Обложка Его Луна, или Переговоры с последствиями

Его Луна, или Переговоры с последствиями

Янина Наперсток

0% прочитано
Стандартный
Янина Наперсток

Его Луна, или Переговоры с последствиями

Глава 1

— То есть как — пропал?! — голос канцлера Интегры Грега Ходжеса громовым раскатом разнесся по залу. Стоящий перед ним высокий и тощий советник так зажался, что стал выглядеть вдвое ниже:

— По предварительным данным, похищен группой лиц…

Канцлер оперся своими кулачищами об огромный дубовый стол и подался вперед.

— Как мог быть похищен самый охраняемый на планете объект? — выделяя отдельные слова, прорычал канцлер.

Оппонент, казалось, еще уменьшился:

— Доз-з-знание уж-же ведется, — заикаясь промямлил он.

— Сию секунду перекрыть пути из города для любого транспорта! Отменить вылеты со всех аэродромов и космопортов планеты! Если хоть мышь проскочит — все пойдете под трибунал! Чрезвычайный комитет жду здесь через пятнадцать минут! Пшел выполнять!

Советник попятился и быстро ретировался. Грег Ходжес тяжело осел в кресло. Кольнуло сердце. Для своих шестидесяти пяти он, военный в отставке, имел бычье здоровье. Но такой новости никакой железный мотор не выдержит. Сейчас больше всего хотелось размозжить голову всем этим придуркам из спецслужб. Ходжес был стреляной птицей, поэтому все мысли в сторону «а что будет, если не…» сразу пресек. Перетрясти всю планету? Перетрясут! Дальше в космос? Значит, и туда доберутся.

Тем временем комната уже наполнялась людьми. Грег посмотрел на них устало. Глава полицейского департамента генерал Демпорт. Всегда холоден, собран, иногда излишне прямолинеен. Начисто лишен дипломатических талантов и чувства юмора. Сейчас сел, раскладывает перед собой стопочками бумаги. Значит, какие-то данные у него уже есть. Какие-то — это сейчас абсолютно не результат.

Дальше кудрявый красавец-балагур, глава социально-образовательной сферы — Филипп Монди. Самый молодой по сравнению с остальными, едва разменял четвертый десяток. Умен, честолюбив, филигранно владеет словесной эквилибристикой. Как только надо кого-то очаровать или показать «человеческое лицо» Интегры — незаменимая фигура.

Старый болван, он же по совместительству экс-канцлер — Джек Кравец. В свое время мощща был человечище! Сейчас лишь бледный призрак самого себя, страдающий склерозом и все время дремлющий. В совет входит исключительно как «дань предкам».

Соловьев, Пьемонт, Борлини, вместе с ним — десять человек, посвященных в той или иной степени в программу охраны. Каждого он знал как свои пять пальцев. С каждым работал годы, а то и десятилетия. Кто же из них?! Один стул так и оставался пустым.

— А где Ковáлек? Ему что, персональное приглашение надо? — казалось, от голоса канцлера зазвенели в окнах стекла. Часть лиц за столом побледнела.

— Так ведь неделю в кабаках живет! Уже раз от «белочки» откачивали, — взял на себя смелость ответить Демпорт. — Драма у него семейная.

— Что?! — снова взревел канцлер. — Почему я об этом только сейчас узнаю?

— Так о таких мелочах не было команды докладывать, — казалось, несколько растерялся генерал. — За ним установлено постоянное наблюдение. Никаких секретных или порочащих страну фактов он не выдавал и не пытался. Все исключительно о личном…

— Черт! Ну, застал женушку в постели с любовником, тоже мне повод! Он когда юную модельку к алтарю тащил, о чем думал? — хохотнул Монди.

Последней реплике Ходжес не уделил внимания.

— Демпорт, распорядитесь, чтоб волокли его в клинику, привели в сознание — и срочно сюда! Иначе с нами со всеми поступят как с его женой, причем не спросив согласия! Теперь докладывайте по сути!

Ситуация выглядела удручающей. В кино бы сказали «произошло дерзкое нападение». Наглости похитителей оставалось только позавидовать. Охрана, сменяемая каждые восемь часов, еще в начале смены была усыплена пока не выясненным газом. Контрольные опросы при этом проходили каждые полчаса строго по графику! Все камеры демонстрировали полное спокойствие. Лазерные датчики движения — отключены. Уникальная сейфовая дверь XV класса защиты — взломана. Прототип — испарился. Всего лишь день назад Ходжес думал, что цитадель неприступна. Сейчас он лишь знал, что специалистов подобного уровня на Интегре точно не было. Значит, операция готовилась не один день. «Гастролёров» привезли откуда-то из центра обитаемой зоны.

— Что у нас с оппозицией? — рявкнул он на Пьемонта.

— Нет, сэр, исключено. Они давно все ручные и дрессированные. И потом, такой уровень затрат… Нет, никому из них не по карману.

— Инопланетные правительства, конкуренты? Какие уже есть версии?

— Единственный взлетевший корабль за указанный период — яхта господина Леграсса. Два часа после смены караула, — отрапортовал Демпорт.

— На посадке он был один?

— Нет данных. Аэрокар влетел сразу на борт. Как у высоких гостей, отмеченных вашей благосклонностью, его транспортные средства не досматривались.

Ходжес скрежетнул зубами. Вряд ли это действительно мог быть Леграсс — Интегра без пяти минут согласилась подписать новый монопольный контракт еще на тридцать лет. В чем смысл так рисковать? Хотя отбрасывать нельзя никакие версии.

— Отрабатываем все варианты. Докладывать лично мне ежечасно! И еще, думаю, все прекрасно понимают, что предатель в этом зале. Поэтому на выход — только через «детектор лжи».

Советники заозирались и занервничали, однако сказать слово против никто не рискнул. Канцлер встал и направился в комнату отдыха. Когда-то здесь была курилка, но поскольку Грег Ходжес не имел этой привычки, ее переоборудовали в небольшую релакс зону с мягким диваном, мини-баром и парой кресел.

— Сэр, можно одну минуту вашего времени, — неожиданно подскочил Пьемонт.

Грег молча кивнул на кресло, но так как оппонент не сел, остался стоять и сам.

— Я знаю, что вы с симпатией относитесь к Леграссам…

— При чем здесь симпатии? — перебил Ходжес. — Я думаю, как лучше для планеты, а с «Леграсс Индастри» мы долго успешно сотрудничали! Не вижу логики в похищении ими прототипа. У них даже нет адамантитовых шахт! Но вы эту версию можете рассматривать наравне с другими. Мне абсолютно все равно, где найдут прототип! Главное, чтоб он как можно быстрее был здесь!

Пьемонт понизил голос до шепота:

— Мы тут совершали обыск у господина Ивара Манслоу, приехавшего также на переговоры по адамантиту. Он был очень разъярен...

— И что мне за дело до этого?!

— Ну так он поинтересовался, так же ли тщательно мы осматриваем апартаменты Джарэда Леграсса, дескать, у них хотя бы есть адамантитовая шахта…

— Что?! Давно? За что мы вообще платим многочисленным информаторам?!

— Мы все срочно выяснили. Дело в том, что это совершенно небольшой прииск на захолустной окраинной планетке. Его двенадцать лет назад подарил глава «Леграсс Индастри» своей жене. Разработка на тот момент была законсервирована. По нашим данным, с тех пор ничего не изменилось. Но если предположить, что они решили не ждать от нас контракта, а поднимать свое месторождение…

Грег задумчиво потер подбородок. Пьемонт знал, что этот жест — единственное, что обычно выдает сильное волнение канцлера.

— Если допустить, что прототип у них и они начнут разработку своей шахты… Леграсс понимает, что их адамантит сразу составит конкуренцию. Упадут цены по отрасли. Мы, может, в открытую и не заявим о шпионаже, но он в курсе про наши боевые корабли. От захолустной планетки может «нечаянно» остаться пепелище… Нет, он бы ни за что не стал так рисковать! Я Джона знаю. Он бы так и молчал о личной шахте, пока мы не выберем свои жилы под ноль. Вот тогда Леграсс бы и сместил приоритеты. Другое дело, — и голос Ходжеса впервые дрогнул, — если он знает, ЧТО на самом деле из себя представляет прототип.

Пьемонт отпрянул:

— Нет, сэр нет! Это абсолютно исключено! Сейчас в тайну посвящены только вы, я и Ковáлек.

— Очень на это надеюсь. Иначе в тартарары отправится не только Интегра, но и весь обитаемый космос.

Завибрировал комм. Ходжес быстро нажал соединение и вывел на экран.

— Господин канцлер, Ковалек несколько часов назад отправился на своем аэрокаре в дома терпимости на побережье. По пути его транспорт попал в пылевую бурю вблизи сернокислотных озер. Аэрослужба зафиксировала сигнал бедствия, после чего объект скрылся с радаров. Поисковую команду пока отправить нет возможности, буря не утихает, — отчеканил один из заместителей Демпорта — канцлер ни раньше, ни сейчас не счел нужным запоминать его фамилию. Ситуация выглядела все хуже.

— Пьемонт, тащите сюда жену Ковалека. Сканируйте все воспоминания за последние две недели. Особенно тщательно — данные о любовнике. Надеюсь пообщаться с ним еще до ужина.

— Сэр, вынужден напомнить вам, что технология электросреза воспоминаний малообкатана и помимо двухнедельной амнезии может вызвать и другие значительные повреждения мозга…

— Вот и обкатаем!

Когда за Пьемонтом закрылась дверь, канцлер наконец сел на диван. Налил себе бокал виски из стоящей на столике открытой бутылки. Проглотил, даже не почувствовав, скорее, в медицинских целях. Набрал новый контакт на комме:

— Орловский? Что там с нашими подопытными?

— Господин канцлер, опрошено шесть испытуемых, пока все чисты.

— Кто остался?

— Господин Пьемонт и господин Кравец.

— Отпусти последнего, не трать время. И вызови ко мне Демпорта.

Генерал прибыл так быстро, будто уже ожидал под дверью:

— Будут новые распоряжения?

— Приведи три крейсера в боевую готовность. Руководить операцией поручаю тебе лично. Все опознавательные знаки скрыть. Яхту Леграсса перехватить в нейтральной зоне. Перехватить!!! Ни в коем случае не уничтожать. Леграсса тоже доставить живым, будем разбираться на месте. Интегре не нужна внезапная война. В случае раскрытия — возвращаетесь после конвоирования транспортника, сбой систем навигации. Инспекция не поверит, но, уверен, в бочку не полезет. Вопросы есть?

— Никак нет, сэр! Разрешите выполнять?

— Выполняйте!

***

— А вы, наверное, в курсе, что курить на территории космопорта нельзя? — с улыбкой, но с некоторым вызовом произнесла подошедшая девушка. Она щурилась от солнца и даже приставила ко лбу руку, чтоб лучше рассмотреть незнакомца и его корабль.

Небольшая, но комфортабельная яхта «Виктория» была серийного производства. Однако ряд деталей обвеса выдавал в хозяине человека отнюдь не бедствующего. Селена с детства умела подмечать детали, и этот талант ее часто выручал. То, что яхта серийная, не привлечет к ней лишнего внимания, и обладатель ее вряд ли какая-то важная и, тем паче, приближенная к правительству персона.

Хозяин достаточно состоятелен — тем лучше, быть проданной пиратам ей никак не улыбалось. Незнакомцу на вид было лет двадцать пять, высокого роста, худощавый, темноволосый, но не брюнет. Он казался вполне добропорядочным. На случай же ошибочности своего мнения у девушки в арсенале имелись электрошокер, шприц с сильнодействующим снотворным и изрядное количество порошка и ампул в запасе. Ну а что?! Надо же как-то защищаться? Конечно, она без труда могла прикупить на черном рынке Онадэрры и настоящее оружие, но с таким «багажом» ее бы точно никто не взял на борт. Да и воспользоваться им на яхте может быть опасно… Селене, правда, жутко не нравилась эта рудиментарная привычка некоторых персон к табаку, но ради перелета к своей цели она, так и быть, потерпит.

— Ну, вообще-то, я специально припарковался здесь на отшибе, чтобы, пока любая проверка до меня доберется, успеть замести все следы, — совершенно в унисон девушке ответил молодой человек.

Онадэррянка была миловидная, с толстой косой каштановых волос и очень загорелая. По последнему парень и предположил, что гостья из местных. Также он отметил стройную фигурку, которую не скрывала даже мешковатая походная одежда.

— А вы куда летите? — напрямик спросила девушка.

— А вам куда надо? — с улыбкой парировал незнакомец.

— Ну вообще на Землю, — несколько сконфузилась посетительница, — но подойдет и любой другой крупный космопорт, откуда проще туда добраться.

— Крупный — не значит проще. Ведь, я так понимаю, вида на жительство или другой легальной визы у вас нет?

Гостья насупилась:

— Я хорошо заплачу!

Молодой человек махнул в сторону своего шаттла:

— А похоже, что я недоедаю?!

Нелегалы просились на борт на многих планетах. Иногда это были безобидные беженцы, иногда темные личности — капитан «Виктории» не брал никого. Зачем проблемы с законом? И потом, разве его родная планета станет лучше, если туда попадут какие-то непонятные типы? Кому действительно нужно посетить Землю — пусть ищут законный способ.

Девушка, видимо, поняв, что разговор не задался, как ни странно, настаивать не взялась и уже развернулась, чтобы уйти. За ее спиной висел такой огромный рюкзак, что парень даже удивился, как ее не шатает при ходьбе. В этот момент что-то неожиданно для него самого дернулось внутри, и он произнес, чуть ли не через силу:

— Стойте! Местные документы-то у вас есть?

— Конечно! — онадэррянка спешно принялась расстегивать пуговицу верхнего кармана жилета и извлекла оттуда пластиковую карточку со штрихкодом. «Селена Даниловна Громова, эсквайр» значилось в верхней строчке. Приписка «эсквайр» означала, что потенциальная попутчица из рода первых переселенцев.

Тогда, несколько столетий назад, перенаселенная Земля отправляла колонистов к новооткрытым планетам, которые казались теоретически пригодными для жизни. Надо ли добавлять, что люди не стремились улетать с насиженных, пусть даже тесных мест неизвестно куда и без возможности вернуться?! Поэтому правительство Земли щедро раздавало гектары на новых планетах и право вернуться всем потомкам переселенца для обучения в высших учебных заведениях, преимущества при поступлении в оные, стипендию и еще целый ряд льгот. Все это распространялось только на первую волну, поэтому на сегодняшний день потомков тех смельчаков осталось не так уж много. Часть погибала на не слишком гостеприимных территориях в первые же десятилетия. Часть — позже, в стычках и даже войнах между поселениями, кланами, религиозными общинами и так далее. Так что нельзя сказать, что Земля так уж пострадала от своих щедрых обещаний.

— Так вы на учебу, что ли? К чему тогда такая таинственность?

Девушка переступила с ноги на ногу:

— Нет… Я уже отучилась. Использовала квоту, — замявшись проговорила она. — Я просто хочу вернуться и жить там. На Онадэрре… душно.

Почему-то молодой человек сразу понял, что «душно» относилось вовсе не к местной атмосфере. Забавно, что нечто похожее он зачастую чувствовал, наоборот, на Земле. Ему нестерпимо захотелось продолжить разговор, узнать больше о неожиданной гостье. Капитан «Виктории» и ее единственный член экипажа достал ручной коммутатор, отсканировал карточку — штрихкод был подлинный. База и фотография подтверждали, что перед ним Селена Громова и никто другой.

— Ну что ж, Селена, добро пожаловать на борт! Деньги не нужны, просто будете мне во всем помогать на время полета по хозяйству. Я Джарэд Леграсс. Можно Джерри.

— А можно Рэд? — выпалила девушка. — Джерри у меня ассоциируется с мышонком из очень забавной книжки моего детства. — Тут Селена поняла, что явно ляпнула лишнее, и, покраснев, добавила:

— А такой видный капитан космической яхты у меня с этим именем не ассоциируется. И еще… я плохо готовлю.

Джерри-Рэд хмыкнул: для отчаянной девчонки, решившей с одним рюкзаком сбежать на другую планету, попутчица слишком часто смущалась. Это было весьма редкое свойство в его круге общения, и, вероятно, оттого показалось молодому мужчине таинственно-притягательным.

— Хорошо, пусть будет Рэд. И не надо больше лести, а то мы оба чувствуем себя при этом дураками. — Тут Селена покраснела еще больше. — И, кстати, я сам отлично готовлю, а еще на корабле полно комплектов еды из разряда разморозил-разогрел и ешь. Так что не волнуйся.

Поднявшись по трапу и оказавшись в небольшом шлюзе, Селена с любопытством огляделась. Справа по стене располагались ниши с четырьмя скафандрами. Исходя из логики ей подумалось, что яхта, вероятно, четырехместная. Или членов экипажа должно быть четверо. Или… а, да ладно, потом она все подробно разузнает. На подобном корабле девушка была впервые. До этого ее путешествия на Землю ограничивались бюджетным местом на лайнерах массовых пассажирских перевозок, а это совершенно другая песня.

Сзади с шипением убрался трап и закрылся входной створ. Рядом стоял Рэд, и в небольшом пространстве вдвоем сразу стало как-то тесно. Селена сдвинулась ближе к скафандрам. В это время на полу появилась красная световая сетка, которая довольно медленно, заполнив всю площадь, поползла вверх и исчезла на потолке. Сканер — догадалась Селена, и ее мысли подтвердил капитан:

— Проверка на оружие, опасные химикаты, маячки и так еще по мелочи. Сейчас не пугайся, газ абсолютно безопасен. — Всю комнатку заволокло плотным белым туманом без запаха. — Это дезинфекция, а то мало ли каких клопов можно натащить с незнакомых территорий.

Газ рассеялся буквально через минуту и, в отличие от входного створа, переборка, ведущая в корабль, раскрылась совершенно бесшумно. Рэд жестом пригласил девушку вперед.

Довольно просторный коридор заливал дневной свет. По правой стене располагалось шесть дверей. Сквозь ближний проем было видно беговую дорожку, турник и небольшое фальшокно, «выходящее» на живописную заснеженную вершину. На второй, закрытой, висела единственная табличка в коридоре — «лазарет». Третью, нажав на пульт у входа большим пальцем, разблокировал хозяин яхты. За ней располагался санузел с душевой кабиной и даже маленькой сауной. Селена могла побиться о заклад, что в базовой комплектации такое удовольствие не предусматривалось.

— Моя бабушка по отцовской линии была русской. Я проводил у нее много времени, вот и привык к некоторым традициям, — перехватив взгляд гостьи, пояснил Рэд.

— И курение оттуда? — выпалила Селена, снова заливаясь румянцем. Еще не закончив фразу, девушка поняла, что ее опять заносит не туда. Но Рэд отреагировал спокойно:

— Нет, это я уже сам. Бабушка была ярой противницей вредных привычек.

На слове «бабушка» его голос прозвучал как-то особенно тепло, и от Селены это не ускользнуло.

— Прикладывай сюда большой палец, — кивнул Рэд на светящийся зеленый квадрат, — программа тебя запомнит и будет предоставлять доступ. Следующая каюта моя, а дальше — две гостевые, выбирай любую.

Обе комнаты стояли открытые и отличались лишь парой метров по ширине и размерами кроватей. В ближайшей к капитанской была двуспальная. Селена потопталась посередине, потом повернулась с вызовом к мужчине:

— Я так понимаю, какую бы я ни выбрала, у вас все равно будет к ней доступ?

Рэд хмыкнул:

— Боишься, что я заберусь ночью в попытке тебя обокрасть?! Что ж, это легко поправимо, — он пощелкал на пульте большей каюты, затем кивком пригласил Селену отсканировать палец. После всей процедуры запер дверь и, приложив свой палец, продемонстрировал красный сигнал пульта. Селена снова приложила отпечаток и дверь отъехала.

— Ну теперь, когда мы все прояснили, располагайся и приходи в общую комнату, я тебе покажу все остальное. Это прямо по коридору. Вылет у нас, — парень глянул на наручные часы (да-да, не на комм, а на настоящие наручные часы!), — через полтора часа. Думаю, успеешь. И прекращай мне выкать, уже же вроде перешли на «ты»?

Селена, снова смутившись, кивнула. Капитан ушел, закрыв дверь, и девушка, поставив рюкзак на пол, осмотрелась. В небольшой, но довольно уютной комнате все было выполнено в бежевых тонах с незначительными вставками венге. В углу у маленького стола красовалась пальма — единственное зеленое пятно в комнате. Фальшокно выглядело очень правдоподобно — имелась даже багета, позволяющая при желании повесить шторы. «За окном» высилась та же самая гора, что и в тренажерке. Селена сделала у себя в голове пометку проверить потом в каталоге, какие еще есть варианты заставок. Ровно половину комнаты занимала кровать, которая, впрочем, складывалась к стене, позволяя освободить все пространство, если, скажем, захочется… Что же такое может захотеться, девушка, впрочем, не придумала, но подъемный механизм оценила. Еще здесь имелся встроенный шкаф с зеркальной дверцей, и на этом все.

Селена устало села на край кровати и наконец выдохнула. Теперь у нее начнется новая жизнь. Да, впереди, конечно, полная неизвестность, зато сколько возможностей! И чем дальше от этого забытого Богом места, тем лучше!

Глава 2

Уже лет сто как Онадэрра была признана экономически неинтересной. Жаркий засушливый климат — для сельского хозяйства требовалась постоянная мелиорация. Выжженная степь не давала нормальных возможностей для животноводства. Полезных ископаемых — кот наплакал, зверье и то какого-либо промыслового интереса не представляло. Первые поселенцы сюда прибыли, когда особого выбора-то и не было. Известные скрутки пространства — места, где вселенская материя как бы складывается и позволяет перенести корабль из точки А в некую конкретную точку Б, находящуюся, может, даже в весьма отдаленной галактике, — можно было по пальцам пересчитать. А планет, пригодных для жизни, в относительной доступности от этих скруток — и того меньше.

Переселенцы строили городки, возводили на выделенных участках фермы, пытались налаживать инфраструктуру и как-то обживаться, но все это требовало больших затрат и усилий. С появлением более перспективных планет молодежь, которая посмелее и помобильней, рванула осваивать новые космические просторы. На Онадэрре остались только те, у кого не было возможности податься в более привлекательные места; штучные энтузиасты, мечтающие открыть тут нечто доселе неизвестное, да закоснелые ретрограды. Планета совсем не вылетела на обочину цивилизации только благодаря тому, что вблизи нее нашлось целых три промежуточных скрутки, позволяющих добраться в более густонаселенные районы космоса. Онадэрру рассматривали исключительно как станцию дозаправки и перевалочную складскую базу для транспортных кораблей. В самом деле, довольно унылое местечко!

Услышав сзади шаги, Рэд словно вынырнул из своих мыслей и быстро вышел из кабины в общий зал. Он привык называть это место гостиной, потому что половину своей жизни проводил на яхте и давно относился к ней как к летающей квартире.

— Продолжим экскурсию? С этой стороны, как ты и сама видишь, — зона кухни: плита, микроволновка, мультиварка, кофеварка, очиститель. Вот тут, — парень опять нажал на пульт на стене, отъехали добрых метра три панели от пола до потолка, — замороженные полуфабрикаты, фрукты, овощи, крупы, сладкое, мясо, рыба, ну это, я уже понял, не твой вариант, — вполне добродушно проговорил он, водя рукой по многочисленным ящикам.

Селена стояла, широко открыв глаза, явно шокированная.

— Ты так много ешь, или мы еще захватим по пути целую роту? — наконец, выговорила она.

Рэд от неожиданности поперхнулся:

— Нет. Ем я вроде… обычно. Как все. Тут предусмотрен месячный запас из расчета на шесть человек. Так удобнее, чем закупаться на каждой дозаправке. Да и вообще, в космосе… разные ситуации бывают, — словно оправдываясь, добавил парень. — Я не знаю во сколько ты встаешь, сам обычно завтракаю в девять. Так что в любое время, когда проголодаешься, приходи и бери что нравится.

Посередине общей комнаты стоял внушительных размеров полукруглый диван, а перед ним на стене такого же размера экранище. Довершали зону отдыха шесть горшков с огромными пальмами. Проследив за взглядом Селены, капитан продолжил:

— Во внутренней сети яхты есть приличный архив фильмов, библиотека, сюда можно вывести изображение одновременно со всех внешних камер обзора, видеозвонки, обращения по внутренней связи. Почти все это можно посмотреть и в каюте, но рекомендую здесь — объемный звук, эффект погружения.

— Но я, наверное, буду тебе мешать этим звуком, если ты… на мостике? Или как правильно называется та часть, где управление яхтой?

—Я называю кабиной. И нет, мешать ты мне не будешь, потому что, — тут Рэд понизил голос до шепота и наклонился к уху девушки, — человечество придумало такую вещь, как наушники.

Селена прыснула. Ее ухо чуть порозовело.

— А галактическая сеть?

— Она появляется только вблизи крупных планет, и, честно говоря, я ее включаю на корабле только вручную, при крайней надобности. Тарифы там… чересчур грабительские, — доверительно закончил он.

— Смотрю я на ваши…твои… пальмы и восхищаюсь! Со мной комнатные растения долго не живут, я совершенно забываю их поливать, — задумчиво проговорила Селена.

— О! Со мной бы тоже ни один куст не ужился! Но за этим следит корабль сам — в горшки подведена система полива и стоят датчики отслеживания. Хочешь что-то перекусить или пойдем готовиться к взлету?

Девушка прислушалась к своим ощущениям. До космопорта она добиралась несколько часов, и живот уже явно требовал еды, хотя кто знает, как поведет себя организм при взлете?

— Пожалуй, давай готовиться. Мне пристегнуться в своей каюте? Подскажешь, где там что?

— Пульт управления кроватью имеет две кнопки — поднять кровать полностью или сложить в некое подобие диванчика. Там же и ремни. При желании ремни есть и для фиксации лежа, но я предложил бы тебе пойти со мной в кабину… Там красивый вид из окна. Будет. Когда взлетим.

Кабина яхты оказалась почти полностью прозрачной. От этого захватывало дух! Пока, конечно, смотреть не на что, кроме обыденной жухлой степи и рядов посадочных площадок, однако у Селены было прекрасное воображение! В пассажирском лайнере даже небольшие иллюминаторы не предусмотрены, а здесь, должно быть, появляется ощущение, что буквально стоишь посреди бескрайнего космоса! Неужели Рэд один управляется с таким количеством экранов, рычагов и кнопок?!

— Положено четыре члена экипажа? — полюбопытствовала Селена.

Рэд вскинул удивленно брови, потом рассмеялся:

— Это ты по креслам, что ли, посчитала?! Ну изначально, наверное, думали, что будут пилот, навигатор, механик и медик. По старым положениям такой минимальный состав. Теперь же нормы изменились, и мне ничего не мешает путешествовать одному: навигаторов почти полностью заменили программы, с которыми и пилот в состоянии справиться. Вместо врача достаточно иметь медицинский модуль. А механик у меня есть. Робот. Но он отлично со всем справляется! Зовут Глазго.

— Почему Глазго?!

— Понятия не имею! Он мне достался еще от деда.

— А если робот сломается?

— Ну вообще я и сам в состоянии починить и его, и в большинстве случаев корабль. Я инженер по образованию, — сухо констатировал Рэд.

Похоже, обиделся, подумала Селена. Нет, ну откуда ей знать, что он инженер? Потом же сразу видно — из богатеньких, одна медицинская капсула стоит целое состояние! А такие обычно руками ничего делать не умеют. И тут ей стало смешно. Ее семья была финансово обеспечена, по онадэррянским меркам, однако к «богатеньким» она себя не относила, хотя делать руками толком ничего не могла. Отец всегда не пропускал случая уточнить, откуда они у нее растут. «Зато голова на месте», — обычно огрызалась Селена. А вон Рэд готовить даже умеет. М-да, неудобно вышло. Ей вообще стало казаться, что с самого момента их знакомства она ведет себя как малолетняя идиотка.

— А сколько тебе лет? — выпалила она.

— Двадцать восемь, а какое это имеет отношение к ремонтам?!

— Просто любопытствую. Мне куда садиться?

Капитан «Виктории» указал на переднее левое кресло. Замки защитных ремней щелкнули почти одновременно. Рэд глянул на часы. Все-таки странная привычка, подумалось Селене, куда удобней посмотреть на монитор. Но толстый кожаный ремень и массивный циферблат на сильной мужской руке смотрелись очень выигрышно, как тут не обратить внимания! Красивые у Рэда были руки, крепкие, и кисти с длинными пальцами, которые, как девушке казалось, бывают в основном у пианистов и хирургов. В том, как он легко пробегал ими по кнопкам и тумблерам, было нечто магическое.

— Онадэрра 2, борт G 1824, прошу разрешение на вылет. 18.00

Селена очнулась от оцепенения и поняла, что она беззастенчиво разглядывает Рэда. Резко отвернулась, сделав вид, что ее что-то заинтересовало по ту сторону стекла. «Хорошо, что он занимался запуском, — подумалось ей. — Ау, очнись! Что с тобой происходит! Ты что, симпатичных парней раньше не видела?! Надо думать, как решать проблему с документами на Земле, чтобы не вылететь обратно в эту дыру, а ты непонятно чем занимаешься…»

— Борт G1824, 18.00. Вылет подтверждаю.

Яхта дернулась и плавно пошла вверх. Вдруг раздался неприятный скрежет и ощутимо качнуло. Селена вцепилась в подлокотники и глянула на капитана.

— Прости, не предупредил, это убрались опоры. Яхта маленькая, поэтому, в отличие от лайнера, все ее телодвижения ощутимее для пассажиров. Особенно прохождение скруток. Но к этому быстро привыкаешь, — философски заметил Рэд.

— А что там, на скрутках? — проглотив застрявшую от испуга в горле слюну, выговорила Селена.

Рэд засмеялся:

— Ну если тебя на лайнере мутило, то лучше здесь сядешь вон в то, заднее кресло. И пакетик с кухни прихвати.

— Что, настолько плохо?

— Вот и посмотрим. Мой-то организм уже давно адаптировался.

— Ты много летаешь?

— Прилично, — туманно ответил Рэд. — Ну что, пойдем ужинать?

Селена кивнула в сторону стекла:

— А тебе не нужно… за дорогой следить?

Рэд по-доброму расхохотался:

— Конечно, нет! Как бы я летал один?! Я ввел в программу все данные, автопилот включен, в штатной ситуации мое вмешательство не требуется. Если произойдет что-то некорректное — программа меня позовет. Я и так, как параноик, обычно подхожу к пульту чаще, чем необходимо. До скрутки с Землей у нас трое суток. Ты какую кухню предпочитаешь? Есть вполне приличная лазанья, и я могу быстро настрогать греческий салат? Или лучше… пельмени?

— Издеваешься?! Откуда эти шаблоны вообще! Почему я должна предпочитать пельмени? Или твоя бабушка ела одни пельмени? Я вообще всеядна. И лазанья… вполне подходящий выбор.

— А когда ты злишься, — парень сунул готовую упаковку в микроволновку, — у тебя уши краснеют.

Селена насупилась еще больше. Рэд достал томатов, огурцов, болгарский перец и банку оливок. И принялся шинковать овощи:

— И это, я бы сказал… мило.

Девушка сделала вид, что пропустила последнюю фразу.

— А помыть овощи сначала не надо?

— Не надо, они перед холодильной камерой проходят специальную дезинфицирующую обработку.

Салат был готов, лазанья тоже, и Рэд достал две тарелки и приборы:

— Вино, сок, вода?

— Лучше чая, горячего. Я вот что-то не пойму, а чем тебе здесь помогать по хозяйству? Полы, я вижу, у тебя робот-пылесос начищает, пальмы на самополиве, стиралка, очиститель. Или где-то под полом есть ферма и огород?

— Под полом есть багажный отсек и машинное отделение. Потом покажу, если интересно. А по хозяйству я что-нибудь придумаю. Не волнуйся. Я вот гладить, например, не люблю и картошку чистить.

— Договорились! А яхте ты имя давал?

— Я, а что?

— Извини, ну как-то уж слишком банально. В любом космопорте стоит с пяток «Викторий». Или это имя жены? Любви всей жизни? Любимой сестры? Кошки?

Рэд усмехнулся:

— Банальный заход — могла спросить напрямую: я не женат и девушки на данный момент у меня нет. Сестры тоже нет, есть три брата. А кошка… Впрочем, кошка же просто для количества, она тебя не интересует? — и он, хитро прищурившись, взглянул Селене в глаза.

Девушка опять порозовела, но не смолчала:

— Ну почему же! Кошка была самой главной в этом списке! Обожаю кошек! Если вдруг яхту назвали в честь одной из них, то, так и быть, пускай остается «Викторией». А если нет, могу накидать более уникальных идей.

— Как вы яхту назовете, так она и полетит!

— Поплывет.

— Что? — не понял Рэд.

— «Как вы яхту назовете, так она и поплывет», — это фраза из одной детской книжки.

— А я смотрю, ты специалист по детской литературе!

— Не только по детской, у меня два образования, по одному я литературовед.

— А по второму?

— Юрист, — с куда меньшим энтузиазмом ответила Селена. — И часто ты берешь на борт попутчиков?

— Из незнакомых — никогда.

Селена почему-то удивилась:

— Уже «когда», меня же взял.

— Ну, видимо, и на старуху бывает проруха, — развел Рэд руками и начал убирать посуду со стола. — К тому же формально, мы познакомились еще до полета — я видел твой паспорт на трапе и представился сам. Кстати, я первый в душ! А то знаю вас, девушек, — зайдете и, считай, утонули…

Тут уже усмехнулась Селена. Не удивительно — состоятельный, симпатичный, образованный, вероятно, тот еще ловелас. И ведь то, что подолгу в перелетах, этого совсем не исключает.

Девушка думала, что на новом месте, вдвоем на корабле с почти незнакомым мужчиной, пусть даже с перекодированной дверью, нескоро сможет заснуть. Однако длинный день дал о себе знать. Похоже, она даже забыла пристегнуть ремни.

…Визг был до того громкий и противный, что Селене показалось, будто лопаются барабанные перепонки. Она вскочила с кровати, толком не понимая, где находится, и прямо в пижаме выскочила в коридор. Мимо пробежал Рэд в одних плавках и скрылся в кабине. Селена поспешила за ним. Визг прекратился, но в тишине четко прозвучал механический голос «…время до столкновения две минуты».

— Живо села и пристегнулась, — рявкнул капитан тоном, которому нельзя было не подчиниться.

Как только замок ремня щелкнул, яхта заложила такой крутой вираж вправо, что стой Селена там, где минуту назад, ее бы попросту уже размазало по стеклу.

