Эхо бездны

Пролог

*26 июня 2026 года*

Океан был спокоен. Настолько спокоен, что капитан пассажирского лайнера "Гиперион" позволил себе редкую роскошь — вечерний звонок домой. Он стоял у иллюминатора своей каюты, сжимая трубку спутникового телефона, и смотрел, как последние лучи солнца золотят водную гладь.

— Через двое суток буду, — говорил он. — Рейс скучный. Океан как зеркало, даже рыба не плещется.

Голос на том конце смеялся:

— Не сглазь. Ты всегда так говоришь, а потом начинается шторм.

— Не накаркай.

— Привези что-нибудь вкусное. Ну хотя бы мармеладу того, с островов.

— Привезу. — Он улыбнулся. — Всё будет хорошо. Я позвоню завтра.

— Я буду ждать.

Он положил трубку. Секунду постоял, глядя на гладь воды. Чисто. Тихо. Почти нереально.

А потом он пошёл на мостик.

— — —

На мостике было привычно. Огни приборов, тихое гудение электроники, помощник за пультом. Капитан глянул на эхолот.

— Что там под нами?

— Чисто, капитан. Глубина три тысячи семьсот. Ничего не вижу.

Капитан прищурился. На экране эхолота мелькнула тень. Огромная, на границе диапазона, где прибор уже начинал врать. И движущаяся слишком быстро для объекта таких размеров.

— Покажи-ка ещё раз.

Помощник обновил картинку. Тень исчезла.

— Перегрев, наверное.

— Вода холодная, — сказал капитан. — Откуда перегрев?

Не договорив, он почувствовал, как пол под ногами — нет, даже не пол, а сам воздух в рубке — задрожал. Низкая, почти на грани слуха вибрация прошла через корпус. Будто под килем кто-то вздохнул.

Он открыл было рот, чтобы дать команду, но в этот момент лайнер тряхнуло. Толчок был глухой — не как удар о риф, а как удар изнутри. Свет моргнул. На мгновение капитан увидел в иллюминаторе, как вода за стеклом потемнела. Стала чёрной. Не как ночь — как дыра.

А потом пошли крики.

— — —

Корабль кренился. Вода врывалась в коридоры с такой силой, что нижние палубы захлебнулись почти мгновенно. Капитан удержался за пульт, когда его швырнуло вправо. Он пытался вызвать машинное отделение — и услышал только гул. Тот самый, которым дрожал воздух минуту назад. Теперь он заполнил всё — динамики, переговорные трубы, а заодно — голову.

Капитан схватил рацию. Вызвал берег. Тишина. Снова вызвал.

Вместо ответа — гул. Он был низким и ровным. Будто океан научился дышать.

Он выронил рацию. Схватил спутниковый телефон. Набрал домашний номер.

Голос на том конце ответил сразу. Весёлый. Спокойный. Не понимающий, что происходит:

— Алло? Ты где?

— Слушай меня, — выдохнул он, чувствуя, как корпус ломается под давлением. — Я...

Связь оборвалась. Он смотрел на экран телефона. Ноль сигнала. Он снова набрал — и услышал только шум воды. Глухой, тягучий, как тот же гул.

Он поднял голову. Иллюминатор напротив был залит чёрным.

Но в этой черноте, в толще воды, он увидел нечто. Не форму, не лицо — а очертание. Движущееся параллельно кораблю. Быстро. Слишком быстро для того, что могло жить на этой глубине.

Капитан понял, что лайнер тонет.

Он понял, что спасаться некому.

И он понял, что то, что он только что видел — не ошибка, не галлюцинация, не сбой приборов.

Оно было там. Оно было рядом. Оно наблюдало.

— — —

Прошли дни. Затем недели.

"Гиперион" объявили пропавшим без вести. Ни обломков, ни масляного пятна, ни сигналов бедствия. Только молчаливые сводки новостей, где усталые дикторы говорили о «трагедии на море» и «поисках, которые пока не принесли результатов».

Но глубоко внизу, на дне одного из океанов, "Гиперион" лежал.

Он лежал ровно, на ровном киле. Почти не повреждённый. Ил не затянул его корпус полностью, и в иллюминаторах до сих пор горел тусклый, желтоватый свет. Будто кто-то внутри не погасил лампы перед уходом.

И вокруг него, в радиусе нескольких сотен метров, вода была тёплой. Почти живой.

А иногда — по ночам, на берегу, в штабах спасательных служб, в подводных лабораториях, на станциях слежения — ловили странный звук. Низкий, ровный гул, которого не могло быть на такой глубине.

Его называли по-разному: шум, сигнал, помеха.

Никто не знал, что это.

Глава 1

"Погружение"

25 июня 2036 год 10:00 утра

*За двадцать четыре часа до погружения*

Дмитрий Волков и Андрей Тихонов были членами экипажа батискафа "Кракен-1". Но за день, до отплыва, они решили найти жену капитана корабля "Гиперион", чтобы узнать побольше о событиях двадцать шестого июня.

— — —

*Стук в дверь*

— Да, да. Кто там?

— Здравствуйте, мы ведущие инженеры-океанологи Дмитрий Волков и Андрей Тихонов. Вы являетесь женой пропавшего капитана корабля "Гиперион" Ильи Сергеевича?

— Да, я. А что случилось?

— Уже завтра мы отправляемся на батискафе "Кракен-1" в глубоководное погружение, одной из миссий будет нахождение корабля. Поэтому нам также захотелось узнать, что вы знаете о событиях двадцать шестого июня двадцать шестого года?

— Проходите, — женщина отступила вглубь прихожей, пропуская их внутрь. — Извините за беспорядок. Я не ждала гостей.

Квартира была небольшой, но уютной. На стенах висели фотографии — морские пейзажи, корабли, портрет мужчины в капитанской форме. Он улыбался, но в глазах чувствовалась та самая океанская усталость, которая бывает у людей, слишком долго смотрящих на горизонт.

Женщина провела их на кухню, предложила чай. Они сели за стол. Волков молчал, позволяя Тихонову вести разговор — тот лучше умел находить общий язык с незнакомыми людьми.

— Я понимаю, что это может быть тяжело, — начал Тихонов. — Но вы единственная, кто может рассказать нам то, чего нет в отчётах.

Женщина долго молчала, глядя в чашку. Потом подняла глаза.

— Что именно вы хотите знать?

Тихонов мягко, но настойчиво продолжил:

— Нам известно из официальных сводок, что "Гиперион" перестал выходить на связь вечером 26 июня. Поисковые работы не дали результатов — ни обломков, ни масляных пятен, ни сигналов аварийных буёв. Но мы подумали, что вы, как человек, близкий к капитану, могли знать или слышать что-то, что не попало в рапорты.

Женщина медленно провела пальцем по ободку чашки, собираясь с мыслями.

— Илья... он никогда не говорил о работе дома. Знал, что я нервничаю, когда речь заходит об океане. Но в тот вечер... — она запнулась. — Он позвонил мне за час до того, как они перестали выходить на связь.

Волков подался вперёд.

— Разговор был обычным? Он что-то говорил о самочувствии судна, об обстановке?

Женщина поджала губы.

— Обычным, — голос её стал тише. — Он говорил, что устал, что рейс скучный, и что через два дня он будет дома. Спрашивал, чем я занималась, просил передать привет... он был спокоен. Но потом...

Она замолчала, сильно сжав кружку.

— Потом? — мягко переспросил Тихонов.

— Я спросила, почему он решил позвонить именно сейчас, а не завтра, как обычно. Он сказал, что просто захотелось. И потом добавил одну странную фразу. Вроде бы невзначай, в конце.

— Какую? — спросил Волков.

Женщина посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд её был сухим, но в нём стояла боль.

— Он сказал: "Знаешь, тут вода… она какая-то тёплая сегодня. Хотя по сезону быть такого не должно."

Над столом повисла тишина. Волков переглянулся с Тихоновым. Оба знали, что в 2026 году в той части океана аномалий температур зафиксировано не было.

