Эхо Бездны

Глава 1

ГЛАВА I

Эхо Бездны

Калис насчитал семь пауков. Вчера было шесть.

Он смахнул их тряпкой, и пауки разбежались по углам.

Он переставил коробку с тяжелым стуком на полку, окинул взглядом пустую лавку и вздохнул. Снаружи кто-то смеялся, похоже, соседский мальчишка снова баловался с Потоком, гонял по улице огненные шарики. Калис отвернулся.

— Вот бы и мне… — пробурчал он. — Все вокруг умеют, а я один идиот…

Это умели все. Поток - или просто магия, - был здесь таким же естественным, как воздух. Калис остро ощущал это каждый раз, глядя на чужие руки.

Мать одним движением руки ускоряла любую работу по дому - “Домашние руки”. Отец наполнял кулак маной и бил так, что доски трескались - “Стальной кулак”. Даже дети во дворе уже пробуждали искру. Калис - нет.

Лавка родителей торговала всем подряд: от бесполезного хлама до редких свитков и камней Потока. За два года в этом тихом углу шумного Ривенборна, города, раскинувшегося на берегах величайшей реки континента, скопилось всячины, что найти нужное мог только тот, кто сам это сюда положил. Калис раскладывал товар по полкам уже третий час, и конца этому видно не было.

Но когда он потянулся к следующей полкой с барахлом, тишину лавки разрезал знакомый голос.

Фелиана и Миара ворвались внутрь так, будто дверь существовала лишь для приличия. Они прошли мимо полок, даже не взглянув на товар, и направились прямо к нему.

— Ты опять тут застрял? — фыркнула Фелиана. — Тут же клиентов почти нет.

— И дышать нечем, — добавила Миара, облокотившись на прилавок. — Твоя мама и без тебя всё может. Ты зачем тут торчишь?

— Я не “торчу”, — огрызнулся Калис. — У меня нет сил, как у вас или у родителей. Помогаю чем могу.

Подруги переглянулись и пожали плечами, словно размышляя, как выманить его из этой дыры.

— Пошли прогуляемся вдоль моста? — предложила Миара. — Сходим потом поедим где-нибудь, я оплачу.

Из кладовки вышла Диана. Она слышала разговор и предложила сыну согласиться, развеяться вместе с подругами. Калису ничего не оставалось кроме как оставить неразобранное барахло и согласиться.

Калис бросил последний взгляд на оставленное барахло и все трое вышли из лавки. Они направились в сторону моста. На улицах было много народу. Дети гоняли светлячков, подросток у фонтана пытался зажечь огонек, торговцы зазывали покупателей. Город жил своей обычной, неторопливой жизнью. На осенней улице было уже прохладно, а солнце возвышалось высоко в небе.

Смотря на все это, Калиса охватило чувство беспокойства.

— Вдруг я и вправду трачу время впустую? Вдруг я никогда не смогу управлять энергией Потока, и никогда не получу свои силы?

— Ты чего застыл? — спросила Миара. — Мы почти уже пришли к мосту, не отставай!

Голос Миары выдернул его из раздумий.

— Иду, уже иду, да и не отставал я. — буркнул он себе под нос, ускорив шаг.

Друзья вышли прямо к мосту. С него открывался очаровательный, но такой простой вид: солнечные блики плясали на воде, птицы пели свои песни, ветер колыхал верхушки деревьев. Калис замер у перил, всей душой наслаждаясь этой красотой.

— Калис, Калис, ну чего ты опять застыл, — с недовольством прокричала Фелиана, толкнув его в бок. — Мы же общаться вместе пришли, а ты как будто в другом месте находишься, совсем один...

— Мы не только общаться пришли, но и любоваться, — возразил юноша. — Но прости, если отключаюсь.

После этих слов в воздухе повисла неловкая тишина, и только пение птиц и журчание воды в реке разбавляло её. Друзья еще некоторое время просто стояли, как будто боясь сделать первый шаг и разрушить тишину.

— Слушайте. Мы еще долго можем просто стоять и любоваться красотой вокруг, или пойдем в ресторан и поедим? — начала Миара, разрушив наконец эту неловкую тишину. — А то скоро всё уже закроется.

— Точно, точно! — поддержала Фелиана. — Я сильно проголодалась пока мы шли сюда, но куда нам пойти?

Взгляд троицы упал на небольшой ресторанчик. Находившийся неподалеку от начала моста. Он выглядел старым, но ухоженным, старые двери и вывеска казались новыми. Друзья зашли в “Quapol” (Куаполь). Внутри, прямо на входе их встретил мальчик, на вид лет десяти. Одежда на нём была немного потрепанная, но под стать заведению.

— Добро пожаловать! — окликнул новых гостей мальчик, широко улыбаясь и маша рукой в их сторону. — Проходите, выбирайте удобный столик, я сейчас подойду и возьму ваш заказ.

Взгляд Калиса упал на столик в самом углу. Тот был чистым, накрытым, и его поверхность частично отражала свет, словно зеркало. Компания присела за выбранный им стол и начала терпеливо ждать маленького официанта.

Мальчик вскоре появился, запыхавшийся, но всё с той же широкой улыбкой, и громко спросил:

— Извините за ожидание, немного не справляюсь с напором клиентов. Вы выбрали что будете заказывать?

Калис, вспоминая слова Миары, что она платит за него, не стеснялся в выборе блюд:

— Мне пожалуйста молочный коктейль, а также ваш фирменный салат.

Миара недовольно фыркнула, осуждающе глянув на него - мол, не наглей.

— А нам просто бекона и салата из клубники. — попросили девушки.

— Принято! — с радостью прокричал официант и удалился вглубь заведения.

Спустя полчаса еду принесли к ним на стол.

— Слушай Калис, как думаешь какие силы у тебя будут? — поинтересовалась Фелиана. — Вот я могу огонь и воду контролировать, пока не очень хорошо получается, но получается ведь.

— И мне интересно, какая твоя способность — поддержала подругу Миара.

— Не знаю, — расстроился юноша. — Надеюсь, я все же не бездарный.

— Не расстраивайся, — подбодрила его Миара. — Наверняка у тебя будет какая-то невероятно полезная или сильная способность!

— Надеюсь.

На улице уже стемнело. Ветер стал сильнее, а птицы перестали петь свои песни. Компания вышла из ресторана, ещё немного обсудила свои будущие планы и разошлась по своим домам. Калис всё никак не мог расстаться с печалью от осознания того, что он до сих пор не научился пользоваться Потоком.

Таким неспешным темпом прошёл год. Калис несколько раз пытался уединиться, чтобы почувствовать Поток, но после неудач впадал в ярость.

— Чёрт! — Калис ударил кулаком по стене, после очередной неудачной попытки. — Опять ничего не выходит!

Фелиана научилась совмещать стихии и это его немного раздражало.

В Ривенборне наступило лето. Птицы запели с новой силой, а солнце ярче светило пейзажи. Калис все же немного смог продвинуться в получении сил - он почувствовал искру. Фелиана и Миара совершенствовали свои уже имеющиеся способности. Их тихую, мирную жизнь в одно мгновение разорвало нападение Эхо-Тварей.

Ривенборн находится в безопасном месте, где уже тридцать лет не видели ни одной Твари. Первым признаком беды стал звук. Не крик, а нечто среднее между скрежетом рвущегося металла и предсмертным хрипом. Он донесся с соседней улицы и был тут же подхвачен десятками других таких же голосов, сливаясь в оглушительную симфонию ужаса.

Из-за угла ближайшего дома на их улицу выплеснулась сама паника. Жители, с искаженными страхом лицами, бежали, разнося крики по улицам. А за ними, неспешно, словно сама неотвратимость, двигалось оно, держа в окровавленной пасти туловище горожанина.

Эхо-Тварь была выше человека, ее тело представляло собой абсурдное нагромождение теней и острых углов, словно кто-то неумело слепил скорпиона из черной глины. Ее длинные, неестественные конечности с глухим стуком ударяли по мостовой, оставляя трещины. Глаз не было - только две ямы, из которых сочился багровый, тусклый свет. От нее тянуло смрадом разложения и озоном, как после грозы.

Калис быстро оделся и выбежал на улицу. На ней жители сражались с Тварями за свою жизнь. Никто не понимал откуда они взялись, как смогли проникнуть в город, но в такой ситуации, мало кто думал об этом. Вдруг в лицо Калиса ударила струя воды. Он повернулся в сторону, из которой в него попала вода, и увидел друзей. Недолго думая, он двинулся в их сторону, стараясь обходить стороной Эхо-Тварей.

— Почему в такой ситуации ты так беззаботно стоишь посреди улицы? — крикнула Калису Фелиана. — У тебя же до сих пор сил нету.

— Идем за нами, некоторым жителям удалось отбить несколько улиц возле центра города. Твари всё же не бесконечные, мы хоть и не готовились к битве, да и они застали нас врасплох, но мы тоже не лыком шиты, прорвёмся! — от радости Миара перешла от шепота к крику, чем сразу привлекла внимание одной Твари.

Небольшая Тварь, ростом примерно два метра двинулась в их сторону, всё больше набирая скорость. Фелиана сразу попыталась создать стену огня, но её руки дрожали, а от страха в горле стоял ком. Она пыталась вызвать пламя, но из ладоней вырывались лишь жалкие искры, тут же гаснущие в воздухе.

Миара, стиснув зубы, вцепилась ей в плечо.

— Дыши! — прошипела она. — Сквозь меня! По ее лицу струился пот, а глаза были зажмурены от невыносимого напряжения.

Огненная стена, которую они пытались создать, лишь вспыхнула на мгновение и погасла, оставив в воздухе запах гари. Тварь, лишь на секунду отпрянув, с еще большей яростью продолжила движение

— Водяной кнут! Попробуй его! — кричала от отчаяния Миара, от крика она чуть было не сорвала голос, а страх заполнял её изнутри.

Фелиана, последовав совету подруги создала кнут. Он отскочил от шкуры твари, не причинив вреда.

— Глаза! Целься в глаза! — закричала Миара.

И Фелиана, собрав последние силы, сформировала из воды не кнут, а тонкое, острое шило и с криком вонзила его в одну из светящихся ям-глаз

Тварь издала оглушительный, душераздирающий визг и, брыкаясь в агонии, рухнула на землю. Фелиана, вся в дрожи, подошла к поверженному монстру, и пустила небольшой огонь. Лежащее на земле тело вспыхнуло, а через несколько секунд обуглилось.

— Думаю она мертва, — сдавленно прошептал Калис

Юноша не отрывал глаз от обугленного тела и чувствовал не облегчение, а жгучую, унизительную пустоту. Пока они рисковали жизнями, он стоял, как мешок с песком, бесполезный груз. Его кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. В горле стоял ком от ярости - не на Тварь, а на самого себя. В этот момент он готов был отдать всё что угодно, лишь бы хоть что-то значить в этот миг.

— А знаешь из-за кого она побежала в нашу сторону? — недовольно высказалась Фелиана, посмотрев в сторону подруги.

— Ну извините, что создала вам проблему, но я так же помогла её исправить.

— Конечно помогла, иначе с нами бы умерла...

— Закончили, потом отношения выяснять будете, — остановил их Калис. — Сейчас, нам нужно в безопасные зоны, как Миара говорила.

После данных слов, разногласия между друзьями успокоились, и они вместе направились в безопасное место. Компания шла по тёмным, но, главное, безопасным и узким коридорам между зданиями. Когда солнце уже садилось, они дошли до улицы, которую местные считали безопасной. Там их встретил страж Ривенборна - рыцарь по имени Оракс. Он ввёл их в курс дела.

— Когда существа вступают в контакт с Бездной, она начинает их поглощать, и через мгновение существо исчезает из мира, а на его месте появляется Эхо-Тварь. Это правило действовало всё время существования мира, но метка всё меняет. — договорив, Оракс удалился.

Со слов стража Эхо-Твари пришли не сами, их переместили сюда, из самой Бездны, эти Твари хоть и практически идентичны с обыкновенными, но у них есть одно большое отличие - метка Бездны.