— Ага, значит, не самонаводящиеся, — себе под нос констатировал Рэд, держа одну руку на джойстике управления кораблем, а второй нажимая по сенсорному экрану.

Виды наружных камер сменяли одна другую, на соседний монитор выскочило изображение сразу всех. Еще на одном появились картинки каких-то шкал и графиков. Селена вгляделась в черноту за окном и ничего не видела, кроме далеких искорок-звезд.

— На нашей траектории три торпеды класса Z-8. Время до столкновения — три минуты, — снова произнес механический голос.

И тогда Селена заметила на одном из экранов три стремительно приближающиеся точки, они расходились подобно распускающемуся тюльпану. Липкий страх затопил все ее сознание, заметались мысли: «Это обстрел! На нас напали! Это обстрел. Надо спасаться. Надо что-то делать!»

— Ну что ж, потанцуем, — сквозь зубы выдавил Рэд.

Корабль снова ушел в крутой вираж — теперь вверх, а потом сразу вниз. Торпеды прошли мимо. В этот момент за окном блеснула тонюсенькая пленка, похожая на стенку мыльного пузыря. Силовой щит, догадалась Селена, она знала, что ими на всякий случай оборудуют многие корабли. На экране снова появилось три точки, двигающиеся «тюльпаном», и одна чуть сзади, по центру. Теперь они образовывали ромб.

«Боже мой, неужели все вот так сейчас и кончится?» — в ужасе подумала Селена. Метнула взгляд на капитана, хотела что-то сказать, но закрыла рот. Вероятно, Рэд знает, что делает. Самое лучшее, чем она может помочь, — это его не отвлекать.

— …время до столкновения две минуты.

«Виктория» спикировала вниз и чуть влево. У яхты была очень приличная маневренность, но край щита все-таки зацепило. Тряхануло знатно! По пленке за окном пробежали синие огоньки. Столбик на одной из диаграмм упал до девяноста процентов. Рэд скрежетнул зубами и выровнял корабль. На его лбу выступили бисеринки пота. «Боже, как он хорошо сложен, несмотря на стройность, — совершенно не к месту подумалось Селене, — и этот пронзительный взгляд, и упрямо поджатые губы…»

Очередной ромбик подкрадывался все ближе. Яхта дернулась по совершенно неописуемой траектории, и все торпеды пролетели мимо.

— По нашим координатам выпущена торпеда класса Н-8. Время до столкновения — три минуты, — снова произнес механический голос.

— Что, танцы надоели?! — ехидно спросил Рэд в темноту и щелкнул каким-то тумблером.

Селене даже показалось, что он несколько расслабился, обтер руки о колени, и… ничего не сделал. Ракета вонзилась прямо в щит, но никакой тряски в этот раз не последовало. На экране было четко видно: снаряд входит в поле (на этот раз оно отливало почему-то зеленым) и, промяв его, как батут, отпружинивает назад. Один из столбиков на пару делений упал. Насколько девушка понимала в обозначениях, это был уровень топлива.

И тут на дальнем мониторе Селена увидела его — напавший корабль. Покрывающий врага «мыльный пузырь» в этот самый момент дрогнул и заискрился синими звездочками. Торпеда влетела в свои же «ворота». Возникла небольшая пауза. Казалось, враг растерялся и такого финта не ожидал.

— На нашей траектории три торпеды класса Z-8. Время до столкновения — три минуты.

— На нашей траектории одна торпеда класса Z-8. Время до столкновения — три минуты.

Опять «ромбик». Капитан еще дважды каким-то чудом вывернулся из этой ловушки, не потревожив силовое поле. На третий раз «Виктории» не повезло. Столбик, который, как уже догадалась Селена, показывал возможности щита, упал до отметки восемьдесят процентов.

— Как же ты мне надоел! — рыкнул Рэд. Нажал на новый рычаг, отъехала часть приборной панели, выдвигая наверх устройство с экраном и двумя джойстиками. Пальцы капитана быстро пробежали по кнопкам на основной консоли, и вражеский корабль появился на мониторе устройства. Рэд на секунду отвлекся, перехватил ручку управления яхтой, хитро нырнул, в очередной раз уходя от торпед, и потянул темно-синий едва заметный рычаг.

На камере наблюдения стало видно, как с двух сторон яхты «декоративный», как думала раньше Селена, обвес отодвинулся и выглянули лазерные турели. На экранчике прибора появились две мишени. Рэд нажал на джойстики. Корабль противника вздрогнул, попытавшись увернуться. И еще раз, но капитан держал мишени четко на цели. Лазерный шквал практически не давал погаснуть искоркам на вражеском щите. Их корабль перестал дергаться, и судя по увеличивающимся цифрам на «расстоянии до цели», решил сбежать с места стычки. Рэд отпустил манипуляторы. В полной тишине неподвижно просидел несколько минут. Потом вытер пот со лба и повернулся к Селене:

— А теперь я хочу знать ВСЕ, — зло проговорил он, буравя девушку ледяным взглядом. Его синие глаза приобрели какой-то особенный серо-стальной оттенок. —Терпеть не могу, когда меня используют вслепую!

Глава 3

— В-в-все? — промямлила Селена, полуживая от страха и растерянности.

— Что ты такого могла натворить, если нас постарались захватить, как только судно вышло в непатрулируемую зону? Если соврешь — высажу на ближайшей, пусть даже необитаемой планете!

— Я не натворила! Я не ввязалась в это!

— Вот отсюда — подробнее! Во что ты не ввязалась?

— Я искала способ убраться из этой дыры! Один знакомый контрабандист сказал, что есть человек, желающий передать посылку на Землю. Компактную. Мне надо было сесть к тебе на яхту, а потом отдать груз по прибытии. За это обещали документы. Но я же не совсем больная на голову, понимаю, что вместо документов, можно схлопотать в ящик или получить уголовный срок, если раньше поймают. Я отказалась сразу! Можешь обыскать мои вещи!

— Как ты тогда оказалась здесь?!

— Я просто воспользовалась информацией, какой корабль летит на Землю и попытала удачу!

— Все иди спать. Мне надо подумать, — опять тот же командирский повелевающий голос.

Страх уже отпустил Селену, наоборот: теперь и в ней стала закипать ярость:

— А с чего ты вообще взял, что это по мою душу прилетали?! — выкрикнула она. — Вон у тебя, оказывается, пулеметы стоят, и поле какое-то… навороченное. Спроста, что ли, от нечего делать поставил? Может, это мне тебе вопросы задавать надо?!

— Селена, иди спать, завтра поговорим, — куда более спокойным, даже уставшим тоном закончил Рэд и, отвернувшись к пульту, снова стал бегать пальцами по кнопкам.

Девушка резко развернулась и, всем своим видом выражая крайнее недовольство, удалилась по коридору.

Первым делом Рэд изменил маршрут. Если нападавшие знают траекторию полета, то логично предположить, что в оставшиеся двое с лишним суток нападение может повториться. Их возможностей, как и целей, парень пока не знал. Ближе всего было, конечно, свернуть к скрутке на Гермес: пять часов — и яхта в другой галактике. Там оживленная зона и можно затеряться. Но оттуда тоже только один путь на Землю, и их запросто подкараулят. Как вариант, сесть на планету и выжидать, но сколько готов также ждать враг? И даже в эти пять часов до скрутки можно схлопотать бой, если у противника есть козыри в рукаве. Нет, лучшим решением будет нестандартное.

Рэд вывел на экран карту скруток в границах десяти дней лета. Вот, скажем, пять дней до выхода на Кеплер-442b, там вообще нет скрутки на Землю. Придется осуществить «пересадку» сначала до Глизе, потом до Сохо. Это добавит дней, впрочем, он никуда не спешит. Приняв решение, парень вывел камеры на экран в гостиной, сходил в комнату за пледом и уселся на диван. Естественно, если в зону досягаемости войдет любое судно и откроет огонь, сирена сразу сработает. Но совсем не хочется быть снова застигнутым врасплох. Рэд выставил максимальную скорость на ближайшие несколько часов. Это сожрет прилично лишнего топлива и напряжет двигатель, но ничего, на Кеплере дозаправятся. Зато пока их станут искать в ожидаемых местах, яхту уже будет не догнать.

С Селеной какая-то непонятная ситуация. Она явно не врет: он видел, как ее трясло при нападении, и потом это белое как мел лицо с зелеными и чуть ли не светящимися, будто у кошки, глазами… Девушка была дико напугана, значит, такого развития событий не ожидала. Возможно, некто другой думал, что она взяла «посылку», и охотился за содержимым. Тогда понятны эти попытки именно захватить. В том, что их хотели взять на абордаж, Рэд не сомневался ни минуты. Если бы стремились убить — стали бы выпускать разрывные снаряды и кучно, тут же явно пытались повредить машинное отделение и обездвижить.

Могло ли это быть случайное пиратское нападение? Вряд ли. Яхта довольно неприметная, народу на таких мало, чем поживиться-то? И потом, не густонаселенный район, конечно, но всего девять часов до Онадэрры! Стоит ли рисковать из-за такой мелочевки?

Вдруг Селена права в том, что охотились именно за ним? Этого исключать нельзя — если кто-то добыл сведения, то похищение с целью выкупа во все времена было прибыльным бизнесом. Тогда нападение повторится рано или поздно и где бы то ни было. Можно навешать еще снаряжения или взять стрелка, но это уже попахивает манией преследования, поэтому данную мысль Рэд зарубил на корню.

Правда, что ли, поменять название? Бортовой номер не прописан на корпусе, однако он всегда указывается в посадочных и взлетных документах. Если пираты узнали именно его, то яхту будут стараться вести от космопортов, как сегодня. В любом случае вины Селены в сложившейся ситуации нет, зря он на нее накинулся. Она и так была совсем беззащитна в этой своей мешковатой пижаме с енотами. Рэд улыбнулся. Хотя чуть ожила, вон как обороняться кинулась! Словно маленький тигренок! Надо будет ее поподробнее расспросить об этой контрабанде. Если охота идет за содержимым, то прибытие на Землю и новые документы для Селены ее обезопасят. Нет человека — нет посылки. Раньше Рэд никогда не интересовался ничем криминальным, но почему-то мысль о том, чтобы поспособствовать девушке в получении нового имени, пусть даже путем покупки фальшивых документов, его не смущала и не отпугивала. Он хотел ей помочь.

…Остаток ночи выдался бессонным. Селена ворочалась с бока на бок, то прибавляла температуру в каюте, то уменьшала, попыталась читать, но мысли не слушались и разбегались. Неужели Рэд прав и обстрелять яхту могли из-за нее?! Наверное, будь она на месте парня, то сделала бы аналогичные выводы. Как это все несправедливо, она же не хотела никого подставлять! Слава Богу, что Рэд такой молодчина и снабдил корабль этими турелями. А как он мастерски уходил от торпед! По всему чувствуется, что это не первая его стычка. Тогда, может, и она все-таки ни при чем? Вот что Селена знает про своего капитана? Вдруг, он контрабандист со стажем? Хотя, конечно, нет. У тех даже взгляд другой, да и от денег за провоз они бы не отказались… Может, он замешан в каких-то политических интригах? Это на Онадэрре даже интриг толком нет, но глобальную сеть-то она смотрит! А реакция у него отменная! И какие красивые сильные руки… Кажется, на этой мысли и настало долгожданное забытье.

***

Комм пиликал не переставая. Грег Ходжес не имел права раздражаться по этому поводу — в конце концов, его решением было замкнуть всю информацию на себе. Другое дело, что пока попадались одни плевелы, с зернами не везло. В очередной раз, включая связь, канцлер снова услышал голос этого, как его, в общем демпортовского зама:

— Сэр, найдены обломки аэрокара Ковалека. Сейчас перешлю фотоснимки. Следов органики найти не удалось.

«Еще бы удалось, — подумал канцлер, разглядывая жалкие куски металлолома, разбросанные по берегу сернокислотного озерца. — Тут металл-то местами растворился, а вы про органику… Дурак ты все-таки был, Вацлав, несмотря на то что гений. Так из-за бабы подставиться…»

На «допросе» госпожи Ковалек Грег Ходжес пожелал присутствовать лично. Естественно, расположился он за стеклом, чтоб никого не будоражить своим присутствием.

В лаборатории суетился медперсонал, стояла напуганная молодая женщина, и рядом с ней Пьемонт.

— Мэри, мы же с вами давно знакомы! Вам совершенно не о чем волноваться! Просто ваш муж пропал, и нам очень нужно ваше содействие.

— Но я же действительно ничего не знаю, — пискнула она и еще больше побледнела. — Его не было дома уже несколько дней!

— Возможно, он вам что-то рассказывал, о новых знакомствах, о работе, какие-то мелочи? Сейчас важна любая информация. Мы подозреваем, что Вацлава похитили и ему угрожает опасность, — вкрадчивым голосом поделился Пьемонт.

— О нет, что вы! Он никогда не рассказывает о своей работе. Там же все секретно, я знаю! Тем более у нас произошла… некоторая размолвка…

— Мэри, — проникновенно продолжил Пьемонт, — я могу вам приоткрыть завесу тайны — ваш муж изобрел установку, которая сканирует мозговые волны.

«Что за чушь он городит?!» — подумал канцлер, потирая подбородок.

— Если бы вы согласились нам помочь, уверяю, это совершенно безопасно и безболезненно, мы бы смогли найти вашего супруга, опираясь на вашу волновую связь.

Мэри растерянно хлопала огромными ресницами, видимо, совсем потеряв нить разговора. Пьемонт участливо взял ее под руку и повел к кушетке:

— Надо просто лечь и расслабиться. Можете даже вздремнуть. К вам подключат датчики. Вы же не хотите остаться вдовой?

Миссис Ковалек села и не совсем уверенно отрицательно покачала головой.

— Ну вот и здорово! Ложитесь, релаксируйте, — и он кивнул лаборантам, чтобы приступали.

Если «подопытный» не сопротивлялся, изъятие воспоминаний действительно шло безболезненно, тут Пьемонт душой не покривил. После же окончания процедуры растерянной молодой женщине скормят идею об амнезии на фоне стресса, о том, что приехавший проведать несчастную вдову коллега нашел ее бесчувственной на полу. Мэри доставили в госпиталь правительства, и поскольку сейчас ее здоровью ничего не угрожает, она может идти с миром. Легенда была безукоризненна, так что волноваться приходилось только за качество воспоминаний. Дело в том, что мыслеобразы редко бывают четко очерченными. Чем выше степень интеллектуального развития, тем, так сказать, выше качество исходного материала. Пока же тот полуфабрикат, который сейчас рябил, пульсировал и пропадал на экране, еще предстояло обработать специалистам. Вероятно, тогда удастся выудить из него что-то полезное.

Ходжес не первый раз присутствовал при «извлечении» и знал, что четкого «кино», как и сиюсекундных ответов на свои вопросы, он не получит. И все-таки зачем-то здесь торчал. Это злило его самого, но покинуть пост не давало. Как будто где-то подсознательно ему хотелось убедиться, что молодой Леграсс в деле не замешан.

Процедура шла долго. В итоге Пьемонт, порядком измученный, пришел к Грегу:

— Могу сказать пока только две вещи: любовника прокачали по планетарной базе — сходства не найдено. К сожалению, на месье Леграсса тоже не похож.

— Почему «к сожалению»?

— Как бы быстро и ловко сложился пазл, — грустно улыбнулся Пьемонт. — Ну а второе — крепость и длительность сна госпожи Ковалек после свиданий дает основание предполагать использование сильных снотворных препаратов. В это время, как вы понимаете, наш подозреваемый мог спокойно рыться в бумагах Ковалека. Отправить наряд, чтобы произвели обыск на месте?

— Уверен, мы там уже ничего не найдем. Просто пусть изымут все документы. А что вы думаете о Манслоу? Может, прогнать через детектор и его?

— Честно говоря, сэр, не могу придумать мотива для подобной кражи с его стороны. К тому же подобная проверка спровоцирует дипломатический скандал, он ведь не простой коммерсант. Такой поднимется шум! Вряд ли стоит выпускать на галактическую арену информацию о пропаже.

Ходжес нехотя согласился. Лидер всегда у власти один, но в Пьемонте, главе его тайной службы, он всегда видел разумного советника. Быть может, за эти годы — даже друга… «Видимо, возраст берет свое, становлюсь сентиментальным», — хмыкнул канцлер и отправился назад в кабинет. Корабли взяли курс на Онадэрру меньше часа назад. Вряд ли раньше, чем к утру, можно ждать новостей.

В это же время в своих апартаментах этажом выше Ивар Манслоу, заложив руки за спину, мерил комнату шагами. Выглядел он как разъяренный бабуин — такой же коренастый, нахохлившийся и … опасный.

— Дорогой, может, ты уже сядешь и поешь? — проворковала его жена, намазывая масло на тост. — Пищеварение благоприятно влияет на нервную систему.

— Неслыханное дело! Обыскивать личные апартаменты главы одной из крупнейших мировых компаний! Я им карманник, что ли?! Да мне их прототип… (дальше он грязно выругался, уточняя на что именно «не упал»).

— Повидло пробуй сливовое! Апельсин жидковат, а яблочное наше получше будет! А что это за штука такая, из-за чего вселенский переполох?

— Прототип?! — Ивар остановился, удивленно уставившись на жену. Ему и в голову не приходило, что кто-то может этого не знать. — Ты в курсе, зачем нашей корпорации адамантит?

— Ну да, это очень прочный, очень легкий и очень редкий металл. Леграссы на его базе делают свое лучшее горнодобывающее оборудование, а мы теперь только вторые на рынке.

— Только вторые?! — вскричал Ивар. — Да еще пару десятилетий без адамантита — и от нашей корпорации камня на камне не останется, посмотрю я тогда на твое спокойствие!

— А какое ко всему этому отношение имеет пропажа?

— Интегра — единственная планета, которая добывает этой руды больше, чем все другие известные месторождения вместе взятые, благодаря технологии, изобретенной их ученым Вацлавом Ковалеком несколько десятилетий назад. Адамантит залегает неимоверно глубоко, практически на стыке земной коры и мантии, поэтому все и корябают поверхностные тонкие жилы. Технология же Ковалека дала возможность добывать металл из таких глубин, где уже разве что ад не начинается. Ты бы видела, на что была похожа Интегра сорок лет назад и какая она сейчас! Да тут крутятся невообразимые деньги!

— И теперь кто-то умыкнул эту курицу, несущую золотые яйца? А нам с того что за беда?

— Канцлер отказывается вести дальнейшие переговоры о поставках, пока не будет возвращен прототип. Придется возвращаться с пустыми руками… Пакуй вещи. Пойду пройдусь, — и Ивар Манслоу, глава корпорации «МГТ», спустился в парк. Вскоре его догнал молодой накачанный мужчина в камуфляжной форме — начальник службы безопасности «МГТ» Алекс Шустер. Несколько минут до реки оба шли молча.

— Здесь так шумно, что у меня разболелась голова, — совершенно спокойным голосом первым произнес Манслоу.

— Думаю, у меня есть отличное средство от головной боли, — с готовностью предложил Шустер.

— У вас только одна таблетка?

— Уверен, смогу найти и вторую!

— Хорошо, — удовлетворенно ответил Манслоу. — Тогда возвращаемся, и давайте уже вылетать.

Глава 4

Утром Селена вышмыгнула из своей каюты, огляделась, как испуганная мышка, не желая сталкиваться снова с разъяренным капитаном. Из тренажерки раздавался звук работающей беговой дорожки. Девушку это вполне устраивало: принять душ, навести марафет, потом уже можно выяснять отношения дальше. Вода придала бодрости, и Селена в каком-то приподнятом расположении духа стала ждать обещанного Рэдом разбора полетов. Прежде всего, стоило правильно одеться. Вчерашний сафари-стиль сразу отметаем как слишком невзрачный. Джинсы с футболкой слишком откровенно облегают, тоже не тот вариант: еще подумает, что она заигрывает. Ну а вот, скажем, разве можно орать или высадить на ближайшей планете милую девушку в таком очаровательном платье кантри? Оно длинное, женственное, беззащитно-белое в мелкий цветочек. То, что надо!

Второй раз выходя в коридор, Селена чуть ли не нос к носу столкнулась с Рэдом. Хотя нос к носу — это слишком громко сказано: девушка была ниже на целую голову, и ее взгляд как раз упирался в обнаженный торс капитана. Парень, только вышедший из душа, вытирал мокрые волосы полотенцем. Второе полотенце заменяло брюки. Больше на нем не было ничего.

— Селена, я хочу задать несколько вопросов, — сразу, без «доброго утра», сказал он спокойным, но достаточно строгим голосом.

— Что, прямо сейчас? — парировала девушка, показывая на него рукой сверху вниз.

Рэд неожиданно хохотнул:

— А ты ночью что-то тут не видела?

— Ночью, — возразила Селена запальчиво, — я перепугалась до чертиков! Меня, понимаешь ли, впервые пытаются убить!

— Ну хорошо, посмотри сейчас, — примирительно произнес парень.

Вот же у человека самомнение! Селена аж задохнулась от такой наглости. А Рэд, заметив это, наоборот, по-доброму, как будто не было ночного инцидента, рассмеялся и вошел в свою каюту. Девушка постояла одна в коридоре пару минут, потом набралась храбрости и, постучав в капитанскую дверь, спросила:

— Ты что предпочитаешь на завтрак?

— Яичницу с сосисками! Справишься? — глухо раздалось из-за переборки.

Селена опять возмущенно засопела и, ничего не ответив, отправилась на кухню. Да, она не умела нормально готовить, но не до такой же степени! Яйца нашлись быстро. В поисках сосисок, масла и сковородки прошло минут двадцать, не меньше. Наконец, она включила плиту и деловито заорудовала лопаткой.

— А вот если б на нас напали сейчас, сковородка бы уже летала по всей гостиной, — задумчиво произнес Рэд сзади и смачно хрустнул, укусив яблоко. Селена, вздрогнув от неожиданности, обернулась. На капитане была белая рубашка поло и простые джинсы. Мокрые волосы он зачесал назад — такое не идет практически никому, но… «Подлецу все к лицу», — всплыла откуда-то в голове поговорка. Селена почувствовала, что злится, но еще толком не понимала — на парня или на себя.

— И давно ты тут сидишь?

— Примерно с того момента, как ты нашла яйца.

— А подсказать тогда, где-что, было трудно?

— Нет. Но так ты быстрее освоишься. И потом мне, может, приятно смотреть, как красивая девушка суетится на моей кухне!

Селена отвернулась назад, к сковородке:

— Не привыкай! Через четыре дня меня здесь уже не будет, — на этих словах что-то болезненно кольнуло внутри.

Мимолетное знакомство, случайный попутчик, но почему же тогда так не хочется, чтобы быстрее пробежали эти четыре дня?

— Вот про это, кстати, тоже надо поговорить. Извини, но из-за вчерашней ситуации я вынужден изменить маршрут. Теперь он займет в общей сложности дней одиннадцать.

Селену подхватила и понесла какая-то радостная волна. Одиннадцать дней! Не четыре, а целых одиннадцать они смогут быть вместе, общаться, узнавать друг друга. Рэд был… интересный. И наверняка мог много рассказать о других планетах. Это она ничего не видела кроме Земли и Онадэрры. Селена была уже почти рада, что их обстреляли. Но вслух сказала, стараясь придать своему голосу расстроенный оттенок:

— Целых одиннадцать…

— Может, и двенадцать, — мстительно подытожил Рэд. — В следующий раз будешь знать как с контрабандистами разговаривать. И что это была за посылка, кстати? — спросил он как бы между делом, выгребая с поставленной на центр стола сковороды половину яичницы и две сосиски.

— Я же сказала, что не видела ее. Мне только передали, что компактная.

— Мда, — капитан почесал затылок, — информации у нас ноль. Ладно, будем надеться, что это была простая случайность.

— А если нет? — и Селена подняла полное тревоги лицо от тарелки.

У Рэда как будто оборвалось что-то внутри от ее взгляда.

— А если нет, мы отобьемся, уверяю тебя — «Виктории» это по силам, — проговорил он максимально твердо, смотря девушке прямо в глаза.

Зачем ее зря беспокоить? Да, «Виктория» хранила еще парочку секретов, но тот, кто может прийти завтра, будет уже знать и про лазерные турели, и про отражающий щит для самонаводящихся снарядов. И будет уже значительно лучше оснащен.

— Чем ты занимаешься в перелетах?

— С утра обычно спортом. Если сидишь подолгу на яхте, то без этого никак, иначе мышцы атрофируются. Потом, как правило, работаю или читаю. Смотрю фильмы по вечерам или спорт. Иногда играю в Space War против корабля. Иногда летаю на симуляторе.

— Зачем летать на симуляторе, если у тебя настоящая яхта?!

— Ты вчера видела зачем. Такие навыки из воздуха не берутся.

— То есть, ты вчера в первый раз… — ужаснулась Селена.

— Нет, — нехотя ответил Рэд после паузы. — Но к счастью, до сих пор это требовалось редко.

— А меня ты мог бы научить управлять яхтой на симуляторе?

— За одиннадцать дней? Могу попробовать. А зачем тебе?

— Ну, время есть, а любые знания в жизни нелишние.

— И что ты еще учила про запас?

Селена засмеялась, чисто и по-детски, и начала зажимать пальцы:

— Я умею управлять погрузчиком, знаю, как работает станция дозаправки кораблей, училась программировать, но из этого вообще ничего путного не вышло, умею чинить простенькие поломки в домашней технике и коммах, управлять аэрокаром и аэроскутером, неплохо стреляю из охотничьего ружья, довольно сносно знаю синдарин…

— Синдарин — это что?

— Это вымышленный эльфийский язык, его специально для своей книги «Властелин колец» разработал писатель XX века.

— Вымышленный? И где же такие знания могут пригодиться?!

— Я читала, что одна из первых инопланетных колоний была организована обществом любителей Толкиена, и они утвердили там синдарин как общепланетарный язык. На нем даже официальные документы составляют. Хотела бы я там побывать…

— Как ты говоришь, планета называется? — Рэд включил экран и вывел на него навигационные карты.

— Валинор.

На экране засветились какие-то маршруты и трассы. Таблицы сменяли одна другую.

— Нет, это очень далеко отсюда, — с сожалением проговорил капитан.

— Ты что, хотел туда «заскочить»?! — Селена чуть не потеряла дар речи.

— Мечты должны сбываться! А мне несложно, я три года в отпуске не был, — и он открыто улыбнулся. — Я пойду немного поработаю, корабль в твоем распоряжении. И раз ты готовила завтрак… который на самом деле обед, то ужин, так и быть, за мной.

— Можно заказывать, как в ресторане?

— Не борзей! А то приготовлю бычьи яйца в трюфелях!

— У тебя таких продуктов нет, — Селена наклонила слегка голову и… показала Рэду язык.

— А ты в этом так уверена?! — сказал парень зловеще и выгнул одну бровь.

Селена решила, что проверять себе дороже:

— Я вообще предпочитаю простую пищу, — ретировалась она.

— Договорились! Тогда разморожу пиццу!

Рэд ушел к себе в каюту, а Селена отправилась гулять по яхте. В тренажерке стоял еще какой-то агрегат с блинами, судя по конструкции — для рук. Девушка решила, что за одиннадцать дней у нее ничего атрофироваться не успеет, и малодушно покинула спортивную каюту. Дальше она дотошно изучила продуктовые запасы, поживилась пакетиком с орешками и уселась пересматривать кинокаталог и библиотеку. Вкусов хозяина из этой информации, к сожалению, узнать не удалось. На сервере яхты хранилась переброшенная откуда-то без фильтрации солянка из фильмов и книг всех жанров, времен и народов. Дальше пойти было некуда, кроме как в кабину. Тут на девушку со всех сторон смотрел черный бесконечный космос. Звезды мерцали то здесь, то там, но сколько бы она в них ни всматривалась, казалось, что все вокруг замерло и не движется. Видимо, она так сильно погрузилась в созерцание, что даже не услышала, как подошел Рэд и молча встал за ее спиной. Селена почувствовала тепло — дистанция явно была слишком близкой для знающих друг друга вторые сутки людей. Но она не отошла, а лишь спросила, не поворачиваясь:

— Тебе никогда не казалось, что яхта просто висит в пустоте и всего остального мира не существует? Что ты совершенно один в этих… двухстах метрах пространства?

— Сейчас мы вдвоем, — голос Рэда был хриплый и какой-то обволакивающий, как и его тепло. Селена замерла на секунду, потом как можно беззаботнее произнесла:

— Пойду поставлю чай! — и выскользнула в гостиную.

Рэд остался стоять, как загипнотизированный. В воздухе кабины еще витал аромат Селененого шампуня — клубника и какой-то знакомый цветок. Рэд почти физически ощущал, как ускорилась циркуляция крови в его теле. Вопреки общественному мнению, он не был ловеласом. Это земные таблоиды спешили приписать ему бурные отношения с любой оказавшейся около него красоткой. К двадцати восьми годам у него было несколько романов, но чтобы кто-то вызывал такую гамму чувств в первые дни знакомства — никогда. «У тебя слишком давно не было девушки. Это физиологические реакции организма», — сказал Рэд сам себе и, сев за пульт, открыл карту космопортов Кеплера. Следовало отвлечься.

Вечер выдался каким-то скомканным. Поели пиццу, без особого запала обсудили итальянскую кухню. Селена извинилась, что чувствует себя очень разбитой после ночного приключения, и удалилась в каюту. Рэд впервые за долгое время не знал, чем себя занять. Пошел побегал на дорожке, в надежде, что устанет и отключится. Сон не шел. Он включил экран и снова вывел на него все наружные камеры. Затем налил бокал вина, устроился на диване и открыл на комме новомодный детектив. Вроде и писатель проверенный, но история что-то не увлекала. Вино тоже не сработало. Рэд встал и пошел в кабину проверить трассу. Это вполне можно было сделать из гостиной, но ему захотелось размять ноги. Корабль на сто процентов выдерживал курс и график, каких-то причин для беспокойства не было. Проклятый сон не шел. В итоге Рэд смирился, сел на диван и стал смотреть в камеры на звезды. Вздрогнул он только от прикосновения чьей-то руки к его плечу:

— Ты тут так и просидел всю ночь? — в голосе Селены слышалось беспокойство. — Может, сделать кофе? Или пойдешь ляжешь у себя, а я покараулю мониторы?

— Их не украдут, — отшутился Рэд и выключил экран. — У меня просто была бессонница. Случается. Я сейчас приму душ и буду в полном порядке. На яичницу с помидорами рассчитывать могу?

Девушка кивнула.

***

Ивар Манслоу высоко ценил свою жизнь, поэтому перемещался между планетами только в случае крайней необходимости и только на боевом фрегате. Честно говоря, даже это не давало ему чувства безопасности, и в полетах глава корпорации «МГТ» всегда пребывал во взвинченном состоянии. Вот и сейчас суточный перелет в свою резиденцию на Китане он переносил бурно: практически без остановки перемещался по кораблю, рявкал на нерадивый персонал, костерил криворукого пилота и недопечённую шарлотку. Пару раз даже гаркнул на жену, после чего та поспешила скрыться в своей каюте до конца перелета.

Бизнес достался Ивару сорок лет назад по наследству от погибших в авиакатастрофе родителей. Тогда он был двадцатилетним юнцом, и мало кто воспринимал всерьез его участие в деятельности крупнейшей корпорации — производителя горнодобывающего оборудования. Однако парень оказался амбициозен, умен не по возрасту и настолько же беспринципен. Вскоре все, кто сомневался в его положении «у руля», или пытались порулить им самим — замолчали. Особенно рьяные даже навечно. Нет, ничего криминального на Ивара никогда не всплывало, но глаз у него точно был дурной: то один отъявленный противник провалится в канализационный люк, то аэрокар другого, выйдя из строя, врежется в гору… Словом, место на общепланетарной арене и прибыли компании Манслоу выгрызал зубами, оставляя конкурентов далеко позади.

А потом появился этот выскочка Джон Леграсс. Вероятно, они были чересчур похожи характерами, поэтому все время вращались как два отталкивающих друг друга магнита. Вроде бы их пути в открытую нигде не пересекались, но «Леграсс Индастри» набрал в штат отличных ученых, и технологии, производимые их компанией, буквально за десятилетие шагнули далеко вперед. В первую очередь благодаря монопольному контракту на поставки адамантита с Интегры. Оборудование стоило почти вдвое дороже аналогичного, выпускаемого «МГТ», и Ивар Манслоу сперва посмеивался над Леграссом, но вскоре понял, что недооценил противника. Адамантитовое оборудование было в разы надежнее, долговечней и проще в установке. К тому же, видимо, продажники у Джона оказались не промах — все новые и новые планеты и корпорации соглашались переплачивать за качество. Ивар даже подумывал открыть собственные адамантитовые цеха, но свободной руды на рынке оставалось до смешного мало, а вложиться в разработку предстояло фундаментально. Поэтому Манслоу выбрал своей тактикой упор на проверенные годами технологии, сохранение старых клиентов и правительственные связи.

Но сейчас — сейчас ход истории можно было переломить! Если бы Ходжес подписал новый монопольный контракт с «МГТ», Ивар был готов платить больше конкурента. Если бы хотя бы Интегра ушла от монопольной системы на биржевую, и то шансы совершить скачок у корпорации Манслоу были реальны. Но Ивар не первый день был в бизнесе и видел, как чаша весов канцлера уже клонится в сторону продления старых соглашений. Он никак не мог такого допустить!

— Шустер, зайдите ко мне! — скомандовал Манслоу в комм, не без усилия воли усаживаясь в кресло в своей рабочей каюте.

Начальник охраны не заставил себя ждать.

— Вы делали ставку на то, что курьер — разумная барышня и в случае осмотра судна от посылки открестится. А если нет? Если начнет доказывать, что она ее?

— Да кто бы ей поверил! — хохотнул Алекс. — Капитан отвечает за весь груз. Что бы девица при таком раскладе ни говорила, ее слова воспримут просто как желание выгородить капитана. Влюбленная дурочка и все такое.

— Нам важно, чтобы поверил Ходжес! — прикрикнул Ивар. — Меня не интересует юридическая сторона момента. Они ее потащат на «детектор» — и что дальше?

— Даже если они подумают, что «Леграсс Индастри» подставили, к нам в любом случае не ведет ни одной ниточки! — Шустер пытался быть спокойным, но необходимость придумывать ответы на многочисленные «а если» начальства порядком выводила его из себя.

— Что насчет второго этапа? Когда ждать известий?

— Все по графику, шеф! Корабль предупрежден, что ни в коем случае нельзя ликвидировать объект — обездвижить, задержать, на борт не подниматься. От себя я дал еще задание просканировать яхту на состав металлов. Нам будет проще узнать, где именно находится посылка.

— Флот Интегры точно успеет подойти?

— Обижаете! Получат Леграсса с прототипом прямо на блюде!

