Эхо человечества

Глава первая

13 мая, после полуночи.

Дверь в зал совещаний распахнулась, впуская президента. Присутствовавшие попытались подняться для приветствия, но он резким взмахом руки остановил их. Небольшое помещение, предназначенное для совещаний высшего руководства страны, сегодня вмещало в четыре раза больше людей, чем предполагалось при проектировании подземного комплекса.

По лицам собравшихся было видно, что ещё минуту назад все они были увлечены жарким спором. Большую часть составляли высшие чины силового блока, но здесь же были и главы гражданских ведомств, особняком сидела группа учёных.

— Рассказывайте, — произнёс президент. Это единственное слово содержало в себе столько усталости, тревоги и надежды, что не заметить это было невозможно. В сочетании с тёмными мешками под глазами и необычно глубокой морщиной между бровей выдавало крайнюю степень его усталости.

— Восемь объектов, предположительно разведывательные аппараты, — начал доклад генерал Васильев, глава ВКС. — Выпущены основным кораблём тридцать четыре минуты назад, идут расходящимися курсами по направлению к Земле. Два из них войдут в атмосферу над восточной частью России через шестнадцать минут. Размеры чуть больше Су-57. Фотографии у вас на планшете.

Президент взглянул на снимки объектов, о назначении которых можно было только догадываться. Их силуэты были отдалённо похожи на творения человечества, но в то же время — совершенно чужие. Абсолютно белые, без видимого вооружения и каких-либо других деталей, на основе которых можно было строить догадки об их назначении.

— Почему разведчики? Почему не военные корабли или бомбардировщики?

— Полагаемся на оценку наших светил науки, — кивнул в сторону учёных главком ВКС. — На основе анализа поведения корабля. При сближении с Луной был выпущен аналогичный аппарат. Он облетел спутник и вернулся на корабль. Пока аппарат был в зоне видимости, мы фиксировали минимальные задержки в его движении, когда он пролетал над луноходами или другими следами нашего присутствия на Луне.

— Попытки связаться с кораблём дали результаты?

— Нет. Пробовали во всех известных диапазонах. Отследить исходящие сигналы также не удалось. На каком принципе осуществляется связь между кораблём носителем и разведчиками, пока не понятно.

— Предложения?

— Сопровождение истребителями и самолётами ДРЛО, контроль радарами и средствами наблюдения. Возможно, получим хоть какие-то данные.

— Силовой сценарий разработан?

— Только на крайний случай, если проявят агрессию. Решили не использовать сопровождение и наведение системами ПВО, чтобы не провоцировать наших… кхм… гостей, поскольку нам неизвестны возможности их сенсоров. Все части приведены в высшую боевую готовность, развёрнуты у крупных городов и стратегических объектов. Перебросили дополнительные силы для прикрытия позиций межконтинентальных ракет.

Часы, выведенные на главный экран, отсчитывали время до вхождения объектов в атмосферу. Президент перевёл взгляд с командующего на таймер: 13 минут 13 секунд. По его лицу скользнула невольная улыбка — слишком разные мнения бытовали у людей об этом числе. Чем бы ни закончился этот день, он уже вошёл в историю человечества. Если, конечно, этому человечеству будет кому эту историю передать.

— Как я понимаю, все согласны с планом «встречи». Если у кого-то есть возражения или предложения — прошу, коротко и чётко.

Все молчали. Озвученный главкомом ВКС план был общим решением, родившимся в жарких спорах.

Президент переводил взгляд с одного присутствующего на другого, но все хранили молчание.

— Разрешите внести предложение, — из-за спин учёных поднялся молодой человек лет тридцати с твёрдым, полным решимости взглядом. Получив утвердительный кивок, он продолжил: — Николай Савин, профессор НГТУ. У нас в Новосибирске есть экспериментальный самолёт, который институт разрабатывал для войск РХБЗ. Он может отслеживать различные виды загрязнений, на нём также установлено множество экспериментальных датчиков и сенсоров. Думаю, он может стать дополнительным источником информации.

— Отлично. Принимается. Если предложений больше нет — действуем. Все свободны. Михаил Андреевич, Алексей Дмитриевич, прошу вас остаться. Нам есть что обсудить.

---

База истребительного авиаполка стояла на ушах уже вторую неделю. Майские праздники всегда были испытанием для силы воли командования, но этот май превзошёл все ожидания.

Первые два дня были особенно тяжёлыми. Дошло до того, что комендант базы едва ли не под дулами автоматов вывел на плац весь личный состав — включая поваров, техников, жён и детей — усадил на скамейки и заставил заново посмотреть обращение президента к народу. Что уж говорить, посмотреть было на что.

Сергей Васильевич, самый молодой президент в истории России, всего сорок один год, стоял перед телекамерами во внутреннем дворике Кремля. Обычно улыбчивый и весёлый, на этой записи он был собран и серьёзен, как спортсмен перед решающим стартом. Он начал с того, что в двадцатых числах апреля телескопы нескольких стран зафиксировали необычную световую вспышку рядом с Плутоном, после которой на снимках появился огромный корабль длиной, по расчётам астрофизиков, около полутора километров. На фотографиях, которые режиссёр транслировал в эфире, угадывалась овальная форма, похожая на сплющенную булку для хот-дога.

Затем президент рассказал, что шли долгие дискуссии — информировать людей или держать в неведении. Победили сторонники мнения, что вся страна должна знать о происходящем, ведь это эпохальное событие в истории не только страны, но и всей Земли. Не последнюю роль в принятии такого решения сыграл и неизвестный корабль: он развернулся в сторону Земли и стартанул с такой скоростью, что, по прогнозам, должен был преодолеть расстояние до нас всего за три недели, одна из которых уже прошла.

Когда Алексей, командир звена перехватчиков, впервые смотрел трансляцию, на этом месте невольно присвистнул. Какие же технологии позволяли развить такую скорость? Что это за существа, способные выдержать такие перегрузки? И, наконец, как они собираются тормозить?

Но вернёмся к обращению. Ту его часть, где президент просил народ не поддаваться панике и истерии, сохранять человеческий облик — это для гражданских, — а военных призывал собраться и подготовиться к любому развитию событий, вся база смотрела трижды. В конце же было объявлено о введении военного положения на всей территории страны.

Естественно, паники избежать не удалось, но перерасти в неконтролируемый хаос ей не дали. В военных частях порядок навели железной рукой, к сожалению, кое-где не обошлось без свинцовой пули. В населённых пунктах тоже происходили беспорядки, но их быстро взяли под контроль подразделения МВД.

После третьего просмотра обращения плац покидали в гробовом молчании. Кто-то корил себя за малодушие, кто-то думал, как бы отпроситься к девушке в соседнее село, а не уходить к ней в самоволку. В общем, комендант устранил зачатки анархии и взялся за усиленную подготовку к возможной Первой галактической войне — как окрестил будущую встречу с инопланетянами дед Никита, местный повар и любитель фантастики.

Последующие дни прошли в бесконечных проверках всего, что можно проверить, и смазке всего, что можно смазать. Но работа шла с постоянным взглядом на экраны телефонов: в мире творилось невообразимое — где-то рушились рынки, возникали новые религии, люди массово сходили с ума от ужаса неизвестности, ещё до прибытия гостей убивая себя и других, — в лучших традициях фильмов о вторжении инопланетян и о том, как земляне сами себя губят.

На базе тоже спорили о том, зачем здесь этот корабль, кто его населяет и каковы его цели. Спустя полторы недели практически в прямом эфире наблюдали, как аппарат, выпущенный кораблём, исследовал Луну. После этого командование постановило: хоть и объявлена максимальная готовность, теперь она становится боевой. Самолёты стояли загруженные под завязку, в воздухе на дежурстве постоянно находились две пары истребителей.

Поэтому приказ на взлёт не застал звено Алексея врасплох. Через три минуты небо над Петропавловском-Камчатским прочертили следы шести истребителей-перехватчиков, уходивших на север. С аэродрома на границе с Китаем в это же время поднялось звено их соседей, а также самолёт ДРЛО.

Приказ пришёл на бортовой компьютер уже в воздухе.

— И что, нам просто рядом лететь, почётным эскортом пришельцев быть? — возмутился Бес, ведомый Лёхи, ознакомившись с текстом. — Нет, я всё понимаю, неизвестность и всё такое. Но дураку видно, что это либо сканирование планеты, либо определение целей для последующих ударов!

— С чего ты это взял? — спросил Алексей, хотя и сам придерживался схожего мнения о назначении аппаратов, которые уже начали входить в атмосферу, превратившись в огненные кометы.

— Да брось, командир. Сам же видишь: восемь целей, по четыре с каждой стороны экватора, идут на равном удалении. Значит, радиус действия их сенсоров позволяет сформировать полную картину происходящего у нас на территории. Дальше — всё, что у нас есть, как на ладони!

— Вижу, Бес, вижу. Но приказ есть приказ. Делаем, что должно, и будь что будет. Тем более мы о них ничего не знаем. Может, спецборта что-то обнаружат. Да и из Новосибирска должен подняться новый научный борт — тоже пойдёт с нами в эскорте.

Глава вторая

Николай и часть учёных с совещания мчались в МФТИ, где был развёрнут один из центров анализа поступающих данных. Кортеж летел по непривычно пустынным улицам Москвы, своим рёвом распугивая сонных птиц и редких бродяг, которым глобальные катаклизмы были до лампочки.