— Он ничего больше не говорил о воде? — спросил Волков, стараясь скрыть нарастающее напряжение.

— Нет. Он пообещал привезти мне мармелада с островов, — губы женщины дрогнули. — Всё, как обычно. А через час он уже не выходил на связь.

Она сделала глубокий вдох и поставила чашку на стол. Руки её слегка дрожали.

— Я не знаю, что случилось. Вы знаете не меньше меня. Но... с того дня я иногда вижу странный сон. Или не сон, скорее просто ощущение. Будто я стою на палубе, а под ногами не сталь, а что-то живое. И оно дышит.

Тихонов вздохнул и тихо сказал:

— Спасибо, что поделились этим. Это важно для нас.

Женщина посмотрела на них обоих, перевела взгляд на портрет мужа на стене, и едва слышно прошептала:

— Привезите мне его. Хотя бы его вещи. Мне ничего больше не надо.

Волков сжал челюсть и кивнул. Тихонов мягко коснулся её руки.

— Мы сделаем всё, что в наших силах.

— — —

26 июня 2036 год полночь.

*За десять часов до погружения*

Волков смотрел на "Кракен-1", в голове у него было только одно слово: "Красота". Волков был рад, что он один из восьми людей, которым придётся поплавать на таком, цена за это немала – риск жизни. Но Волкову было откровенно всё равно, он был одиночкой, все друзья у него погибли в автокатастрофе, выжить удалось лишь ему. Семьи у него не было, поэтому терять было нечего.

К Волкову подошёл генерал экспедиции:

— Здравствуйте, товарищ Волков.

— И тебе не хворать. Сколько там осталось до отплыва? Мне уже не терпится.

— Десять часов, точнее уже девять часов и пятьдесят девять минут. Китайцы выплыли вот почти только что, а американцы десять часов назад. Информация активно передаётся, но "Гиперион" обнаружен не был.

— Это понятно, всего десять часов общего времени. Этого слишком мало для того, чтобы найти один корабль во всём мировом океане, единственное, за что можно зацепиться, так за то, где он был в последний раз эти десять лет назад.

— Десять лет — не срок для океана, — сказал генерал. — Но у нас есть кое-что новое. Данные с "Уэйла" за последние часы. Пока без потерь. Работают штатно.

Волков усмехнулся.

— Хорошо, хоть кто-то не молчит.

— Тихо, — генерал посмотрел на воду. — Но нам этого и нужно. Чтобы они молчали до самого финиша. Это не гонка, Волков. Это поиск.

— Я знаю, — ответил Волков, не отрывая взгляда от батискафа. — Просто хочу, чтобы мы нашли его первыми. Пока это вообще возможно.

Генерал хмыкнул и протянул ему горячий чай в пластиковом стакане.

— Допивай. Через девять с половиной часов у тебя будет только солёная вода.

— Кстати, напомни, каким странам принадлежит который батискаф и куда они плывут. Я путаюсь в этих названиях, я не лингвист.

— Батискаф "Уэйл" принадлежит США, он уже погружается на дно Атлантического океана. У китайцев "Хайди", только выплыл в Тихий океан. Скоро выходим мы в Северный-Ледовитый с "Кракен-1". А после нас через десять часов стартует индийский "Ганга" в Индийском океане.

— Спасибо, вроде запомнил.

К батискафу подошёл Тихонов:

— Он точно донесёт нас до дна? Можете сказать, из чего он сделан?

— Не переживайте, дойдёт до дна или нет не по вашей части. А сделан он из композитного сплава титана и углеродного волокна, что обеспечивает батискафу лёгкость и прочность. Также есть многослойное стекло, которое не пробить даже огнестрельный оружием. — сказал генерал.

— Ладно, вроде легче стало после этого — ответил Тихонов.

Генерал отошёл. Тихонов направился к батискафу, но на полпути обернулся и спросил:

— А он... ну, батискаф... он точно выдержит?

Волков негромко, но слышно усмехнулся:

— Если нет — умрём красиво.

Тихонов на секунду замер, потом криво усмехнулся и пошёл дальше.

Волков же остался стоять, глядя на "Кракена-1", и тихо, одними губами повторил:

— Красота...

— — —

26 июня 2036 года 5 часов утра

*За пять часов до погружения*

Волков не ложился. Он сидел в техническом отсеке базы, где пахло озоном и холодным металлом, и просматривал последние показания систем "Кракена-1". За иллюминатором серел рассвет — настолько блёклый, что казалось, будто солнце забыло, как светить.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошёл Тихонов. В руках у него был планшет, а на плечах всё ещё висела влажная куртка.

— Ты тоже не спишь, — сказал он, скорее утверждая, чем спрашивая.

Волков не поднял головы.

— Это у тебя бессонница от страха. У меня — от привычки.

Тихонов хмыкнул, сел напротив и положил планшет на стол.

— Я посмотрел кое-что в архивах. Запись с "Гипериона" за час до исчезновения. Вернее, то, что от неё осталось.

Волков наконец поднял глаза.

— И?

— Там есть звук на фоне. Специалисты считали его помехой, но я прогнал через программу — это не шум. Это ритм. Почти как... дыхание.

Волков долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на планшет.

— Покажи.

Тихонов воспроизвёл звук.

— И вправду, как дыхание. Значит приключение будет интереснее.

— Это может быть приключением в один конец. — нависла тишина, которую через пару секунд прервал Тихонов — в общем, этот же звук был слышен за пару секунд до того, как "Уэйл" перестал выходить на связь.

— Перестал выходить на связь?

— Да. Это случилось всего около часа назад, я следил за каждой новостью.

Волков не знал даже, что сказать. С одной стороны это жутко, с другой он всё же хотел опуститься на дно, чтобы изучить океан.

26 июня 2036 года 9:50 утра

*За 10 минут до погружения*

— Скажу вам так, самое волнительное — это начало погружения, дальше будет проще — сказал генерал уже сидящим в батискафе Дмитрию и Андрею.

— Где нам это пригодится? — спросил Волков.

— Не знаю, может проще станет. Удачи вам. — сказал генерал — надеюсь, что вы вернётесь. — шёпотом дополнил он.

— Волнуешься? — спросил Дмитрий Андрея.

— Нет... немного. — неуверенно ответил Тихонов.

После этого до самого погружения они не говорили, оба были отвлечены своими мыслями, Волков предвкушал предстоящее погружение, а Тихонов думал даже не о том встретят ли они то чудовище, которому принадлежало то дыхание, а думал о том, чтобы батискаф хоть выдержал высокое давление.

— — —

Запустился обратный отсчёт:

10

9

8

7

6

5

4

3

2

1

Этот день стал тем, который навсегда поменял жизни многих людей, если не всех, но об этом ещё предстоит рассказать

Глава 2

"Последний свет"

27 июня 2036 года 6 утра

*20 часов после погружения*

Генерал экспедиции Борис Андреевич проснулся, он не принял ничего лучше, как посмотреть телевизор, но какой канал бы он не включил, везде говорили о вчерашнем погружении.

— Ничего другого что ли не произошло?

Тогда Борис Андреевич выключил телевизор, после позавтракал и собрался на станцию "Арктика-1", чтобы узнать о произошедшем за ночь.

— — —

27 июня 2036 года 8 утра

*22 часа после погружения*

— Здравствуйте, генерал-майор Трофимов.

— Здравствуйте, что-то новое произошло за ночь?

— Мы не знаем, но примерно в полночь поступила просьба со стороны экипажа, чтобы вы связались с ними, как только придёте.

— Отлично, сейчас же с ними свяжусь.

— — —

Трофимов: Генерал-майор Трофимов на связи. Меня слышно?

Тихонов: Да, слышно.

Трофимов: Отлично. Есть какие-то новости?

Тихонов: Особо ничего не было, по крайней мере около девяти часов назад, а потом мы увидели пещеру, на стенах которой были свежие следы укусов, они гигантские. Никто не мог оставить такие из тех, кого мы знаем.