— В случае возникновения проблем, Алекс, ты отвечаешь головой. Людей нанимал ты. И ты за них поручился, — угрожающе прошипел Манслоу.

— Не вопрос! Но, может, обсудим и мою премию, если все пройдет гладко?

Лицо хозяина "МГТ" вытянулось от омерзения:

— Я разве тебе мало плачу?!

— Ну, денег много не бывает! Скажем, десять процентов от прибыли по контракту?

Ивар сжал кулаки до белизны, но вслух только произнёс:

— Мне казалось, что ты мой начальник охраны, а не уличный торгаш…

Алекс постарался добродушно парировать:

— Одно другому не мешает. Мне всегда говорили, что во мне есть коммерческая жилка!

— Подпишем контракт — обсудим, — сухо подвел черту Ивар. Для себя он уже все решил. Иметь коммерческую жилку — это значит понимать, с кем можно торговаться. Манслоу себя к таким людям не причислял.

Глава 5

Следующие четыре дня пронеслись так быстро, что Селена даже не понимала, куда девается время. Она под строгим руководством Рэда занималась на симуляторе, помогала ему в готовке, читала книги, посмотрела несколько фильмов. А еще они без конца разговаривали — о других планетах, где Рэд бывал, о Земле, о Селениной учебе в институте, о ее жизни на Онадэрре. Рэд все время вспоминал занятные факты из своих поездок и разные смешные истории. Он был потрясающе интересным и приятным собеседником. Девушке уже стало казаться, что она знала его всегда. Что они просто встретились в том космопорту после долгой разлуки.

— Слушай, неужели на Онадэрре тебе прямо ничего не нравилось? Все-таки родина, — спросил Рэд, когда они вместе сидели на диване. Селена только что успешно прошла очередную тренировочную трассу и теперь с аппетитом уплетала призовую банку вишневого варенья.

— А ты знаешь, почему наша планета так называется? — она поджала под себя одну ногу и, выловив очередную ягодку, отправила ее в рот.

— Я посмотрел краткую информацию во время дозаправки — это от выражения One Terra, которое вырвалось у первых поселенцев после высадки. Ну а со временем, так как большинство из них оказалось русскоговорящими, фразу стали читать как «онатерра», которое впоследствии для легкости произношения трансформировалось в Онадэрру.

— Держи карман шире! Это всего лишь официальная версия! На самом деле первый ступивший на планету сказал в ужасе: «Она дыра!» А уже потом в официальных источниках название приукрасили до Онадэрры. Это достоверная информация! В нашей семье она передается от отца к сыну, — и Селена, заливисто засмеявшись, в очередной раз смачно облизала ложечку от варенья. Девушка была такая естественная и… притягательная, что у Рэда даже слов не нашлось для ответной шутки. Он поймал себя на мысли, что глаз не сводит с пухленьких губ, сомкнувшихся на ложке.

Рэд встал и выставил на экране трассу «Поле астероидов, легкий режим».

— Как доешь — летай. Я пойду, мне надо просмотреть кое-какие документы. И… лучше после варенья не налегай ни на что, у нас через пять часов переход.

Капитан покинул гостиную, хотя в своей каюте сел отнюдь не за документы. Он принял упор лежа и отжимался до тех пор, пока не упал обессиленным. Тело не слушалось, но и мозг тоже отказывался думать рационально. Когда Селены не было перед глазами, он все время транслировал мысленно ее образ. Вот она на кухне в длинном воздушном платье дирижирует вилкой и ножом и, хохоча, рассказывает какую-то школьную историю. Ее зеленые глаза лучатся так, что от ощущения переполняющей радости Рэду трудно вздохнуть. Вот она стоит в темноте капитанского мостика, такая близкая и такая далекая. Он видит, как вьются ее волосы, вероятно, поэтому она их все время собирает в косу. Отпусти их на волю — там, наверное, целая львиная грива! И этот манящий запах клубники и… мяты. Точно, это мята! Вот она сосредоточенно, закусив нижнюю губу, пытается провести яхту через астероидное поле. Трасса совсем-совсем простая… для Рэда, который летал всю сознательную жизнь. Он понимает, как это сложно для нее, хвалит, хочет как-то поддержать… И эта чертова ложка с вареньем! Рэд опять перевернулся на живот и отжался еще с десяток раз. Он имел достаточно жизненного опыта, чтобы понимать, что именно с ним происходит. Рэд стремительно и безнадежно влюблялся. И он уже, похоже, ничего не мог с этим поделать. Да и не хотел.

Селена тренировалась изо всех сил — трасса не поддавалась. Какой-то неприятный осадочек был в душе, и она толком не могла понять причину. Вроде бы они так хорошо общались с капитаном, хотя иногда ей казалось, что он всякий раз слишком резко вспоминает о работе и стремится уйти. Как будто общество девушки его напрягало, и он не хотел задерживаться с ней больше того, чем требовали приличия и гостеприимство. И это, пожалуй, обидно. Селена казалась себе довольно миловидной и неглупой. Чем она могла Рэда так раздражать? Может быть, заметно, что он ей нравится? Но она вроде бы не спрашивала его ни о чем личном и старалась вообще подавить свой интерес. Понятно же, что с такой внешностью и деньгами у него отбоя нет от поклонниц! Вот уж ей точно хватит достоинства не пополнить их число и не навязываться! А может, она все надумала? Вот чем капитан занимался, пока путешествовал один? Наверняка почти все время работал. А теперь они подолгу вместе, может, и впрямь он забывает о работе? От этой мысли наступило какое-то внутреннее умиротворение, и Селена опять «влетела» в астероид.

— Черт! — выругалась она, стукнув кулаком по дивану.

— Пока не выходит? — раздался рядом капитанский голос. Селена расстроено помотала головой.

— У меня есть один маленький секрет, может, он поможет и тебе. Перед тем, как запускать симуляцию, попробуй расслабиться, отрешиться от всяких посторонних мыслей и убедить свой мозг, что нет этой комнаты, нет дивана, а только джойстик и астероиды за стеклом. Что это реально. И либо ты пройдешь через поле, либо … Никакого «либо» быть не должно.

Селена закрыла глаза, сделала глубокий вдох, выдохнула и, распахнув ресницы, нажала «Пуск». На этот раз и вправду все шло гораздо лучше — ее немного зацепил неожиданный астероид, яхту закрутило, но она успела стабилизироваться и продолжила трассу. И вот он уже, выход в свободный космос виден! Откуда ни возьмись выскочил новый булыжник. Миссия провалена.

— Было очень хорошо! — искренне похвалил Рэд, — Ты немного расслабилась, увидев выход, рассеяла внимание. Этого нельзя делать никогда. Впрочем, для человека, который упражняется несколько дней, это блестящий результат.

— Да ты мне льстишь! — возмутился Селена.

— А вот и нет, — хитро улыбнулся капитан, — я создаю положительную мотивацию.

— Скажи, а в скрутке… Корабль долго будет находиться?

— Вся хитрость в том, что в «переходе» времени нет. Точнее, отключается вся электроника, и ты просто ждешь в тишине. Я смотрел по своим часам — это занимает от пяти минут до получаса. Не обязательно тебе будет плохо все время. Вообще, может, и не будет плохо.

Они сели в кресла и пристегнулись за полчаса до положенного срока. Селена смотрела в стекло, пытаясь заметить какие-то изменения в пространстве вокруг, но все было как обычно. Неожиданно ее с силой вдавило в спинку. Видимо, автоматически, кресло сразу же приняло горизонтальное положение. Стало полегче, хотя перед глазами все равно летали черные бабочки, мутило. «Сейчас потеряю сознание», — пронеслось в голове. А в следующую секунду уже все прошло. Кресло вновь стало подниматься, однако Селена себя чувствовала лимоном, из которого только что выжали весь сок.

— Э, да ты совсем зеленая, — Рэд тревожно отстегнулся и, подойдя, положил руку ей на запястье, считая пульс. Тепло от его пальцев моментально разнеслось по всему телу. Селена сразу вспомнила про «ток», о котором пишут в романах. И, кажется, снова покраснела.

— Тут нечего стесняться, — совершенно серьезно сказал капитан, убирая руку. — Пульс в норме. Некоторых рвет, это естественная реакция организма, и в этом нет ничего стыдного. В космосе другие понятия. Пойдем теперь выпьем крепкого чая, помогает.

— Нам еще придётся это пережить до Земли?

— К сожалению, да, но не факт, что во второй раз будет так же паршиво. Мы к завтрашнему утру выйдем к Кеплеру-442b, там придется сесть на дозаправку. Предлагаю пойти прогуляться и подышать воздухом. И… у тебя есть теплые вещи для Земли? Мы приземлимся в Канаде, там сейчас в джинсах не походишь.

— Ну, — смутилась Селена, — у меня есть пальто.

— Давай лучше проедем в торговый центр и возьмем пуховик. А еще сапоги с мехом, шапку и варежки.

Глаза Селены загорелись:

— Давай тогда пойдем в ТЦ, где есть большой современный кинозал! Я так соскучилась по кино! На Онадэрре показывают все устаревшее и даже без системы погружения в реальность.

— Да без вопросов! Зато небольшой киносеанс мы можем устроить и сегодня, — вкрадчиво произнес Рэд. — Ты меня обещала познакомить с какой-то эпохальной древней картиной, которая тебя сподвигла учить синдарин.

— Отлично! Но там многочасовое кино, мы не успеем за вечер.

— Ничего, у нас впереди еще несколько дней полета! Я тут подумал, кстати: мы тебе по прибытии оформим гостевую визу. Ее максимум — полгода, но за это время можно будет как-то решить вопрос.

— Я не хочу тебя утруждать, — неуверенно произнесла Селена.

— Мне совершенно не сложно. Притом я же теперь несу за тебя ответственность.

— В смысле?! — не поняла девушка.

— На коромысле, — передразнил ее Рэд. — Как капитан судна я принимаю на себя ответственность за жизнь и здоровье пассажиров, а также за легальность их груза. Надеюсь, ты не везешь какую-нибудь запрещенную на Земле бактерию, способную погубить все живое и вызвать апокалипсис? — он выразительно поиграл бровями.

— Нет, только миниатюрную ядерную боеголовку!

— А, ну это совсем другое дело! Пойдем тогда ужинать, а то я слышу, как у тебя урчит в животе.

...Рэд отвык от двумерного кино. Впрочем, история оказалась любопытная и поглощала. Действие происходило в фэнтезийном мире, где живут эльфы, гномы, орки и прочие легендарные расы. В реальности человечество уже несколько веков назад вышло в космос, но до сих пор не встречало себе подобных. Однако «обитаемый космос», как было принято называть зону расселения людей, занимал во Вселенной настолько малую часть, что шанс встретить братьев по разуму, может, как раз эльфов или гномов, по-прежнему оставался.

Селена, как и чаще всего, сидела, поджав под себя ноги, и поглощала из чаши орешки, взятые в качестве попкорна. Она явно смотрела это кино не раз и не два, потому что местами вставляла реплики раньше героев. К началу третьего часа второго фильма запал комментировать у Селены прошёл, она заметно устала.

— Может, продолжим потом? — предложил Рэд.

— Нет-нет, сейчас там самое интересное начнётся! Но если засну, не буди! — добавила она, зевая, прикрыв рот ладонью.

На экране как раз разворачивалось полномасштабное сражение с осадой крепости. Интересно было наблюдать за средневековыми способами ведения боя. Сейчас это все уже выглядит не так. Войны на долю Рэда, к счастью, не выпало, но то там, то тут возникали стычки с космическими пиратами, и ему случалось в них попадать. Отец вообще считал крайне неразумным летать одному, требовал взять телохранителей и пересесть на серьезный корабль с боевой оснасткой. Только какой тогда смысл сбегать с Земли?! В космосе и на других планетах Джарэд как раз находил спасение от того, что его душило на Земле: узнаваемость, папарацци, обязательные мероприятия, постоянно с охраной, тотальный контроль. Яхта же была совершенно средненькой, во всяком случае, снаружи. Свое имя без крайней необходимости Рэд не называл, в лицо его не узнавали, в барах он не выпячивался — и в этом было настоящее счастье. Во всяком случае, так он думал, пока не встретил Селену. Теперь же мысли о том, что спустя несколько дней он снова останется один, что не будет рядом ее смеха, ее звонкого голоса, душили круче земной жизни.

Рэд почувствовал прикосновение к руке и повернул голову. Селена таки заснула. Ее голова сползла по спинке дивана и теперь мирно покоилась на его плече. Стараясь не двигаться, парень подтащил свободной рукой плед и укрыл им девушку. Его ладонь случайно дотронулась до ее щеки, когда он аккуратно поправлял край одеяла. Ощущение было потрясающее, как будто мелкие иголочки побежали от кончиков пальцев и рассеялись сладкой истомой по всему телу. Селена спала, такая безмятежная, такая доверчивая. Ее кожа была необычайно гладкой. Длинные загнутые кверху ресницы слегка подрагивали, видимо, девушке что-то снилось. Рэд мечтательно подумал, как бы было хорошо, если б снился он. Парень снова поднял руку и, как завороженный, провел пальцами от ее виска к подбородку. Волна окатила его с удвоенной силой. Капитан почувствовал в себе такие запасы нежности, о которых никогда и не догадывался. Эта милая девушка, мягко посапывающая рядом, казалась такой бесконечно родной. Рэд напрочь забыл про кино и просто сидел, боясь пошевелиться и разрушить волшебство момента.

… Селена проснулась. Все тело отчего-то затекло. Не открывая глаз и прокручивая события вчерашнего вечера, она поняла, что все-таки заснула на диване. Девушка чуть приподняла ресницы. Вот же ж! Оказывается, вместо подушки она использовала плечо капитана. Он сидя спал рядом. Селена меедленно-медленно приподняла голову в надежде, что Рэд уснул первым и о ее экспансии не знал. Селена еще с детства замечала, что все люди пахнут по-разному. Когда она была совсем малышкой и ее оставляли одну дома, она нюхала мамины платья — так пропадали страхи и казалось, что мама рядом. Рэд пах… сам собой с легкой «приправой» дорогих сигарет. От этого внутри девушки появлялись какое-то спокойствие, уверенность и — в этом она не хотела признаваться даже себе — влечение. Парень был для нее ходячим афродизиаком. Селена тихонько соскользнула с дивана и юркнула в каюту. К завтраку оба вышли как ни в чем не бывало.

— Через сколько посадка? — спросила девушка, старательно дуя на обжаренный в яйце хлеб.

— Положи гренки в холодильник, так они остынут быстрее, — в своем репертуаре ответил Рэд с серьезным лицом и глазами, в которых плясали чертенята. — А вообще, через пятнадцать минут мы должны сидеть пристёгнутые, будем выходить на орбиту.

***

Новостей не было уже несколько суток. Ожидаемо перехватить яхту Джарэда на Онадэрре крейсера не успели. От нее корабли разошлись по трем наиболее вероятным маршрутам к Земле, но «Виктория» как будто испарилась. Возможно, Леграсс в курсе, что за ним погоня, и летит отнюдь не к родной планете? Ходжес посадил несколько групп аналитиков следить за любыми изменениями на галактическом рынке, искать нестандартные всплески экономической активности, странные передвижения. Данные о прибывающих и вылетающих из космопортов кораблях относятся к сведениям строгой секретности, впрочем на многих планетах разными способами удалось подключиться и к ним. Тишина.

В «Леграсс Индастри» все тоже было спокойно. По инсайдерской информации Джарэда ждали в ближайшее время с результатом переговоров. Возможно, юнец собрался вести какую-то свою игру, но как же это на него не похоже… Канцлер Интегры не доверял никому, однако за те пять с лишним лет, что они работали непосредственно с Джарэдом, парень зарекомендовал себя человеком слова. Шантаж? Вряд ли: насколько службы следили за партнерами, парень ни в чем сомнительном замешан не был, как раньше говорили, «не состоял, не участвовал, не привлекался». Прищемить ему хвост угрозой обнародования какой-то порочащей тайны теоретически могли, хотя Джарэд, кажется, был не из тех, кого можно запугать, подкупить или соблазнить. Что тогда? Если он знает о настоящем свойстве прототипа, могла взыграть тщеславная идея изменить мир, но на романтического дурака второй сын Джона Леграсса тоже не похож.

А если все же не Джарэд? Невозможность вычислить претендента особенно бесила Грега. Он проклинал себя на все лады, что повелся на расширение социальных программ вместо того, чтобы капитально вложиться в планетарную оборону и перекрыть все выходы с Интегры. Небо до сих пор контролировалось только над космопортами и поселениями. Любой некрупный корабль мог сесть незарегистрированным где-то в пустыне или в горах и так же незаметно убраться. Возможно, прототип таким образом и вывезли. Но тогда, мать его, кто?!

Самым паршивым стало осознание, что пора срочно перестраивать экономику планеты на старые рельсы. Конечно, благодаря радению Ходжеса у Интегры был ощутимый запас прочности в золоте и бриллиантах, хранящийся в крупнейших галактических банках. Только сколько бы на нем ни удалось протянуть, это всего лишь временная передышка. Канцлер Интегры хорошо помнил, какой была его планета еще сорок лет назад. Нищей! Планетка, с трудом кормящая себя натуральным хозяйством. Какие уж тут технологии, искусство, наука! Сейчас стыдно вспомнить: Интегра даже не могла позволить себе постройку гидроэлектростанции. Все электричество производили древние, сотни раз чиненные-перечиненные генераторы, а топливо на них выдавали строго по карточкам! Да что там электростанции! Все частные перевозки осуществлялись как в феодальные времена — на лошадях! Население фактически удерживали силой. Просто не давали возможность садиться инопланетным кораблям без специального разрешения. И каждый улетающий корабль досматривался на предмет беглецов с особенной тщательностью. Конечно, часть все-таки попыталась улизнуть с контрабандистами. Но так как платить за свою эмиграцию поселенцам тоже было нечем, вероятнее всего, они пополняли ряды якобы не существовавших рабов на еще менее дружелюбных планетах.

Потом неожиданно нашли залежи адамантита. Нет, конечно, не той легендарной вымышленной руды, однако свойства нового материала были весьма близки к мифическим. Легкий, как алюминий, прочный, как титан, и способный переносить колоссальные температурные колебания материал быстро окрестили в честь «предка». За последние полвека стало известно всего о семи месторождениях во всей обитаемой зоне космоса. Притом, что добыча адамантита была невероятно сложна, Кравец, тогда занимавший пост канцлера, понял, что вот она, панацея! И все скудные ресурсы планеты бросили на освоение рудников. Фактически Интегра на долгие пять лет опустилась за грань нищеты. Еду выдавали нормировано по талонам. Люди, которые могли принести хоть какую-то пользу на шахтах, работали практически без выходных. И что самое удивительное, Кравецу удалось придать всему этому облик «национальной идеи»: жизнь стала хуже, зато люди передумали сбегать, а, закусив удила, рванули в нарисованное светлое будущее.

Первые партии проданного адамантита позволили возвести гидроэлектростанцию и закупить огромное количество солнечных батарей. Будущее вполне осязаемо «засветилось». Люди все еще работали без выходных и ели по талонам, но все оставшиеся средства были отправлены в геологоразведку. Ведь если на планете существовали условия для формирования одного месторождения, то, вполне вероятно, есть и другие? Интегру осматривали с лупой, и это кардинально изменило ее жизнь. Точнее то, на что случайно наткнулась группа ученых под руководством Ковалека.

— Сэр, яхта Леграсса только что запросила посадку в космопорте Кеплер-442b-1, — выдернул канцлера из воспоминаний затрезвонивший комм.

— Как далеко наши корабли?

— Двое суток от ближайшего. «Виктория» будет осуществлять заправку, при текущей очереди вся процедура займет от пяти до двадцати часов.

— Пьемонта ко мне! А вы изыщите возможности продержать корабль на заправке как можно дольше!

— Но, сэр, это огромный космопорт, у нас там нет влияния, мы едва нашли как эти сведения получить!

— Не хотите потерять работу — ищите варианты, — разозлившись, рыкнул Ходжес и отключился.

Глава 6

Операция шла как тепленькое лезвие по маслу. Профессионалы подтвердили свою репутацию – прототип был выкраден без единой помарки. Ни одна живая душа на Интегре не видела корабль, севший в горное ущелье, и так же незаметно его покинувший. Алекс Шустер гордился своим планом. Каждый элемент его был продуман, просчитан и снабжен вариантами «b» и «c» на случай, если что-то пойдет не так.

На предварительном этапе решили, что информацию проще всего добыть через Ковалека. Учитывая его слабость к выпивке и к своей женушке, его даже шантажировать не пришлось. «Любовник», он же основной программист группы, получив доступ к телу, получил доступ и к секретным файлам и кодам. Ну да, на кабинете Ковалека стояла сейфовая дверь, но чем это могло помешать команде, способной взломать XV класс защиты и обойти правительственные протоколы?!

Как ни забавно, но самым тяжелым было подкинуть «сюрприз» Леграссу на яхту. Этот поганец не подключался не только к галактическим, но и к местным каналам связи. Параноик чертов! Скорее всего, при «личном» контакте с яхтой удалось бы вскрыть ее защиту. Как-никак, на них сейчас работала одна из лучших команд обитаемого космоса! Но космопорт охраняли почти так же тщательно, как прототип: КПП, регулярное патрулирование территории, многочисленные скрытые камеры. А осуществить за отведенное время две такие масштабные операции смогли бы только супергерои. Поэтому Алекс дал добро сразу перейти к запасному плану.

«Гастролеры», а Шустер привык именно так называть нанятых им специалистов, вывозят прототип на Онадэрру. Там уже есть нужные человечки, через которых посылочка мирно перекочует на заправляющуюся там же «Викторию». Вариант А – с помощью курьера, который напросится в попутчики. Личное дело на оппонента Алекс прочитал внимательно. Понимал, что абы кого Леграсс в попутчики не возьмет. Деньгами его не соблазнишь (еще бы, те, что с золотой ложкой во рту родились, разве знают им цену?), значит, остаются женщины. По списку пассий на четырех страницах, к сожалению, никак не удавалось вычислить оптимальный типаж красотки. Кого тут только не было! Коллекционирует он их, что ли? О, а это вариант! Нужна очаровашка с местным колоритом, так, чтобы сразу распустил слюни и лишних вопросов не задавал. Еще лучше, если «дева в беде» – отец у нее, скажем, на Земле при смерти, и это последний шанс попрощаться. Или ее насильно хотят выдать замуж… Алекс довольно расхохотался от своих мыслей. Таких чистеньких хлебом не корми, дай почувствовать себя рыцарями. В качестве варианта «Б» – «гастролеры» предложили уже проверенную схему: космопорт Онадэрры ни черта не охраняется – подобраться к яхте, подождать, пока капитан выйдет покурить (сведения об этой привычке тоже имелись в предоставленном Манслоу досье), далее усыпляющий газ, разблокировка корабля, подкинутая посылка и – адьес, амиго! Придя в себя, Леграсс подумает о тепловом ударе – на Онадэрре днем редко бывает ниже сорока пяти градусов. А если даже не подумает – газ не оставляет никаких следов. Стоял – упал, все изображение камер будет подчищено. Возни, конечно, больше, чем с курьером, но это же так, запасной вариант.

Шустер лично Джарэда практически не знал. Да и что у них могло быть общего с этим высокомерным чмом? Пересекались пару раз на Интегре. Ведет себя как гребаный хозяин мира. Алекс почувствовал, что мечтает сам оказаться на Интегровском крейсере в тот момент, когда на яхте будет найден прототип. С каким удовольствием он бы лично рихтанул леграссовскую холеную морду! Нужную девицу долго искать не пришлось, информатор предложил одну местную эсквайрскую дочку. Дуреха так сама и шла им в руки – мечтала сбежать с планеты, не имея выездных документов. Фигуристая, глазастая, косища ниже пояса. Вполне себе аутентичная «аборигенка». Короче, внешность вполне себе, чтобы захотелось пожалеть. Алекс бы точно пару раз не отказался. Так вот намотать косу на руку и прижать к стенке шлюза. И рот не зажимать, чтобы кричала погромче…

Алекс поправил брюки, ставшие тесными, и подумал, что пора бы уже подоспеть и новостям. Что шеф не поскупится на десять процентов от прибыли с договора, начальник охраны «МГТ» даже не сомневался. Куда же проще приплатить проверенному человечку типа него, чем рисковать, что по чьей-то оплошности афера подобного масштаба всплывет на поверхность. Хорошо бы на момент возвращения флота с добычей оказаться на Интегре. Девица же – так, расходный материал, она безопасникам канцлера ни к чему. Наверняка за умеренную плату удастся ее выкупить, так сказать, в личное пользование. Эта мысль Шустеру особенно понравилась. И он решил не ждать указанного времени, набрал номер связного сам.

­­– Какого черта?! – раздалось с той стороны связи, прежде чем Алекс успел спросить хоть что-то. – За такие подставы в головах появляются лишние дырки!

– Не ори, давай по порядку, – прошипел Шустер. – Я тебе предоставил полную информацию и оплату авансом. И не дай бог ты облажался.

– Полную?! Я взял оплату за нападение на гражданское маломерное судно! В условия не входили лазерные турели и щит-отражатель для самонаводящихся ракет. Не удивлюсь, если там есть и что-то помощнее!

О, значит, Леграсс не такой уж безобидный одуванчик… Ну что ж, на будущее учтем, подумал Алекс, а вслух примирительно произнес:

– Не кипишуй, сканирование произвели?

– Конечно! Я-то свое дело знаю! Нет у них на борту ничего из указанного металла.

Вот тут Алекс реально растерялся:

– То есть как нет? Может, у тебя сканер не тянет?

– Не гони! Мой сканер способен распознать общую массу золота в граммах на судне еще до того, как наш корабль попадает к жертве на радары. А тут нормальный вес, и подошли мы близко совсем! С тебя доплата за издержки!

– Я так понял, что яхта осталась на ходу?! – зловеще прошептал Шустер. – На твоем месте было бы разумнее вернуть гонорар, пока все твои клиенты не узнали, что тебе нельзя поручить никакого мало-мальски приличного дела!

Глава охраны «МГТ» прервал связь. От злости его прямо потряхивало. Надо же, какие нежные пираты, пара лазерных турелей их смутила. Куда ни плюнь, везде одно ссыкло. Но доложить Манслоу о том, что прототипа нет на борту… Куда вообще эта зараза могла его деть?! Он своими ушами слышал переговоры, в которых ей предложили документы в обмен на провоз посылки. Он видел и слышал с помощью дрона весь диалог девицы с Леграссом при посадке. Она точно вошла на борт, и корабль взлетел! Что, она потом испугалась и выкинула его в космос? Ну так без капитана она бы ни один шлюз не разблокировала. Рассказала Леграссу? Сдается, что Джарэд прототип видел и узнал бы его. И уж точно не стал бы его выкидывать. Оставила на Онадэрре, решив их переиграть?! Нет, девочка, за такое кровью умываются… Алекс соединился с незарегистрированным контактом на комме:

– Мне нужна оперативная инфа о месте нахождения яхты «Виктория», регистрационный знак G1824. Плачу по стандартному тарифу.

– А как насчет двойной цены за оперативность? – раздался с того конца мурлыкающий женский голос.

– Готов! Что есть?!

– Пока ничего, но как только номер появится в реестрах, ты, котик, узнаешь об этом первым!

Не доложить Манслоу было нельзя. Единственный вариант – как можно вкуснее приправить ложь и выиграть совершенно необходимое сейчас время. Да, он признается, что пираты налажали, а яхта Леграсса куда лучше вооружена, чем это им представлялось. И да, поэтому флот пока не перехватил «Викторию». Про отрицательные результаты сканирования он промолчит. Сначала надо заполучить девку и выяснить, где посылка. Ну а потом новые координаты, которые будут со дня на день, они непременно инкогнито сольют Демпорту. У крейсеров Интегры точно хватит боевой мощи на перехват, что бы там этот засранец в яхту ни имплантировал.

Шеф отреагировал негативнее, чем Шустер предполагал. Лицо Манслоу пошло багровыми пятнами:

– Никому ничего нельзя поручить! Подумаешь, пара лазерных турелей! Если б эти слизняки выполнили работу, все бы уже кончилось. Но людей выбирал ты! И счастьем для тебя будет, если с новыми координатами Леграсса быстро перехватят. Если нет – пеняй на себя, – выдавил Манслоу, брызжа слюной.

Шустер резко кивнул головой, давая понять, что понимает степень ответственности, и поспешил удалиться. Следующие несколько дней на Китане были для него наполнены тягостными раздумьями. Еще никогда он так сильно не влипал. Что ни говори, а голова у Шустера была светлая. Он не только руководил охраной, но и проводил для шефа массу… сложных конфиденциальных операций. Были какие-то огрехи, но чтобы так влипнуть… Если прототип не найдется, не факт, что его, Алекса, не найдут где-нибудь в канаве. Работа главы охраны нервная. ПТСР в анамнезе, прием антидепрессантов, отшлифованных алкоголем… Ему ли не знать, как это делается! И все из-за кого?! Из-за какого-то папенькиного сынка из «золотой молодежи». Алекс уже представлял, как поймает этого недоноска Леграсса после того, как все закончится. «Виктория» много времени проводит в космосе? Значит, однажды может просто затеряться бесследно. Шустер растрачивал томительные минуты ожидания, вынашивая планы мести один изощреннее другого. Ни в одном Джарэда Леграсса не ждала быстрая смерть. Наконец, позвонили с неопознанного номера:

– G1824 две минуты назад запросил посадку в космопорте Кеплер-442b-1. Предоставлено посадочное место 325, Зеленый сектор. Мурр-р. Достаточно горячая котлетка? О, вижу-вижу! С тобой приятно иметь дело. А как насчет чаевых?

Шустер не поскупился. Во-первых, он знал, что сведения всегда поступают самые первосортные, во-вторых, деньги все равно были не его.

– Также зарегистрировано разрешение на вылет с территории космопорта аэрокара «MсLaren» EH611C.

С этим уже можно было работать. Раз оформили выезд, значит, не планируют торчать на яхте. Важно перехватить девицу незаметно от Леграсса. Вряд ли это вызовет вопросы – неизвестно откуда пришла, неизвестно куда сбежала. Главное, чтобы этот говнюк не почувствовал подвоха. Онадэррянка, по сути, уже не нужна. Если посылка на борту – все окей. Где-то в другом месте – будут решать по факту. В любом случае свидетельница ни к чему.

***

Космопорт Кеплер-442b-1 еще на подлете оглушал своими масштабами. Селене даже показалось, что там, где их высаживали на Земле, не было столь оживленного трафика. Корабли поминутно садились и взлетали. Туда-сюда сновали аэрокары и погрузчики. Все пространство напоминало кишащий муравейник. Селена припала к стеклу, широко распахнув глаза. Вот такой ритм жизни ей нравился! Это и была жизнь!

– Предлагаю пойти в торговый центр прямо при космопорте и в кино там же. Если останется время – пролетимся до города, он не слишком близко.

Селена кивнула, не отрываясь от стекла.

За несколько дней полета она так и не удосужилась сходить на экскурсию в багажный отсек. Он же оказался очень даже внушительным! А в самом центре красовался четырехместный аэрокар «McLaren». Наверное, по городским меркам это была заурядная модель, но на Онадэрре за такой бы продали дьяволу душу.

– Люблю хорошие авто, ничего не могу с собой поделать, – улыбнулся, перехватив ее взгляд, капитан. – Но эта модель совершено в средней ценовой категории, так что мы не будем выделяться. А вот что у нее за двигатель… Это уже никто, кроме меня и того умельца, что его поставил на замену стандартному, не знает.

– А его, я так понимаю, ты уже убил, – хмыкнула Селена, и, опершись на протянутую ей руку, забралась в салон.

– Убил и съел, – клацнул зубами Рэд, заводя двигатель. Восторг Селены и ее непосредственность пробуждали в нем что-то давно забытое. Кажется, он впервые летел в магазин с удовольствием.

Рэд не соврал – на парковке было полно таких же вытянутых блестящих «лодок», а люди, сновавшие около них, были одеты кто во что горазд. Сразу было понятно, что здесь перекресток миров. Зимнюю куртку было выбрать несложно, она надела одну, вторую, третью… Рэд все время корчил рожицы и мотал головой.

– Ну хорошо, – сдалась она, – какую куртку мне бы выбрал ты? – Рэд пробежал по рядам глазами и выудил с бесконечных вешалок белый комбинезон. Модель действительно была «вау»!

– Но это же непрактично! – воскликнула Селена.

– А ты что, уголь грузить собираешься? – хохотнул капитан, подпихивая девушку в сторону примерочной. – Ишь, «непрактично», – передразнил он. – Зато красиво и тепло!

Комбинезон сел как сшитый по индивидуальному заказу. Селена сама себе в нем безумно понравилась! И даже вон у Рэда в глазах… что-то промелькнуло.

– Откуда ты знал, что нужно брать именно его? – уже на кассе поинтересовалась девушка.

– А у меня глазомер хороший, – и капитан, смешно выпучив глаза, достал было комм, чтобы расплатиться.

– Я сама в состоянии оплачивать свои покупки, – совершенно ледяным голосом произнесла Селена. Настроение у нее вмиг испортилось. Рэд поднял обе руки в примиряющем жесте и отступил от кассы. Его настроение тоже сразу упало, хотя он и попытался это скрыть. По его опыту вот так вели себя девушки, которые не хотели выходить из категории случайных знакомых. А он-то уже позволил себе нафантазировать… много чего. Попытавшись сделать беззаботным лицо, Рэд забрал пакет с обновками.

– Я планирую зайти еще в этот отдел, – махнула Селена в сторону магазинчика женского белья. – Tы мне там не помощник, так что давай встретимся здесь… скажем, через полчаса?

Рэд кивнул, и сперва хотел незаметно постоять около входа. Потом подумал, что Селена может счесть это за излишний надзор, и побрел искать место для курения. По дороге он набрал на комме брата:

– Ник! Привет! У тебя все в порядке? Извини, совсем замотался.

– Привет, бро! Все в шоколаде! Ты вернулся?

– Еще в дороге, через пару дней буду у тебя. Подкинуть на Землю?

– А то! Я ж один родаков не выдержу, а маман мне уже весь мозг выклевала! Я же на каникулы не приезжал!

– Тогда жди, до связи!

Джарэд был старше брата на восемь лет. И как когда-то было принято говорить, «вытряхнул его из пеленок». Ник с детства везде и всюду следовал хвостиком за своим кумиром. Но самое удивительное, что несмотря на такую солидную разницу в возрасте, между ними были не просто родственные отношения, а настоящая дружба. Это почему-то очень бесило маман. Особенно после того, как Ник, вопреки чаяниям отца, пошел не в Йель, а в Университет Сохо. По сути, перелет на лайнере с Земли туда занимал всего сутки, но это была другая планета! А значит, хотя бы относительная свобода! Родители углядели в этом подстрекательство, и если отец смолчал, то маман с тех пор, не переставая, твердила о «тлетворном влиянии».

