Его (с)нежность

Глава 1

Первый день зимы преподнёс нашей семье сюрприз, который язык не поворачивался назвать приятным или неприятным. Просто сюрприз. С таким же сюрпризным окончанием. Мы ждали женихов - двух принцев из соседнего королевства, и никому не было известно, чем этот визит обернётся – то ли счастливыми свадьбами, то ли… кто знает как.

- Почему они не сообщили заранее, что приедут? - протянула моя самая младшая сестра Вилма. – Мы бы успели сшить новые платья!

Она куталась в меховую накидку, пытаясь защититься от пронизывающего ветра, но под накидкой сверкало платье из золотой парчи. Я заранее сочувствовала сестре, понимая, что накидка будет сброшена, едва королевский кортеж появится в пределах видимости, а стоять в платье на ветру – то ещё удовольствие. Даже если где-то там вдалеке маячит приз в виде прекрасного принца.

У меня было шесть сестёр, и все они сейчас стояли рядом со мной, на мостике между башнями. По этому мостику придворные музыканты переходили в главный зал, чтобы не беспокоить гостей, а сегодня мостик заняли мы – семь принцесс Лесного фьорда. Так уж распорядились небеса, что у наших родителей одна за другой появились семь дочерей. И ни одного сына. Что ж, не всем королям в этом мире везёт.

Я пощипывала струны арфы, которую всегда таскала с собой, и наигрывала простенькую мелодию, пока не замёрзли пальцы. Старшая сестра Аделина жадно всматривалась вдаль, нетерпеливо отбрасывая падавшие на лоб тёмные волосы. Вторая сестра – Гисла, тоже с нетерпением ждала гостей, и её круглое лицо было румяным не от ветра, а от волнения. Гисла и сама была круглой, пухленькой и мягкой, как меховая рукавичка. Она не слишком надеялась, что принцы выберут её, но зато единственная догадалась взять кулёчек имбирных пряников, что было очень кстати. Мы все по очереди таскали у неё пряники, и это хоть как-то скрашивало долгое ожидание.

Из сестёр я была третьей по старшинству, а четвёртой родилась Халла. Для встречи заморских гостей она надела простую чёрную накидку, но на груди и рукавах были вышиты серебром звёзды – герб Хардраадов, тех самых принцев, которые ехали жениться. Я считала, что намёк был слишком грубым, но сама Халла утверждала, что с детства грезила северными странами, поэтому звёзды вышила от чистого сердца, а не чтобы намекнуть гостям, кто тут больше всех рад умчаться из родительского дома. В отличие от неё пятая сестра - Бирла не собиралась производить впечатление на женихов. «Это они должны нам понравиться, а не мы им», - ворчала она, кутаясь в медвежью шубу. Не слишком изящная одежда для принцессы, зато тёплая. И поэтому вскоре наша шестая по старшинству сестра Илва забралась к Бирле под шубу, и они стояли вдвоём, тесно прижавшись друг к другу, как сказочный двухголовый инеистый великан. Вилма поглядывала на них с завистью, но под шубу третьей не просилась. И теребила застёжку накидки, чтобы сбросить её вовремя и показать приезжим свою неземную красоту.

Да, Вилма была самой красивой из нас. И младшенькой, притом. За это её баловали нещадно и многое прощали, чем она нахально пользовалась. Мы с ней были единственными блондинками в семье, но у Вилмы глаза были синие, как озеро Арресё. Синие глаза – это красиво. Это редкий и таинственный цвет, поэтому он всегда восхищает. А у меня глаза были какие-то непонятные – зелёные с жёлтыми крапинками вокруг зрачка. Ни то, ни сё, как говорится. Но я слишком по этому поводу не переживала. Глаза и глаза – видят и ладно.

- Говорят, в Утгарде все – людоеды, - высунулась из-под медвежьей шубы Илва.

- Ой, помолчи, - Бирла нажала ей на лоб ладонью, заталкивая обратно под капюшон. – Как надоело слушать твоё враньё…

- Это не враньё, - обиделась Илва. – Я читала, что в тамошних жителях течёт кровь инеистых великанов. И сами великаны не были убиты богами, а до сих пор прячутся в Утгарде, в Железном лесу. Иногда они похищают девиц, чтобы те родили им новых великанов…

Но на её болтовню никто не обращал внимания. Илва помимо таланта в заклинаниях имела непревзойдённый талант вдохновенно лгать и верить собственной лжи. В детстве мы все с распахнутыми глазами слушали, как она рассказывала о потайном подземелье в нашем замке, через которое можно попасть в волшебное королевство, где растут деревья с серебряными листьями, а роса на них алмазная, и где живут двенадцать заколдованных принцев и ждут двенадцать принцесс, которые смогут их освободить. Мы обшарили все кладовые, все подвалы, надеясь найти дорогу к двенадцати принцам (хотя нас было всего семь принцесс), пока Бирла не прочитала сказку о принцессах и стоптанных туфельках, и не узнала в ней тот самый заколдованный мир, про который нам с упоением рассказывала Илва. Её призвали к ответу, она до последнего отпиралась и клялась, что не читала эту сказку, но с тех пор никто не верил ни единому её слову.

Вот и теперь – стоило Илве заикнуться о людоедах и великанах, как Бирла снова затолкала её под шубу.

- Как думаете, кого из нас они выберут? – спросила Аделина, не отрывая взгляда от ворот.

- Тебя, наверное, - ответила я. – Ты ведь старшая, наследная принцесса. А принцев двое. Один будет королём, а второму ничего не достанется. Поэтому ему выгодно выбрать именно наследницу, чтобы получить корону. Ты же не откажешься подарить корону мужу?

- Ты язва, Мейла, - Аделина нервно хихикнула. – А вдруг младший принц не такой расчётливый, как ты? Возьмёт и тебя выберет.

- Это вряд ли, - я сунула арфу под мышку, а руки под накидку, чтобы согреть пальцы. – На севере ведь все колдуны. И в жёны они, наверняка, захотят колдуний. А у меня с гальдром не складывается, вы же знаете. Я ни одного заклинания толком применить не могу. Я из вас самая бездарная, только и умею, что бренчать на арфе. Нет, меня не возьмут. А вот вы опасайтесь. Увезут вас эти принцы в далёкие северные земли, к снежным волкам и еловым шишкам…

- Ну всё, умерли от страха, - фыркнула Аделина. - Скажи уже, что вы договорились о свадьбе с наставником. Говорят, он поехал покупать обручальные кольца у дварфов?

Бирла насупилась, зато остальные мои сестрички так и встрепенулись.

- Кто? Наставник Вилфред договорился с нашей Мейлой?! – ахнула Вилма. – А папа знает?

- Не говорите ерунды, глупышки, - остановила я сестёр, которые с радостью подхватили свежую сплетню. – Наставник поехал по делам отца. У него шесть писем к танам и одно к нашей бабуле. Я сама слышала, как отец говорил, что письма очень важные, их надо передать из рук в руки.

- Опять подслушиваешь? – пискнула из-под медвежьей шубы Илма. – Вот расскажу маме…

- Не подслушиваю, а вникаю в государственные дела, - поправила я её, стараясь сохранять невозмутимый вид. – В отличие от некоторых я интересуюсь делами королевства, знаете ли.

- Точно, а у вас только парни на уме, - проворчала Бирла.

- Завидуй молча, - сказала Вилма, доставая зеркальце и прихорашиваясь. – Мейла хоть на арфе играет, а ты и этого не умеешь. Для женщины главное – не выучить заклинания гальдра, а быть красивой, нежной, уметь танцевать, играть на музыкальных инструментах и петь… Ты что из этого умеешь? Только гальдр. Ни красоты в тебе, ни изящества. Тебя никто не возьмёт. И я знаю, - тут она проказливо хихикнула, - что ты давно вздыхаешь по наставнику. Но он женится на Мейле!

- Ты!.. - Бирла вспыхнула и стала ещё румянее Гислы.

- Что – я? – Вилма засмеялась, показывая между ровными белоснежными зубками розовый язычок. – Скажешь, неправда? Ну, скажи, что я вру! Скажи, что ты не заглядываешься на наставника Вилфреда!

Бирла стала пунцовой, и я поспешила остановить готовую начаться ссору.

- Прекратите, - я встала между сёстрами, пока Вилма не получила пару оплеух, и ободряюще кивнула Бирле: – Не верь этой болтушке. Наставник хороший, мне нравится, но он всего лишь друг. К тому же, всем вам известно, что я выйду замуж только за того, кто превзойдёт меня в уме, красоте и образованности. Так что ясно, что на этом свете мне никто не пара.

Сёстры дружно рассмеялись, и я тоже посмеялась вместе с ними.

Казалось, ссора была забыта, но вдруг Бирла выпалила:

- Выйдешь за того, за кого отец велит.

Мы перестали смеяться, как по волшебству. Бирла всегда говорила правду. Иногда очень неприятную. А ведь дело было в том, что две из нас вполне могли оказаться жёнами каких-нибудь хромых, косых, больных или сварливых принцев. Мы ведь никогда раньше не видели никого из Хардраадов. И даже слышали о них не слишком много.

Только то, что жили они в королевстве под названием Утгард, которое ещё называют Горной страной, и где в незапамятные времена обитали инеистые великаны, посмевшие бросить вызов самим богам. Бросили вызов и проиграли, естественно. И теперь от них остались только сказки и легенды. Но хотя великаны сгинули тысячи лет назад, в память о них Утгард всё равно считался страной опасной и таинственной.

Ветер дунул особенно сильно, запорошив нас снежинками, и стало немного страшно. Мои сёстры притихли, и уже не так нетерпеливо смотрели на дорогу.

- Отец не будет нас заставлять, - сказала я уверенно. - Ни одна корона не стоит личного счастья. И вообще, главное, чтобы свёкор был душкой. Тогда он и сыночка приструнит, и невестку будет баловать. Так и вижу короля Утгарда – седой дедуля в короне из еловых шишек. Станет строить нам глазки и хихикать, попивая пиво. Папаша говорил, что знал его в молодости. Они пили на брудершафт. Говорит, король – тот ещё шутник. Рот никогда не закрывался, всё время хохотал.

Халла в ответ на это поджала губы, а Бирла кашлянула. Но, может, просто крошки имбирного пряника попали не в то горло.

- Едут! Едут!! – заорали мальчишки от ворот, и мы встрепенулись, вглядываясь в рой снежинок, как назло замельтешивших туда-сюда.

Загрохотали барабаны (гостей хотели встречать фанфарами, но отец побоялся, что на морозе у музыкантов губы примёрзнут к трубам), и во двор въехал караван из Утгарда. Впереди – герольд на смешной маленькой лошадке с длинной седой гривой. Несмотря на рост, лошадка была крепкая, как наша Гисла, и уверенно топала коротковатыми ножками, опушёнными густой шерстью. За герольдом, который гордо нёс флаг Хардраадов – серебряные звёзды на тёмно-синем фоне - потянулись сопровождающие, охрана, советники, слуги. Наконец, показались принцы. Их мы сразу узнали – они ехали верхом, на лошадях привычного размера, стремя в стремя, без плащей и шуб, в одних синих камзолах, а на чёрных кудрях вместо меховых шапок красовались тонкие серебряные короны.

- Какие красавцы! – взвизгнула Халла.

Вряд ли принцы услышали её на таком расстоянии, но один из них поднял голову, заметил нас и подтолкнул брата. Тот тоже поднял голову, усмехнулся и помахал нам рукой.

- Можем ли мы помахать в ответ? – спросила Халла дрогнувшим голосом. – Не будет ли это нарушением этикета?

- Это будет проявлением нашего гостеприимства, - утешила я её. – Маши хоть обеими руками, - и в подтверждение своих слов я помахала арфой над головой.

Вслед за мной все мои сёстры замахали принцам, и те, судя по виду, были этим очень довольны.

- Они красивые, - задумчиво сказала Аделина.

- Наставник Вилфред красивее, - хмыкнула Бирла. – А эти… решили показать нам, что они из северной страны и холода не боятся. Хвастуны.

- Может, они и правда не чувствуют холода, - отозвалась Вилма, которая уже сбросила накидку и гордо выпрямилась под ледяным ветром, показывая точёную фигурку, затянутую в золотую парчу. – Есть такие люди, которые нечувствительны к морозу.

- Ага, ты как раз из них будешь, - не осталась в долгу Бирла, но тут же осеклась.