Трофимов: На каком вы расстоянии от "Арктики-2"?

Тихонов: около тысячи метров, мы всё ещё опускаемся, потратили время на изучение пещеры, на стене которой был след, ничего найдено не было.

Трофимов: Странно. С "Арктики-2" не наблюдалось ничего столь огромного, что могло бы оставить такие следы.

Тихонов: Что насчёт других экспедиций?

Трофимов: Китайцы до сих пор поддерживают связь, ничего особого они не нашли, но тоже описывают гигантские следы на стенах пещер. "Ганга" вышла в воду двенадцать часов назад. Больше ничего по поводу происходящего не было сообщено. "Уэйл" до сих пор не выходит на связь.

Тихонов: Спасибо, мы вскоре прибудем к "Арктике-2", там пересидим около суток и продолжим погружение. Конец связи.

— — —

*Тот же день, то же время*

В динамике повисла тишина. Волков молча смотрел на показания приборов, потом перевёл взгляд на Тихонова.

— Сутки на станции, — сказал он без особого энтузиазма. — Хорошо хоть не на дне.

Тихонов откинулся в кресле, потирая глаза.

— Знаешь, что меня беспокоит? — спросил он, не глядя на Волкова. — Китайцы нашли такие же следы. Тысячи километров отсюда. Это значит, что оно не привязано к одному месту.

— Или их несколько, — спокойно ответил Волков.

Тихонов повернул голову. Взгляд его был усталым, но цепким.

— Я думал об этом. И не знаю, что страшнее: один монстр размером с гору, способный пересекать океаны, или стая таких существ, о которых мы даже не знаем.

Волков усмехнулся одними уголками губ.

— Хочешь знать моё мнение?

— Хочу.

— Страшнее всего то, что мы до сих пор не знаем, что именно оставляет эти следы. И понятия не имеем, где оно сейчас.

Тихонов ничего не ответил. Включил систему навигации, ввёл координаты «Арктики-2».

— Через три часа будем на месте, — сказал он. — Предлагаю отдохнуть по очереди. Сначала ты.

Волков покачал головой.

— Я посплю, когда мы будем на станции. А пока — я хочу видеть, что происходит вокруг.

Он кивнул на экран гидролокатора. Тихонов перевёл взгляд и замер. На краю экрана, почти на границе дальности, мелькнула тень. Она не двигалась по прямой — она скользила, как будто шла параллельно их курсу, но чуть глубже.

— Это... — начал Тихонов.

— Я видел, — перебил Волков. — Просто следи за ней. Не отрывайся.

Тень не приближалась, но и не исчезала. Она держалась на расстоянии ровно настолько, чтобы их приборы не могли точно определить её форму.

— Она знает, где мы, — тихо сказал Тихонов.

Волков не ответил.

Через полминуты тень растворилась. Но оба знали: она не ушла. Она просто перестала показывать себя.

— — —

27 июня 2036 года 10 утра

*24 часа после погружения*

Они шли на малой скорости, готовясь к стыковке со станцией. Тихонов смотрел в иллюминатор, пытаясь разглядеть огни "Арктики-2" в толще воды.

И вдруг он заметил странное свечение. Сначала он принял это за отражение прожекторов батискафа, но нет — свет исходил из самой воды. Десятки, сотни мелких светящихся точек, которые двигались в одном направлении — вверх.

— Волков, — позвал он, не отрывая взгляда от стекла. — Посмотри.

Волков подошёл. За иллюминатором разворачивалось зрелище, которое не могло не вызывать трепета. Стайки миктофовых рыб — тех самых, что обычно неторопливо парят в сумеречной зоне — неслись вверх, как будто их преследовал кто-то невидимый. Их биолюминесцентные тела мерцали часто-часто, почти панически. За ними — ещё рыбы. И медузы. И кальмары, которые обычно не поднимаются выше тысячи метров.

— Они уходят, — тихо сказал Тихонов. — Все. Вся эта зона. Они бегут.

Волков перевёл взгляд на гидролокатор. Экран был чист. Ничего. Но он знал, что чистота на экране не всегда означает безопасность.

— Может быть, они просто кормятся, — предположил он, но голос звучал неуверенно.

Тихонов покачал головой.

— Я видел, как ведут себя рыбы при приближении касатки. Это другое. Они не просто плывут — они убегают. От чего-то, что идёт снизу.

Они смотрели в темноту, в которой ещё некоторое время мелькали последние светящиеся точки, пока и те не исчезли, растворившись в черноте. Океан снова стал пустым. И тихим.

Слишком тихим.

— — —

27 июня 2036 года 11 утра

*25 часов после погружения*

После темноты прошёл ещё один час и наконец "Кракен-1" достиг станции "Арктика-2".

Волкова и Тихонова поприветствовали. Станция была снаружи яркой, но внутри после тьмы океана члены экспедиции чуть не ослепли от столь непривычного за прошедшие двадцать пять часов яркого света.

Они стояли в шлюзовой камере, щурясь и привыкая к свету. Где-то в стороне гудела вентиляция, пахло металлом и нагретой электроникой.

— Добро пожаловать на "Арктику-2", — сказал невысокий мужчина в синем комбинезоне. — Я капитан станции, Денис Алексеевич. А вы, я так понимаю, те самые, кто видел следы?

Тихонов хотел что-то ответить, но его перебил Волков:

— Видели. Мы хотим посмотреть ваши записи за последние сутки. Всё, что вы зафиксировали вокруг станции.

Денис Алексеевич посмотрел на Волкова, потом на Тихонова. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах что-то мелькнуло — настороженность или усталость.

— Проходите в центр управления. Я покажу вам кое-что, что вам точно стоит увидеть.

Они пошли за ним. Свет в коридоре был ярким, почти режущим глаза, но постепенно они привыкали. Гул станции был ровным, стабильным — он успокаивал, хотя оба знали: за этой стеной из титана и композита — бездна. И она не стала безопаснее от того, что они нашли временное убежище.

Денис Алексеевич предоставил экипажу "Кракена-1" записи с камер. Волков и Тихонов сначала пересматривали записи за последний час. И услышали следующее: дыхание, которое было последним, что можно было слышать на записях с "Уэйла".

— Их... их похоже стаи. Я не могу представить чем должно быть создание, которое вот недавно было посреди Атлантического океана рядом с "Уэйлом", а теперь плывёт по Северному-Ледовитому океану. – сказал Тихонов.

— Я думаю, что это дыхание принадлежит той огромной твари, чью тень мы видели около часа назад.

— Вполне вероятно...

После этого Волков и Тихонов сообщили базе "Арктика-1" о своём прибытии на "Арктику-2" и пошли вздремнуть.

У Тихонова была бессонница, он просыпался через каждый час, постоянно волнуясь, при этом понимая, что вернуться домой он не может.

Спустя восемь часов проснулся Волков:

— Я гляжу ты и не спал.

— Нет, я спал. Просто бессонница мучала, через каждый час вставал.

Следующие 16 часов Волков и Тихонов собирали припасы еды и ядерного топлива, потому что дальше станций не будет.

— — —

28 июня 2036 года 11 утра

*49 часов после погружения*

— До свидания. – сказал экипаж и забрался в свой батискаф.

Спустя всего пару минут погружения "Арктика-2" перестала виднеться, пропал, возможно, последний столь яркий луч света, принадлежавший кому-то, кроме "Кракена-1".

Глава 3

"Вход в бездну"

28 июня 2036 года 10 ночи

*60 часов после погружения*

Прошло уже одиннадцать часов после отплыва от "Арктики-2", управлял батискафом Тихонов. Волков спал, через час они уже должны были поменяться. "Кракен-1" ушёл ещё не так далеко от станции, поэтому через неё можно было связываться с "Арктикой-1".

— — —

Тихонов: *С некоторыми помехами*

"Кракен-1" на связи. Сообщите генералу-майору Трофимову завтра о том, что мы уже выходим на слишком большую глубину, и чтобы с завтрашнего дня он не пытался с нами связаться, там уже связь не будет доходить.