Рэд глянул на часы. Прошло всего пятнадцать минут, но на душе было неспокойно. Он потушил сигарету и пошел обратно ко входу в отдел. С высоты его роста весь зал просматривался хорошо. Сновало несколько покупательниц, но Селены нигде не было видно. Парень перевел взгляд на примерочные кабинки – закрытой оставалась только одна. Беспокойство нарастало. Он быстрым шагом пересек магазинчик и позвал из-за шторки:

– Селена!

В ответ тишина. Рэд резко дернул шторку вбок… Кабинка была пуста. На полу валялся электрошокер. Автоматически парень подобрал его и запихал в карман. Потом метнулся к девушке-консультанту:

– Буквально несколько минут назад у вас была девушка в джинсах и розовой футболке, с косой, – и он черканул ребром ладони по талии, показывая длину.

– Д-да, – несколько замялась продавщица, – за ней зашел молодой человек. Простите, это, конечно, не мое дело, но, кажется, она была под кайфом. А мне проблемы с посетителями ни к чему.

Первое, что почувствовал Рэд, был бесконечный липкий ужас.

Глава 7

Ситуация была ясна как божий день – Рэд беспечно подумал, что удачно замел следы. Недооценил возможности противника, и теперь Селена в огромной опасности. Понятно, что ей что-то ввели прямо в примерочной кабинке магазина. Капитан со всех ног побежал на парковку. Он был бесконечно благодарен своему мозгу: в экстремальных ситуациях тот каким-то образом нейтрализовывал все эмоции и переходил в режим холодного расчета. Парковка огромная, скорее всего, аэрокар похитителей ее уже покинул. Звонок Нику:

– Ник, пожалуйста, четко и по вопросам, я в торговом центре космопорта Кеплер-442b-1, геолокацию скинул, ты можешь подсоединиться к камерам видеонаблюдения на парковке?

– Да как два пальца… Что искать-то?

– Мне нужен номер аэрокара, марка, модель, куда села вот эта девушка, – он тут же скинул фото с занесенного в память на Онадэрре паспорта. – Она была в джинсах и розовой футболке.

– О, так ты там бегаешь за девчонкой? Поражаешь, бро!

– Ник, четко и по существу, – процедил сквозь зубы Рэд.

– Да ищу я, ищу! Идет программа распознавания лиц.

Рэд успел уже пробежать к своему аэрокару и завестись.

– Есть! Сине-голубой «Pryor» KP606L! Подключиться к камерам наблюдения над низковоздушным пространством?

– Я не могу о таком тебя просить, – упавшим голосом произнес Рэд. Одно дело взломать сервер торгового центра, другое дело вклиниться в полицейские данные.

– Восемнадцать градусов от тебя к юго-востоку. Судя по всему, идут к городской окраине Рэшли. Если врубишь максималку, догонишь минут через двадцать. Не благодари!

Рэд уже сорвал аэрокар с места, выжимая из двигателя все, что тот мог дать. Пейзаж менялся стремительно, но приходилось лавировать в трехмерном скоростном потоке. Драгоценные минуты уходили.

Пикнул комм. Ник скинул геопозицию остановившегося аэрокара. Это был какой-то заштатный мотель в переулке. Вокруг – заводские корпуса и небольшой, полуразрушенный частный сектор. Рэд бросил «McLaren» на одной из соседних улиц. Как можно незаметнее подобрался поближе. Переулок был пустынным. Мотель представлял собой длинный ряд комнат с выходами сразу на дорогу. Перед одним и был припаркован «Pryor». У двери маячил здоровый амбал. Не было никакой возможности незаметно подобраться и посмотреть, сколько человек внутри. Свои способности Рэд не переоценивал: да, все сыновья Леграсс проходили обязательный курс самообороны, а его телохранитель, бывший спецназовец, даже расщедрился и научил парочке приемов ближнего боя. Но один даже против троих он выстоит вряд ли. Тем более когда из оружия с собой только шокер. Пока Рэд оценивал ситуацию, из комнаты вышли двое мужчин, что-то жестом показали охраннику и, сев в аэрокар, улетели. «Сейчас», – подумал Рэд, взъерошил волосы, заправил кусок футболки в джинсы и неуверенной походкой направился в сторону амбала.

– У вас зашигалочки не будет? – на ломаном галакте проговорил он, протягивая амбалу сигарету в неуверенной дрожащей руке. Охранник оказался благосклонным к случайному выпивохе и уже опустил руку в карман, как Рэд стремительно вскинул кисть с электрошокером и выпустил разряд амбалу в шею. Тот округлил глаза, пошатнулся, попытался отпихнуть нападавшего, но потерял сознание. Капитан постарался подхватить бесчувственную тушу и как можно мягче опустить на землю. Затем подобрался к окну и заглянул. Селена лежала на кровати, свесив ноги на пол. Вероятно, без сознания. В зоне видимости у стола, спиной ко входу, стоял еще один похититель. Рэд обернулся, оглядев улицу. Нужен был какой-то камень, но ничего подходящего не было. Тогда он быстро прохлопал по карманам амбала и вытащил его комм. Дальше, наверное, включился адреналин, так как все последующее для капитана напоминало замедленную съемку. Он резко распахнул дверь и швырнул в голову начавшего было поворачиваться противника комм. Естественно, не попал, но тот ожидаемо уклонился. Этого мгновения Рэду хватило, чтобы прыгнуть в горизонталь ногами вперед, и с силой ударить охранника ребром ноги по голени. Тот взвыл, согнулся, но успел заметить и выбить из руки капитана электрошокер. Они оба покатились по полу. Капитан пропустил пару ударов в лицо, потом изловчился и сам нанес неплохой апперкот в челюсть. Но охранник сознания тоже не потерял. Неожиданно в его руке блеснуло лезвие. К счастью, тело Рэда успело среагировать быстрее, чем он понял, что происходит. Ему удалось перехватить руку и вывернуть ее в сторону нападавшего. Тот дернулся, и нож вошел ему в шею. Кровь брызнула так же жутко, как это показывают в фильмах. Капитан отпустил нож и поднялся. Мозг, к счастью, продолжал работать как часы. Открыть дверь, второй раз, на случай прояснения сознания, садануть амбала поднятым электрошокером. Втащить его внутрь. Снять с обоих охранников ремни и связать живого. Наскоро оттереть руки от липкой красной массы о его куртку. Подскочить к кровати, проверить у Селены пульс. Слава богу – слабый, но он был.

– Селена! Селена! – похлопал он ее по щекам. – Ты слышишь меня? Девушка пробормотала что-то неразборчивое. Рэд метнулся к столу: часть ампул упала и разбилась во время драки, на сохранившихся видна была маркировка. «Сыворотка правды», – сразу догадался он, но теперь не ясна была вколотая девушке доза. Амбал начал приходить в себя.

– Где антидот? – гаркнул Рэд, угрожая охраннику очередным ударом тока. Тот громко заржал. Капитана накрыла безудержная ярость, он снова метнулся к столу, набрал шприц, и не особенно заморачиваясь в тонкостях внутривенного укола, ввел препарат.

– Где антидот, тварь, а то отправишься к праотцам!

Зрачки амбала расширились:

– Нет! Его у нас нет!

Рэд снова кинулся к кровати, взял Селену на руки и понес к аэрокару. К его огромной удаче на улочке по-прежнему никого не было. Правое плечо капитана горело огнем. Он обратил на это внимание только сейчас, к тому же рука начала неметь. Черт! Его таки зацепило ножом. Рана была длинная, но неглубокая. Футболка уже все равно вся в крови, не поймешь, где своя, где чужая. «Только бы донести до аэрокара! Только бы донести!»

– Сел! Сел, ты слышишь меня?!

Невнятный жест головой, похожий на кивок.

– Сел, что они спрашивали?

– Еноты, кругом еноты! Я им говорила, что не взяла посылку. Но у енотов такие цепкие лапки! – и она расхохоталась. Первобытный неконтролируемый страх снова сжал сердце Рэда:

– Сел, милая, держись! Слышишь меня? Это Рэд. Держись милая! Сейчас доберемся на корабль.

Он практически втащил Селену на пассажирское сидение. От напряжения раненая рука почти онемела. Ничего, он поведет «McLaren» левой. У него нет вариантов, значит, справится.

– Ее нет на яхте, я ж вам сказала, я ее не взяла! – перешла Селена на всхлипы. – Почему так темно? Это море? Мы там, где небо сливается с морем! – и она зарыдала.

К счастью, номер аэрокара был зафиксирован в документах, и на территорию космопорта их пропустили без остановки. Еще на подлете к яхте Рэд открыл багажный отсек и влетел прямо внутрь.

– Заблокировать все входы. При приближении к кораблю ближе, чем на пять метров, предупреждать. Вывести обзор со всех камер на большой экран, – приказал он «Виктории». Правая рука двигалась, но нормально пользоваться ей было нельзя. Пришлось погрузить Селену на плечо как куль, хорошо хоть она не сопротивлялась.

Медицинская капсула напоминала собой металлическую ванну-джакузи, с множеством отверстий. Только здесь они нужны были не для подачи воздуха, а для различных манипуляторов. Этот агрегат, запрограммированный на огромный спектр процедур, включая несколько десятков типовых операций и даже принятие родов, не раз выручал Рэда. Сейчас, однако, капитан глубоко сожалел, что собственных медицинских знаний у него с гулькин нос.

Кое-как стянув одной рукой с Селены одежду, Рэд погрузил ее в капсулу и включил режим сканирования состояния. На экране побежали строки с показателями. «Тяжелая интоксикация. Поражение ЦНС. Поражение кровеносной системы. Аритмия…» Дальше шел запрос на применение лекарственных средств и плазмафереза[1]. Ожидаемый прогноз на полное выздоровление – восемьдесят четыре процента. Капитан взвыл, чувствуя свою беспомощность. Что такое восемьдесят четыре?! А шестнадцать процентов на что? На летальный исход? На побочные явления в виде слепоты, потери разума или банальную слабость, тошноту и прочие мелочи?

Что он может сделать еще, чтобы увеличить шансы? Везти в госпиталь – эту идею он отмел еще в аэрокаре: начнется бюрократия с оформлением, вызовом полиции, выяснением обстоятельств, тут же явно не отравление пирожком. Ценное время будет потеряно. Значит, вариантов снова нет. Рэд тяжело выдохнул и, нажав «Ввод», задернул матовую шторку-одеяло до уровня ключиц Селены. Капитану не хотелось, чтобы она чувствовала себя неловко, если придет в сознание. На этом этапе, решив, видимо, что его задача выполнена, организм капитана дал сбой.

Парня резко замутило, и стук собственного сердца стал слышен даже в висках. Рэд кинулся в душевую. Его вытошнило. Окровавленная футболка уже присохла к ране. От нее шел какой-то металлическо-тошнотворный запах. Капитан включил душ и неподвижно стоял в нем несколько минут. Мысли стремительно метались и путались.

Кровь, хлынувшая ему на руки – он убил, определенно убил человека. Может, даже двоих. Да, это была самооборона, почему же так гадостно, то? Люди веками убивали друг друга всю историю цивилизации. Неужели каждый раз так паршиво? Селена, что будет с ней? Что там за гранью этих 84 процентов? Вести ее в таком состоянии в скрутку немыслимо. На ноже, шприце, ремнях, бог знает еще на чем остались его отпечатки. Да, их нет ни в каких базах, но это пока. Оставаться на Кеплере небезопасно. Так тупо стоять – тем более. Рэд несколько раз длинно выдохнул, пытаясь обуздать панику. Сейчас самое важное – Селена. Если он развалится на куски, им это не поможет. Капитан попытался силой воли заблокировать рефлексию до более спокойных времен. Первым делом надо обработать рану. Размокшая футболка отстала от пореза, но липла к телу и стаскивалась с трудом. Джинсы тоже. Наконец, он справился с одеждой, взял мочалку и с силой начал тереть кожу. Теплая вода и отсутствие кровавых корок дарили облегчение.

Рэд обернулся полотенцем и вернулся в медицинский отсек. Селена также лежала, неровно дыша. Плазмаферез работал. Состояние было стабильным. Капитан осмотрел свое плечо. Рана, как он и предполагал, не была глубокой, но края кожи жутковато расходились. Обработав поверхность антисептиком, Рэд, сцепив зубы, стянул кожу, как замок на молнии, и наложил фиксирующий пластырь-шов. Плечо жгло и как-то мелко дергало. Подумав, капитан уколол себе еще две сыворотки – противобактериальную и регенеративную. Обезболивающее делать не рискнул. Слабое все равно не поможет, сильное же вызовет заторможенность реакций, а это сейчас ни к чему.

Запиликал комм, звонил Ник.

– Джерри, ну ты куда пропал? Что там у тебя? – тревожно спросил он.

– Все о’кей, – ровным, спокойным голосом произнес Рэд. – Были некоторые проблемы, но сейчас все разъяснилось. Я, возможно, задержусь на пару дней, не переживай там. До встречи.

– Отключить межпланетку, – распорядился он кораблю. В открытом космосе он ее не использовал отнюдь не из-за денег. У корабля мозги-то электронные, а нет связи – нет возможности хакнуть. Ник, конечно, ему тут настроил «крутецкую защиту». Но на любой клин найдется другой клин. Сейчас безопаснее всего удалиться куда-нибудь на пару часов лета от орбиты. С одной стороны – еще под прикрытием местного правопорядка, с другой уже будет фора, если придется спешно уходить. Он на минуту заскочил в свою каюту одеться и поспешил в кабину запрашивать разрешение на взлет.

Своей очереди пришлось ждать сорок минут. Поднимать корабль парень старался максимально медленно и плавно, чтобы лишний раз не тревожить лежащую в лазарете девушку. Пришлось опять держать джойстик левой рукой, но на фоне свалившихся проблем это уже казалось легким неудобством. Вспоминая все рекомендации для скорейшего восстановления сил, сразу после зависания в пространстве Рэд пошел на кухню и разморозил себе гигантский стейк. Гранатовый сок неожиданно тоже нашелся. Есть все это он отправился в медотсек. Разумом он понимал, что, если ситуация изменится, корабль его сразу оповестит, но, когда он видел Селену своими глазами, ему все равно было спокойнее.

Девушка дышала ровнее, но в целом ее состояние по-прежнему оценивалось как средней тяжести. Рэд поел и остался сидеть рядом с капсулой. Он смотрел и смотрел на лицо Селены, ее пухленькие губы, мягкие черты, длинные роскошные ресницы. «Белоснежка», – подумалось ему. Может, стоит поцеловать? Он горько усмехнулся своей шутке. Ах, если бы в реальной жизни все было так просто!

Неожиданно на капсуле замигал красный огонек. Информация на экране оповещала, что ситуация дестабилизировалась и необходимо переливание крови. «Положительный исход в случае выполнения манипуляции – девяноста четыре процента». Рэд моментально сунул руку в кольцо венозного забора. Он знал, что его первая положительная подходит практически всем, но в любом случае аппаратура предварительно проведет проверку. «Совместимость оптимальна. Для завершения операции предоставьте тысячу миллилитров материала». «Вот идиот!» – выругал Рэд сам себя. Ему и в голову не приходило возить в аптечке кровезаменитель или донорские пакеты. В стандартную комплектацию блока это не входило. Откуда-то из глубин памяти всплыло, что тысяча миллилитров – две донорские нормы, многовато для организма. Еще не известно, сколько он уже потерял.

Что будет с Селеной, если он отключится или того хуже? Она пробовала летать, но не посадит яхту на планету с таким трафиком. Решение само возникло в голове. «Селена, если я без сознания более получаса (смотри по листку), нажми на панели управления желтую кнопку – когда ответят, скажешь, что код ситуации «три» и жди помощи. Не волнуйся, все будет хорошо!» – вывел он «записку» на большой экран. Кнопку он уже предварительно запрограммировал таким образом, что после ее нажатия корабль снимет блокировку со всех шлюзов. Спасательная бригада сможет беспрепятственно попасть внутрь. После этого он взял блокнот с ручкой, поставил рядом бутылку с водой и положил руку в кольцо для забора крови.

«Забор тысячи миллилитров у человека вашего роста и веса может вызвать тяжелые последствия для организма вплоть до летального исхода», – проинформировала капсула. Рэд нажал повторное подтверждение процедуры. Сел, постарался максимально расслабиться, чтобы дополнительно не напрягать кровеносную систему. На листе он запланировал записывать время каждые десять минут. Закрывать глаза нельзя, иначе просто заснешь. Он снова стал разглядывать Селену – такие милые завитки волос вокруг лица, маленькая родинка на щеке возле уха, четкая линия бровей. Он отвлекался только посмотреть на часы, к счастью, они не пострадали в драке. Через три отметки появились первые нездоровые признаки. Сердце начало трепыхаться, выступил холодный пот, накатила слабость. Рэд влил в себя стакан воды, но ничего не изменилось. В помещении стало как-то душно. Страшно хотелось спать. Еще через две отметки перед глазами заплясали черные мушки. Следующую он уже поставил вслепую. «Самое обидное, если все зря», – пронеслось где-то на задворках сознания, и темнота поглотила капитана.

***

[1] -процедура глобальной очистки крови.

Глава 8

Канцлеру Интегры уже который раз снилась экспедиция тридцатрехлетней давности. Хотя вся эта история началась еще тринадцатью годами раньше. Окончив учебку воинов-миротворцев на Земле, Грег Ходжес остался служить в миссии. Десять лет своей жизни он кочевал из одной горячей точки галактики в другую, участвуя в операциях по восстановлению мира. Поскольку у парня были мозги и незаурядные организаторские способности, ему удалось провернуть несколько ошеломляющих и практически невозможных операций с минимальными потерями. Даже по нынешним временам его взлет от лейтенанта до подполковника за столь короткий срок выглядел умопомрачительной карьерой. В тридцать, оклемавшись от очередного боевого ранения, он узнал, что путь ему дальше светит только в кабинеты. От такого «почета и признания» Грег отказался, контракт не продлил и вернулся на родную Интегру. Действующий канцлер сразу выделил прославленному в боях земляку пост главы департамента полиции. На голодающей планете тогда творилось черт знает что… Ходжес с головой ушел в работу и фактически снова сделал невозможное, вычистив «авгиевы конюшни». Его боялись, но слушали. Грег не отличался мягкостью характера, но и монстром не был. А после того как с его легкой руки был раскрыт анти-канцлеровский заговор и часть высоких кресел освободилась, никто уже и не удивился, что тридцатидвухлетний подполковник стал самым молодым вице-канцлером в истории Интегры.

Экспедиция Ковалека шла под его личным патронажем. Вот и в сегодняшнем сне, как наяву, Грег слышал гудок комма и трясущейся голос Вацлава:

– Сэр, прилетайте срочно. Вы… вы… сами должны это увидеть.

Режим секретности запрещал произносить хоть что-то конкретное в радиопереговорах. Координаты Вацлав прислал шифрограммой, что уже говорило о тайне чрезвычайного уровня. «Гору адамантитовую он там, что ли, нашел на поверхности?» – промелькнуло в голове у вице-канцлера, и он (по правде сказать, далеко не впервой), решил лететь один, никого не предупредив и без охраны. Во сне, в отличие от жизни, ему не приходилось менять транспорт, лететь окружными путями, дабы избежать хвоста и скрыть все следы. Во сне он просто оказывался в зашифрованной точке.

Горы адамантита тут не было. Зато был остов некоего строения, весьма сильно напоминающего космический корабль. Типы судов им вдалбливали еще в учебке, но этот не был похож ни на один из вариантов. Более того, объект полностью состоял из метеоритного железа!

– О, экспериментальный образец У-378 «Тигр»! – сходу произнес Ходжес. – Занятная вещь я вам скажу! Видимо, переселенцы с Эреры когда-то давно хотели прибрать нашу планетку в свои колонии. Ковалек, вы уже подписали со всеми участниками экспедиции договор о неразглашении? Да? Что там в случае нарушения? Трибунал? Измените на «смертная казнь без суда и следствия» и переподпишите. Еще не хватало, чтобы эрерские псы надумали на основе этой находки выкатить нам претензию в их первооткрывательстве и объявить Интегру своей колонией!

Голос Грега, как всегда, был уверен и тверд. Он знал, о чем говорит, и никто не усомнился в его праве переквалифицировать наказание. Ученые вообще народ любопытный, но сильно сомневающийся. И не особенно смелый. Так что возражений не последовало. Все подробности, фото и видео были удалены со всех коммов за исключением ходжевского. Ценные артефакты упаковали в специальные боксы. Остатки основного корпуса распилили на месте и пронумеровали. Вызванный грузовой транспортник спрятал в своем чреве все следы от находки. Место, куда доставили боксы, знали только Ходжес, Кравец и пара доверенных лиц.

Сон точно воспроизводил события тех лет и отличался лишь временем суток. Ходжес хорошо помнил, что прибыл в «заданный район» ближе к полудню. Но в сегодняшнем сне было скорее ранее утро. В прошлом, кажется, сгущались сумерки. Грег считал себя непримиримым атеистом и не верил ни в какую загробную жизнь. Но эти сны… От мысли, что Вацлав откуда-то из небытия хочет ему что-то сказать, становилось не по себе. Вот и сейчас Грег лежал проснувшийся в своей огромной кровати, мокрый от внезапно пробившего его пота.

Он четко помнил и все, что было дальше. Вацлава, тихо подошедшего на погрузке, и прошептавшего:

– Я подпишу любые бумаги и принесу любые клятвы, допустите меня к работе с этим артефактами!

Вот оно – научное любопытство, у некоторых берет верх над здравым смыслом.

– А с чего вы взяли, что с ними надо работать? Я представлю все материалы канцлеру. После его решения, подозреваю, останки «Тигра» просто переплавят.

– Сэр, вы меня можете расстрелять прямо сейчас, но вы же сами знаете, какая мощь может храниться в этих останках. Я согласен без права выхода проживать на территории лаборатории, только дайте мне попытаться! Это же такой шанс для человечества, для Интегры!

Вице-канцлер постарался придать своему лицу непонимающее выражение. На самом деле ему просто уже было интересно, до какой степени может довести человека науки профессиональное любопытство, если у него вот так напрочь отбивает инстинкт самосохранения. Остальная группа, к счастью, никаких признаков сопротивления официальной версии не проявляла.

– Что вы хотите этим сказать? – изображая из себя тупого солдафона, коим он никогда не был, рыкнул Ходжес.

Вацлав огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что даже самый тонкий слух не уловит его голос:

– Сэр, этот… объект, вероятно, похож на названный вами корабль, но уверяю вас: он инопланетного… в смысле, нерукотворного… в смысле, не люди его сделали, – вконец стушевался ученый. – В нем могут быть такие знания, такие технологии, что они перевернут вселенную, – закончил он патетично.

– Меня вселенная вполне устраивает в неперевернутом виде, – жестко ответил Ходжес. – Но, пожалуй, Интегре нужны эксклюзивные технологии. Я обсужу это с канцлером, и с вами свяжутся.

Ковалек получил лабораторию и полный карт-бланш уже на следующий день. Радость его, правда, была омрачена утратой друга: один из участников экспедиции все-таки не выдержал и пошел в библиотеку искать информацию об экспериментальном корабле с названием У-378 «Тигр» (запомнил же на свою голову, придурок!). Он был взят под арест сразу же на выходе из библиотеки, а приговор приведен в исполнение двумя часами позже. Об этом незамедлительно оповестили всех причастных к той злосчастной экспедиции. Ходжес, конечно, понимал, что казнь была показательной. Наглядный пример в первую очередь Ковалеку, ну и за компанию остальным ученым, что бывает, если секретные протоколы не воспринимают всерьез. Но эта смерть, в отличие от многих, которые были на его совести в результате работы миротворцем и полицейским, на него давила и по сей день. Он чувствовал себя подписавшим тот смертный приговор. Ходжес верил, что Кравец был прав и действовал из лучших соображений для планеты. Но себя простить Грег так и не смог. Может, от этого и снятся подобные сны?

***

Очнувшись, Рэд не сразу понял, где он находится. Рука уже была свободна от иглы, но все вокруг расплывалось. Он попытался сконцентрировать взгляд на часах, но информация ускользала. Ноги, на которые он пробовал опереться, не послушались, и капитан сполз на пол. Все вокруг шаталось и кружилось. Казалось, стены каюты выполнены из какого-то желе и непрерывно медленно стекают вниз. Рэд закрыл глаза и попытался заснуть. Удалось это ему или он снова потерял сознание, парень так и не узнал. Второе пробуждение стало более четким. Стены остановились и стрелки на часах показывали 19.00. Ничего себе, он проспал четырнадцать часов к ряду! Капитан попробовал медленно и аккуратно заползти обратно на стул. Не без усилий у него это получилось. И в целом чувствовал он себя намного лучше – видимо, сыворотка, повышающая регенерацию, действовала. Судя по экранчикам капсулы, жизненные показатели Селены возвращались к норме. Держась за стены и шатаясь, Рэд добрался до аптечки и вколол себе вторую дозу «регенералки». Еще раз взглянул на Селену. Теперь девушка выглядела мирно спящей. Ее губы снова приобрели красный оттенок и ушла эта жуткая бледность, пробивающаяся даже через загар. «Теперь все действительно должно быть хорошо», – подумал капитан и неуверенной походкой направился в гостиную стирать сообщение и перекодировать кнопку.

…Селена пришла в себя в какой-то металлической ванне. В вене стояла игла, которая выскользнула после того, как девушка открыла глаза. Селена прислушалась к своему телу: руки, ноги двигались, уши слышали, зрение было. Память была подёрнута дымкой. Где она и как здесь оказалась?! Они с Рэдом были в магазине. Офигенный комплект красного белья на вешалке. Она пошла померить. Дальше… Стало дико страшно. Она все вспомнила – огромную потную руку, зажимающую ей рот. Попытку вытащить шокер и то, как огромное тело прижало ее к стенке и сделало укол. Дальше снова туман. Куда-то летели. Горы, море, какая-то неразбериха из образов. Ее похитили? Куда-то увезли? Почему она не связана? Почему она голая?! Ее хотят разобрать на органы?! Селена в ужасе оттолкнула шторку и села. Каюта выглядела… знакомой? В ее углу стояла пальма в горшке. В коридоре послышались знакомые шаги. Девушка быстро легла и, дернув шторку вверх, закрыла глаза. Шаги приблизились. Некто наклонился, достаточно низко, чтобы Селена почувствовала его запах. Все ее тело расслабилось и губы чуть не растянула счастливая улыбка. Но она продолжала лежать, стараясь дышать как можно ровнее. «Поцелует или нет?» – пронеслась в голове дурацкая мысль. Воздух вокруг не двигался. Селена распахнула глаза. Лицо Рэда было необычайно близко.

– Ты спас меня? – голос срывался и плохо слушался.

Рэд молча кивнул.

Селена импульсивно потянулась и чмокнула его в губы:

– Спасибо, что я жива!

Касание ее губ было мимолетным, как взмах крыла бабочки. Но у Рэда возникло ощущение, что у него из-под ног выдернули землю. В следующую секунду он нагнулся и поцеловал девушку в ответ. Мягко, тягуче, сдерживая рвущиеся изнутри, как дикие звери, эмоции, боясь напугать. Выпуская на волю только тот океан нежности, что он чувствовал. Поцелуй вышел коротким, но дивно сладким. Рэд поднял голову и хрипло проговорил:

– Спасибо тебе, что выжила.

Они еще некоторое время смотрели в глаза друг другу, потом Селена смутилась и отвела взгляд:

– Мне бы одеться…

– Да, конечно, – Рэд как будто спохватился. – Я тебе принес свою пижаму – подвернешь рукава и штанины. Прости, но я же не мог попасть в твою каюту. – И он деликатно вышел.

Селена выбралась из капсулы. Чувствовала она себя на удивление бодро. Вещи Рэда были, конечно, сильно велики. И пахли, к сожалению, не им, а порошком. «Никогда бы не подумала, что такие, как капитан, носят пижамы», – пронеслось у нее в голове. Однако переодеваться в свое не хотелось.

– Сколько дней прошло? – спросила она, выходя в коридор.

– А ты куда-то спешишь? – усмехнулся Рэд, но улыбка была какая-то вымученная.

– Узнаю прежнего тебя! – потом оглядела капитана и всмотрелась ему в лицо. – И не узнаю. Рэд, ты очень бледный! Прямо как в «Восставших из ада»! И… похудел?

Черты лица капитана заострились. Под глазами синяки. Часть скулы желто-фиолетовая.

– Ты дрался?

Рэд опять нехотя кивнул.

– Ты ранен и потерял много крови?

– Можно и так сказать. Сел, к чему этот допрос, – уставшим голосом произнес парень. – Двое суток прошло. И я тебе сварил куриный бульон. Пойдем обедать, а? Восставшим из ада это полезно.

– Покажи рану! – строго, не двигаясь с места, потребовала девушка.

– А может, она на неприличном месте?

– Что я там не видела, показывай! – снова скомандовала она. Рэд расстегнул пару пуговиц и стянул рубашку с руки. По всей длине плеча располагался пластырь.

– Я принял «регенералку», – нехотя признался он, – к концу недели не останется и следа.

– «Регенералку» не колют при пустяковых ранах! Тебе нужна была помощь, а ты уложил в медкапсулу меня?!

– Сел, честное слово, поверь, тебе требовалась помощь намного, намного больше! И откуда ты вообще знаешь, когда и как колют такую сыворотку?!

– У меня курсы медсестер! На Онадэрре это входит в обязательную школьную программу. А когда я стала «Сел»? – заулыбалась она.

– Тогда, когда я нес тебя бесчувственную к аэрокару и не был уверен, что ты выживешь, – бесцветным голосом проговорил Рэд.

– Прости, – потрясенно заморгала Селена. – Я этого не помню. Что ты там говорил про бульон?

Аппетит у девушки оказался весьма хорошим. Видимо, медкапсула постаралась на славу.

– Мы сейчас где находимся? – поинтересовалась Селена, уплетая добавку супа, щедро всыпав в него сухариков.

– Висим в трех часах лета до скрутки на Глизе. Я не рискнул идти в переход, пока ты в таком состоянии.

– Ну, я полна сил, – девушка как будто прислушалась к себе на миг, – и внутренней готовности пережить этот кошмар снова! Можем отчаливать!

Рэд сложил руки перед грудью в молитвенном жесте и поклонился:

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа!

Селена замахнулась на него ложкой, Рэд, смеясь, отскочил и направился в кабину задавать курс. Когда капитан вернулся в гостиную, девушка уже переоделась в свое и неловко топталась в проходе:

– Я хотела поставить стирать, – и она показала снятую пижаму Рэда, – но не нахожу стиралки. Тут с этим как?

Рэд взял одежду:

– Давай я сам. Маленькая прачечная есть в машинном отделении. Тебе еще что-то надо постирать?

Селена помотала головой, и капитан пошел дальше, в свою каюту. Он аккуратно положил пижаму на спинку стула, а сам снял футболку и отклеил часть пластыря, чтобы осмотреть рану. На взлете порез уже расходился и начинал кровить, но сейчас все выглядело вполне благополучно. Неожиданно погас свет и яхту сильно тряхнуло. Рэд не устоял на ногах и больно ударился о край стола. Тело налилось тяжестью.

«Что за черт? До скрутки еще минимум два часа. Я налажал с маршрутом?! Быть такого не может!» Превозмогая себя, капитан выполз в коридор. Горело только аварийное освещение:

– Сел, ты в порядке? – насколько позволял голос, крикнул он.

– Да, – пискнуло со стороны дивана.

Тогда лучше расслабиться и переждать, подумал Рэд и распластался на полу. Свет включился минут через десять. Капитан сразу поднялся и пошел к Селене. Она лежала на диване и выглядела разве что чуть менее загорелой.

– Я собралась посмотреть подборку путешествий, когда прижало. На диване, оказывается, переход проходит легче. Мы неверно рассчитали время?

Рэд сразу заметил это деликатное «мы» и на сердце потеплело. Он отрицательно помотал головой. Капитан был уверен и в себе, и в «Виктории». Он вывел навигационные карты на экран, что-то пролистал, увеличил…

– Да быть такого не может! – его голос был обескураженным.

– Что-то прошло не так?

– Все! Мы в трех миллионах световых лет от Глизе!

– Сколько?! – задохнулась Селена.

Рэд вынырнул из своих мыслей и понял, как это звучит:

– Не переживай, это не так страшно. Важнее, где здесь ближайшая скрутка, а тут малообитаемая зона…

На экране снова замелькали карты, схемы, какие-то выкладки. Рэд был крайне серьезен. Его сильные руки словно дирижировали в воздухе, открывая и закрывая «окна».

– Десять дней… Топлива у нас на восемь. Если перевести яхту в экономичный режим полета – может, на девять. На седьмой день – условно обитаемая планета, но не факт, что сможем там дозаправиться…

– Что значит «условно обитаемая»?

– «Условно» – значит, с планетой нет галактической связи. И последнее упоминание о ней… пятьдесят два года назад. Это ни о чем не говорит, – поспешил успокоить капитан. – Не так мало желающих жить изолированно. Вот только обычно у них и кораблей на ходу не осталось, а значит и дозаправок… В любом случае – сядем, там сориентируемся.

– А как мы вообще здесь оказались?!

Рэд развел руками:

– По всей видимости, попали в нерегулярную скрутку.

– Новых скруток уже лет сто как не открывали! Так мы теперь знаменитости? – засмеялась Селена. – Дадут Нобелевскую премию и повесят золотую табличку в зале славы?

Капитан хмыкнул:

– Не все так легко – сначала поставят патрульные корабли у точки входа и будут караулить. Если поймают и засекут периодичность, то да. Что-нибудь нам светит. Лет через сто, посмертно, – хохотнул он. И пошел в сторону кабины.

Глава 9

Манслоу обедали всей семьей в малой гостиной. В те времена, когда глава семьи был дома, это являлось уже многие годы нерушимой традицией. Ивар сидел во главе длинного белого стола, инкрустированного позолотой. Рядом суетился официант, разливая по тарелкам суп-пюре из белых грибов. Нежно-молочный суп весьма гармонировал с тончайшим чешским фарфором XX века. Глава семьи любил чувствовать себя потомком старой аристократии, и старался, чтобы его окружали подобающие вещи. Слева от Ивара сидела его жена Кларисса в парадной одежде, более подходящей для вечернего похода в ресторан, чем для семейного банкета. Справа – единственная дочь Рейвен.

