Егор

Глава 1

Мама

Ветка клёна билась в окно. Шумел ветер.

- Сегодня мама придёт — подумал я.

Я сидел перед окном и настороженно вглядывался сквозь нити дождя. Я хотел первым среди других детей увидеть маму.

Я живу в детском доме. Мне уже восемь лет. О себе: весёлый, общительный, любознательный, добрый. И я вовсе не хвастаюсь. Так обо мне отзываются педагоги. И вместе с тем я до сих пор так и не нашёл маму. Меня почему-то не забирали домой, а отдавали предпочтение другим детям, зачастую помладше. Я изо всех сил стараюсь понравиться, показываю свои рисунки, так как очень люблю рисовать. Взрослые обычно совсем ненадолго задерживаются возле меня, а потом уходят к другим детям.

- Сегодня придёт мама и я обязательно ей понравлюсь. А после мы пойдём домой.

На белом альбомном листе я нарисовал себя рядом с мамой, а недалеко от нас — дом, где мы будем жить. Больше всего на свете я мечтаю о своей семье. Как и каждый из воспитанников детского дома.

В сторонке от меня играли другие дети. Меня тянуло к ним, но я боялся, что упущу тот момент, когда придёт мама и поэтому послушно оставался на своём месте возле окна. Я силился представить как она будет выглядеть, но её образ всё время исчезал.

- Я буду любить её, какой бы она ни была. Красота ведь исходит из сердца. Несмотря на столь юный возраст, я уже многое понимал. Дети куда умнее, чем думают взрослые.

Я всё не отрывал взгляда от окна и вдруг...

Это была она. Моя мама. Высокая, статная женщина. Лица её я не разглядел. Возможно из-за ярко-жёлтого зонта. А может быть, она просто слишком быстро пробежала мимо окна и скрылась за крыльцом детского дома.

Я ликовал. Отойдя от окна, я собрал в охапку все свои рисунки и тщательно пригладил волосы. Я обязательно ей понравлюсь и она захочет забрать меня к себе домой. Я почти не сомневался в этом.

Я слышал её голос. Моя мама о чём-то разговаривала с воспитателем. Таким ласковым и родным в ту минуту мне показался её голос! Я представил себе, как мама будет рассказывать мне сказки перед сном или петь колыбельные этим самым голосом. Я замечтался.

- Это Егор. Очень хороший мальчик. Любит рисовать.

Воспитатель рассказывал обо мне моей маме, когда та подошла ко мне. Видно было, что её заинтересовали мои рисунки.

- Это ты сам нарисовал, Егор? - спросила она меня.

- Да, мама — вырвалось у меня.

Воспитатели просили нас не называть всех взрослых, что нас посещают мамами и папами, пока те сами не решат, кого они хотят забрать к себе. Это всегда несколько обескураживало взрослых. Моя мама тоже смутилась и что-то принялась шептать на ухо воспитателю. Та понимающе улыбнулась и кивнула в сторону небольшого кружка детей, где играли одни девочки. Я вдруг всё понял.

- Мама, зачем тебе нужна девчонка?

- Егор, прекрати сейчас же называть эту тётю мамой! Отправляйся в другую комнату и поиграй там! Сейчас же, Егор! Я жду!

Я ждал, что мама начнёт заступаться за меня и не позволит воспитателю на меня кричать, но всё оказалось тщетно. Мама даже не взглянула на меня. Она, шурша красивой одеждой, засеменила к девчонкам. Какие же они противные, эти девчонки. Мы, мальчишки, куда лучше. С нами же гораздо интереснее!

Я отправился в другую комнату, как мне и было велено. Я боялся, что меня могут наказать, забрать мой альбом с рисунками и карандаши, а также оставить без сладкого.

Уже гораздо позже, после обеда, я подошёл к столу на котором находились мои рисунки. Рядом со стопкой бумаги лежали пара шоколадных конфет, а также небольшая записка, пахнувшая сладкими духами.

''Эти конфеты тебе, Егор. Прости, но я не твоя мама. Твоя мама обязательно скоро придёт и заберёт к себе домой. Тебе нужно просто немножечко подождать. Ты очень красиво рисуешь. Я взяла один из твоих рисунков себе на память. Надеюсь, ты не будешь против, ведь нет? Всего тебе доброго, Егор!''

От обиды и сожаления мне хотелось заплакать. К конфетам я даже не притронулся. Тётя забрала тот самый мой последний рисунок, где я нарисовал маму, себя и дом. Рисунка мне совсем не было жалко. Я ещё нарисую. Будет даже лучше прежнего и тогда мама точно заберёт меня к себе. Я обязательно ей понравлюсь!

Я достал чистый альбомный листок, придвинул к себе карандаши и стал рисовать.

Ветка клёна билась в окно. Шумел ветер.

Глава 2

На прогулке

Я очень люблю гулять. Мы каждый день выходим на прогулку и играем на детской площадке. У нас довольно большая территория вокруг детского дома, где мы можем спокойно бегать и веселиться, пока воспитатели наблюдают за нами сидя в тени веранды. В особенности я люблю гулять осенью. Я собираю листья: жёлтые, бордовые, зелёные и бросаю их в воздух. Получается как будто разноцветный дождь. Мне часто потом попадает за грязные руки и испачканную одежду, но те несколько секунд радости стоят того. Я убеждён, что взрослые просто не умеют радоваться, поэтому они всегда такие серьёзные. Может потому ещё и глупые. Ведь то, что нас так редко кто-то посещает, никак кроме глупости не назовёшь. Мы же все такие замечательные, даже девчонки, и уж мы бы точно научили взрослых радоваться простым вещам. Это ведь чего-то да стоит! Ещё я очень люблю играть в догонялки. Я довольно быстро бегаю. И если мою маму кто-нибудь обидит, то я обязательно его поймаю и накажу. Оставлю, например, без сладкого, чтобы не повадно было. Я знаю, что взрослые не очень любят сладкое, но наказывать должно только так. И ни в коем случае не бить. Только будучи сами несчастными люди причиняют боль другим. Поэтому всем нужны дети. Только они могут рассказать что нужно делать, чтобы быть счастливыми. Это ведь так просто! Например, бросить разноцветный дождик из листьев вверх и наблюдать, как волшебное конфетти медленно опадает на землю. Я бы научил этому свою маму и она бы никогда не грустила. Но всё же мне самому бывает очень грустно...

Сегодня весь день шёл дождь и мы не пошли гулять. Я сел у окна и стал в него смотреть. За длинным и высоким забором стояли несколько пятиэтажек. В некоторых окнах из-за непогоды горел свет. Может быть за одним из них находиться сейчас моя мама. Что она делает? Вероятно ждёт, когда закончится дождь, чтобы потом придти и забрать меня. А может и не меня. Я уже привык к тому, что меня не забирают. Но я научусь радоваться за других детей. Этому непременно стоит научиться — радоваться за других.

После отбоя я долго не мог заснуть. Мне хотелось пить, но я боялся, что рассержу воспитателя. Они часто на нас сердятся, особенно когда мы очень громко играем. Но разве можно играть тихо, когда радость переполняет сердце?!

Утром я нарисовал ещё один рисунок. Если хотите, то я его вам покажу. Вы только придите в наш детский дом и спросите там меня. Что я нарисовал — говорить не буду. Пусть это останется для вас сюрпризом.

Сегодня дождя не было и поэтому, после завтрака, мы пошли гулять. Я опять собирал в охапку листья и бросал их вверх. Одной совсем маленькой девочке понравилось то, что я делаю и она решила повторить за мной, но только сильно испачкала руки и разревелась. Девчонки всегда такие. Что не так, то сразу в слёзы. А я вот никогда не плачу. Ну разве что очень редко, но это ведь простительно, если у тебя нет мамы.

- Егор, подойди ко мне!

Это меня зовёт воспитательница. Я пойду, а вы пока посторожите мои листья. Если хотите, то можете бросить их разок. Я возражать не стану.

- Покажи руки, Егор!

Я как мог утёр руки и показал их воспитателю.

- Опять испачкал все ладони и рукава куртки. Не отходи от меня ни на шаг!

Я остался сидеть в веранде. Мимо забора прошла молодая девушка с коляской. Она улыбалась. Как красиво, когда люди улыбаются. Через несколько минут мимо забора пробежала стайка школьников. У всех них были ранцы и выглядели они очень солидно. Я в школу не хожу, сами понимаете, но педагоги каждый день занимаются с нами. Вчера нам рассказывали о природе и о том как важно её беречь. Нужно заботиться о деревьях, не ломать их, не бросать мусор, а также не обижать животных. Надеюсь, вы знаете об этом. Взрослые всегда говорят правильные вещи, но не всегда правильно поступают. Может быть это потому выходит, что они никогда не были детьми. Может они уже родились взрослыми. Тогда это всё объясняет. Надеюсь вы были детьми, иначе вам трудно будет меня понять.

После обеда я сел за стол и стал рисовать. Если не будете отвлекать меня, то, как только я закончу свой рисунок, я вам его сразу же покажу. А те листья, что я оставил вам на попечение, можете взять себе. Если вам станет грустно, то просто подбросьте их вверх.

Глава 3

Медвежонок

У меня есть любимая игрушка — медвежонок. Его зовут Миша.

- Миша, познакомься!

Извините, что он молчит. Он просто стесняется. Но я всё равно его очень люблю.

Когда-то с ним любил играть Артём, но того забрали домой. Как же давно и в тоже время недавно это было. Важные моменты всегда остаются вне времени.

С Мишей после никто не хотел играть. Он валялся среди других игрушек, никому ненужный. У него не было одного глаза, вместо которого должна была быть пуговица, но её кто-то оторвал из детей. А у воспитателей всё никак не было времени починить игрушку. Поэтому, я сам нарисовал ему глаз. Вышло довольно неплохо.

Ещё Миша очень любит сладкое. Он постоянно просит меня поделиться с ним конфетой или печеньем. И я весьма охотно это делаю. Нужно всегда делиться с другими. Радость становится куда больше, если её есть с кем разделить.

Сегодня воскресенье. Обычно именно в этот день к нам приходят взрослые. Но сегодня, почему-то, никто не пришёл. Вероятно у всех них очень важные дела. Но я не расстраиваюсь. Сейчас я буду рисовать Мише лес, в котором он будет жить. А ещё я нарисую ему маму и папу. Папа будет побольше. У всех должны быть мамы и папы.

- А где твои родители, Миша?

Он опять молчит. Но я знаю, что он меня понимает. И охотно бы рассказал про своих родных, если бы мог. Только боюсь, я его не пойму или просто не услышу. Я знаю, что он скучает по Артёму. Игрушки очень привязываются к своим хозяевам. Пусть взрослые и считают это чепухой. Взрослые вообще многое, действительно важное, считают чепухой. Но что с них возьмёшь.