Диспетчер: Принято. Удачи вам.

— — —

Тихонов решил усилить свет прожекторов, потому что становилось всё темнее и темнее и даже с прежней яркостью уже было тяжело что-либо разглядеть. Когда он выкрутил мощность на 70%, то видеть стало намного легче и он увидел вдали тусклый свет, который постоянно мерцал.

Тихонов медленно повёл батискаф в сторону мерцающего света. Тот не приближался — он словно держал дистанцию, маячил на границе видимости, как бы приглашая следовать за собой. Но стоило чуть ускориться, как свет начинал двигаться — с той же скоростью, с той же пульсацией.

— Он уводит нас, — сказал Волков. — Заманивает.

— Или ведёт, — поправил Тихонов. — Куда-то, где мы должны быть.

Волков бросил взгляд на гидролокатор — тот молчал. Ни целей, ни массы, ни помех. Только пустота. И этот свет вдалеке.

— Прибавь, — сказал он. — Если это ловушка, лучше узнать раньше.

Тихонов увеличил мощность. Батискаф рванул вперёд. Свет начал стремительно приближаться — и тогда они увидели, что это не просто точка. Он исходил от чего-то, что висело в воде: странного, почти прозрачного тела с тонкими щупальцами и ярким органом на конце. Удильщик. Но не просто удильщик — размером с батискаф, а может, и больше.

— Это он, — выдохнул Тихонов.

Волков молчал. Он вглядывался в чудовищную рыбу, которая смотрела на них в ответ, и его лицо ничего не выражало. Но он понимал, что они слишком близко.

— Назад, — сказал он коротко.

Но Тихонов уже жал на разворот.

— Не получается, — выдавил он.

Удильщик разинул пасть. И свет в батискафе погас.

Свет в батискафе погас не полностью — остались только аварийные индикаторы на панели управления. Тихонов шарил рукой по пульту, пытаясь включить резервное питание. Волков молча стоял у иллюминатора, вглядываясь в темноту.

— Будь спокоен, — сказал он голосом, в котором не было ни капли спокойствия. — Это не он отключил свет. Просто перегрузка сети. Я видел такое на "Арктике-1".

— И что тогда делать? — спросил Тихонов, не отрываясь от пульта.

— Ждать. Через минуту система перезагрузится автоматически.

Они ждали. В полной темноте. В полной тишине. Слышно было только собственное дыхание и редкие сигналы аварийных датчиков.

Через сорок секунд свет вернулся — сначала тусклый, потом ярче, потом полный. Они моргнули, привыкая.

— Где он? — сразу спросил Тихонов, вглядываясь в иллюминатор.

Волков уже смотрел наружу.

— Его нет.

Тихонов перевёл взгляд туда, где только что висел гигантский удильщик. Там была только вода. Такая же чёрная, как и везде вокруг.

— Он был здесь, — сказал Тихонов. — Я точно видел его пасть.

— Я тоже, — ответил Волков. — Но сейчас он исчез. Как будто его никогда и не было.

Он подошёл к гидролокатору. Экран был пуст. Никаких объектов, никаких масс. Только ровная линия дна где-то глубоко внизу.

Тихонов тихо выдохнул. Он снова включил прожекторы. Но вокруг простиралась лишь бескрайняя пустота.

— А если... — начал он, но Волков его перебил.

— Если он не исчез? — спросил он. — А просто слился с темнотой?

Они переглянулись. Каждый из них понимал друг друга без слов. Удильщик мог раствориться в воде, как хамелеон. И сейчас он мог быть где угодно. Или смотреть на них через этот самый иллюминатор.

— Пошли дальше, — сказал Волков. — Медленно. И без резких движений.

— Может, повернём назад? — предложил Тихонов, пряча дрожь в голосе.

— Назад? — Волков усмехнулся. — Ты же знаешь, что назад путь перекрыт. Мы слишком далеко, чтобы разворачиваться. Только вперёд.

Батискаф снова двинулся вниз. Теперь впереди была только тьма.

И кто-то в этой тьме, возможно, ещё смотрел на них.

Но через пару секунд произошло нечто неожиданное. Что-то явно очень большое, что-то очень массивное быстро проплыло рядом с "Кракеном-1", приборы начали "сходить с ума" и давать сбои, батискаф переворачивался, это продолжалось около пяти минут, пока не удалось стабилизировать "Кракен-1" и перенастроить приборы, сзади всё можно было слышать громкое дыхание, которое было уже знакомо и Волкову и Тихонову.

— У тебя была включена камера? – спросил Волков.

— Да.

— Она записала то, что только что произошло?

— Должна была.

Тихонов просмотрел записи за последние шесть минут, но существо толком не удалось разглядеть.

— Ну что там?

— Ничего не видно. Слушай, у меня есть предположение, что ему и принадлежат те следы на стенах пещеры. Ещё, я, находясь на станции "Арктика-2" попросил передать снимок со следом на стене пещеры, который сделали китайцы.

— Зачем он тебе?

— Я должен проверить одну вещь.

Тихонов наложил одну фотографию на другую. Сходство следов было стопроцентным. Каждая глубина, каждый изгиб, они были чудовищно схожи.

— Ты видишь? — спросил Тихонов.

— Да, они абсолютно одинаковые.

— Тогда, если они и вправду принадлежат тому чудищу, что только что нас перевернуло, то... — Тихонов задумался, в этот момент он был напуган — нет... это невозможно, он не может быть и в Тихом океане и в Северном-Ледовитом. Я не представляю такого, чтобы особи были абсолютно идентичны, проще поверить в то, что он один, но тогда как он был и там и тут?

— Он должен быть невероятно быстрым.

— Да, но как. Я просто не представляю себе такого.

В батискафе нависла тишина, была слышна лишь вентиляция. Тихонов лёг спать. На то, чтобы уснуть, учитывая то, к какому выводу они пришли ему пригодилось около полутора часов. Волков вёл батискаф погружаясь всё глубже в бездну. Туда, где свет излучается лишь при помощи биолюминесценции.

29 июня 2036 года 8 утра

*70 часов после погружения*

— Здравствуйте, генерал-майор Трофимов. Около десяти часов назад благодаря станции "Арктика-2" с нами связался "Кракен-1", они сообщили, что скоро глубина перестанет позволят связываться, поэтому можете и не пытаться, потому что они явно уже слишком глубоко.

— Хорошо. Как скоро "Кракен-2" будет готов к выходу?

— Он выходит через двадцать щесть часов, то есть через четыре дня после погружения "Кракен-1".

— Отлично, они должны помочь с изучением среды для подготовки к созданию подводного города. Сейчас при столь сильном загрязнении это лучший выход, если не единственный.

Глава 4

"Смертельная тишина"

29 июня 2036 года 9 утра

*71 час после погружения*

Они работали в тишине уже несколько часов. Батискаф медленно дрейфовал вдоль склона подводного хребта, когда Тихонов первым заметил аномалию на тепловизоре.

— Стоп, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Слева по курсу. Температура воды выше на 1,2 градуса.

Волков развернул аппарат и направил прожекторы в указанную сторону.

Сначала они увидели только скалу, покрытую слоем ила. Но когда свет упал под правильным углом, проявилась она — полупрозрачная, пульсирующая масса, покрывающая поверхность камня. Она дышала. Медленно, синхронно, как один огромный организм.

— Колония, — сказал Тихонов, уже открывая программу анализа. — Или... постой.

Он наложил спектр, усилил контраст, и изображение на экране сложилось в сеть — тонкие нити, соединяющие тысячи узлов.

— Это не колония. Это единый организм. Распределённая нервная система.

Волков подошёл ближе к иллюминатору.

— Она знает, что мы здесь?

— Не знаю. Она не реагирует на свет. Но она чувствует тепло. Мы для неё просто тёплое пятно в холодной воде.