Признаться, у меня тоже пропал дар речи, потому что следом за принцами мы увидели их отца – короля Утгарда. Он ехал в открытых санях, застланных белоснежной огромной шкурой, и тоже был без плаща. Король был в чёрном камзоле, расшитом золотом, так что сверкало даже сквозь метель, и на голове тоже красовалась не шапка, а корона – только золотая, а не серебряная, как у сыновей. У короля были тёмные, гладкие и блестящие волосы – не чёрного, а темно-серого, стального цвета, и выглядел он ненамного старше своих сыновей.

Но то, что отличало его от принцев, да и от всех знакомых мне мужчин, невозможно было объяснить словами. Как невозможно толково объяснить, почему дух захватывает, когда глядишь на заснеженную гору Снёхетту, и усмехаешься, когда видишь разноцветные яркие камешки на берегу озера. Король был именно горой – снежным пиком, который ослепительно сверкает на солнце. Величественный, грозный, холодный… И невообразимо прекрасный.

Хвосты бобровые! Да разве прилично мужчине иметь такой ровный нос, такой высокий лоб и такие длиннющие ресницы? И ямочку на подбородке, в придачу. Только за эту ямочку его полагается прятать от девиц, чтобы не приходил во сне.

- Вы видите то, что вижу я? – спросила Вилма, придя в себя первой. – Это – король?!. Седой дедуля, который пил с нашим отцом на брудершафт?!

- Хм… - только и смогла выдать я, потому что реальность как-то очень сильно расходилась с воспоминаниями папочки.

- Как похож на наставника… - выдохнула Бирла и ослабила хватку, что позволило Илве вынырнуть из шубы, чтобы посмотреть на гостей.

Да, король Утгарда был невероятно, бессовестно красив. И, действительно, похож на нашего наставника. Издали их можно было даже спутать. Но Вилфреду было двадцать с небольшим, а король явно старше. И лицо у него было не весёлым и добродушным, а замкнутым и угрюмым. Будто он не сыновей женить приехал, а справлять поминки.

Принцы вовсю красовались перед нами, уперев кулаки в бока и хвалясь умением править лошадьми без помощи рук. Папаша-король, наконец, соизволил это заметить и тоже посмотрел наверх. Наши взгляды встретились, и вдруг лицо у него дрогнуло, и он побледнел так, что это стало заметно даже по сравнению с белым мехом, на котором он сидел.

У меня почему-то сжалось сердце, и показалось, что воздух вокруг зазвенел, как струны моей арфы.

- Почему он так смотрит на нас? - пискнула Гисла. – Будто приведение увидел…

Словно в ответ на её слова король стиснул губы и резко отвернулся, глядя теперь куда-то в сторону.

- Похоже, мы ему не понравились, - сказала я. – Печаль, девочки. Свёкор-душка отменяется.

- По-моему, он смотрел на тебя, - встряла Илва и получила за это щелчок по носу от Бирлы.

- Не выдумывай, - я покачала головой, провожая короля взглядом.

Странный человек.

- Да, Мейла, он смотрел на тебя, - сказала Аделина, перегибаясь через перила мостика, чтобы как можно дольше видеть процессию, и повторила эхом мои мысли: - Какой странный человек…

- Он увидел нашу Мейлу, и сердце его было разбито, - тоненьким голоском произнесла Вилма и добавила уже другим, недовольным тоном, надув при этом губы: – Это потому что на тебе серебряная парча. Она тебе очень идёт. Эх, жаль я не вытащила жребий на серебряную парчу!

- Ты же сама подтасовала, чтобы тебе досталась золотая, - сказала Бирла, и мы засмеялись, а Вилма надулась ещё больше.

- Ладно, не пыхти, - сказала я ей, помогая надеть накидку. – Мы все это поняли и не стали тебе мешать. Но не переживай. Ты из нас самая красивая, точно не останешься старой девой. Даже в золотой парче.

Сёстры расхохотались ещё громче, а Вилма оттолкнула меня.

- Да ну вас! – она накинула на голову капюшон и бросилась в замок.

- Поторопимся, девы, - держа арфу под мышкой, я похлопала в ладоши, как делал учитель танцев, когда торопил нас встать в круг. – А то наша младшенькая сейчас унесёт в зубах обоих принцев и папочку их прихватит. Нам ни одного не достанется.

Глава 2

Всей толпой, со смехом, стуча каблуками, мы ввалились в коридор замка. Здесь было полутемно и дымно от факелов и светильников, зато тепло. И ледяному ветру, который хотел прошмыгнуть следом за нами, только и оставалось шуметь там, снаружи, ударяя в каменную стену.

Предполагалось, что гости сейчас отправятся в главный зал, чтобы поприветствовать отца, и мы тоже помчались туда, на ходу сбрасывая шубы и накидки на руки слугам и пытаясь пригладить волосы.

Вилмы нигде не было видно, и это прибавляло нам прыти. Поди, уже строит глазки заморским принцам. Или даже королю…

Я подумала про короля, и в сердце снова непонятно ёкнуло, но я мысленно одёрнула себя.

Фу ты! Ещё не хватало влюбиться в дядьку, который в отцы годится. Да и он женат, наверняка… Ведь есть же у принцев мамочка.

Кстати, мамочки-то мы почему-то не видели. А ведь королеве полагалось сидеть на белых шкурах рядом с мужем.

Может, оставил жену присматривать за домом? По-хозяйски…

Мы бегом преодолели винтовую лестницу, которая казалась бесконечной, пролетели наперегонки по центральной галерее, потом спустились через чёрный ход – так быстрее, и возле самого зала, когда Аделина уже взялась за дверную ручку, меня окликнули.

Сёстры проскользнули в зал, а я оглянулась, потому что звала меня моя матушка – её величество королева Батильда.

- Мейла, подойди, - она поманила меня пальцем, и мне ничего не оставалось, как подойти.

Ради приезда гостей мама нарядилась в мантию, опушённой горностаевым мехом, и надела старинный головной убор из янтаря – что-то вроде короны без зубцов, с которой на плечи спускались нанизанные янтарные и жемчужные бусы, а на лбу красовалась подвеска из красного янтаря, вырезанного в виде сердца. Такие короны носили в стране, откуда была родом наша прабабушка по отцу. Собственно, от неё же у отца, меня и Вилмы были светлые волосы. А вот матушка была темноволосой, как почти все местные, и янтарный убор очень ей шёл.

- Прекрасно выглядите, ваше величество, - сказала я, нетерпеливо переступая на месте. – Но зачем вы меня остановили? Там женихи понаехали, дайте хоть глянуть.

- Подожди, Мейла, - она поймала меня за руку, будто испугалась, что сейчас я, и правда, рвану смотреть женихов. – Ты что там натворила?

- Зачем? – спросила я, лихорадочно соображая, что именно стало известно из того, что я творила, как это стало известно моей матери, и каким образом придётся выкручиваться.

Первое и главное – в ответ на неприятный вопрос надо было задать глупый вопрос, это сбивало с толку. Я проверяла это опытным путем уже раз двести.

Вот и сейчас мой метод подействовал.

- В смысле – зачем? – матушка растерялась. – Куда – зачем?

- Мам, я пойду? Потом поговорим, - я указала большим пальцем через плечо в сторону зала, нечаянно затронула струны арфы, и они ответили мне серебристым полувздохом, точно так же, как ответила моя бедная матушка.

Она даже глаза закатила, но мой рукав не выпустила.

- Не притворяйся, пожалуйста, - сказала она уж строже. – Что ты там устроила? При встрече? Король Снёбьерн спрашивал о тебе!

Снёбьерн… Снежный медведь…

Значит, вот как его зовут.

Удивительно подходящее имя для короля. Недаром я сразу подумала о горе Снёхетте, когда его увидела. Снёхетта – снежный меховой плащ… Так похоже на Снежного медведя…

- Ты слышишь или нет? – затеребила меня мама. – Мейла! Это важные гости. Вас семеро. Ты не представляешь, как нам повезло с этим визитом. Зачем ты всё портишь? Сама не хочешь замуж, подумай о сёстрах!

- Погоди, мам, - я вернулась в реальный мир. – О чём ты? Что я испортила? И почему он спрашивал обо мне?

- Это я у тебя хотела спросить! – мама начала сердиться. – Сначала я подумала, что он спрашивал о Вилме, потому что говорил о девушке-блондинке, но Вилма была в золотой парче, а он упоминал платье из серебряной парчи.

- И… что ещё упоминал? – спросила я осторожно, снова прокручивая в памяти момент, когда впервые увидела короля из Утгарда, и он увидел меня.

- Спросил, кто эта девушка. И судя по виду, он вряд ли хотел видеть тебя женой кого-то из своих сыновей, - простодушно ответила матушка, а потом осеклась и погрозила пальцем: - Мейла! Прекрати меня дурачить! Признавайся, что ты там устроила?!

- Боюсь вас разочаровать, ваше величество, - ответила я, кланяясь ей с притворным смирением, - но совершенно ничего. Ничего не устроила. Просто стояла, просто смотрела. Немного помахивала рукой. Вот так, - и я тут же продемонстрировала, как приветствовала гостей – кокетливо улыбнулась в стену, отставила грациозно ногу и чуть раскрыла ладонь.

- Небеса святые, - простонала мама и подняла руки в молитвенном жесте. – От тебя никогда ничего толком не узнаешь, - она быстро поправила воротник моего платья, перекинула волосы с плеча на спину и отобрала арфу. – Постарайся вести себя достойно, как и полагается принцессе из Нурре-Ланна. Не заставляй нас с отцом краснеть за тебя.

- Когда это я вела себя иначе? – я надула губы совсем так, как делала Вилма, когда обижалась, но мама мне не поверила.

- Всё, иди! – она развернула меня и легко подтолкнула в спину.

Дважды просить было не нужно, и я бегом бросилась к той двери, за которой давно скрылись мои сёстры. Но открыв дверь и очутившись в маленьком тёмном коридоре, который вёл в главный зал из-за трона отца, я остановилась.

С чего бы королю Утгарда интересоваться именно мной? Когда рядом стоит ослепительная Вилма в золотом платье? Да и Аделина выглядит гораздо красивее меня. Тем более, она сегодня в красном, ей идёт этот цвет. Почему я?.. Короля потрясло, что я махала его сыновьям? Или у него личная неприязнь к арфам? Нет, ерунда какая-то.

Встряхнув головой, я сделала ещё несколько шагов, приподняла занавес, скрывавший выход в зал, и осторожно выглянула.

Мне были видны резная спинка трона и седая голова отца. Он как раз заканчивал торжественную речь и говорил что-то о вечной дружбе, доверии, мире и прочем, что обычно говорят воинственным соседям. Ещё я видела сестёр – они стояли ко мне спиной, справа от трона, рядком и по старшинству. Все в разноцветных платьях, как птички, а Вилма в золоте – как райская птичка.

Были видны и приезжие чужеземцы – оба принца и их папенька. Вот они-то стояли ко мне лицом, хотя смотрели вовсе не на меня.

Утгардцы, вроде бы, ничем не отличались от нас – те же люди и ростом и лицом, но отличие всё равно было. Что-то неуловимо чужое, что-то иное, опасное, но притягательное. Как полёт орла в небе – непонятно, страшно, но дух захватывает от такой красоты.

Король Снёбьерн слушал отца хмуро, а принцы, по-моему, вовсе не слушали, а ворон считали.

Да, принцы - красавцы. Тут не поспоришь. Высокие, широкоплечие, с чёрными, как вороново крыло, кудрями. Кто из них старший – не разобрать. Либо близнецы, либо погодки. А вот король…

Теперь я могла разглядеть его лучше, и поняла, что волосы у него были такими же чёрными, как у сыновей, просто надо лбом и от висков серебрились седые пряди, и от этого цвет волос казался стальным.

Вот точно – серая скала Снёхетта, засыпанная снегом…

Когда я смогла рассмотреть его поближе, сходство с наставником Вилфредом пропало. Стать у короля была почти юношеская, но взгляд совсем не юный. И между бровей пролегла глубокая морщинка, будто от горьких дум. Теперь можно было поверить, что когда-то мой отец пил с ним на брудершафт. Моему отцу в этом году исполнилось сорок пять лет, а королю Снёбьерну было… было… что-то около сорока, наверное.

И он спрашивал обо мне? А вдруг я понравилась кому-то из принцев?