Девушке было двадцать лет и, прожив большую часть жизни здесь, в огромной усадьбе на Китане, она получила воспитание и образование весьма далекое от современного. Нет, она, естественно, умела пользоваться галактической связью, коммом и летала с детства на космических кораблях, но в то время, когда ее сверстники посещали школы, Рейвен проходила индивидуальное домашнее обучение. Отец нанимал ей лучших учителей, строго следил за программой предметов, чтобы в ней не оказалось чего-то не соответствующего его взглядам на жизнь, и за списком обязательной литературы к чтению. С другими детьми девочка чаще всего виделась только на многочисленных светских мероприятиях. С некоторыми потом даже дружила, общаясь по комму или в реальной жизни, если папа находил знакомство полезным. Тогда избранных приглашали погостить на Китане.

Сейчас девушка обучалась на специалиста по ландшафтному дизайну в Корнельском университете… заочно. На период сессий на Землю ее отправляли с целой делегацией сопровождающих из матери и минимум четырех телохранителей. Сокурсники поглядывали странно и, наверное, подозревали, что она какая-то наследная принцесса. Более близкого знакомства никто завести не пытался. Юная Манслоу была очаровательна, но не той красотой, которая обычно бросается в глаза. Скорее, это было нежное обаяние юности – свежая кожа, персиковый цвет лица, длинные светло-каштановые волосы с медным отливом. Помнится, в переходном возрасте Рейвен тайно заказала краску через галактическую сеть и покрасилась в блондинку. О! Это был чудовищный скандал! Отец на месяц лишил ее доступа в галактическую сеть, запретил поездки по магазинам и пообещал, что, если еще хоть раз что-то произойдет с цветом волос, или их длиной, Рейвен лишится на год личного комма, банковской карты и доступа в сеть. Попытка протеста с объявлением голодовки была тут же пресечена обещанием отправить строптивую дочь в «реабилитационный центр для людей с расстройством пищевого поведения». Отец слов на ветер никогда не бросал. Так что девушка испугалась насильственных кормежек, психотропных средств и изолированных палат. Так Манслоу оперативно подавил первый и последний подростковый бунт в своем доме.

– Дорогая, – обратился глава семьи к Рейвен тем сладким голосом, который у него был специально припасен для дочери и жены. – Послезавтра благотворительный вечер на Сохо. Будут главы большинства крупных индустриальных корпораций с семьями. Я хочу, чтобы ты выглядела не просто хорошо, а ослепительно. Можешь потратить любые требуемые средства с карты.

– Хорошо папа, – тихо проговорила девушка без особого энтузиазма, вяло набирая суп в ложку. – Там какой-то определенный дресс-код или на мое усмотрение?

– На твое, дорогая. Главное, чтобы не вычурно и не вызывающе. И при этом неотразимо.

Ивар не был бы Манслоу, если бы не просчитывал дальнейшие маршруты развития своей корпорации намного вперед. Сейчас, даже когда Демпорту слили новые координаты леграссовской яхты, ситуация оставалась неопределенной. Если прототип таки канет в Лету или Ходжес откажется сотрудничать с «МГТ», Манслоу не собирался сидеть сложа руки. Лучшим ходом при плохой игре будет присоединиться к корпорации противника. Этот вариант они с женой обсудили уже несколько лет назад. Каким образом присоединиться? Ну, естественно, не купив на бирже штучные акции! Испокон веков бизнес лучше всего скреплялся браком.

– И кстати, что ты думаешь о Джастине Леграссе?

Рейвен подавилась супом и закашлялась. Теперь ей стало вполне очевидно, в какую сторону идет разговор.

Отец ласково стукнул ее по спине:

– С детства говорю и все впустую! Подожди, пока остынет, не набрасывайся на еду. Боже, Рейв, ну откуда эти плебейские привычки?! Так что Джастин? – нетерпеливо повторил вопрос Ивар.

– Ну, мы очень мало общались, он же намного старше… Я его практически не знаю.

– Глупости – намного! Меньше, чем на десять лет. Парень очень симпатичный, не находишь, Кларисса? – Манслоу выразительным взглядом "надавил" на жену, призывая ее поддержку.

Кларисса величественно промокнула рот салфеткой и заговорила:

– Да, вполне привлекательный! И потом, с лица воду не пить, в мужчине главное характер и перспективы. У Джастина есть и то и другое.

– Я бы сказал, что он сейчас самый завидный жених, – перехватил подачу Ивар, – молод, умен, уже сейчас правая рука в «Леграсс Индастри». Со временем он займет место главы корпорации, а это после смерти родителей от двадцати пяти до шестидесяти двух с половиной процентов акций в зависимости от завещания. И в любом случае решающий голос. Это бы обеспечило тебе и «МГТ» отличные перспективы. Думаю, мы с мамой могли бы отправиться на покой, не переживая ни за наших внуков, ни за праправнуков.

– А разве сейчас у нас… плохо? – прошептала девушка, не поднимая глаза от тарелки.

– Ну, дорогая, я же не вечный! А тут стоит только чуть ослабить удила, как все растащат по кирпичику. Ты же у меня оранжерейный цветок. А бизнес для таких акул, как я. И Джастин.

– Но мне рано еще. Мы же не в средневековье, – едва слышно использовала последний аргумент Рейвен.

– Так тебя никто рожать детей и не заставляет! Обвенчаетесь, поживете в свое удовольствие, а там, глядишь, и нас наследниками порадуете!

– А… как же любовь?

– А любовь — это для нищебродов, не умеющих организовать свою жизнь! – не выдержав, рявкнул Манслоу. Но потом все же взял себя в руки:

– Ты присмотрись послезавтра и оденься, как я сказал. Там, может, и любовь появится. Я в любом случае собираюсь обсудить эту тему с Джоном. Собственно, давно пора. Это ж какая удача, что Джастина еще никто не окольцевал! Иначе бы пришлось выбирать из Джарэда и Николаса. А это максимум по двадцать пять процентов...

***

Очередное заседание правительства Интегры проходило в крайне гнетущей обстановке. Все уже знали, что крейсера успели застать «Викторию» вблизи Кеплера-442b и сесть на хвост. Но потом произошло неожиданное: яхта Леграсса просто исчезла с радаров.

– Что значит исчезла?! Космической технологии стелс не существует! – разъярённо проговорил канцлер.

– Вдруг это мы так думаем, а она уже есть? – развел руками Пьемонт. Другую версию исчезновения корабля посреди космоса ему придумать не удавалось. Не испарился же он на самом деле! Крейсера прочесали весь сектор вдоль и поперек, но яхты и след простыл.

– Ладно, с этим потом, – махнул рукой Ходжес. – У нас есть более насущные проблемы. Лишившись прототипа, мы не сможем пусть даже временно добывать адамантит уже привычным способом. А это основная статья дохода. Есть, конечно, стабфонд, но на него будем смотреть, как на крайний рубеж. Между тем, адамантит в шахте по-прежнему есть, причем не глубинного залегания. Так что сейчас задача номер один – собрать всех, кто тридцать лет назад занимался добычей традиционным способом. Согнать инженеров и конструкторов. Провести ревизию и реанимацию всего оборудования. Нанять и обучить персонал. Борлини, это ваша тема как главы департамента промышленности и экономики – займитесь приоритетно. Отчет хочу видеть каждые два дня.

– А разве мы не можем создать дубликат прототипа? – обескураженно уточнил Борлини.

– Нет, – отрезал канцлер. – Во-первых, он был выполнен из очень редкого материала – метеоритного железа, и это принципиально. Во-вторых, документация была выкрадена и из лаборатории, и из сейфа с прототипом. В-третьих, Ковалека уже нет в живых. Еще вопросы?

Борлини обреченно покачал головой. Ходжес с молодости умел филигранно врать. Наверное, это даже можно было назвать талантом. Он не пользовался им без крайней необходимости, но когда это делал, никто еще не заподозрил канцлера во лжи. Вот и сейчас ни у кого не возникло сомнения, что «документации», как и разработанной установки подкорного бурения, никогда не существовало в природе. Нация превозносила Вацлава Ковалека как народного героя, подарившего планете гигантский скачок в будущее. И он таковым действительно был. Но никто, кроме него, Пьемонта и Ходжеса, не знал, ЧТО именно изобрел Ковалек. Прототип существовал давно. Насколько давно, не показал даже радиоактивный анализ. Но без Ковалека, его блестящего ума и одержимости работой, «железка» так бы и валялась на складе артефактов. Три же года напряженных исследований Вацлава дали результат – открытие не то что века, тысячелетия! Ковалек смог разобраться, как именно работает агрегат и что дает. Проверяя прибор на восприимчивость к различного рода облучению, Вацлав открыл, что прототип, поглощая радиацию, как будто заряжается от нее и потом способен творить невообразимое. Открытие было таким мощным, что для сохранения привычного мира его строго засекретили. Но использовать в личных, планетарных целях, естественно, стали.

– Теперь к теме экономии. Предлагаю активно вносить свои предложения по замене инопланетных товаров на внутренние. Это относится не только к Борлини. Думаю, стоит развернуть какую-то компанию по переходу на электроаэрокары и аэрокары на солнечных панелях. Скажем, с целью охраны окружающей среды. Всем пересевшим – Борлини, пишите, это уже к вам – освобождение от налога на транспорт на пять лет. Ну и… скажем розыгрыш приза в десять тысяч интегров. Что вы нам меня так смотрите? Я прекрасно знаю, что это как раз плюс-минус цена нового электроаэрокара. Зато насколько удастся высвободить ресурс, пустив дорогостоящее топливо на куда более важные нужды! И, наконец, ваш вопрос, Монди. Встряхните ученое сообщество. Сделайте ревизию всех, в том числе засекреченных разработок. Посмотрите, возможно, там есть хорошие идеи, которые удалось бы реализовать на экспорт. Пора слезать с сырьевой зависимости. Считайте, что в истории Интегры наступает новая эра.

После этих слов канцлер встал, осмотрел всех присутствующих и, не прощаясь, вышел. Участникам собрания осталось только переглядываться квадратными глазами, пытаясь понять, что это было. Тридцать лет железобетонной стабильности расслабили всех. Каждый из советников пытался понять, во что начавшаяся сегодня тихая революция выльется конкретно для него. И все как один, даже глубоко неверующие, молились в душе, чтобы прототип вернули и все стало, как раньше.

***

Рэд был собран и совершенно спокоен. Это чувство передалось и девушке. Дни после провала в незарегистрированную скрутку напоминали перелет до Кеплера – они вместе готовили, болтали. Рэд снова учил ее летать – только теперь с посадками, переговорами и знакомством с настоящей аппаратурой яхты. Иногда Селена ловила на себе его долгие взгляды, но делала вид, что не замечает. Поцелуй был… восхитительным, но интрижка не стоила того, чтобы потерять друга. Рэд попыток сблизиться тоже не предпринимал. И вроде бы был расслаблен, но за всей его беззаботностью Селена чувствовала что-то. Что-то важное, что его беспокоит. Иногда он просто «зависал», глядя в одну точку. И, кажется, его снова мучила бессонница – уже дважды девушка заставала его с утра отключившимся на диване.

– Рэд, нам надо поговорить, – не выдержала Селена, когда они сидели за столом после одного из ужинов.

– О, такое начало обычно ничем хорошим не пахнет! – невесело улыбнулся он. – Что ты хочешь знать? Наши перспективы? Сядем завтра на планету, в худшем случае нам придется там задержаться. В самом плохом – полетим до скрутки, пока не закончится топливо, там включим сигнал бедствия и будем дрейфовать, надеясь на лучшее.

– Вообще-то, я хотела спросить не про это. Что произошло тогда на Кеплере? Меня похитили из-за посылки? Рэд, мне надо знать, – с мольбой в голосе прошептала Селена.

Забавно, но с появлением девушки на борту «Виктории» вся жизнь как будто ускорилась. Рэду казалось, что за год деловых поездок он не отхватывал столько приключений, сколько на них уже высыпалось сейчас, в неполные две недели. Вывалиться в нерегулярную скрутку, на границу обитаемой зоны! Это ж только в романе придумаешь! Тоже мне, Колумбы… Ситуация была неприятная, но почему-то не слишком беспокоила капитана. Все как будто вернулось к привычному ритму. Рэд до сих пор ощущал губы Селены на своих, ее дыхание, запах, это было как наваждение. Да, она ответила на тот поцелуй, но после… Он отчетливо видел – ей этого не надо. Рэд, как и раньше, подначивал девушку, она оборонялась и непринужденно щебетала, но для него все стало… тяжело. Внутри все клокотало, ему хотелось кричать о своих чувствах, прикасаться к ней, вместе строить планы. Случалось, что во время обеда или тренировок их руки соприкасались. Ощущения от этого были… острыми. Отключающими рассудок. В обычной жизни на Земле он бы уже куда-нибудь ушел, уехал и дал бы ей и себе время, «воздух». Но тут, в замкнутом пространстве, было не спастись.

Еще хуже, что капитана стали преследовать кошмары: хруст шеи под ножом, кровь, липкая, горячая, тошнотворно пахнущая, она лилась на него, и Рэд задыхался. Снова и снова. И теперь это Селенино просительное «мне надо знать»…

– Да, они думали, что посылка у тебя или на яхте. Но, кажется, ты их убедила в обратном. Они не могли не поверить – ведь все сказанное было под «сывороткой правды».

– Как ты меня нашел и… вытащил?

– Мне помог брат. Ник. Он… немножко хакер. Селена… Я тогда убил двоих человек, – капитан не хотел об этом говорить, но слова вырвались как будто сами, помимо его воли.

Селена увидела нестерпимую боль в его синих, как море, глазах. У нее самой что-то оборвалось от этого внутри. Девушка встала, подошла к капитану и обняла его со спины, прижавшись своей щекой к его волосам:

– Ты меня спасал, Рэд. Ты не виноват! Это самооборона!

Рэд оторопел от неожиданности. Он понимал, что эти объятья – всего лишь дружеская поддержка. Но близость девушки, ее порыв, действительно глушили боль. И он замер, пытаясь впитать в себя все-то, что ее прикосновение могло дать.

Когда Селена отстранилась и села напротив, Рэд чувствовал себя уже другим человеком. Как будто из него только что откачали яд. На душе по-прежнему было муторно, но он твердо решил запереть воспоминания и продолжать жить дальше.

– Я почитала про нашу планету то, что было в энциклопедии сервера. PA- 99-N2b личное имя получить не успела. Первые переселенцы прибыли около девяноста лет назад. Колонии были успешно развернуты. Планета из-за отдаленности экономического интереса не вызывала. Переселенцы постоянной связи не поддерживали, общество развивалось автономно. Последнее упоминание – пятьдесят два года назад PA-99-N2b посетил военный крейсер «Бригитта» с инспекцией. Местная община общегалактический договор о мирном сотрудничестве подписала, но контактировать не стремилась. В целом на планете уровень кислорода в воздухе очень низкий, для людей непригодный. Поселения находились в трех герметичных куполах с искусственным поддержанием среды. Натуральное хозяйство. Не густо. Но межпланетки, я так понимаю, тут нет ни за какие деньги?

– Ты верно понимаешь, – улыбнулся Рэд. – Завтра выйдем к планете, там оценим ситуацию по факту. Посмотрим, где лучше посадить корабль. В любом случае выходить придется в скафандре. А сейчас пошли спать, завтрашний день может оказаться совсем не легким.

…«Виктория» несколько раз облетела над PA-99-N2b. Отсюда, с высоты орбиты, не чувствовалось никакой жизни в принципе: ни радиообмена, не взлетающих судов или любых других движущихся объектов. Купола нашли, хотя и не быстро. Рэд подобрал место посадки за небольшим хребтом – чтобы вроде и не слишком приметно и близко к городу, но в то же время легко добраться на аэрокаре.

– Нас не собьют при посадке? – обеспокоенно спросила Селена.

Рэд многозначительно пожал плечами:

– Теоретически шмальнуть могут из чего угодно. Но, думаю, за столько лет ничего уже не сохранилось. Да и следов техногенной жизни пока не видно. Можем, конечно, включить защитное поле, но у нас и так топлива дефицит.

– Тогда не будем включать, – согласно кивнула девушка. Реальная перспектива застрять посреди космоса ее пугала больше, чем гипотетическая ракета.

Яхта села тихо. Пейзаж за стеклом не радовал – красная равнина, которую как будто пахали гигантским плугом. Длинные равномерные невысокие хребты испещряли ее всю. Местами в растрескавшейся земле были видны какие-то растения, напоминающие перекати-поле.

Глава 10

Рэд вышел из каюты в облегающем термокомбинезоне. Почему-то в голове Селены всплыли образы древнегреческих атлетов. Потрясающая мужская фигура – стройный, гибкий, сильный, но не перекачанный. В руках он держал боевой скорострельный бластер.

– Я не видела у тебя раньше оружия, – удивилась Селена.

– А зачем бы оно мне здесь понадобилось? – хмыкнул капитан. – Так, внутренняя связь между нами по идее должна быть все время – радиус покрытия от корабля двадцать километров, если прикажу взлетать – не задавай вопросов, взлетай, – он был собран и предельно серьезен. – И вот твой шокер.

Селена рефлекторно взяла прибор:

– Ты что, хочешь оставить меня здесь?! Но, Рэд, они людей пятьдесят лет не видели! Может понадобиться мягкий подход. В конце концов, мы идем просить помощи, а у женщин это всегда получается лучше!

– Поверь, я отличный переговорщик, в последнее время только этим и занимался! – Как ты не понимаешь, мне здесь страшно! – Селене пришлось подключить все свои посредственные актерские таланты. Рэд несколько смутился, но посмотрел девушке прямо в глаза. В зеленых озерах плескалась паника. В этом Селена не врала – ей действительно было дико страшно, но не за себя – за капитана. Она один раз уже отпустила дорогого ей человека навсегда. Во второй раз такого она просто не переживет.

– Ладно, – сдался он, – Быстро одевайся. Скафандром пользоваться умеешь?

Как ни удивительно, Селена умела, опять же благодаря школьным курсам. Но на этот раз – факультативным. Хотя в теории – это было одно, а на практике –несколько другое. Залезать в аэрокар в скафандре оказалось очень неудобно. Быстро выхватить шокер из специального кармана тоже явно не получится.

– А откуда, кстати, у тебя мой шокер?! – с недоумением спросила она, пока аэрокар летел к куполу.

– Я подобрал его в примерочной. Но я уже знал, что он твой, – и в его голосе послышался смешок. – Сел, ты действительно думала, что войдешь на мой корабль хоть с каким-то оружием, а я об этом не узнаю?

– Но откуда?! Сканирование же прошло успешно?

– Вполне. Но сканер же тоже настраивал я! Вслух он оповещает только о непосредственно запрещенных вещах – огнестрельном, плазменном и холодном оружие, наркотиках, маячках. Все остальное, предназначенное скорее для самозащиты, на всякий случай записывает в файл. Я уже через пару минут в своей каюте просмотрел его содержимое. И знал о шокере… И о шприце. Что там, кстати, транквилизатор?

– Инсулин, – огрызнулась Селена. Ее сильно разозлило, что Рэд раскрыл ее маленькие секреты с самого начала и промолчал.

– Так я и поверил! – даже через шлем было видно, как его глаза весело поблескивают.

– Почему ты не сказал сразу, что знаешь?

– А зачем? – искренне удивился он. – Ты мне справедливо не доверяла, а с шокером чувствовала себя защищенной.

– Ну а вдруг была опасна я? Вдруг это я могла напасть?!

Рэд аж повернул к девушке голову (аэрокар сразу перешел на автоуправление). Его лицо выражало… сочувствие?

– Сел, если мужчина, по комплекции крупнее тебя решит напасть, электрошокер не поможет, – проговорил он медленно, как будто объясняя непреложные истины ребенку. Девушка сразу вспомнила примерочную и противные лапищи похитителя. Содрогнулась.

– Но… Ведь я могла застать тебя врасплох? – неуверенно продолжила она.

– Не могла. Я тоже тебе не доверял, пока не узнал лучше.

Оставшуюся дорогу до купола они молчали. Каждый думал о своем.

***

Родители с братьями прилетели на Сохо, и Николас Леграсс понял: от посещения ежегодного благотворительного вечера в поддержку малых колоний ему не отвертеться. Нет, иногда мероприятия были ничего так, можно было неплохо тусануть, а где-то даже и уйти в отрыв. Но эта официальная помпезно-слащавая часть сводила ему челюсти от зубной боли. Потом, для сейшенов он предпочитал контингент попроще. Здесь же придется минимум полвечера держать лицо, «не позорить фамилию», улыбаться толпе напыщенных старых снобов и их подрастающей поросли. Однако для ссоры с родителями он счел это неподходящим поводом, поэтому в назначенное время, вся семья Леграсс, за исключением где-то запропастившегося Джарэда, стояла в шикарном зале Президент-Холла.

Отсутствие Джарэда, кстати, в этот раз Ника несколько напрягало. Что за странная заварушка у него приключилась там на Кеплере? Потом сказал, что заскочит через пару дней, и уже пропал на неделю. Ник, похоже, впервые явственно волновался за брата. Джерри был единственным человеком, с которым он не чувствовал себя на подобных мероприятиях как в террариуме. И делать покерфейс у него получалось значительно лучше. И даже потом со смехом реагировать на все снимки в желтой прессе, щедро приправленные историями одна другой фантастичней. Отец, на удивление, тоже не понимал, почему путь с Интегры в этот раз у брата занимает в несколько раз дольше, чем обычно. Но он скорее втихую бесился и пытался вытрясти из Ника хоть какую-то информацию. Ник почти честно сказал, что брат звонил с Кеплера-442b и обещал скоро быть на Сохо, а больше он ничего не знает. Мать даже имени брата не произнесла, как будто он ее совсем не интересует. Ник этого никогда не понимал, но и разобраться в тонкостях их взаимоотношений не пытался.

Первая половина мероприятия была ожидаемо муторной – все эти выступления «в пользу бедных», как будто хоть одного человека в этом зале волновала их судьба! Светские улыбки, слова благодарности и прочая бла-бла-бла… Потом наконец-то дошла очередь и до неофициальной части с живой музыкой и фуршетом. Николас пошел прошвырнуться по залу в надежде увидеть хоть одного знакомого, в чьей компании можно было бы беззаботно напиваться оставшиеся несколько часов. Знакомых лиц попадалось много, но пока не одного, возле которого хотелось бы замедлить шаг.

– Николас, это действительно ты? – неожиданно подпорхнула к нему импозантная блондинка, щедро увешанная бриллиантами. – О боже, как ты возмужал за эти два года после Куршевеля! Что, не помнишь? – И она кокетливо поправила платиновые волосы. – Я тогда была несколько темнее и толще.

– Карина! – ахнул Николас, догадавшись в итоге, кто перед ним, и демонстративно расцеловал знакомую в обе щеки. – Ты прибедняешься – и тогда была совершенна, и сейчас!

Девушка стрельнула глазками и чуть махнула рукой, как бы говоря: «Ой, засмущал меня, засмущал». Ага, такую засмущаешь! Помнится, они тогда изрядно набрались и играли в бутылочку. И идея заменить «фу, поцелуй, как банально» на получасовое уединение была именно ее. Ник до сих пор не был уверен, переспали они в Куршавеле с Кариной или нет. Последнее, что он помнил, – как она по-хозяйски стаскивала с него брюки.

– Если у тебя по окончании этого, – и Карина уничижительно повращала в воздухе рукой с кольцом, увенчанным десятикаратным бриллиантом, – есть свободное время, то приглашаю к себе в пентхауз в «Рице», будет рейв-пати!

И она, многозначительно подмигнув, исчезла так же внезапно, как появилась.

«Чур, меня, – подумал Николас, – мне и прошлого раза за глаза хватило!» И пошел в сторону музыкантов, продолжая внимательно присматриваться к гостям. Возле одной из колонн он обратил внимание на девушку с медными волосами, ниспадающими мягкими локонами. Она держала бокал вина двумя руками, как будто вовсе и не собиралась пить, а скорее не знала, куда бы деть конечности. «Волнуется, – отметил про себя Ник. – Ей тут тоже не слишком-то комфортно. Чья-то новая пассия?» По телу незнакомки струилось длинное воздушное бирюзовое платье. Верх был полностью закрыт, а вот из высокого разреза юбки виднелась идеальная ножка. Босоножки из тоненьких ремешков в цвет платья обхватывали узкие щиколотки и завершали идеальную картину. Девушка стояла вполоборота, слегка наклонившись к невидимому пока за колонной собеседнику, и кого-то тщательно изучала с другой стороны залы. Ник проследил за ее взглядом. Икнул от удивления, снова посмотрел на девушку, потом на объект ее внимания. Нет, он не ошибся, интерес феи (почему-то именно этот эпитет подобрало воображение Ника) привлек его брат, Джастин.

Ник искренне сомневался, что брат может понравиться хоть кому-то просто так, без интереса к его положению. Как и Ник, Джастин был широкоплечим и приземистым. Но если младший Леграсс следил за фигурой и имел средний рост, то старший, более низкий, в свои неполные тридцать был уже порядком обрюзгшим, с пивным пузом и залысинами. Но самое худшее было в его мимике. Выражение лица Джастина все время было таким, как будто у него очень острый нюх, а он вынужден стоять посреди общественного туалета. Тут уже любопытство разобрало Николаса по полной. Кто же эта девица? Охотница за состоянием? Чья-то содержанка, желающая повысить ставки? Но когда он сделал еще несколько шагов вперед и увидел стоявшего за колонной, у него перехватило дыхание. Собеседницей феи была тощая, как жердь, миссис Манслоу, жена их главного конкурента.

«Рейвен?!» – пронеслось у Ника в голове. Последней раз единственную наследницу главы корпорации «МГТ» он видел лет в четырнадцать. Веснушчатая, со скобками на зубах, она все время смущалась и сторонилась сверстников. Ребята даже поговаривали, что она учится в каком-то закрытом интернате при монастыре (!) и кроме молитв двух слов связать не может. А тут вдруг… такой прекрасный лебедь!

– Рейвен? – обратился Ник к девушке, подойдя ближе и все еще не веря своим глазам. Фея обернулась, и счастливая улыбка озарила ее и без того чудесное лицо. Да, это была она.

– Здравствуйте, Николас! – недовольно назидательным тоном произнесла Кларисса Манслоу.

– Добрый вечер, миссис Манслоу, – вспомнив про манеры, обернулся Ник к даме. – Прошу прощения, но за те шесть лет, что мы не виделись, ваша дочь стала так прекрасна, что я не нахожу слов! – и он широко, обезоруживающе улыбнулся. Обычно это одинаково хорошо действовало на всех мам, включая его собственную.

Между тем на лице Клариссы осталось все тоже «джастиновское» выражение:

– Почему же, я вот смотрю, находите! И даже с избытком! – и она, развернувшись, пошла прочь. «Не про твою честь», – услышал он ее злобный удаляющейся голос.

Николас снова повернулся к девушке. Удивительно, но улыбка с ее лица не пропала.

– Я тоже тебя хорошо помню! Два года назад в Куршевеле.

На этом месте Ника прошиб холодный пот. Что он мог там натворить?! Раз он вообще не помнит, что Рейвен была тогда на горнолыжке, значит, это тот день, когда он напился до беспамятства?!

– Тебя старший брат учил кататься на сноуборде.

Николас облегченно выдохнул. Всего лишь это. Да, Джерри лучше удаются все эти зимние развлечения. Ник же в основном предпочитал спортзал и тренажеры.

– Мне тоже так хотелось попробовать, но родители не позволили. Я же у них одна, – уже печальным голосом закончила девушка.

– Что, на второго пожадничали? – пошутил Ник.

– Да кто их поймет, – искренне и совсем не жеманно засмеялась Рейвен, а в ее светло-карих глазах заплясали лукавые огоньки. – Но мне поясняли, что с воспитанием одного ребенка, а уж тем более если этот ребенок девочка, куча проблем. Да и потом вопрос с дележом наследства решать не надо.

– После мероприятия Карина приглашает к себе на рейв-пати, может, сходим? – непринужденно предложил Ник.

Рейвен кинула долгий настороженный взгляд в ту сторону, где несколько минут назад стоял Джастин, и отрицательно покачала головой. Улыбка испарилась с ее лица:

– Прости, но у нас дела. Спасибо за приятное общение, пойду отыщу маму.

И она уже сделала шаг в сторону, но потом неожиданно обернулась, боязливо оглядела зал, и достав из висящей на плече маленькой сумочки комм, показала Нику свой номер.

– Пиши, если запомнил, – улыбнувшись на прощание, девушка скрылась в толпе.

Ник тут же достал свой комм и записал. Заинтриговала так заинтриговала! Кого она тут так опасается, что даже номер свой дала исподтишка? И эти странные взгляды в сторону старшего брата… Николас решил, что официальная часть закончена, и, потянув, ослабил бабочку.

– Что это ты тут с невестой брата заигрываешь, – поддел его невесть откуда взявшийся рядом отец.

– С невестой… что? – переспросил оторопевший Ник. Определенно сегодня был вечер открытий.

– Да ладно, не суетись, – понял это по-своему Джон Леграсс. – Джастин наотрез отказался жениться в ближайшие десять лет, так что дорога свободна. Хотя, я думаю, от его отказа Ивар так озверел, что теперь не только тебя к дочурке не подпустит, но и козни всякие строить начнет.

– А через десять лет у него там вообще что-нибудь работать-то будет, чтобы жениться? – неожиданно для себя зло выпалил Ник. – Погоди, но когда они успели познакомиться там и все такое?

– Что «все-такое»? – рявкнул отец и ткнул Ника в лоб пальцем. – Двадцать лет уже, а как был балбесом, так и остался. Это у меня вас четверо, а у Ивара дочь одна. И пристроить он ее должен с максимальной выгодой. Я, в общем-то, честно сказал Манслоу, что идею поддерживаю, но решение за Джастином оставлю. А он, дурак, что-то взъерепенился. Вариант-то отличный был – красавица, тихая, домашняя, к тому же девственница.

– Вы и это с ее отцом обсудили?! – в ужасе отпрянул Ник. Он знал сухой отцовский характер, но такой циничный подход даже с его стороны казался нездоровым.

Отец смерил Ника взглядом сверху вниз и, махнув в его строну рукой, с видом «а что с тобой, дитём, разговаривать», удалился. Настроение напиться, а уж тем более искать для этого компанию пропало. Рейвен приятно отличалась от собравшейся здесь толпы, и уж никто не заслуживает, чтобы такие личные вопросы обсуждали и решались за ее спиной. «Надеюсь, отказ Джастина ее только порадовал», – секунду подумав, Николас вытащил комм и написал: «Ты еще в зале? Я тут случайно набрел на столик с крышесносными креветками». Но сообщение так и осталось висеть непрочитанным.

***

…Купол был выполнен из гигантских «сот» розового полимерного материала. Многие из них были повреждены, а некоторые выбиты вовсе.

– Такое ощущение, что здесь прошел ураган или метеоритный дождь, – шёпотом произнесла Селена, как будто их могли услышать. Аэрокар влетел внутрь:

– Уровень кислорода лишь немногим выше, чем снаружи, – констатировал Рэд, – что и не удивительно. Не думаю, что здесь кто-то живет.

Запустение царило везде. Дома, сборные модули, вездеходы, аэроскутеры – все было затянуто побегами и длинными лозами с листьями какого-то знакомого растения. «Похоже, мутировавшая традесканция», – подумалось Селене. Они медленно облетали город. Полная тишина. И лишь листья растения шевелились, как будто они живые. Было жутко, как ночью на кладбище. Селена увидела заправку первая.

– Нам подойдет горючее для вездеходов и аэрокаров? – спросила она, махнув рукой в ее сторону.

– Не думаю, – протянул Рэд, но все-таки повернул «McLaren» к колонкам. Парень выбрался из аэрокара, жестом показывая Селене оставаться на месте. Прошел в дом, ранее, видимо, служивший операторской и магазином.

– Тут все оборудование выключено заранее, горючку, по всей видимости, предварительно слили, – передавал он по связи свои наблюдения. – В магазине тоже порядок, нет следов разграбления и нет остатков чего бы то ни было на полках. Я думаю, люди покинули купол планомерно, собрав все, в чем особенно нуждались. Может, поэтому мы и не видим скелетов на улицах.

При мысли, что могло быть и такое, Селену передернуло. Захотелось быстрее выбраться из этих руин, а еще лучше попасть на яхту и снять скафандр. Но без топлива пути назад не было.

Глава 11

Рэд с Селеной полетели над дорогой, ведущей от заправки к стене купола. Та логично окончилась воротами. Остатки дорожного полотна, частично занесенного землей, были видны и дальше по растрескавшемуся плато.

– Думаю, она ведет в следующий купол, – высказал вслух их общие мысли Рэд. – Полетели, попытаем удачи там.

Но удача улыбнулась раньше – примерно на полпути до второго купола располагался старый космодром. Вернее, его жалкие останки. Огромная территория была скорее похожа на свалку металлолома – искорёженные корабли, полуразобранные транспортники, резервуары.

– Придется идти ножками и проверять бак за баком, мы не сможем это сделать с воздуха, – с оптимизмом озвучил капитан.

Пробираться среди железных гор, а еще хуже по ним, в скафандрах было крайне неудобно. Не привыкшая к таким марш-броскам Селена, скоро запыхалась. Все сильнее хотелось открыть забрало шлема и вдохнуть полной грудью. А вдыхать-то было нечего… Дважды заходили внутрь остовов космических кораблей – в них было еще более жутко, чем в городе: темнота, в свете налобных фонарей видны отовсюду торчащие провода, разбитые приборы, пустые «глазницы» панелей управления, из которых, видимо, забирали технику… Как Рэд чувствовал, где искать топливные баки Селена не знала. Но капитан шел уверенно, а она за ним.

Периодически парень подключал какой-то прибор к встречающимся по пути резервуарам, считывал данные, отрицательно качал головой, и они шли дальше. В очередной раз выбравшись на улицу, девушка обратила внимание на торчащую из соседней кучи верхушку бака. Туда вела лестница и был виден закручивающийся люк. Рэд довольно бодро взобрался на цистерну, но люк, видимо, заржавел от времени и не поддавался.

– Нужна какая-то труба около метра, чтобы вставить ее в кольцо и попытаться провернуть, там снизу есть что-нибудь подходящее?

Селена огляделась, выбрала наиболее подходящий кусок арматуры и потянула его к баку. Они с Рэдом налегли каждый на свой конец палки. От Селены, конечно, толку было немного, но в целом идея удалась. Люк заскрежетал и начал открываться. Рэд посветил фонариком вниз, потом опустил внутрь датчик.