Тихонов включил запись и начал фиксировать данные.

— Ты предлагаешь её трогать? — спросил Волков.

— Нет. Я предлагаю понаблюдать. Это может быть... нечто большее, чем просто жизнь. Возможно, она связана с тем, что мы ищем.

Волков ничего не ответил. Он медленно провёл батискаф вдоль колонии, держа дистанцию, но записывая каждое движение.

Глубоко внизу, за пределами их зрения, океан продолжал дышать.

Они отошли от колонии на пару сотен метров, когда системы наблюдения, которые Тихонов включил для полной безопасности, издали тихий, но настойчивый сигнал.

— Что там? — спросил Волков, не оборачиваясь.

Тихонов склонился к экрану. Данные обновлялись с задержкой. Сначала он подумал, что это ошибка — гидролокатор показывал массу, которая превышала все параметры, которые он когда-либо видел. Она не двигалась. Она просто была — в нескольких километрах от них.

— У нас предупреждение, — сказал он тихо. — Крупный объект. Приближается. Сейчас он примерно в трёх километрах.

Волков перевёл взгляд на свой экран. Он не видел цели, но знал, что ошибок система не даёт.

— Размер?

Тихонов помедлил.

— Приборы не могут точно определить. Он слишком большой.

Волков мгновенно принял решение. Он не стал разворачиваться, не стал пытаться уйти. Он знал, что если это то существо, то бежать бесполезно.

— Отключай всё, — сказал он. — Свет. Двигатели. Системы жизнеобеспечения — только минимум. Мы должны стать невидимыми.

Тихонов начал действовать. Один за другим гаснут индикаторы. Свет в отсеках погас. Остался только аварийный красный, едва различимый. Гул двигателей стих. Батискаф замер в темноте, как мёртвый предмет, потерявшийся в толще воды.

— Мы не должны издавать ни звука, — тихо сказал Волков. — Не двигайся. Не дыши громко.

Они замерли.

Прошло несколько секунд, показавшихся вечностью. Тихонов, затаив дыхание, смотрел в иллюминатор. Вода за ним была чёрной — густой, как чернила. Но через некоторое время он заметил движение. Сначала слабое, едва различимое. Затем — более чёткое. Огромная тень медленно начала проявляться из темноты.

Существо приближалось. Не стремительно, как в прошлый раз — теперь он словно проверял воду. Двигался с осторожностью, изучая пространство вокруг. Волков чувствовал, как воздух в батискафе становится тяжелее от напряжения. Они оба знали: достаточно одного малейшего звука, одного движущегося предмета, и они будут обнаружены.

Тень приблизилась к батискафу на несколько сотен метров. Волков видел её очертания — не полностью, а лишь часть массивного тела. Он понимал, что даже этой части хватит, чтобы стереть их в пыль.

Они молчали. Не двигались. Почти не дышали.

Существо замерло. На мгновение ему показалось, что он смотрит прямо на них. Тихонов зажмурился. Он чувствовал, как его сердце колотится, как кровь стучит в ушах — казалось, этот звук слышен даже за пределами батискафа.

Но через несколько секунд тень медленно начала отдаляться. Она уплывала, исчезая в черноте, как будто приняла решение, что здесь ничего нет.

Только когда она пропала из виду, Волков выдохнул. Он медленно включил аварийное освещение и посмотрел на Тихонова.

— Он ушёл, — сказал он.

Тихонов открыл глаза. Лоб его был покрыт потом, но он улыбнулся. Едва заметно.

— Мы прошли проверку, — тихо сказал он. — Но он знает, что мы здесь. Он просто решил, что мы не опасны.

Волков кивнул. Он включил двигатели, и батискаф снова начал опускаться вниз. Теперь они знали: существо не нападает, когда не чувствует угрозы. Но это не означало, что оно доброжелательно.

Он просто ждал. Как и они.

— — —

29 июня 2036 года 10 утра

*72 часа после погружения*

Трофимов стоял на пирсе, смотря на то, как уходит ещё один батискаф, но этот уже ушёл будучи присоединённым к гигантской подводной лодке, которая по факту являлась небольшой станцией. Данное сооружение называлось Лингбакр.

В экипаж входило около тридцати человек разных специальностей для того, чтобы выжать максимум пользы от мини-станции.

Станция уходила под воду медленно, почти бесшумно — как огромное живое существо, погружающееся на дно. На поверхности оставались только круги, которые быстро таяли в серой воде.

Трофимов знал, что внутри — тридцать человек. Инженеры, учёные, медики, связисты. Каждый из них был готов к долгой автономной работе. Каждый знал, что назад они могут не вернуться.

— Генерал, — раздался голос — "Кракен-1" до сих пор не выходит на связь. Последний сигнал был зафиксирован примерно вчера в это же время.

Трофимов не обернулся.

— Они уже глубоко, — сказал он. — Связь может не пробиваться.

— Но "Лингбакр" сможет поддерживать связь с "Кракеном-2" на большом расстоянии. Они идут по тому же маршруту.

— Знаю, — ответил Трофимов. — Именно поэтому я и отправил их.

Он помедлил, затем добавил, тише:

— Пусть найдут их. Живыми или мёртвыми. Но мы должны знать, что там.

Вода над "Лингбакром" сомкнулась. Станция исчезла.

— Что насчёт других экспедиций?

— Да кто его знает. "Ганга" совсем недавно перестала выходить на связь. Остальные уже давно. Но есть новость. Американцы как и мы создавали второй батискаф, они запустят его совсем скоро, батискаф они назвали "Блуп".

— Как я вижу началась гонка за океан. При чём очень резко.

— Это важный шаг в истории человечества. Ты знал что океан изучен менее, чем на пять процентов? В свою очередь Луна и Марс изучены почти полностью.

— Да? Не знал.

Трофимов усмехнулся, но без веселья.

— Мы знаем больше о поверхности других миров, чем о том, что скрывается под нашими ногами. И теперь мы пытаемся наверстать упущенное. Вопрос только в том, успеем ли мы до того, как океан ответит нам.

Глава 5

30 июня 2036 года 2 дня

*100 часов после погружения "Кракен-1"*

*Из заметок Тихонова*

Данные заметки принадлежат мне – Андрею Тихонову, участнику экспедиции батискафа "Кракен-1". Прошло ровно сто часов после нашего с Волковым погружения, в настоящее время он спит. Около двадцати девяти часов ничего не происходило, что очень хорошо, потому что в последний раз нам пришлось отключить почти всю аппаратуру, чтобы стать незаметными для существа, которое я назвал Нектоном. Как выяснилось он такой один, в тот момент, когда он проплывал рядом у меня была включена камера и я смог немного его заснять, но ничего от этого толком не получил, кроме его глаз. Они тусклые жёлто-зелёного цвета.

Также Нектон огромен, его размер не получилось определить и как нам кажется мы сейчас плывём не там, где должны, потому что предположительно он нас перевернул, когда приборы начали сбоить.

Вообще, я без понятия зачем я начал вести заметки. Наш шанс выживания очень мал и вряд ли их кто-то сможет найти, но меня успокаивает то, что я их пишу, будто есть какая-то надежда.

— — —

29 июня полночь (по Москве), 5 вечера по Нью-Йорку

*86 часов после погружения "Кракена-1"*

Отсутствие Нектона на протяжении долгого времени рядом с батискафом не было напрасным.

Нектон понял, что в его пространство врываются люди, поэтому принял решение о нападении на город, своей целью он выбрал Нью-Йорк, который был крупным мегаполисом, данная атака должна была показать людям его превосходство.

Катастрофа произошла быстро. Нектон – древнее создание, он способен прожить около ста миллионов лет, он очень быстро может эволюционировать и меняться, что позволило ему переносить перепады давления. Он набрал максимум своей скорости и начал быстро подниматься в направлении города.