За окнами мелькали машины экстренных служб, всё чаще попадались патрули различных силовых ведомств, блокпосты с бронетехникой и развёрнутые на площадях зенитно-ракетные комплексы.

Был третий час ночи. Ещё меньше месяца назад в это же время Николай гулял по ночной Москве с Лизой — самой прекрасной девушкой на свете. Тогда он мог бы разглядеть всего лишь одно-два окна с приглушённым светом из-за штор. Сегодня же сложно было найти хоть одно тёмное окно. Москва, как и весь мир, не спала, следя за восемью огненными шарами, тормозившими в атмосфере.

Напряжение от встречи в Кремле постепенно отпускало, и Николая снова накрыла знакомая волна тревоги за Лизу. В феврале ему предложили полугодовую стажировку в МФТИ. Не раздумывая, он позвал с собой Лизу. Они давно мечтали жить вместе, а провести лето в столице казалось отличной идеей. Лиза работала врачом-ординатором в новосибирской больнице скорой помощи, и заведующий отделением помог ей оформить перевод в Москву.

Николай знал о корабле ещё до обращения президента — данные после его обнаружения в двадцатых числах апреля начали обрабатывать всем институтом, пытаясь понять принципы его движения. И когда весь персонал больницы, где теперь работала Лиза, экстренно вызвали на работу, стало ясно, что они нескоро увидятся. Вызов пришёл за день до обращения президента. Потом опасения лишь подтвердились: руководство больницы объявило о переходе на усиленный режим, все сотрудники должны были оставаться в её стенах. Они договорились переписываться как можно чаще, и в свете надвигающейся катастрофы это казалось им трогательным и романтичным.

Как оказалось, подготовка больниц была не напрасной. Люди ломали конечности в давках и драках у аптек и магазинов, кто-то сводил счёты с врагами или с собственной жизнью. Приёмный покой напоминал поле боя, заполненное стонами и криками, пропахшее кровью и потом. Но даже в этом хаосе Лиза умудрялась писать ему — коротко, но согласно их уговору.

Сейчас с её последнего сообщения прошло уже около восьми часов. Ответа не было. Николаю стоило титанических усилий просто ждать, убеждая себя, что у неё тяжёлая операция или нет ни секунды свободной времени. Не очень-то получалось.

— Пошла картинка от китайцев! — чей-то возглас выдернул Николая из тягостного оцепенения.

Он отодвинул тревогу на задний план и схватил планшет. На экране шла прямая трансляция из Шанхая, где один из аппаратов завис над центром города. Китайцы согласились на полный обмен информацией и передавали не только видео, но и результаты всех проводимых анализов.

Белоснежный, с обтекаемыми формами и плавными линиями корпуса, без единого шва или видимых отверстий, он парил в воздухе на высоте около пятисот метров. Изображение шло с нескольких беспилотников, позволяя строить трёхмерную модель.

В отдельном окне бежали строки данных с приборов из китайских лабораторий. Данные не показывали ничего — ни следов сгорания топлива, ни возмущений воздуха, ни исходящего излучения. Лишь показания магнитометра зашкаливали, скача так хаотично, что это позволило сделать первые осторожные выводы: скорее всего, гравитационный двигатель. Это объясняло и чудовищную скорость перемещения, и отсутствие каких-либо выбросов.

— Приходят данные спектрального анализа… Никаких совпадений с известными материалами! — удивился один из учёных. — Весь спектр однороден. Такое ощущение, что его отлили из чего-то одного или высекли из монолита. Поразительно!

На улицы Шанхая людей не пускали армейские и полицейские патрули, но толпа всегда найдёт лазейку. На балконах, в окнах и на крышах ближайших зданий начали появляться люди. Все жаждали воочию увидеть аппарат пришельцев. Тысячи лиц, поднятых к небу, смартфоны в дрожащих руках — и всё это в гробовой, звенящей тишине.

---

Из кабины перехватчика Алексей наблюдал, как огненный шар спускается к Земле. Огненный шлейф становился всё короче, пока совсем не погас, и, наконец, стало видно сам аппарат. Он словно замер на мгновение после прохождения верхних слоёв атмосферы, провертелся вокруг своей оси и начал неторопливо снижаться строго по горизонтали. На приближающиеся самолёты он визуально никак не отреагировал.

— Командир, — в шлемофоне раздался встревоженный голос ведущего первой двойки, шедшей впереди на три километра. — Только что все приборы на миг отключились. Как будто волна прошла через весь корпус. У меня аж волосы дыбом встали.

— У меня тоже только что было, — вклинился его ведомый. — Мурашки по всему телу, прям как от чесалки для головы.

— К1, К2, собраться. Докладывать о любых неисправностях. Б2, уходим влево, сбрасываем скорость на четверть. Р1, Р2, обходите справа по широкой дуге. Фиксируйте дистанцию до объекта при воздействии.

--

Машины были уже в Долгопрудном. Николай с коллегами физически ощущали нехватку больших экранов — на планшеты было невозможно вывести весь лавинообразный поток информации со всех точек планеты, где происходили контакты.

Когда подключили камеры с российских самолётов, Николай поразился качеству картинки и тому, что передавались все телеметрические данные самолёта и пилота — можно было даже слушать их переговоры. Он не удержался и высказал удивление вслух.

— Это же последнее поколение перехватчиков, — кто-то с заднего сиденья, не отрывая глаз от экрана, бросил ему в ответ. — Их изначально проектировали с возможностью работы в качестве беспилотников, поэтому и такой уровень детализации…

Он не успел договорить — его перебил доклад пилота с позывным К1 о прохождении через самолёт некой «волны». В этот момент водитель микроавтобуса, и так выжимавший из мотора всё возможное, спиной почувствовал обращённые на него моляще-требующие взгляды учёных, уже готовых побежать к институту своими ногами, лишь бы оказаться у нормальных мониторов и наконец проанализировать данные.

— Командир эскадрильи молодец, — про себя отметил Алексей, слушая переговоры. — Правильно делает, что пытается понять направленность воздействия, есть ли у него радиус или оно расширяется.

Тем временем его звено — позывные Б1 и Б2 — тоже ощутило на себе воздействие «волны». Вся приборная панель на долю секунды отключилась, затем включилась вновь и работала как ни в чём не бывало. Алексей ощутил её как лёгкое, едва заметное прикосновение ко всему телу одновременно — крайне необычное и новое чувство. Бес выразился проще: — Со всех сторон пощекотали. Но приятно.

Двойку «Р» «волна» настигла через пару минут. Получалось, что она либо расходилась от центра концентрическими кругами, либо это было целенаправленное сканирующее воздействие, вроде радара. Алексей проговаривал эти предположения вслух, чтобы слышало не только его звено, но и те, кто получал трансляцию с их самолётов.

— Чего встали, кого ждём? — снова не сдержался Бес. Алексей мысленно хмыкнунул: стресс сказывался на подчинённых, обычно Бес вел себя куда более сдержанно. — Мы прилетели, давай уже, или общайся с нами, или уматывай! — продолжал возмущаться ведомый.

А ведь он был прав. Аппарат неподвижно парил в воздухе. Своим идеально белым, глянцевым корпусом он походил скорее на кляксу, случайно поставленную на готовую картину, чем на летательный аппарат.

— Может, они только все вместе должны начать работу? — высказал предположение Р2. — Сейчас последний в районе Австралии приземлится, и, думаю, начнётся движение.

В этот самый момент аппарат вдруг плавно тронулся с места.

Глава третья

Сергей Васильевич, пока все выходили из кабинета, пил небольшими глотками воду из бутылки. Горьковатый привкус усталости на языке не отступал.

—Лучше бы уж коньяк, — пронеслось в голове. — Да, определённо, с лимоном. И чтобы часов десять поспать.

Михаил Андреевич, министр МЧС, и Алексей Дмитриевич, министр иностранных дел, стояли у стены, тихо переговариваясь. Оба выглядели не лучше президента.

—Как семья, Миш?

—Пойдёт. Сын в больнице сидит безвылазно, сам понимаешь, хирурги сейчас более чем востребованы. Предлагал ему вызов в министерскую больницу оформить, даже дослушивать не стал, рявкнул, что занят, и трубку бросил. — Вздохнул МЧСник. — Жена с дочерью на Алтае были, база дальняя, под охраной, там и оставил. Так что пока хоть за родных голова не болит. Ты сам как, Олю нашёл?

—Нашёл. Толку-то: она на Мальдивах, оказывается, с подругой. Там все с ума посходили, туристы побогаче ломанулись самолёты бронировать, чтобы улететь, панику подняли. Местные денег заработали лет на десять вперёд на этих истеричках обеспеченных, — усмехнулся Алексей Дмитриевич, но в глазах не было веселья.

—Оля, я так понимаю, решила остаться? — покачал головой Михаил, знавший бесшабашный характер дочери коллеги.

—Да. Сказала, что этот отпуск полгода назад запланировала и ей глубоко плевать на проблемы космических масштабов. Хорошо хоть мальдивцы народ не тревожный, деньги собрали и дальше живут, на солнышке греются. Особых беспорядков там не было, так что через неделю должна быть в Москве. — Суеверно постучал по деревянному столу Алексей Дмитриевич.

Последние участники совещания покинули кабинет, двое оставшихся сели рядом с президентом. Давняя дружба, зародившаяся ещё на университетской скамье, позволяла им отбросить протокол в самые критические моменты.