- Егор, пойдём обедать.

- Сейчас.

- Я скоро вернусь и обязательно принесу тебе что-нибудь сладкое, Миша. А после я дорисую лес и твоих родителей.

- Вы же приглядите за ним, пока я буду обедать, правда?

Сегодня обед был очень вкусным. Давали щи, а также картофельное пюре с котлетой. Как же я люблю картофельное пюре! Я бы каждый день просил маму его готовить и мне нисколечко не надоедало бы его есть. Мише я захватил сахарное печенье. А вам, извините, ничего не принёс, но вы ведь не будете на меня злиться?

- А где Миша? Я его же оставил тут, на стуле, возле стола с моими рисунками. Куда он делся?

Взрослым ничего нельзя поручить. И не надо сейчас оправдываться. Это получается у вас лучше всего.

Я пошёл в соседнюю комнату, где играли в основном девчонки. У одной из них, кажется её зовут Таней, был мой Миша. Судя по всему, ему не очень нравилось то, как она с ним обращается. Она постоянно вертела его вверх тормашками и тыкала ним в других детей.

- Отдай, это мой медвежонок!

Рядом сидела воспитательница и тут же сделала мне замечание.

- Егор, все игрушки здесь общие. Ты итак постоянно играешь с этим медвежонком. Пусть Таня немного с ним поиграет, а потом она вернёт тебе его.

Таня показала мне язык и отвернулась.

Немного поиграет и вернёт. Девчонки всегда так. Что с игрушками, что с чем-нибудь другим.

Ладно, делать нечего. Пойду дорисую лес. Миша очень обрадуется, когда я закончу свой рисунок и ему будет не так одиноко, если вдруг меня однажды заберут домой. Но я его не оставлю здесь. Обязательно заберу с собой. Как можно оставить того, кто тебе дорог?

Вечером опять пошёл дождь.

Воспитательница собрала нас в кружок и стала рассказывать сказку. Но я её не слушал. Я думал о маме. А ещё о своём доме, в котором очень уютно и тепло. И в котором никогда не бывает грустно.

Миша сидел со мной, у меня на коленях и видимо тоже думал о своём доме. В нём тоже тепло и уютно. Там нет дождя, там всегда светит солнышко и никогда не бывает грустно.

Дома — всегда так.

Глава 4

Юля

Совсем недавно к нам, в детский дом, привели новую девочку. Она была чуть младше меня. Трудно в этом признаваться, но она мне очень понравилась. Я даже показал ей свои рисунки, хотя стесняюсь показывать их всем подряд. А вдруг они кому-то не понравятся и меня тогда поднимут на смех. Многое можно стерпеть, но не то, когда над тобой смеются.

- Очень красивые рисунки. У тебя здорово получается. Научишь меня также рисовать?

- Конечно. Это очень легко.

- Я Юля.

- А я Егор.

- Будем дружить?

- Будем.

Вот так просто и незатейливо мы подружились. У нас, детей, всегда всё просто выходит. Не понимаю, почему взрослые всё время ходят вокруг да около, запутываясь сами и путая других.

Почти всё время мы стали проводить вместе. Я учил Юлю рисовать, а она рассказывала мне всякие интересные истории из своей жизни. Она жила в деревне, у бабушки, но той не стало и её забрали сюда. А кроме бабушки у неё никого и не было.

- Ты наверное скучаешь по ней?

- Да. А у тебя была бабушка?

- Нет. Но у меня есть мама.

- Где же она?

- Не знаю. Ищет меня наверное.

- А... Давно ты здесь?

- Сколько себя помню.

Юля больше ничего не спросила, а просто уткнулась в альбомный лист и стала рисовать.

У неё выходило довольно неплохо для девочки. Я ей конечно всё время подсказывал, но она весьма сносно справлялась и сама.

В обед нам дали по одному печенью и шоколадной конфете. Печенье я отнёс Мише и он с радостью его съел. А конфету протянул Юле:

- Бери, это тебе.

- Ты разве сам не хочешь?

- Не хочу. Я не люблю конфеты — соврал я.

- Спасибо. А что ты любишь?

Я увлечённо стал ей рассказывать о чём-то. Юля внимательно слушала, жуя мою конфету, а я радовался. Так тепло стало где-то внутри. Дружба — лучшее в нас.

В воскресенье опять приходили взрослые, но я как-то и не ждал их в этот раз. Мы рисовали с Юлей и казалось забыли обо всём на свете.

- Юля, к тебе тут пришли.

Юля непонимающе уставилась на воспитателя.

- Пойдём скорее со мной, а Егор пока порисует один.

Прошло довольно много времени, а Юля всё не возвращалась. Я уже устал рисовать и решил пойти посмотреть, чем она там таким интересным может заниматься, что не возвращается ко мне.

- Ольга Владимировна, а где Юля?

- Её забрали. У девочки нашлись дальние родственники, которые захотели взять её к себе.

- Она больше не вернётся?

- Нет. Пойди поиграй с другими детьми. Может какой-нибудь другой девочке понравятся твои рисунки.

Воспитатель улыбалась мне, а я хотел плакать. За те короткие дни, что Юля провела здесь, в детском доме, я очень к ней привязался, а теперь она ушла и я её больше никогда не увижу. Мне трудно было сдерживать слёзы.

- Егор, ты чего? Это из-за Юли?

Я не ответил. Слёзы душили меня.

Воспитатель порывалась было меня обнять, но я стремглав убежав прочь в другую комнату.

Я сидел и рассматривал те рисунки, которые нарисовала Юля. Сейчас, особенно сейчас, мне они показались такими красивыми. Я никогда их никому не покажу.

Даже маме. Даже ей.

Глава 5

Болит!

Вечером, когда я уже лёг и почти заснул, у меня вдруг сильно заболел живот. Ещё никогда в жизни не приходилось терпеть мне такую боль. Живот словно изнутри резали ножом.

Я вскочил, нацепил тапочки и побежал в комнату воспитателя. Та уже спала.

- Ольга Владимировна, вы спите? У меня живот болит!

- Егор, говори потише. Ты всех детей разбудишь. Сейчас дам тебе таблетку.

Воспитатель протянула мне большую таблетку и стакан наполовину наполненный водой.

- Глотай таблетку и запивай водой. Скоро твой живот перестанет болеть. Отправляйся спать.

Я послушно выпил таблетку, скривился от горечи и пошёл обратно в спальню.

Мне как будто бы стало лучше и я даже заснул. Но, как оказалось, ненадолго.

Я проснулся от сильной рези в животе. От моего стона проснулось несколько детей, которые недовольно стали ворчать на меня.

- Чего не спишь?

- Живот болит — оправдывался я.

Ольга Владимировна ещё не спала, когда я вновь заглянул к ней.

- Егор, что, не проходит?

- Нет. Болит сильно.

Ложись пока у меня, а я сейчас позвоню в больницу.

Через 10 минут приехали врачи. Они были в красных куртках с белой надписью на спине ''Скорая помощь''. От них пахло лекарствами.

- Показывай где болит?

Я показал.

Врач стала рукой водить мне по животу. От одного прикосновения, а точнее от боли связанной с ним, я чуть не подскочил.

- Ясно. Нужно везти в больницу. Обезболивать сейчас нельзя.

Меня стали собирать. Ольга Владимировна о чём-то спрашивала врачей и тоже стала одеваться. Детей оставили на другого педагога.

Я вышел на улицу в сопровождении врачей и воспитателя. Шёл мелкий дождь и дул прохладный ветер. За территорией детского дома стояла газель. Меня с Ольгой Владимировной усадили в салон, поставив рядом оранжевый чемоданчик. Сами же врачи сели вперёд. Они что-то говорили по рации, а потом машина тронулась.

- Как ты, Егор? Лучше не стало.

- Нет, Ольга Владимировна. Но я терплю.

- Это правильно, Егор. Нужно немножечко потерпеть, а потом боль пройдёт. Человек мало стоит, если не умеет терпеть.

Я уже почти не слышал того, что мне говорила Ольга Владимировна. Я погрузился в сбивчивый сон, сквозь который прорезался свет уличных фонарей.

Внезапно машина скорой остановилась. Меня вывели из салона и я пошёл за врачами, крепко держа за руку Ольгу Владимировну. Мы подошли ко входу в трёхэтажную больницу. На звонок вышла старая женщина в белом халате и что-то спросила.

Меня завели внутрь и усадили на кушетку. Напротив, за столом, сидел дяденька и что-то писал. Он подошёл ко мне и тоже стал трогать мой живот. Я снова подскочил от боли.

- Срочно анализ крови и УЗИ — сказал он молодой медсестре.

- Ольга Владимировна, что со мной?

- Пока не знаю, Егор. Сейчас тебе сделают укольчик в палец. Это совсем не больно, а потом посмотрят твой животик. Всё будет хорошо.

Я вдруг испугался, что могу умереть. Умереть, так и не увидев маму. Это так страшно. Я заплакал.

- Егор, перестань плакать. Ты уже взрослый мальчик, а мальчики не плачут. Терпи. Помнишь, что я говорила тебе в машине?

- Помню. Но я не из-за боли плачу.

- А отчего тогда?

- Я боюсь умереть.

- Не говори глупостей!

Врач услышал меня и улыбнулся.

- Не бойся. Мы вылечим тебя.

После у меня взяли кровь (было очень больно!), а потом стали смотреть мой живот через компьютер.

Меня с Ольгой Владимировной отвели в палату и сказали ждать результатов.

Глава 6

Белые халаты

Я уже почти уснул, когда медсестра зашла к нам в палату. Ольга Владимировна тревожно бросила на неё взгляд.

- Ну, что там?

- Не волнуйтесь. Всё хорошо. Анализы ничего опасного не показали. УЗИ тоже в норме. Возможно ваш подопечный что-то съел или боль связана с нервным фактором.

- В последнее время Егор сам не свой. Он переживает из-за одной девочки, с которой подружился.

- Это вполне может стать причиной возникновения таких болей. Мы пропишем ему соответствующие препараты. Завтра, после обхода врача, сможете забрать его обратно.

- Слышишь, Егор? У тебя ничего страшного нет. Просто ты немного перенервничал. Завтра я заберу тебя домой. А сейчас тебе лучше будет поспать.

- Вы не останетесь со мной, Ольга Владимировна?

- Нет, Егор. Ты уже большой. А меня ждут другие дети. Завтра я за тобой приеду.

- Мне страшно.

- Глупости. Здесь нечего бояться. Больше у тебя не станут брать кровь или делать ещё что-то, если ты об этом.

- Хорошо.