Когда он выпрыгнул люди сначала увидели лишь то, как солнце было перекрыто длинным телом, подобным змее. Также важной его особенностью являлось то, что ему необязательно было только находиться в воде, он мог спокойно быть на суше. Когда он перестал скользить, он начал разрушать здания своим массивным телом, для многих этот ужас был последним, что они видели. После он, как змея пополз по городу, продолжая его разрушать, люди ничего не могли предпринять, его толстый слой кожи толком не был восприимчив к оружию и спустя пару часов он обратно спустился в воду и просто уплыл.

— — —

30 июня 2036 года, 6 утра (по Москве)

92 часа после погружения «Кракена-1»

— В эфире новости.

Экран загорелся, когда Трофимов ещё не успел налить себе чай. Но голос диктора уже звучал — ровный, отработанный, без пауз.

— …по данным спутникового мониторинга, разрушения в прибрежной зоне Нью-Йорка признаны необратимыми. Власти США подтверждают: контакт с городом потерян. Спутниковые снимки показывают полное отсутствие признаков жизнедеятельности в нижнем Манхэттене. Причина произошедшего пока не установлена. По предварительным данным, речь может идти о природном явлении или техногенной катастрофе.

Диктор выдержал паузу, затем добавил:

— Однако ни одно из известных природных явлений не может объяснить характер разрушений. На данный момент официальные источники воздерживаются от комментариев.

Трофимов стоял перед экраном. В его руке был пустой стакан, который он так и не наполнил. Он смотрел на кадры, которые транслировали утренние новости. На экране появилась карта океана. Стрелка показывала направление движения объекта.

— …по заявлению военных экспертов, объект покинул зону разрушений и ушёл на глубину. Дальнейший маршрут отследить не удаётся.

— "Он вернулся в океан", — подумал Трофимов. — "Он вернулся туда, где они его ищут."

Он поставил стакан и включил связь с "Лингбакром". Тишина в эфире была ему ответом.

В эфире новости — и в этих новостях не было надежды.

30 июня 2036 года 8 утра

*94 часа после погружения "Кракен-1"*

— Здравствуйте, генерал-майор Трофимов.

— И вам не хворать.

— Вы видели, что передают по новостям?

— Видел. Надеюсь нас не заденет. Но лучше свяжите меня с "Лингбакром".

— Принято.

— — —

Трофимов: Меня слышно?

Лингбакр: Да.

Трофимов: Отлично. Вы на какой глубине сейчас?

Лингбакр: Три тысячи двести метров. "Кракен-2" готов к отсоединению в любой момент.

Трофимов: Хорошо. Когда отсоедините, передайте экипажу "Кракена-2": они идут не за кораблём, а за тем, что уничтожило Нью-Йорк. Если встретят его – не вступать в контакт. Лишь наблюдение и данные. И ещё, если они невообразимым образом встретят "Кракен-1", то пусть передадут, чтобы они возвращались. Миссия завершена.

Лингбакр: Хорошо, но вы уверены в этом?

Трофимов: Абсолютно. Конец связи.

— — —

Глава 6

"Четыре"

1 июля полночь

*110 часов после погружения "Кракен-1"*

Волков и Тихонов продолжали погружаться вглубь океана, оба молчали, приборы были "спокойны". Тут Волков заговорил:

— Как-то более жутко становится от этой тишины, тебе не кажется?

— Что? — спросил Тихонов. Было видно что он был отвлечён на приборы и ничего не услышал.

Волков повторил, чуть громче:

— Я говорю: тишина. Она становится жуткой. Ты не замечаешь?

Тихонов поднял голову, моргнул, будто возвращаясь из другого мира.

— Замечаю. Но я привык, что приборы говорят громче, чем мысли.

— А если приборы молчат? — спросил Волков, не отрывая взгляда от иллюминатора. — Что тогда?

Тихонов открыл было рот, но не ответил. Он перевёл взгляд на экран гидролокатора. Тот действительно был пуст.

— Тогда остаётся только верить своим глазам, — сказал он наконец. — Или не верить.

Они замолчали. Тишина в батискафе стала ещё плотнее, будто вода начала давить не только снаружи, но и изнутри.

Волков чуть повернул голову к боковому иллюминатору. Вода за стеклом была темнее, чем должна была быть. Не просто тёмная — густая, будто свет не мог пробить её даже на метр.

— Тихонов, — сказал он тихо. — Посмотри сюда.

Тихонов подошёл к иллюминатору, всмотрелся в черноту. Сначала ничего. Просто океан. Но потом ему показалось, что в толще воды мелькнула тень. Слишком быстрая для того, чтобы быть рыбой. Слишком большая для кальмара.

— Ты видел это? — спросил он.

Волков кивнул.

— Видел. Но на приборах ничего нет.

Тихонов проверил гидролокатор и сонар. Пусто.

— У нас нет выбора, кроме как идти дальше, — сказал он. — Там внизу, по данным, что-то есть. Не "Гиперион", но… что-то. Масса. Очень большая масса.

Волков посмотрел на него.

— Ты уверен, что это не он?

— Не знаю. Но это единственная зацепка за последние несколько часов.

Волков перевёл батискаф в медленное движение вперёд, навстречу черноте.

— Хорошо. Тогда идём.

Первым что-то разглядел Тихонов. И это был не естественный объект. Он тоже приближался навстречу "Кракену-1". Тут Тихонов удивлённо воскликнул:

— Это "Хайди"!? Но что он тут делает?

— Или что мы тут делаем — дополнил Волков.

— Ты думаешь мы не там, где должны?

— Возможно. Помнишь тот переворот? Скорее всего тогда мы и сбились с курса, поэтому оказались здесь.

Экипажу "Кракен-1" пришло сообщение.

— Почему именно непонятные иероглифы? Не могли они себе другую письменность придумать? — проворчал Волков у себя в голове, вбивая в программу-переводчик батискафа предложение.

Программа выдала:

"Вы тоже видели то змееподобное создание?"

Было понятно, что напугал Нектон и китайцев, ведь они не спросили: "Что вы тут делаете", а "Видели ли".

Волков быстро без раздумий передал сообщение:

"Да"

Следующее сообщение "Хайди" быстрее перевёл Тихонов. Китайцы в нём описали примерно тридцатикилометровое в длину и стометровое в высоту создание. На лице по бокам у него были какие-то жгутики, экипаж "Хайди" предположил, что это эхолокаторы, ведь тот невероятно легко ориентируется под водой. На голове у него тоже были какие-то жгутики, их предназначение было неизвестно. Самым пугающим в его описании были его тусклые жёлто-зелёные светящиеся глаза, которые для "Хайди" были ещё страшнее четырёх. Тихонов понял это сразу – он знал, что для китайцев число четыре – символ смерти. Но Волков переспросил:

— Что значит "страшнее четырёх"?

— Это значит, — ответил Тихонов, — что они считают его воплощением того, что хуже смерти.

— Теперь понял. Только почему именно четыре?

— Потому что в их языке цифра "четыре" произносится почти так же, как и слово "смерть".

— Ладно. Короче, отправляй им сообщение, что мы плывём дальше вместе. Проще достичь цели вместе.

— Передал.

— Отлично.

Ответного сообщения ждать долго не пришлось и ответ был довольно-таки очевиден:

"Мы только за".

На протяжении следующих нескольких часов ничего и не происходило, до одного момента.

— — —

1 июля 2036 год 4 утра

*114 часов после погружения "Кракен-1"*

В какой-то момент Тихонов увидел как резко перед ними вспыхнули довольно-таки яркие относительно такой тьмы прожектора, но их свет был точно таким же, каким его описывали китайцы. Тихонов понял сразу: это был Нектон. Он как можно быстрее передал сообщение и направил батискаф к ближайшей пещере и такой, чтобы Нектон туда никак не мог пролезть. Реакция "Хайди" была мгновенной, они поплыли в другую сторону, чтобы при случае хотя бы кто-то смог спастись.

— Что такое? — спросил Волков. Он ничего не успел понять и встревожился, когда Тихонов ускорился.

— Э-э-то Нектон. Он здесь. — ответил Тихонов.