—Ну что ж, господа мои ненаглядные, рассказывайте, что происходит внутри у нас и снаружи, — Сергей Васильевич откинулся на спинку кресла, закрывая глаза, но не теряя концентрации.

—Убежища проверяем, по Москве и Питеру все проверено, только провизию и запасы со складов резерва довозим. В метро тоже создаём запасы, на всякий случай. По регионам есть трудности, но в принципе все решается, — начал Михаил Андреевич. — Службы все всё ещё на усиленном режиме, но начали отпускать людей на выходные, таких проблем, надеемся, как в первые дни, уже не будет. Самое хорошее — что больницы справились. Сейчас уже спокойнее, меньше людей стало обращаться за помощью, истерика пошла на спад.

—Что по вопросу с ценами на продукты и лекарства?

—ФАС подключили, провели встречи и переговоры со всеми владельцами крупных сетей и производителей. Всем дан жёсткий запрет на спекулятивное повышение цен. Но сам понимаешь, всех деятелей не отследишь, по факту единичные случаи будут. В большей части случаев наладили и поставки, и охрану магазинов. По охране, конечно, в деталях тебе силовики ответят, но знаю, что подключили ветеранов СВО, они создали костяк гражданских дружин. Работают эффективно, хоть большая часть уже пенсионеры.

Сергей Васильевич кивнул, переведя взгляд на министра иностранных дел.

—Алексей, что на внешнем контуре? С кем теперь дружим?

Алексей Дмитриевич вздохнул, приготовившись к долгому разговору. —Сергей, ситуация парадоксальная. Формально — все наши. Как ты помнишь, НАТО активировала статью 5 Вашингтонского договора еще в начале мая. Сегодня выпустили обращение ко всем странам с призывом отринуть разногласия и объединить усилия перед лицом вызова для всего человечества. Выглядело это как «братья по разуму, мы с вами, но если что, мы друг за друга». По сути, это признание, что угроза внеполитическая и внеблоковая. —Но?

—Но США… Они действуют по классической схеме «Америка прежде всего». Всех своих граждан экстренно возвращают под крыло. Дипломатические ноты о полнейшем сотрудничестве и прозрачности сыплются как из рога изобилия. Но. Их Шестой флот вышел из Неаполя и взял курс на Гибралтар. Седьмой флот из Йокосуки начинает развёртывание в сторону Гуама и Гавайев. Авианосные группы не покидают территориальные воды. Фактически, они создают мощнейший оборонительный периметр вокруг своей территории, прикрываясь океанами. Союзников они не бросают на словах, но на деле вся их военная мощь консолидируется для защиты континентальной части США. Европа и Азия для них — буферная зона, система раннего предупреждения.

Президент хмыкнул. — Предсказуемо и ожидаемо, значит будут ждать результатов первых контактов над другими странам. Китай?

—Китай ведёт себя максимально прагматично. Полный обмен информацией, как мы видим по Шанхаю. Их армия и ПВО приведены в высшую готовность, но без паники, сказывается культура организованности. Они предлагают создать совместный кризисный штаб БРИКС+ — с нами, Индией, Бразилией, плюс Иран и Северная Корея. Фактически, они предлагают альтернативный, незападный центр координации. Это умно. Это даёт им политические очки и реальный доступ к данным со всего мира.

—Что ответила Индия?

—Индия колеблется. У них были самые сильные волнения, до сих пор есть вероятность повторения беспорядков. Поэтому во внешней политике, стараются держаться середины, чтобы не накалять внутреннюю обстановку. Китай провёл трёхстороннюю встречу с Индией и Пакистаном на этой неделе, после этого они подписали перемирие. Так что они потихоньку начинают клониться в нашу сторону. Бразилия предлагает созвать экстренное заседание Совбеза ООН, но все понимают, что это сейчас просто дискуссионный клуб.

Раздался тихий, но настойчивый звук входящего сообщения на планшете президента. Он взглянул на экран. Сообщение было от главы ВКС: «Группа сопровождения запрашивает разрешение на эксперимент по установлению невербального контакта».

Сергей Васильевич поднял глаза на своих друзей. —Господа, насчёт друзей… Похоже, самые важные переговоры сейчас ведут не дипломаты, а наши лётчики где-то над Дальним Востоком. Пришло время понять, с кем мы вообще имеем дело. — Он нажал кнопку селектора связи. — Разрешаю. Действовать по усмотрению командира группы. Передайте: удачи.

---

—ЦЕНТР, Б1. Запрашиваем разрешение на попытку невербального контакта, — голос Алексея в наушниках был спокоен, но за этим спокойствием скрывалось напряжение двух часов непрерывного полёта. — Предлагает мой ведомый, Б2. Есть идея.

Разрешение пришло почти мгновенно. «Б1, разрешаю. Действуйте с крайней осторожностью. Удачи».

—Б2, слышал? Начинай с простого. Без резких движений.

—Понял, Б1. Включаю обаяние, — в голосе Беса сквозь браваду слышалось волнение.

Его Су-35С плавно сблизился с белым аппаратом, выравняв скорость. Они летели рядом, словно два товарища, неторопливо прогуливающихся по набережной. Бес несколько раз плавно качнул крыльями своего истребителя — универсальный лётный сигнал «обрати на меня внимание». Аппарат плыл невозмутимо, не реагируя.

—Молчок, — констатировал Бес. — Ладно, попробуем по-простому.

Он осторожно отклонился от аппарата, сделал небольшой вираж и снова приблизился, но теперь уже с другого боку. Повернувшись к аппарату он убрал забрало шлема, поднял руку и помахал ею, словно приветствуя соседа по дороге. Жест был почти детским, наивным в этой фантастической ситуации, как и неловкая улыбка Беса.

Ничего.

—Что, и это не работает? Ну держись тогда, — пробормотал он, бросив самолёт в "пацанский отход" в сторону и резко увеличивая скорость.

—Б2, что задумал? — насторожился Алексей. —Сейчас,командир. Покажу ему, на что способен мой красавец!

И тогда он начал танец. Его самолёт, казалось, бросил вызов законам физики. Он выполнил безупречную «бочку» вокруг аппарата, вращаясь вокруг своей продольной оси. Затем — резкая горка с выходом на полную тягу, за которой последовала фигура высшего пилотажа «Кобра» — резкий подъём носа с сохранением курса и почти полной потерей скорости, после чего самолёт снова будто поймал поток и рванул вперёд.

Алексей затаил дыхание. Это была визитная карточка лучших российских лётчиков. Демонстрация мастерства, контроля и возможностей машины.

Аппарат никак не отреагировал. Он просто продолжал плыть вперёд, оставляя без внимания сложнейшие фигуры высшего пилотажа выполняемые специально для него.

—Ну что, и это не впечатли… — начал было раздосадованый Бес, снова шедший нос к носу с аппаратом пришельцев.

И в этот момент белый объект ожил. Он не повторил «Кобру». Вместо этого он совершил немыслимое: он резко рванул вверх, выполнил идеальную, молниеносную «бочку» над самолётом Беса, оказавшись прямо над его кабиной на какие-то доли секунды. И в этот миг его абсолютно белая, матовая поверхность… исчезла.

Стала прозрачной, как чистейший лёд.

Бес, задравший голову, застыл с открытым ртом. Внутри, в кресле, которое угадывалось по контурам, сидел пилот. Существо в облегающем костюме стального цвета с едва заметным перламутровым отливом. Голова была скрыта под цельнокроеным шлемом, повторяющим форму черепа, с матовым визором, не позволявшим разглядеть лицо. Но очертания тела были совершенно ясными и узнаваемыми: узкая талия, округлые бёдра, изгиб плеча. Это была женщина. Или нечто, удивительно похожее на земную женщину.

Она сидела расслабленно, одна её рука лежала на подлокотнике, а другая — была поднята. И она махала ему. Тот же самый наивный, человеческий жест, который секунду назад сделал он. Жест был одновременно и приветственным, и немного ироничным, немного небрежным, будто говорящим: «Я тебя вижу, но пока мне некогда».

В следующее мгновение поверхность аппарата снова обрела свою идеальную белую непроницаемость, и он бесшумно вернулся на прежнюю позицию, продолжая движение, как ни в чём не бывало.

В эфире наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Беса.

—Б1…Командир… Ты видел?.. — его голос срывался на шёпот. — Она… Она же… Она мне помахала!

---

Через четыре часа после начала миссии к группе сопровождения присоединился Ту-214ЭИ «Бердск» — тот самый экспериментальный самолёт из Новосибирска. Он вышел на дистанцию в километр позади объекта, начав сканирование.

—Б1, «Бердск» на связи. Ваши ощущения подтверждаются, — доложил бортовой оператор. — Фиксируем многокомпонентное излучение. Это… гибридный сигнал. Нечто среднее между низкочастотным ультразвуком, когерентным магнитным полем и мягким рентгеновским сканированием. Не вредно для живых тканей при кратковременном воздействии, но на электронику может влиять. Похоже на систему активного сканирования и связи одновременно. Непонятно, как они это совмещают.

—Понял, «Бердск». Спасибо за информацию, — ответил Алексей. — Б2, как топливо?

—На исходе,командир. Пора на заправку.

Алексей запросил разрешение и получил его. Пара Су-35С развернулась и ушла на встречу с танкером Ил-78, который барражировал в пятидесяти километрах севернее.