Почему-то сейчас это предположение меня совсем не обрадовало. Там, на мостике, мы с сёстрами смеялись и гадали – кого выберут приезжие. А теперь мне не хотелось над этим смеяться. И эти принцы мне не нравились… То есть нравились, но не как женихи… Мальчишки какие-то. Один, вон, еле сдерживает ухмылку, хотя отец не говорит ничего смешного, а у второго скучающий взгляд. Наверное, при ближайшем рассмотрении мои сестрёнки ему не понравились. А вдруг он ждал меня?..

В это время я обнаружила, что кое-кто оказался слишком глазастым и заметил, как я выглядываю из потайной двери.

Возле короля Снёбьерна стоял карла – в половину человеческого роста, с широким крепким торсом и короткими кривыми ногами. Карла был в чёрном бархатном камзоле, правда, без золотой вышивки, а на голове красовался шутовской колпак – наполовину красный, наполовину синий, с которого спускалась кисточка с бубенчиком.

Шут не смотрел ни на моего отца, ни на моих сестёр, а смотрел в мою сторону. И как-то странно смотрел – без дурашливой усмешки, как полагалось бы шуту. Он прищурил левый глаз, а правый почти выкатил на лоб, будто углядел во мне что-то странное. У него было некрасивое, но не отталкивающее лицо. Пугающее – да, но не противное. Я вдруг заметила, какие жилистые и мощные у карлы руки. Широкие, словно лопаты, ладони, а пальцы вполне могли завязывать гвозди на бантик.

Странный шут. Такой же странный, как его хозяин.

- Мои дочери, - громко произнёс отец, и я встрепенулась. – Позвольте представить вам принцесс Нурре-Ланна.

Я торопливо выскочила из своего укрытия, на цыпочках пробежала за троном, а потом вышла чинно и медленно, сложив руки и опустив глаза. Матушка могла бы за меня порадоваться – это получилось очень достойно. Сёстры уже стояли плотным рядочком, и мне пришлось встать в самом конце шеренги, после Вилмы.

- Ты где была? – углом рта прошептала Вилма. – Почему опоздала? Папашенька вне себя!

- Мамашенька задержала, - ответила я так же, и тут заметила, что отец смотрит на нас почти свирепо.

Я тут же вскинула брови и незаметно указала ему на Вилму, давая понять, что это она меня отвлекла.

- Ах ты!.. – Вилма не осталась в долгу и пребольно ущипнула меня за бок.

Разумеется, мне пришлось ущипнуть её в ответ – исключительно в воспитательных целях. Ведь я, как старшая сестра, должна была учить младшую манерам. А щипаться на смотринах перед королём и принцами – это полное отсутствие манер. Вилма пискнула, и король Снёбьерн и принцы тут же обернулись на нас.

Это было невероятно и смешно, но воздух вокруг снова показался мне натянутым и звонким, как струны арфы. Глаза у короля Снёбьерна оказались синими. Не такими прозрачно-синими, как у Вилмы, а тёмно-синими, как ночное зимнее небо.

И ещё такими же холодными.

Я даже поёжилась, потому что от взгляда короля вполне можно было превратиться в сосульку.

Вот зачем смотреть так холодно и так пристально?..

Как и при въезде в замок, король Снёбьерн резко отвернулся, а я потупилась, изображая достойную дочь правителя Нурре-Ланна.

- Наследная принцесса Аделина, - объявил тем временем отец.

Аделина прошуршала алым платьем, вышла перед королём и принцами, изящно поклонилась и произнесла давно заученную фразу:

- Приветствуем вас в Нурре-Ланне, господа. Желаем вам счастья и благоденствия, и пусть в новогодье исполнятся все ваши добрые желания.

Один из принцев ответил что-то такое же красивое и витиеватое, и теперь стало понятно, что старший – именно он. Я не удержалась и украдкой взглянула на них. Несмотря на учтивые слова, старший принц откровенно скучал, а младший насмешливо кривил губы. Да и папаша их был им под стать – стоял столбом и смотрел в пол, будто Аделина старалась для ночных призраков.

- Принцесса Гисла, - назвал отец нашу вторую сестру, и Гисла – в бледно-жёлтых одеяниях, вышла вперёд и произнесла своё приветствие.

Там тоже было про счастье, про новогодье и что-то про радость встречи. Я попыталась припомнить своё приветствие, которое мы придумывали вместе с наставником Вилфредом, но, как назло, оно испарилось из моей головы до последнего словечка.

Видимо, отец это понял, и вместо меня вызвал Халлу, стоявшую третьей.

Потом наступила очередь Бирлы, потом Илвы, потом он вызвал Вилму, оставив меня напоследок. За это время можно было припомнить не только приветственную речь, но и всю Большую книгу заклинаний, но в определённый момент я и думать о них позабыла, потому что мне всё меньше и меньше нравилось то, что я наблюдала.

Когда после Вилмы отец представил гостям меня, младший принц вдруг совершенно неподобающе фыркнул.

Прямо лесной котик, а не принц. Фыркать он вздумал.

- Мы чем-то рассмешили вас, ваше высочество? – спросила я, выходя и останавливаясь перед гостями, и совершенно проигнорировав поклон.

Отец не успел меня остановить, вопрос был задан и требовал ответа. Старший принц посмотрел на брата неодобрительно, а что касается короля – он и вовсе стоял с непроницаемым лицом, будто ничто тут его не касалось.

Младший принц ничуть не растерялся и не смутился, но изобразил покаянное раскаяние и со смирением произнёс:

- Простите, принцесса, просто поперхнулся, - и он даже руками развёл, барашек невинный.

Вокруг сочувственно заахали, кто-то из слуг поднёс бедняжке бокал воды, но я этому молокососу ничуть не поверила. Глупая отговорка на глупое фырканье.

Не хотят они жениться, эти принцы.

И судя по кислой физиономии их папаши, он прекрасно об этом знает.

Тогда зачем приехали?

- Мейла, приветствие! – зашипел мне в спину отец.

Ах да, приветствие…

- Я рада видеть господина Снёбьерна и его сыновей в нашей стране, - произнесла я совсем не то, что мы с сёстрами заучивали наизусть на уроках этикета. – Надеюсь, что их пребывание здесь будет таким же безоблачным и приятным, как сегодняшний день.

В зале стало тихо. Только слышно было, как бешено завывает ветер, бросая в окна пригоршни снега.

Принцы переглянулись, а их папаша, наконец, ожил, и изобразил движение мысли на каменном лице.

- Сегодня метель, принцесса, - сказал он.

Голос у него был глубокий, звучный, очень приятный, и я совсем некстати подумала, что король Снёбьерн, должно быть, прекрасно поёт.

- Метель, Мейла! – снова зашипел позади меня отец.

- Простите, оговорилась, - произнесла я с улыбкой, глядя в синие глаза заморского короля. – Конечно же, хотела сказать - как вчерашний день. Вчера было так ясно и солнечно, и всё было так чудесно до вашего приезда.

Старший принц забормотал в ответ что-то привычно-учтивое, знакомое до оскомины, но я не слушала его, потому что синие глаза короля Снёбьерна вспыхнули, и я мысленно похвалила его величество короля Утгардского за догадливость.

- Вы так гостеприимны, принцесса, - сказал он, стоило его сыночку замолчать. – Очень благодарен вам за такой тёплый приём.

Слово "тёплый" он выделил особо.

- Всегда рады, ваша снежность, - ответила я, улыбнувшись ещё шире, и тут же исправилась: - Ой, простите, опять оговорилась! Конечно же – ваша милость, - вот тут я поклонилась и с достоинством отбыла в конец шеренги.

Всё, как положено принцессе из Нурре-Ланна, и пусть матушка попробует это оспорить.

Я встала рядом с Вилмой, очень довольная собой, а отец тем временем предлагал утгардцам отдохнуть с дороги в приготовленных для них покоях, чтобы вечером присутствовать на празднике в честь приезда дорогих гостей.

Принцы стояли важные, особенно младшенький, и так же важно благодарили отца, а вот король Снёбьерн…

Он был смертельно бледен, и теперь не оставалось никаких сомнений – смотрел он прямо на меня. Да так, словно я ненароком уничтожила всё его королевство с любимой собачкой в придачу.

Глава 3

- Ты совсем сдурел, Эйвинд? С чего начал хохотать на приёме?

Это спросил старший принц у младшего, пока они за обе щёки уплетали приготовленные Гислой медовые пряники, запивая их элем. Они уплетали и болтали всякий вздор, а я стояла за стеной, в потайном коридоре, и… нет, не подсматривала и не подслушивала. Просто должна же я была узнать, что за люди к нам приехали, да ещё собираются, вроде как, на нас жениться.

Приоткрыв «глазок», я заглянула в комнату, отведённую гостям, и увидела только принцев. Их папаша в поле моего зрения не попал. Либо замочился в ванне с дороги, либо устал и уже сладко похрапывал.

- Не бурчи, Эйнар, - младший принц вальяжно развалился в кресле, перебросив через подлокотник ногу, и вкусно зажевал очередной пряник. – Я и так еле сдержался, когда эти принцесски поплыли одна за другой. Не слишком-то их батюшка утруждал себя, подбирая для них имена, - тут он хохотнул, - Бирла, Мирла, Сирла… Имена одинаковые, и сами на одно лицо. Как их различить?

Старший принц тоже хмыкнул, а я мгновенно потеряла к нему все добрые чувства, если они и были.

Вот ведь поганцы. И по нашему отцу прошлись, и над нами насмехаются. У самих-то имена – тоже без разнообразия. Эйнар да Эйвинд. Их папашенька тоже не слишком мозги напрягал, называя отпрысков. Хотя… Эйнар – означает «много счастья», а Эйвинд – «счастливый ветер» или «неожиданно прилетевшее счастье». Так называют долгожданных, любимых детей. Значит, король Снёбьерн и его жена ждали этих мальчишек и радовались их рождению.

Интересно, а сёстры у принцев имеются? И где, в самом деле, их матушка? Если она такая же, как сыночки, невесткам придётся несладко. И свёкор не душка, и мужья – молокососы, и свекровь… Но я не знала, что там за королева. Вдруг, она – само совершенство? Детки-то получились красивые. Наверное, не только в отца.

Я подумала о королеве Утгарда, и вдруг стало грустно.

Странная штука – судьба. Говорят, её предрешают вещие норны – три ведьмы-великанши, которые сидят под ясенем и плетут вечную пряжу на трёх прялках. Пока нить тянется – на земле живёт человек. Нить оборвётся – и человек умирает. Начнётся новая нить – родится новый человек в нашем мире. И так – бесконечно, нить за нитью.

Норны потянули нить судьбы короля Утгарда гораздо раньше, чем мою. Мне в этом году исполнялось девятнадцать. Наверняка, я младше утгардских принцев. Поэтому жизнь короля норны свили с нитью жизни какой-то другой женщины. И я поняла, что отчаянно ей завидую. Король Снёбьерн странный, и ведёт себя странно. Но почему-то я чувствовала, знала, что быть с таким мужчиной – это как стоять на вершине горы Снёхетты, раскинув руки, как крылья. Неверный шаг – и сорвёшься, и сердце замирает от неимоверной высоты. Но зато ты выше всего мира, и над тобой – лишь орлы и солнце.

Нет, я никогда не бывала на вершине Снёхетты. Никто никогда не бывал на её вершине. Но человек умеет мечтать и представлять то, чего никогда не было, чего никогда не видел. Вот и я замечталась…

- Думаешь, отец и правда решил нас женить? – спросил Эйвинд, забирая пригоршню пряников с блюда и заталкивая в рот.

- Не знаю, - старший принц сразу помрачнел. – Я ему сказал, что не женюсь ни на ком, кроме Сольгерды, но он даже слушать не стал.

- И я бы не стал, - ответил Эйвинд с набитым ртом. – Сольгерде твоей только за прялкой сидеть. Ни ума, ни фигуры, да и лицо не очень. К тому же – босячка…

Договорить младший принц не успел, потому что старший налетел на него без предупреждения.

Одна секунда – и братишки молотили друг друга не по-детски, перевернув стол, опрокинув на пол блюдо с пряниками и кувшин с элем.

- Юные идиоты, - прошептала я, закрыла «глазок» и пошла по потайному коридору на ощупь, двигаясь в северное крыло, в комнаты отца, чтобы рассказать ему о женишках, которых впору поганой метлой гнать из Нурре-Ланна.