- До завтра, Егор. Будь умницей.

Ольга Владимировна поцеловала меня в лоб и быстро вышла. Медсестра улыбнулась мне и попросила выпить какой-то порошок. Он был безвкусным, но хотя бы не горьким на вкус.

Я долго не мог уснуть. Слышно было как в окно стучал дождь.

Вот бы действительно было здорово, если бы Ольга Владимировна и впрямь забрала меня к себе домой. Но у неё и так есть двое своих детей. Я стал бы лишним в её семье. Но разве дети могут быть лишними?

Утром меня разбудила всё та же медсестра и вновь дала мне порошок. Как только я его выпил, я заметил у себя на тумбочке яблочный сок с трубочкой.

- Это мне?

- Ну, а кому же ещё? Ты в этой палате один, значит тебе.

- Спасибо.

Педагоги нам нередко напоминают говорить спасибо. Именно этого слова так часто сегодня не хватает.

Сок был очень вкусным и я почти сразу же его весь выпил.

Я тихонько вышел в коридор. Уже начали просыпаться другие дети. Я словно снова оказался дома, только здесь пахло лекарствами и мелькали белые халаты.

Тут я подумал, что когда вырасту, то непременно стану врачом и буду лечить других. Это ведь очень важная и нужная профессия. Может быть даже самая нужная.

После я отправился завтракать в столовую. Давали рисовую кашу, булку и какао. Всё было очень вкусным, разве что в каше не хватало сахара. Я даже успел подружится с одним мальчиком — Вадимом. Он лежал здесь неделю и с нетерпением ждал, когда его уже выпишут. Он подарил мне игрушечного солдатика. Эта первая в жизни игрушка, которую я могу назвать своей. Я конечно часто даю поиграть им и другим детям, но только под моим присмотром. Удивительно, как маленькие и незначительные вещи могут стать дороги сердцу.

Около десяти утра ко мне в палату вошёл врач. Это был другой дяденька, ни тот, что был вчера. Он был гораздо моложе.

- Привет, Егор. Как самочувствие?

- Хорошо.

- Ничего не болит?

- Нет.

Врач ещё раз потрогал мой живот и утвердительно кивнул.

- Готовьте на выписку — сказал он медсестре.

А после за мной пришла Ольга Владимировна.

- Ну что, идём домой, Егор?

- Идём.

Впервые в жизни мне так захотелось обратно в детский дом. Может потому, что он уже стал для меня чем-то родным.

Глава 7

Первый снег

Вчера выпал первый снег.

Мы играли в игровой комнате, когда педагог позвала нас к окну.

На улице шёл снег. Лёгкие, почти невесомые снежинки медленно опускались на землю. В этом зрелище было что-то завораживающее. Я вспомнил, как несколько лет назад мне сильно влетело за то, что я на глазах у воспитателя пробовал есть снег. У меня потом несколько дней болело горло. Меня даже возили в больницу, чтобы показать врачу.

- Красиво, правда, дети?

- Очень. А почему снег падает?

- Такая у него природа.

- А снег всегда белый?

- Всегда. И всегда очень холодный.

Дальше я уже не слышал. Я не мог оторвать взгляда от этой красоты. Что-то во всём этом было волшебное. Только таким и видят мир дети. Взрослые же, в обыденных вещах, перестают замечать это самое волшебство. Оттого, видимо, они такие скучные.

- Егор, не прислоняйся к стеклу, а то простудишься.

Все уже давно заснули, а я всё не спал. Я не мог дождаться утра, когда настанет время прогулки и я смогу вдоволь поиграть в снежки. Думал я конечно же и о маме. Вот было бы здорово встретить этот новый год вместе с ней! Я, мама и много, очень много снега кругом. Мы лепим вместе снеговика, я катаю маму на санках, а после мы играем в снежки...

Утро выдалось замечательным и солнечным. Несколько воробьёв клевало из кормушки, которую соорудили педагоги и прикрепили к ветке клёна. Было очень интересно за ними наблюдать.

Я среди первых проглотил манную кашу и выпил какао. Думал пойти порисовать, но что-то не хотелось. Я пододвинул стул поближе к окну и стал смотреть. Снег падал белыми хлопьями, искрился, завораживал. Я даже не заметил как быстро пролетело время, как меня окликнула воспитатель и позвала одеваться на прогулку.

И вот я наконец на улице. Свежий морозный воздух, которым, кажется, не надышаться. Яркое солнце, что слепит глаза и заставляет всё время забавно щуриться, довольный смех детей кругом, скрип санок и море снега — таким я запомнил тот день. Декабрь тогда выдался на редкость снежным, что было только на радость нам, детям.

- Кто хочет строить снеговика? - спрашивает воспитатель.

Все дружно кричат ''Я'' и поднимают руки.

- Хорошо. Будем лепить снеговика.

Снеговик получился отменный, почти как настоящий. На голове синее ведёрко, вместо носа — морковка, что осталось со вчерашнего ужина, руки — веточки клёна, а глаза заменили блестящие пуговицы. Всем хотелось дотронуться до него, поиграть с ним. Несколько воробьёв как будто тоже заинтересовались снежным человечком, подлетели поближе, один даже опустился на секунду на ведро, но тут же взлетел. Ребята, что гуляли неподалёку издалека, через забор, наблюдали за снеговиком, о чём-то говорили между собой, показывали пальцем.

Время прогулки прошло незаметно. Пора было возвращаться в детский дом - идти на занятия.

Я знал, что сегодня буду рисовать. Маму, снег и огромного снеговика, который будет с нами играть. Он никогда, никогда не растает.

Уже вечером я опять прильнул к окну. Падал снег и было непривычно тихо кругом. Во дворе, около клёна, стоял снеговик.

- Ему, наверное, сейчас очень грустно без нас? — спросил я педагога.

- Ну, если только немного, Егор. Но мы завтра обязательно ещё с ним поиграем и он повеселеет.

- А люди всегда грустят, когда одиноки?

- Всегда. Просто часто этого не показывают. Прячутся за улыбкой или равнодушием.

- А почему они это делают?

- Боятся показаться слабыми.

- Я вот не боюсь признаться в том, что мне бывает одиноко.

- Детям это простительно, а нам, взрослым, нет.

- Но почему?

- Потому что нам так удобнее. Мы всегда должны быть сильными. Ну или хотя бы казаться таковыми.

- А разве вы, Ольга Владимировна, сами никогда не грустите?

Ольга Владимировна мне ничего не ответила, лишь улыбнулась.

Я всё смотрел в окно на снеговика и мне вдруг показалось, совсем ненадолго, что он тоже улыбнулся.

Глава 8

Пушистая гостья

Сегодня к нам в детский дом принесли ёлку. Она была невысокой, чуть больше метра, но зато очень пушистой, а главное — живой. До нового года оставалось около недели и все мы пребывали в ожидании праздника. А эта ёлочка как нельзя лучше олицетворяла атмосферу чуда, которое обязательно приходит к каждому в новогоднюю ночь. И пусть взрослые не верят в чудеса — это их дело. Я точно знаю, что чудеса случаются, а мечты — сбываются, иначе зачем мы в них так верим?

Ольга Владимировна принесла откуда-то большую коробку в которой лежали новогодние игрушки. Чего только в ней не было. И различные стеклянные шары всяких размеров, и забавные гирлянды, и серебряный дождик, а также настоящие шишки, подделки из бумаги и картона и ещё много чего. Наша ёлочка будет настоящей красавицей и несомненно сам Дед Мороз заглянет к нам, чтобы подивиться её красоте. В довершение мы украсили ёлку мандаринами. Это такая традиция. Обязательно нужно, чтобы около ёлки лежали мандарины.

- Так пахнет праздник — мандарином — объясняла воспитатель.

- А ещё ёлкой — сказал кто-то из детей.

- И это тоже верно — улыбнулась педагог.

Я очень ждал прихода Нового года. И даже не из-за подарков, которых по обыкновению передавал нам добрый дедушка, но из-за возможности загадать желание. Ольга Владимировна говорила, что всё что не загадаешь в новогоднюю ночь — всё сбудется. Обязательно сбудется. Нужно только верить. Верить — так тяжело, но порой это всё, что у нас есть. Думаю не стоит упоминать о том, что именно я загадаю. Думаю не один я.

Вечером мы собрались возле нашей ёлочки. Ольга Владимировна включила огоньки, которые переливались разным светом: то вспыхнет белым, то красным, то синим, то жёлтым, потом зелёным, а потом разными цветами наперебой, друг за другом, словно в сказочном танце. Мы все сидели боясь шелохнуться или вымолвить хоть слово — так завораживающе действовала на нас пушистая лесная гостья.

Уже лёжа в кровати я долго не мог заснуть. Отчего-то не спалось. Я думал о всяком. Даже здесь, в спальне, казалось пахло ёлкой и мандаринами. Интересно, как там моя мама? Ждёт ли она также сильно праздника, как жду его я? Что загадает она в новогоднюю ночь?

Утром, едва успев открыть глаза, я побежал к ёлке, словно боясь, что она вдруг исчезнет. Но нет. Она стояла на прежнем месте, такая нарядная и красивая. Я слегка дотронулся до неё, словно хотел поздороваться. Немного кольнуло, но всё же мне было приятно гладить ёлку. Стыдно признаться, но я даже схватил один, совсем маленький, мандарин и тут же его проглотил. Только ароматная корочка и осталась. Что только мне с ней делать? В последнее время к нам в чай добавляли измельчённую цедру мандарина. Но если я отнесу эту корку на кухню, то это будет равносильно признанию. Ну и попадёт мне теперь за съеденный мандарин!

Ближе к обеду мы снова отправились на прогулку. Было очень снежно и довольно тепло для зимы. Мы снова играли в снежки, лепили ещё одного снеговика (прошлый куда-то подевался наутро), катались по очереди на санках.

- Ольга Владимировна, я сегодня мандарин съел, не удержался — признался я.

- Это не страшно, но всё же помни, что ты здесь не один. А нам почти никто не помогает.

- Но почему так? Разве люди не должны помогать нам?

- Когда-нибудь ты вырастишь и всё поймёшь. В нашем мире мало кому есть до кого дело, если только ты не родной человек. Да и это, зачастую, совсем не гарантия.

- Но почему люди такие злые?

- Они не злые. Они просто разочаровались в своих мечтах.

Вечером заметно похолодало. Наш детский дом хоть и отапливался, но всё же старые стены и окна пропускали ветер. Воспитатели буквально грезили о капитальном ремонте, но дело пока не шло.

- Наш детский дом такой не один. Нужно просто немного подождать — часто сетовали они.

Верить и ждать — что из этого труднее? А может это всё грани одного и того же? Ведь верить, это и значит ждать.