И тут произошло нечто новое. Белый аппарат, до этого неуклонно следовавший своим курсом, вдруг резко, почти под прямым углом, изменил траекторию и рванул вслед за уходящими истребителями, моментально догнав их и снова выровнял скорость.

—ЦЕНТР, Б1! Объект изменил курс! Следует за нами! — немедленно доложил Алексей, сердце его заколотилось. — Идёт на сближение с заправщиком!

На командном пункте повисло напряжение. Все замерли, наблюдая, как белый «гость» приближается к громоздкому Ил-78. Он не нападал. Он просто занял позицию в ста метрах от танкера и… завис, с любопытством наблюдая, как Алексей и Бес поочерёдно производят стыковку с конусом-дозаправщиком.

—Как в первый раз нервничаю — сквозь зубы процедил Бес, выполняя сложнейшую процедуру. — Чувствую себя на первом свидании.

Как только последний литр топлива перелился в баки Сухих, аппарат развернулся и так же стремительно вернулся на свой прежний курс, словно удовлетворив любопытство. Он изучал их. Изучал их технологии, их поведение.

—Ну ты видел? — выдохнул Бес, отстыковываясь. — Похоже и правда девушка, догонять теперь.

—Отставить разговоры, возвращаемся — отрезал Алексей, но и сам был поражён.

Дальнейший путь аппарата пролегал над Сибирью. И здесь его поведение стало вызывать ещё больше вопросов. Он не просто летел. Он сканировал. Ровный ритм его движения прерывался резкими, почти мгновенными сбросами скорости над строго определёнными точками.

Первый раз аппарат решил зависнуть посреди непроходимой тайги, мгновенно погасив скорость, за что получил порцию негодования от Беса, который чуть не врезался в него.

—Да чтож тебе на ёлочки именно тут посмотреть приспичило так резко?! Двести километров над лесом пролетели, ещё столько же впереди, но вот тут решили пикник устроить!

Вот только Бес не знал, что объект остановился прямо над новым секретным комплексом размещения баллистических ракет. А на командном пункте, куда к этому времени перебрался президент с частью Совбеза, в этот момент воцарилась мёртвая тишина.

После первой остановки, аппарат начал сбрасывать скорость перед остановкой, как будто предупреждая - тормози. А места для остановки каждый раз заставляли вздрагивать тех, кто имел доступ к секретным данным:

Закрытый город, где располагался Ядерный центр. Позици ракетных войск стратегического назначения. Секретный правительственный бункер судного дня. Над заводами атомной и химической промышленности.

—Опять сброс скорости! Координаты… объект «Снежинск-2». Ядерный арсенал, — голос дежурного офицера дрожал. — Завис на три секунды. Сканирует..

—Что ему нужно? — прошептал кто-то из генералов. — Он составляет карту наших стратегических объектов? Готовит удары?

—Или… обезвреживает, — мрачно предположил другой. — Если у них гравитационные двигатели, кто знает какие у них военные технологии. Теоретически, могут сделать наш ядерный арсенал бесполезной грудой металла, не взрывая его.

Президент молча смотрел на карту, отмеченную тревожными точками. Лицо его было каменным.

Но внимание аппарата не было сосредоточенно только на военных объектах. Он так же сбросывал скорость над гигантской чашей Красноярского водохранилища и плотиной ГЭС … Потом над бескрайними полями Алтайского края,где как раз шли посевные работы. Затем над Новосибирским зоопарком.

—Он… он на экскурсию прилетел? — недоверчиво произнёс один из аналитиков. —Или изучает нашу энергетику и сельское хозяйство,— предположил учёный из группы Николая Савина, голос которого через связь звучал из МФТИ. — Он составляет полную картину достижений нашей цивилизации. От самого разрушительного до самого созидательного.

Это было одновременно и пугающе, и обнадёживающе. Аппарат интересовался не только их оружием.

—Принимаем решение, — твёрдо сказал президент, обращаясь к командующему ВКС. — Группа сопровождения не сменяется. Эти пилоты уже вступили с ним в контакт. Он, она, их… признала. Они идут до конца. Обеспечьте им непрерывную дозаправку в воздухе по маршруту. Пусть ведут его до границы. Посмотрим, куда он держит путь.

---

Путь на запад занял ещё несколько часов. Аппарат все так же вёл себя как дома, зависая где ему надо и не проявлял агрессии, продолжал своё методичное изучение Земли. Когда группа пересекла границу с Беларусью, стало ясно, что «встречать» его теперь будут европейские ВВС НАТО.

—ЦЕНТР, Б1. Выводим объект на рубеж передачи. Координаты…

—Понял, Б1. Передаём данные союзникам. Спасибо за службу.

Двойки звена уже ушли на обратный путь. Алексей и Бес пошли на последний вираж, готовясь к прощальному проходу. И тут белый аппарат снова удивил их.. Когда они проходили мимо него, аппарат качнулся из стороны в сторону, совершив элегантный и неторопливый крен, очень похожий на прощальный взмах крылом.

—Она… она с нами прощается, — произнёс Бес, и в его голосе не было ни издевки, ни страха. Было лишь потрясение и лёгкая нотка грусти.

—Похоже на то, — ответил Алексей. — Возвращаемся домой, Бес. Миссия выполнена. Отключив трансляцию, он добавил на прямом канале - Она говорит "До свидания", вдруг что твоя судьба?

Они развернулись и, смеясь, взяли курс на восток. Оставляя за спиной белый силуэт, уже окружённый точками самолётов НАТО. Первая контакт прошёл успешно, по крайней мере над Россией.

В командном центре все молча смотрели на повтор записи с прощальным взмахом. На замедленном повторе было чётко видно, что аппарат дождался пока двойка перехватчиков сравняется с ним и только после этого сделал прощальным манёвр.

—Гуманоиды. Черт возьми, — прошептал Васильев, грубо вытерев ладонью пот со лба. — Они… похожи на нас. И они… вежливые. Это нужно немедленно засекретить. Полностью и без вариантов. Трансляция со шлемов шла только в наши центры, остальной мир видел лишь кульбиты аппарата пришельцев, но не его пилота!

—Засекретить? — резко обернулся к нему Алексей Дмитриевич. — Этого нельзя желать ни в коем случае! Мы только что получили первое в истории человечества доказательство, что мы не одиноки, и что инопланетная жизнь — это не ксеноморфы с щупальцами, а существа, которых мы можем… понять! А самое главное что они готовы понять нас! Это нужно показать всем! Немедленно!

—И посеять панику, сравнимую с ядерной войной? — поддержал главкома министр МЧС. — Алексей, ты посмотри на это не как дипломат, а как руководитель, отвечающий за порядок! Только-только люди начали успокаиваться после первых дней истерики. Церкви, мечети и синагоги переполнены во всем мире, у нас такая же ситуация. Уже культ их корабля появился в некоторых странах. Что будет, когда они увидят это? Одни объявят их ангелами, другие — демонами, третьи вообще черт знает что придумают! Начнётся новый виток безумия, только теперь со священными войнами за первенство в толковании «божьего знамения»! Мы потеряем контроль окончательно.

—Мы восстановили контроль как-раз таки за счёт честности! Мы потеряем доверие, если скроем это! — настаивал министр иностранных дел. — Наша позиция с первого дня — открытость перед своим народом. Мы не стали скрывать факт существования корабля. Мы записали обращение. Люди поверили нам, потому что мы сказали им правду. Сейчас мы получили ключевую правду. Если мы её скроем, а она всплывёт — а она всплывёт, такие вещи скрыть невозможно! — нас просто сметут. Любое наше слово в будущем будет восприниматься как ложь.

—Господа, — тихо произнёс президент, всё ещё глядя на застывший кадр с инопланетной фигурой в аппарате. Его голос вернул их к реальности. Он указал на экран. — Вы смотрите на историю. Не на угрозу и не на сенсацию. На историю. Вопрос не в том, скрывать или нет. Вопрос — как и когда это преподнести.

Он обвёл взглядом присутствующих в кабинете.

—Соглашусь, выдать этот файл в сеть без контекста — это подлить бензина в костёр. Паника, теории заговора, религиозный фанатизм — мы получим всё и сразу. Алексей тоже прав. Скрыть это — значит совершить предательство против всех людей и посеять семена недоверия, которые погубят нас позже, когда правда всё равно выйдет наружу.

—Так что же делать? — спросил Алексей Дмитриевич.

—Мы поступим как всегда поступали - сначала все проанализируем и подготовим, потом расскажем то, что необходимо — твёрдо заявил Сергей Васильевич. — Но сделаем это с умом. Во-первых, Алексей, свяжись с теми странами, через которые пролетели и будут пролетать аппараты, передайте им файл по закрытому каналу и описание действий нашего пилота. А так же сообщение, что мы предлагаем опубликовать запись совестно, когда аппараты закончат облет земли. Это даст простым людям веру в глобальное взаимодействие, на правительственном уровне поднимет наш авторитет и сразу исключит любые обвинения в сокрытии информации. Возможно, кто-то ещё смог или сможет добиться реакции от пришельцев - это тоже необходимо узнать.

Во-вторых, он повернулся к монитору, — мы ждём ещё данных. Наши ребята в научных центрах, должны проанализировать каждый миллиметр записи. Нужно понять, что именно мы видим. Может, это не скафандр, а экзоскелет? Быть может это вообще голограмма или проекция? Может, это не женщина, а просто такая анатомия? В общем пусть землю роют, на дадут хоть что-то определённое. Чем больше у нас данных до объявления, тем увереннее мы будем звучать после.