О потайных ходах в нашем замке знали только отец, наставник Вилфред и я. Причем, я узнала нечаянно, когда увидела, как отец и наставник выходят прямо из стены. С меня взяли тысячу клятв, что я никому не расскажу об тайне нашего замка, и я торжественно пообещала молчать. Но никто не брал с меня клятву, что нельзя ходить по потайным ходам. А раз нет клятвы, то никто не запретит мне – нет, не подслушивать! – вникать в государственные дела. И даже отец с наставником Вилфредом не посмеют меня упрекнуть. Потому что нельзя отдавать никого из моих сестёр этим остолопам из Утгарда.

То, что я никогда не стану женой никому из утгардских принцев, я уже знала. Благодарю сердечно, такого мужа мне не надо.

Вилфред…

Мне вспомнилась болтовня сестёр сегодня утром, когда встречали гостей. Я сказала, что всё вздор, но разве не замечала, как наставник смотрит на меня? Совсем иначе, чем смотрит на моих сестёр. И берет за руку, и называет по имени тоже иначе…

Вилфред?

Наверное, тут я впервые в жизни задумалась, кто он для меня.

Прежде всего – наставник в магии. Потом – друг. Потом – друг и советник отца. Потом… потом всё. Всё – и руна одал на этом![1]

Мне вспомнились голубые смеющиеся глаза Вилфреда, его весёлая улыбка, чёрные буйные кудри, широкие плечи и крепкие, умелые руки. Не удивительно, что Бирла краснеет всякий раз, когда видит его. Да все мои сестрёнки были по-своему влюблены в наставника. Какие ученицы не влюбляются в учителя? Но это всего лишь игры юности, развлечение от скуки… Девицам надо постоянно быть в кого-то влюблёнными. А я? Я, разве, не девица?..

Вспоминала Вилфреда, но в памяти вдруг появилось совсем другое – ослепительно-синее зимнее небо и гора Снёхетта, убелённая снегом. И орлы, которые единственные осмеливаются подняться на её вершину…

Я встряхнула головой, потому что Снёхетта, как и король Снёбьерн были тут совсем не ко времени. А причём, кстати, король Снёбьерн? Пусть забирает своих сынков и уматывает в свой Утгард, к своей идеальной королеве. Если она идеальная, конечно. В чём я уже сильно сомневалась. Если не смогла воспитать своих детей, то вряд ли там королева века. Какая-нибудь Сольгерда, которой только за прялкой сидеть.

Преодолев последний поворот, я уже хотела постучать в потайную дверь, просясь в комнату отца, но тут ясно расслышала своё имя.

Говорил отец, и он назвал меня по имени с таким удивлением, что я не решилась войти.

Навострив уши, я прижалась щекой к дверному косяку, чтобы лучше слышать.

- Ей девятнадцать будет в этом году, - растерянно произнёс отец. – Как раз на праздник Йоль, перед самым новогодьем.

- На Йоль… девятнадцать… - эхом повторил другой голос, и мне стало жарко, как у раскалённой печи, потому что это был голос короля Снёбьерна.

- Вам понравилась Мейла? – спросил отец тем временем. – Она прекрасная, добрая, скромная девочка, но вряд ли подойдёт в жёны кому-то из ваших сыновей.

- А в чем дело? – спросил король Снёбьерн, и теперь у меня пробежал по спине холодок.

Позабыв, что надо вести себя достойно, я нашарила на стене выступ, залезла на него, подтянулась на руках и осторожно заглянула в маленькое окошко под самым потолком, через которое была видна комната отца.

Отец стоял прямо напротив меня, смущенно потирая ладони, а в его любимом кресле возле камина сидел король Снёбьерн. Вообще-то, гостям полагалось вести себя скромнее, но, похоже, его величество король Утгарда позабыл, что он тут гость и вообразил себя хозяином.

Он опёрся на подлокотник и задумчиво потирал большим и указательным пальцем подбородок, глядя в огонь.

Стальные волосы текли серым шёлком от макушки ниже плеч, и я могла полюбоваться резким профилем короля Снёбьерна, и тем, как сурово он сжимает губы. Ну точно – Ваша Снежность. Будто сделан из снега и льда. Надо ему ещё корону из сосулек и отполированных еловых шишек.

- У Мейлы не такой сильный магический талант, как у сестёр, - объяснял тем временем отец, и говорил он почти виновато. – Она может что-то сделать, но это так, ерунда. Мелкие бытовые штучки. На серьёзную магию она не способна. А вот у младшей – отменный талант. И у Аделины неплохое владение гальдром, и у Бирлы… К тому же, Мейла уже просватана.

Я чуть не свалилась с уступа, потому что услышала такую новость впервые.

Просватана? Я?!.

- Вот как? – холодно осведомился Его Снежность.

- Мой советник просил её руки, и я дал согласие, - ответил отец, и я чуть не полезла головой в окошко, чтобы лучше видеть и слышать. – Вилфред Мангус. Возможно, вы слышали о нём.

- Никогда, - равнодушно бросил король Снёбьерн, думая явно о чём-то своём.

- Он дальний родственник тана с острова Фур, - продолжал отец, - очень умный и смелый парень. С десяти лет каждый год побеждал в состязании певцов гальдра. Он служит у меня уже почти двенадцать лет и заменил мне сына, которого небеса не пожелали подарить…

- У вас семь прекрасных дочерей, - сказал король Снёбьерн совершенно без сочувствия и даже не потрудившись придать словам утешительную интонацию.

- Семь дочерей, да, - отец усмехнулся. – Но дочь – это плод, который съедят другие. Это ветер, который сегодня овевает стены родительского дома, а завтра умчится по зову сердца в дальние края. Кому, как не вам, это знать?

- Да, - резко ответил Его Снежность, и словно ледком пахнуло от этого короткого, почти грубого ответа.

Значит, у господина Снежного Медведя была дочка? То есть, конечно же, не была, а есть. И дочка умчалась по зову сердца? Потому Его Снежность такой печальный? Упустил пташечку и теперь горюет?

- Вилфред живёт у нас, в Алабуре, уже много лет, - мягко повторил отец, - и не раз доказывал верность нашему королевству. Как только он появился, сразу стало ясно, что они с Мейлой созданы друг для друга. И я ничего не имею против такого союза. Женившись на Мейле, Вилфред останется здесь, будет советником моей старшей дочери, наследной принцессы Аделины, когда она примет правление и корону. Ей нужны будут верные и мудрые люди.

- Не боитесь, что зять вслед за вашей дочерью захочет и ваш трон? – король Снёбьерн поднялся из кресла и расправил плечи, будто сбрасывая тяжёлый груз.

- Если бы ему нужен был трон, он посватался бы к Аделине, - засмеялся отец. – Но он выбрал третью по старшинству. Признаться, я бы сам отдал корону ему и Мейле. С этой парочкой и инеистые великаны бы не сладили. А я бы доживал свой век, спокойный за будущее моей страны. Но Мейла – третья в очереди на престол, а Вилфред сказал, что готов поклясться на великом тинге, что ему не нужна власть, а нужна только Мейла.

- Даже не знаю, что сказать на это. То ли это очень благородно, то ли очень глупо, - проворчал Его Снежность.

Я презрительно скривилась, потому что, разумеется, это было благородно со стороны наставника. Но дело в том, что его благородство мне совсем не нужно… Созданы друг для друга… Надо же такое придумать! Хотя… да, мы были во многом похожи с наставником. Нам нравилось одно и то же – одни и те же песни, одна и та же еда, иногда мне казалось, что мы можем угадывать мысли друг друга. Но замуж за Вилфреда?..

- Оставим разговоры о вашем будущем зяте, - веско заговорил король Снёбьерн. – Что там с пропавшими девицами?

Вилфред и его тайное сватовство были тут же забыты, а я вся обратилась в слух. Какие ещё пропавшие девицы?

- В этом году опять трое, - отец сразу изменил тон, и теперь говорил точно так же, как король из Утгарда – резко и коротко. – Тело третьей нашли в прошлом месяце, его прибило к восточному побережью. Та же самая смерть – вены вскрыты, кровь сцежена. И ещё – срезаны волосы. До самого затылка.

Сцеженная кровь? Это что такое? Это не Илва рассказала очередную страшную сказку, а отец поверил?

Висеть на руках было неудобно, и я забралась повыше, умудрившись упереться коленом в карниз, другой ногой – в стену, а головой – в потолок. Конечно, испытание на достойность я сейчас великолепно провалила, но я должна была знать, что происходит в моём городе и в моём родном королевстве.

- Сами что об этом думаете, Бернард? – поинтересовался король Снёбьерн.

- По мне, так это колдовской ритуал, - ответил отец. – Но ради чего он, и кто его совершает, мы не можем узнать. Все пропавшие девицы не были знакомы между собой, жили на разных островах, пропали в разное время – это не связано с фазами луны или временами года. Насколько удалось узнать, и раньше девицы пропадали при подобных обстоятельствах, но нам не докладывали, потому что считали это местным делом. Если бы в этом году тело несчастной не выплыло в Лесном фьорде, мы бы так и находились в неведении. Поэтому я и хотел, чтобы вы приехали.

- Сколько всего девиц пропало?

- Вот список, - отец взял с каминной полки костяную табличку и передал Снёбьерну.

Тот некоторое время изучал её, а потом сказал:

- Да, скорее всего это колдовской ритуал. Сначала жертв было по одной в год, потом по две, потом по три, а в прошлом году - четыре. В этом вы нашли три тела…

- И есть девушка, которой удалось сбежать, - сказал отец, понизив голос. – Она рассказала, что за неё напал ворон. Гнался за ней до залива, ей пришлось прыгнуть с обрыва, она еле выплыла.

- Ворон?

- Девушка видела большую черную птицу и слышала карканье.

- Похоже на оборотня, - король Снёбьерн положил табличку на камин, скрестил руки на груди, подумал и сказал: - Мне нужны лодка и кормчий, который хорошо знает дорогу между островами. Я отправлюсь завтра на рассвете.

- Завтра? – удивился отец. – Но сегодня вечером праздник в вашу честь…

- Вот и отлично, - Его Снежность кивнул. – Скажем, что после праздника мне нездоровится.

- Хорошо, - ответил отец немного растерянно.

Тут в дверь постучали, и появилась моя матушка – уже без мантии, но по-прежнему в янтарной короне.

- Хватит секретничать, прошу к столу и гостя, и хозяина, - произнесла моя матушка так приветливо, что и лёд бы растаял.

Но мне некогда было любоваться, растает ли Его Снежность. Я поспешила удрать, потому что у моей мамы была удивительная способность чувствовать своих дочерей на расстоянии двадцати шагов. Не хотелось быть обнаруженной после всего, что я подслушала. Вернее, узнала, пытаясь вникнуть в государственные дела.

Отдышаться и поплевать на расцарапанные ладони я осмелилась только когда выбралась из потайного коридора.

Вот так день сюрпризов.

Сначала женихи, которые вовсе не женихи. Потом Вилфред, который уже, оказывается, жених. А потом ещё кровавые ритуалы чёрного колдовства в нашем королевстве. И оборотень! В Лесном фьорде!

Значит, вот какие письма повёз Вилфред к танам и бабуле.

Ладно, пусть везёт. Поговорить с ним насчёт сватовства за моей спиной всегда успеется. А вот король Снёбьерн ждать не станет. Он уплывёт завтра утром, на рассвете… Куда? Скорее всего, ловить оборотня. Ведь искуснее утгардцев никто не плетёт сети колдовства.

А он ещё и отчаянный храбрец. Решил действовать в одиночку. На пару с кормчим.

Я усмехнулась, вытерев ладони о своё парчовое платье.

Что ж, прекрасно. В таком случае, мы обязаны предоставить Его Снежности самого лучшего провожатого.

[1] Одал – последняя буква скандинавского рунического алфавита. Соответствует омеге – последней букве греческого алфавита. Мейла произносит что-то вроде перифраза пословиц «от альфы до омеги» и «на этом – точка».

Глава 4

Когда я пришла в нашу общую с сестрёнками спальню и, по совместительству, в гардеробную, там уже стоял дым столбом. Вернее, дым и пар. Дым шёл от жаровен, на которых калились металлические прутья для завивки локонов, а пар - от тазов и кувшинов с горячей водой. В этом чаде носились служанки, тащившие кто утюг, кто горячие влажные салфетки, кто пудру или румяна.

Три девицы в шесть рук укладывали Вилме волосы, перевивая их нитями жемчуга. Аделина стояла посреди комнаты на стуле - подшивали подол её платья, оказавшийся чуть-чуть длинноватым. Гисла пудрилась, пытаясь избавиться от яркого румянца на пухлых щёчках, Халла накладывала румяна на своё белоснежное бледное лицо. Илвы не было видно, а Бирла сидела возле зеркала, пока ей расчесывали волосы, и со снисходительной усмешкой наблюдала за царившим переполохом.