— Что за хрень, — прокричала Фелиана. — Как такое может быть? Бездна ведь не живая, Поток не живой, так как тогда она использует существ и метит их? Или кто-то другой, кто-то, кто способен управлять Бездной делает это? Я не понимаю...

— Успокойся, — тихо сказала Миара. — Уже темнеет, пойдем найдем место, где мы можем отдохнуть в тишине.

Группа отправилась дальше, в поисках тихого временного жилища. Калис не волновался о своей семье, потому что верил в своего отца и, что он защитит маму, но все равно испытывал большую вину за то, что не пришел к ним.

Спустя несколько поворотов друзья вышли к небольшому отелю. Место было шумным, но дешевым, а сил и времени искать другое не оставалось. Зайдя в отель и заплатив двенадцать Коинов (валюта континента), они дружно разошлись по своим комнатам.

Утро встретило их тишиной. Группа встретилась у выхода из отеля. Перед выходом Калис взял газету с новостями о ситуации в Ривенборне, и по пути к пункту стражей внимательно изучил её содержимое: “Город практически отбит. Крупные точки зачищены. Опасность сохраняется на границах, ведется зачистка.”

Подойдя к пункту, Фелиана зашла внутрь одна, сказав ждать снаружи. По прошествии часа внутри впервые за время ожидания послышались звуки, и уже через минуту показалась и сама Фелиана. Она кратко объяснила друзьям ситуацию, о масштабах потерь и приблизительном количестве Тварей.

— Ты не шутишь? Двадцать тысяч Тварей, смогли убить свыше пятидесяти тысяч человек? — с удивлением переспросил Калис.

— Они сами еще точно не знают, да и многую информацию скрывают, когда я рассказала про метки, и захотела про них разузнать меня чуть было не приняли за шпиона, так что стоит умерить свой пыл любознательности.

— А домой-то уже возвращаться можно? Такую панику подняли, столько человек погибло от Тварей, которым даже слабое владение магией может сильно повредить. — сказала Миара.

— Да, в нашу часть города возвращаться уже можно, но лучше все равно быть осторожней.

Солнце начало заходить за горизонт, на улице холодать, а компания только успела дойти до родных им улиц. Дом Калиса на удивление не пострадал, но что-то изменилось в самом Калисе. После встречи с Эхо-Тварью он чувствовал едва заметную перемену внутри. Словно завеса приоткрылась, давая надежду и что-то еще. Он не знал что это, и какой ценой оно дается.

Юноша не знал, что в тот миг стал чем-то большим.

Или чем-то чужим…

На следующее утро он первым делом отправился в лавку своих родителей. Лавка была цела, но небольшой беспорядок внутри заставил его напрячься. Он быстро забежал в комнату за стойкой, внутри стояли его родители и что-то обсуждали. Рука Андромеда была перевязана окровавленными бинтами, Калис побежал к родителям и первым делом обнял их, почувствовав облегчение на душе.

— Отец, как ты поранил руку? Это, я надеюсь, не серьезная рана?

— Хо-хо-хо, нет, не серьезная. Не переживай, я просто недооценил их шкуру и вложил мало энергии в удар, поэтому рука и пострадала.

После данных слов дверь в комнату открылась и внутрь вошла Миара.

— Так и знала, что первым делом ты пойдешь сюда, — сказала она с насмешкой, переводя взгляд на руку его отца. — Ого, даже вы пострадали, я, конечно, не думала, что вас это не коснётся, но чтоб эти Твари смогли вас поранить, Андромед, честно, я удивлена.

— Всё, Миара, хватит. Пусть он с мамой продолжат свои дела. Мне надо было лишь убедиться, что с ними всё хорошо, и хватит уже входить сюда как к себе домой. Пошли выйдем на улицу.

Друзья направились на выход, но выйдя из комнаты в главное помещение лавки, они увидели незнакомца, сидящего на шкафу, с конвертом в руках.

— Мистер, — окликнул незнакомца Калис. — Вам что манерам не учили? Слезьте со шкафа!

В ответ ничего не последовало, лишь конверт из его рук исчез, и через мгновение появился на столе, стоящем возле Калиса. Незнакомец был одет с головы до ног в тёмный, как сама тьма наряд, и его лицо закрывала старая шляпа. Можно было лишь определить его рост - средний, примерно метр семьдесят сантиметров . Миара слегка толкнула Калиса, чтобы привлечь его внимание и тихо прошептала:

— Я впервые с таким сталкиваюсь, но от него не исходит никакая энергия Потока, и одет он очень странно, не видела, чтобы в Ривенборне так одевались, и конверт, переместившийся на стол, может он связан с нападением Тварей или еще что-то похуже? Скажу честно - это пугает меня.

Калис выслушал Миару. И уже собравшись выпроводить незнакомца из лавки перевел взгляд на шкаф, на котором он сидел… но никого уже там не было, только сдвинутые в сторону безделушки и хлам. Теперь его внимание было приковано к конверту, оставленном загадочным незнакомцем. Он неспешно подошел к столу и взял конверт. На его внешней стороне была ало-красная надпись “Отклонение”. Калис перевернул его в руках и распечатал, внутри было небольшое послание, адресованное именно ему: “Отклонения недопустимы. Калис отклонение. Ждать. Приказ. Скоро...” Дальнейшее послание было размыто, и даже Миара не смогла прочитать его.

— Как думаешь, — спросил Калис. — Что это может значить, и почему именно я упоминаюсь в послании напрямую, кто он, откуда знает кто - я... Так много вопросов и так мало ответов.

— Незнакомец... Я не ощущала маны возле него, как будто черная дыра вокруг которой нету никакого света. Но эта магия с перемещением конверта, и его исчезновения… — она выдохнула. — Я пойду домой, мне нужно всё хорошенько обдумать, а ты не делай глупостей и будь осторожней, а лучше также иди домой.

На этом они и разошлись. Миара направилась к себе домой, а Калис остался в лавке чтобы помочь навести порядок к началу следующего дня. Фелиана так и не пришла навестить Калиса, но может это было и к лучшему.

По приходе домой, он снова задумался о незнакомце и о послании в конверте. Калис переоделся в чистую одежду и сел на кровать, положив открытый конверт на стол. Он вновь и вновь прокручивал в голове слова из послания, пытаясь найти в них скрытый смысл, и незаметно для себя уснул прямо в одежде.

И внутри он необъяснимо чувствовал, что это не связь с Бездной, а скорее с Потоком, но не мог понять как. Внезапно всё исчезло, воцарилась гробовая тишина, лишь тьма вокруг, и через мгновение чьё-то прикосновение - знакомое до боли - заставило его проснуться.

Он еще немного полежал в попытках вспомнить сон, не упустив ни малейшей детали, и после стал собираться на выход.

Выйдя из своего дома, Калис первым делом направился в сторону семейной лавки. По приходе в неё он заметил небольшие изменения в её интерьере: столы и шкафы были немного сдвинуты ближе к центру, а на окнах появилась красивая вывеска - “Lulup” (Открыто).

Он подошел к своему отцу, стоящему в середине лавки, и поинтересовался, когда они успели это сделать, на что получил ответ что после того, как он ушел к ним зашла Фелиана и предложила несколько идей для улучшения лавки, которые им очень понравились.

После этого Калис решил зайти в помещение за стойкой, которое теперь носило гордое название - “Pulup” (Складовой). Внутри складовой на стуле сидела Диана, и что-то записывала в блокнот. Она заметила его, только когда он обратился к ней.

— Мам, — начал Калис. — Сегодня Миара или Фелиана еще сюда не приходили?

— Нет, вроде бы не заходили, а что, что-то случилось?

— Нет, ничего не случилось. Я тогда пойду работать, а то сама знаешь клиенты не ждут, ха-ха...

— Слушай, Калис, иди сегодня домой отдохни, у тебя сегодня выходной, мы с отцом справимся. После происшествия с Эхо-Тварями в городе еще не всё спокойно, и из-за этого клиентов поубавилось, так что ступай и хорошенько отдохни.

Калис не стал возражать матери, и прихватив несколько камней Потока пошёл обратно к себе домой.

По пути он наслаждался хорошей погодой, смотрел на жителей города, и не думал о том, что произошло за столь короткий промежуток времени.

По приходе домой, Калис первым делом снова почуял запах цветов под окном. Запах был таким чудесным, что юноша на мгновение забыл обо всём.

Некоторое время спустя он вспомнил, что собирался наконец-то прибраться в комнате, ведь запах пыли портил все очарование цветов. Он уже потянулся за веником, как вдруг внутри него что-то “откликнулось”. Чувство, похожее на невидимую нить, натянутую между ним и веником. Инстинктивно он понял, что нужно “потянуть”. Сначала ничего не вышло. Тогда он закрыл глаза, вспомнив инструкции Миары:

“Не заставляй его, а направь. Представь, что Поток - это продолжение твоей воли”.

Калис сконцентрировался, снова почувствовал ту самую “нить" и мысленно дёрнул за неё. Веник на другом конце комнаты дёрнулся, подпрыгнул и с глухим стуком черенком веника ударил его по руке. Сердце Калиса бешено забилось.

— Домашние ручки? Нет, не может быть… — подумал юноша. — Значит, это что-то другое.

Что-то его.

В голове тут же всплыли обрывки чужих разговоров, оброненная кем-то фраза о “Циклистах” - тех, чьи силы ломали все известные правила. Он всегда думал, что это просто сказки. Но теперь... Теперь он готов был поверить во что угодно.

Калис, все еще не веря своим глазам, сжал рукоять веника и принялся подметать полы. Закончив с полом, он попытался притянуть тряпку, висевшую в углу, но ничего не вышло. Пришлось идти за ней самому. Намочив, он продолжил уборку. Фелиана и Миара так и не пришли вплоть до конца дня. Ночью, уставший Калис спал как убитый, но посреди ночи несколько раз просыпался от неизвестной боли внутри.

Но боль стихала так же быстро, как появлялась.

Утро наступило как обычно. Одевшись, Калис вышел из дома, но у входа его уже ждала Миара.

— Привет, я весь день вчера потратила на разгадку послания, и вот к чему я пришла, — она протянула ему в руки небольшой листок с записями:

1) Он не показался мне враждебным… но опасным.

2) Незнакомец скорее всего связан с Бездной, судя по незнакомой одежде и отсутствию Потока вокруг него.

— Ко мне ещё вчера Фелиана заходила, — продолжила Миара. — И сказала, что завтра будет ждать нас возле “Quapol”, попросила позвать тебя тоже.

— Интересные у тебя доводы, — подметил Калис, прочитав листок и положив его в карман. — Ну пошли туда, раз она нас ждет.

Они оба направились в ресторан, находящийся возле моста, куда их позвала Фелиана. По приходе на место, на лавочке, стоящей напротив ресторана сидела их подруга и о чём-то думала. Калис подошёл к ней первым:

— Привет, Фелиана, где ты пропадала два дня? Я уже начал было думать, что ты меня избегаешь.

Она вздрогнула и резко обернулась, будто пойманная на чём-то. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое - тревога? - прежде чем в них появилось обычное узнавание:

— Ой-ой, привет. Мне нужно было время чтобы успокоиться и привести мысли в порядок, и тебя я не избегала, просто не свезло встретиться. Миара рассказала мне о таинственном незнакомце, и о послании, которое он вам передал. Я рылась в городских архивах Стражи, пытаясь найти хоть что-то об одежде незнакомца или об отклонениях - и почти ничего не нашла. Все упоминания были вымараны. Кроме одного - старого отчёта о заброшенной библиотеке к востоку от города. Там когда-то изучали природу Бездны, пока её не закрыли. Если где и искать ответы, то только там.

— Ты нам сейчас предлагаешь отправиться за реку, в лес, который может быть заполнен Тварями? — в голосе Миары прозвучал не столько страх, сколько холодная практичность.

— Не сейчас, через неделю, мы подготовимся, и я по возможности, если получится запрошу стража для сопровождения.

— Мне её идея нравится, — сказал Калис, переводя взгляд на реку. — Неделя, так неделя. Встречаемся тут же в примерно такое же время.

— Если я не могу управлять магией, может, хотя бы это… — пронеслось в голове юноши. — И эта неизвестная боль.

