Егорка Помидорка и Миллиардер на грядке

Пролог

Юрий

– Ребята, не понимаю, как вы вообще без нянек выживаете, – со смехом говорю я, глядя на растерянного Пашку.

Тот выворачивает карманы пиджака, словно из них вот-вот чудом вывалится пропавший кошелек и телефон.

Мы сидим в баре на крыше самого дорогого отеля столицы. Под нами яркие огни города, вокруг блестящая публика, и мы, четверо друзей, в привычной атмосфере успеха и легкомысленного цинизма.

– Паш, расслабься, – говорю я, бросая официанту золотую карту. – Сегодня я твой спонсор. Почувствуй себя девушкой олигарха.

Все смеются. Пашка мрачнеет и вдруг выдает:

– Че, крутой, да? – зло рычит он. – Можно подумать, ты хоть что-то без своей золотой карточки можешь! И суток не протянешь!

– Я? – искренне веселюсь я, откидываясь в кресле. – Да я могу без денег и связей где угодно и сколько угодно прожить, – ору, чуть не брызжа слюной. – Я не с золотой ложкой во рту родился!

– Серьезно? – оживляется Виталька. – Слабо проверить?

– Вы на полном серьезе хотите спорить? – спрашиваю я с легким вызовом.

– На полном! – Пашка встряхивается, как будто уже вернул себе статус мужчины. – Пакет акций “Технологикон-Групп”. Мне – твой, тебе – мой! Кто выиграет?

Я усмехаюсь, прищурившись:

– Интересно… Условия?

– Заправляешь машину ровно один раз и едешь куда глаза глядят. Где бензин кончится – там остаешься. Без своих карт, без гаджетов. Наликом берешь с собой МРОТ. И месяц в свободное плавание! Выдержишь?

Я смотрю в глаза друзей и вдруг понимаю, что не могу отступить.

– Идет, – решительно киваю я. – Но учтите, парни, вам придется очень скоро признать, что я был прав.

Мы ударяем по рукам под одобрительные смешки и свист. Кто-то уже кричит официанту принести бумагу для договора.

Я смотрю на светящийся город, ухмыляясь своей безумной ставке. Я абсолютно уверен в себе, жизнь прекрасна и удивительна. И я и подумать не могу, что на следующее утро…

.

Глава 1

Юрий

Башка гудит, в глаза словно песка насыпали, во рту кошки насрали, а я, мля, за рулем!

За рулем! Мать его так!

Еду, значит.

Или прощай мой пакет акций.

Пашка давно на него зуб точил.

Ух я… Идиот! Это самое цензурное, что крутится в моей голове.

Еду я уже седьмой час.

Два раза останавливался отлить. Хотел поесть, но, увидев цены на заправке, обошелся водичкой. Все равно тошно.

У меня в кармане двадцать две тысячи четыреста рублей. На месяц! Моей Лолочке… Или кто там у меня сейчас – а, без разницы! – этого и на день было бы мало.

В общем, зол я уже как черт и ненавижу всех своих партнеров. Раза три уже зарекся не бухать и ничего не подписывать пьяным.

Но деваться все равно некуда… Назвался груздем…

Еду на юг. Хрен знает куда. С трассы ушел почти сразу. Кручусь по смешным указателям типа “Пупырловка”, “Верхние грибки” или “Буреслотово”. Могучий русский язык, что б его…

Еду, просчитываю. Двадцать тысяч. Это, значит, мне нужно снять жилье и месяц есть на эти деньги. Сколько у нас хаты-то стоят? Джордж говорил, в Москве в пределах трехи за двести снимал… Но это Джордж. И Москва. В пределах трехи. Сейчас я уже сильно за ее пределами.

А пожрать?

Там какой-то блогер эксперимент проводил. Покупал все по прожиточному минимуму… Похудел на десять килограмм, зараза… Надо Эллочке предложить… Или кто у меня сейчас там? А! Без разницы!

Ладно! Было время, когда и я жил на макаронах и заварке. Месяц – не год. Вытяну! В конце концов, можно же и подработать, например…

Но додумать эту мысль я не успеваю, и она улетучивается от меня вместе с последними парами бензина. Машинка моя нервно дергается, кряхтит, фыркает и… замирает…

Судя по указателю, в десяти километрах от деревни “Рыжовка”.

Ну прелесть. Повезло, так повезло!

Хлопаю дверью, пиликаю брелком. Не выдерживаю и с силой пинаю колесо. Машина расстроенно визжит сигнализацией.

– Да успокойся ты, – снова открываю и закрываю. – Тебя-то заберут Пашкины безопасники, – говорю я слишком красивой для этих мест тачке, – а вот мне… – вздыхаю и поднимаю взгляд на указатель.

“Рыжовка”.