Она единственная заметила моё появление и махнула рукой. Я подошла к ней и заглянула в зеркало, высунувшись сбоку.

Зеркало показало привычную меня - со светлыми волосами, пушистыми надо лбом и у висков, с зеленовато-непонятными глазами и вечно обветренными губами. Всё было так же, как раньше, но что-то изменилось. И я не могла понять, из-за чего всё стало иным. Неужели, из-за приезда короля Снëбьерна? Но что такого особенного в его приезде? Разве что интерес ко мне?..

- Ваше высочество, надо сменить платье и уложить вам волосы, - служанка начала расстегивать крючки на моём корсаже.

Я позволила себя раздеть, нырнула в праздничное платье - ещё более роскошное, чем то, что надевала для встречи гостей из Утгарда, и уселась на скамейку возле Бирлы, пока меня расчесывали, бережно укладывая пряди волнами.

- Ты где пропала? - Аделина спрыгнула со стула и покружилась передо мной, хвастаясь платьем.

- Очень красиво, - похвалила я, но мысли мои витали очень далеко отсюда - где-то на восточном побережье, где нашли мёртвую девушку с обрезанными волосами.

- Когда корсаж чёрный, талия кажется тоньше, верно? - Аделина грациозно изогнулась, пытаясь поглядеть на себя через плечо.

- Талия кажется тонкой, когда она тонкая, - тут же хихикнула Вилма и вскочила, оттолкнув служанок, чтобы показать нам свою талию - такую тоненькую и ладную, что сразу хотелось взять её в кольцо пальцами, чтобы проверить, не обманывают ли глаза.

- Покажи-ка язык, - попросила я Вилму.

- А что такое? - забеспокоилась она и высунула язык.

- Когда высовываешь язык, талия становится тоньше на палец, - сказала я серьёзно. - Так и ходи, тебе очень идёт.

Аделина прыснула, Вилма спрятала язык и привычно надула губы.

- Ну тебя! - дёрнула она плечом и уселась на прежнее место, позволив служанкам продолжить свою работу по завивке её кудрей.

- Всего лишь посоветовала тебе, как лучше, - вздохнула я с притворным сожалением.

- Хороший совет, Вилма, воспользуйся! - Аделина засмеялась и сделала ещё один поворот по комнате, позволив платью лететь алым облаком. - Так где ты была, Мейла?

- Шпионила за гостями, - сердито отозвалась Вилма.

- Занималась государственными делами, - поправила я её.

- И что узнала, пока.. занималась делами? - Аделина перестала кружиться и остановилась, с любопытством глядя на меня.

Остальные сестры тоже принялись требовать от меня новостей, а я, обычно такая разговорчивая, сейчас молчала.

Не всё из того, что мне удалось услышать сегодня, надо знать моим сёстрам. Да и то, что им надо знать - стоит ли говорить перед предстоящим праздником? Глаза у них горят, они ждут сегодняшнего вечера, мечтают понравиться принцам, поразить всех красотой и нарядами, натанцеваться всласть... Могу ли я лишить их этого, сказав, что принцам мы абсолютно безразличны?

Но молчать слишком долго не стоило и я решила преподнести сёстрам самую безопасную новость.

- Говорят, у господина короля кроме двух сыновей есть ещё и доченька, - сказала я таинственно. - она влюбилась и сбежала из дома с любимым.

- Так вот почему он такой хмурый, бедняга! - догадалась жалостливая Гисла.

Я подтвердила, что король очень переживает, и сестры заахали на разные лады, обсуждая поступок принцессы из Утгарда.

Но тут раздался тонкий голосок Илвы:

- И вовсе не поэтому, - сказала она важно, появившись невесть откуда. - У него, вообще, нет дочери. А грустит он потому, что умерла его любимая жена. Она была родом из наших мест, с меловых скал острова Мë.

- Уймись, Илви! - Халла отмахнулась от неё. - А с кем сбежала принцесса, ты узнала, Мейла?

- Нет, до таких подробностей мы не дошли, - многозначительно покачала я головой. - Но давайте будем уважать чувства нашего гостя, и не станем слишком открыто выказывать принцам симпатию. Будем вести себя достойно, как полагается принцессам из Нурре-Ланна. Мы же добрые. Не надо заставлять короля Снëбьерна слишком сильно грустить, вспоминая легкомысленную дочку.

- У него нет дочери, - снова встряла Илва. - Он грустит по жене, она была принцессой с острова... - договорить она не успела, потому что Вилма попросту зажала ей рот.

- Что же ты не узнала главного, - упрекнула она меня и тут же мечтательно закатила глаза: - Как это всё романтично, девочки! Сбежать с любимым! Как в старинном романе! Если сестра такая отчаянная в любви, представляю, какие у неё братья!

- Не торопись с выводами, Вилли, - предостерегла я ее, потому что совсем не хотела, чтобы у сестёр появились надежды в отношении утгардских олухов. - Мы совсем их не знаем.

- Ну как же не знаем! - Вилма захлопала в ладоши. - Ведь всё они дети одного отца! Мы же тоже похожи друг на друга! Всё красивые, добрые, умные...

- Тебе волосы завить не успеют, - пресекли я её восторги, и Вилма, вспомнив о локонах, метнулась обратно в объятия служанок, вооружённым горячими металлическими прутами.

Постепенно все вернулись к своим прежним занятиям, и опять всё в комнате зашипело, закипело, и поднялись облака душистой пудры.

- Занималась государственными делами, значит? - уточнила Бирла, повернувшись ко мне, отчего служанкам пришлось обежать её стул, чтобы ловчее было орудовать гребнями. - Как узнаёт мама, что ты суешь нос, куда не следует...

- Не волнуйся, - успокоила я её, - мой нос всегда суется только куда следует. А мама ничего не узнает. Ты ведь ей не скажешь?

- Как будто кроме меня сказать некому, - буркнула Бирла.

- Только ты, моя дорогая сестрёнка, говоришь всём правду в лицо, - сказала я очень серьёзно. - Другие берегут нервы наших любимых родителей.

- А я, значит, не берегу?

- Увы, ты бережешь только собственную совесть, - удрученно вздохнула я.

Бирла бросила в меня пуховку от пудры, я легко увернулась, а вот служанка которая меня причесывала, оказалась не такой ловкой и выронила гребень, а когда кинулась его поднимать, нечаянно толкнула Халлу, и та рассыпала порошок кармина...

- Я разговаривала с королевским шутом, его зовут господин Олли, - очень громко прозвучал голос Илвы, - он всё рассказал мне об Утгарде. Почему вы мне не верите? Я говорю правду.

- Илва, милая, - протянула Аделина, примеряя жемчужное ожерелье в три ряда, - конечно, мы тебе верим. Верим, что ты сама веришь в то, что говоришь.

- Я правду говорю! - Илва поворачивалась то в одну сторону, то в другую. - Король Снëбьерн потому и приехал в наши края за невестой для своих сыновей, потому что его покойная жена была с острова Мë. Они познакомились совсем молодыми, и она сбежала с ним в его королевство, они очень любили друг друга, но она умерла, и король Снëбьерн до сих пор живёт её памятью, и так больше и не женился.

На её слова о не обратил никакого внимания, и только я, точно знавшая, что короля Снëбьерна привели в наши края вовсе не романтические чувства, невольно прислушалась.

- Илви, иди сюда, - позвала я сестру, и она подошла, глядя настороженно и серьёзно. - Ты с кем разговаривала? - спросила я. - С шутом?

- Да, - кивнула она. - Его зовут господин Олли.

- Он карлик? - задала я новый вопрос.

- Да, - теперь Илва посмотрела на меня удивлённо. - ты с ним тоже разговаривала?

- Он был на аудиенции у отца, вместе с королём и принцами, - сказала я.

- Разве? - Илва наморщила лоб. - Не помню...

- Просто ты смотрела на принцев, а не на тех, кто из сопровождал, - подсказала Бирла.

- Можно подумать, ты на кого-то другого смотрела, - не осталась в долгу Илва.

- Тише, не ссорьтесь перед праздником, - остановила я их, - от споров портится цвет лица.

Они обе сразу угомонились, а я продолжала расспрашивать Илву:

- Зачем ты заговорила с этим шутом? Мама разве не говорила, что принцессам нельзя заговаривать с незнакомцами?

- Но я с ним не заговаривала, - невозмутимо ответила Илва. - Он сам заговорил со мной.

- Прекрасное оправдание, - похвалила её Бирла, которая краем уха слушала нашу беседу.

- А вас, госпожа Говорю-только-правду, никто не спрашивает, - одернула я её и снова обратилась к Илве: - Он заговорил с тобой и сходу начал рассказывать, что его король живёт в любовном воздержании? Ваше высочество, вы не должны слушать подобные вульгарные речи. Вы должны были заткнуть ушки и бежать куда подальше.

- Не разговаривай со мной, как с ребёнком, - возмутилась Илва. - Ты всего на три года старше. А я уже совсем взрослая. И господин Олли не сразу начал говорить о короле Снëбьерне. Сначала он спросил меня о тебе.

- Как, и он тоже? - пробормотала я.

- Что? - не расслышала Илва.

- Говорю, что ты поступила очень легкомысленно, хоть и взрослая, - сказала я чётко и раздельно. - И почему, кстати, я заинтересовала королевского шута? Он решил на мне жениться?

Бирла расхохоталась, а Илва посмотрела с укором.

- Очень смешная шутка, - сказала она без тени улыбки. - Он спрашивал, действительно ли мы с тобою сестры.

- Странные расспросы, - я нахмурилась. - С чего бы?

- Что тут странного? - удивилась Илма. - У тебя светлые волосы, у меня тёмные...

- А родня ли вы с Вилмой, шут не спрашивал?

- Нет, - растерянно сказала Илма.

- А то, что папа у нас блондин, а мама - брюнетка, это ничего не значит? - не унималась я.

Илва замолчала, задумчиво наморщив лоб.

- Ты права, странные расспросы, - Бирла жестом попросила служанку оставить её, и та сразу отошла. - Давай-ка я сама расчешу тебе волосы, Мейла. А ты, Илва, или переодеваться, иначе опоздаешь к торжеству.

Когда Илва ушла, я сказала поймав в зеркале взгляд Бирлы:

- У тебя самой причёска не готова. Не боишься появиться перед гостями лохматой?

- Как будто кто-то будет на меня смотреть, - усмехнулась она. - Вилма правильно сказала, я только и умею, что говорить правду в глаза, а это никому не нравится.

- Ты же не просто так взялась меня причесывать? - я решила последовать её правилу и пойти напрямик, без намёков. - Хочешь посекретничать? И о чем же?

- Может, ты скажешь? - Бирла принялась расчёсывать меня, и хотя делала это не очень умело, дергая меня за прядки, я не позвала служанку обратно. - Что это за внимание к тебе со стороны короля и шута? - продолжала Бирла.

- Сама не верю, что это - любовь с первого взгляда, - призналась я.

- Ты точно ничего не натворила? - спросила сестра, подозрительно.

- Говоришь, как мама, - я подала ей шпильку, чтобы заколола боковые пряди.

- Наверное, потому что есть основания? - предположила Бирла, благополучно втыкая шпильку мне в голову.

Я вскрикнула и дёрнулась, но Бирла это ничуть не смутило.

- Сиди смирно, - приказала она и снова ткнула шпилькой.

На этот раз шпилька миновала мою голову и по самую головку утонула в волосах, а я с облегчением перевела дух.

- По-моему, красиво, - Бирла отступила на шаг, полюбовавшись своей работой.

- По-моему, у меня дырка в черепе, - пожаловалась я, почесывая ногтями висок.

- Руку убери, - посоветовала Бирла, - причёску испортишь. Так что происходит? Почему тобой так заинтересовались?

- Знаю об этом ещё меньше твоего. Может, я похожа на сбежавшую дочку короля Снë? - я как-то нечаянно сократила суровое имя утгардского короля, и оно сразу стало забавным и милым.

Снë... Снежок... Наверное, так могли звать его родители, когда он был маленький. Хотя, он с детства, скорее всего, был чёрный, как уголёк. Такого со снегом не сравнить.

- Откуда ты, вообще, узнала про его дочку? - спросила сестра.

- От отца, - уклончиво ответила я, даже не солгав.