Волков посмотрев в иллюминатор увидел, что Нектон поплыл за "Хайди". Они были не так далеко, поэтому всё было более менее видно.

— Они мертвецы. — сказал Волков.

Глубоководная змея видя своё превосходство вместо просто съедания батискафа пошла на более жестокий поступок. Нектон ускорился и со всей силы ударил по "Хайди". Батискаф не выдержал силы удара, он был повреждён. Экипаж "Хайди" не успел что-либо понять, давление раздавило ранее целый батискаф вместе с самим как консервную банку.

Нектон после уничтожения батискафа решил не тратить лишнее время и решил всплыть, возможно, отправился уничтожать следующий город.

— Мы выжили. — будто задыхаясь проговорил Тихонов.

— А они нет. — ответил Волков, смотря на место, где только что был уничтожен батискаф "Хайди". — Мы им обязаны за то, что они отвлекли его.

Тихонов никак не ответил и повёл батискаф вниз.

1 июля 2036 года, 5 утра

*115 часов после погружения "Кракена-1"*

На "Лингбакре" было тихо. Последний раз "Кракен-1" выходил на связь 28 июня – тогда они сообщили, что уходят на глубину, откуда сигнал не пробивается. С тех пор – ни звука. Только молчаливые приборы и расчёты.

Капитан Егор Трошин стоял у экрана, глядя на карту. Глубина, на которой предположительно сейчас находился "Кракен-1", перевалила за восемь километров. Это был предел, за которым начиналась зона, куда ещё не спускался ни один человек.

— Девять километров, — тихо сказала Светлана Климова, сидящая за пультом. — Если они там, они уже глубже, чем кто-либо из нас.

Трошин кивнул.

— Мы не знаем, живы ли они. Но мы знаем, куда они направлялись. И если "Гиперион" там — они его найдут.

Он помолчал, затем добавил:

— Мы должны быть готовы, когда они выйдут на связь. Если выйдут.

На станции повисла тишина. Только гул систем напоминал, что они всё ещё движутся.

Глава 7

"Океан не наш"

1 июля 10 утра

"120 часов после погружения "Кракен-1"*

Климова: генерал-майор Трофимов "Кракен-2" готов к отсоединению.

Трофимов: отлично, надеюсь вы найдёте Волкова и Тихонова. Если они ещё живы (про себя).

Климова: мы должны поймать с ними связь и связать вас с ними, мы сможем улавливать сигналы с Лингбакра на глубине до 6000 метров, и ещё на 2000 метров вниз ловить и передавать сигналы "Кракену-1", они должны будут его перехватить.

Трофимов: вижу у вас план готов. Удачи

— — —

1 июля 10 утра

*120 часов после погружения "Кракен-1"*

Трошин и Климова в качестве экипажа "Кракена-2" готовились к отсоединению. Из единственной миссией было найти уже не "Гиперион", "Кракен-1". Оба были в курсе уничтожения Нью-Йорка. Настоящие кадры уничтожения уже давно гуляли по сети интернет, поэтому знали об истинной причине уничтожения Нью-Йорка если не все, то почти все.

— Удачи нам — сказал про себя Трошин, садясь в батискаф.

Вдруг в этот же момент "Лингбакр" пошатнуло. Весь экипаж "Лингбакра", состоящий из двадцати человек забегал, они прибежали к фронтовому окну подлодки. И увидели гигантское змееподобное создание. Это был Нектон.

— Это чудовище, что уничтожило Нью-Йорк!!! — закричал экипаж, вместо того, чтобы предпринять какие-либо действия по спасению. Нектон открыл свою жуткую пасть, что увидели все двадцать человек экипажа, которые даже не додумались связаться с Трофимовым.

Так был уничтожен "Лингбакр".

— — —

1 июля 3 дня

*125 часов после погружения "Кракен-1"*

В это время счётчик глубины показывал уже около девяти тысяч пятисот метров.

— Теперь я точно убеждён, что мы не в Северном Ледовитом океане — сказал Тихонов. — Самая глубокая точка была рассчитана на пять тысяч пятьсот метров. Возможна ошибка и она глубже, но ошибка почти в два раза явно невозможна.

Волков молчал. Он всё ещё думал о смерти экипажа "Хайди". Он вспоминал, как те спасли их с Тихоновым.

— Ты слышишь меня? — спросил Тихонов, заметив, что Волков не отвечает.

— Слышу, — сказал Волков, не отрывая взгляда от иллюминатора. — Я думаю о "Хайди".

Тихонов помолчал. Он тоже думал о них. О том, как они ушли в сторону, чтобы отвлечь Нектона. О том, что они не успели даже понять, что произошло.

— Мы не должны были выжить, — тихо сказал Тихонов. — Они знали это. И всё равно пошли.

Волков кивнул.

— Поэтому мы идём дальше. Пока можем.

Он перевёл взгляд на приборы. Глубина росла. Давление на корпус усиливалось. Батискаф стонал, но держался.

— Если мы найдём "Гиперион", — сказал Волков, — это будет не просто находка. Это будет ответ. За них. За всех.

Тихонов ничего не ответил. Он просто вёл батискаф вниз.

Спустя несколько минут Волков сказал:

— Чем мы глубже, тем ниже шансы на наше возвращение, они стремятся к нулю. Но никогда не могут быть равны ему.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что на наше возвращение шанс даже ниже одного процента.

— Ну, за то не нуль. У нас есть шансы вернуться.

— Да они будто такие же, как шансы формирования жизни на планете.

Тихонов не ответил. Он смотрел на приборы. Глубина росла. С каждым метром шансов становилось всё меньше.

— Знаешь, — сказал он наконец, — если мы не вернёмся, это не будет иметь значения. Главное — что мы нашли.

Волков посмотрел на него.

— Ты веришь, что мы найдём?

— Нет, — честно сказал Тихонов. — Но я верю, что мы должны попробовать.

Он перевёл батискаф в режим медленного спуска и добавил:

— И если нам суждено умереть, то пусть это будет на дне, а не где-то посередине.

Прошло ещё несколько часов и тогда случилось то, во что и Тихонов и Волков перестали верить наверное ещё на пятидесятом часу после погружения.

— — —

1 июля 5 вечера

*127 часов после погружения "Кракен-1"*

Свет прожекторов упал на корпус. Это был корпус корабля, но не простого. Это был "Гиперион". Картина была бы для Тихонова и Волкова радостной. Если бы не батискафы, лежащие вокруг "Гипериона", а вернее то, что от них осталось. Свет прожектора упал на первую груду сплава, на которой потёртыми буквами было написано: "Bloop". Свет был переведён правее, там лежали останки "Уэйла". Под ними "Ганга". А левее "Ганги" лежал "Хайди".

— О...о...они все были убиты? — сказал Тихонов.

— Глупый вопрос. — тихо ответил Волков — и похоже во всём замешан лишь Нектон.

Тихонов направил батискаф к "Гипериону" и выдвинул клешни, коими они ещё не пользовались, поэтому они выглядели как новенькие.

Тихонов обплыл на батискафе весь "Гиперион", включая и первую его половину и вторую, которые были отсоединены.

Тут Волков услышал как что-то гремит он понял: "Нектон плывёт". О чём он сразу же сказал Тихонову они как можно быстрее заплылии в ближайшую пещеру, чтобы хотя бы как-то спрятаться. Успели они вовремя, спустя около минуты Нектон подплыл к "Гипериону", разинул пасть, выпустив из рта разделённый напополам "Лингбакр" и поплыл дальше.

Как только Волков и Тихонов убедились, что Нектон уплыл они подплыли ближе к "Лингбакру".

Внутри "Лингбакра" никого не было.

— Мне кажется, что нам лучше всего сейчас возвращаться обратно. Мы же выполнили миссию. — нервно сказал Тихонов.

— Знай, если мы умрём, ты стал моим лучшим другом. — улыбнулся Волков Тихонову.