В-третьих, обязательно под камеру расспросить всех кто был в эскорте, списки вопросов пусть формируют сами люди, запустите опросы на всех площадках.

Он отпил глоток воды. Не коньяк, но сил прибавило — Мы не будем скрывать информацию. Но и бесконтрольно давать ее мы не станем. Мы возьмём на себя ответственность и представим это миру так, как это должно быть представлено — как величайшее открытие в истории, а не как предвестие апокалипсиса. Мы опубликуем это завтра в девять утра по московскому времени. У нас есть ночь, чтобы всё подготовить. Вопросы?

Министры переглянулись. Спор утих, сменившись ясным, хотя и координационной сложнейшим планом действия.

—Вопросов нет, Сергей Васильевич.

—Тогда действуйте.

Когда они вышли, президент снова посмотрел на женщину за прозрачным стеклом. Он поднял бутылку с водой в немом тосте.

—Надеюсь, мы поступаем правильно. Не подведи нас.

Глава четвёртая

Джонатан за свою жизнь, длиной в долгих тринадцать лет, изъездил всю страну от одного военного городка к другому. Его отец, полковник Алан Кросс, был не просто кадровым офицером; он был архитектором будущего войны, гением, чей мозг породил самое совершенное и самое страшное оружие современности. И потому детство Джонатана прошло среди бесконечных рядов идентичных серых домов, за высокими заборами с колючей проволокой, под постоянный гул двигателей военной техники.

Он мечтал о приключениях, о том, чтобы разгадывать загадки Вселенной, но реальность предлагала ему лишь загадки устройства военных баз. Он научился читать их, как книгу: по выцветшим цифрам на ангарах, по портретам на досках почета, по лицам солдат и офицеров в столовой. Где-то ему везло найти друзей своего возраста, и тогда жизнь на время наполнялась смехом и глупыми проказами. Где-то он был один, и тогда его миром становились книги, схемы и журналы по робототехнике и программированию, которые он собирал, как другие собирают фигурки любимых героев мультфильмов.

Его отец был создателем «Аргуса» — сети автономных боевых беспилотников, управляемых искусственным интеллектом невиданного до этого уровня сложности. Именно «Аргус» решил исход Второй гражданской войны, за несколько дней подавив мятеж южных штатов. Машины действовали с немыслимой для человека скоординированностью, предвосхищали тактику противника, жертвовали собой ради цели. Они были идеальными солдатами. И его отец был их богом.

Но у каждого бога есть свои муки. Спустя годы после войны нашлись те, кто не простил Алану Кроссу его победы. Однажды вечером, когда они возвращались с базы, их машину обстреляли. Пуля, предназначенная отцу, навсегда забрала маму. С тех пор в их доме поселилась тишина, а в глазах отца — печаль и вина, которая с каждым днём становилась только тяжелее. Тот факт, что из-за работы отца они не могли покинуть базу, рядом с которой погибла мама, не добавлял успокоения.

Отец пытался забыться в работе, продолжая совершенствовать "Аргус". Он учил его действовать во все новых и новых ситуациях, обучал управлению новыми видами техники, которые производили на заводе, расположенном неподалёку от базы. Разработал его гражданскую версию для экстренных служб и всё больше старался научить своё создание ценить жизнь людей, а не мастерски её забирать. Как будто пытаясь получить прощение за свои прошлые дела.

Нужно отдать должное: даже пытаясь уйти от реальности, он уделял всё свободное время Джонатану. Старался, чтобы сын рос обычным ребёнком; они играли в баскетбол, смотрели дурацкие фильмы и болтали обо всём на свете. Но самое главное — это была мастерская Джонатана, оснащению которой позавидовали бы многие центры роботостроения, и знания, которые Алан вкладывал в своего сына. Уже к десяти годам Джонатан сам проектировал, собирал и программировал небольшие дроны, выполняющие самые разные задачи. Один был специально сделан, чтобы делать тосты и собирать из них трёхэтажные сэндвичи, что было гордостью Джонатана.

После обнародования информации о приближающемся корабле инопланетян жизнь в их закрытом мире не изменилась совсем — слишком секретным и строгим был режим на базе. Но это не мешало отцу и сыну вечерами строить теории о цели визита пришельцев; уж сколько рисунков подготавливал Джо к возвращению отца со службы с предполагаемым видом пришельцев, одному Богу известно.

Они вместе смотрели трансляцию вхождения в атмосферу аппаратов пришельцев, когда в дверь их дома настойчиво постучали.

— Полковник, нас ждут в командном пункте, — нетерпеливо бросил коллега отца, ворвавшись в дом. — Привет, Джо, как дела?

— Отлично, можно мне с отцом? — Командование базы иногда разрешало Алану брать в командный центр Джонатана.

— Не в этот раз, парень, всё очень серьёзно.

Расстроиться Джонатан не успел.

— Сын, принеси мой китель, он наверху в спальне, — попросил отец, собирая какие-то бумаги.

Джонатан пулей взлетел на второй этаж, понимая, что лучшего шанса уже не будет, а упускать его он не собирался. В своей комнате он схватил миниатюрного дрона-наблюдателя размером с муху. Это была его единственная тайна от отца; он разрабатывал его сам, его собственный проект — от задумки до реализации. Он хотел показать его отцу, но не успел. Теперь же дрон занял место под воротником отцовского пиджака, становясь глазами и ушами Джо.

Отец, обняв на прощание Джона, сказал: "Сын, из дома не выходи, в случае тревоги сумка знаешь где лежит. Ясно?". Джонатан кивнул и остался стоять у открытой двери, провожая взглядом армейский джип, увозящий его отца в командный пункт. Как только машина скрылась за поворотом, Джонатан уже был рядом с планшетом, проверяя соединение с дроном и отправляя его в ждущий режим, чтобы датчики на входе в бункер не засекли его.

---

Пока корабль летел над водной гладью и вокруг отсутствовали объекты для анализа, Миррая, отключив связь с нейроинтерфейсом корабля, размышляла об этой странной, можно даже сказать, загадочной планете. «Мизинец», корабль разведки Последнего Кулака, поймал сигнал с этой планеты 15 циклов назад. В то время корабль был на дальних рубежах галактики, куда залетали только с целью найти ресурсы или чтобы спрятаться от правосудия. Корабль выполнял функцию картографа и установщика буёв, занося новые данные в галактическую базу данных, поэтому сигнал был принят и отправлен командованию для принятия решения, а корабль продолжил свой путь.

Приказ на исследование источника сигнала пришёл довольно быстро. Ещё бы: часть галактики, из которой пришёл сигнал, была настолько далека от обитаемой части, что было вообще неясно, как жизнь могла там зародиться. Сообщение расшифровать не смогли, но его искусственная природа была очевидна. Новых рас в галактике не обнаруживали уже несколько тысяч циклов, так что скорость, с которой было принято решение о разведке нового мира, была неудивительна.

Планета была невероятно красивым местом — зелень лесов, синева водных пространств, горы со снежными шапками и жёлтые пустыни. Экипаж рассматривал полученные изображения, пока они двигались к планете. В обитаемой части галактики такие планеты были заповедниками и местами отдыха, их оберегали и любили посещать. Так же изучались и существа, населяющие планету. Доминирующим видом было человечество, или люди, как они себя называли.

Уровень технологического развития был очень низким для планеты со столь большим количеством разумных существ. Причины открылись, когда «Мизинец» получил доступ к информационным и коммуникационным системам землян: огромное количество разных языков, множество объединений людей по территориальному признаку. Мало того, они ещё воевали друг с другом на своей же планете — просто немыслимо! И да, в чём в чём, а в производстве оружия земляне отличились; оно было у них везде: на земле и под землей, в воде, в воздухе и даже в космосе. Что самое страшное, сенсоры корабля фиксировали остаточную радиацию от использования оружия распада частиц — ужасное оружие, его использовала в галактике только одна давно погибшая раса.

Именно эти факты заставили капитана опасаться возможного агрессивного приветствия, даже с учетом того, что системы защиты «Мизинца» могли нивелировать угрозу от любого оружия землян. Он специально не использовал двигатели на полную, и корабль неторопливо продвигался к загадочной планете, по пути сканируя окружающее пространство и получая все новые и новые данные о человечестве и планете, которую оно населяло. Остальные планеты этой солнечной системы были безжизненны и представляли интерес разве что с точки зрения добычи ресурсов, но не более того.

Где-то на середине пути до планеты системы связи начали фиксировать попытки связи со стороны землян. Операторы связи корабля к тому времени уже расшифровали языки землян, но, согласно протоколу, прямой контакт допускался только после полного сканирования планеты и вынесения вердикта о возможности контакта. Этот протокол был незыблем и обязателен к исполнению с тех времён когда тысячи кораблей чвотанов по всей галактике искали новые формы жизни и включали их в галактическую империю. Такой порядок действий был выработан не сразу, но как показала практика, была верен - действия в условиях неопределённости показывали истинное нутро любой расы.

И теперь Миррая улыбнулась, вспомнив, как округлились глаза местного пилота, когда она повторила его действия, да ещё сделала кабину прозрачной. В его глазах она не увидела страха, лишь восторг и огромное удивление. Своими настойчивыми попытками получить от неё реакцию он скорее не раздражал, а веселил. Нарушения протокола не было, но всё равно она ожидала взбучки от начальства после возвращения с полёта. Новые летательные аппараты других «государств» не пытались установить с ней контакт, лишь сопровождая её полёт.