Я что-то рисовал, кажется снеговика, и невольно кидал взгляды на переливающуюся всеми огнями ёлку. Да, пожалуй я попрошу исполнить ещё одно желание в этот новый год. Ведь ничего страшного не будет в том, если я попрошу себе два желания? Для него это пустяк, а для меня очень важно. Я попрошу у него никогда не разочаровываться в своих мечтах.

Глава 9

Детский праздник

И вот он наконец-то наступил! Нам разрешили не спать и включили телевизор. Там показывали мультики со старой видеокассеты. Я их уже много раз видел их и потому решил заняться чем-то другим. Я очень хотел сегодня увидеть Деда Мороза и потому решил не спускать глаз с ёлочки, где обычно добрый дедушка оставляет подарки. Все взрослые собрались в столовой, а нам оставили несколько видов сладостей, салат в большом блюде, бутербродики со всякой снедью, две коробки сока и две бутылки лимонада. За нами приглядывала нянечка, которая только недавно пришла к нам работать. Она не сводила взгляда с экрана и казалось не замечала ничего вокруг.

- Кто-нибудь хочет сока, дети? Можете взять печенье или конфету со стола, только сразу много не ешьте, а то испортите зубы.

Каждый раз, когда она так говорила, кто-то обязательно подходил к столу и брал с него вкусненькое для себя. Мы настолько привыкли есть по расписанию и разрешению взрослых, что вся эта дозволенность сегодня казалась нам чем-то неправдоподобным.

К нам то и дело заглядывали воспитатели - глянуть, что у нас происходит. Они о чём-то оживлённо спрашивали нянечку и нас, постоянно улыбались, а ещё от них пахло как-то странно, неприятно, хотя они всячески старались перебить этот запах своими душистыми духами.

Время приближалось к одиннадцати. Несколько детей, особенно младшего возраста, попросились спать и их тут же увели в спальню. Нянечка пару раз выходила ненадолго, а потом снова заходила, улыбалась. Кажется, от неё тоже стало пахнуть как-то странно. Каждый раз, когда она выходила и приоткрывала дверь, был слышен звон бокалов. Нянечка поймала мой заинтересованный взгляд и тут же ко мне обратилась:

- Антон, ты что-то хочешь спросить у меня?

- Я Егор. Почему от вас так странно пахнет чем-то обжигающим?

- Прости, Егор. Ты всё равно сейчас ничего не поймёшь. Это дело взрослых людей.

Она тут же немного смутилась и снова вся ушла в экран телевизора.

Как же не пойму! Накануне я видел несколько странных бутылок с длинным названием на этикетке, которые прятали в буфете. Что за странный лимонад они пьют?

И вот наконец осталось всего пять минут до наступления Нового Года! По телевизору стал выступать сам президент. Он был в солидном костюме и в одной руке держал бокал. Я почему-то уверен, что в этом бокале был тот самый странный лимонад, который, походу, так любят взрослые. Интересно, кто из них могущественнее — президент или всё-таки Дед Мороз?

- Хочется пожелать Вам всего самого доброго, светлого и радостного в этом наступающем Новом Году. С праздником Вас, дорогие друзья! С Новым Годом!

Президент тут же исчез и на весь небольшой телевизионный экран, который, к тому же, вещал с небольшими помехами, появились часы. Били куранты и воспитатели, которые прибежали к нам, отсчитывали секунды и призывали нас помогать им, но мы уже потеряли всякий интерес к происходящему на экране и с замиранием стали наблюдать за ёлочкой, у которой, непременно, вот уже скоро, должен был появиться сам Дед Мороз. Всё-таки взрослые порой такие глупые. Им обязательно нужно что-то пить, чтобы прочувствовать атмосферу праздника.

- Дети, скорее загадывайте желание, а то не успеете!

Я загадал два желания. Если хотя бы одно из них сбудется, то это будет просто здорово!

За окном тихо падал снег, уже был почти час ночи, а мы всё сидели рядом с ёлочкой.

- Дети, идите спать. Уже поздно.

- А как же Дед Мороз? - спросил кто-то.

- Он никуда не денется. У него много работы этой ночью, поэтому он к нам заглянет не скоро. Но утром, я вам обещаю, подарки будут лежать под ёлкой. Идите в спальню и ложитесь.

Я слабо возражал, но всё-таки сдался. Я никогда так сильно не хотел спать, как в эту ночь.

Сквозь сон доносился смех педагогов, звон посуды, еле слышная музыка. Среди этого шума я силился разобрать его голос, услышать скрип входной двери, но мои надежды были напрасны. Как я не боролся со сном, но всё-таки уснул.

Когда я проснулся, то уже было светло. Все дети ещё спали. Первым делом я устремился к ёлочке. Там действительно уже лежали подарки, как нас заверили до этого педагоги.

- Денис, ты чего не спишь?

Ко мне обернулась нянечка, которая заглядывала в пакеты с новогодней символикой то и дело поправляя при этом причёску.

- Я уже выспался. Вы видели Деда Мороза?

- Прости, Денис, что ты спросил?

- Я Егор. Я спрашивал про Деда Мороза.

- Ах... Да, конечно, разумеется. Он заходил недавно. Высыпал здесь мешок с подарками и тут же исчез. Вот и пришлось делать его работу и раскладывать все эти подарки под ёлкой. Хочешь заглянуть в свой?

- Вы говорите неискренне, а значит врёте.

- Я не понимаю — только и нашла что ответить мне няня.

В моём подарке было несколько шоколадных конфет, несколько печений, вафли и мармелад. Странное совпадение, но точно такие же конфеты и печенья были накануне на праздничном столе. А ещё там лежал новенький альбом для рисования и разноцветные фломастеры. Как же давно я просил о них!

Стало даже как-то неважно от кого были все эти подарки. Куда больше я переживал за свои желания. Сбудутся ли они?

Глава 10

О взрослых и детях

- Дети, сегодняшнее наше занятие будет посвящено семье. Так уж получилось, что у каждого из вас нет мамы и папы. Ваша семья на данный момент — детский дом. Но однажды вы вырастите и сможете создать свою семью.

- А как скоро это будет? - спросил кто-то из детей.

- Ещё не скоро, но время летит быстро.

- А почему у нас нет родителей? - спросила вдруг одна девочка, которая появилась в нашем детдоме сравнительно недавно.

- Это трудно объяснить. У вас, разумеется, были родители. Вы же не из воздуха возникли. Но просто ваши мамы и папы решили, что им без вас будет легче.

- А разве от нас так много проблем?

- Для кого — очень много. Настолько много, что некоторые не решаются рожать детей вовсе, а предпочитая вместо этого идти на або...

Ольга Владимировна вдруг замолкла на полуслове и как-то невесело улыбнулась.

- Вам не обязательно это знать. Ещё будут вопросы?

Вопросов было очень много, и, Ольга Владимировна, неспеша, начала рассказывать нам об устройстве семьи, о том какие функции в ней необходимо соблюдать родителям. Больше всего говорилось, разумеется, о детях, о том, как важно быть рядом с ними, помогать им во всём, заботиться, воспитывать, и желательно своим примером.

- Получается, что тем, кто бросает своих детей, попросту не хватает воспитания?

- Можно и так сказать, Егор. Это всегда недосмотр родителей этих мам и пап, то есть ихних бабушек и дедушек. Но бывает люди просто запутываются в себе, поддаются веяньям моды.

- А это как?

- Ну, например, сейчас к самой семье не то что бы строго и трепетно относились. Мало того, что разводы стали чем-то обыденным, так ещё это ведь очень просто сделать. И практически никто этого не осуждает. Была семья и нет её. Семью легко создать, но ещё легче разрушить.

- Но разве взрослые люди способны на такое? Они ведь очень умные и всё знают.

Педагог улыбнулась одними лишь глазами.

- Взрослые, зачастую, не умеют договариваться, потому что каждый из них смотрит на возникшую между ними проблему только со своего ракурса и даже не хочет посмотреть на неё глазами другого человека. А ещё взрослые страсть как не любят уступать. Капризный ребёнок по сравнению с ними — невинное дитя.

- Но почему же взрослые тогда учат детей как тем жить? Почему не наоборот?

Ольга Владимировна кажется не ожидала этого вопроса и не нашлась что сразу ответить.

- У детей, разумеется, есть чему поучиться даже взрослым. Например — искренности. Но проблема в том, что мир очень сложно устроен. Дети бы, без помощи и наставлений взрослых, не выжили в таком мире. Всё вокруг было придумано взрослыми, всё устроено по их правилам, поэтому ребёнку остаётся только смириться с этим и самому однажды повзрослеть.

- А если я не хочу взрослеть?! - выкрикнул что было сил я.

- Это придётся сделать, Егор. Рано или поздно.

А потом воспитатель, немного подумав, чуть слышно добавила:

- Возможно, это самая большая наша ошибка.

После занятий я ещё долго разговаривал с Ольгой Владимировной, пока остальные дети играли.

- А вы тоже когда-то были ребёнком?

- Конечно, Егор. Все взрослые когда-то были детьми.

- И вы не жалеете, что повзрослели?

- Нет. Во взрослой жизни масса преимуществ.

- А мне кажется, что вы сейчас говорите неправду.

Ольга Владимировна бросила на меня удивлённый взгляд:

- Почему ты так решил, Егор?

- Вы же много времени проводите с нами. Да и дома вас ждут свои дети. Если человек рвётся к детям или часто проводит с ними своё время, то не значит ли это, что он так и остался ребёнком, и таким образом просто инстинктивно тянется к близким по духу?

- Что-то в этом есть, Егор, - согласилась она. - Я до сих пор не перестаю удивляться тебе. Ты порой говоришь очень умные вещи для ребёнка своего возраста.

Я не нашёлся что на это ответить. Я и сам не знал, откуда в моей голове рождаются такие мысли. Может это всё моя природная наблюдательность. А может просто мы, дети, смышлёнее чем думают о нас взрослые, которые очевидно подходят к нашему внутреннему миру со всей, так свойственной только им, несерьёзностью. И, таким образом, заведомо заблуждаются.

Глава 11

Бумажный кораблик

Незаметно пришла весна. Снег ещё лежал кругом, но под яркими лучами солнца спешно таял.

- Чем ты занимаешь, Егор? — спросила меня Ольга Владимировна, когда я сидел за столом и пытался соорудить бумажный кораблик.

- Делаю бумажный кораблик — ответил я.

- Дай посмотреть.

Ольга Владимировна подошла поближе и стала с интересом наблюдать за моей работой.

- Когда ты успел научиться их делать?

- В одной книжке вычитал. Да ничего сложного в этом нет. Я могу и вас научить, если хотите.