Миаре ничего не оставалось, кроме как согласиться с предложением подруги. Её интерес также подпитывало и изменение энергии внутри Калиса.

На этом группа и разошлась на целую неделю для подготовки. Для Калиса эти семь дней тянулись мучительно медленно. Лавка родителей, всегда бывшая его миром, вдруг стала тесной клеткой. Каждый камень Потока на полке, каждый луч солнца в окне напоминали ему, что настоящая магия ждёт за порогом. Даже неудачная попытка с тряпкой не разочаровала, а лишь разожгла любопытство, заставив по ночам вновь и вновь протягивать руку к предметам в темноте комнаты, пытаясь нащупать ту самую невидимую нить.

И когда утро похода настало, он вышел из дома с чувством, будто делает первый вдох после долгого удержания под водой. Воздух, обычно пахнущий хлебом и пылью, сегодня был острым и звонким, словно заряженным обещанием опасности. Он направился к обговоренному месту встречи, сжимая ремень своего рюкзака так, что костяшки пальцев побелели.

По приходе к скамейки, словно два изваяния, молча стояли его друзья. Напряжение витало в воздухе почти осязаемой пеленой. Калис, не наблюдая нигде поблизости стража, решил подойти к ним ближе.

— Привет, — начал он, и его голос прозвучал неестественно громко в утренней тишине. — А где страж, который должен был сопровождать нас?

Миара оторвала взгляд от земли, и в её глазах Калис прочитал то, что боялся увидеть.

— Свободных стражей нет, — ответила она, пряча руки в карманы плаща. — А те, кто свободен... идти отказались. Сочли затею глупой.

— Вот такие дела, — резко вступила Фелиана, поправляя рюкзак за спиной. Её взгляд был твёрдым, но тень сомнения скользнула в её глазах, когда она обвела взглядом пустынную набережную. — Значит, будем надеяться только на себя. После того как мы зайдем в лес, бдительность должна быть утроена.

На этом они и решили. Взяв оставшиеся вещи со скамейки, группа молча двинулась через мост. Стук их подошв по древним камням отдавался в сердцах торжественным и зловещим маршем. Пройдя через мост, они оказались на краю леса, где тропа, словно испытывая их решимость, тут же разбегалась в три разных направления. Миара, достав карту, разложила её на замшелом валуне, и следующие несколько минут прошли в тихом обсуждении извилистого маршрута, ведущего в самое сердце неизвестности.

Они углубились в чащу. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь сплетение крон, окрашивая мир в зелёные сумерки. Воздух стал густым, влажным и наполнился запахом прелой листвы, хвои и чего-то ещё - дикого и незнакомого. Они уже прошли достаточно далеко, преодолев несколько развилок, когда с ветвей старого дуба прямо перед ними бесшумно спрыгнула тварь. Она была размером с крупного пса, а её тело напоминало искажённого кабана: клыки, торчащие в разные стороны, шея, покрытая странными наростами, и глаза, полные бездушной ярости. с ветвей старого дуба прямо перед ними бесшумно спрыгнула тварь. Тварь замерла на секунду, принюхиваясь, и ее плечи напряглись, как у готовящегося к прыжку кота. Из полураскрытой пасти на мох капала вонючая слюна.

— Не зря готовились, — с гордостью, в которой слышалась доля облегчения, заявила Фелиана, доставая из рюкзака гладкий камень Потока. — Миара, усиль мой контроль. Дай мне больше силы.

Миара, не говоря ни слова, взяла предложенный камень. Её лицо исказилось от напряжения, когда она начала вливать в него свою энергию. Предмет засветился тусклым голубоватым светом. Этого хватило. Фелиана вытянула руку, и ее лицо исказилось от усилия. Влага из воздуха сгущалась медленно, словно густой сироп, превращаясь в длинное, острое копьё из воды и инея. По ее виску скатилась капля пота. Со сдавленным криком она метнула его в туловище твари.

Ледяное копьё вонзилось в бок чудовища с глухим хлюпающим звуком. Тварь завизжала - пронзительно и не по-звериному - но не остановилась. Истекая чёрной жижей, она бросилась на них, яростно роя землю копытами. Сердце Калиса ушло в пятки.

— Голова! Целься в голову! — крикнула Миара

Фелиана, собрав остатки силы, создала второе копьё. Оно было меньше, но летело с убийственной точностью. Хруст костей прозвучал оглушительно громко. Тварь свалилась на землю, дёрнулась в последней агонии и затихла, издав предсмертный, душераздирающий визг. На месте раны тут же выступила черная, маслянистая жижа, въедаясь в землю едким дымом, от которого по спине Калиса пробежали мурашки.

Фелиана тяжело оперлась о колени, ее плечи ходили ходуном от тяжелого дыхания.

— Никогда... не думала... что пахнет так отвратительно, — выдохнула она, с отвращением вытирая лицо.

Калис не сводил глаз с Фелианы, внимательно изучая, как та управляла стихией. Он ловил каждое движение её рук, каждый изгиб бровей, пытаясь интуитивно понять, как это работает, и почувствовать внутри тот самый отклик, что помог ему с веником.

Сердце ещё колотилось, адреналин горьким привкусом разливался по рту. Они молча переглянулись, понимая, что это была лишь первая из многих опасностей. Собравшись с духом, группа, теперь уже с оружием наготове, двинулась дальше в путь.

Они шли до самого вечера, и когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в багровые тона, чаща наконец расступилась. Перед ними, на одиноком пустыре, стояла библиотека. Она была похожа на древнего исполина, поверженного временем: стены, испещрённые глубокими трещинами, давно оплетённые плотным ковром плюща и мха, а её верхняя часть и вовсе лежала в руинах, словно снесённая ударом титанической силы.

Массивные дубовые двери, когда-то величественные, теперь почти полностью скрывались под слоем растительности и выглядели намертво запечатанными.

— Держитесь, — предупредила Фелиана, отступая на шаг.

Она вытянула руки, и между её ладонями с шипением зародился сгусток пламени. Он был нестабильным, дрожащим, но его жар способен был сжечь препятствие. С коротким выдохом Фелиана выпустила огненную струю. Пламя жадно лизнуло засохшие лианы и мох, которые с треском и дымом стали осыпаться, обнажая почерневшую от времени резьбу на дверях и массивную железную ручку.

Когда дым рассеялся, Калис, не говоря ни слова, шагнул вперёд. Он упёрся плечом в шершавую древесину, напрягся и с глухим скрежетом, будто будившим ото сна саму историю, медленно, сантиметр за сантиметром, отворил тяжёлые створки.

Группа зашла внутрь библиотеки и замерла в изумлении. Внутри она выглядела совсем иначе, чем снаружи. Вместо ожидаемых руин их взгляду открылись бесконечные ряды целых, нетронутых полок, уходящие в полумрак под высоким сводчатым потолком. В воздухе висела тихая, неподвижная пыль, выхваченная лучами света из ниоткуда.

Первым осознанием стало не это. Первым осознанием стала... пустота.

— Я... не чувствую маны, — прошептала Миара, сжимая ладонь у груди.

Калис инстинктивно рванулся назад, к дверям, но массивные створки не поддались, будто вросли в камень.

— Смотрите на эти полки, - позвала Фелиана, проводя пальцем по дереву. На слое пыли четко виднелись свежие следы. — Кто-то был здесь. Совсем недавно.

Тишину разорвал внезапный топот. Из-за угла высокого стеллажа выбежал низкорослый парень, одетый в лохмотья. Его лицо скрывала тень, но в его движениях была животная паника. Не взглянув на группу, он метнулся в сторону выхода - и исчез.

— Вы это видели? — голос Калиса дрогнул. — Это место... оно ненормальное.

Осторожно, они двинулись вглубь. Скрип половиц под ногами звучал оглушительно громко в гробовой тишине. Калис наклонился и поднял один из свитков, валявшихся на полу. И замер, вглядываясь в символы.

— Эти знаки... — в его голосе поселился леденящий страх. — Я не понимаю их... но этот почерк. Он такой же, как в том послании от незнакомца.

Миара подошла ближе, и её лицо вытянулось:

— Ты прав... — она провела пальцем по пергаменту. — Совершенно идентичный.

Внезапно из глубины зала донёсся чёткий, размеренный скрип. Из-за тени высоких полок вышел человек. Высокий, в длинной тёмной робе, ниспадавшей прямыми складками. Его глаза горели ровным алым светом, а на лице застыла неподвижная, неестественная улыбка. Воздух сгустился, и Миару отбросило волной первобытного ужаса, исходившего от этой фигуры.

— Приветствую вас, Миара, Калис, Фелиана, — произнёс он низким, ровным, как гладь озера, голосом. - Я - Лоренсис. Но вы будете называть меня Леран. Леран - Хранитель Пустоты. Вы что-то здесь ищете?

Миара инстинктивно отшатнулась, укрывшись за спиной Калиса. Но его самого вперёд толкала жажда ответов, сильнее страха:

— Кто вы? — выдохнул Калис. — Почему мы здесь? И кто тот парень, что выбежал отсюда?

— Любопытные вы мои, — ответил Леран, и его улыбка растянулась, становясь шире и безумнее. - Вы здесь, потому что ты помечен, и тот парень, вроде звать его Фэйн, а хотя... какая разница.

— Хранитель? — переспросил Калис, чувствуя, как холодок пробегает по спине. - А что вы охраняете?

Улыбка на лице Лерана стала откровенно кровожадной, обнажив слишком белые и слишком острые зубы.

— Сверток, что вы изучали недавно, — он ткнул длинным пальцем в сторону бумаги, лежавшей на полу. - Доставлен сюда тем, чье имя знать мне не положено. Но за твою МЕТКУ... я готов дать несколько ответов. Сделка?

Калис, не до конца понимая ни серьезность намерений этого существа, ни истинную цену того, о чем говорят, но ослепленный жаждой ответов, кивнул. Мысль о возможных последствиях промелькнула где-то на задворках сознания и тут же угасла.

Пространство перед Лераном исказилось, и в его руке материализовался посох - черный, как сама тьма, поглощающий свет. Он плавно прикоснулся им к груди Калиса. Ни вспышки, ни звука - лишь леденящее оцепенение, пронзившее всё тело на мгновение, и острая, словно вонзенное в грудь лезвие, боль. Мужчина отшатнулся, и на его лице расцвела гримаса чистейшей, почти гастрономической радости.

— Товар... среднего качества. Не очень вкусный. Но сойдёт. Я готов ответить на три ваших вопроса.

Группа сбилась в кучу, начав бурный, почти панический шепот. Спустя десять минут, показавшихся вечностью, Калис сделал шаг вперед.

— Кто тот незнакомец? Чье имя ты не знаешь, и тот, кто оставил здесь эти бумаги?

Леран улыбнулся так широко, что это казалось анатомически невозможным. Он лениво подошел к письменному столу и что-то написал на листе бумаги. Взмах трости - и лист оказался в руках Калиса.

“Я - Хранитель, охраняю знания и тайны сего создания. Он - Наблюдатель. Его долг - следить, чтобы судьба сего создания не выходила за рамки допустимого. При этом он никогда не действует напрямую, и не вмешивается даже если отклонения уже произошли. Однако, если он сочтёт отклонения недопустимыми, лишь тогда он может вмешаться в судьбу сего создания. Но природы его силы, как и его сущность остаются загадкой для меня.”

Калис внимательно прочел ответ, но когда он передал лист подругам, те лишь покачали головами - для них бумага была чистой.

— Удовлетворен первым вопросом? — со злорадством протянул Хранитель, поправляя складки своей робы. — Честно, мог спросить что-то более... полезное. Но не суть. Каков твой второй вопрос?

Калис, чувствуя, как чуждая, всепоглощающая жажда знаний поднимается в нем из самой глубины метки, почти выпалил:

— Почему мы оказались здесь? Это место даже близко не возле Ривенборна, как я понимаю.

Эмоции на лице Лерана немного сгладились, уступив место деловому интересу. Он снова взялся за бумагу.

“Ты оказался здесь, потому что сама твоя суть - есть воплощенное отклонение. Твоя способность не с сего создания. Но тот, в чьих глазах рождаются миры, не был удовлетворен твоей силой, и внес свою правку. Это позволило отметить тебя, мне наконец, узреть воочию того, кому удалось вызвать улыбку у ...... .”