Десять километров. Ну что ж… Часа за два дойду. Погнали.

Иду по обочине. На плече сумка со сменой белья и паспортом. Назойливо жужжат мухи, удушливо пахнет землей, травой и раскаленным асфальтом.

Срань господня, а не обочина! Крупный острый щебень вперемешку с мятыми пачками от сигарет и пластиковыми бутылками.

Тут же какие-то ржавые трубы и кресты с пластиковыми пыльными цветами. Прелесть! Для полноты картины трупов собак не хватает.

Фыркаю, отворачиваюсь, иду…

Постепенно обочины становятся шире, и к мусору добавляются какие-то яркие цветы: голубые, желтые, белые… А вот прям полянка чего-то фиолетового! Так красиво усыпало весь пригорок.

Дорога круто поворачивает, я огибаю посаженные вдоль деревья и замираю. Передо мной раскинулось поле! Ровное, бескрайнее, золотистое! Нос щекочет что-то терпкое, и хочется заорать: “Э-ге-гей!” и пробежаться, лаская руками колосья!

Я вдыхаю поглубже, шагаю вниз!

Красота неописуемая!

Колосья колючие, но упругие, упрямые.

Увлекаюсь, кружусь, набирая полные ладони, смеюсь и вдруг…

За спиной раздается выстрел!

.

Глава 2

Юрий

Резко оборачиваюсь.

На другом краю поля старик. Несмотря на лето, он в темном бушлате, а на голове кепка, будто он утащил ее у дедушки Ленина из мавзолея.

Только вот ружьем размахивает совсем не смешно! Орет что-то и несется в моем направлении.

Выяснять, что ему от меня понадобилось, нет никакого желания. Пригибаюсь и со скоростью африканского бегуна-олимпийца я мчусь через поле, стараясь не думать о том, как нелепо выгляжу со стороны. Выбегать на обочину – не вариант. Там я буду как мишень в тире. Мало ли что у этого полоумного на уме. Моя цель – редкие деревья по меже. Очень надеюсь там затеряться…

Я почти достиг, почти успел, как…

– Дядь, давай сюда! – слышу из кустов.

Ныряю щучкой и очень вовремя, потому что где-то совсем рядом снова раздается выстрел!

Мой спаситель – рыжий мальчонка лет шести. Он довольно шмыгает грязным носом и как-то странно прижимает к себе свою футболку.

– Не боись, это соль! – кивает он на старика с ружьем.

– А ты знаток? – спрашиваю его почти без иронии.

– Да это ж Семеныч! – тянет пацан. – У него бердянка всегда солью заряжена! Вот у Михалыча, – склоняет он голову, – бывает и дробь!

– Фигасе! – ахаю, пытаюсь слиться с зеленью.

– А ты че, помидоры воровал? – не отрываясь от созерцания поля, спрашивает мальчонка.

– Я? – смотрю на него обалдело. – Нет. А ты?

– А я – да! – улыбается он довольно, и тут я понимаю, почему он так странно держит свою футболку.

У него там с десяток отборных красных томатов, больше, чем его кулак размером.

– Егор, – протягивает он мне свою липкую от неизвестного вещества руку.

– Юрий, – безропотно пожимаю – не портить же дипломатические отношения с местным криминалом.

– Все! Ушел! Можно выходить, – дает команду мой спаситель. – Тебе куда?

– Я в Рыжовку шел, – произношу загадочно.

– А чего шел, а не ехал? – с видом знатока спрашивает пацан.

– Бензин кончился, – не вдаюсь в объяснения.

– А! Понятно! Ну пошли! – и он сворачивает в какой-то овраг.

Я с подозрением оглядываюсь на клонящееся к закату солнце. Потом думаю, что выбора у меня все равно нет: или с пацаном, или через поле на дорогу и…

Покорно иду за этим сопливым Рыжиком.

Приходим мы на удивление быстро! Видимо, тайными тропами тут совсем не десять километров.

Деревушка оказывается подозрительно симпатичной: домики словно с открытки, дороги такие широкие, будто ждут кортеж губернатора. Чувствую подвох.

И тут навстречу нам выскакивает Она! Тонкая, белокожая, изящная, с волосами цвета того самого ржаного поля и глазами, способными одновременно обжечь и заморозить насмерть.

– Вот блин! – панически шипит мелкий и, не дожидаясь возражений, впихивает мне всю свою добычу.

Теперь помидоры в моих руках. Стою с ними как дурак, вообще не понимая, что делать. Тут нимфа моя нас замечает и…

– Его-о-ор! – молнии сверкают в ее голубых глазах так ярко, что можно начинать бояться за свое здоровье.

Вот теперь я точно уверен: месяц будет не просто интересным, он будет незабываемым!