Ольга Владимировна улыбнулась.

- Спасибо, Егор, но я умею делать кораблики. А почему ты написал именно это слово?

Ольга Владимировна протянула руку и указала на то место, где было красным фломастером написано ''Семья''.

- Корабль же должен иметь название. Свой я решил назвать именно так. Вам нравится?

- Конечно же нравится, Егор.

Ольга Владимировна ещё долго смотрела на меня как-то странно, с какой-то теплотой во взгляде.

После обеда и занятий мы вышли на улицу. Было очень тепло. Я быстро выбежал из тени на солнышко и, щурясь, посмотрел на него. Мама такая же, как вот это солнышко: тёплая, светлая, добрая - вдруг подумалось мне.

Я подошёл к небольшой лужице талого снега и пустил на воду свой кораблик. Он немного покачался на месте, а потом, подгоняемый лёгким ветерком, поплыл.

- Смотрите! — обратился я к воспитателю. - Он плывёт!

- Ну конечно он плывёт — улыбнулась мне Ольга Владимировна. - Это же кораблик.

Мы ещё некоторое время молча следила за ним, а потом Ольга Владимировна спросила меня:

- Егор, как ты смотришь на то, чтобы...

Ольга Владимировна вдруг запнулась, бросила взгляд на стайку детей, потом снова повернулась ко мне. Я непонимающе уставился на педагога.

- Я просто хотела предложить тебе... ну...

Я продолжал стоять и смотреть непонимающим взором на Ольгу Владимировну, часто при этом бросая взгляды на кораблик — не сел ли тот на мель.

Ольга Владимировна, казалось, собралась с духом и на одном дыхании выпалила:

- Егор, ты хочешь побывать у меня дома в гостях на выходных? Я познакомлю тебя со своими детьми: Полиной и Лёшей. Они почти что твои ровесники. Полина, к слову, тоже очень любит рисовать.

Вместо ответа я только широко открыл рот и смотрел на педагога во все глаза.

- Ну так как?

- С радостью! - чуть ли не прокричал я.

- Хорошо. В субботу я заберу тебя к себе в гости и оставлю до понедельника. Надеюсь, у меня тебе понравится.

Я лишь благодарно кивнул.

Ольга Владимировна улыбнулась и повернулась к другим детям, так как они, воспользовавшись тем, что за ними не следят, стали плескаться в лужах. Я же вернулся к своему кораблику. Тот прибился к краю лужи. Я аккуратно обошёл её и снова пустил кораблик по ветру.

Невероятно! Эти выходные я проведу дома у Ольги Владимировны!

Я не думал о том, почему меня пригласили, какие перспективы мне это приглашение открывало. Внутри меня сейчас была только одна радость!

Незаметно, за приятными мыслями о предстоящих выходных, время прогулки подошло к концу. Ольга Владимировна окликнула меня и помахала мне рукой.

- Егор, пошли скорее.

Только сейчас я заметил, что уже все дети возвращались в детский дом, явно недовольные. Им хотелось ещё подышать свежим воздухом весны, поиграться на солнышке, пустить по ручейку импровизированные кораблики.

Я ещё раз, щурясь, посмотрел на солнышко, а потом и на свой бумажный кораблик. Там, в луже, подгоняемая ветром, качалась ''Семья''.

Глава 12

В гостях. Суббота.

Наступил субботний день.

Признаюсь честно, я плохо спал накануне. Неужели я завтра окажусь дома у Ольги Владимировны! Для меня, не покидающего стены детдома ребёнка, это было сродни путешествию в сказочную и неизведанную страну. Кто как ни дети способны увидеть в самом малом и таком обыденном то волшебство, которое взрослые присваивают исключительно большим и непонятным им же вещам?

Ольга Владимировна пришла за мною после завтрака, когда я сидел за столиком и что-то рисовал. Кажется, это был огромный корабль.

- Привет, Егор! Собирайся. Поедем ко мне в гости.

- Здравствуйте, Ольга Владимировна! Я сейчас.

- Егор, можешь звать меня просто тетя Оля. Но не при других детях, хорошо?

- Хорошо, тетя Оля.

- Молодец. Иди собирайся.

Я побежал в раздевалку, пока тетя Оля с любопытством рассматривала мой новый рисунок.

На улице стояла чудная погода. Было очень тепло и ярко светило солнышко. Я захватил несколько рисунков, чтобы подарить их детям тёти Оли. Я думаю, что они им очень понравятся.

К тёте Оле мы поехали на такси. Я с любопытством глядел в окно на огромный город, который так мало знал. Мы, разумеется, довольно часто посещали то музеи, то ходили в кино или в цирк, но тогда я больше думал о том месте, куда мы идём, чем о том, что я видел вокруг.

Такси остановилось возле белоснежной высотки.

- Здесь я живу — улыбнулась мне тетя Оля.

Тетя Оля жила на третьем этаже. Дверь нам открыла Полина. Она мне показалось очень красивой в своём жёлтом платьице.

- Привет, мам! Привет, Егор!

- Привет.

Я растерялся и засмущался немного. От пережитого волнения у меня из головы вылетели имена детей. Но тётя Оля, будто понимая, сама пришла мне на выручку.

- Полина, ставь чайник. Будем гостя чаем поить. А Лёша пусть проводит Егора в детскую комнату.

Лёшей оказался невысокий мальчик, примерно одного со мною роста, но чуть постарше меня.

- Хочешь, я покажу тебя свою коллекцию солдатиков? А можно просто посмотреть мультики. Сейчас по кабельному про Бэтмена идёт.

Лёша не стал ждать моего ответа, а просто включил большой телевизор (гораздо больше нашего, что в детдоме) и стал показывать мне фигурки солдатиков. Мы устроили миниатюрное сражение под аккомпанемент Бэтмена, который тоже сражался, но со злодеями.

- Мальчики, идите пить чай — через некоторое время позвала нас тётя Оля.

Кухня была не большой, но очень уютной. Передо мной стояла чашка с ароматным чаем, а рядом, на середине стола, огромная тарелка со всякими вкусностями.

- Бери, Егор, не стесняйся — сказала мне тётя Оля, увидев моё смущение.

Мы принялись пить чай. Я никогда ничего не пил вкуснее. Даже сок, что нам дают обычно в полдник и утром на выходных, казался не такой вкусный, как этот домашний чай. Видимо именно атмосфера дома его делала таким.

После мне показали всю квартиру, а также познакомили с попугайчиком Кешей.

Только сейчас я вспомнил про рисунки, которые забыл подарить. Они остались лежать в прихожей, в пакете.

Едва их увидев, Полина восхищённо воскликнула:

- Как здорово! Ты очень хорошо рисуешь, Егор.

- Спасибо — только и нашёлся я что ответить. Мне было очень приятно это слышать.

- А вот мои рисунки. А этот, с нашей семьей, можешь взять себе, на память.

На том рисунке цветными карандашами были изображены Лёша, тётя Оля, попугайчик Кеша и сама Полина.

- Нравится?

- Очень.

- После обеда мы пойдём гулять. Хочешь с нами?

- Да. Хочу.

Я был просто счастлив. Никогда в жизни мне не уделяли столько внимания, как сегодня.

Пока Полина и тётя Оля занимались готовкой обеда, мы с Лёшей играли на компьютере.

- Мама очень много рассказывает о тебе в последнее время. Думаю, что она хочет забрать тебя к нам жить.

- Я был бы очень рад этому!

- Я тебя хорошо понимаю. Я тоже рос в детдоме, как и Полина. Только пока маме не говори об этом. Будет очень непросто забрать тебя, но мама старается. Уже даже начала оформлять кое-какие документы. Если всё пойдёт хорошо, то, думаю, к лету ты переедешь к нам жить.

Мне хотелось плакать от радости. Жить здесь! Да об этом я не смел и мечтать. И у меня сразу будет брат и сестричка. Даже попугайчик. Как же это здорово!

Я остался ночевать у тёти Оли. Нет, даже не хочется её так больше называть. Это будет попросту неправильно. Я остался ночевать у мамы. Дома.

Глава 13

В гостях. Воскресение

Я проснулся довольно поздно оттого, что мне в глаза било солнце.

- Просыпайся, Егор, а то завтрак проворонишь.

Рядом со мной стоял Лёша и весело улыбался.

Я вскочил с кровати, стянул пижаму и стал одеваться.

В кухне очень вкусно пахло. На столе уже были разложены сдобные булочки, в большом графине был апельсиновый сок, в цветастой пиале лежали печенья вперемежку с шоколадными конфетами, а на тарелках лежала яичница с кружочками колбасы.

- Доброе утро, Егор — улыбнулась мне мама. - Садись завтракать. А после мы сходим в одно очень интересное место.

- Как спалось? — спросила меня Полина.

- Я сегодня очень хорошо спал.

- Давай садись, пока яичница не остыла.

Я ел, а мыслями был где-то далеко. В детском доме дети сейчас уже на прогулке и давно позавтракали. Нам конечно же дают немного больше поспать по выходным, но всё же будят довольно рано. Это объясняется неким режимом, который, как объясняют нам взрослые, очень важен для нас и идёт нам только на пользу. Лично я не вижу никакой пользы в том, что вставать ни свет ни заря и, едва продрав глаза, спешить навстречу новому дню. Сегодня же я выспался. По настоящему выспался. Таким и должно, как по мне, встречать утро - выспавшимся.

После завтрака я умылся, немного поиграл с Лёшей в солдатиков, а потом мы оделись и пошли в то загадочное место, о котором мне за завтраком говорила мама. Теперь всегда так буду её называть, потому что, может быть, для других детей она и Ольга Владимировна или тётя Оля, но для меня — мама.

Погода была чудесная. Ярко светило солнце и повсюду журчали ручьи. С крыш домов свисали таявшие сосульки, успевшие появиться за ночь, когда немного подморозило.

Тем загадочным местом оказался детский развлекательный центр. Я словно попал в сказку. Здесь было море различных игрушек, детские аттракционы, игровые автоматы, а также небольшая выставка детского творчества. Мне безумно всё понравилось и я не заметил, как быстро пролетело время.

Мы вернулись только после обеда, но совершенно не голодные, так как перекусили огромной пиццей в одном кафе.

Мне купили танк на пульте управления, робота, который произносил всякие смешные слова и умел сам ходить, если его предварительно завести, конструктор ''Лего'', а также большой паззл с героями русских сказок. И это всё мне одному.