Ведь я и в самом деле услышала об этом от папы. А при каких обстоятельствах - даже Бирлы это не касалось, пусть я любила её немного больше остальных сестёр.

- Почему мне кажется, что ты что-то задумала, Мейла? - она поймала меня за руку, пытливо заглядывая в глаза.

- Потому что это правда, - я посмотрела на неё честно-честно. - Хочу поднести рог с медовой брагой его снежному величеству и прочитать ему хвалебные стихи. Хорошая идея, правда?

- Хорошая, - согласилась Бирла. - Только не скажи опять: всё у нас было прекрасно до вашего приезда, чего и вам желаю.

Я не сдержала усмешки. Всегда приятно, что твою шутку оценили.

- Думаешь, это смешно? – спросила Бирла.

- По мне, так даже остроумно, - быстро ответила я. – Но в этот раз шутить не следует, ты права. Хорошего – помаленьку.

- Хорошего! – хмыкнула она.

Я поднялась со скамейки и принялась бродить по комнате между сестрёнок и их служанок. В движении мне всегда думалось лучше, вот я и слонялась туда-сюда, натыкаясь на служанок, заглядывая в шкатулки к сёстрам, а сама думала о короле Снёбьерне.

Как он собирается искать колдуна, который убивает девиц? И что это за магия, где нужны кровь и волосы? И для чего она?

Гальдр – искусство колдовских заклинаний. Кто хочет овладеть им, должен тренировать память и язык, чтобы выучить древние песнопения и произносить их наизусть, с чувством, чётко и внятно. Должны быть внутреннее сосредоточение, твёрдое сердце и… дар богов. Всё, больше ничего не требовалось. Ни чужой крови, ни волос. То есть источником магии был сам маг. И силы он черпал только свои, но никак не чужие. Как можно воспользоваться чужим силами? Это всё равно что отрубить кому-то ногу и попытаться себе прирастить – жестоко, глупо и совершенно бессмысленно.

Конечно, в сказках рассказывали про злющих инеистых великанов, которые знали совсем другую магию – чёрную, кровавую и потому запретную, но та магия умерла вместе с великанами. Никто уже и не помнит, что там было за колдовство, у этих великанов.

А если не все великаны погибли в войне с богами? Вдруг кто-то выжил и прячется на земле, продолжая своё чёрное дело?

Но я тут же оставила эти сказки Илве. Ага, прячутся. В Утгарде, в Железном лесу. И пасутся там, как овцы, под присмотром короля Снё. Один великан сбежал из загона, и теперь Его Снежность примчался ловить заблудшую овцу. Или барана.

Глава 5

- Ты и в самом деле поднесёшь ему рог? – спросила Бирла, вместе со мной глядя на короля Снёбьерна, который сидел рядом с отцом во главе стола, как и положено почётному гостю.

Принцы сидели по левую руку от нашего отца, ели и пили за троих, и то и дело гоняли слуг к музыкантам, требуя играть повеселее.

- Надо же проявить вежливость, мы же принимающая сторона, - пожала я плечами и заметила: – Женишки-то на невест и не смотрят.

- М-да, - задумчиво согласилась Бирла.

Зато мои сестрёнки, сидевшие напротив принцев, всячески старались привлечь их внимание – жеманились и смеялись, скромно опускали глаза и задорно глядели из-под ресниц. Жаль только, что на гостей ни один приём женского очарования не действовал.

Наши места с Бирлой сейчас пустовали. Мы с ней почти одновременно дёрнули из-за стола и совершенно случайно столкнулись возле бочонков с пивом, элем, мёдом и вином, которые стояли вдоль дальней стены. Ну, возможно, случайности здесь были ни при чём, и Бирла просто взялась следить за мной из природного милосердия или по настоянию мамочки, которая сидела на противоположном конце стола и то посматривала в сторону гостей, то искала взглядом меня и Бирлу. Боюсь, мы обе доставляли ей одинаковое беспокойство, пусть и по разным поводам.

Поймав за рукав пробегавшую служанку, я указала на бочку с медовой брагой и на самый большой рог для питья, окованный серебром, висевший на серебряной цепи. Я не сомневалась, что в середине пира матушка собиралась подать этот рог почётному гостю, но решила опередить её.

Когда служанка сняла рог со стены, матушка встрепенулась, но я с улыбкой помахала ей рукой, успокаивая. Успокоилась она или нет, но продолжала следить за мной взглядом, хотя и не бросилась выяснять, что я задумала.

Рог был наполнен напитком, я взяла его двумя руками и пошла во главу стола, стараясь ступать ровно, чтобы не расплескать напиток. До этого я никогда не подавала рог, но видела, как это делала мама и путешествующие скальды, поэтому чувствовала себя весьма уверенно.

В зале было шумно, но по мере того, как я подходила, становилось тише. Даже принцы замолчали, с интересом глядя на меня, а сестрёнки, наоборот, завертелись ужами.

Наверное, все ожидали, что я поднесу напиток кому-то из принцев, но я прошла мимо них, мило улыбнувшись, и остановилась возле отца, поклонившись ему, а потом повернулась к королю Снёбьерну, смело посмотрев на него.

Он тоже смотрел на меня, и сейчас я не видела ничего странного в его глазах и выражении лица. Он просто ждал, как и полагается гостю, которому полагаются определённые почести.

- Подношение мёда королю Снёбьерну, - произнесла я нараспев. – Говорить стихи хочет Мейла, дочь короля Бернарда.

Обычно разрешение говорить давал отец, которому, собственно, и подносили мёд, но в этот раз напиток предназначался гостю, ему и следовало отвечать.

Король Снёбьерн помедлил, а потом сказал:

- Пусть говорит.

Теперь я поклонилась ему, благодаря за разрешение, и прочитала такие стихи:

- Ясень седой,

Славный герой

Снежный медведь,

Мне разреши

От всей души

Песню пропеть.

Славу твою

Я пропою -

Боги услышат.

Песня звучит,

Песня летит

Выше и выше.

Средь наших людей

Сто тополей,

Нет их смелее.

Но ясень – один,

Ты, господин,

Ты всех храбрее.

- Ладно и складно, - похвалил отец и первым захлопал в ладоши, а его поддержали остальные.

Особенно старались принцы из Утгарда. Принц Эйвинд даже взвыл волком, показывая, как доволен похвалой отцу.

Даже мои сестрички захлопали, хотя у Вилмы было довольно кислое лицо.

Я тоже была довольна, что прочитала стихи чётким речитативом, нигде не сбилась, нигде не споткнулась, да и песенка получилась неплохой, что уж скромничать. Наставник Вилфред был бы мною доволен.

Не заклинание гальдра, конечно, но у нас же тут не состязание в колдовском мастерстве.

Король Снёбьерн тоже соизволил похлопать, принимая песню и протянутый мною рог.

Он был осушен на одном дыхании, и это вызвало вторую волну восторга. Служанка подбежала забрать рог, а я тут же зачитала новые стихи, стараясь говорить громче, чем хлопали гости:

- Песня гостю по нраву,

Награду просить право

У девы-поэта есть.

Пусть же гость не скупится,

Удачею поделиться

Требует честь.

Как серебром покрыта,

Как лунным светом залита

Снёхетта гора,

Так тот отказать не может

Кто сам по себе дороже

И золота, и серебра.

- Прекрасно сказано, Мейла! – похвалил меня отец.

Но я ждала, что ответит тот, кто у нас был «дороже и золота, и серебра», и в ожидании ответа изо всех сил старалась смотреть как можно наивнее и милее.

Неподвижное лицо короля Снё можно было сравнить с куском льда.

Интересно, улыбается ли он когда-нибудь? Отец говорил, что в юности Его Снежность был тем ещё весельчаком. Куда же он девался, тот хохотун Снё, с которым мой папаша пил на брудершафт?

- Какую награду хочет принцесса Мейла? – спросил его величество король Снёбьерн. – Серебром или золотом?

Тут мне следовало скромно отказаться и от золота, и от серебра, и получить в дар то, что сам гость посчитает нужным. Отец ободряюще кивнул мне, чтобы я действовала дальше. Он был очень мною доволен, мой папочка. Ну да, если считает, что я смогу противостоять даже инеистым великанам, что значит спеть нужную песенку на пиру?

- Благодарю, король, но мне не нужно ни серебра, ни золота, ни парчовых тканей, - ответила я учтиво. – Осмелюсь просить у вас одно желание, если вы осмелитесь на такой дар.

Отец удержал на лице улыбку, но из довольной она мгновенно превратилась в натянутую, а спиной я чувствовала взгляд матери, и он прожигал меня до костей.

В зале снова стало тихо, но король Снёбьерн спокойно смотрел на меня, а я – изображая милашку-принцессу – смотрела на него.

- И что у вас за желание, принцесса Мейла? – спросил он, наконец.

- Я ещё не придумала, ваше величество, - ответила я и похлопала глазами, как Вилма, когда выпрашивала сладости. – Когда придумаю, то сразу вам скажу.

Стало ещё тише, хотя это казалось невозможным. И в той тишине принц Эйвинд, который только что поднёс к губам бокал, громко фыркнул, забрызгав вином брата. Тот без особых нежностей пихнул младшего принца в плечо и сердито принялся стряхивать алые капли с камзола.

Король Снёбьерн остался таким же невозмутимым. Он медленно кивнул и сказал:

- Хорошо, я буду ждать.

- Благодарю вас, - я улыбнулась ещё милее, поклонилась ему ещё раз, поклонилась отцу, и почти вприпрыжку отправилась на своё место.

Гости и придворные постепенно ожили, речи и музыка возобновились, и вскоре никто не смотрел на меня. Кроме матушки, разумеется.

Конечно же, сразу рядом со мной в кресло шлёпнулась Бирла.

- И что это мы сейчас наблюдали? – зашептала она. – Мейла, ты не спятила, случайно?

- С чего бы? – я положила себе на тарелку куриную ножку и тушёных овощей.

Важное дело было сделано, и следовало хорошо подкрепиться.

- Ты только что выторговала у короля из Утгарда желание и ничего не попросила?

- Да не знаю, что просить! – изобразил я растерянную невинность. - Но это полезная вещь на будущее, знаешь ли. Надо обрастать государственными связями. Политика – штука тонкая.

- Так это ради государственных связей? – не поверила Бирла.

- И только ради них, - заверила я её. – Не понимаю, почему ты так переполошилась.

- Не только я, - ответила она мне в тон. – Матушка тоже переволновалась. И кажется, очень хочет с тобой поговорить.

- Сейчас у неё нет времени для разговоров, - я взяла себе ещё курицы. – Завтра поговорим.

- Ну, смотри, - покачала Бирла головой.

Я и смотрела. И видела гораздо больше, чем мои сестрички, которые, как только закончился праздничный пир, помчались танцевать, чтобы произвести впечатление на принцев.

А уж ногами принцессы вертеть умели.

Особенно старались Вилма и Халла. Они устроили такой дикий перепляс, что зрители чуть под потолок не прыгали, а уж ладоши себе отбили точно на ближайшие две недели.

Но я наблюдала только за отцом и королём Снёбьерном, которые в веселии не участвовали, а тихо переговаривались, сидя во главе стола.

Я видела, как к отцу подошёл Храфн, один из лучших кормщиков на побережье, и учтиво поклонился. Его Снежность кивнул ему, и они о чём-то довольно долго беседовали.

Когда беседа закончилась, и Храфн отправился вон, я уже поджидала его за дверями зала.

- О чём ты говорил с королём из Утгарда? – спросила я, когда кормщик прошёл мимо, не заметив меня.

- Принцесса! – он так и подскочил. – Разве можно пугать людей из-за угла?!

- Отвечай по делу, - потребовала я. – Он тебя нанял?

- Прошу прощения, но это - государственная тайна, - важно сказал Храфн.

- А я – государственная принцесса и доверенное лицо его величеств, - сказала я ему в тон. – Поэтому, говори.

- Если всё так, то сами у них и спросите, - схитрил кормщик, попытавшись уйти, но я его не пустила, ухватив за рукав.

- И сколько тебе заплатили, чтобы ты завтра прокатил короля Снёбьерна на лодочке? – насмешливо спросила я.

Он взглянул на меня искоса, но вырываться перестал.

- Храфничек, я заплачу тебе ещё столько же, - начала я вкрадчиво, - но завтра вместе с королём должна поплыть я.

- Вы?! Нет, ни за что, - замотал он лохматой головой. – Хоть режьте, но на такое я не пойду. Ваш папаша когда узнаёт, такое мне устроит...