Он снова взмахнул тростью, и в руках Калиса оказался новый лист. На этот раз девушки, заглянув через плечо, тоже смогли прочесть текст.

— Про кого здесь идёт речь? — тут же спросил юноша, тыча пальцем в пропуск в тексте. — Почему я не могу прочесть последние слова? Почему, получая один ответ, взамен я получаю несколько вопросов?

...

— Что со мной? — наконец вырвалось у Калиса. — Я начал проявлять силу. Но она... чужая. Я слышал слово “Циклисты”. Кто они?

Эмоции на лице Лерана сменились. Он сделал паузу, и в библиотеке воцарилась такая тишина, что был слышен лишь треск пыли в свете факелов. Его алая улыбка стала уже, острее

— Циклисты... — произнес он, и слово повисло в воздухе, словно ядовитый запах. — Они не воруют силу у Потока, как все. Они... заставляют его вращаться в обратную сторону. Ломают ось мироздания, — Хранитель сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то вроде предостережения.

— И мир мстит им за это. Равновесие должно быть сохранено. Их дар - это проклятие, вывернутое наизнанку. Один может платить памятью, забывая с каждым днем самого себя. Другой - болью, превращая каждое использование силы в пытку. А иной... иной становится воронкой, в которую рано или поздно рухнет всё вокруг.

Леран снова начал что-то писать на листке бумаги:

“Искажение реальности не проходит бесследно. Те, кого называют Циклистами, расплачиваются стабильностью своего естества. Их дар подобен пламени, что согревает, но неизбежно сжигает дотла то, что питает его.”

Взмах трости - и третий лист бумаги заменил собой другой, в руке Калиса.

— Ты так и не ответил, почему получая один ответ я получаю несколько вопросов? — с недовольством крикнул в сторону Хранителя Калис.

Лоренсис немного нахмурился:

— Ты так и не понял условия сделки. Твоё право голоса исчерпалось после произнесения третьего вопроса. Теперь уходите, я получил от тебя что хотел.

После произнесения последних слов Леран растворился во мраке библиотеки. Группа, не желая оставаться в этом месте ни секунды дольше, ринулась к выходу. На этот раз двери поддались легко.

Калис переступил порог и ахнул. Вместо знакомой тропы перед ним высились незнакомые дома, по мостовой сновали люди в странных одеждах, а в воздухе витал запах дыма и хвои. Он обернулся, но массивных дверей библиотеки позади него не было - лишь глухая стена. Рядом не оказалось ни Миары, ни Фелианы. Он был совершенно один в незнакомом городе.

Миара и Фелиана же вышли из того же входа и увидели знакомые очертания полуразрушенного здания. Они оглянулись.

— Калис? — позвала Фелиана.

Тишина.

— Калис, не шути так! — голос ее дрогнул.

Они обернулись еще раз. Никого. Лес стоял тихий и безмолвный.

— Может, он не успел выйти?.. — выдохнула Фелиана, и в голосе уже звенела паника. Она рванулась обратно к дверям и, они открылись.

Внутри их ждало давно разрушенное и разграбленное здание, заросшее растительностью.

— Калис! Отзовись! — крикнула Фелиана.

— Он шёл впереди нас, — прошептала Миара, сжимая пальцы так, что ногти впились в кожу. Лицо её побелело. — Это тот сумасшедший… Он что-то сделал. Это была ловушка!

До самого заката они прочёсывали окрестности, выкрикивая имя друга, пока голоса не сорвались в хрип. Лес равнодушно глотал каждый крик.

Их крики терялись в лесной тишине. Ночь пришлось провести в руинах библиотеки - прижавшись друг к другу, дрожа от холода и страха. Утром, с тёмными кругами под глазами и звенящей пустотой внутри, они отправились в Ривенборн за помощью. Но помощи не было.

Сначала его искали каждый день. Отец возвращался поздно ночью - злой, уставший, с пустыми руками. Мать не закрывала лавку даже в ненастье, будто боялась пропустить момент, когда он войдёт. Андромед от отчаяния срывался на стражу, а мать тихо плакала…

Дом Калиса оставался нетронутым. Сначала - из надежды. Потом - из боли.

Они искали его месяц. Потом ещё один. Потом год.

Миара почти каждый день приходила к той поляне, надеясь снова увидеть знакомые двери. Фелиана изводила стражу, требуя новых поисков.

Но вера угасала медленно, упрямо - пока вместо неё не осталась холодная, тяжёлая уверенность в его гибели.

Боль могла бы их сломать.

Вместо этого она изменила их.

Миара и Фелиана поклялись стать сильнее. Чтобы больше никогда не терять тех, кто дорог. Чтобы однажды узнать, что произошло в том месте.

Миара отправилась в Изумрудный лес - место, где мана струится наиболее явственно, а призрачное дыхание Бездны почти не ощущается. Фелиана же, оставшись в городе, вступила в ряды стражей. Она надеялась, что среди них найдёт тех, кто сильнее её, и что однажды их пути снова пересекутся. Так и потекли дни. Миара оттачивала чувствительность к Потоку в тишине древних рощ. Фелиана гнула спину на тренировочных миссиях, и её контроль над стихиями креп с каждым днём.

Первое время Калис метался из стороны в сторону и выкрикивал имена подруг. Но всё было тщетно. Прохожие оглядывались на него как на сумасшедшего.

— Миара! Фелиана! — кричал он из последних сил, вытирая рукавом слёзы.

— Вы не видели двух молодых девушек? — спросил юноша у проходящего мимо незнакомца.

Незнакомец отошел от парня.

— Отстань от меня, больной! — с призрением бросил он Калису.

Спустя время, Калис учился выживать. Город, в котором он очнулся, местные называли Эмбервуд - шумное поселение, затерянное в глубине леса. Атаки Тварей здесь были обычным делом, но главной проблемой была вода. Из-за удалённости от Великой реки она ценилась на вес золота, и мастера водной магии пользовались особым почётом. По размерам Эмбервуд не уступал Ривенборну, а в чём-то даже превосходил его.

— Фелиана стала бы здесь королевой, — с горькой усмешкой пробормотал Калис, в очередной раз роясь в помойке в поисках хоть чего-то съедобного.

Его одежда превратилась в вонючие лохмотья. Он давно перестал понимать, за что такая участь. Дни напролёт Калис перебирал в голове слова Хранителя, пытаясь найти связь между незнакомцем, “Отклонением” и своим проклятием. Юноша бы наверняка умер от голода и отчаяния, если бы не старый кузнец, сжалившийся над ним и предложивший деньги за работу в его кузнице.

Глава 2

ГЛАВА II

Новые знакомства

Хозяина кузницы звали Виракс: мужчина лет пятидесяти, но выглядит старше своих лет. Годы у наковальни и тяжелый труд оставили на нем свой отпечаток: широкий разворот плеч, но спина чуть сгорблена, а в бледных глазах живет уверенность, смешанная с немой яростью. Его волосы, когда-то густые и черные, теперь коротко острижены и тронуты сединой у висков. Лицо обветрено, а руки, главный его инструмент, покрыты старыми ожогами и шрамами. Шрамы выглядят еще темнее на фоне кожи, вечно испачканной копотью. Он носит просмоленный кожаный фартук поверх простой рубахи, и на его груди висит маленький медальон в виде капли расплавленного металла - память о деле всей его жизни. Он немногословен. Его речь - как удар молота о наковальню. Он не терпит нытиков или пустословов. Его философия проста: “Металл не обманешь. Он либо держит удар, либо ломается. Люди - не лучше”. Калиса он взял не из-за жалости, а потому что разглядел в его глазах ту же закаленную отчаянием твердость, что и в хорошем металле.

Ночь Калис решил провести между двумя небольшими домами, похожими скорее на будки, чем на место, в котором могли проживать люди. Днем нашел несколько тряпок, из которых он сложил нечто, отдаленно напоминающее кровать. Калис ворочался, пытаясь закутаться в тонкие, пропахшие пылью тряпки.

Адский холод здешних мест, казалось, проникал прямиком в кости. Он прислушивался к каждому шороху, и каждый звук заставлял его вздрагивать и сильнее вжиматься в стену. К тому же волнение перед первым рабочим днем в кузнице заставляло его сердце биться еще сильнее, а дыхание учащаться.

К середине ночи он все же смог заснуть.

Очень ранним утром другой бездомный, который рылся в помоях заставил Калиса проснуться. Голова раскалывалась, будто внутри нее в самом деле стучали молотом по наковальне. Он сглотнул, но горло было настолько сухим, что глотать было больно.

Еще немного полежав на имитации кровати и придя в себя, он отправился в путь - к кузнице. Она находилась недалеко от его ночлега, но из-за условий в которых спал Калис, путь дался ему не слишком легко.

По приходе, Калис стоял у входа в кузницу “Стальное Сердце”, не решаясь переступить порог. Воздух внутри дрожал от жары и гудел от тяжелых, ритмичных ударов мастера.

— Чего застыл как истукан. — раздался изнутри хриплый голос.

Калис вздрогнул, все же решившись сделать шаг и зайти внутрь. Шагнув за порог, он будто вошел в пасть древнего огненного зверя. Тяжелый, пропитанный запахом угля и раскаленного металла воздух обжег легкие. Гул ударов стал оглушительным, отдаваясь в его больной голове, а тепло принялось отогревать его закоченевшие конечности, вызывая мурашки по коже. У наковальни, освещенный ярко-багровым светом раскаленного металла, стоял Виракс. Он не смотрел на него, все его внимание было сосредоточено на заготовке в его покрытых шрамами руках.

— Здравствуйте, — осторожно заговорил Калис, в его голосе слышалось стеснение. — Я пришел работать, но к сожалению, у меня мало опыта в таких делах… Не затруднит ли Вас обучить меня?

Молот в руках Виракса замер в воздухе.

— Ты издеваешься? — рык Виракса перекрыл на мгновение гул кузницы. Он так и не оторвал взгляд от заготовки. — Я тебе не нянька и не учитель. Я - кузнец. Ты мне нужен, чтобы таскать, дуть и не путаться под ногами. Иди в мастерскую дальше по коридору, там есть парень, он все расскажет. А теперь пока мое терпение не кончилось, с глаз долой.

— Таскать, дуть и не путаться под ногами — недовольно пробормотал себе под нос Калис.

Стиснув зубы, он зашагал в указанном направлении, по коридору, где жар отступал, уступая место запаху старого дерева и масла. Он чувствовал себя подавленным, но в его груди тлела искорка. Он сделал первый шаг. Теперь нужно было просто не сломаться, как сказал Виракс. Дверь в мастерскую была приоткрыта, и оттуда доносился ровный, деловитый стук. Вздохнув, Калис вошел.

Внутри мастерская выглядела не так, как он себе представлял: вместо привычных станков вдоль стен стояли странные объекты, напоминающие то ли кристаллы, то ли скульптуры. Они напоминали камни Потока из лавки его родителей, но выполняющие, по-видимому, совсем иную задачу. От них исходило мягкое, пульсирующее свечение, и Калис почувствовал на коже легкое покалывание - то самое, что он ощущал перед своим первым прорывом силы. Один из камней медленно вращался в воздухе, и его тень на стене складывалась в подобие древних рун.

В центре стоял парень. Лет двадцати, невысокий, одетый в аккуратную, почти чистую одежду - выглаженную рубаху, штаны и плотные перчатки. На его лице и открытых предплечьях виднелись тонкие, причудливые шрамы, похожие на трещины в фарфоре, оставленные по-видимому не от неосторожного обращения с инструментами, а с магией.

Он не заметил Калиса, стоявшего у входа. В его руках парил обломок доспеха, покрытый черной пылью. Парень водил над ним пальцами, а объект, возле которого он всё это делал начинал светиться ярче. Под его прикосновениями черная пыль осыпалась, как пепел, обнажая потрепанный, но чистый металл, на котором были нарисованы непонятные для Калиса рисунки.