Ещё никогда я не чувствовал себя таким счастливым, как в этот день. Казалось, что детский дом остался где-то в прошлом или его и вовсе не было, а был лишь странный сон, от которого просыпаешься ночью и только силишься вспомнить, что же тебе снилось. Но всё же это был не сон. Завтра мне предстояло вновь вернуться обратно. Если бы вы только знали, как я этого не хочу! Я бы отказался от всех подаренных мне игрушек, лишь бы не возвращаться, лишь бы остаться здесь с Полиной и Лёшей, с попугайчиком Кешей, но главное — с мамой. Да, я завтра опять проведу вместе с ней весь день в детском доме. Но это ведь другое, верно? Это ведь не тоже самое, что здесь, дома? Там мне вновь предстоит называть маму тётей Олей, а то и Ольгой Владимировной. Я ведь обещал так её называть при других детях. Очередная глупая взрослая игра. Вновь просыпаться и жить по распорядку. Проводить всё время не так, как хочется именно тебе и не так весело, как здесь. Там всё ни как здесь! Там всё по другому, всё неправильно. Разве дети должны расти без родителей? Разве игрушки, сколь много бы их ни было, способны заменить маму? Разве в доме, где нет мамы, бывает иначе, как пусто?

И всё же радость переполняла меня. У меня появился шанс обрести свою семью.

Уже вечером, когда я лёг спать, ко мне в комнату зашла мама.

- Егор, я зашла пожелать тебе доброй ночи. Я понимаю, что тебе будет трудно возвращаться завтра обратно в детский дом. Я сделаю всё, что от меня только зависит, чтобы этот дом, в котором живу я и мои дети, стал и твоим домом тоже. Но для этого нужно немного потерпеть.

- Я постараюсь.

- Ты не забыл про нашу договорённость?

- Нет.

- Хорошо. Тогда спи. Завтра рано вставать.

- Спокойной ночи, мама.

Мама тепло посмотрела на меня, улыбнулась и поцеловала в лоб.

- Спокойной ночи, Егор – дрожащим голосом произнесла она.

От меня не ускользнуло, что мамины глаза тут же наполнились слезами, но она быстро отвернулась, в надежде спрятать их от меня.

Я всё ворочался и думал, что моей маме тоже тяжело. Что все эти непонятные взрослые правила не дают нам быть всё время вместе. Отчего всё так сложно? Почему в мире взрослых всё всегда так сложно?!

Глава 14

Подводные камни

В последующие выходные мама забирала меня к себе, а будни я проводил в детском доме. Дело о моём усыновлении практически не продвигалось, но мама не теряла присутствия духа.

- Всё будет хорошо, Егор — часто повторяла мне она. - Помнишь, что я тебе говорила насчёт того, что нужно уметь терпеть?

Я отвечал, что конечно помню, но всё же мне с каждым разом всё меньше хотелось возвращаться обратно в детский дом. Он стал каким-то чужим после маминого дома, словно я и не жил здесь вовсе. Я почти перестал рисовать да и игры меня уже не так привлекали. Я очень ждал лета.

В один из выходных, когда я вместе с Лёшей собирал конструктор, раздался телефонный звонок. Мама подошла к трубке.

- Да, слушаю. Это точно? А может?..

Долгая, очень долгая пауза. Потом разговор снова возобновился. При этом голос у мамы заметно дрожал.

- Неужели нельзя как-то по-другому? У меня же есть... Хорошо. До свидания.

Последнее слово было произнесено совсем упавшим голосом, и я понял, что произошло что-то плохое.

Мама поспешила скрыться в кухне, чтобы никто не видел её слез. Полина тем временем была в магазине, чтобы прикупить кое-какие продукты для обеда.

- Я пойду узнаю кто звонил. А ты пока поиграй здесь без меня — сказал мне Лёша. Его голос показался мне каким-то чужим, я бы сказал даже взрослым. Неужели чтобы повзрослеть, нам обязательно нужно пережить что-то плохое?

Лёша вернулся в комнату хмурый, невесёлый.

- Егор, боюсь летом ты никак к нам не сможешь переехать жить.

- Почему?

- Какие-то неполадки в бумагах. Очередь придётся пройти заново. Мама говорит, что какой-то поправкой закон ужесточили, и теперь взять третьего ребёнка с приюта стало тяжелее.

- Я потерплю.

- Боюсь, тут не только в терпении дело. Может так получится, что забрать тебя к себе нам никак не получится.

- Нет! Я хочу жить с вами! Я хочу!..

В комнату зашла мама, вся в слезах. Она бросилась ко мне, крепко прижала, стала целовать.

- Всё будет хорошо, Егор! Я не сдамся, слышишь? Я буду бороться за тебя.

Последние слова утонули в слезах. Я тоже заплакал. Мама тут же стала успокаивать меня, просить прощения за то, что напугала.

- Нельзя сдаваться. То, кто не сдаётся, добивается всего, слышишь?

Мама сказала это уже с улыбкой, в которой были спрятаны невыплаканные слёзы.

После мы пошли пить чай с шоколадными конфетами. Долго сидели на кухне, пока не вернулась Полина.

Вечером уже мама звонила кому-то, о чём-то долго разговаривала. Я не мог разобрать ни слова, так как Полина громко слушала музыку. Она, разумеется, тоже обо всём узнала, но старалась не подавить ввиду отчаянию. Безусловно, все переживали за меня. Лёше и Полине я стал словно родным. Они ко мне быстро прониклись и привязались, равно как и я к ним.

Уже перед сном мама зашла ко мне пожелать спокойной ночи. Я спросил, кому она звонила.

- Одной очень хорошей знакомой. Она работает в соц. защите. Это такая организация. Думаю, она сможет нам помочь обойти некоторые подводные камни.

- Подводные камни?

- Это такое выражение, Егор. Означает препятствие на пути к цели.

- Значит, у меня ещё есть шанс переехать жить сюда насовсем?

- Ты обязательно переедешь жить ко мне и станешь моим приёмным...

Мама вдруг осеклась и твёрдо произнесла:

- Родным сыном. Ты будешь мне родным, Егор. Это только вопрос времени.

- Мама — только и произнёс я не в силах сдерживать слёзы.

В тот вечер мама спала рядом со мной. Ещё никогда я не чувствовал себя таким защищённым.

Глава 15

Пожар!

Однажды ночью, кажется это была среда, меня разбудил крик воспитателя и голоса множества детей, которые тёрли глаза и не понимали, почему их разбудили.

- Скорее, одевайтесь и быстро спускайтесь на первый этаж! Бегом!

Я не понимал, что происходит, но поспешно стал одевать рубашку и натягивать штаны. Никогда ещё я не видел педагога (её звали Елена Дмитриевна) в таком возбуждении. Моя мама теперь в ночную смену не работала. Боялась оставлять ночевать детей одних, хоть те и выказывали недовольство по поводу этого, убеждая её в том, что они уже взрослые и совсем не бояться спать одни.

Только сейчас я услышал какой-то странный треск, а ещё через секунду учуял запах дыма.

- Быстрее, спускайтесь по лестнице на первый этаж! Там вас ждёт Виктория. (Это наша нянечка).

Я было хотел захватить с собой рисунки, которые лежали в игровой, но Елена Дмитриевна грубо велела спускаться мне вниз.

- Егор, живо спускайся вниз!

Я поспешил по лестнице вниз, где нас в спешке пересчитывала Виктория и велела одевать куртки. Уже стоял апрель, но на улице было довольно прохладно. Особенно сейчас, ночью.

- Те, кто оделся, выходите на улицу и ждите снаружи. Аня, возьми шефство над девочками — обратилась Виктория к Анне, самой взрослой из девочек. Ей было почти пятнадцать. Она была первой помощницей на кухне и очень хорошо пела. Над нами, мальчиками, главенство взял Олег. Он был немного постарше Ани. Ему четыре раза находили семью, но он неизменно возвращался обратно. Олег был трудным ребёнком, но в данной ситуации он проявил себя только с хорошей стороны. Он быстро вывел нас на улицу и отвёл к воротам, которые уже были распахнуты настежь. Вдали, еле слышно, звучала сирена.

Только сейчас я заметил, что горит небольшая пристройка детского дома, где хранится всякий хозяйственный инвентарь и прочее. Пристройка примыкала прямо к кухне.

Олег велел нам оставаться около ворот, а сам поспешил обратно, чтобы удостовериться, что все дети покинули детский дом, а также нуждается ли руководство в его помощи.

Я заворожённо смотрел на огонь не в силах отвести взгляд. Пламя разгоралось всё сильнее, дым уже стоял столбом и неприятный запах гари, казалось, витал на много километров вокруг. Своим силами с огнём было не справится, оставалось ждать приезда пожарных. Сирена тем временем была слышна совсем неподалёку. В некоторых жилых домах по соседству, несмотря на позднее время, зажигался свет в окнах, в которых тревожные жильцы, разбуженные запахом дыма, с любопытством припадали к стеклу, бросая на ''представление'' тревожные взгляды.

Мне нисколечки не было страшно, скорее любопытно. Однако пару детей отчего-то расплакались и их тут же принялась утешать няня, которая, вместе с педагогом, уже находилась у ворот, и с таким же тревожным взглядом, как и у обитателей разбуженных квартир, смотрела на всё происходящее.

Наконец, спустя пару минут, к воротам детдома подъехала пожарная машина.

Я зачарованно наблюдал за тем, как тушили пожар, как из длинного шланга ударила струя воды, как несколько пожарных, воспользовавшись огнетушителями, пытались локализовать пожар, чтобы тот не распространился на здание детского дома. Всё же, боковую стену пламя задело, и там остались чёрные разводы. Но всё могло кончиться куда плачебнее. Главное, что никто не пострадал. Все лишь отделались испугом.

Утром, когда мама пришла к нам, и узнав, что произошло ночью, она сильно перепугалась.

- Никто не обгорел? Все живы-здоровы?

- Всё хорошо. Нет худа без добра. Думаю, теперь наша очередь на ремонт продвинется значительно быстрее — ответила няня Вика.

-Хотелось бы. Дети не должны жить в таких условиях.

После завтрака, когда я по обыкновению рисовал, мама подошла ко мне, положила руку на плечо и тепло улыбнулась.

- Ты сильно перепугался, Егор? Елена Дмитриевна говорит, что тебя больше заботили рисунки.

- Только немного — честно признался я.

- А что ты там рисуешь? Покажешь?

Я чуть отстранился в сторону, чтобы дать возможность взглянуть маме на свой рисунок. Там был изображён наш детский дом. Только он был пустым.

- А где же дети? - спросила меня мама.

- Наверное, это будет просто замечательным, если во всех детских домах отпадёт необходимость — произнёс я.

- Да, Егор. Это было бы просто здорово.

Мама крепко обняла меня и несколько её слезинок упало прямо на рисунок.

Не даром ведь говорят: xочешь чему-нибудь научиться — послушай ребёнка.

Глава 16

Лето

Вот и пришло лето.