- Удвою оплату, Храфник, - продолжала я вкрадчиво, - а мой отец ни о чём и знать не будет. Ему скажут, что мне нездоровится, тут гости, жениховский переполох и всё такое... Улизну под шумок на три дня - никто и не заметит.

- Как же! – скривился он. – За три дня вас даже слепой узнает, а не то что король Снёбьерн. Он скажет вашему папаше, и кормить мне рыб в ту же ночь.

- Не наговаривай на отца, не такой он жестокий злюка, а деньги тебе нужны, - искушала я, - они всем нужны. Представь, какие паруса ты поставишь на своего «Тюленя» - шёлковые!

- Мне и эти хороши, - мрачно проворчал он, но я видела, что заколебался.

- К тому же, король Снёбьерн ничего не скажет, - напевала я, поглаживая кормщика по плечам. – Иначе ему придётся утопить свою королеву, чтобы жениться на мне, а топить королев – занятие опасное, скажу честно.

- Так у него нет королевы, - неожиданно выдал Храфн. – Она давно умерла.

- Погоди, - я мигом затащила его в угол потемнее. – Король из Утгарда – вдовец?

- Уже двадцать лет как, - подтвердил кормщик. – А вы не знали? Его жена была принцессой с острова Мё. Он похитил её, убил её брата, она умерла у него в плену, а король Мё умер от горя.

- Че-го? – я попыталась осмыслить то, что услышала. – Это тебе какой сказочник рассказал?

Можно было подозревать Илву, но от неё я слышала совсем другую сказку. Не страшную, а романтическую.

- Думаете, что я вру? – оскорбился Храфн. – Вы знаете меня столько лет, принцесса, и хоть раз я вам соврал?

- На острове Мё нет короля, - напомнила я ему. – Там живёт моя бабуля.

- Ну да, живёт. С тех пор, как король Малс умер. Наследников-то у него не осталось. Сына убили, дочь похитили…

- Снёбьерн убил и похитил? - уточнила я.

- Он, - кивнул кормщик.

- И ты везёшь этого страшного похитителя и убийцу? Не боишься, что он тебя по дороге вместо солонины съест?

- Э-э, не пытайтесь меня запугать, принцесса, - Храфн даже погрозил мне пальцем. – Мне платят за то, чтобы я провёз его по Лебединому пути между островов. А что там было в прошлом – меня не касается. Ваш батюшка тоже об этом позабыл. И правильно сделал. И вам бы позабыть кое о чём, а вспомнить, что вы – принцесса.

- Надо же, как заговорил, - протянула я. – Если я принцесса, то изволь подчиняться. Или завтра найдёшь своего «Тюленя» с дыркой в днище.

- Вы не посмеете! – завопил Храфн.

- Хочешь проверить? – холодно улыбнулась я. – Или хочешь получить втрое больше и ждать на берегу?

Несколько секунд я наблюдала, как боролись в нём страх и жадность, но потом жадность победила.

- Вот только потому, что я знаю, как вы плаваете, принцесса, - сказал он.

- Верное решение, - похвалила я его, мы пожали друг другу руки, и Храфн отбыл, сообщив мне место, где должен завтра ждать короля Снёбьерна, и получив в качестве залога ту самую шпильку, которую Бирла перед праздником воткнула мне сначала в голову, а потом в волосы.

Храфн ушёл, но я не спешила возвращаться на праздник, хотя там, судя по шуму, веселье было в самом разгаре. Я стояла, прижавшись спиной к стене, и пыталась сопоставить то, что подслушала в комнате отца, услышала от Илвы, а сейчас – от Храфна. И чему верить?

- …вы думаете? – услышала я незнакомый мужской голос – взволнованный и хриплый.

- Я уверен, - ответил другой мужской голос, который я сразу узнала.

Король Снёбьерн. Его Снежность.

Топает по коридору с кем-то.

То ли романтический герой, то ли страшный злодей. И кто – попробуй угадай.

- Она поднесла вам медовый напиток…

Я вздрогнула и невольно прислушалась.

- Как будто она первая, - произнёс Его Снежность холодно. – Не стоит о ней говорить. И Эйнару с Эйвиндом она точно не понравилась.

Опомнившись, я совсем вжалась в стену, постаравшись полностью оказаться в тени, и они прошли мимо, не заметив меня – король Снёбьерн и карла в черном камзоле. Королевский шут. Как там его? Господин Олли. Ну и имя. Похоже на детскую считалку. Олли-молли-гу. Несмешной какой-то из него шут. И что значит – не стоит говорить? Это обо мне не стоит? Как будто такое уж счастье понравиться его избалованным сынкам! Это они мне ничуть не понравились. Вместе с их папочкой. И плевать на синие глаза.

Глава 6

Всё же, слова Храфна о событиях на острове Мё заставляли задуматься.

Остров Мё был одним из самых больших островов Лесного фьорда, и самый красивый, пожалуй. Я как наяву увидела белые меловые скалы, которые отражались в воде светлыми пятнами. От этого кажется, что остров светится своим собственным мягким жемчужным светом. А зеленоватые волны, омывающие остров, кажутся отражением зелёных лесов на вершинах скал.

Честно говоря, я и понятия не имела, что когда-то на острове Мё было королевство, и что там правил какой-то король Малс. Сколько я себя помнила, на этом острове всегда заправляла моя бабуля - в качестве наместницы короля, моего отца. И уж тем более я знать не знала, что покойная жена короля Снёбьерна была из наших мест.

Я вернулась на праздник, размышляя об этом, и заметила матушку, только когда она схватила меня за руку.

- Мейла! Ты решила меня в могилу отправить раньше времени? – сердито зашептала она, обнимая меня за талию и приглаживая мне распушившиеся волосы.

При этом матушка ещё умудрялась приветливо улыбаться, чтобы никто не заподозрил серьёзного разговора.

- Ты о чём? – я даже забыла о своей обычной манере отвечать на опасные вопросы дурацким вопросом.

- Почему не сказала, что хочешь поднести рог королю Снёбьерну? – зашептала она ещё более сердито. – Я чуть от страха не умерла!

- Мам, - странное дело, но мне даже не хотелось дурачиться в это момент. – Разве когда-то я сделала что-то, из-за чего тебе сегодня стоило бояться подношения рога?

- Нет, - она чуть смутилась, но тут же зашептала ещё яростнее: - Но можно было сказать, что задумала! Я боялась, ты опять выкинешь какую-нибудь шуточку и обидишь гостя!

- Ой, кого я когда обижала?..

- Ты сказала тану Рагнару, что он неудачник!

- Никогда такого не говорила! – запротестовала я.

- Неужели? – скептически спросила матушка. – А мне прекрасно помнится, что ты сказала, что всё, к чему прикасаются его замечательные руки, живёт замечательно недолго.

- Это почти комплимент… Ведь никто не спорит, что руки у него замечательные – он делает такие забавные маленькие ветряные мельницы… А то, что рухнул мост, который он обещал построить за год…

- Мейла! – строго одёрнула она меня. – Ты – моя дочь, и я знаю тебя лучше всех. Поэтому отвечай, что ты задумала просить у короля Снёбьерна?

- Да мало ли, что придётся попросить, - пожала я плечами. – Жизнь длинная и непредсказуемая. Считай это желание долгосрочным политическим вложением. Вдруг через пару лет на нас нападут инеистые великаны? И тогда мы такие: король Снёбьерн, а помните, Мейла прочитала вам хвалебные стишки, и вы пообещали ей желание? Будьте любезны, помогитя-я-я….

- Когда ты перестанешь дурачиться! – вспылила мама и отпустила меня. – Ладно, поверю тебе. Но если узнаю, что ты что-то задумала…

- А тебе известно, что король Снёбьерн был женат на дочери короля Малса с острова Мё? – быстро спросила я.

- Известно, - ответила мама, чуть помедлив.

- А что там случилось? Кто с кем сбежал, и кто кого похитил? – тут же напустилась я на неё. – И что случилось с королём Малсом, если власть получила бабушка?

- Откуда я знаю? – мама пожала плечами. – Я тогда только-только стала женой твоего отца, приехала издалека, даже языка ещё не выучила. Аделина родилась, мне было не до политики. А почему ты интересуешься?

- Странно, что вы, ваше величество, не интересуетесь этим, - сказала я наставительно.

- У королевы другие обязанности, - она немного раздраженно дёрнула плечом. – Хочешь всё знать – спроси у своего отца. И не дёргай больше кота за усы, мышка. И не заставляй переживать свою бедную маму! – она поцеловала меня в лоб и отправилась на своё место за столом, чтобы и дальше исполнять роль радушной хозяйки.

Оглядевшись, я обнаружила, что мои сестрёнки почти в полном составе восхищенно хлопали принцам из Утгарда, которые тоже решили поплясать, и для этого разулись и весело перебрасывали сапоги друг другу и подкидывали их высоко в воздух. Один из сапогов плюхнулся прямо на голову одной из придворных дам, но та не посмела обидеться, а мои сестрёнки захлопали ещё восторженнее и засмеялись ещё сердечнее. По моему мнению, принцам полагались не восторги, а хорошая трёпка. Их папочка явно многое упустил в воспитании наследников.

Мой папочка сейчас сидел один и благодушно наблюдал за забавами гостей. К нему-то я и отправилась, прихватив по дороге кувшин с элем.

- Пап, что скучаешь? – я сразу налила отцу эля в бокал и уселась рядом, придвинув опустевшее кресло Его Снежности. – Куда это исчез твой почётный гость?

- Говорит, надо отдохнуть. Вино у нас слишком крепкое, - ответил отец, поболтал бокалом и заметил: - Вообще-то, там было именно оно.

- Оно?

- Там было вино, - отец отставил бокал. – Не стоило разбавлять его элем.

- А, прости, - сказала я без малейшего раскаяния. – Значит, королю Снёбьерну стало плохо, а его мальчики веселятся?

- Пусть веселятся, - отец улыбнулся, поглядев, как лихо пляшут босые принцы. – Когда-то и мы с их отцом так же чудили.

- Кстати, про дела прошлые, - перешла я к главному. – Что там за история с женитьбой на принцессе с острова Мё? Болтают, что наш дорогой гость её похитил, прибил её братишку, а король Малс умер от горя. Надеюсь, мы не приложили к этому руку, чтобы захватить власть на острове?

- Что за нелепицы? – хмыкнул отец. – Где ты слышала этот бред?

- Неважно, где слышала. Важно – есть ли в этом бреде хоть толика правды.

- Да нет в этом никакой правды, - отец взял другой бокал и налил себе вина. – Никто не похищал принцессу, она сама влюбилась в Снёбьерна и сбежала с ним.

- Вот это похоже на реальность, - согласилась я. – Его Снежность производит впечатление. Ему не составит труда обаять девицу. А тогда ведь он ещё и помоложе был. А что с братом принцессы?

- Не было у неё никакого брата. Она была единственной дочерью Малса, а сам Малс был не из тех, кто умирает от горя. Скорее бы он умер от ярости. Но умер он на охоте – упал и расшибся. Несчастный случай, такое бывает. Наследников у него не было, дочь к тому времени умерла, Снёбьерн отказался от права на остров, поэтому я поставил там наместницей мать, вашу бабушку. Теперь всё понятно?

- А отчего умерла принцесса?

- Упала с обрыва, - ответил отец. – Снёбьерн до сих пор ей верен, между прочим. Не женился больше. Подумай об этом. Если таков отец, то каковы сыновья?

- Точно, сынишки и папа – один в один, - поддакнула я, в то время как утгардские принцы затеяли новое веселье – разделись до рубашек, бросив камзолы на руки придворным дамам, и устроили состязание, кто кого перестоит на голове.

- Молодость, - снисходительно хмыкнул отец. – Но я буду рад, если кто-то из твоих сестёр очарует этих оболтусов. Сдается мне, им просто не хватает внимания. Бирла или Аделина точно сумеют привить им хорошие манеры.

Я сразу отметила про себя, что мне очаровывать оболтусов не предложили. Ну да, там же наставник подсуетился. Но сейчас кое-что интересовало меня больше, чем заочное сватовство.

- А сестер у этих юных героев нет? – спросила я.

- Нет, у Снёбьерна только двое сыновей, - тут отец вздохнул, и я в который раз пожалела, что не родилась мужчиной. - А ты молодец, Мейла, - похвалил папаша тем временем. - Интересуешься семейством, с которым мы можем породниться. Остальные девчонки не спросили даже, как добираться в Утгард.