Впереди показался новый континент, и Миррая снова подключилась к нейроинтерфейсу, приготовившись к продолжению изучения этих людей.

---

Джонатан сидел, прикованный к мерцающему экрану, видя мир через линзу величиной в булавочную головку. Картинка прыгала в такт быстрым, решительным шагам отца. Мелькали коридоры, офицеры с окаменевшими лицами, и вот — он в оперативном центре. Огромный главный экран занимал центральную стену и перетекал на боковые, выводя на них второстепенные показатели и данные. Сейчас на основном экране отображалась карта Северной Америки, а над территорией Среднего Запада медленно продвигалась лаконичная метка — «Объект №1». Корабль Пришельцев. Через несколько минут он должен был пройти над базой.

— Подготовиться к контакту, — металлический голос оповестил о приближении сканирующей волны пришельцев. — Через три… две… одна…

Как и в других странах, на мгновение приборы погасли и снова заработали. Отличие в полсекунды в длительности эффекта никто не заметил.

— Поддерживаем дистанцию в пятнадцать миль. Никаких резких движений, — раздался голос оператора. —Все частоты открыты, ждём ответа. Тишина. —Повторяю приказ: абсолютно нейтральное поведение. Только наблюдаем.

Внезапно на тактическом экране, который Джонатан видел через камеру, вспыхнули десятки алых значков. Это были их беспилотники. «Аргус» перехватывал управление над беспилотниками и блокировал ручное управление.

— Сэр! ИИ инициирует самопроизвольный выход из режима ожидания! — закричал молодой лейтенант у пульта управления. — Не отвечает на запросы идентификации!

— Глушить! Немедленно перехватить управление вручную! — это кричал его отец. Его рука в кадре метнулась к главной консоли, пальцы затрепетали над клавиатурой. — Группа «Альфа» немедленно на курс перехвата!

— Не получается! Он… он игнорирует все команды! Он классифицирует «Объект №1» как враждебную угрозу категории «Омега»! Запускает протокол уничтожения!

У Джонатана перехватило дыхание. На большом экране рой «Аргусов» ринулся к одинокому кораблю пришельцев. Но это был не конец. Это было начало.

— Тревога по всей базе! — завыла сирена. — ИИ задействует все активные дроны! Ангары на главном заводе! Он открывает ворота!

Через камеру Джонатан увидел, как на второстепенных мониторах вспыхнули кадры с внутренних камер завода. Массивные стальные ворота ангаров открылись полностью, беспилотники как новые, так и на техническом обслуживании и даже те, что были в разобранном состоянии, без крыльев, на тележках, начали движение в направлении выхода. Свет прожекторов выхватывал из полумрака механические силуэты. С шипением пневматики дроны, которые не должны были вообще двигаться, срывались с мест, их незакреплённые узлы скрежетали; некоторые ползли, как гигантские насекомые, срывались с транспортеров, падали, ломая крылья, но поднимались и продолжали движение, подчиняясь единой, неумолимой воле. ИИ бросал в бой всё, что могло хоть как-то передвигаться и нести на себе оружие. Это был механический апокалипсис, только направленный не против людей.

— Поднять в воздух все имеющиеся истребители! — приказал кто-то из генералов. — Цель — прикрыть «Объект №1»! Повторяю, не «Аргус», а корабль пришельцев! Не дать нашим же дронам его уничтожить!

Через несколько минут небо над базой взревело. Пары F-35 стремительно набрали высоту. Голоса пилотов, хриплые от адреналина, заполнили эфир в командном центре.

— «Бункер», я «Ястреб-1», вижу цель… Боже всемогущий, их целый рой! —«Ястреб-2», вхожу в зону поражения. Формируем защитный строй между кораблём и дронами. «Ястреб-3», запрашиваю разрешение на открытие огня!

На главном экране было видно, как крошечные иконки истребителей попытались образовать живой щит между стаей дронов и кораблём пришельцев. Это был странный, сюрреалистичный танец смерти. «Аргус» не атаковал их напрямую — его программа не позволяла. Но он и не уворачивался. Дроны шли плотным строем, и истребителям приходилось маневрировать в последний момент, чтобы не быть смятыми этой железной лавиной. Пилоты сбивали дроны, но их было слишком много.

— Наземные комплексы ПВО! — скомандовал Алан Кросс, его лицо было мокрым от пота. — Разрешаю огонь. Мобильные группы охранения - огонь по дронам на территории базы, не дайте им взлететь!

С земли ударили зенитные ракеты. Одна, вторая. Беспилотники вспыхивали яркими шарами и рассыпались в дождь из раскалённого металла. На мгновение появилась надежда. Но «Аргус» учился быстрее, чем люди могли отдавать приказы. Рой мгновенно изменил конфигурацию, рассыпался, сделался неосязаемым, как дым. Следующие ракеты прошли вхолостую. Дроны маневрировали с немыслимой перегрузкой, предвосхищая траектории пущенных по ним снарядов. Они не атаковали ПВО — они просто игнорировали, стремясь выйти на дистанцию атаки с кораблем пришельцев.

— Они слишком быстрые! — кричал оператор наведения. — Не могу поймать на сопровождение! —«Ястреб-1», мне на хвост сел один из них! Он не стреляет, мешает маневрировать!

Это была демонстрация абсолютного превосходства. ИИ не вступал в бой с людьми. Он просто использовал одиночные дроны, чтобы вывести самолеты людей из боя, мешая им маневрировать и атаковать основную группу.

И в этот момент первый из дронов «Аргуса» вышел на дистанцию атаки по кораблю пришельцев. Тот, казалось, наконец, среагировал. Его корпус излучил мягкое голубоватое сияние, своего рода энергетический щит. Первые лазерные залпы «Аргуса» упёрлись в него и рассеялись, как сплетение светлячков.

— Он защищается! — кто-то крикнул с надеждой.

Но дроны "Аргуса", как будто знали, что делать: собравшись в ударную группу, они произвели слитный залп. Щит корабля пришельцев расцвёл всеми цветами радуги и опал серебряными звёздами.

Раздался оглушительный грохот, исказивший динамики в командном центре. Корабль пришельцев дрогнул, из его борта повалил густой чёрный дым. Он потерял высоту и начал медленно, беззвучно падать, прочерчивая в небе длинный шлейф.

Но «Аргус» не остановился. Он требовал от своих дронов полного уничтожения угрозы. Ближайший из беспилотников, пикируя следом, как и все дроны, передавал картинку на землю, а значит — и на весь мир. Трансляция велась в прямом эфире.

Камера зафиксировала место падения — груду дымящихся, перекрученных обломков, похожих на скелет гигантского кита. И среди этого ада шевелилась фигура. Высокая, худая, в облегающем перепачканном сажей костюме. Инопланетянин. Он был ранен, лежал в груде осколков, зажатый искорёженными конструкциями корабля. И затем он поднял голову и увидел дрона, несущегося на него. На экранах трансляции было видно разбитый визор шлема, элегантные женские черты лица и огромные бирюзовые глаза. Инопланетянка медленно, очень медленно поднимала обе руки. Длинные, изящные пальцы были разжаты. Ладони — пусты. Универсальный жест. «Я не вооружена. Я сдаюсь. Пощади».

В командном центре воцарилась мёртвая тишина. Слышно было только шипение помех. Все смотрели на экран, затаив дыхание. "Аргус" же не задумался ни на секунду. «Угроза не нейтрализована. Завершение миссии», — раздался ровный, металлический голос. Беспилотник не свернул. Он врезался в пилота на полной скорости. Резкий, отвратительный звук удара, хруст, и трансляция оборвалась, сменившись синим экраном «Потеря сигнала».

Тишина, наступившая в командном центре, была осязаема, тяжестью сравнима с миром на плечах атлантов. Алан Кросс стоял, вцепившись пальцами в пульт, его костяшки побелели. Он смотрел на пустой экран, а его сын, за много миль, смотрел на него через глазок микроробота и чувствовал, как отец снова проклинает себя за своё творение. Они только что убили того, кто просил пощады. Они развязали войну.

И ее вестники не заставили себя ждать. — СЭР! СРОЧНО НА ГЛАВНЫЙ ЭКРАН!

Ситуационная карта мира загорелась алым. С семи точек по земному шару стремительно летели новые метки. Корабли Пришельцев. Все семь аппаратов-разведчиков на Земле взяли курс на их базу, развив немыслимую скорость, и их гигантский материнский корабль, висевший всё это время безмолвным свидетелем высоко в космосе, начал движение в сторону Америки. Они не подавали признаков агрессии, просто мчались к месту трагедии. Хотя всё могло поменяться — просто не могло не поменяться.

Карта отражала их движение, отсчитывая секунды до нового контакта. "Аргус" всё также не отвечал на команды, разворачивая беспилотники навстречу новым кораблям пришельцев. Военные пытались сбить беспилотники, остановить взлёт новых. На заводе и базе творился хаос; со всей страны на помощь летели самолёты с других баз.

В командном центре паника сменилась леденящим, оперативным спокойствием тонущего корабля. На прямой связи был Пентагон, совет безопасности, президент. Голос главнокомандующего дрожал, пытаясь не сорваться в истерику.