— Эй, — наконец он поднял взгляд. Его ярко-голубые глаза смотрели на Калиса с любопытством. На его губах играла умиротворяющая улыбка. — Ты тот самый новый “таскать-и-дуть”, я полагаю? Добро пожаловать в мою святую святых. Я Торбен. А ты, видимо, и есть тот бедняга, которому было суждено умереть на улице… о котором бубнил Виракс.

Торбен легким движением запястья подтолкнул к Калису небольшой молоток, который плавно подплыл по воздуху и замер прямо перед ним, как приглашение.

— Рассказывай о себе, поизучай что тут да как, если есть вопросы задавай. — Он на секунду замолчал, переместив свой взгляд на обломок. — Искатели из глубин вечно тащат такое… без бережности.

Калис принял приглашение Торбена, взяв молоток в руки. Инструмент мало чем отличался от тех, что пылились на полках Ривенборна, но здесь, в этой мастерской, он ощущался по-другому - тяжелее, значимее.

— Рад знакомству Торбен, моё имя Калис. Родом я не отсюда, мой родной город называется Ривенборн, безопасное и умиротворяющее место.

Торбен снова перевел на него взгляд. Парящий в воздухе обломок доспеха, словно потеряв нить концентрации, мягко опустился на верстак.

— Ривенборн, знаю такой город, бывал там лет шесть назад. — На его лице появилась выразительная улыбка. — Доходили слухи, что в твой “безопасный” уголок нагрянула опасность. Столько жителей полегло… Чем ваша стража занималась, если на город напали обыкновенные Пустотные? Их же даже палкой повалить можно.

Калис не сразу понял — этот парень только что посмеялся над гибелью людей или все же нет? Но несколько слов Торбена все же разбудили в нем любопытство:

— Обыкновенные Пустотные… — повторил он, положив молоток на верстак с глухим стуком. — Что это значит? — Он сделал несколько шагов вперед, подойдя к парню поближе, на расстояние вытянутой руки.

Юноша застыл от столь глупого для него вопроса:

— В смысле, “что это значит?” Ты сейчас шутишь или правда не в курсе? — его недавняя улыбка сменилась серьезным выражением.

— Нет, нет, нет. — Калис немного растерялся. Недавняя атмосфера дружелюбия, исходящая от Торбена, вдруг резко изменилась. — Я правда не знаю, что это означает. За всю жизнь, проведенную в Ривенборне, я никогда подобного не слышал.

— Понятно, ну наверно это и так было очевидно. На город долгое время не нападали Твари, и обычные жители, должно быть, уже забыли об их существовании. Стой здесь, я сейчас вернусь.

Он быстро удалился в сторону коридора, исчезнув за поворотом. Калис остался один в гудящей тишине мастерской. Свет от пульсирующих кристаллов отбрасывал на стены прыгающие тени, отчего знакомые очертания инструментов казались чужими и угрожающими.

Прошло несколько минут, прежде чем Торбен, переступив порог, достал из-за спины блокнот, по всей видимости служивший ему для заметок.

— Смотри. — Он, сняв перчатку, легким движением пальца заставил страницы самим перелистнуться, указав на знакомую Калису фигуру Эхо-Твари. — Пустотные по своей сути похожи.

Торбен тыкнул пальцем в рисунок.

— Обычно кажется, что их кто-то нелепо слепил, взяв за основу известное нам существо. А их облик очень часто сравнивают с тенями. Обычных Пустотных “можно даже палкой повалить” — как у нас говорят.

— Как Эхо-Твари в Ривенборне? — перебил Калис.

— Да, твои "Эхо-Твари" — это и есть Пустотные. Просто общее наименование, — Торбен брезгливо сморщился. — Обычные слабы. Без прямой подпитки из Бездны. Но... — он перелистнул страницу, где на том же чудовище красовался багровый, будто кровоточащий, символ. — Есть и такие. С Меткой. Они уже тянут силу прямиком из бездны. Опасней. Мы зовем их Обреченные.

— Почему “Обреченные”? — выдохнул Калис.

— Потому что Метка - это и сила, и проклятие. Она сжирает их изнутри. Откуда берется? — Торбен резко захлопнул блокнот. — Не знаю. И не советую интересоваться. Остались вопросы?

Он взглянул на побелевшее лицо Калиса и, кажется, понял, куда унеслись мысли парня. Его тон слегка смягчился, стал почти деловым.

— Не грызи себя. Ваш город просто отвык. Долгий мир - лучшая приманка для хаоса. Здесь же, — он обвел рукой мастерскую, — Хаос у порога. Поэтому и знаем, и готовимся. Работать будешь - научишься.

Калис замолчал. В голове все плыло. “Обычные слабые… Без прямой подпитки…” Слова Торбена бились об голову, как молотом. Много людей полегло, отец был ранен, он сам чувствовал себя беспомощным мешком с песком - и это все из-за существ, которых “даже палкой повалить можно?”. Горькая желчь подкатила к горлу. Это была не ярость. Это было горькое, унизительное осознание - не Твари были сильные. Слабыми были они, жители Ривенборна.

— Слушай, я понимаю что ты сейчас чувствуешь, но Виракс взял тебя не ради соплей. Он увидел в тебе потенциал. Так как ты не местный, ты скорее всего не в курсе нашей работы. В городе много кузниц или оружейных магазинов. Почему? Потому что в отличие от торгового Ривенборна, наш город живет за счет кристаллов Потока, которые ты можешь видеть в моей мастерской, камней Потока, драгоценностей и всяких разных рун, которые мы получаем из Искажений.

Калис резко пришел в себя, как будто кто-то отвесил ему очень хороший подзатыльник:

— Искажения? — он медленно поднял голову, будто это слово обладало физическим весом. В его перегруженном сознании что-то щелкнуло. — Впервые слышу о таком. Это тоже какая-то разновидность Тварей?

Торбен посмеялся, широкая улыбка снова появилась на его лице:

— Умеешь же ты шутки шутить парень. Искажения это не Твари, но они тесно связаны. Искажения - простым языком подземелья. Их назвали так, потому что они появляются хаотично, в местах, где происходят искажения Потока и Бездны. Внутри как раз обитают Эхо-Твари, чаще всего Пустотные, иногда Сетильщики - Твари, обладающие коллективным разумом, десять-двадцать таких не очень опасны, но когда популяция их роя превышает за сотню, тогда они могут стать проблемой. Так же редко могут встретиться Бродяги, вот с ними парень будь поаккуратней. Они способны поранить даже Исказителя ранга B.

Торбен надел обратно перчатку на руку и присел на верстак.

— Подземелья хоть и опасны, но там можно неплохо тренировать свои способности или получить неплохие вещички. Искажения имеют пять уровней сложности: Начальное (Уровень 1), Среднее (Уровень 2), Высокое (Уровень 3), Критическое (Уровень 4) и Апокалиптическое (Уровень 5).

— А что за пятый уровень сложности? — перебил монолог Торбена Калис, в его глазах горело пламя любопытства. — И кто такие Исказители?

— Занятный ты парень.

Торбен встал с верстака и закрыл дверь мастерской. Вернувшись на свой импровизированный стул, он продолжил:

— Пятый уровень сложности я сам не видел, да и думаю никто из ныне живущих не смог узреть его воочию. По оставшимся записям много про него не рассказать, знаю только, что если когда то появится Искажение такого уровня, то весь мир окажется под угрозой. Исказители это люди, которые как раз и отправляются в подземелья, иногда с целью повысить свои силы, но в основном это их способ заработка. Их разделяют на ранги в зависимости от их PL - Power level-а. Самые слабые - E ранг, они не ходят в искажения выше первого уровня. Дальше идет - D ранг, они мало чем отличаются от E ранговых, обычно у них просто более универсальные способности. После D ранговых располагаются C ранговые, они уже могут ходить в подземелья второго уровня сложности. Исказители B и A ранга тоже сильно друг от друга не отличаются, но A ранговые в основном зачищают искажения от третьего уровня сложности. Так же есть и теневой ранг - S. Исказителей такого ранга катастрофически мало, разрыв сил между сильнейшим A ранговым и слабейшим S ранговым слишком огромен.

Он снова открыл блокнот, и вырвал пустой лист. Молоток, лежавший возле Калиса взмыл в воздух и плавно подлетел к Торбену в руки.

— Как думаешь, может ли этот листок победить молоток?

Калис, увлеченный рассказом Торбена немного удивился столь глупому вопросу:

— Нет, конечно не может.

Торбен ухмыльнулся и щёлкнул пальцами по листку:

— Ну вот примерно такой разрыв между S ранговым и A ранговым.

— А какой ранг у тебя?

— У меня? Да даже не знаю, никогда не проверял. Думаю между E и D. Проверка - дело затратное, а мне и тут работы хватает.

— Ого, — в глазах Калиса начало пылать яркое желание узнать, какой был бы ранг у него. — А как его проверить?

— В специальных отделах, но ты пока что можешь забыть об этом. Это тебе сейчас не по карману. Ты для начала научись работать здесь, а потом мети в Исказителей.

Торбен встал, положив блокнот в угол верстака. Он подошел к Калису и потянул его за плечо:

— Парниша, что-то мы с тобой заговорились. Идем за мной покажу тебе твою работу на ближайшее время.

Он повел его в самую дальнюю часть мастерской, в которой находились всякие материалы, инструменты и вещи. Торбен встал прямо напротив поломанного кристалла и улыбнулся.

— Та-дам. Это твоя работа на следующие несколько дней. Ты должен залатать данный кристалл.

Калис удивился, на его лице отразился искренний шок. Его ноги начали немного трястись, а недавнее любопытство сменилось тревогой:

— В смысле залатать? Руками что ли?

— Нет, нет. Дай договорить.

Торбен взял поломанный кристалл и отнес на ближайший верстак, на котором стоял целый кристалл.

— Смотри, этот целый кристалл наш главный помощник. С помощью него ты можешь исправлять магические вещи. Простыми словами - если я сломаю тот меч, — он указал пальцем на весящий на крючке стальной меч, длиной примерно с его руку. — То починить с помощью кристалла не смогу, а если я сломаю вон тот камень Потока, то починить смогу только с помощью магии. Главное в этом деле - научиться контролировать свой Поток, ведь вольешь слишком много энергии - предмет может разрушиться, а слишком мало - то скорее всего ничего не произойдет, или его качество и способности могут ухудшиться. Мне нужно закончить с тем доспехом. Пока разбирайся.

Торбен махнул рукой, даже не обернувшись.

— Главное, не переусердствуй.

После этих слов, Торбен устремился к выходу из мастерской. Калис, услышав хлопок, закрывающейся двери осознал - с ним нянчиться как в родном городе никто не будет, и хотя бы базовые вещи он должен научиться делать самостоятельно.

— Если я стану сильнее, то надеюсь… я… смогу разгадать тайны своей судьбы и вернуться к своим друзьям… Да, пока я не стану сильнее - я не вернусь. Я должен стать для них опорой и щитом. — с данными мыслями Калис погрузился в свое сознание, пытаясь снова уловить ту самую “Нить”, как было в первый раз.

Юноша глубоко вдохнул, протянул руку к сломанному кристаллу и закрыл глаза, как делал это в своей комнате. Внутри было пусто. Никакой “нити”, лишь смутное чувство тревоги и далёкий гул Потока где-то за его восприятием. Он открыл глаза, разочарованно сжав кулак.

— Так быстро ничего не выйдет. Нужно начинать с самого начала: хотя бы почувствовать энергию, а не требовать от неё мгновенного послушания.

Калис на протяжении часа пытался почувствовать энергию Потока внутри себя. Но внутри он чувствовал лишь бескрайнюю, звонкую пустоту и одиночество, будто тьма всего мира слилась с ним и стала неотъемлемой его частью.

— Так дело не пойдет. — он повторял это себе настолько часто, что давным-давно сбился со счета.

Внезапно кристалл, находящийся подле него тускло засветился, и сразу погас. Заметив это, Калис немного пришел в себя - отчаяние от беспомощности начало отступать.

— Думаю сейчас все получится! — он положил руку на кристалл.

На его лице расплылась бессознательная, детская улыбка. В этот миг как будто ничего не осталось вокруг - был только он и тусклый, тёплый отклик в ладони. Кристалл снова засветился, и Калис инстинктивно почувствовал его. Не разумом, а всем существом - как чувствует биение собственного сердца.