– Мы везунчики, Сел! Нам эта жижа подойдет, и, вероятно, даже хватит на полный бак! – радостно воскликнул капитан, вытащив сенсор назад. – Осталось придумать, как заправляться. Я лично вижу два варианта – «накормить» один из городских вездеходов, подогнать сюда и расчистить вокруг бака посадочную площадку, или зависнуть яхтой прямо над баком, достаточно низко, чтобы топливный шланг доставал до дна. В первом случае мы провозимся долго, во втором… в общем, я за второй.

– Ты уже так делал?

– Нет, мне как-то хватало станций дозаправки, – засмеялся Рэд. – Но я потренируюсь над открытой местностью, думаю, должно получиться.

— Это тебя и тянет в космос? Адреналин?

– Не поверишь, Сел, но в космос меня тянет его спокойствие. До этой командировки я крайне редко во что-то влипал.

Селена первой спустилась с резервуара. Капитан прикрутил крышку, чтобы случайная пылевая буря или еще что-то не испортили находку, и стал спускаться следом. Неожиданно лестница под ним заскрипела и начала проседать внутрь металлической горы. Видимо, проржавевший от времени крепеж не выдержал. Рэд среагировал быстро и спрыгнул с нее чуть вбок. Гора рассыпалась. Устоять на ней не удалось, и капитан несколько раз перекувырнулся. Селена кинулась вперед, но он встал сам, жестом показывая, что все в порядке, пошел навстречу. Вид, однако, у него был озадаченный. В следующую секунду уже и девушка поняла, в чем дело. Кислородный баллон Рэда был пробит.

– Беги быстро, но осторожно к аэрокару. Подгони прямо сюда. Если не сможешь приземлиться – зависай пониже, я сам заберусь. В аэрокаре есть внутренняя кислородоподача, – распорядился он.

Селена посмотрела в сторону границы свалки – до аэрокара минут десять. Забраться, подлететь, посадить, еще минимум две.

– Сколько у тебя воздуха?

– Минут на пять должно хватить. Беги, не теряй время!

– Давай руку и быстро идем вдвоем. Кончится кислород, будем дышать по очереди из моего баллона, – Селена видела, что Рэд не согласен и злится, но решил не тратить драгоценные миллилитры воздуха на спор. Они поспешили к выходу, стараясь не оступиться.

Кислород, видимо, кончился быстрее, чем капитан рассчитывал. Девушка увидела, что он задыхается, уже минуты через три. Она быстро отщелкнула шланг от своего баллона и перекрепила напрямую к его трубке. Селена хорошо плавала и минуту без кислорода рассчитывала продержаться. Минута оказалась очень короткой, и когда перед глазами заплясали черные мушки и охватила паника, девушка вдруг почувствовала, что дышит. Рэд успел перекрутить шланг обратно и потянул ее за руку вперед. Селена старалась отдышаться, идти и не сводить взгляда с лица капитана. Вся «хитрость» заключалась в том, чтобы поймать момент, когда пора перекручивать шланг. Если один из них упадет в обморок – второй точно не успеет его дотащить до спасительного аэрокара. С каждой сменой шланга удавалось задержать воздух все меньше и меньше. Селена уже плохо осознавала действительность, когда в очередной раз поняла, что кислород снова поступает и чьи-то руки втаскивают ее внутрь аэрокара.

Рэд, кажется тоже последним усилием воли задал данные автопилоту и откинулся на спинку. Они оба сидели с закрытыми глазами и жадно дышали. Селена не знала, сколько прошло времени, но когда она смогла наконец говорить, то пробормотала:

– Когда ты меня сюда втянул, я почувствовала себя как висельник, которого только что сняли…

– Не знаю, не доводилось вешаться, – все еще тяжело дыша, ответил капитан.

– Прости, что не послушалась, но я бы не успела привести аэрокар до твоей отключки. И мне бы не хватило силы втащить тебя на борт. А еще я не имею представления, где тут кислородоподача, – исчерпав аргументы, Селена замолчала в ожидании отповеди.

Вместо этого Рэд просто и искренне ответил:

– Ты быстро соображаешь. Спасибо, что спасла.

Атмосферный шлюз встретил их уже привычным сканером, антибактериальной обработкой и приветливой зеленой лампочкой, дающей сигнал, что воздух для дыхания восстановлен. Селена вмиг открыла стекло шлема и вдохнула полной грудью так, что голова снова закружилась. Только выбираясь из скафандра, она поняла, как катастрофически устала. Казалось, ноют все мышцы, даже те, о существовании которых она не подозревала. Повесив скафандр в отсек, девушка обернулась. Рэд стоял рядом, тоже уже в термокомбинезоне. Они оглядели друг друга и неожиданно зашлись таким безудержным смехом, что аж слезы выступили на глазах. Напряжение последних часов отступило.

Неожиданно капитан сделал шаг вперед, обнял Селену за талию и притянул к себе. «Держи себя в руках, Рэд, – шептал ему внутренний голос. – Не испугай ее, не оттолкни. Иначе ты навсегда застрянешь в этой проклятой фрэндзоне».

Поцелуй был таким же нежным и томным, но к нему примешивалось что-то еще. Радость? Обещание? Губы Селены отвечали, но руки так и остались висеть вдоль тела, как две безвольные плети. Ноги подгибались от появившейся слабости, и все ее существо наполнилось чувством упоительного восторга. Но она не могла себя заставить обнять Рэда в ответ.

Он это почувствовал. Понял, что было в жизни Селены что-то такое, что мешает ей теперь довериться, пойти на зов своего сердца. Но сейчас зато он точно знал, что этот зов есть. И сознание Рэда охватила надежда.

– Кажется, мы заслужили праздник, – произнес он, ступая в коридор.

– Чем?

– Ну, во-первых, нашли топливо. Во-вторых, остались живы.

– Забавные у тебя приоритеты! – девушка развеселилась.

– В общем, я в душ, и через полчаса жду тебя в гостиной!

Настроение у Селены было преотличнейшее! Она впервые за долгие годы с удовольствием собиралась на вечеринку. Хотелось надеть что-то… свободное и дышащее! Девушка пересмотрела критически все свои вещи и в итоге остановила выбор на струящейся шифоновой юбке в пол и атласном топе на тоненьких бретельках. Волосы она вместо привычной косы собрала в высокую шишку. Чуть заметно подкрасила ресницы и губы и, полная какого-то радостного предвкушения, вышла из каюты.

В гостиной стоял комфортный полумрак, создаваемый аварийным освещением. Топливо им по-прежнему следовало беречь. Рэд накрыл на журнальном столике перед диваном – фрукты, шоколад, бутылка вина и два бокала. На капитане были джинсы и белая классическая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Он широко улыбнулся и жестом пригласил «к столу». Рэд налил вина, Селена в этот раз не отказалась.

– За жизнь и удачу?

Девушка согласно протянула свой бокал. Дзинькнуло стекло. Вино было сладким и терпким. И, похоже, достаточно крепким.

– Ты меня спаиваешь? – кокетливо поинтересовалась она.

– Ни в коем случае! Можешь дальше вообще не продолжать, мне тут и одному мало.

Они оба снова засмеялись.

– Давай во что-нибудь сыграем? – предложила Селена.

Рэд вопросительно изогнул бровь:

– В города?

По оговоренным правилам называть можно было только земные. Пикировка продолжалась долго. Когда Селена в итоге не ответила, уже были перебраны все захолустья.

– Ты онадэррянка, уступить не стыдно, – примирительно произнес капитан. Хочешь отыграться? «Виселица», шашки, «Монополия»?

Вино было вкусное, и тепло разбегалось по венам.

– Правда или действие?

Это была провокация, но Рэд не уклонился:

– Хорошшо, – задумчиво сказал он. – но только при одном условии: отвечать не только правдиво, но и развернуто. Селена кивнула, мысленно потирая ладони в предвкушении. Ей так много хотелось узнать о капитане, но тот, как правило, на личные темы не распространялся. Кому первому будут задавать вопрос, разыграли в «камень-ножницы-бумага». Повезло Рэду.

– Правда, – выбрал он.

– Почему тебе не нравится на Земле?

– Мне нравится. Но да, я не могу там задерживаться надолго – слишком суетно, многолюдно. Как ты однажды сказала – «мне душно». С отцом у нас чисто деловые отношения. Хотя он одинаково относится ко всем своим сыновьям. С матерью у нас не задалось с рождения. Я был внеплановый и воспитывался до восьми лет у бабушки и дедушки. Их, к сожалению, уже нет в живых. Кошки, как мы уже выяснили, у меня нет. Так что на Земле меня никто не ждет. Достаточно развернуто ответил? – мягко улыбнулся капитан и закинул в рот виноградину.

Селена удовлетворенно кивнула.

– Правда.

– Расскажи, о чем мечтаешь.

– О, это сложно… Я всегда хотела убраться с Онадэрры – и вот я тут. Теперь было бы хорошо получить земные документы. Снять себе квартирку с видом на парк или озеро, – она мечтательно описала указательным пальцем круг по верхней кромке своего бокала. – Устроиться в большую библиотеку или музей. Вести там научную работу. Путешествовать к другим планетам. Изучать их культуру…

Рэд смотрел на задумчивое лицо девушки, на кудряшки волос, которым не хватило длины, чтобы быть собранными в прическу, на ее миленький носик, и осознавал с грустью, что, похоже, для него нет места в ее мире. Селена встрепенулась.

– Моя очередь!

– Правда.

– Расскажи про своих братьев.

— Ну это, вообще не тайна. Первый – Джастин, старше меня на неполный год. Мы никогда не ладили. Он окончил юридическое отделение, правая рука отца и его основной преемник.

– Он тебя обижал в детстве? – перебила Селена.

– Нет, с чего ты взяла? Мы обижали друг друга, – рассмеялся капитан. – Да и дело вообще не в этом. У нас слишком разные характеры. И взгляды на жизнь. И принципы. Я вообще не стал бы с ним общаться, не будь он братом. Так, дальше – Ник. Он меня на восемь лет младше. Мне вообще всегда казалось, что меня забрали домой не из-за хорошей школы, как это звучало по официальной версии, а потому что кому-то надо было следить за родившемся Ником. Сейчас он IT-гений и учится в университете Сохо, где мы скоро будем, и я вас познакомлю. Честно говоря, я только его и чувствую братом. Четвертый – Колин. Ему всего двенадцать, а я столько же не живу дома. Мы друг о друге практически ничего не знаем, да и какие могут быть общие интересы с такой разницей?

– Правда или действие?

– Действие, – неожиданно выбрала девушка.

«Ну, отважная маленькая птичка, – подумал Рэд, – сейчас я тебе задам перцу». Он включил на комме какую-то арабскую мелодию:

– Танцуй!

Осмелевшая от вина Селена встала, и точно под музыку стала двигаться в плавном танце. Ее тонкие руки изгибались и грациозно взмывали вверх, бедра неторопливо качались в такт звукам, топик приподнялся, оголяя загорелую линию живота. Рэд срочно принялся во всех подробностях повторять про себя теорему Менелая и ее доказательство. «Дурак, получается, задал перцу сам себе», – пронеслось у него в голове. Наконец, мелодия стихла. Селена села, отхлебнула еще вина и, даже не предоставив Рэду выбор, сразу спросила:

– Сколько у тебя было девушек?

– Четыре, – отчитался капитан ни секунды не думая. Потом посмотрел на расширившиеся Селенины глаза и приоткрывшийся рот и от души расхохотался:

– Ты бы сейчас себя видела! Удивлена? Разочаровал? Ну извини, – развел он руками, – к сожалению, я не такой бабник, как мне приписывают.

Девушка действительно была обескуражена.

– Правда.

– Расскажи про свою первую любовь.

– А у меня ее не было, – тоже засмеялась Селена. – Первая – это же которая в школе? – Рэд неуверенно пожал плечами: мол, решай сама. – Я была заучкой, витающей в своих облаках. Папа… очень архаичных взглядов. Младший брат, который таскался за мной даже на дискотеки. В общем, если я кого и интересовала, то у них не было и шанса. Так что парень у меня появился только в институте, – и Рэд услышал в голосе девушке тщательно скрываемую грусть. – У нас было все хорошо и серьезно, но… не сложилось.

И Рэд почувствовал, как накатывает что-то очень негативное к этому незнакомцу. И это была не ревность, а скорее желание уничтожить за то, что тот посмел обидеть Сел. Задеть ее чувства так, что, видимо, до сих пор остались кровоточащие раны.

– Действие, – выбрал капитан. Все в нем бурлило. Самое время было попрыгать, кукарекая, на одной ножке или еще какая-то глупость в этом плане. Но Селена удивила. Она посмотрела ему прямо в глаза и четко, тоном не терпящим пререканий, скомандовала:

– Снимай рубашку!

Рэд снова почувствовал волну жара, поднимающуюся изнутри. Она много раз видела его полуобнаженным, но сейчас было не то и не так. Это был вызов. И он его принял. Медленно, как показывают в фильмах, он расстегивал пуговицу за пуговицей, не сводя глаз с Селениного лица. Потом снял с рук и расправил плечи. Селена, как он на то рассчитывал, так и не стушевалась и взгляда не отвела.

– Действие! – выпалила она тем же тоном. Только совсем наивный мог не понять, куда эта дорога ведет. Рэд таким не был. Все внутри клокотало и требовало, но он уже понял: завтра утром она встанет и пожалеет. Будет чувствовать себя неловко, может, даже обманутой и использованной. Он совсем не этого хотел.

– Иди чисти картошку! – просто улыбнулся он. – Я потом пожарю. Аппетит что-то разыгрался зверский.

И он встал, отсалютовав бокалом, пригубил напоследок и скрылся в кабине.

Селена была растеряна. Она пошла на кухню, машинально взяла картофелечистку и принялась за работу. У нее было ощущение, что она чем-то обидела капитана. Но чем? Погруженная в размышления, она не услышала, как Рэд подошел сзади. Он положил свои руки на столешницу с двух сторон так, что Селена оказалась изолирована от остальной комнаты. Он не прикасался, но девушка чувствовала себя словно в коконе его тепла и запаха. Пульс сразу подскочил. Девушка замерла. Капитан наклонился к ее уху и четко, серьезным голосом прошептал:

– У нас будет Все, если ты этого захочешь сама. Без алкоголя и уж тем более без этой дурацкой игры.

От его дыхания по коже побежали мурашки, но Селена так ничего и не сказала и не повернулась. Она так запуталась, что уже и не знала, чего хочет.

Ночь у Рэда выдалась беспокойная. Ложиться спать на незнакомой планете без силового поля капитан не рискнул. Включить поле — значит потерять топливо. Ничего – заправятся, взлетят, он проложит курс и уж тогда отоспится. Рэд попытался распланировать безопасность заправки «с воздуха». Получалось, что, если зависнуть практически над цистерной, движение воздуха под яхтой разнесет весь металлолом по округе, а может, свалит и саму цистерну. Минимально безопасное расстояние – двадцать пять метров. Значит, им нужен шланг минимум тридцать пять, а лучше сорок. Дальше он прикинул, хватит ли мощности насоса, поднять топливо вертикально на такую высоту. Дал распоряжение Глазго сделать полную ревизию насоса и стандартного шланга, чтобы при заправке обошлось без сюрпризов. Как назло, бессонницы не случилось. Глаза начинали слипаться – видимо, дневное происшествие и выпитое вино давали о себе знать. Капитан прогулялся по яхте и выпил банку энергетика. Посмотрел на пейзаж за стеклом кабины. У PA– 99– N2b было два спутника. Но свет от обоих был настолько тусклый, что практически ничего нельзя было разобрать кроме теней. А они, казалось, двигались, причем не равномерно, как, скажем, при ветре, а резкими отрывистыми хаотичными скачками. Рэд встряхнул головой – то ли засыпает уже, то ли тут есть какое-то зверье. Хотя странно, им ничего такого не бросилось в глаза при дневной вылазке. Он все же дошел до каюты и пристегнул на пояс бластер. Лучше быть параноиком, но живым.

Рэд вернулся в кабину и еще некоторое время тщетно вглядывался во тьму. Потом решил, что, если сирена сработает, он все-таки включит щит, а дальше война план покажет. С этими мыслями он пошел на кухню и занялся таким мирным делом, как завтрак.

Глава 12

В аэрокаре Манслоу по пути с благотворительного вечера висела гнетущая тишина. Рейвен разглядывала в окно мегаполис. Сохо, столица одноименной планеты, была прекрасна в ночной иллюминации. Высотные здания, огромные парковые зоны, набережные и мосты все гармонично светилось и блистало. Совершенно невозможно было поверить, что еще каких-то три сотни лет назад на планету не ступала нога человека. Ивару все это было до лампочки. Глава корпорации «МГТ» пребывал в состоянии тихого бешенства. И жена, и дочь знали, что в таком случае, чтобы бомба не рванула, лучше молча сидеть и «прикинуться ветошью».

– Свадьбы не будет, – не выдержав тишины, первым проскрежетал сквозь сцепленные зубы Манслоу. Рейвен незаметно для всех облегченно выдохнула, не отворачивая голову от окна. – Джон был не против, но решение оставил за сыном. Этот кретин сказал, что жениться в ближайшие лет десять не планирует! Плешивый козел! Импотент недоделанный! От такого бриллианта отказаться. Ничего, дорогая, – он поддерживающе похлопал дочь по колену. – Я тебе еще лучшую партию найду, вот увидишь!

«Упаси Бог!» – подумалось Рейвен. На общем фоне Джастин был не худшим вариантом. Взять хотя бы сынка главы нефтяной корпорации «Разлом», к своим двадцати шести годам уже пять раз отлежавшего в реабилитационных клиниках для наркоманов. Или вечно сопливо-слезливого, с неизлечимой аллергией, внука держателя основного пакета акций металлургического комбината.

– Ничего! Земля круглая, Джон у меня вспомнит этот разговор! Он еще крупно пожалеет…

Жена и дочь продолжили хранить молчание. На Сохо Манслоу расположились в апартаментах «Soho Kings Plaza». Они состояли из большого холла, внушительной гостиной, двух спален и кабинета. Несмотря на площади, Рейвен отлично слышала, как родители долго о чем-то скандалили за закрытой дверью. Настроение было неоднозначным: с одной стороны, она избежала нежеланного брака, с другой, опасалась, что следующий претендент на ее руку и капиталы (про сердце тут никакой речи и не шло) может оказаться еще более неприятным, чем Джастин.

Девушка скинула туфли, счастливо выдохнула, подошла к стеклянной стене и широко распахнула шторы. Свет незасыпающего города ворвался в комнату. Наверное, было бы здорово сейчас танцевать где-то там с Ником на вечеринке. Но она не могла сказать никому, что фактически себе не принадлежит. Что отец ни за что на свете ей не позволит пойти на какую-то тусовку, и уж подавно – отказаться от постоянного присмотра телохранителей. Она и правда хорошо помнила тот день на спуске в Куршавеле. Ник совершенно не умел кататься на сноуборде и все время падал. Поднимался, лез вверх и снова падал. Иногда, наверное, очень смешно, но не для Рейвен. Наблюдала за братьями она отнюдь не из-за мастер-класса по сноуборду, а скорее из зависти. Ей отчаянно хотелось, чтобы и в ее жизни был человек, с которым так же легко и просто. Кому можно все рассказать и кто всегда если не поймет, то хотя бы простит. Но и тогда, и теперь Рейвен была совершенно одна. И, похоже, так будет всегда…

Тут девушка вспомнила, про неожиданно вселившейся в нее на вечере дух авантюризма. Она ведь дала Николасу Леграссу свой номер комма! Без особой надежды, что он мог так быстро его запомнить, Рейвен полезла в сумочку. На экране висело сообщение, полученное уже несколько часов назад: «Ты еще в зале? Я тут случайно набрел на столик с крышесносными креветками».

«Извини, только сейчас увидела сообщение. Как там рейв?»

«Я не пошел, подумал, что без тебя все равно будет скучно», – тут же пришел ответ, как будто парень ждал.

Рейвен с опаской глянула в сторону незапертой двери. Прислушалась. Крики вроде бы прекратились, но вот спят ли родители? Она легла на заправленную кровать прямо в одежде, спиной ко входу, чтобы, если войдут, быстро засунуть комм под подушку и сделать вид, что задремала и только проснулась. Написала: «Зря, ночь прекрасная. Мне видно из окна». В комнату постучали. Рейвен быстро спрятала комм и вскочила. Ее лицо пылало. Хорошо все-таки, что она не включала лампы и видны лишь силуэты благодаря уличному свету.

– Дорогая, ты спишь? – раздался папин «специальный» голос.

– Как раз раздеваюсь, – и Рейвен быстро дернула замок на платье, ей очень не хотелось, чтобы отец зашел в комнату. Конспиратор из нее был тот еще.

– Ложись, не затягивай! У нас завтра ранний вылет на Интегру. По пути закинем маму на Китану.

– Хорошо, папа. А мне зачем лететь с тобой? Может, лучше я с мамой домой?

– Нет. У меня тяжелые переговоры и понадобится поддержка. А твоя мама… слишком занята в этот раз в резиденции. Спокойной ночи, детка.

Рейвен нырнула под одеяло и прочитала: «Вы где остановились? Могу подъехать – погуляем. Экскурсовод из меня так себе, но красивые места показать смогу». Сердце пропустило удар. С каким бы счастьем она сейчас написала «да, да, да!» И побежала бы гулять по ночному городу, смеяться, брызгаться водой из фонтанов. Примерно так вели себя в книгах беззаботные молодые люди. Но в жизни все было намного прозаичнее:

«Отличная идея, но извини, нам очень рано вылетать на Интегру».

«Значит, в другой раз – обязательно! Напиши по прилете».

«Договорились!» – ответила Рейвен и тут же стерла все сообщения. Она не допускала, что отец опустится до просмотра ее переписки. Но если что-то заподозрит, то непременно поручит это главе охраны. Рейвен даже в тепле под одеялом передернуло. Она вспомнила масленый взгляд Шустера и решила впредь быть очень, очень осторожной.

***

Ситуация на Кеплере-442b тоже вышла из-под контроля. Шустер уже начал думать, а не проклял ли его кто ненароком? Девица утверждала, что прототипа на яхте нет. Якобы она «не взяла посылку». Алекс еще ни разу в жизни не видел, чтобы кто-то мог солгать под «сывороткой правды». Тренированные агенты, и те сдавали все, что знали. А это значит, что прототип припрятан где-то на Онадэрре. Неужели эта полоумная рассчитывала, что затеряется по прилете «в толпе» и ей это сойдет с рук?! Но самое паршивое даже не это, а возникшие осложнения. Девица пропала, одного агента нашли зарезанным, как свинью, а второй пускал слюни и был абсолютно невменяем. Допрашивать было некого. Теоретически, слетевшая с катушек онадэррянка могла, конечно, такое натворить и сбежать. Но вот уйти далеко – абсолютно точно нет. Следовательно, присутствовал кто-то четвертый. Вероятнее всего, Леграсс успел нанять телохранителя. А значит, девица все-таки что-то ему рассказала, раз он счел нужным за ней присматривать. До этого сученка пока не добраться. Вывод? Ищем охранника.

Чтобы не светиться на Кеплере лично, Алекс нанял детектива «из своих». Отпечатков пальцев в мотеле было пруд пруди. Спец, правда, не был конченым дегенератом и догадался снять оттиски с ремней (ну ежу же понятно, что два пояса не может трогать один человек, если только не он применил их в качестве пут!). Но резкого прогресса в опознании телохранителя опять не случилось. Ни в криминальных, ни в ведомственных базах отпечатки не проходили. Выходит, объект поиска либо из «мирных» (ага-ага, так, ненароком укатал двоих амбалов!), либо, что вероятнее, – спецушник из элитных. При его бабле, Леграсс, несомненно, мог себе такое позволить. Но это значит, что девица реально знает (или уже знала?) много. Короче, как ни крути, а выход один – шуровать на Онадэрру и перетряхивать там все, начиная с контрабандиста-посредника.

Манслоу он скормил байку, как пытается отследить «Викторию», чтобы в очередной раз «оказать помощь» флоту Интегры. Выделил шефу особенно проверенных ребят для сопровождения на Сохо и обратно. А сам взял один из старых, приготовленных к списанию катеров фирмы, и, проклиная то, что так и не научился управлять кораблями сам, нанял по поддельным документам пилота из фрилансеров. Цель полета была обозначена как «перегнать развалюху ее новому хозяину». Чем меньше народу знает кто он и куда полетит, тем лучше.

…Онадэрра встречала традиционным изнуряющим зноем. Для Шустера в этом был очевидный плюс – темные очки в пол-лица и шляпа ощутимо снижали узнаваемость. Все, что он мог выудить из межпланетарной сети на Селену Громову, он выудил: документы о рождении, образовании, адрес. Минимум, катастрофический минимум… Любопытным было только судебное дело: девица тягалась со своей семьей за часть наследства! Неожиданный поворот. Понятно тогда почему она так стремилась отсюда сбежать. Начать свои поиски Алекс решил с онадэррянских баров. Как правило, в таких местах всегда есть кто-то знающий все обо всех. Жаль, про информатора не было никаких данных, только внешность, сохраненная в памяти. Глава охраны «МГТ» попытался связаться с «гастролёрами», чтобы получить дополнительную информацию, но их коммы не отвечали. Твою дивизию! Он же сам велел им все отключить после операции и залечь на полгодика на дно… Ладно, и своими силами справится.

Алекс взял аэроскутер, чтобы как можно меньше выделяться, и отправился в некий трактир «Три пашни», расположенный судя по карте, как раз на развилке владений Громова и двух его соседей. Там он рассчитывал разжиться «непечатной» информацией из жизни эсквайра, а заодно и вызнать по возможности, где на этой планете тусят контрабандисты. По всей видимости, Шустер был очень далек от жизни в таком захолустье, потому что никак не ожидал увидеть под табличкой «Три пашни» дом быстрой сборки на два входа. С одной стороны, видимо, жила хозяйская семья – здесь за забором были видны огород, сад, какие-то хозяйственные постройки и бегали куры. Второй вход был для гостей.

В небольшой зале на шесть столов было тесно даже без посетителей. На одной из глухих стен висел большой экран, а в передней части располагалась барная стойка. Когда Шустер подошел к ней, ему навстречу как раз выплыла достаточно крупная и плотная женщина в бежевом брючном костюме, явно тесном в груди. Хотя, возможно, так и было задумано, чтобы лучше продемонстрировать свои достоинства четвертого размера.

– Утро доброе, хозяюшка, – произнес Алекс на галакте самым доброжелательным голосом, на какой был способен.

– И тебе не хворать, – ответила трактирщица, окидывая его оценивающим взглядом.

– Негостеприимно встречаете, – вежливо укорил посетитель. – Вам разве клиенты не нужны?

– Клиенты всем нужны, – ни капли не устыдилась хозяйка, – только вот чужих мы не особенно жалуем. Вы тут какими судьбами будете?

Шустер легенду приготовил заранее. Сперва думал назваться представителем института, в котором отучилась Селена, но решив, что академичностью внешности не вышел, лучше представиться судебным исполнителем.

– Да вот я ищу эсквайра Громову С. Д. Ей пакет из суда, требующий личной подписи. Но вообще сначала покушал бы. Страсть как устал с дороги!

Женщина глубокомысленно кивнула, как будто что-то припомнила. Потом плюхнула на стойку перед Алексом изрядно потрепанное меню:

– Выбирайте! Учтите – пирогов нет. Я их только к выходным ставлю, ну или если матч какой и народ болеть ожидается.

– А за кого тут болеть принято? – спросил Шустер, пробегая пальцем по меню.

Трактирщица пожала плечами, при этом показалось, что ее бюст так и норовит выскочить из выреза:

– Да кто на кого поставил, за того и болеет. Мне-то что, лишь бы пили-ели да утварь не портили.

«Судебный исполнитель» захлопнул меню и с улыбкой произнес:

– А знаете, у вас очень трудно выбрать! Все кажется таким аппетитным! Несите из того, что не надо ждать, самое вкусное.

Хозяйка еще раз пожала плечами и, качая бедрами, удалилась в сторону кухни. Шустер повторно осмотрел зал. Но глазу тут зацепиться было не за что. Интерьер отсутствовал как класс. На кухне пошкварчало несколько минут, и хозяйка продефилировала обратно, неся на деревянном подносе ароматную сковородку. Картошечка, жаренная на сале, пара румяных котлет, и в отдельной пиале соленые огурцы и помидоры. Еда действительно выглядела маняще.

– Как вас зовут, моя спасительница? – проворковал Алекс, хватая вилку.

Трактирщица кокетливо поправила скрывающую волосы бандану:

– Офелия!

Алекс от шока чуть дара речи не лишился. Благо в руках была спасительная вилка, и он оперативно занял рот картошкой.

– Пить что будете?

– Что-нибудь, чтобы выжить на такой жаре! – пробормотал глава охраны «МГТ» на не совсем чистом галакте – с набитым ртом поддерживать дикцию оказалось непросто.

Офелия опять пожала плечами – похоже, это был ее любимый жест:

– Зеленый чай? Квас?

– Точно! Давай кваску! Да поеду уже, работу доделаю.

– Так если вам Селенку лично – не застанете. Опоздали! Она недели две как умотала! Вернитесь к предыдущей развилке, там ангар такой здоровый, техника всякая разобранная во дворе. Это и есть Громовская мастерская. Может, вам там что-то подробнее расскажут.

– А раз так рядом, может, он и на обед сюда ходит? Я б его подождал…

– Тю, – гордо произнесла трактирщица. – Что б ему на обеды ко мне ходить?! У него, чай, своя жена есть! Покормит с доставкой!

– А девушка-то что, сбежала, опасаясь родительской расправы? – хохотнул Алекс.

– Да какой там расправы, – махнула хозяйка полотенцем, которым вытирала в этот момент бокалы. – Батек ее, конечно, поорал знатно! По столу тут похлопал, соседей напоил, да и все на этом. Не разговаривал с ней, конечно, гордый, етить. А так-то уж, видно, давно простил. Одна она у него, чай, умница-наследница. Отпустил бы, не выделывался, так глядишь бы, и вернулась. Иль нашла б себе мужика нормального, или б прибежала, поджав хвост, как деньги выйдут, – тоскливо выдохнула Офелия. Алекс понял, что она знает, о чем говорит. – Тут два варианта-то всего. И подавала бы батьку гаечные ключи по гроб жизни, как я тут котлеты подаю. Это уж кто у кого уродился.

– Как одна? А брат же есть в деле?

– В деле, может, и есть, а на деле, считай, и нету, – резюмировала трактирщица. – Проку от него как от козла молока. Полный валенок. Весь день в технике проколупается, вечером пивом глаза зальет. Ну и все. И по сторонам даже не смотрит, – и была в ее голосе самая что ни на есть неподдельная обида. Баба-то она была в самом соку, лет тридцать пять, не старше… – Разве такому земли и наследство передоверишь?

– А дом-то публичный тут есть? – ошарашил Офелию Шустер. Все, что она знала, уже рассказала, дальше тянуть разговор смысла не было.

Трактирщица неожиданно покраснела:

– Не Земля же, откуда бы такое непотребство!

Шустеру нужно было больше информации, особенно по контрабандистам. Трактирщица такое вряд ли могла знать, а вот жрицы любви – очень даже вероятно.

– Ну и как же тут холостые мужики свои потребности решают?

Офелия уже стала совсем пунцовой, но не промолчала:

– Ну, кто с деньгами, к Нюрке на космодром летают, – она презрительно отвернулась к стеклу, всем своим видом выражая отношение к упомянутой особе. – А кто попроще – рукоблудствует, наверно, мне почем знать! – потом достала терминал для оплаты, пододвинула его к Шустеру и с надеждой спросила:

– Может, вам комнатку сдать? У меня чистенько и еда опять же. Вы ж, наверное, в космопортовском клоповнике остановились?

– Спасибо, но, надеюсь, сегодня же улечу!

Конечно же, покидать Онадэрру Шустер вовсе не собирался. Но и больше видеться с Офелией тоже. Переночует на катере, меньше будет свидетелей его пребывания на планете. Ну а пока надо бы наведаться в Громовское «поместье».

Глава 13

Селена с утра села на кровати и первым делом прокрутила в голове вчерашний вечер. «Если захочешь сама», – так и стучало в голове. Капитан ей нравился безумно, врать самой себе смысла не имело. В нем было все, что она ценила в мужчинах, но такие сказки не длятся долго. К чему начинать? Собственно, в очередной раз сделать вид, что ничего не произошло было, пожалуй, лучшей тактикой. С этими мыслями она и покинула каюту.

Запах кофе по всей гостиной стоял потрясающий.

– О! Ты сам варил, настоящий! – как можно более непринужденно произнесла она.

– Я еще и отбивные пожарил. Подумал, что сегодня нам потребуется много энергии, – деловито произнес Рэд, раскладывая еду по тарелкам.

– Ты уже пробовал низко зависать?

– Нет, и не думаю, что ты спишь так крепко, что пропустила бы. План немного меняется. Зависать придется выше, чем я думал. Это проще, но требуется длинный шланг, которого у нас нет. Поэтому перелетим как можно ближе к горючке и пойдем его искать.

От мысли, что придется мало того, что снова надевать скафандры, так еще и мыкаться по заброшенным кораблям, у Селены кровь похолодела.

– Знаешь, давай осмотрим второй купол. Там еще могут оставаться жители…

Капитан посмотрел грустно:

– Сел, неужели ты думаешь, что мы тут пришли, шумим, летаем, а они есть и нами до сих пор не заинтересовались?

– Ну… может, у них не осталось скафандров, чтобы покинуть купол?

– Тут неагрессивная среда, достаточно маски и баллонов. Вроде как у аквалангистов.

У Селены аж дар речи пропал:

– А…А… А зачем же мы вчера мучились?!

– Вчера я этого не знал. Потом уже систематизировал данные.

– Когда же ты успел?!

И опять у него в глазах промелькнула грусть:

– Ночи бывают очень длинные… Зато сегодня мы пойдем налегке!

– Все равно, давай залетим в город, – настаивала девушка. — Вот, считай у меня интуиция, я прямо чувствую, что нам туда надо!

… Но уже при подлете ко второму куполу стало ясно, что и его «соты» пробиты. Селена совсем расклеилась. Неужели за какой-то неполный век все переселенцы и их потомки просто вымерли? Но ведь еще пятьдесят два года назад галактические службы не обнаружили здесь какого-то фатального упадка? Город выглядел таким же заброшенным, как и первый, с тем лишь отличием, что на некоторых улицах почему-то «традесканция» была без листьев. Видимо, ей не хватало влаги в почве.

– Предлагаю поискать пожарную охрану и водоочистную станцию. Если нам повезет, там могут быть шланги. Не обратила внимания, там на въезде схемы города не было?

Селена отрицательно покачала головой.

– Ясно, тогда летаем по улицам с широко открытыми глазами!