В воздухе по утрам ещё висела прохлада, но ближе к обеду становилось очень тепло.

Я очень ждал наступления лета. Ещё ничего в своей жизни я не ждал так сильно, как прихода летних дней.

На прогулке ко мне подошла мама. Она улыбалась, но на её лице я прочёл тревогу.

- Егор, нам надо поговорить. Не знаю, сможешь ли ты меня понять. Если не сейчас, то попозже обязательно поймёшь.

Я растеряно посмотрел на маму, как бы говоря ей, что не понимаю вовсе, о чём это она. Внутри зародилась мысль о моём будущем, но тут же погасла, как гаснут звёзды при наступлении рассвета.

- Боюсь, ничего не выйдет, Егор. Я, как тебе известно, мать-одиночка. У меня и так были проблемы с удочерением Полины, так что третьего ребёнка мне так просто забрать не дадут.

- Но почему? Что не так?

- Это трудно объяснить, Егор. Всё слишком запутанно даже для меня.

- Опять эти взрослые правила.

- Да, Егор. Они самые.

Мамин голос сорвался и она тихонько заплакала.

Я обнял её и долго не отпускал. Мы стояли за деревом клёна, и потому, нас почти не было видно. Другая воспитатель увела детей в сторону, чтобы те не видели всей этой трагической картины.

- Я понимаю. Можно мне хотя бы иногда называть тебя мамой?

Тут моя мама совсем раскисла и ещё сильнее заплакала. Я понял только одно, что лучше помолчать.

Вокруг нас бурлила жизнь. На деревьях пели птицы, неподалёку раздавался звонкий смех детей, увлечённых игрой на воздухе, в воздухе висел пряный аромат цветов, но всё это омрачала огромная тень. Мне хотелось только одного — плакать, плакать и ещё раз плакать. Может вместе со слезами выйдет и вся та боль, что сидела во мне уже очень долго, практически с самого моего рождения. Но что-то внутри говорило мне, что надо держаться, надо терпеть, и потому я не проронил ни слезинки.

С того дня я стал более замкнутым и молчаливым. Рисунки не радовали меня, ровно как и игрушки. Всё потеряло вдруг свою магию, былой интерес, который, так часто спасал меня и позволял забыть о том, где я есть.

Однажды, спустя примерно неделю, я сидел в игровой комнате, когда ко мне подошёл мальчик Витя. Он был младше меня на год, носил смешные очки и любил книжки. До этого мы с ним почти не общались. Он попросил у меня взять почитать книжку со сказками, которую мне подарила мама. Я упрямо продолжаю её так называть, ведь кто нам те, кто сделал хоть что-нибудь доброе, если уже не родные люди? Я упрямо отказал, скорее просто со злости, а потом прочитал на лице Вити, как того огорчил мой отказ. Он сел в сторонке и принялся листать какую-то, уже зачитанную до дыр, старую книжку. Мне вдруг стало жаль его. А вместе с жалостью пришло и осознание того, что я здесь не один такой несчастный и одинокий. Абсолютно каждый ребёнок в детском доме чувствовал тоже самое, несмотря на все тщения педагогов. Мне вдруг захотелось сделать хоть что-нибудь приятное другим, хоть как-то скрасить их пребывание здесь. Я тут же вручил книжку Вите.

- Ты же не хотел мне её давать — опешил он.

- Я передумал. Читай в удовольствие. Она такая же моя, как и твоя.

- Но ведь тебе её подарили... - начал было он.

- Я теперь я её дарю всем, кто здесь живёт. Это ведь куда лучше, чем просто держать её всегда при себе.

- Наверное - неуверенно согласился он. - Спасибо.

Но я уже не слушал его, а поспешил раздать другим детям некоторые свои игрушки, которые те просили у меня поиграть, но я, отчего-то, отказывал им в этом. Наверное, всё дело в упрямстве. Терпение — это одно, это сильное качество. Упрямство же схоже глупости.

Уже вечером, когда я засыпал, я вдруг поймал себя на том, что чувствую какую-то потаённую радость внутри. Боль и обида куда-то ушла, а на их месте осталась только радость от осознания того, что я кому-то помог, поделился, не сжадничал. Все дети хотят иметь родителей. Им всем больно не меньше, чем мне, а может даже ещё больнее. Многих спасает непонимание, кого-то надежда, а кто-то довольствуется уже тем, что имеет. Даже если я и найду себе родителей, то что станет с другими?

Наверное именно в это лето ко мне пришло чёткое осознание того, что я в детском доме не один, что есть и другие дети, и плакать только потому, что выбрали не тебя, а кого-то другого — просто низко. Всё равно, что желать счастья только себе и никому другому. И разве подарить кому-то радость, не значит подарить её себе?

Глава 17

Новости

Лето быстро пролетело. Оно всегда так делает, как будто всем назло. Я не сильно горевал, что пришла осень, но я так ждал именно это лето, что продолжал верить в чудо. Думал, что оно всё-таки заглянет на минутку в наш детский дом, и подарит всем если не радость, то хотя бы улыбку. Чуда не произошло. В мире взрослых его не ждут, а потому оно и не приходит.

Я по-прежнему называл Ольгу Владимировну мамой, но делал это как-то боязливо и неуверенно. Я видел, что она страдает не меньше моего, но всё же мне казалось, что она от меня намеренно отдаляется. Может быть это всё только ради меня, чтобы причинить мне как можно боли. Но разве её может быть слишком много? Боль либо есть, либо её нет. Даже в самых малых количествах боль остаётся таковой. Но я привык. Честно, привык. Всё не так уж и плохо.

Мне не так давно исполнилось девять. По странной случайности мой день рождения совпадает с днём семьи. Не буду вдаваться в подробности как прошёл этот праздник и что мне подарили. Главного я всё равно не обрёл.

Но что это я всё о себе да о себе. Есть и хорошие новости. Мне недавно пришло письмо от Юли, от той самой девочки, которую я учил рисовать. Она писала, что живёт с тётей и дядей в большом городе. У неё также есть собака — далматинец. Правда он ещё совсем маленький. Она пишет, что скучает по бабушке и немного по мне. Зовёт к себе в гости, правда точного своего адреса не помнит. В углу письма был изображён цветок и надпись ''От Юли''.

Я было сел писать ответ, но так как обратный адрес указан не был, то я не знал куда отсылать письмо. Я немного расстроился этому, но подумал, что Юля, возможно, напишет ещё. По крайней мере я очень буду ждать её письма.

За лето в детский дом попало семеро детей — пять мальчиков и две девочки. Все они примерно одного со мной возраста, за исключением крохи Вики, которой было только два годика. Был ещё мальчик лет одиннадцати, но у него, как и Юли, нашлись родственники, которые его забрали к себе.

Что ещё вам рассказать?

За лето трое детей обрели семью. Я искренне порадовался за них. Сейчас они окружены вниманием и заботой любящих их родителей. Разве игрушки, сколько бы их у тебя не было, могут заменить это?

За лето наш детский дом немного подлатали в связи с пожаром, но он по-прежнему нуждался в капитальном ремонте. Пару раз к нам в гости приходила какая-то комиссия, ходила по всем комнатам и что-то записывала. Они вздыхали, удручённо мотали головой и неизменно пытались что-то объяснить воспитателям, которые, как мне показалось, их не понимали.

Я раздал все свои игрушки, а также с лёгкостью расставался со своими рисунками, если кому из детей что-то нравилось. Страсть к рисованию во мне не утихала, но даже возрастала. Педагоги смеялись и прочили мне будущее знаменитого художника. Я бы и не отказался стать таковым.

Писали мне также и Леша с Полиной. Они очень по мне скучали, часто присылали подарки, всячески поддерживали. Они ещё помнили, какого это — жить в детдоме.

Сейчас я сижу перед окном и прислушиваюсь к шуму сентябрьского дождя, что барабанит по крыше нашего детдома. Я по-прежнему не понимал, почему в мире взрослых всё так сложно устроено. Почему нельзя быть рядом с теми, кого ты любишь. Зачем все эти бесконечные правила, если они не приносят счастья. Наверное это прерогатива взрослых — всё усложнять. И потому каждый день они выдумывают что-нибудь этакое, чтобы усложнить кому-то жизнь. Наверное нужно быть очень несчастным или взрослым, что в сущности одно и тоже, чтобы не замечать очевидных вещей — счастье в самом простом и обыденном. В мире взрослых, с их бесконечно запутанным устройством, в котором они и сами порой не в силах разобраться, нет места для простой радости, потому как всё время уходит на решение, как им кажется, очень важных вещей. По-моему, взрослые просто разучились различать среди всей суеты жизни действительно важное, иначе всё было бы по другому. Иначе меня бы здесь не было.

Глава 18

Клён

Я уже наверное рассказывал о том, что у нас на территории детского дома растёт много деревьев. Если нет, то самое время это сделать. Помимо деревьев есть всевозможные кустарники, растения и цветы, за которые, если мы бегаем по клумбам, на которых они растут, нам частенько влетает. Деревьев тоже несколько видов, но больше всего мне нравится клён. Он растёт прямо рядом с окном, где я люблю рисовать. Иногда он меня пугает, особенно зимой, но осенью безмерно радует своим пёстрым нарядом из листьев. Листья у него то багряно-красные, то жёлтые, то нечто среднее между ними. Я люблю прикасаться к его ветвям, собирать опавшие листья, а летом даже пытаюсь взбираться на него, но в силу моего не слишком высокого роста мне это пока не удаётся. Но я обязательно вырасту и у меня всё получится. Хотя бы ради интереса. Иногда мне кажется, что дерево подмечает моё настроение. Ему становится грустно, когда и я грущу, и тогда он, видимо успокаивая меня, начинает потихоньку шебуршать листьями или голыми ветвями, если на улице стоит зима. Если же у меня весёлое настроение, то и он, как будто улыбается вместе со мной, играя на всякий лад солнечными лучами в переливах листвы. Иногда же мне кажется, что он о чём-то говорит, как будто шепчет, но как бы я ни силился, я не могу разобрать его слов. Видимо так уж устроено: когда люди не слышат даже твоего самого громкого крика, то невольно начинаешь прислушиваться к природе, к её таинственным звукам, к очарованию тишины, надеясь разобрать для себя что-то очень личное и вместе с тем такое важное. Такое, о чём не скажет тебе больше никто. То, что только тебе и будет понятно.

Сегодня он как-то необычно активен. Как будто он зовёт меня поиграть с собой, посмотреть поближе на его разноцветный наряд из листьев. Но с погодой сегодня не заладилось, а потому прогулка отменяется. Но я вовсе не расстраиваюсь. Если честно, то я очень люблю слушать дождь. В этом есть своя магия. Как будто ты сам растворяешься в шуме падающих капель, как будто его завеса скрывает тебя от всего мира, прячет от необратимости этой жизни — мелочной и глупой. А когда дождь наконец перестаёт, то чувствуешь, будто тебя покинул хороший друг — каждый раз немногословный, но всегда такой желанный.