Неожиданно дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Калис вздрогнул так, что связь с кристаллом мгновенно оборвалась, а его тусклый огонек погас. В проёме, затмевая собой свет из коридора, стоял Виракс:

— Меня вызвали в Комплекс. Поступил вызов на зачистку разлома у восточной стены. Придется сегодня закрыться пораньше. Так что оставь на сегодня свои дела. Завтра продолжишь. — Виракс, не глядя, швырнул Калису кошель. — Твои двести. На еду и ночлег хватит. Не проспи завтра.

Виракс закрыл кузницу. На улице уже темнело. Находясь внутри тёплой кузницы и отвлеченный тренировкой, Калис успел позабыть об уличных морозах здешних мест, каждый порыв ветра ощущался для него как острое лезвие, вонзающееся в тело. Вопрос одежды он решил оставить на завтра, и принялся быстро искать место, где он мог бы снять жилье, пока не обледенеет до смерти.

Пройдя уже с десяток переулков, он увидел цены на жилье: триста, четыреста Коинов… - и сердце сжималось. У него заныли легкие от холода, а пальцы на ветру теряли чувствительность. Но вдруг его взгляд зацепило непримечательное со стороны здание: маленького размера, окна заколочены, а в кирпичной крыше виднелась небольшая дыра. Но все минусы перекрывала большая вывеска с надписью: “Продается — 150 Коинов”. Увидев эту вывеску глаза Калиса загорелись.

— Только подумать, у меня будет своя личная крыша над головой.

В тот момент его мало волновало состояние дома. После ночей в чужих углах, под открытым небом и в страхе перед Тварями, единственное, что он хотел - это дверь, которую можно закрыть изнутри. Свою дверь Подойдя к зданию поближе, Калис заметил старика, сидящего на стуле у входа в дом, которого изначально издалека он не увидел:

— Здравствуйте, меня звать Калис, вы продаете этот дом? — его голос все еще звучал неуверенно, но тренировки со своим сознанием явно давали о себе знать.

Старик посмотрел на юношу, стоящего недалеко от него. Он немного почесал свою седую бороду и, встав, подошел к нему поближе. Калис наконец смог разглядеть его в тусклом свете - старик был карликом, примерно по груди Калиса, на его голове волос не было, единственные оставшиеся волосы находились в его бороде. Все его лицо было покрыто морщинами и несколькими большими родинками.

— Калис значит… Интересно. Да - я продаю этот дом. Цена сто пятьдесят Коинов. Я не любитель торговаться, если цена не устраивает - проваливай.

— Меня все устраивает. — Калис судорожно начал считать Коины. Сто пятьдесят. Практически все, что у него есть. И мало на что хватит оставшихся пятидесяти монет… Но на что-то надо решиться. И он решился. — Вот, держите.

Старик взял деньги и начал быстро их считать. Через несколько минут пересчетов он полез рукой в карман и достал оттуда ключи:

— Звать меня Тарвин. Вот ключи. — Он бросил их под ноги Калису, не протягивая.— Жена моя там кони двинула, но ты не пугайся, призраков же не существует. — Старик хмыкнул и, повернувшись, засеменил в темноту переулка, в сторону, где Калис видел огни таверны.

Тарвин махнул рукой и пропал за поворотом, словно его и не было.

Калис остался один на пустынной улице, сжимая в руке холодный ключ. Он поднял взгляд на свою покупку. При свете фонаря дыра в крыше казалась чернее самой ночи. Он сделал шаг к двери. Его двери. Завтра его ждет продолжение выполнения поручения Торбена. А сегодня - ему предстояло впервые за долгое время уснуть под собственной, пусть и дырявой, крышей.

Дверь скрипнула, впустив его в царство холода и запустения. Пол под ногами прогибался, угрожая провалом. Калис чиркнул о камень Потока (последний, что взял из кузницы) - слабая искра осветила прихожую. Не дом, а склеп. В спальне-кухне на столе стояла тарелка с чем-то, что давно превратилось в каменную плесень. Он работал молча, сжав зубы. Выбрасывал бесполезную рваную одежду, сметал осколки, сгребал паутину.

Пыль этого места въедалась в его легкие. В ванной ржавая вода булькала в трубах, словно подавая последние признаки жизни. Попытка заткнуть дыру тряпками обернулась неудачей - ветер выдул её. И всё же, когда он упал на найденную кровать, сломав последнюю целую ножку, его охватило не отчаяние. Напротив, это был его холод, его пыль, его дыра в крыше. Впервые после Ривенборна он мог закрыть дверь и знать, что с этой стороны - он, пусть и в такой развалине.

— Сначала заработок, - пробормотал он в темноту, укрываясь толстым покрывалом. — Потом - реабилитация сего места. Снаружи завыл ветер. Внутри было тихо. Он уснул под мерцание звёзд, глядевших на него прямо сквозь потолок. Утро встретило его ледяным сквозняком. Замотавшись в то, что было, Калис побрёл в кузницу. По приходе внутри вместо Виракса он встретил Торбена, который что-то тщательно записывал в свой блокнот:

— Привет, Торбен, - неуверенно позвал его Калис, заглядывая в мастерскую. — Я… пойду, продолжу Торбен не обратил на него никакого внимания и продолжил свои записи. Зайдя в мастерскую, Калис направился к кристаллу и продолжил свои попытки влить в него ману. Ближе к полудню кристалл начал светиться чаще и дольше, но свет оставался все таким же тусклым

— Черт, я уже немного понимаю, как направлять ману в него, но как контролировать её объём…

Через некоторое время в его глазах начало темнеть, а голова кружиться. Калис, не удержав равновесия, упал на пол. От громкого звука падения Торбен все же отвлекся от своего дела и прибежал в мастерскую. Первым, что он увидел - это лежащего на полу Калиса. Тот пытался подняться, но руки и ноги не слушались, они были слишком тяжелыми для него:

— Пацан, ну ты даешь. Ты прям настолько ничего не знаешь, в каком мире ты жил то, а?

Он поставил подле Калиса стул и помог ему сесть на него.

— Ты, я вижу целеустремленный, но у всего есть предел. Ты же не думал, что твоя мана бесконечна и ты можешь без последствий вкладывать её куда-то? Хотя судя по тому, что ты столько времени без остановки направлял ману в этот кристалл.

Наставник прикоснулся к кристаллу - кристалл был очень горячим.

— Горячий. — Торбен задумался, убирая руку. — Слушай, а это... странно. Чтобы так его разогреть, нужно немало маны. Это уровень Исказителя примерно D класса, а контроль - ниже плинтуса. Любопытный дисбаланс, но ладно… не сейчас. Отдыхай. Через часиков пять ты должен будешь прийти в норму, а у меня пока свои дела остались. Если что-то нужно будет кричи, я в кузнице. Неделя пролетела в однообразном напряжении.

— Я должен стать лучше. — эта мысль будила его каждое утро.

Контроль медленно, с трудом начал поддаваться: теперь он мог заставить кристалл светиться ровным, а не мигающим светом, но стоило чуть ослабить концентрацию - и свет в кристалле исчезал. Деньги, полученные от Виракса, оказавшиеся авансом, таяли. К концу недели голод стал постоянным, тупым спутником. И тогда Торбен, ничего не говоря, начал оставлять на верстаке лишнюю лепёшку или миску похлёбки. “Чтобы не отвлекал урчанием”, — бросал он, если Калис заставал его.

Утром, как обычно подойдя к кузнице, Калис замер. У её входа, там, где обычно была лишь пыльная дверь, теснилось несколько тёмных силуэтов. Сделав шаг, он разглядел в центре группы массивную фигуру Виракса. Тот, вернувшийся спустя неделю отсутствия, сжимал в руке что-то блестящее и сломанное - похожее на обломок клинка, и что-то обсуждал с двумя незнакомцами, стоящими возле него. Калис так и не расслышал слов, но по резким жестам было ясно: разговор был не из приятных. Наконец, незнакомцы, бросив последний колкий взгляд, удалились. Виракс стоял ещё мгновение, глядя им вслед, а потом, словно спохватившись, грубо распахнул дверь кузницы. Только тогда Калис осмелился подойти и зайти вслед за ним.

Зайдя внутрь, его сразу же окликнул Виракс:

— Зачем ты следил за нами со стороны? — обломок клинка который он недавно держал в руке, лежал на столе. Калис немного опешил, внутренне готовясь к грубой отповеди.

— Я… извините. Вы неделю отсутствовали, а тут вернулись, с вами какие-то люди… разговор, похоже, был серьёзный. Мне… стало интересно.

Виракс ударил кулаком по столу, и из его груди вырвался короткий, сухой хохот. — Парень, — он резко смолк, и на лице не осталось ни следа веселья. — Эти двое - Нирас и Нилкор. Они Исказители, такие же, как и я. Нирас сломал свой кинжал и попросил меня починить его за бесплатно, но я же не идиот, чтобы волонтерством заниматься, правда ведь? — Кузнец уткнул указательный палец в грудь Калиса, не отводя яростного взгляда. Ответ подразумевался только один.

— Да, вы не волонтер. Вы сказали, что они Исказители, а какие у них ранги?

Виракс убрал от груди парня руку, и начал чесать свои коротко остриженные волосы, размышляя над ответом. Спустя пару секунд он заговорил:

— У Нираса - D ранг, а у Нилкора - C ранг. Вызвали нас к восточным вратам, потому что там появилось Среднее Искажение, и стражей заинтересовали обломки артефактов, что там нашли. Попросили оценить. Внутри Калиса снова зажегся интерес, и в голове сразу появилась куча вопросов, которые он хотел ему задать:

— А у вас какой ранг? И что там было, в Искажении? Их обязательно зачищать? Торбен говорил, что туда ходят за деньгами и добычей... Виракс тяжко вздохнул и отмахнулся от него, будто от назойливой мухи:

— Парень, я тебе не справочник. Если тебе настолько все интересно - иди к Торбену, в мастерскую. Он любитель пообщаться.

Делать было нечего. Калис послушался и направился в мастерскую. Внутри, возле артефакта, излучающего ровный свет, застыв в сосредоточенной позе, стоял Торбен. И вид у него был сегодня непривычный: вместо выглаженной рубахи, на нем была синяя длинная кофта и черные пыльные штаны, и на его руках не было плотных сине-черных перчаток. Взгляд Калиса сразу упал на его руки - они все были покрыты шрамами и ушибами.

— Видимо сейчас он занят, не буду докучать его своими расспросами — решил он про себя.

Направившись к своему рабочему месту, на котором все дни лежал осколок, который ему поручили починить, но именно сегодня Калис все же решился попробовать выполнить данное ему поручение. Всю неделю с утра до ночи он шлифовал управление маной, и пришло время испытать результат на деле.

Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, Калис положил ладонь на осколок. Холодный поломанный кристалл будто бы ждал этого прикосновения. Другой ладонью он прикоснулся к цельному артефакту и закрыл глаза. Внутри себя, он ощущал связь между двумя кристаллами - тонкую, холодную и абсолютно чужеродную нить, она была неестественной, будто бы навязанной ему чем-то извне.

Для Калиса такое ощущение было впервой.

Слишком сильно перевозбудившись, мысли в его голове превратились в кашу.

От этого ощущения его сознание закружилось и поплыло, как в лихорадке. Образы из прошлого, обрывки слов Торбена, тени из библиотеки - всё смешалось в один мерзкий ком. Калис ощутил, как его собственные пальцы, его же руки и ноги, становятся чужими, тяжелыми, словно отлитыми из свинца. Сдавленно выдохнув, он швырнул осколок на верстак, и упал на стул, хватая ртом воздух:

— Не смогу… — выдохнул он. — Не смогу. Дыши. Глубоко. Ничего не случилось. Так почему… Почему всё дрожит?

Его руки и ноги тряслись будто вот-вот отправятся в пляс. Торбен вздрогнул, услышав, как что-то тяжело грохнулось о верстак. Подняв взгляд, он увидел Калиса, с лицом, белым как мел, и широкими от паники глазами.

— Пацан, у тебя там все в порядке? — громко и твердо окликнул он парня.