У девушки они уже были такими:

– Рэд, я, может, не в себе, но мне показалась, что кто-то только что юркнул в двери вон того дома.

– Листья шевелятся, – спокойно отозвался капитан, но вторую руку на бластер положил.

Они добрались до угла и повернули. Селена внимательно наблюдала за дорогой.

– Стой, я серьезно, там кто-то есть! Когда мы отлетели, оно выскочило и переместилось.

– Оно? Это животное?

– Да откуда мне знать, я толком не рассмотрела!

Капитан остановил аэрокар. Открыл какие-то ящики под сидениями и извлек оттуда два жилета.

– Надевай и затягивай туже. Не волнуйся, он жидкостный, не тяжелый.

– Зачем? – не поняла Селена. – Ты думаешь, на нас нападут?

– Я не думаю – я подстраховываюсь.

– Слушай, ну у тебя прямо не аэрокар, а бэтмобиль! – хохотнула девушка одеваясь.

– Я не знаю, что это, но подозреваю опять из какой-то детской книжки, – улыбнулся Рэд.

– Не совсем, но я тебя как-нибудь просвещу! – пообещала Селена.

– Сейчас выходим с двух сторон, стоим рядом. Руки – открытыми ладонями вперед, чтобы видели, что мы угрозы не представляем. Если начнут проявлять агрессию в любой форме – сразу прыгаешь в аэрокар… Без обсуждений, а то улечу без тебя, – мстительно добавил он.

«Надо же, какие мы серьезные», – подумала Селена, карикатурно отдавая честь и выбираясь наружу.

– Мы пришли с миром! – громко и четко сказал Рэд на галакте. Пару минут тишины. Затем он с такой же паузой произнес эту фразу на русском и английском. Опять ничего.

– Есть еще варианты? – громким шепотом, не поворачивая головы, спросил он у Селены.

– Синдарин, – в унисон ему отозвалась девушка. – Но сомневаюсь, что это поможет.

Однако выкрикнула:

– Em ah Sîdh![1]

Затишье. Затем, со стороны ранее указанного Селеной направления, раздался грубый, но, скорее всего, женский голос.

– Я ни слова не понимаю, это синдарин? – ошарашенно уточнил Рэд

– Я тоже. Мне кажется, это галакт, только сильно исковерканный.

– Говорите. Медленно. Мы. Не. Понимаем! – крикнула она пустоте.

– Кто. Вы?

Это уже капитан смог разобрать.

– Путешественники. Авария. Просим. Помощи.

– Еды. Нет

– Еда. Не. Нужна. Можем. Дать, – и капитан, медленно подойдя к багажнику и не отворачиваясь, достал походную сумку. Поставил ее на дорогу и открыл, демонстрируя банки с консервами и крупы. «Когда это он успел собрать?» – не успела удивиться Селена, как на мостовую метрах в двадцати от них боязливо вышла худая, изможденная женщина с огромным рюкзаком на груди. Казалось, если бы не кислородный баллон за спиной, ее бы перевесило. Определить возраст незнакомки было немыслимо – жестокие условия существования сделали ее кожу морщинистой и сухой. И бледной как у альбиносов.

– Какая. Помощь?

Ее глаза так жадно смотрели на продуктовый мешок, что, казалось, она сейчас его схватит и кинется наутек.

– Где. Тут. Была. Пожарная. Служба? Или. Водоочистные. Сооружения?

Как ни странно, женщина поняла и принялась рисовать карту на пыли носком сапога. Рэд оглядел ее, видимо, оценив на предмет угрозы, и уже спокойно подошел рассматривать рисунок. Что-то жестами уточнил, затем вернулся к «McLaren» и кивнул Селене на сиденье. Женщина так и стояла на дороге, пока аэрокар не скрылся из виду.

– Боится, что мы проследим, куда она пошла, – пояснил Рэд.

– А что ты ей говорил?

– Что у нас есть еще продукты, и мы их принесем сюда, если удастся устранить аварию. Я думаю, что они живут где-то под землей. Обратила внимание на цвет кожи?

Селена кивнула и поежилась. Ей было тошно на Онадэрре, но представить себя заточенной под землей… Это было значительно, значительно хуже.

Пожарный участок представлял собой такое же жалкое зрелище, как и все вокруг. Чтобы попасть внутрь, пришлось обдирать заплетшую его поросль. Зато внутри практически ничего не было тронуто. Нашелся и внушительной длины пожарный рукав. Рэд осмотрел его критически и скорее себе, чем Селене, произнес:

– Думаю, подойдет. Возвращаемся. Сейчас я тебя, кстати, познакомлю с Глазго.

Познакомлю – это, конечно, было громко сказано. Глазго представлял собой робота очень старого образца, бочковидного, с множеством «лапок»-манипуляторов. Программа искусственного интеллекта в нем стояла крайне примитивная, причем заточенная исключительно на техническое общение. Рэд привел Глазго к заправочному шлангу, принес пожарный рукав и объяснил, что требуется соединить эти две запчасти, причем так, чтоб они были в состоянии выдержать высокое давление. Робот покрутил два края шлангов в руках, что-то, видимо, «помозговал», затем вывел на экран чертеж предлагаемого соединения и необходимую для этого деталь. Капитан дал добро и Глазго, укатив к какой-то установке в углу машинного отделения, принялся за работу.

– Он что, ее сам вырежет? – потрясенно произнесла Селена.

– Что-то вырежет, что-то допечатает на 3d-принтере. В любом случае у нас есть три часа. Предлагаю перевезти продукты.

– А откуда ты утром узнал, что они понадобятся?

– Ниоткуда. Я просто предположил, что, если люди в куполе все-таки есть, это будет первым, что им нужно.

Как Рэд и подозревал, на месте встречи уже ждали.

– Добро. Пожаловать. В. Наш. Дом. Мойра. Хочет. С. Вами. Познакомиться, – проговорила знакомая с утра женщина, жестом показывая идти за ними. Тропинка вилась через некогда жилые дворы и заросли гигантской «традесканции», так что аэрокар пришлось оставить на дороге. В один момент Рэд немного отстал и потянул Селену за руку:

– Держись позади меня, мы не можем быть уверены в их гостеприимстве.

Селена уже было открыла рот, желая поспорить, но потом справедливо рассудила, что у капитана больше опыта в таких вопросах. Смолчала. Послушалась.

Дорожка привела в небольшой лабораторный комплекс. Вход был очищен от растений. Было ясно, что им регулярно пользовались. Гостей провели по первому этажу и, спустившись в подвал, открыли обычную дверь. За ней была вторая, по которой нельзя было ошибиться – далее бункер. Группа довольно долго спускалась вниз в свете налобных фонарей. Ступеньки упирались в небольшую комнату-шлюз, где местные сняли кислородные маски. Рэд с Селеной последовали их примеру. Воздух был. Хотя и довольно спертый. Следующее помещение было огромным залом с высоким потолком. Очень тусклое аварийное освещение выделяло из темноты многочисленные столы и стулья. Все предельно аскетично, даже сразу и не подумаешь, что здесь живут. Сработал короткий гудок, и с разных сторон начали открываться двери и стали выходить люди. Изможденные, с потухшими взглядами. Здесь было и двое детей – мальчик лет шести и девочка чуть постарше. Они прятались за материнской юбкой и были не по-ребячьи тихими. Даже любопытство не поблескивало в их глазах. Рэд поставил рюкзаки с провиантом на ближайший стол и окинул зал:

– Сколько. Вас. Здесь. Всего?

– Они, – обвела женщина рукой зал, – и Мойра с Талимом. Пойдёмте. Вас. Ждут.

Пока Рэд с Селеной пересекали зал, она насчитала семь человек, включая детей.

– И. Давно. Вы. Ушли. Вниз? – на ходу спросила она.

– Пять. Лет. Решено. Отключить. Кислородоснабжение. Купола. Или. Жить. Меньше. Год. Топлива. Мало.

Прежде чем она успела еще что-либо сказать, распахнулась дальняя дверь, и навстречу им вышла высокая, сгорбленная от времени пожилая леди. Назвать ее по-другому язык не поворачивался, столько в этой женщине было врожденного достоинства и даже аристократизма.

– Добрый день! – сказала она на чистом галакте. – Я Мойра, старейшина этой общины.

И она жестом пригласила внутрь комнаты. Селена и Рэд представились. В помещении было на удивление уютно. Чувствовалось, что, переселяясь, люди пытались по максимуму сохранить дорогие сердцу и памятные вещи.

– К сожалению, мой муж Талим нездоров и не сможет вас приветствовать. Вы со спасательной миссией?

Рэд несколько смутился, присаживаясь на предложенный ему стул:

– Нет, я говорил вашей помощнице, мы здесь случайно. Путешествовали и возникли некоторые трудности с кораблем.

– Простите, но никто не знает, что вам нужна помощь! – торопливо добавила Селена.

– Просто никто не хочет знать о чужих проблемах! – парировала Мойра, выделив слово «не хочет».

– Нас спустилось сюда сто двенадцать человек, перед этим отправив на Эреру последний исправный зонд. Мы год за годом ждали спасения, но, похоже, дождемся лишь смерти.

Селена бросила на Рэда вопросительный взгляд, но тот одним слабым движением головы дал понять – «нет».

– Что стало с остальными? – спросила Селена робко.

– С остальными на планете? Мы с Талимом прибыли сюда шестьдесят лет назад. Молодые, дерзкие! Тогда как раз уже строились купола – концентрация кислорода в воздухе стала стремительно падать. Ученые решили, что всему виной шастающие туда-сюда космические корабли. Было решено прервать полеты и переселиться в купола. Рассчитывали, что экосистема со временем восстановится. Но потом пришли… твари.

Мойру передернуло.

– Простите, кто? – уточнила Селена.

– Вы еще не в курсе?! Вам страшно повезло. Но после захода солнца планета становится смертельно опасной. Это такие… местные. Внешне что-то среднее между человеком и вставшим на задние лапы волком. Морды, приплюснутые с боков, лапы с когтями. Мы их так и называем – твари. Пока вокруг главного города был щит, они тщетно нападали по ночам. Потом ресурсов на поддержание защиты стало не хватать. Твари пробивали купола камнями. Стены латали днем, а ночью – были новые нападения. Жители создали отряды обороны, но в этих стычках погибли многие. Твари нуждались в пище. И они забирали трупы, если люди не успевали их отбить. Чтобы беречь ресурсы, было решено главный город оставить. Все, кто выжил, перебрались сюда. Мы продержались намного дольше…

– А что с третьим куполом? – вмешался Рэд.

– Мы не знаем. Сообщение с ним пропало давно. Все попытки как-то связаться оказались провалены. Многие уходили туда в надежде найти лучшую жизнь. Больше мы ни о ком из них не слышали.

– Но чем вы питались в бункере целых пять лет?!

– У нас здесь плантация грибов. И когда все запасы иссякли, остались только они и листья оулы с поверхности.

– Мойра! Мойра! Дети пришли? – послышался слабый кашляющий голос из соседней комнаты.

– Извините, мне нужно отойти, – с этими словами дама встала и, гордо подняв голову, скрылась за дверью.

– Рэд, мы можем их подбросить до Эреры! – уже голосом озвучила свою идею Селена.

– Селена, нет. Вот подумай логически: что мы о них знаем? Все только с их слов. Может, они племя каннибалов? Или за пять лет тут кукушка у кого-то поехала и нам, не задумываясь, взорвут корабль? Мы прибудем на Эреру и сразу вызовем спасательную миссию.

– Но ты же понимаешь, сколько уйдет время на бюрократию, они просто не доживут! Представь, если бы нас оставили в таких условиях! Тут дети, Рэд!

– У нас даже не хватит посадочных мест, чтобы всех закрепить на взлете и скрутке!

– Хватит, я уже посчитала! – радостно прошептала Селена. – Eсли кровати в твоей и моей каюте сложить в диваны – это шесть. В маленькой – еще два. Одного ребенка заберем в кабину. Я даже могу сама их оповестить, что, если хотят лететь с нами, сидят по каютам запертые. В туалет – по вызову. Ну, дай же им шанс, Рэд!

– Селена, ты из меня вьешь веревки, – сдаваясь, несчастным голосом проговорил капитан. – Если нас выкинут в открытый космос – просить прощения не приходи!

Селена хотела уже кинуться расцеловать Рэда, но тут вышла Мойра:

– Простите, муж уже совсем плох. Очень редко приходит в себя.

Капитан взглянул на Селену, но сказал сам:

– Мойра, через несколько часов мы будем знать, исправен ли наш корабль. Если вы хотите, то девять пассажиров мы в состоянии захватить до Эреры. Мы накормим ваших людей и предоставим все удобства. Единственный момент, и я думаю, как старейшина вы меня поймете: весь полет придется провести в запертых каютах. Это в общей сложности четыре дня. Согласитесь, не фатально.

Губы у женщины задрожали:

– Вы действительно готовы взять на себя такую ответственность?! Капитан… Джарэд... Простите, я не знаю вашего полного имени… Я согласна даже если вы всех положите в стазис[2]! Это же наш последний шанс!

Рэду стало совсем неловко:

– Нет, ну что вы, уверяю вас, до таких крайних мер не дойдет!

А про себя подумал: «Конечно, не дойдет! У меня маленькая яхта, а не лайнер. В ней даже одной захудалой криокапсулы нет. Хотя, наверное, пора в этом направлении подумать».

Секунду помолчав и взяв себя в руки, Мойра добавила:

– Я сейчас распоряжусь, чтобы все начали сборы. Только самое необходимое. И мест потребуется только семь. Талим очень слаб. Он не перенесет дорогу.

– Но как же вы? – растерялась Селена. – Вы же потом останетесь совсем одна!

– Девочка моя, – с грустной усмешкой, проговорила пожилая леди, – в мои годы бояться чего-либо уже глупо. Мы вдвоем прилетели на эту планету, вдвоем и улетим. – И она удалилась раздавать команды.

– Рэд, поговори с ней! Ну так же нельзя. Она же еще крепкая. Ей и продуктов-то надолго не хватит.

Капитан бережно взял руку Селены в свои, заглянул ей прямо в глаза:

– Сел, она не собирается оставаться в одиночестве. Я тут ничего сделать не могу.

– А как же… Нет! Ты хочешь сказать… Ты думаешь… Может, ее усыпить и увезти насильно?

Рэд покачал головой:

– Дурацкая идея, Сел. Добро нельзя причинять насильно. Это ее выбор. Мы можем его только уважать или не уважать.

Мойра вернулась очень быстро и сразу перешла к делу:

– Как вы планируете вывозить моих людей?

– Около города посадить корабль рельеф не позволяет. Значит, до него придется всем добираться на аэрокаре. Я сейчас возьму двоих и еще две ходки совершу после починки корабля.

– Мы точно управимся до темноты? В противном случае лучше отложить вылет. Это ужасные твари, Джарэд!

– Все будет в порядке, Мойра. Скажите, на детей у вас маски с баллонами есть?

Она отрицательно покачала головой.

— Получается, на поверхность они давно не выходили. А темные очки? Свет там достаточно яркий.

– О, за это не волнуйтесь! Мы понимали, что люди не должны терять остроту зрения. У нас есть комната с дневным светом, их глаза привычны. Но ума не приложу, как быть с воздушной маской…

– Думаю, я привезу пару скафандров. Они, конечно, им не по размеру, но добраться до корабля возможно.

– Отлично, тогда до возвращения, капитан! И вы мне не оставите Селену буквально на пару слов?

Рэд посмотрел на девушку. Селена стояла расстроенная, но поняв, что означает немой вопрос капитана, кивнула.

– Девочка моя, – снова повторила Мойра, когда они остались одни. – Эта вещь мне досталась от матери, – и она протянула Селене цепочку какого-то светлого металла с маленьким круглым кулоном. На нем была изображена то ли восьмиконечная звезда с лучами, сходящимися в центре, то ли снежинка. – Пусть теперь тебе она послужит защитой от всех бед. И счастья вам с капитаном.

– Мы не… – попыталась сказать девушка, но Мойра повелительно прижала свой указательный палец к ее губам.

– С высоты прожитых мною лет уже хорошо видно, «не» или не «не». Перестань бояться и дай вам обоим шанс.

На этом она развернула ошарашенную Селену к себе спиной и мягко подтолкнула к выходу, давая понять, что разговор окончен.

[1] «Мы с миром» на эльфийском

[2] Состояние заморозки (науч. фант.) в котором происходит временная остановка всех жизненных процессов, с последующим их восстановлением.

Глава 14

Дорога к яхте с двумя пассажирками проходила молча. Женщины были то ли безучастны, то ли предельно испуганы.

– Говорите на галакте? – вежливо уточнил Рэд.

– Да, – не поворачивая головы, достаточно чисто ответила одна из них.

– Почему остались только женщины?

– Сначала мужчины ходили за провизией и топливом. В соседний город ходили и на космодром. Кто-то периодически не возвращался. А часть два года назад, отчаявшись ждать помощь, даже рискнула ехать искать третий купол. Но не вернулся никто. Или бросили нас, или погибли. Когда мужчин не осталось, стали ходить женщины. Но только поблизости и днем. Только листья и собирали, больше ничего не осталось. Кто-то умер от старости. Кто-то от болезней. Мой муж не вернулся два года назад.

У Селены упало сердце. Какой же это ужас – сидеть под землей изо дня в день и знать, что близкие, уходя, однажды не вернутся! Она знала чувство потери. А что если бы она вчера не навязалась за Рэдом? У этих женщин не было выбора. У нее в прошлый раз тоже. А сейчас? Может, он есть?

На яхте Селена разместила переселенок в свободной каюте. Показала, как пользоваться ремнями, объяснила про внутреннюю связь и фальшокно. Они молча выслушали, но поняли ли? Обе просто сели на диван и замерли. Да в Глазго было больше жизни, чем в них!

– Вам случалось летать? – постаралась как-то наладить контакт девушка.

– Мы родились тут. Конечно, нет. Меня только в детстве на аэрокаре катал отец… Немного… – и что-то в ее голосе дрогнуло.

«Ну, слава Богу, – подумала Селена, – лучше отрицательные эмоции, чем никаких. И так уже ощущение, что с зомби общаешься».

– Сел, иди, мне помоги, если мы планируем убраться отсюда до заката! – крикнул от входа Рэд. – Садись за водителя в «McLaren», подлетим к цистерне – зависнешь. Я вылезу на нее и открою люк. Так будет быстрее, чем пробираться через свалку и искать, как забраться наверх.

Задумка прошла успешно и рутинно. Но у Селены взмокли руки, пока они летели над бывшим космодромом. Она все время видела перед глазами их вчерашний бег с одним баллоном. Заново переживала весь этот кошмар. Вот он Рэд, рядом. Такой собранный, целеустремленный, живой! А она еще вчера могла его не дождаться. Совсем…

– Сел, не спи – замерзнешь! – настроение у капитана улучшалось с каждой минутой, ему не терпелось убраться подальше с этой планеты. – Мне тут еще чудеса акробатики показывать! Грузись на яхту!

– Могу чем-то помочь?

– А то! Садись на свое кресло, будешь за меня болеть!

Сначала Рэд поднял корабль достаточно высоко и подлетел к цистерне. Теперь весь фокус состоял в том, как удачнее над ней зависнуть, чтобы Глазго умудрился опустить шланг. Но – сюрприз! – у яхты не было функции зависания в околоземном пространстве. Рэд был вынужден все время маневрировать – чуть-чуть вверх – чуть-чуть вниз. Так, чтоб расстояние между ним и цистерной было не меньше двадцати пяти метров и не больше сорока.

– Кошмар, Рэд, – не выдержала Селена, уже на десятой минуте. – Я чувствую себя как на паршивом аттракционе в парке. Долго это еще будет продолжаться?

Рэд хохотнул:

– А представляешь, каково мне? Я уже руки не чувствую! Шучу! Я ее уже поменял. После некоего происшествия я пообещал себе научиться управлять и яхтой, и аэрокаром обеими руками одинаково. И определенно делаю в этом успехи!

– Рэд, не заговаривай мне зубы! Сколько?!

– Минуты три, и еще чуть-чуть, чтобы Глазго смотал шланг и убрался с открытого трапа грузового отсека.

– Пожалуй, продержусь. Но тоже себе кое-что пообещаю… Купить таблетки от укачивания в ближайшей аптеке!

***

Дом у Громовых был большой и основательный. В качестве строительного материала использовали вытесанные из местной горной породы блоки. И дом, и приусадебный участок с внушительных размеров огородом и плодовым садом были обнесены металлической оградой с коваными пиками поверху. «Видимо, не все так гладко на местной планетке, – подумал Шустер. – Надо же, как укрепились». Он посмотрел на комм. Время стремительно приближалось к обеду. Глава охраны «МГТ» расположился за углом забора, со стороны которого хорошо просматривались и ворота, и калитка. Прошло всего полчаса (хотя на такой жаре это просто вечность!), как ворота открылись и вылетел аэрокар. По всей видимости, жена Громова поспешила в мастерскую. Любопытно, что она вылетела именно через ворота, а не просто перемахнула над забором. Алекс взял небольшой камушек и швырнул за ограду в сторону дома. Как он и предположил, чуть дальше штырей, камушек натолкнулся на невидимую преграду и упал. Силовой щит в месте столкновения еще пару секунд поблестел синими искрами, и все исчезло.

«Что ж, определенно не последний кусок доедают», – усмехнулся Шустер. Но не на того напали. В комме Алекса стоял один из аналогов той чудо-программы, с помощью которой провернули похищение на Интегре. Прошло всего несколько минут после ее запуска, как система охраны дома признала обращение к ней «дружественным и безопасным», отключила щит и зациклила запись всех видеокамер. Алекс Шустер, не встречая абсолютно никакого сопротивления и никем не замеченный, перелетел через забор. Действовать в любом случае надо было быстро. Но территория была большой, а сканер – всего лишь ручным микроаналогом пиратского корабельного. Ближайшие полчаса Шустер подобно обезьяне лазил вокруг дома, пытаясь прозондировать оба его этажа со всех ракурсов. Пот с него лился градом, прихваченная с собой из трактира бутылка воды давно опустела. Ни кусочечка метеоритного железа обнаружить так и не удалось! Проверить огороженную территорию и хозяйственные постройки времени уже не оставалось. Шустер прыгнул в седло аэроскутера и перелетел в укромное местечко за забором. Отсюда он спокойно возобновил работу видеокамер в привычном режиме, включил щит и, не дожидаясь возвращения хозяйки, полетел кружными путями назад, к космопорту. Ночью он наведается осмотрит мастерскую и, если не повезет, то завтра в обед вернется к дому. Хорошо бы еще найти ее подруг, как-то выяснить про любимые места и все такое. Зря он, похоже, отшил Офелию, могла бы и еще пригодиться. Черт с ней, если других вариантов не будет, вернется в «Три пашни» и что-нибудь наплетет. Бабы все равно верят не в правду, а в то, что хотят. А сейчас самое время заняться поиском контрабандиста.

К сожалению, фотографию информатора нельзя распечатать из памяти. Значит, придется импровизировать. Сперва к Нюрке, потом по ситуации, решил Шустер, отправляясь в гостиницу при космодроме. «Клоповник», как его обласкала Офелия, был вполне приличным чистеньким зданием, скорее напоминающим студенческие общежития в планетарных интернатах. Его фойе даже встречало гостей долгожданной кондиционированной прохладой. Пожилая женщина-вахтер была погружена в созерцание какого-то мыльного сериала, и Алекс, не будь ему нужна информация, мог запросто мимо нее проскользнуть. Все-таки в некоторых профессиях за века ничегошеньки не меняется!

– Мадам, – начал он на галакте, – как бы мне найти очаровательную Нюру? – И просунул в окошечко исовую купюру для убедительности. Онадэрра, будучи перевалочным пунктом, существовала в мультивалютном формате. Чаще всего, конечно, деньги просто переводились электронно, конвертируясь в процессе в денежные знаки необходимой планеты. Но для подкупа консьержек электронный вариант все еще разработан не был. «Мадам» окинула быстрым взглядом холл, убедилась, что никто ничего не заметил, и, спрятав купюру в карман, громко прошептала:

– Нюрочка разрешает ей звонить только в ровное время. Хотите переговорить – обождите 20 минут.

Алекс кивнул и подавил смешок. Вероятно, очень неудобно быть прерванным при такой-то работе. И только он собрался пойти в кафетерий восполнить водный баланс, как вахтерша снова заговорила, уже значительно тише:

– А вы по расценкам-то в курсе? Стандарт на час девяносто исов! Остальное – как договоритесь.

Алекс присвистнул: на Сохо за такие деньги вполне можно было отовариться в первоклассном борделе.

– А хоть стоит того?

– Обижаете! – насупилась вахтерша, как будто кто-то раскритиковал сваренный ею суп. – Красавица, чистюля, фантазия такая богатая!

– Убедили. Пойду выпью пока… кваску, что ли.

Ровно в 16.00 вахтерша позвонила по внутренней связи:

– Нюрочка, к тебе тут джентльмен… Из командировочных, видимо. Да, расценки знает, – потом прикрыла трубку рукой. – Примет. Поднимайтесь на третий этаж, номер 387.

Уже поднимаясь по лестнице, Алекс усмехнулся. А вахтерша-то не промах, видно, на окладе – и секретарь, и ходячая реклама в одном флаконе.

Дверь распахнула томная блондинка. Платиновое каре было уложено крупными волнами, атласный кружевной пеньюар, на ногах тапочки-сабо с пушистыми помпонами. Весь из себя такой образ пин-ап. Она по-своему истолковала его взгляд:

– У меня много вариантов, стану кем захочешь: гейша, медсестра, учительница, японская школьница, женщина-кошка – но с БДСМ на пятьдесят процентов дороже…

– Погоди, погоди! – перебил Алекс, доставая две стоисовые купюры. – Мне просто поговорить. И обещаю, в полчаса уложимся!

– Ясно, извращенец, – тяжело вздохнув, констатировала Нюрка, но от денег не отказалась. Позвала за собой в гостиную. Номер был многокомнатный, и Алекс даже подумал, что если в этом «клоповнике» есть люксы, то это наверняка один из них. Нюрка села в кресло около журнального столика, закинула ногу на ногу и закурила.

– Мне надо конфиденциально с одной планеты на другую перевезти некую компактную вещичку. Говорят, ты тут все про всех знаешь. Может, кинешь контактик, к кому лучше обратиться?

– Э, нет, нет! – переполошилась жрица, уже нервно запуская руку в карман, куда убрала деньги. – Я со спецушниками не работаю. Жизнь, она любых денег дороже!

Алекс потянулся через столик и задержал ее руку в кармане:

– Погоди, ну при чем здесь спецушники! Так, мелкие корпоративные делишки, – и он второй рукой извлек из кармана фальшивый пропуск, выписанный на начальника отдела научных разработок «Леграсс Индастри» с его фотографией. Для убедительности положил сверху еще одну стоисовую купюру.

Нюрка заливисто рассмеялась:

– Научных разработок?! Ты? Давно свое отражение видел?

Шустер аж немного растерялся. Глянул через комнату на висящее с другой стороны зеркало. Пригладил волосы.

– А что не так-то? Обычно я девкам нравлюсь, никто не шарахался…

– Не спорю. Но на научного сотрудника ты явно не тянешь. Начальник отдела охраны – еще бы поверила. Ну да ладно, это уже не мое дело. Хочешь поговорить? Тогда встань и подними руки.

Алекс послушался. Жрица притушила сигарету и со знанием дела прохлопала всю одежду Шустера сверху донизу. Убедившись, что прослушки на нем нет, потребовала комм, выключила его, затем села и снова закурила.

– Учти, тебя тут не было. От всего откажусь! Ребята собираются в баре «Аркада» это сто километров к юго-западу от космопорта. Там небольшой городишко, пара баров, так что не промахнешься. С улицы кого попало не впустят. Откуда тебе там грузик забрать надо?

– С Китаны, – охотно соврал Шустер.

– А в чем тогда проблема? – не поняла девушка. – На Китане вылетающие корабли не досматривают, здесь вообще всем на все чхать.

«Э, да она фишку сечет!», – восхитился Шустер настолько, насколько он вообще мог оценить наличие мозга у женщины.

– Ну так мне ее отсюда надо дальше отправить. К Земле, – понизив тон, заговорщики произнес глава охраны «МГТ».

– Ах, к Земле… Тогда прилетай к «Аркаде» часам к семи вечера и жди. Появится вот эта личность, – и Нюрка показала на экране своего комма фото сплошь татуированного бугая с бритой головой, – подойдешь, скажешь, что месяц назад твой партнер договорился о встрече с Сохатым. Тот подряжался груз взять, но сказал, если что, спрашивать Байкера. Ну а там уже как сговоритесь.

– Так, помедленнее. Татуированный – это Байкер. Это я понял. Но что ему мешает связаться с Сохатым и уточниться?

Нюрка опять рассмеялась:

– Не боись! Сохатый провернул тут кое-что и залег на дно. Думаю, месяца три его голоса точно никто не услышит. А даже если б объявился, он по пьяни кому только что не обещает! Так что повод верный. Закрыта тема? А то обещанные полчаса уже истекли!

Все, что хотел Алекс на данный момент, он уже узнал. Провожая гостя в коридоре, Нюрка проворковала:

– Захочется еще ласки – тарифы знаешь! – и тут же захлопнула за Шустером дверь.

***

После заправки Рэд полетел в город один. Он планировал забрать женщину с детьми. Одеть на малышню скафандры и вынести их в аэрокар на руках. Селена мерила гостиную шагами и места себе не находила. Сотня всяких разных «а если» кружили в ее голове, и она раз за разом теряла капитана. В итоге, когда аэрокар вернулся, Селена без разговоров, уже экипированная в кислородную маску, запрыгнула в него. Дала понять: в третий заход они летят вдвоем, и это не обсуждается.

– Слушай, на «Виктории» нет ни нечисти, не мышей, что ты там так боишься оставаться? – подколол девушку Рэд, пока они летели к куполу.

Селена еще была на взводе, поэтому не смолчала:

– Я за тебя боюсь, дурак! – и выпалив это, она отвернулась к окну. Почти сразу пожалев о сказанном.

– Да что со мной будет, – растерянно проговорил Рэд, совершенно не ожидающий подобного ответа. Вплоть до бункера они больше не разговаривали. Солнце уже начало садиться, и Рэд выжимал максимум из аэрокара. Две оставшиеся женщины, явно нервничающие, уже ждали их на ступеньках лаборатории.

– Начинает темнеть, идемте быстрее. И вам лучше достать бластер, сэр!

Вся группа бегом припустилась к аэрокару. Казалось, вот он уже, можно садиться. Но на дорогу выскочили четыре тени. Они стояли в конце переулка, преградив дорогу. Метра под два ростом, худые, в какой-то облезлой шерсти, или это куски рваной ткани висели на их телах? С хищным волчьим оскалом и длиннющими острыми когтями на передних лапах. Женщины замерли как вкопанные. Селена с Рэдом тоже остановились. Четверо против четверых. Физически расклад явно был не в пользу людей. Твари, похоже, также оценили ситуацию. В следующую секунду они ринулись вперед, покрыв за мгновение полпереулка. Рэд несколько раз выстрелил. Одна из тварей, взвизгнув, упала. Другая пошатнулась, и завыв, отскочила назад. Все они остановились.

– Быстро в машину, – скомандовал Рэд, – и Селене пришлось буквально за шкирку затаскивать в аэрокар окаменевших женщин. Рэд остался на улице один. Три пары разъярённых глаз сфокусировались на нем. И двое животных тут же кинулись в атаку. Рэд выстрелил снова, но твари были слишком быстры. Одну выстрел из бластера срезал буквально в паре шагов от аэрокара. Второй удалось уже подскочить и занести над капитаном когтистые конечности. Вдруг она замерла, дико заскулила и осела, как подкошенная, на землю. Воспользовавшись паузой, Рэд запрыгнул в «McLaren» и резко вертикально взмыл вверх на несколько метров.

– Под купол, сэр, – выходя из стопора, проговорила одна из женщин. – Они высоко прыгают и, говорят, никогда не бросают намеченную добычу.

Капитан выругался и поднял аэрокар максимально, насколько позволяло пространство. Глянул на молчащую Селену, убедиться, что она в порядке. Девушка, не мигая, в шоковом состоянии, смотрела на него своими зелеными глазищами. В руках был зажат электрошокер.

– Похоже, ты меня спасла второй раз!

– Я н-н-не с-с-считаю… – заикаясь, выговорила Селена.

Ворота из купола были низкие, пришлось опускаться. Капитан видел, как тени бегут за ними по соседним улицам. Кажется, их даже стало больше. Рэд максимально выжал скорость и нырнул в ворота. Здесь, на открытом пространстве он рассчитывал, что сумеет ощутимо оторваться от преследователей. Но не тут-то было. Скорость у этих тварей позволяла не упускать из вида несущейся в небе аэрокар. Да, пока «McLaren» опережал их, но фора была не больше минуты.

– «Виктория», открыть багажное отделение на девяносто градусов, – голосом распорядился капитан. – Как только аэрокар окажется внутри – сразу закрыть и заблокировать все внешние шлюзы.

Корабль в точности выполнил распоряжение. Не сбавляя скорости, Рэд влетел в яхту и резко затормозил. Мотнуло так, что, даже будучи пристегнутой, Селена больно ударилась головой о спинку своего же сидения. Раздался оглушительный вой – одна из тварей успела зацепиться за закрывающейся трап, и ее располовинило.

– Маски не снимать! С места не вставать! – капитанским голосом отдал приказы Рэд. Потом уже добавил человеческим:

– Сейчас в ангаре нет воздуха.

Потом он осмотрелся, не открывая кабину:

– «Виктория», мне не нравится вон та тень за спасательной капсулой. Выведи изображение на экран аэрокара.

Существо отреагировало быстрее, выскочив из засады и вонзив когти в стекло «McLarena». Рэд моментально дернул аэрокар вверх: тварь соскользнула.

– Глазго, напряжение двести двадцать в пол!

Существо конвульсивно дернулось и замерло. Рэд выскочил первый и вскрикнул, доставая бластер:

– Да он, зараза, еще жив!

Буквально схватив его руку с оружием, на пол неожиданно выпрыгнула Селена. Мелькнул шприц:

– Погоди убивать, он теперь поспит. Рэд, это же, быть может, ответ на все вопросы!

На теле существа действительно виднелись обрывки истлевшего замызганного материала.

– Сел, он может не поспать! Мы ничего не знаем о его метаболизме! А у нас полная яхта людей, в том числе дети!

– Мы его запрем!

– Где? Здесь, чтобы он разнес машинный отсек? Пробил бак, разгерметизировал корпус? Сел, посмотри на царапины – металл аэрокара прорезан, как консервная банка!

Селена обернулась и вздрогнула. Представила, что бы было с Рэдом, не успей она выпустить разряд.

