уже пишут и ждут от вас действий, у-ха-ха-ха-ха!

Пауза. Тише, почти ласково:

— Да начнётся представление!

Свет моргнул.

Когда глаза привыкли, на сцене никого не было. Только остатки дыма, молот у рампы, будто забытый специально, и надпись на экранах:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АКАДЕМИЮ ЭХО!

ДЕНЬ 1

Первым сорвался Гарзир.

— Бред. Я в этом участвовать не собираюсь.

Кто-то в дальнем ряду пискнул. Я увидел испуганную неряшливую, местами с отстранённым видом невысокую девушку. Она сжала ноги к груди и спрятала лицо в коленях своё. Кто-то уже начинал выкрикивать слова неодобрения всему этому. Староста поднял руку, будто на линейке, и начал говорить про «не паниковать». Его почти не слышали. Рив стоял столбом. Мияби теребила конский хвост волос и первый раз за утро словно не знала, как ей быть дальше.

Анрия стояла всё так же прямо, погружённая в себя.

— Зайлер, — сказала она очень тихо мне.

— А? — пришёл я не сразу в себя.

— Она солгала как минимум в одном.

Я посмотрел на неё.

— В чём?

— В том, что это лечение. Лечение не нуждается в зале суда и в убийствах.

За стеной ударил гром. Дождь отозвался гуще, ближе, будто здание впустило его в стены.

А на экране маска всё ещё улыбалась обеими половинами сразу. Будто давая понять всем, что двуликая кукла всегда рядом и всё видит. И она не оставит нас так просто не удовлетворив свои безумные идей и хотелки в академии Эхо.

— Нам нужно быть на стороже, — произнесла не громко Анрия.

— Ты о чём?

— Ближайшие 24 часа кто-то из двенадцати присутствующих будет убит, а кто-то окажется убийцей.

Её слова ударили по мне похлеще всего что произошло с нами до этого. Я только сейчас начал понимать значения правил озвученных двуликой куклой.

— Да нет, — начал я, не желая верить в сказанные слова Анрии. — Никто не будет тут никого убивать. Это же уже безумие чистой воды! Я верю, что такого не...

— Может сейчас нет, — вздохнула слегка Анрия, продолжая излучать уверенность в своих словах. — Вот только дождевой кукловод явно сделает так, что появится кто-то, кто это сделает как бы ты не говорил обратное, Зайлер...