— В… Вс… Всё… Х-хоро-шо… — еле выговорил Калис, ему явно не хватало воздуха.

Торбен, мгновенно переключив всё внимание с артефакта на парня, натянул плотные сине-черные перчатки, лежавшие в карманах его штанов, и широкими шагами направился в его сторону. Подойдя к Калису, он прислонил руку к его груди, и тут же дернулся, будто дотронулся не до него:

— Странно, — пробормотал он, прищурившись. — Не похоже на истощение, скорее чужеродное вмешательство? А может… Да…Это должно хотя бы привести его в норму…

Торбен быстрым движением засунул руку в карман своей длинной синей кофты и вытащил оттуда предмет, похожий на плоскую синюю ракушку. Открыв ящик верстака, он принялся что-то искать, периодически переводя взгляд на парня, чтобы оценить его состояние. Тот видел его движения словно сквозь толстое, дрожащее стекло. Через несколько секунд он вытащил из ящика мешочек с небольшими, размером с ноготок на мизинце жемчужинами цвета облаков. Всего жемчужен в мешочке было три штуки.

Торбен, достав одну, прислонил её к морской ракушке. Жемчужина испарилась с тихим шипением, а ракушка вспыхнула, начав излучать каждый оттенок синего цвета. Он положил одну руку на голову Калиса, а другой рукой крепко сжал ракушку. Раздался тихий хруст - и камень рассыпался у него в ладони, превратившись в синюю дымку, которая обволокла Калиса, и исчезла. Эффект был очень быстрым: дрожь и паника отступили, словно их смыла волна чистой воды. А в голове наступила непривычная, звонкая тишина. Сердцебиение начало постепенно приходить в норму, и кожа на его лице порозовела.

Наставник легонько похлопал ему по щеке:

— Эй, эй, парнишка. Я потратил на тебя о-о-очень драгоценный материал. Это Жемчуг-Рогана. Достать его было ой как не просто, но об этом потом.

Он сел на край верстака, скрестив руки.

— Когда я прикоснулся к тебе… Я… Я не знаю, как это правильно описать. Вкратце я почувствовал, что прикоснулся к чему-то иному, я бы даже сказал несуществующему…

Торбен сделал несколько движений рукой, и стакан с водой, стоявший на столике, у входа мастерской плавно подлетел к нему в руку. Сделав несколько глотков, он продолжил.

— Звучит как бред, я думаю ты так сейчас думаешь.

Калис, уже почти пришедший в себя, внимательно слушал его. Он не считал слова наставника - бредом. Наоборот, если это правда, то это может быть зацепкой, ключом - единственным за всё это время. Приведя все мысли в порядок, Калис собрался с духом, решившись рассказать ему обо всём.

— Он должен узнать. Он, наверное, поймет.

— Слушай, Торбен, — голос Калиса звучал хрипло, но твёрдо. — Я должен тебе кое-что рассказать. О том как я попал сюда. О том, кто…

И тут его горло внутри сдавила невидимая удавка. Воздух перестал поступать в лёгкие. Он не смог произнести дальше ни слова.

— Эй, ты чего? — Торбен нахмурился, но не сдвинулся с места. — С тобой точно все в порядке? Выглядишь так, будто призрака увидел. Хотя должно быть в порядке, я на тебя как никак жемчужину потратил, Поток твой очистил. Торбен, почесав затылок, встал с верстака.

— День только начался, а ты уже нашел способ себя угробить, ну даешь. Отдохни некоторое время, потом продолжишь. Но честное слово, прошла уже неделя, а ты так и не починил этот кристалл, — он пальцем указал на лежащий в углу рабочего места поломанный осколок. — Ладно, у меня еще свои дела остались, даю тебе последние три дня, чтобы починить этот кристалл.

Калис молча кивнул. Медленно встав со стула, он вышел из мастерской и направился в сторону звуков удара молота об наковальню, прямиком к Вираксу. Подходя все ближе, из-за угла он увидел работающего с кинжалом Виракса. По его лбу стекал пот, а лицо все было красное от жара. Немного поколебавшись, Калис все же решился окликнуть его и задать волнующий его в данный момент вопрос:

— Извините, Виракс. Я немного накосячил, и Торбен как я полагаю сейчас немного раздражен. Могу ли я задать вам всего о-один вопрос?

Звуки ударов молота резко прекратились. Виракс поднял голову, и его взгляд, холодный и острый впился в Калиса; казалось, будто тот готов был его прибить:

— Валяй пацан. Только быстро, я должен закончить работу с этим гребаным кинжалом к вечеру.

Парень выдохнул, внутри он уже был готов к тому, что Виракс накричал бы на него, сказав не отвлекать от работы:

— Торбен… Он потратил на меня, как он сказал…

— Говори, или проваливай, — крикнул кузнец, ударив кулаком об наковальню с такой силой, что мебель немного зашаталась.

Калис от такого немного вздрогнул, но мысли сразу пришли в порядок:

— Он потратил на меня “Жемчужину”, и мне сразу стало хорошо, это что-то очень важное?

Виракс нахмурился, положив молот на стол:

— Скорее всего ты имеешь в виду Жемчужину Рогана. Жемчужина Рогана - дорогой артефакт, созданный Исказителем A-ранга Роганом Дезмером, в честь которого и получила такое название. Её рыночная стоимость составляет примерно пять тысяч Коинов. Данный артефакт создан на основе хитина Эхо-Твари и чистого Потока из Изумрудного Леса. Применяется в случае диссонанса энергии Потока в существе. Помогает очистить ману от постороннего влияния и возобновить её количество до необходимого минимума. Сложность получения Жемчужины Рогана приблизительно составляет B ранг. Так что если Торбен и вправду злиться на тебя, то это оправдано. Дорогую конфетку он все же потратил на тебя. А теперь иди заниматься своими делами, сейчас я занят.

Внимательно его выслушав, Калис решил, что с судьбой все же шутить не стоит, и лучше послушаться совета Торбена - отдохнуть по-настоящему. Направившись к выходу, из-за любопытства он бросил свой взгляд в сторону кинжала Исказителя, над которым работает Виракс. Оружие не показалось ему чем-то особенным: поломанное изогнутое лезвие черного цвета, рукоять длиной примерно с его кисть, выполненная из неизвестного ему сплава, а плечики по виду были бело-металлическими. Калис выдохнул.

— Почему Исказитель пользуется именно этим кинжалом, в нем ведь ничего особенного… — Калис после отвернулся и вышел из кузницы, плотно закрыв за собой дверь.

Оказавшись на улице, первым делом он решил отправиться в сторону таверны, огни которой он видит каждую ночь, когда подходит к дому. По пути он, как всегда, изучал Эмбервуд: всматривался в местных жителей - подмечая их одежду, стиль речи, а иногда даже замечал и вот что: дети, будучи по виду младше него в два раза, уже могли использовать способности - у двоих девочек мячик упал на крышу невысокого одноэтажного дома. Рядом стоявший мальчишка, лет восьми от силы, посмотрев на свои руки, хоть и с трудом, но вскарабкался по его стене на самую крышу, и достал их игрушку.

Калис сглотнул. Ему понадобилось столько лет, чтобы сдвинуть с места обыкновенный веник. А в этом месте дети решают бытовые проблемы с помощью магии, как дышат. Зайдя за поворот, он оказался на местном шумном рынке. Воздух гудел от разговоров и пахнул разными сладостями и выпечкой. Люди в теплой одежде толпились у прилавков. На одних торговали вяленым мясом и черным хлебом, на других - одеждой, практически на любой вкус. Но на некоторых прилавках продавали и вещички из Искажений: шкуру Тварей, клыки, тусклые обломки, и даже руны.

— Вот они, плоды походов в Искажения, — мелькнуло в голове Калиса. — Значит не все Исказители были как Виракс или те двое утром. Кто-то зарабатывает на жизнь именно так.

Он пробирался между рядами, стараясь не задевать локтями других и не встречаться взглядом с зазывалами, пока чей-то навязчивый бодрый голос прямо над ухом не окликнул его:

— Эй, парнишка в обносках.

Калис вздрогнул и резко обернулся. За небольшим прилавком, заваленным одеждой, стоял невысокий торговец. На нём была черная куртка, стянутая по бокам алыми лентами, а на колене коротких штанов красовалась заплатка из такой же красной нитки.

— Да, да, именно ты, — мужчина ткнул в него пальцем. — Щеки у тебя синие, в таких тряпках околеешь, да помрешь с холоду. А я вот, гляди, что припрятал.

Ловким движением он швырнул на прилавок длинное чёрное пальто, а другой рукой, словно из ниоткуда, достал широкий коричневый ремень.

— Гляди-ка: до колен закрывает. Пуговки красные, одним словом - огонь! И ремешок в комплекте, чтоб ветер не гулял! Всего-то пятнадцать Коинов, дружок! — Продавец выкрикнул цену так громко, что сам подпрыгнул на месте. Калис понимал, что ему пытаются продать залежалый товар. Но холод здешних мест, оказался сильнее гордости. Стиснув зубы, он достал из кармана нужную сумму и протянул её продавцу.

— Тринадцать… Четырнадцать… И, и, пятнадцать! Теперь ты не “Парнишка в обносках”, а “Парнишка в пальто”! Ха-ха-ха! — Торговец, ловко убрав монеты, протянул ему пальто с ремнем. — Спасибо за покупку! Едва отойдя от прилавка Калис быстро накинул на себя пальто, закрывающее его старую порванную одежду, застегнул его красные пуговицы и потуже затянул ремень,

— Вот это да… — выдохнул он. — И правда стало лучше… Но денег осталось немного.

Рынок остался позади. Пройдя поворот, Калис увидел в конце улицы знакомые огни таверны и направился к ним, не сбавляя шага. Толкнув дверь и шагнув внутрь, он оказался в шумном помещении, стены, потолок и пол которого были сделаны только из тёмного дерева. На этот раз на входе его никто не встретил. Сделав еще несколько шагов вглубь, он увидел, что все посетители здесь одеты не как обычные жители города. Взгляд сразу выхватил рослого бородача лет тридцати в потёртой железной кирасе, который, хохоча, потрясал пивной кружкой. Рядом сидела девушка в длинном зелёном плаще, а у её стула стоял колчан со стрелами.

Ощущая себя белой вороной в своём простом пальто, Калис всё же подступил к бородачу. — Извините… а почему здесь все… э… так одеты? Услышав парня, мужчина поставив кружку на стол, развернулся в его сторону:

— В каком смысле “так” одеты? Ты о чём? — на его лице явно читалось недоумение.

— Ну, вы… в броне. А та девушка - с колчаном. Разве так… обычно ходят?

Мужчина хмыкнул.

— А-а, вот ты о чём! Старику, видишь ли, не сразу дошло, — он усмехнулся, и в глазах мелькнула доброта. — Да это, дружок, потому что таверна-то для Исказителей. Сюда в основном Исказители только и ходят. Местных редко тут увидишь. Ты, видать, один из таких?

— Я не совсем местный, но и не Исказитель. — Калис немного засмущался.

Девушка в плаще медленно подняла голову. Капюшон по прежнему скрывал её лицо, но Калис сразу почувствовал её пристальный взгляд на себе:

— А кто же ты тогда?

Вопрос повис в воздухе. Калис замер, чувствуя, растерянность из-за взглядов незнакомцев. Рассказать правду? Нет, слишком опасно, слишком много вопросов повлечёт. И тогда он сообразил.

— Я… Я у Виракса работаю. В кузнице “Стальное Сердце”. Это недалеко от сюда. Услышав знакомое имя, бородач сразу подскочил с места, а на его лице появилась широкая, почти детская, улыбка:

— У Виракса работаешь?! Да с этого то и надо было начинать! Присаживайся, свой человек! — Он рукой указал на пустой стул за их столиком. Калис удивился.

— Они знают Виракса? — вопрос сам появился у него в голове.

Не мешкая, он подошел к указанному месту. Едва он начал садиться, как из-под стола раздался пронзительный вопль:

— Эй! Ты куда садишься? Слепой что ли, место занято!