— — —

1 июля 7 часов вечера

*129 часов после погружения "Кракен-1"*

Уже два часа "Кракен-1" активно поднимался.

— Девять четыреста. — проконстантировал Волков.

— В среднем в час пятьдесят метров. С такой скоростью мы поднимемся за сто восемьдесят восемь часов. Мы на глубине находимся меньше.

— Скорость не стоит поднимать. Резкий перепад давления нас просто убьёт.

— Это время почти восемь дней. Мы просто не сможем подняться из-за ограниченных запасов ядерного топлива.

— Значит плывём пока можем, может быть где-нибудь появится связь и нас вытащат.

Экипаж молчал ещё около часа, пока Тихонов не произнёс:

— Ты знал, что всё так будет?

— Да.

— Но почему ты пошёл?

— Мне нечего терять. Тем более кто-то же должен был пойти. Только почему ты пошёл?

— Не знаю. Полагаю, что мне просто было интересно. Я хотел увидеть то, чего не видели другие, хотел узнать, что с "Гиперионом". А может просто чувствовал себя никем. Здесь я хоть что-то значу.

— Видимо у нас обоих не было выбора.

— Наверное был, просто мы его не сделали.

— Девять триста пятьдесят метров.

— — —

1 июля 11 ночи

*133 часа после погружения "Кракен-1"*

Каждая секунда была вечностью для экипажа. И Волков и Тихонов старались не уснуть. Они понимали, что ежеминутно находятся в опасности и оба должны быть начеку.

— Глаза слипаются. — сказал Волков — Не помню уже когда в последний раз спал.

Волков поднажал, теперь "Кракен-1" мог преодолеть семьдесят пять метров за час.

— Возможно, всё-таки топлива хватит для подъёма и я недооценил кооичество оставшегося топлива, а его немало.

— Это должно быть хорошо для нас.

— Главный вопрос: где мы выйдем? Если выйдем вообще.

— Я на него ответа дать не могу. — зевая ответил Волков. После этого сразу зевнул и Тихонов.

— Ты должен поспать, — сказал Тихонов.

— Я не могу.

— Можешь. Я подежурю. Если что-то появится на приборах — разбужу.

Волков посмотрел на него. В глазах усталость, которую не скрыть. Но и упрямство.

— Час.

— Два.

Волков не стал спорить. Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Тихонов остался один. Батискаф шёл вверх. Глубина медленно падала. Вокруг тьма и тишина.

Он смотрел на приборы, и в какой-то момент ему показалось, что он слышит дыхание. Но это было его собственное.

— — —

2 июля, 1 ночи

135 часов после погружения

Прошло два часа с тех пор, как Волков закрыл глаза. Тихонов вёл батискаф вверх, не отрывая взгляда от приборов. Глубина падала медленно, почти незаметно: 9350, 9275, 9200. За два часа они поднялись всего на 150 метров — скорость была чуть выше прежней, но всё равно казалась издевательски маленькой.

Тихонов посмотрел на Волкова. Тот спал, откинувшись в кресле. Лицо расслабилось, впервые за всё время — без напряжения, без усмешки, без тени. Он не стал его будить. Просто сидел и вёл батискаф.

В какой-то момент ему показалось, что он слышит дыхание. Не Волкова — оно было спокойным и тихим. Это было что-то другое. Далёкое. Глубокое. Он посмотрел на гидролокатор — тот молчал. Тишина. Только гул систем и мерное дыхание напарника.

— 9200, — тихо сказал он сам себе. — Продолжаем.

Он проверил топливо. Волков был прав — запаса хватало. Даже с учётом медленного подъёма они могли дойти до поверхности. Вопрос был только в том, сколько это займёт времени и что их ждёт наверху.

Тихонов посмотрел на экран гидролокатора — пусто. Ни теней, ни движения. Нектон не следовал за ними. Он ушёл наверх, после того как уничтожил "Лингбакр". И это было хорошо. По крайней мере, на время.

Прошло ещё два часа. Волков всё ещё спал. Тихонов чувствовал, как его собственные глаза начинают слипаться, но он держался.

— 9050, — сказал он вслух, чтобы не уснуть.

Батискаф продолжал подниматься. Медленно. Осторожно. Шаг за шагом.

— — —

2 июля 8 утра

*144 часа после погружения "Кракен-1"*

Пока Тихонов и Волков поднимались для Трофимова начался новый рабочий день. Очередной, ничем не отличающийся от других день.

— Здравствуйте, генерал-майор Трофимов.

— Ага. — ответил более экстраординарным способом, чем обычно Трофимов, чтобы хотя бы чем-то разнообразить очередной одинаковый волнительный день.

— "Лингбакр" перестал выходить на связь. Хотя они были на глубине, на которой её ещё можно поддерживать.

Тут Трофимов будто очнулся.

— ЧТО?

— Я говорю, что "Лингбакр" перестал...

— Да я понял о чём ты говорил.

Трофимов как можно быстрее забежал в "Арктику-1", чтобы побыстрее посмотреть маршрут "Лингбакра". Он продолжался ровно до той глубины, где перестал терять связь. Но была одна пугающая деталь. Если посмотреть на время, которое на этот спуск пригодилось – оно было ничтожно малым.

Трофимов посмотрел на дежурного.

— Связи с "Кракеном-1" до сих пор нет?

— Нет.

— Значит скорее всего им конец. Можем завершать миссию официально.

— А если они живы и поднимаются.

— Бред. Как минимум Волков очень упрям. Он будет опускаться, пока не найдёт "Гиперион" или пока не истратит всё топливо.

— Может ещё около недели подождём?

— Ладно. Убедил. Но после этого мы уже сворачиваем миссию.

— — —

7 июля 3:40

*259 часов после погружения "Кракена-1"*

На протяжении уже последних четырёх дней Трофимов жил на "Арктике-1". Он ждал чего-нибудь. Но надежда уже угасала. Ночами он почти не спал, думая о том, что миссия полностью провалена и они не то, что не нашли потерянное, а потеряли ещё больше.

Именно в 3:40 ночи Трофимов проснулся от того что услышал, как к нему прибежал дежурный со словами:

— Это "Кракен-1", они вернулись на поверхность. Живыми.

Трофимов думал, что ему показалось, но он встал и побежал в главный сектор станции. Там на весь экран растянулось сообщение:

"Это "Кракен-1" мы вышли и сейчас предположительно у берега Южной Америки в холодном Перуанском течении. Топливо на нуле."

— Срочно выслать за ними спасателей. Батискаф пусть оставляют, важны они. — сказал Трофимов.

— — —

7 июля 5:30

Вскоре "Кракен-1" был найден. У экипажа были сигнальные ракеты, поэтому найти их не составило труда. Трофимов также был вместе со спасателями. Когда он только увидел их он сказал:

— Я не верю глазам. Как?

— Просто мы слишком знакомы с океаном, чтобы в нём умереть. — ответил Волков.

— Вы нашли "Гиперион"?

— Да. И не только его. — сказал Тихонов

— Вокруг него лежали батискафы: "Блуп", "Уэйл", "Хайди" и "Ганга", а позже змееподобная тварь, которая их походу туда и отнесла, притащила с собой огромную подводную лодку...

— "Лингбакр".

— Да. — вмешался Волков.

— Погодите. То, про что вы говорите случайно не имеет тусклый жёлто-зелёный цвет глаз и длину тела в километры?

— Да... Есть такое...

— Это штука уничтожила Нью-Йорк, пока вас не было.

По лицам Тихонова и Волкова было понятно, что они удивлены.

— За всё своё путешествие мы поняли одно – океан не наш. Мы должны отдать его и не пытаться забрать. — сказал Тихонов.

Эпилог

Волков стоял около станции и смотрел в воду, в которую почти две недели назад они опустились. К нему подошёл Тихонов и сказал:

— Думаешь он ещё там?

— А куда он денется? По моим подсчётам ему более восьмидесяти миллионов лет.

— Да, я был прав. Океан не наш, никогда не был и не будет.