Я больше чем уверен, что и клёну нравится дождь. Деревья ведь тоже хотят пить. Ветер их ласкает, солнце — радует, птицы — украшают, а дождь — питает. Для природы не бывает ненастья, потому как всё для чего-то нужно. Это мы, едва упадут на нас первые капли дождя, спешим спрятаться.

- Егор, что ты там делаешь?

- Ничего, Елена Дмитриевна. Я просто любуюсь дождём.

- Лучше бы пошёл и поиграл с детьми. Мне не нравится, что ты держишься немного особняком.

- А это как?

- Ну, это когда человек избегает общения с людьми. Это всегда плохо.

- Почему же? - спросил я.

- Видишь ли, Егор, очень важно научиться налаживать контакт с людьми, быть дружелюбным и общительным. В жизни это очень помогает. А одиночек, таких как ты, побаиваются и избегают.

- Нечего меня бояться. Я просто люблю быть один.

- Это меня и настораживает.

Когда Елена Дмитриевна ушла, я вновь бросил взгляд в окно. Дождь почти перестал идти и косые лучи солнца лениво пробивались сквозь тучи. Клён как-то весь заблестел от влаги. В этом убранстве он выглядел по-настоящему роскошно. Я вдруг подумал, что деревьев в мире так много, тех же клёнов, но тот, что растёт возле нашего детского дом, такой единственный. По-моему, это замечательно. Если бы я сейчас играл с детьми, то и не увидел бы всей этой красоты. И я вовсе не такой, каким меня видит Елена Дмитриевна. Я очень даже общительный и дружелюбный. Просто не всегда. Чем-то я верно похож на этот клён — я такой один в целом мире. Это ведь здорово, когда ты не похож ни на кого?

Я ещё долго смотрел в окно, пока меня не позвали на обед.

Глава 19

Колыбельная

В последнее время я часто подолгу не могу уснуть. Я конечно переживаю ещё из-за всей этой ситуации с приёмной семьей, с тем, что у мамы (Ольги Владимировны конечно) никак не получается забрать меня к себе. Но, как я уже говорил, я стараюсь не думать только о себе. Слишком много детей, которые нуждаются в заботе и любви, но ещё больше взрослых, которых это мало волнует.

Ночь сегодня выдалась ясная и звёздная. Ещё утром был маленький дождь, но уже к полудню он перестал. Моя кровать располагалась как раз напротив окна, откуда был очень хороший обзор на происходящее в нашем дворе. Стоит только немного подбить подушку горкой, чтобы было поудобнее смотреть.

Я не боялся никаких теней, казавшихся странными ночных звуков или воющего ветра. Всё это давно стало для меня чем-то привычным, отличительной чертой самой ночи. Иногда, всё же, я пугался чего-то и тут же прятал голову под одеяло, но страх быстро отступал и я снова с любопытством смотрел в окно. Рядом со мной, сонно, заворочался Димка. Педагоги вечно жалуются на него, потому как он никогда не сидит на месте и вечно озорничает. Если кто-то сломал игрушку или что-то утащил с раздачи, то будьте уверенны — это Димка. Мы с ним даже сдружились в последнее время. Я вижу, как ему не хватает той заботы, что могут дать только родители. Может даже больше чем кому бы то ни было в нашем детском доме.

Чуть скрипнула входная дверь в нашу спальню и я поспешил закрыть глаза. Елена Дмитриевна (а это была она) бросила быстрый взгляд на кровати, где спали её подопечные и так же, чуть скрипнув дверью, удалилась.

Я открыл глаза и предался мечтам. По-моему, это самое необходимое в жизни каждого человека — мечта. И не так важно сбудется она или нет. Куда важнее само её наличие. А иначе просто нельзя.

В моих мечтах всё было просто и радостно. Никаких воздушных замков, а всего лишь небольшой, но очень уютный дом, где меня ждёт мама.

Я вновь закрыл глаза и кажется даже уснул. За окном, чуть слышно, поскрипывали ветки клёна. Уличный фонарь, стоявший неподалёку позади забора, тускло освещал нашу мальчишескую спальню. Вновь завозился Димка, перевернулся на другой бок, спрятал голову под махровое одеяло.

- Дим — тихонько позвал я.

Нет ответа.

- Дим — повторил я свою попытку.

Ответа нет.

- Дим — уже совсем шёпотом произнёс я.

Димка только чуть поддёрнул головой и вновь затих.

Мне вдруг нестерпимо захотелось поговорить хоть с кем-нибудь. Не важно даже о чём, просто поговорить.

Я сбросил одеяло и сел на кровати, свесив ноги. Мне вдруг показалось, что стало как-то темнее вокруг. Я одел тапочки и вышел из спальни.

В коридоре горела старая лампочка. Пахло краской. На втором этаже утром красили пол. Под не острожными шагами скрипнула половица и я тут же замер.

- Егор, ты куда собрался?

Из комнаты педагога выглянула Ольга Дмитриевна. Она недовольно посмотрела на меня, потом вздохнула и чуть улыбнулась.

- Я захотел пить.

- Егор, если ты будешь на ночь пить, то потом не сможешь уснуть бегая в туалет.

- Я знаю. Я больше так не буду.

- Егор, я вовсе тебя не ругаю, просто...

Елена Дмитриевна так и не закончила фразу, а лишь ещё раз улыбнулась и скрылась в своём кабинете.

Возвращаясь обратно, я вновь наступил на половицу. Та скрипнула подо мной. Я вдруг вспомнил, что заныкал конфету, которую хотел съесть после отбоя, но подумав, что от сладкого мне ещё сильнее захочется пить, отбросил эту идею. Несмотря на уж почти полуночное время сон ко мне не шёл. Я прислушивался к шуму ветра за окном, к сопению Димки, к проезжающим неподалёку автомобилям.

На ум пришла мелодия колыбельной песенки, которую мы учили на одном из занятий. Слов я почти не помню, зато мелодию отлично. Она иногда играет у меня в голове. Под неё у меня хорошо получается уснуть. По крайней мере получалось до сегодняшнего дня.

Я всё-таким заснул. Мне снилось, что я играл с детьми на нашей детской площадке, а потом меня взяли за руку и отвели куда-то, где было очень темно и пахло краской. Потом пришла Ольга Владимировна, насыпала мне в ладони много-много разных конфет, поцеловала в щёку и исчезла. Дальше мне снилось, будто я лежу на носилках в машине скорой помощи, а надо мной склонилась Юля. Она показывает мне свои рисунки и смеётся.

Тут я проснулся. Было ещё темно. Ветер перестал, только мелодия колыбельной всё не выходила из головы.

Дим — позвал я.

Дим — уже громче чуть сорвавшимся от волнения голосом.

- А, что такое?

Димка недовольно оторвал голову от подушки и хмуро посмотрел на меня.

- Чего тебе, Егор?

- Я... я... просто... знаешь... сон плохой приснился — виновато ответил я.

- Бывает. Спи. Скоро вставать.

А через минуту послышался уже знакомый сап.

Я вновь, с небывалой доселе остротой, почувствовал себя одиноким и никому не нужным.

Глава 20

Егор

Стоял дождливый, осенний день. На прогулку, по заведённому режиму дня, мы не пошли, а потому каждый занимался своим делом. Нет, я не рисовал. Не было на то желания. Да и, если честно, занятие это мне уже немного приелось. Кажется, нет уже ничего, что я бы не пробовал изобразить в своём альбоме для рисования. Большом, вместительном альбоме. Надо заметить, специально купленном для меня. Я просто сидел у подоконника и рассматривал пейзаж за окном. Несколько раз Елена Дмитриевна делала мне замечание и просила меня отойти от окна, а ещё лучше пойти поиграть в прятки. Многие из детей, как раз забавлялись сейчас этим, но я лишь быстро помотал головой и вновь припал к окну. Елена Дмитриевна лишь разочарованно вздохнула.

Мне нравилось смотреть, как ветер гоняет пожухлую листву, как та отражается в малых и больших лужах, как дождь рисует круги на воде — всегда такие ровные. А ещё мне нравилось наблюдать за прохожими, которые проходили мимо, куда-то спеша. Почти все они, без исключения, прятались от непогоды под зонтом. Мне вспомнился тот жёлтый зонт, с которым к нам приходила... Не знаю от чего, мне трудно пока это понять, но у меня из глаз потекли слёзы. Я честно пытался их удержать, но они упрямо бежали вниз по щекам, застревая у подбородка и падая на кафельный пол, в котором отражался свет гудящей в потолке лампы. Я поспешил закрыть лицо руками, чтобы моих слёз ненароком никто не увидел. Я уже научился этому — не показывать своих слёз. Не потому, что боялся прослыть плаксой. Вряд ли, для ещё столько малого по годам ребёнка как я, это зазорно. Я просто не хотел этим никого расстраивать. А то потом, по обыкновению, ко мне посыпятся вопросы, на которые я просто не знаю как ответить. Что уж там говорить про меня, если даже взрослые, которые в моём понимании должны знать обо всём на свете, порой не могут ответить на мои — довольно простые, но в своей непосредственности ставящие их в тупик вопросы? Например, когда уже меня заберёт к себе домой ну хоть кто-нибудь. Разве сложно ответить на это, ну хоть примерно, ну хоть с относительно большой погрешностью? Оказывается, сложно. У взрослых вообще ничего простого не бывает.

Как будто нарочно или просто так, в угоду каких-то случайных обстоятельств, ветер швырнул жёлтый лист в окно, и тот как будто припечатался. Я приник к окну и с интересом разглядывал этот пожухлый листок. Он мне что-то, а точнее кого-то напоминал, но я чувствовал это скорее интуитивно, а потому никак не мог понять, кого именно. Ещё один порыв ветра, потом другой, а третий забрал с собою лист и унёс его куда-то, оставив только грязный отпечаток на окне. Я ещё долго смотрел в окно, как будто ждал чего-то. Как будто в этот самый момент случится что-то, что навсегда изменит мою жизнь в лучшую сторону. Я упорно стоял и ждал.

***

Если вы вдруг пройдёте мимо нашего детского дома, пусть даже случайно, не поленитесь поднять свой взгляд и посмотреть на окна. Может именно в этот момент, в одном из них, вы увидите кого-то из наших подопечных, может даже меня. Как вы меня узнаете? Да очень просто. Я непременно улыбнусь вам. И вы мне, пожалуйста, тоже улыбнитесь.