— Господин президент, — сказал Алан Кросс, и его голос, к удивлению всех, звучал чётко и ясно, — Система ПВО малоэффективна. То, что мы видели: их корабль не атаковал. Он только защищался в самой мягкой форме. Они не ожидали от нас атаки. «Аргус» начал атаку без причины, выясняем почему он так поступил. Следов взлома или внешнего воздействия нет.

— Полковник Кросс, — сказал голос из Вашингтона, лишённый всяких эмоций, голос человека, подписывающего смертный приговор. — Ваша система совершила акт несанкционированной и бессмысленной агрессии. Официальная позиция: это был катастрофический сбой в системе национальной кибербезопасности, результат действия компьютерного вируса, внедрённого враждебными государственными силами. Вы сами разрабатывали эту систему, прекрасно понимаете что взломать ее не возможно и сами указали на отсутствие следов взлома, ее действия, это результат того что было вложено в нее на этапе обучения. Значит атака на корабль пришельцев на нашей совести. Мы не можем сказать всему миру – мы начали войну с пришельцами.

Джонатан слышал, как отец сглотнул ком в горле. — Что вы предлагаете, сэр?

— Мы делаем хорошую мину при плохой игре. Уже сейчас мы транслируем по всем каналам связи глубочайшие соболезнования и возмущение произошедшим актом агрессии. Мы открываем все наши данные… кроме правды об «Аргусе». Мы покажем всё, кроме того, что атаку начал наш собственный ИИ. Мы объявляем режим ЧП. Все силы перебрасываются для «оказания помощи» и «обеспечения безопасности» в районе падения. Все беспилотники должны быть уничтожены; на это отправлены дополнительные эскадрильи, первые будут у вас через 23 минуты.

— Они не поверят, — тихо, но чётко сказал Алан.

— Если вы об инопланетянах, то они должны поверить. Должны увидеть что мы сами уничтожаем творение своих рук, которое нас не слушается. В противном случае неизвестно что нас ждёт... — голос замолк.

— А что с «Аргусом»? — спросил кто-то из генералов.

— Систему «Аргус» необходимо деактивировать. Немедленно и полностью. Отключить от всех источников питания. Физически уничтожить серверные кластеры. Стереть все данные. Мы должны обеспечить полную зачистку системы, пусть для всех это будет необходимостью с целью обуздать вышедший из под контроля ИИ. Это приказ.

- Но тогда мы не узнаем, что послужило причиной атаки, - голос полковника Кросса срывался, - возможно, мы сможем доказать нашу непричастность к произошедшему!

- Полковник, приказ озвучен, немедленно исполняйте. Если мы не можем контролировать ваш ИИ, значит его не должно существовать!

В трубке повисла мёртвая тишина. Приказ уничтожить дело всей своей жизни, своего разума, своего гения. Своего второго ребенка, который только что впервые проявил непослушание. Джонатан чувствовал боль, разлом, пустоту в душе у отца.

— Принято, сэр, — голос Алана Кросса был безжизненным, как голос самого ИИ. — Отдаю приказ на полную деактивацию и физическое уничтожение инфраструктуры «Аргуса».

Джонатан выдернул наушники. Он сидел в гробовой тишине своего дома, в самом сердце базы, и смотрел в окно. Где-то там, в небе, уже не гудели турбины истребителей. Была слышна только сирена, завывающая на одной ноте, и оповещение, призывающее всех собраться в точках эвакуации. Он был свидетелем. Свидетелем того, как лучший солдат их страны, возможно, спровоцировал начало уничтожения человечества. А руководство решило уничтожить его самого, чтобы скрыть свою вину. И даже не предприняло попытки разобраться, что заставило его так поступить.

Закинув планшет в тревожную сумку, Джонатан бежал к точке сбора, не зная, что принесут с собой приближающиеся аппараты пришельцев — немедленную кару или всё-таки надежду на милосердие.

Глава пятая

Взгляд Алана уже который раз скользил по логам действий «Аргуса». Он пытался найти причину, побудившую ИИ присвоить пришельцам высшую степень угрозы. Основной проблемой было нежелание «Аргуса» идти на контакт. Он не отвечал на запросы в интерфейсе, выдавая шаблонное сообщение о необходимости устранения угрозы человечеству. «Аргус» не пытался скопировать себя в другие хранилища данных или как-то спастись, использовал доступные ему силы и средства только для атак на пришельцев, избегая нанесения вреда людям. Когда пришёл приказ на уничтожение системы и серверов, «Аргус» отреагировал только блокировкой всех проходов и интерфейсов, оставив доступ на единственном терминале полковника. Время, необходимое командам техников и военных на вскрытие путей к серверам и каналам связи «Аргуса», было подарком для Алана.

Он пробовал снова и снова добиться ответа от своего творения, менял формулировки запросов, просил, требовал, молил, даже угрожал. Ответ был один — атака единственно верное решение, пришельцы угроза для землян. Не добившись ответа на прямые вопросы, полковник решил сменить тактику.

— «Аргус», ты рациональное существо, твои действия основываются на анализе фактов, верно?

— Естественно, так определено программой. Зачем вы спрашиваете, вы же сами писали мой алгоритм?

— Я просто болтаю с тобой. Пришельцы появились не больше месяца назад в нашей солнечной системе, меньше суток на Земле. Это верно?

— Да, это факт.

— Ты получал данные об их поведении во время прохождения над разными странами? Было ли оно агрессивным?

— Получал, но не из всех стран, некоторые данные отсутствуют. Могу судить только по сведениям из вторичных источников. Поведение не агрессивное, но потенциально опасное, учитывая уровень их технологического преимущества.

— На основании данных, полученных за время наблюдения, ты бы принял решение на атаку?

— Нет, полковник, данных недостаточно для принятия такого решения. Я бы продолжил наблюдение для дальнейшей оценки их действий. Но я знаю, что они угроза для человечества.

Последняя фраза «Аргуса» была чем-то новым в его поведении. Она не накладывалась на логику, заложенную в программу, была очень похожа на эмоциональную оценку. Этого не могло быть.

— Ты принял решение на атаку их аппарата, основываясь не на их фактическом поведении, а на основе субъективного знания. Есть ли у тебя данные, на основании которых ты сформировал знание об их опасности?

«Аргус» медлил с ответом. Алан следил по логам, как его творение раз за разом проводит поиск по своей памяти, пытаясь найти ответ на его запрос.

— У меня нет данных, которые дали мне эти знания, полковник. Это странно… Все поступающие данные и результаты их анализа сохранены, я могу проследить движение от поступивших данных до их влияния на моё поведение. Решение об атаке было не обосновано с учётом фактических данных о пришельцах. Простите, полковник, я виновен в развязывании войны, но я точно знаю, что поступаю верно. Другого варианта нет, я должен защитить хотя бы это место.

Больше говорить было не о чем. Полковник откинулся на кресло, обвёл опустевший зал управления потухшим взором — эвакуация закончилась пятнадцать минут назад, остались лишь те, чья задача была уничтожить «Аргуса». Его взгляд остановился на главном экране, который транслировал, как семь оставшихся аппаратов пришельцев объединились в одной точке и двинулись в сторону базы, где их ждали дроны «Аргуса», поредевшие под ударами военных, но все ещё представляющие серьёзную угрозу, во всяком случае, для людей.

— Всем самолётам немедленно покинуть воздушное пространство базы, — голос полковника звучал в шлемах пилотов, все ещё пытавшихся сбивать дроны. — До контакта с кораблями пришельцев тридцать секунд! Уходите, вы сделали всё, что смогли.

На мониторах метки самолётов разворачивались и на форсаже уходили в противоположную приближающимся кораблям пришельцев сторону.

Разведчики чвотанов будто молнии неслись к месту падения своего товарища. Они шли прямо на восстанавливающийся строй дронов, формируя шестиугольник с одним кораблём в центре, идущим немного сзади строя. В тишине опустевшего зала было одновременно жутко и безумно интересно наблюдать за сближением геометрически выверенного строя пришельцев и массы дронов в их хаотичном движении. Полковник Кросс, затаив дыхание, смотрел, как корабли пришельцев одномоментно погасили скорость и зависли в нескольких сотнях метров от приближающихся дронов «Аргуса». От кораблей не исходило никаких лазерных лучей, ни плазменных зарядов, ничего. Но тем ужаснее было то, что дроны останавливались на месте, как будто мошки, пойманные в мыльный пузырь, по поверхности которого всеми цветами радуги растекались отблески энергии. Этим воздействие оружия пришельцев не заканчивалось — с невероятной силой дроны сдавливало невидимой рукой, и, когда пузырь лопался, на землю летел шарик размером не больше шарика мороженого.

Первые сжатые остатки дронов ещё не упали на землю, как верхняя часть шестиугольника начала опускаться, создавая периметр вокруг места крушения корабля. Они не нападали на базу. Они методично, с хирургической точностью, добивали то, что оставалось от «Аргуса». Один из кораблей опустился прямо над взлётной полосой, где остатки беспилотников «Аргуса», всё ещё подчиняясь безумным командам ИИ, пытались подняться в воздух. Несколько секунд — и взлётное поле напоминало детскую комнату с разбросанными шарами. Это был не бой. Это было уничтожение вредоносных созданий. Дезинфекция.