- И как же туда добираться?

- Можно сушей через Даларну. Это дольше, около трех недель. Можно морем – так быстрее, всего семь дней, но и опаснее. Надо хорошо знать путь по звёздам, чтобы не заблудиться в открытом море.

- Ничего себе. Не рядышком, - согласилась я. – А как приехали наши гости?

- По суше, - сказал отец и выпил сразу полбокала вина. – Снёбьерн не любит море. Отстал от жизни, я считаю. За морем – будущее.

- Согласна, - тут же закивала я. – Поэтому ты, папочка, и наладил морское сообщение. Ты же всегда смотришь в будущее.

- А ты всегда знаешь, что сказать, - отец расхохотался и потрепал меня по голове. – Между прочим, с желанием ты отлично придумала. Хоть я и струхнул немного. От тебя ведь всего можно ожидать.

- Ну что ты, - успокоила я его. – Даже если я задумаю что-нибудь непотребное, ты меня в два счёта раскусишь.

- Это точно, - он сгрёб меня в охапку и от души расцеловал. – Но всё-таки Вилфред знает тебя лучше меня. Мне кажется, норны свили ваши с ним пути с самого начала. Знаешь, две ниточки – твою жизнь и его. Твоя золотая, его серебряная. Он уже говорил с тобой о свадьбе?

- Пап, надо кое-что прояснить… - начала я, но тут принц Эйвинд, одержавший победу над братом в стоянии на голове, испустил боевой клич, вскочил на ноги, а потом – на стол, и заскакал там, как горный козёл, переворачивая блюда и опрокидывая бокалы и чаши.

- Похоже, надо его немного угомонить, - отец подмигнул мне и вылез из-за стола, твёрдой походкой отправившись усмирять «дорогого» гостя.

Я только покачала головой, глядя на эти выходки. Что бы там ни говорил мой папочка, дело было не в молодости. Дело было в дурости. И лекарство от этого было только одно – вожжами да по голому заду.

Больше с отцом мне поговорить не удалось, но я всё равно мысленно обозвала Храфна старым сплетником. Хотя, сплетни редко рождаются из ничего. Вот и я постаралась – придумала на голом месте сказку про несуществующую дочку короля Снёбьерна. А речь, получается, была не о дочке, а о его жене. Ну и принцесса с острова Мё! Сбежала в закат с любимым, бросив своё королевство. Безответственная особа. Ясно, почему она мне сразу не понравилась, даже заочно. И ясно, в кого пошли такие сумасбродные детки.

В эту ночь мои сестрёнки долго не могли уснуть – всё обсуждали принцев, спорили, на кого гости больше смотрели, мечтали и строили планы. Спать болтовня мешала, но я не могла уснуть не только из-за их болтовни. Думать надо было о несчастных жертвах неизвестного колдуна, а я думала о короле Снёбьерне, который столько лет хранит верность давно ушедшей подруге. Бывает ли на свете такая верность? Врут, наверное. Поди, у короля в его королевстве куча наложниц и ещё по паре девиц в каждой деревне.

Сёстры угомонились только со вторыми петухами, и едва стало тихо, я села в постели, осторожно спустила ноги на пол и встала, стараясь никого не разбудить. Вернее, одного человека я всё-таки разбудила. Но сделала это с умыслом. Я потрясла Бирлу за плечо, и она нехотя открыла глаза.

- Который час? – пробормотала она, зевая.

- Слушай, красотка, - зашептала я ей на ухо, - я тут решила прокатиться до нашей бабули за приворотным зельем для принцев. Постараюсь вернуться побыстрее, так что не теряйте.

- Хорошо, - сонно пробормотала она. – Только зачем приворот?..

- Спи сладко, - я подоткнула ей одеяло, - на тебя тоже прихвачу. Любисток, шалфей, белый мох….

- Белый мох… - пролепетала Бирла и тут же засопела.

- И белый, белый, белый мох, - пропела я на манер колыбельной, подхватила дорожные сапоги и выскользнула из комнаты.

После шумного праздника в замке было тихо, как в зимнем лесу. Даже слуги позволили себе отдых, и в кухне, которая просыпалась раньше всех, ещё не гремели котелки, не ревело пламя в печах, и суровые повара не покрикивали на поварят.

Я прошла через эту пустую кухню прямиком в кладовую и загрузила в корзину вяленый окорок, три толстые пшеничные лепёшки, несколько щедрых горстей медовых пряников и пару глиняных горшочков с пряной засоленной зеленью и ароматными кореньями.

Скорее всего, папочка снабдит короля Снёбьерна провиантом, но будет нелишним позаботиться об этом и самой.

Потом я наведалась в прядильную комнату, где долгими зимними днями и вечерами мы всем семейством – женской половиной, разумеется – сидели за прялками, вытягивая бесконечную нить, чтобы придворным швеям было из чего ткать ткани на новые рубашки, плащи и юбки.

Конечно же, кроме нас в прядильной свивали шерсть в нити ещё двадцать служанок, и в таких мастерицах, как Халла или Вилма, необходимости не было, но наши родители считали, что праздность не подобает даже принцессам, и что прядение – самое подходящее занятие для благородных девиц и дам.

Я не любила прясть, но умела. Вилма шутила, что это потому, что пальцы у меня с мозолями от игры на арфе, от этого и нить получается тонкой. Халла, наоборот, считала, что на арфе я играю хорошо только из-за того, что прилежно выполняла мамины уроки по сучению нити, пока остальные пытались схитрить и стащить уже напряденные веретёна у служанок.

Так или наоборот, меня этот вопрос никогда особенно не заботил. А вот то, что в прядильной, в мешках с шерстью можно напрятать кучу полезных вещей – это я очень быстро уяснила, и беззастенчиво это использовала.

Вот и сейчас я порылась в мешках, лежавших у стены, и достала оттуда дорожную сумку, а из неё – полотняные штаны, вязаные полосатые гетры и теплые верхние штаны, сшитые мехом вовнутрь. То что надо, когда путешествуешь по зимним заливам – и тепло, и не страшно, если окатит шальной волной.

Быстро переодевшись и натянув меховую куртку, я подпоясалась кожаным ремнём, какие у нас полагалось носить только мужчинам, туго заплела косу и уложила её вокруг головы, натянув шапку до ушей и туго завязав вязки под подбородком. Добавьте к этому ещё плащ на меху, и я могла безбоязненно, и даже с удовольствием, отправиться в путешествие на лодке.

Но следовало поторопиться, и я отправилась вон из замка, волоча корзину с провиантом и меховое одеяло, сшитое хитрым образом – мешком, чтобы можно было залезть вовнутрь. Сразу и одеяло, и подстилка, очень полезная вещь, когда надо заночевать на палубе или на берегу, вдали от жилья.

Зимняя ночь встретила меня неприветливо, сразу бросив в лицо пригоршню снега.

Я высунула из воротника нос, определяя ветер, и подумала, что король Снёбьерн правильно делает, что торопится с отъездом. Ещё неделя-другая, и начнутся настоящие морозы, тогда воду возле островов скуёт лёд, близко не подплывёшь, да и зимние бураны опасны.

Но моя лодка не боялась буранов. Я часто плавала на ней, и всегда очень удачно, даже путь был долгим. Что уж тут пройти Лебединой дорогой проплыв между островами, обогнув бабулины владения и снова причалить возле Алабура! Детская прогулка, да и только. Ну, если не считать выслеживания кровожадного колдуна.

Небо заволокло тучами, и звёзды редко-редко появлялись между седыми клубами. Но я всё равно смогла определить, что скоро запоют третьи петухи. Значит, надо поторапливаться.

Доски пристани обледенели, и я пару раз чуть не поскользнулась, пока добралась до своей лодки. Закинув мешок с провизией в подпол, я сбила лёд с верёвок, зажгла фонарь, подняла парус, поймала ветер и тихонько погнала лодку вдоль берега, к тайной пристани, откуда отправлялись по секретным государственным делам лодки из нашего замка. Именно здесь мне предстояло дождаться короля Снёбьерна и увезти его на поиски колдуна.

Когда я причалила, петухи, наверняка, уже проорали в третий раз.

Меня заметили из бойниц, и я взяла фонарь, описав им круг, а потом поведя вправо и влево – знак, что на лодке причалил свой человек.

В ответ мне трижды мигнули фонарём из окошка бойницы, показывая, что я могу остаться. Только этого я и ждала.

Опустив парус, я привязала лодку, закуталась в плащ до макушки и села на корму, чтобы сразу был виден подступ из замка. Я успела немного подремать, когда заскрипели цепи, поднимая решётку, тяжело стукнула тяжёлая дверь, и от замка отделилась фигура, особенно тёмная на фоне выпавшего накануне снега.

Я не успела замёрзнуть, но тут ощутила холодок между лопаток. И вовсе не потому, что боялась короля из Утгарда. Не утопит же он меня, в самом деле. Но вот он шёл по направлению к лодке, а мне казалось, что он идёт ко мне. Наваждение какое-то… Мне вдруг почудилось, что всё это когда-то было – ночь, снег, и король Снё, спешащий навстречу…

Наверное, вот так он убегал вместе с принцессой с острова Мё.

Хотя, нет. Скорее всего, это принцесса бежала от замка, а Снёбьерн ждал её в лодке.

Тут я одёрнула себя, потому что думать о подобных нелепицах было точно не ко времени. Скажите на милость, какая разница, как бежал король со своей возлюбленной – сушей, морем или по воздуху? Да хоть на крыльях ветра летел. Сейчас его задача – найти и обезвредить колдуна. Вот пусть и поработает на благо народа.

Я подняла руку, показывая королю, что жду его, и он коротко махнул в ответ.

Накинув капюшон, я снова сбила намёрзший лёд со снастей, низко поклонилась, когда король Снёбьерн перебрался по мосткам с берега на лодку, указала на нос, где полагалось расположиться пассажиру, и отвязала верёвку, давая лодке ход.

Король ловко поднырнул под натянутые канаты, бросил под лавку свой дорожный мешок и сел сам, прикрывая лицо от ветра.

Я налегла на руль и направила лодку из фьорда, одновременно опуская второй парус.

Снёбьерн задрал голову, разглядывая его, и я внутренне загордилась.

Второй парус был моим изобретением. На остальных лодках стоял всего один парус – квадратный. Но я придумала повесить впереди ещё один – треугольный, чтобы лодка шла быстрее. И это король Снёбьерн сейчас же оценил, потому что мы стрелой пролетели между двух берегов, по узкой протоке, вышли в залив и поплыли на восток, где уже светлело предрассветное небо.

Я ловко обошла рифы, и вскоре мы уже плыли по большой воде, а берег оставался всё дальше и дальше. Ветер немного утих, но я подтянула паруса, и мы совсем не сбавили скорости. Снёбьерн снова покрутил головой, разглядывая паруса, а потом натянул плащ на макушку и замер, будто заснул.

Может, и в самом деле заснул.

Но я от Храфна знала, куда держит путь король Снёбьерн. Лебединая дорога – это дорога между островами Лесного фьорда. Лебеди летят именно так, держась берега, чтобы всегда можно было спуститься и найти, что поесть. Вот и мы должны были проплыть вдоль берегов. Что уж там хотел найти король – какие знаки или колдовские метки, я не знала. Но не даром Утгард считается страной чародейства. Наверняка, у них какие-то особые методы по поимке колдовских злодеев.

Лодка шла быстро, пару раз я вставала, чтобы размять мышцы, и чтобы кровь быстрее бежала, не давая телу мёрзнуть, а король Снёбьерн продолжал сидеть неподвижно.

Небо посветлело, потом порозовело, и, наконец, взошло солнце – бледное сквозь снежные тучи. Я пересела на другую сторону руля, чтобы сменить руку, покрутила головой, почесала рукавицей переносицу, а когда снова взялась за руль, обнаружила, что передо мной стоит король Снёбьерн.

Он наклонился, уперев ладони в колени, и очень внимательно смотрел мне в лицо, а между бровей всё глубже и глубже означалась морщинка.

Было глупо надеяться, что он не узнал меня, когда уставился вот так – нос к носу.

- Доброе утро, ваше величество, - сказала я с преувеличенной бодростью. – Сядьте на место, будьте добры. Тут подводное течение, лодку может подкинуть волной. Ещё упадёте.

Король Снёбьерн выпрямился и некоторое время смотрел на меня сверху вниз, а потом спросил сквозь зубы:

- А вы здесь зачем, принцесса Мейла?