Калис отдернулся. На стуле, где секунду назад никого не было, сидел лысый коренастый человечек, одетый в черную кожу с головы до ног.

— Вайс, — прокричал карлик, сверкая глазами. — Перестань уже не замечать меня. Мы с тобой уже как год в одной группе, а ты до сих пор иногда делаешь вид, что меня не существует! Вайс, почесав бороду, расхохотался еще громче:

— Прости, Нироса. Старик никак не может привыкнуть к твоей “Скрытности”. Парень, — он обернулся к смущенному Калису и указал на последний свободный стул подле него. — Вот этот, точно свободен. Даю слово.

На этот раз место и вправду оказалось свободным. Калис, на всякий случай, перед тем как сесть, провёл рукой над стулом. Он все еще ощущал себя не в своей тарелке, но глядя на Вайса, ему становилось спокойней.

— Парнишка, а звать-то тебя как? — спросил Нироса.

— Калис. Извините, что сразу не представился.

Вайс снова взялся за кружку с пивом, и сделав несколько глотков, стал еще более разговорчивым:

— Калис значит. Имя хорошее. Как ты у Виракса под крылом то оказался? — Он сделал еще один глоток. — Он ведь не берет кого попало к себе.

— Я сам не знаю. Я… На улице от холода помирал, а он предложил работать у него.

Нироса усмехнулся из-под стола:

— Вот бедняжка. Сильно холодно небось было, раз помирал.

И тут молчавшая до сих пор девушка резко ударила кулаком по столу. Калис впервые увидел её лицо: короткие белые волосы, рассыпанные по щекам веснушки, ярко-голубые глаза и губы цвета спелой вишни.

— Нироса, — её голос был тихим. — Парень тебе ничего плохого не сделал. Думаешь он от огромного желания на улице находился? — Она посмотрела в сторону Калиса. — Извини его, характер у него не из лучших. Но в деле на него можно положиться.

Калис почувствовал спокойствие. Он расслабился и кивнул девушке.

— Все нормальн-о…

— Калис, а кем ты работаешь то? Кузнецом, что-ли? — перебил его Вайс, опустив свою руку на его плечо.

— Помощником в мастерской.

— У Торбена, что-ль? Хороший парень, не раз меня выручал. — поддакнул Нироса. — А с чем помогаешь? Неужто руны пишешь?

Калис опустил взгляд в пол. Ему стало стыдно.

— Руны пишу… Шутите что-ли… Я с базовой задачей для детей справиться не могу…

— Нет, совсем нет. Как я раньше сказал, я не совсем местный. Торбен поручил мне починить сломанный осколок. А я за целую неделю не смог.

Девушка тихо посмеялась.

— Выше нос. Никто не идеален. Вот Вайс, к примеру, осознал свою способность только пару лет назад.

Бородач хмыкнул и с грохотом поставил пустую кружку на стол.

— З-е-е-рис, — протянул он с укором, — не выставляй меня д-у-ураком.

Калис невольно посмеялся, и Вайс, заметив это, тут же засиял.

— Но она правду говорит! — воскликнул он уже твёрдо. — Не загоняй себя в рамки.

— Философ, блин, — пробурчал Нироса.

— Я практически всю жизнь считал себя дефектным, думая, что у меня нет способностей. А оказывалось, что я неправильно искал. Зерис мне глаза открыла.

Что-то дрогнуло внутри Калиса от этих слов. Появилось тёплое, практически осязаемое чувство надежды.

— А что вы делали, чтобы… начать управлять ею?

Вайс немного задумался.

— Хм… Трудный вопрос. Ну, когда я только понял, что это такое, я думал, что создаю лишь дымку, мираж, который даже слабый ветерок развеет. Думал что место мне в цирке с такой способностью. Но потом, не без помощи друзей, конечно, я развил её. Теперь могу создавать иллюзии, полноценные, как живые. Сражаться они не могут, но врага с толку сбивают запросто.

В этот момент, к их столику подошел невысокий одинокий мужчина, от него сильно разило перегаром:

— Вы че-его так о-о-рете то? А-а-а? — он тяжело поставил обе руки на стол.

Посмотрев на него, Калис сразу разглядел в нем одного из двух человек, с которыми сегодня утром Виракс о чем-то беседовал. Опустив свой взгляд ниже, на боку, он увидел пустые ножны.

— Нирас, ты перебрал, — грубо рявкнул Вайс. — Тебе лучше убрать свои руки с нашего стола, и убраться отсюда.

Нирас пошатнулся.

— Ва-айс, друг мой чистос-с-сердечный, я же вам не сд-де-елал ничего плохого.

Из-под стола донесся язвительный смешок.

— Ничего плохого? Да твое нахождение рядом со мной это уже преступление. Ха-ха-ха…

— Последний раз говорю, Нирас. Или ты сейчас уходишь с глаз моих долой, или я заставлю тебя силой.

Зерис даже не пошевелилась, продолжая спокойно попивать свой напиток. Через несколько секунд, Вайс встал со стула. Молниеносным движением он схватил Нираса за шиворот и затылок, а затем швырнул того к двери, как мешок с тряпьем. После этого он так же спокойной вернулся на своё место.

— Я тебе это е-еще, п-п-припомню тва-арь! — закричал Нирас, поднимаясь с пола. Он, ковыляя и пошатываясь, побрёл к выходу, а после исчез за дверью.

— Ну и клоун, — фыркнул Нироса. — Как вообще Виракс с таким дело имеет - уму непостижимо.

— Неужто он сделал что-то настолько плохое?

— Клоун этот? Другим может и нет, но нам он конкретно мозги выносит. Как-то раз он даже попытался подставить Вайса - подсунул ему краденый орнамент, чтобы самому пойти в Искажение вместо него. Благо все обошлось.

— Орнамент. Что это?

Зерис не отрываясь от напитка, легонько пнула Ниросу. Он немного растерялся.

— Не твоя забота, парень, — отмахнулся карлик. - Забудь, ты ничего не слышал.

Любопытство Калиса часто одерживало над ним верх. Сказать “забудь” - всё равно что подлить масла в огонь. “Орнамент” засел в его голове.

Вайс, заметив задумчивость, снова повернулся к парню, стараясь развеять тяжесть:

— Ладно, хватит о нём. Давай лучше о твоём осколке. Рассказывай, что мешало. Может, и подскажу что.

— Я не знаю, как описать... Когда я начал вливать ману, внутри все сжалось. На мгновение я… перестал быть собой. Звучит безумно?

— Ни капли, — тихо, но четко сказала Зерис. — У моего прошлого напарника и друга было то же самое. Он говорил, что терял себя, а мысли расплывались. Оказалось, он шёл не с той стороны. Он пытался отдавать свою ману, а его дар требовал брать.

— Брать? — парень наклонился вперед. — Извне?

— Из камней Потока, из заряженных артефактов, даже из... накопителей. Он перестроился и за два года вырос до А-ранга.

— И… что с ним стало? Почему он прошлый напарник? Он ушел из группы?

Воцарилась тишина, которую вдруг заполнил далёкий хохот с другого конца зала. Вайс опустил голову, и его могучие плечи ссутулились. На щеке бородача блеснула и исчезла единственная скупая слеза.

— Корвин… он был нашим четвертым участником группы. Его убил Циклист на одном из заданий. Меня не было рядом с ним в тот момент, но Нироса описывал его как худощавого парня, одетого в красный плащ, закрывавший все лицо. Он убил его за секунду, не оставив ни единого шанса. Калис онемел. Он не знал что сказать. Циклист. Снова это слово. Но теперь он услышал о нем, не как о тайне, а как об убийце. Горло сжалось так, что нельзя было вымолвить ни слова. Их молчание продолжалось целую минуту, чтобы отдать дань мертвому напарнику.

Наконец, Зерис заговорила вновь. Голос её дрожал, а по щекам стекали слёзы:

— Я… надеюсь, Корвин сейчас улыбается. Искренне верю в это. Он столько раз выручал нас. Корвин… надеюсь ты счастлив.

В голове не укладывалось, как обычный разговор после вопроса Калиса, неожиданно стал поминальным. Он еще знал, что такое потерять кого-то навсегда. Парень все ещё верил, что сможет вернуться к Миаре и Фелиане, и что его родители живы и здоровы. Неожиданно его рот заговорил сам, отдельно от его мыслей, сказав лишь одно твёрдое слово:

— Соболезную.

Зерис посмотрела на него - впервые за все время прямо, открыто и улыбнулась сквозь слёзы. Это был ответ, который имел для неё значение.

— Калис, — она вытерла слёзы краем плаща. — Ты и вправду хороший человек. Наша встреча ни что иное как судьба. Если никто не против, — Зерис посмотрела на Вайса, затем на Ниросу. Оба одновременно кивнули. — Значит решено. Я, Зерис Нэлдирас, как командир группы “Соколы” приглашаю тебя вступить в неё.

Парень растерялся. Столь резкое предложение стать Исказителем, и тем более сразу вступить в чью-либо группу, обрушилось на него как удар.

— В вашу группу? Но я же даже не Исказитель.

Бородач, положив руку на его голову, легонько потряс её.

— Все поправимо! Мы тебя научим всему чего сами знаем.

— А… а деньги где взять? — вопрос с финансами в этой ситуации волновал парня больше всего.

— Деньги? — удивился Нироса. — На кой черт тебе деньги?

— Как зачем, Торбен говорил, что проверка ранга - дорогое удовольствие.

Вайс грохнул кулаком по столу, заливаясь здоровым, раскатистым смехом. Вся недавняя печаль слетела с его лица, как не бывало.

— Наврал он. Ты никогда не задумывался, почему в городе Исказителей, как сорняков?

Калис только помотал головой, и бородач продолжил.

— Так потому что им может стать каждый второй. — Вайс отхлебнул пива. — Уверен и у Торбена ранг имеется. Просто E или D - это гроши. Вот народ и ищет, где стабильней. В кузнице, например.

— А зачем ему было врать мне?

— Одинок, наверное. Привык к тебе. Вот и боится, что сбежишь, как только крылья отрастут.

— Но, Виракс, он не будет против?

— Этого я не знаю. Тебе нужно лично узнать это у него.

Зерис встала со стула, и медленно подошла к парню. Она взяла его за руки и что-то прошептала. На мгновение она будто бы исчезла. Калис почувствовал, как нечто теплое течет внутри его тела, это ненадолго заставило его насторожиться.

— Что… что вы сделали? — удивился парень, убирая руки.

Зерис хихикнула.

— Лишь проверила твою защиту от магии. И… она нулевая.

— Но, зачем?

— Из любопытства ради, — она вернулась к своему стулу, но не села, облокотившись на его спинку. — Работа Исказителей далеко не безопасная. Некоторые Твари, мы зовем их Алаоны, могут атаковать используя магию.

— Твари используют магию? — Калис потёр запястья, где осталось лёгкое покалывание.

— Угу. Но используют далеко не ману.

— Если не ману, тогда… что?

— Себя. Свою жизнь они преобразуют в магию. Они, также делятся на три уровня: базовый, самый частый уровень, маленькие и за жизнь могут использовать всего пять-шесть слабых способностей. Демонический, редкий уровень, где-то два метра в высоту и длину, Исказителям до B-ранга, советуют при встрече с ними убегать, не оглядываясь. Мы с Вайсом однажды пробовали не послушаться. Еле ноги унесли, и то благодаря его иллюзиям.

— А последний, — не унимался Калис. — Какой последний уровень?

Зерис не ответила сразу. Она обвела взглядом стол. Вайс нахмурился, а Нироса тихо хмыкнул из-под стола.

— Последний… — она выдохнула. — Монархи. Если это слово мелькнет где-то в сводках - значит у Исказителей или стражей большие неприятности. На убийство одной такой Твари отправляют отряд из не менее пяти Исказителей A-ранга.

Вайс, ударив кулаком по броне, вмешался.

— Да забудь ты про этих Монархов и Демонов, пацан. Сначала надо учиться с базовыми справляться. Через две недели у нас плановое Начальное Искажение у старых пещер. Место расчищенное, самое то для новичков. Если есть желание - приходи. Встречаемся здесь же в десять утра.

Калис засиял.

— Это мой шанс! — пронеслось у него в голове.