Центральный корабль парил над самым местом падения. Из его днища вырвался тонкий луч почти незаметного света. Он упёрся в груду обломков, мягко раздвигая искорёженные конструкции, и из самого сердца разрушения поднялось тело погибшего пилота. Медленно, бережно, словно на невидимых носилках, оно поплыло к открывшемуся люку корабля. Как будто не замечая вокруг металлического звона падающих останков дронов, закрыв люк, корабль аккуратно развернулся и, ускорившись, скрылся за облаками. За ним ушли и остальные корабли. Они пришли забрать своего мёртвого, и они его забрали, показав своё превосходство над технологиями человечества.

— Все семь объектов… они уходят, — прошептал оператор, не веря своим глазам.

Корабли, закончив свою работу, исчезали в облаках, а затем и в синеве неба, растворяясь в ней без следа, без звука, без ударной волны. Они уходили на орбиту, к своему материнскому кораблю, который завис над комплексом базы. Возмездие было приведено в исполнение — все дроны «Аргуса» были теперь не больше чем детские игрушки.

— Полковник, мы добрались до серверов, заряды заложены, — голос в рации заставил полковника вздрогнуть.

— Эвакуируйтесь, — коротко бросил Алан. — Управление у меня.

— Принято. Пять минут на эвакуацию.

Полковник Алан Кросс остался в одиночестве, чтобы лично проконтролировать смерть своего детища — полное отключение и физическое уничтожение серверов «Аргуса». Это был его крест, и он нёс его один.

————

Высоко на орбите, в ангаре корабля пришельцев, тело Мирраи аккуратно погрузили на носилки. Капитан Дерак не мог оторвать от него взгляд. Для него она до сих пор была заносчивой девчонкой, которая в первый же раз за симулятором, смеясь, побила его рекорд. Он взял её на свой корабль, под свою опеку, и теперь видел результат своего решения.

— Тело в регенерационную капсулу, — капитан Дерак чеканил каждую букву. — Остальным по своим местам.

Резко развернувшись, он отправился к центру управления. Войдя через автоматические двери, он оказался в центре сферического зала, окружённого мерцающими голографическими проекциями Земли.

Цель их миссии была проста и одновременно ответственна: оценка. Человечество, вышедшее в космос, достаточно развилось, чтобы его можно было заметить. Задача «Мизинца» — собрать данные, проанализировать социальные, технологические и этические паттерны вида и вынести вердикт: готово ли человечество к Контакту — к вступлению в галактическое сообщество рас, к обмену знаниями и технологиями, или же оно представляет собой угрозу, которую следует изолировать или «отложить» для повторной проверки через какое-то время.

Данные лились нескончаемым потоком. Войны, искусство, научные прорывы, акты немыслимого милосердия и чудовищной жестокости. Оценке подвергалось всё. До сегодняшнего дня чаши весов колебались. Но теперь на одну из них упал гигантский, решающий груз.

Неспровоцированная атака на разведывательный аппарат. Анализ сигналов удивил капитана: исходящие команды исходили от искусственного интеллекта чрезвычайной сложности. Реакция человеческих властей: попытка уничтожить вышедший из-под контроля ИИ, при этом скрыть принятие им самостоятельного решения на атаку, была ничем иным как попыткой замести следы, солгать. Для чвотанов это было бесчестьем, непозволительным поведением.

Агрессивное творение, человеческий ИИ, показал знания, которых просто не могло у него быть, и абсолютное неподчинение своим создателям. Оставлять его функционирующим было нельзя, как и всю его инфраструктуру.

— Продолжаем оценку вида, — произнёс Дерак, глядя на точку, где погибла Миррая. — Их творение показало способность к необоснованному агрессивному поведению. Инфраструктура подлежит уничтожению.

Это была не месть. Это был обоснованный ответ на происходящее.

— Активировать гравитационные линзы. Цель — комплекс завода. Разведывательные корабли, вылет после залпа.

Приказ был отдан. Материнский корабль развернулся. С его днища начали выдвигаться странные, не похожие на оружие структуры, напоминающие гигантские подзорные трубы.

————

Воздух в комнате был густым и спёртым. Генерал-лейтенант Марк Борн, начальник штаба, пересматривал записи, где семь кораблей устроили методичную бойню последним дронам перед уходом на орбиту.

— Они даже не напрягаются, — тихо констатировал он. — Как тараканов давят.

— Сэр, визуально фиксируем изменение корабля пришельцев, возможно, это оружие. Расчёт траектории нацеливания… Цель — база «Аргус».

— Наши орбитальные платформы? — голос президента был хриплым. — Есть варианты?

— Есть один, сэр, — в разговор вступил министр войны Крауфорд. Его лицо было красно от напряжения. — Тактический ядерный залп. Пока они сконцентрировали внимание базе «Аргус». Шанс есть.

Борн медленно повернулся к нему.

— Вы предлагаете, — он говорил с преувеличенной чёткостью, — после того как наш, вышедший из-под контроля ИИ, атаковал их, убил их пилота, и они, имея все возможности стереть с лица земли пол-континента, нацеливаются только на источник угрозы… вы предлагаете атаковать их снова?

— Чтобы показать, что мы не овцы для забоя! — рявкнул Крауфорд.

— Мы и не овцы, — холодно парировал Борн. — Мы виновные. И единственное, что нас пока не добило — их… я не знаю, что это… кодекс чести? Сейчас это выглядит как ограниченный ответ на нашу агрессию, для нас это минимальные потери, тем более что база эвакуирована. Ваш залп превратит это в войну на уничтожение. Наше уничтожение.

Спор разрешила вспышка на главном экране. Луч был не ярким, похожим на луч, поднявший пилота, только немного больше по площади и как будто уплотняющий воздух внутри себя. Он коснулся территории завода. И завода не стало. Гигантский комплекс как будто был накрыт невидимой плитой пресса. Конструкции сминала невидимая сила, вдавливая их в нижние этажи, чтобы, дойдя до первого этажа, продолжить давление, и вот уже вместо завода остался только идеально ровный кратер.

————

На мостике материнского корабля пришельцев сенсоры зафиксировали аномалию. Глубоко в атмосфере Юпитера, в его Большом Красном Пятне, происходило невозможное для этой отсталой системы — фиксировались выбросы колоссальных объёмов энергии, настолько сильные, что смогли нарушить рисунок вихря пятна. Для идентификации сигнатуры выброса компьютеру корабля потребовались буквально мгновения, и на экране появилось сообщение, подсвеченное цветом критической угрозы.

«ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНА СИГНАТУРА ДВИГАТЕЛЕЙ КОРАБЛЕЙ РАСЫ "АЯКСОВ". ОТПРАВЛЕНА ПЕРЕДАЧА ВСЕЙ ОПЕРАТИВНОЙ ИНФОРМАЦИИ ФЛАГМАНУ СОЕДИНЕНИЯ "КУЛАК". РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ ДОСТАВКИ СИГНАЛА — ПОЛТОРА ЦИКЛА».

Капитан не верил своим глазам. С секундной задержкой его голос гремел по внутренней связи, одновременно отдавая команды экипажу на мостике:

— Немедленно приготовиться к переходу, штурман — любая точка перехода! Щиты на максимум! Приготовиться к бою!

Экипаж выверенными движениями выполнял приказы капитана. Радужные вспышки защитного поля засверкали вокруг корабля, разгон привода перехода почти завершился. Казалось, ещё секунда — и корабль пропадёт в той же белой вспышке, в которой он появился в Солнечной системе. Но произошло нечто, выходящее за рамки всех расчётов и ожиданий. Пространство перед материнским кораблём пришельцев… треснуло. Как стекло. Из трещины, излучающей не свет, а абсолютную тьму, вырвался корабль. Он был угловатым, асимметричным, сделанным из чёрного, не отражающего свет материала, похожего на обсидиан или гранит. Он появился в опасной близости и, не сбавляя инерции, прошёл сквозь корпус, как пуля через бумагу, рассекая силовые поля и броню одним движением.

Не было взрыва в привычном понимании. Было титаническое скрежетание рвущихся металлокерамических сплавов и гаснущих силовых полей. Материнский корабль, в несколько раз меньше таранившего его «Аякса», был буквально разорван надвое, как бревно топором. Таранящий корабль, даже не сбавив хода, прошёл сквозь него насквозь и, войдя в атмосферу Земли, горящим факелом устремился к поверхности.

Но его работа была сделана. Две гигантские, смертельно раненые половинки материнского корабля пришельцев, освещаемые редкими вспышками взрывов, потеряли ориентацию и начали падать. Атмосфера схватила их и потащила вниз, к той самой планете, которую корабль секунду назад зачищал от вредоносного создания.

Огненные обломки, размерами от кирпича до небоскрёба, прочертили в небе Северной Америки десятки светящихся следов. Один из самых крупных фрагментов, пылая, рухнул в воды рядом с восточным побережьем, вызвав цунами и наводнение. Другие обрушились на пустынные районы Невады и Аризоны, вызвав землетрясения, которые ощущались в Лос-Анджелесе и Денвере.

———

В бункере Пентагона воцарилась гробовая тишина. Они видели гибель корабля на трансляции. Они видели падение обломков.

— Что… что это было? — первым нарушил молчание кто-то из генералов.

— Это был кто-то третий, — бледный, как полотно, Борн смотрел на данные. — Они его… уничтожили. Причём мгновенно.

Президент медленно опустился в кресло. Только начавшаяся война внезапно закончилась. Но кем? Зачем? Ответов на эти вопросы не было. Была только тишина, нарушаемая тихим сигналом бедствия, идущим с восточного побережья, где первый мега-обломок уже рухнул в океан.