– Тогда давай просто пойдем наверх и взлетим, а Глазго откроет люк и все сдует в космос. Так будет… чище, – и она секунду подумав, стукнула тварь шокером повторно. Снаружи раздался противный скрежет металла.

– Бежим, – крикнул Рэд, и они рванули на верхнюю палубу. Чтобы не терять времени, все четверо пристегнулись в кабине. Капитан запустил двигатели и вывел изображение с камер на экраны. Корабль уже выходил из атмосферы, когда с него сваливались последние существа. Обшивка местами была пропорота весьма ощутимо, но до разгерметизации не дошло.

– Глазго, закрепи аэрокар, закрепись сам и открой входной люк. Не закрывай, пока этих тварей не высосет к чертовой матери!

Через пару минут на борту стало чисто. Капитан настроил маршрут полета, включил автопилот, распорядился «Виктории» с Глазго залатать доступные повреждения. Потом, наконец, отстегнулся, снял маску и с бравирующей улыбкой проговорил:

– Ну, что дамы, по коньячку?

Все три «дамы» конвульсивно помотали головой.

– Тогда пойдемте, я вам покажу каюту, – и Рэд вывел переселенок из кабины.

Глава 15

Селена стянула кислородную маску, но так и осталась сидеть в кресле. Слишком много острых ощущений за один день. В голове был полный сумбур.

– На, это чай с ромашкой. Он противный, но в таких ситуациях помогает, – проговорил вернувшийся Рэд, протягивая дымящуюся кружку.

Селена машинально взяла:

– Рэд, ты тоже думаешь… что это могли быть люди?

– Сел, я не биолог. Но что-то сомневаюсь, что даже за девять десятилетий можно так мутировать.

– Но эти тряпки на них… Ты же их тоже видел?

– Видел. Но у меня нет ответа на твои вопросы. В космосе… всякое случается. И мы подробно все отразим в своем отчете. Пусть общегалактическая инспекция направляет исследовательскую экспедицию и изучает. Мы и так сделали все, что возможно.

Селена действительно почувствовала от чая себя лучше. Она встала и вышла в гостиную. На диване заботливо лежали подушка и плед.

– Я разложу кресло в кабине, мне не привыкать, – ответил капитан на невысказанный вопрос. – Только обещай мне! Не отпирать каюты без меня ни при каких обстоятельствах!

– Рэд, ты все еще считаешь их опасными?!

– Я не хочу новых сюрпризов, Сел. Если честно, я не сплю уже третьи сутки и страшно устал.

– Обещаю, – покаянным голосом произнесла девушка. – И так и быть, иди первым в душ.

На диване долго не засыпалось. Нет, он был мягким и достаточно широким, но Селене никак не удавалось отрешиться от всего услышанного и пережитого за день. Она думала об этих женщинах, потерявших своих мужчин и, возможно, детей. О своем институтском парне… Они любили друг друга, но сейчас казалось, что это было где-то в другой жизни. Селена тогда так и не отважилась перевести их отношения на новый уровень. И потом откровенно жалела. Думала, ей вообще не суждено заново испытать эти чувства и понять, что такое близость с любимым человеком. И сейчас Вселенная вроде бы давала ей второй шанс. Но все, что между ней и Рэдом искрит, подпитано совместными трудностями и адреналином. Останутся ли у него какие-то чувства, когда она перестанет быть единственной девушкой на несколько световых лет вокруг? И вдруг Селена поняла, что ей все равно. Есть всего два варианта. Либо оставить как есть и потом, вероятно, сожалеть всю оставшуюся жизнь. Либо рискнуть и хотя бы эти несколько дней до Земли быть счастливой. Ночь многих делает смелее.

Рэд проснулся от стука в дверь и не сразу сообразил, где он и что происходит. Глянул на светящийся монитор с камерами: перед кабиной стояла Селена. Капитан разблокировал переборку. Девушка стояла босая, в своей смешной пижаме и прижимала к груди подушку и плед. Ее волосы… вьющимся каскадом спускались ниже бедер. Она была так невообразимо прекрасна, что у Рэда перехватило дыхание.

– Можно войти? – робко спросила она.

Капитан сделал шаг назад, будто приглашая. Переборка сзади девушки опять закрылась. Селена выдохнула, будто собираясь с мыслями, гордо подняла голову и, взглянув прямо в глаза Рэду, четко сказала:

– Я хочу Все.

Наверное, если бы в этот момент капитана поразила молния, он бы и то чувствовал себя менее потрясённым. Он страшно желал этого момента, мечтал, но надеяться уже не смел. Не отводя взгляда, Рэд так же четко, тихим голосом произнес:

– Ты выйдешь за меня замуж?

Селенины глаза широко распахнулись, рот приоткрылся, потом закрылся, как у рыбки, которую выбросили на воздух. Теперь шок был написан на ее лице:

– П-почему ты мне делаешь это предложение?

– Просто я люблю тебя, Сел.

Эта фраза как пинг-понговый шарик проскочила в голову девушки, и принялась гулять по всем клеточкам ее тела «Просто я люблю тебя, Сел». «…я люблю тебя Сел». «… люблю тебя, Сел»…

Волна бесконечного счастья накрыла девушку. Она привстала на цыпочки, обхватила шею капитана руками (подушка и одеяло в этот момент выпали между ними) и, коротко чмокнув его в губы, прошептала:

– Да! Да, Рэд, я буду твоей женой!

Капитан почувствовал, как его подхватил и понес торнадо. Все эмоции, которые он прятал, которые он сдерживал день ото дня, хлынули наружу. Он прижал Селену к переборке и принялся покрывать ее лицо, шею, губы поцелуями. Его сводил с ума ее запах и вкус. Она была здесь, с ним. Любимая и готовая принять его любовь. Это опьяняло круче любого алкоголя. Его поцелуи не были похожи на те первые, робкие. В них был огонь, нескрываемая радость, обещание и заявление своих прав.

– Пог-годи, – пролепетала девушка, тяжело дыша.

Рэд сразу обеспокоенно отстранился. Снова заглянул в ее огромные зеленые глаза.

– Уф, такой напор, столько страсти, – хохотнула девушка, смущаясь. – Я-то привыкла, что ты все время сдержанный и хладнокровный.

– Селена, я не животное и могу себя держать в руках, если надо, – немного расстроенно пояснил Рэд. – Сейчас надо?

Селена, опустив глаза, покачала головой.

– Только я не принимаю таблетки…

– У меня инъекция на полгода, – и они вернулись к поцелуям.

Дальше Селена с трудом осознавала, что происходит. Ее словно несло бурной, но ласковой рекой. Рэд, на секунду отстранившись, расстелил на полу одно на другом оба покрывала. Подхватил девушку на руки, закружил, приникая к ее губам. Вселенная качнулась, и она увидела над собой бескрайний космос с миллионами звезд. И она была одной из этих звезд, переполненная счастьем и светом. Готовая взорваться. И тут наступила боль.

Рэд замер, подался назад:

– О боже, Сел, ты девственница! – ошарашенно прошептал он.

Девушка, толком не понимая, что происходит, кивнула.

– Понимаешь, у меня тоже это первый раз, – тут он увидел, как ее глаза недоуменно округляются.

– Нет, не близость, – ласково засмеялся он, нежно пробегая пальцами по ее щеке. – Девственница в постели, – его лицо исказило страдание, смешанное почти с отчаянием:

– Я не хочу делать тебе больно, Сел!

Но девушка обхватила лицо капитана ладонями и, с силой притянув к себе, поцеловала:

– А придется, Рэд! Так как этого хочу я. И я планирую этой ночью стать твоей, даже если небеса упадут на землю.

И дальше было Все. Искренне, естественно, так как это бывает у двух любящих друг друга людей, когда сливаются их тела и души.

***

– Сэр канцлер, посадку просит фрегат господина Манслоу!

– Что ему нужно? – недружелюбно поинтересовался Грег, не поднимая головы от документов. – Я уже сказал и повторяю: переговоры по адамантиту откладываются на неопределенный срок. Когда ситуация изменится – всех заинтересованных сразу оповестим.

– Сэр, он прибыл не как глава корпорации «МГТ», а как посол от Китаны…

«Нет, ну бывают же такие люди: их в дверь – они в окно!» – с досадой подумал Ходжес, а вслух только произнес:

– Хорошо, пусть садится. Выделите ему и его людям прошлые апартаменты.

Комм молчал несколько минут, канцлер уже расслабился и снова погрузился с головой в отчет о начавшемся переоборудовании шахты, как тишину снова разрезал звонок.

– Ну что там еще? – рыкнул Ходжес, страшно не любящий, когда его отвлекают по пустякам.

– Господин Манслоу предлагает, чтобы не терять время, провести сегодня предварительную встречу во время ужина.

«Да чтоб тебя!» – Грег посмотрел на время.

– Хорошо, распорядитесь накрыть в зале заседаний к 19.00. И, Леви, если в ближайшие два часа меня хоть кто-нибудь побеспокоит по вопросу, не касающемуся сиюминутной угрозы для планеты, – пойдет под трибунал. Вас это тоже касается. Не посмотрю, что вы мой личный референт.

…Рейвен крутила головой не переставая всю дорогу до Дома Правительства. На Интегре она была впервые, и ей было интересно абсолютно все! Так жаль, что путь оказался совсем коротким. Здание представляло собой трехэтажный особняк, выполненный в стиле ампир. Композиционную сдержанность и четкость линий хорошо поддерживал раскинувшийся вокруг Дома Правительства регулярный парк. Если бы Рейвен была свободной, она бы уже сегодня убежала туда и осмотрела каждый уголок. Да, их родная резиденция на Китане стояла в центре природного заказника, и это было очень уютно, даже, можно сказать, романтично, но куда уж дикой природе было тягаться с роскошью классицизма! Однако вместо созерцания красот ей сегодня предстоял очередной скучный деловой ужин, на который требовалось одеться «в классический костюм, подчеркивающий достоинства фигуры и не делающий тебя бледной молью». Отец с детства диктовал, как и во что Рейвен должна быть одета на том или ином мероприятии, так что девушка уже давно с этим смирилась и не спорила. Разместили их на втором этаже, выделив четыре идущие друг за другом комнаты. Центральные, с более парадным убранством, – для нее и отца. Две боковые, значительно более аскетичные, – для охраны.

Первым делом девушка, как и обычно на новом месте, раздернула шторы на окне. К ее небольшому сожалению, вид оказался не на главный парк, а на небольшой водоем, обрамленный колоннадой. В это время суток тут было уже тенисто и мрачновато. Дольше рассматривать свое временное жилище у Рейвен уже не было времени. Требовалось принять ванну и срочно приводить себя в «деловую» форму.

…Грег Ходжес переступил порог зала заседаний ровно в 18.59. На нем была военная форма с настоящими боевыми орденами в два ряда. Высокий, широкоплечий с военной осанкой, он величественно переступил порог и жестом пригласил гостей садиться.

– Канцлер, разрешите вам представить мою дочь, Рейвен Манслоу, она будет исполнять обязанности секретаря с нашей стороны, фиксировать переговоры.

Рейвен вовремя сдержала пораженный взгляд – о таких вещах вообще как-то заранее предупреждать надо. Она бы хоть с протоколом ведения подобных мероприятий ознакомилась, но на сегодняшнюю встречу уже поздно. Так что будет просто улыбаться и делать «правильную мину». Секретарь так секретарь.

– Приношу извинения, – продолжил отец, разводя руками, – я сегодня по-простому, думал, у нас предварительная неофициальная встреча.

– Да? – не сказать чтобы удивленно переспросил Ходжес, накладывая себе закуски. У него был довольно приятный низкий голос. – А мне доложили, что вы с официальной дипломатической миссией. Вот я и оделся строго по протоколу.

Рейвен еще никогда не видела, чтобы отца хоть кто-то так легко и непринужденно поставил в тупик. Она посмотрела на канцлера уже немного другими глазами – харизматичный мужчина, лет… пятидесяти? С неожиданно пышной для его возраста и должности шевелюрой. В волнистых волосах мелькали седые пряди, но в целом его все еще можно было назвать шатеном.

– Рекомендую попробовать вон ту рыбу, – на правах хозяина возобновил разговор Ходжес, разряжая им же накаленную обстановку. – Это сенчча – местный вид. Очень богата микроэлементами, считается, что продлевает молодость. Подумываем, не начать ли ее промысловый отлов на экспорт. Рейвен, вы экономист? Юрист?

– Она еще студентка, – поспешил ответить Манслоу, – учится на ландшафтного дизайнера. Я ее привлек к работе секретаря на период каникул, с целью, так сказать, расширить горизонты.

В глазах канцлера промелькнуло удивление, но и какой-то неожиданный интерес:

– Ну и как вам парк при Доме Правительства, мисс?

– К сожалению, канцлер, я еще не имела удовольствия его осмотреть. Только мельком с аэрокара на подлете. Но очень желаю это сделать, как только у меня появится свободное время. Даже с воздуха в нем чувствуется особое настроение, видна перспектива и то, что его проектировали настоящие специалисты.

Ходжес был удовлетворен ответом, кивнул и с гордостью добавил:

– Мы обучили несколько специалистов на Земле, и парк они разбивали под четким патронажем наставника. Кстати, обновленный парк в Версале – это как раз его работа.

Рейвен про себя ахнула. Это какие же деньги нужно было заплатить, чтобы вывести сюда минимум на месяц профессионала подобного уровня!

– Если вам интересно, в столице еще три парка разных типов, а в паре часов лета начинается природный заповедник. Уверяю, там тоже найдется на что посмотреть!

К Манслоу наконец-то вернулся дар речи, и он перевел разговор в экономическое русло, потом в сторону управления корпорациями, добычи руды, собственно пресловутого адамантита, и каждый раз между делом он за тем или иным пояснением или мнением обращался к Рейвен, словно передавая ей подачу. Эта игра была девушке хорошо знакома с детства. Отец всегда использовал ее, чтобы впечатлить гостей ее воспитанием и образованностью, очаровать, смягчить, а потом «развести» на более выгодные условия. Только сейчас темы почему-то менялись чуть ли не как в калейдоскопе. Ивар перешел к рассказу о выпускном экзамене дочери по классу скрипки в консерватории, которую она окончила заочно экстерном. Рейвен уже начала себя чувствовать неловко, как экспонат, которого привезли на смотрины. О боже, смотрины! Эта мысль буквально прострелила мозг девушки и превратила в камень все тело. Так, значит, отец не только не отказался от идеи выдать ее замуж, но еще и форсировал события.

– Дорогая, так что ты думаешь по этому поводу? Канцлер служил в том районе несколько месяцев, ему, вероятно, будет интересно.

Рейвен, белая как антарктические льды, отложила салфетку. Она не расслышала вопроса, но сейчас это было и неважно.

– Прошу меня простить, но я, видно, сильно переутомилась в дороге, – пролепетала она и выскользнула в коридор.

Канцлер успел встать и проводить гостью очень интересным взглядом с легким прищуром. Манслоу, наблюдавший за этой картиной был доволен. Кажется, все складывалось именно так, как он запланировал.

***

Рэд проснулся первым. Несмотря на постоянную тьму «за окном», внутренние биоритмы работали четко по земному времени. Голова Селены лежала на его плече, а тело доверчиво прижималось к боку. Стройная ножка была закинута на него. «Моя маленькая собственница», – ласково подумал капитан и поцеловал девушку в затылок.

– Сел, милая, нам надо вставать!

Девушка что-то проворчала и потерлась о его грудь своим носиком. «Вот черт, – подумал Рэд, – так до дел и не дойдет, а у нас полный корабль народа. В душ! Срочно в душ!»

Селена, не открывая глаз, приподняла голову и провела губами по шее капитана.

– Милая, прошу, не усложняй мне задачу! – молящим голосом проговорил Рэд. – Нам надо позаботиться о людях!

Селена оперлась на руку, посмотрела на своего жениха и произнесла с улыбкой.

– Я тебя люблю, Джарэд Леграсс!

Устоять было невозможно, и они снова немножко поцеловались.

– Как ты думаешь, чем их кормить? – поинтересовалась, одеваясь Селена. – У них же желудки отвыкли от нормальной пищи. Может, овсянку и чай?

– Отличный вариант! Справишься? Я б хотел посмотреть, что там Глазго успел запаять. Только раздавать пойдем вместе! – Рэд чмокнул Селену в нос, пробежал по ней таким взглядом, что у девушки кровь забурлила, и удалился.

Селена, припевая и пританцовывая, принялась за завтрак. Еще никогда ей не приходилось готовить на такую толпу народа! Потом она вспомнила, что они-то с Рэдом не на диете, и сварганила в добавку к каше яичницу с колбасой и помидорами. И настоящий кофе. Как раз вернулся капитан.

– У… Какой запах! – мечтательно прошептал он и, притянув девушку, зарылся лицом в ее волосы.

– Я варила кофе! – похвасталась Селена.

– Я не про кофе, я про тебя…

Селена опять разрумянилась:

– Дела! У нас дела! Быстренько поглощай свой завтрак, и несем подносы по каютам! Как там «Виктория», ощутимо ее потрепало?

– К счастью, ничего критичного. Но на Эрере придется все-таки заскочить в доки, поставить пару заплат. Но я думаю, больше чем на день мы там не застрянем. Я тебе говорил, что твоя яичница – это верх кулинарного искусства? – и парень, оторвав кусочек хлеба, протер им тарелку.

– Рэд, фу! Ты же в приличном обществе рос, ну кто так делает?!

– Я, – ничуть не смутился он. – когда кроме тебя меня никто не видит. Может, сделаем детям горячий шоколад? По чуть-чуть совсем?

Селене эта идея понравилась. Мать малышни, правда, напряглась, когда увидела незнакомый ей напиток. Но девушка отлила тут же из кофейника себе в стакан и с удовольствием выпила. Женщина кивнула, и ребята робко поднесли напиток к губам. Вот тогда она впервые увидела, как заискрились их глазки!

– Если животы не заболят – завтра получите уже по полстакана, – подмигнув, пообещала Селена. – Может вам включить экскурсионную программу про Эреру? – это она уже обратилась к их матери. – Чтобы вы хоть имели представление куда летите, и какая там жизнь?

Женщина, помолчав минуту, согласилась. Селена включила трансляцию в фальшокне. Завидев движущееся картинки на экране, дети от восторга чуть не ошалели. «Ну да, – подумала девушка. – Наверное, видеозаписи видят впервые. Они почти как с необитаемого острова. Все, что знают, – только из рассказов старших. Вряд ли даже помнят вкус настоящей еды». И, оставив семью наслаждаться плодами цивилизации, Селена удалилась.

Рэд сидел за кухонным столом, обложившись документами. Селена подошла сзади и ласково обняла его за шею:

– Работаешь?

– Составляю отчет о нерегулярной скрутке, PA-99-N2b и переселенцах. Хочется на Эрере закончить все дела как можно быстрее. Мне еще надо будет выйти на связь с компанией, выяснить, как идут дела. Понимаешь, у нас на мази был очень выгодный контракт, а тут я пропадаю почти на месяц. Надеюсь, там все идет по плану.

– Я так понимаю, это компания – семейный бизнес?

– Ты действительно ничего не слышала о «Legrass Industry»? – и Рэд, повернувшись, посадил девушку себе на колени.

– Ну, сперва твоя фамилия показалась мне знакомой… Но больше ничего в памяти не всплывает.

– Мы одна из крупнейших промышленных корпораций с интересами практически на всех что-либо из себя представляющих планетах. Производим оборудование собственной разработки для добычи различной руды и газа. У нас уникальная научная база.

– А что делаешь именно ты?

– Ну, отец, будучи основателем компании, заранее побеспокоился о том, чтобы каждый из его сыновей получил нужное образование. Джастина сразу готовили на замену как будущего наследника. Брат – управленец до мозга костей, и я признаю, это у него прекрасно получается. Отец думал, что моя склонность к точным наукам определит мое будущее. Но по факту оказалось, что клиенты, как бы далеко они ни были, предпочитают заключать миллиардные контракты «вживую». Причем не с наемным юристом компании, а с кем-то из совладельцев. Так уж случилось, что моя коммуникабельность и умение расположить к себе людей перевешивали аналогичные способности у отца и старшего брата. Да у брата их вообще нет! Я никогда не тяготился командировками, так что вскоре мои посредственные инженерные способности никого не интересовали… – рука Рэда поползла по ноге Селены, а губы переместились на ее ушко. Дыхание у обоих сбилось. – Но я готов прямо сейчас отложить все дела, если моя очаровательная невеста уделит мне крупицу своего ценного времени.

– О боже, Рэд! Когда ты научился выражаться так высокопарно?

– Ах, высокопарно… – глаза Рэда коварно блеснули, и в следующий же миг он взвалил Селену на плечо. Болтаясь, как добыча неандертальца, девушка перекочевала на диван. – Договорились, я буду проще, – он принялся расстёгивать ремень на ее джинсах.

– Рэд, я …

– Я догадываюсь, что тебе еще некомфортно. Но не все формы близости подразумевают проникновение, – и он принялся расцеловывать ее живот. Весь мир опять перестал существовать. Его руки, его губы, частое сердцебиение и порывистое дыхание. Это было все, что имело в тот момент смысл.

Потом они безмятежно лежали, обнявшись, на диване.

– Знаешь, я думал, если у нас все получится, мы будем мирно и счастливо жить рядом, – задумчиво проговорил Рэд, чертя какие-то символы на Селениной руке. – А по факту моя потребность в тебе только усиливается. Мне хочется каждую секунду прикасаться к тебе, целовать, вдыхать твой аромат… Я, ей-богу, как помешанный, Сел, со мной такого никогда не было. Как думаешь, это нормально?

– Думаю, да, – засмеялась девушка, запуская пальцы в мягкие волосы капитана. От этого незамысловатого жеста Рэд чуть ли не замурлыкал. – Просто у нас случился преждевременный медовый месяц.

– О, мне кажется, к запланированному я тоже вряд ли успокоюсь! – Рэд хохотнул и прижал девушку к себе сильнее.

– Рэд, я должна тебе сказать… Насчет своей невинности.

– Сел, ты мне не обязана говорить ничего, если не хочешь!

– Я не хочу никаких тайн и недомолвок между нами. Я видела много отношений, испорченных этим. С тем парнем в институте… у нас были близкие отношения. Но я не могла решиться переступить черту. А потом он погиб. Утонул. Все было так ужасно и нелепо. И я думала, что никогда больше не смогу… впустить кого-то в свою жизнь. А теперь я счастлива, что в моей жизни появился ты.

Глава 16

Алекс все-таки попытался пройти в «Аркаду» без приглашения. Ну что сказать, ему достаточно корректно для подобных заведений объяснили, что вход только «по членским билетам клуба». Пришлось дожидаться Байкера. Тот выслушал подготовленную Шустером байку с непроницаемым лицом, потом кивнул в сторону бара:

– Пошли перетрем, – видимо, эта фраза и была «членским билетом», во всяком случае, в этот раз его пропустили без проблем. Внутри бар очень напоминал «клубы» для пилотов-фрилансеров, контрабандистов и прочей шушеры на всех других планетах, где Алекс бывал. Такое ощущение, что их декорировали по типовому «неформату». Посетители играли на бильярде, резались в дартс, пили алкоголь на все вкусы и курили так, что лондонский смог показался бы легким туманом. Толпа была очень разношерстная, но «информатора» Шустер в ней не увидел. И тут его словно осенило. Не чувствуя ни капли страха, Алекс решил взять Байкера на понт:

– Сохатый почти месяц назад оказал моему партнеру услугу. Девицу-курьера подобрал из местных. Так вот, посылочку заказчик до сих пор дожидается…

Лицо татуированного громилы не изменилось ни на йоту. Он просто сидел и молчал. Шустер хотел, хотя бы косвенно, получить подтверждения для своей теории.

– Может, подскажешь, как мне с ним пересечься?

– Знать не знаю, – наконец, заговорил Байкер. – Дела мне нет до его сделок. И я что-то не понял, тебе на Землю надо груз вести? Или отваливай.

– Надо, – поспешно подтвердил Алекс. – Но где гарантии, что моя посылка доедет?

– Гарантии – в банке, – безэмоционально парировал контрабандист. – Слово свое даю, и половину оплатишь после.

– Окей, завтра-послезавтра груз прилетит, как мне тебя найти?

– Сегодня же нашел. Так же.

Шустер понял, что в дальнейшем разговоре нет никакого смысла. Вывести Байкера на эмоции, чтобы тот что-то ляпнул или прокололся, не выйдет. Не тот тип психики. Однако… Если догадка Алекса верна и Сохатый и его информатор — это одно лицо, значит, тот знал, что Селена оставила посылку на Онадэрре. Иначе нет ни малейшего смысла перекрываться. А может, не просто знал, но и на хранение у себя оставил? Опять одни вопросы.

От первоначального плана Шустер решил не отступать и около одиннадцати вечера отправился в мастерскую. Ночь выдалась неудачно светлая. Впрочем, спалиться Алекс не боялся. При местной плотности населения можно было полчаса лететь и не встретить ни души. Прежде чем попасть во двор мастерской, Алекс привычным броском камушка протестировал здание на наличие силового щита. Его не было. Он осторожно облетел территорию – ангар стоял запертый. Во дворе громоздились кучи разномастных запчастей, хлама, разобранной сельскохозяйственной техники, аэроскутеров, каких-то промышленных агрегатов и даже машина-прачечная. Видимо, Громовы не гнушались никакой работой, берясь за все, что судьба послала. Найти прототип на такой свалке металлолома – все равно что иголку в стоге сена. Именно на это и могла рассчитывать девка, пряча штуковину среди местной рухляди. Настроение у Алекса было приподнятое. У него-то есть сканер! Не так сложно с его помощью отыскать метеоритное железо. Однако со скутера Шустеру все-таки пришлось слезть – держаться в воздухе и одновременно проводить поиск было совершенно неудобно.

Дальше Алекс уже привычными отрезками перемещался вдоль ангара – замерял, учитывал, передвигал так, чтобы следить, что ни кусочка не выпадет из режима досмотра. Так увлекся процессом, что даже не сразу понял, когда ему сзади в шею уперся металл.

Дула охотничьего ружья, а это, судя по всему, было оно, неприятно холодили кожу. Прозвучал грубый мужской голос. Фраза была не на галакте, так что ее содержания Алекс не понял. Но, судя по интонации, цензурного в ней было мало. Далее Шустер раздумывать не стал, тренированным приемом резко развернулся, выбил ружье и что есть силы стукнул нападавшего прикладом по голове. Раздался неприятный хруст, и мужчина осел на землю. Алекс отбросил ружье подальше в гору запчастей и, не глядя на тело, продолжил сканирование здания. Звуков драки тут услышать было некому на много километров вокруг. Выживет ли нападавший? Это Шустеру вообще было глубоко безразлично – если да, то узнать Алекса он не сможет: глава охраны «МГТ» всегда в таких «операциях» использовал балаклаву и перчатки. Если нет – ну что ж, не в то время не в том месте. Хотя вообще какими же надо быть дремучими, чтобы нанять живого сторожа в наше-то время! Ну ладно, силовое поле жрет много энергии и в установке не дешевое, но уж примитивные лазерные сетки от воров накинуть могли?!

Шустер хорошо помнил, как в школьные годы они с друганами решили поживиться на складе у одного фермера. Лазерные сетки видны невооруженным глазом и в них легко не вляпаться, если только не прикасаться к тому, на что они накинуты. Но, будучи пацанами, шустеровская компания этого не знала. Обрадовавшись отсутствию силового щита, Алекс, как последний дурак, первый схватился за замок склада и … прилип. Суть такой ловушки – именно в удержании нарушителя. Друганы, естественно, как только запахло жаренным, дали деру. А Алекс промаялся до утра, как муха, прилипшая к клейкой ленте. Утром его, тепленького и зареванного, нашел фермер и вызвал полицию. Потом Шустеру в воспитательных целях пришлось отрабатывать на него два месяца, чистя коровники и потом брикетируя навоз. Выводы были Алексом сделаны четко – прежде чем куда-либо лезть, надо изучить все об охранных приспособлениях. Но главное – делать все что угодно, но не попадаться!

Вот и сейчас Шустер разочарованно досканировал мастерскую и территорию, и даже не проверив, как там пострадавший, улетел обратно к себе на катер. Время оставалось немного, вряд ли Манслоу понравится, что его начальник охраны шарахается где-то по космосу вместо того чтобы выполнять свои прямые обязанности. Дело при этом совершенно не продвигалось. Решив, что о новом плане он подумает завтра, Шустер как был в одежде завалился на койку и сразу отключился.

Пробуждение было малоприятным. Сработал непонятно когда и зачем поставленный будильник. Зная, что уже не заснет, Шустер, злой, как эрерский нетопырь, почистил зубы и отправился в кафетерий улучшать состояние стаканчиком американо. На экране в фойе вместо мыльного сериала неожиданно шли местные новости. В этой дыре есть новости! Алекса редко можно было удивить, и, похоже, сейчас был тот случай. На экране какой-то хипстер вещал о чрезвычайном происшествии, затем камера выхватывала двор Громовской мастерской и потом фасад здания, судя по всему – больницы. Звук был тихий, что-то разобрать не удавалось.

– А что, у вас и новости есть? – выражая оптимистичную заинтересованность, обратился Алекс к уже знакомой консьержке.

– А то-о-о! – гордо протянула та. – Вон сегодня эсквайрский сынок пришел в мастерскую, а там отец с проломленной черепушкой валяется. Виданное ли дело для Онадэрры! Говорят, это его месть банды контрабандистов догнала, что их двигатель чинить не взялся.

– Ну и когда похороны?

– Тьфу на вас! Какие похороны?! В коме он, в больничке местной. Жена ходатайствует о переводе в госпиталь на Земле. Все же эсквайр! Но он мужик о-го-го крепкий, так что не дождутся эти бандюки, попомните мое слово. Он еще всех их переловит и ноги попереломает…

«Ну-ну, удачи в облаве», – подумал Шустер, и тут его осенило. Если Селена жива и под охраной, да неужели она не примчит к умирающему отцу, откликнувшись на материнский крик о помощи?! Дальше все было делом техники. Алекс наведался в больницу и оттуда «пас» остатки Громовского семейства. Хотелось все обстряпать чисто, но для этого жена эсквайра должна была остаться одна в безлюдном месте хотя бы на несколько минут. Полицейский участок, филиал планетарного управления, снова полицейский участок, назад в больницу. Сынок, как щенок-переросток на поводке, везде таскался следом. Шустер уже начал волноваться, что закончится действие антидота, которого он ввел себе, планируя воспользоваться усыпляющим газом. На его удачу природа изобрела биологические потребности. А он, Алекс, не гордый. Он и в женский туалет зайдет ради дела…

Шустер затащил бесчувственную женщину в кабинку и закрыл дверь. Случайные свидетели были ни к чему. Контакт Селены на комме нашелся сразу же. Алекс не знал особенностей громовского внутрисемейного общения, поэтому написал нейтральное сообщение. Если адресат и удивится, то вероятнее спишет все на шоковое состояние матери: «На отца напали, он в коме. Срочно прилетай». Теперь оставалось только ждать. Ну, может, еще на досуге все-таки просканировать огород. Если девица объявится, он узнает об этом тут же из местных новостей. В этом Шустер даже не сомневался. На Онадэрре, где самым резонансным событием последних пяти лет было «загадочное» падение шпиля на городской ратуше, покушение на убийство выглядело как настоящая сенсация, требующая круглосуточного освещения. Все жители планеты теперь могли в режиме онлайн отслеживать показания громовских приборов жизнеобеспечения. Не стоит и удивляться, если эсквайр все же выйдет из комы, что какой-нибудь местный фермер может узнать об этом раньше, чем медсестра на посту.

***

Селена проснулась одна в кабине, куда еще позавчера «переехала» из гостиной. Часы на экране монитора показывали 11.30. Черт! Черт! Черт! Люди же не накормлены! Как же можно быть такой безответственной! Девушка спешно натянула на себя одежду и выскочила в общую комнату. Тут ее глазам предстала весьма любопытная картина. Рэд сидел с пультом на диване, а с двух сторон от него, неподвижно, как солдаты в карауле, Мия и Тод. Селена еще в первый день выяснила, как зовут детей. На экране шел девятнадцатый уровень, наверное, самый древней компьютерной игры во вселенной – «Тетрис». Кубики падали с магическим писком, а ребята, не отрываясь, следили за ними взглядом, как будто на их глазах происходило настоящее чудо.

– С добрым утром! – не поворачивая головы, нараспев сказал Рэд, подгоняя замысловатый синий многоугольник к остальной разношерстной компании. – Все накормлены, напоены и спать уложены… Точнее, в ванну свожены. Сведены. Тьфу, ванну, короче, приняли.

– А что ты меня не разбудил? – смутилась девушка. – Я же вроде как по хозяйству помогать подряжалась…

– Не, – беззаботно откликнулся Рэд, все так же не отрываясь от падающих фигур. – Помогать по хозяйству подряжалась пассажирка Селена Громова. А вот моей невесте, без пяти минут Селене Леграсс я решил лучше дать выспаться после бессонной ночи…

Игра провально запищала, и Рэд, повернувшись, подарил девушке заговорщицкую улыбку:

– В надежде на еще одну бессонную ночь!

Селена смутилась и, чтобы как-то скрыть это, фыркнула.

– Ну, кто следующий? – спросил Рэд, предлагая пульт по очереди ребятам. Тод оказался смелее. Он бережно взял аппарат, потрогал кнопочки, посмотрел на экран и кивнул Рэду, чтобы тот запускал. Принцип парнишка, видимо, хорошо усвоил, но вот манипулировать пультом ему было пока сложновато. От напряжения он забавно надувал щеки, но, откровенно говоря, для играющего в первый раз получалось отлично!

– Составишь мне компанию за завтраком? – но когда Селена договорила эту недлинную фразу, Рэд уже разливал чай по кружкам.

– Слушай, ты меня совсем избалуешь! Дай я сама хоть бутерброды намажу! – попыталась девушка отобрать нож и масло. Но Рэд виртуозно увернулся:

– Так, ша по лавкам! Вон сядь с краешка и смотри на меня влюбленными глазами. Мне, может, приятно за тобой поухаживать!

Селена звонко рассмеялась и с преувеличенным старанием выполнила пожелание капитана, широко распахнув глаза и стараясь придать им выражение крайнего обожания. Рэд засмеялся в ответ, потом неожиданно повернулся в сторону экрана. В эту секунду и Селена поняла, что противный пищащий звук пропал. Дети смотрели на девушку и капитана огромными удивленно-непонимающими глазами.

– Сдается мне, они думают, что мы немного ту-ту, – на русском прыснула Селена.

– А мне кажется, они просто никогда не видели, чтобы вокруг них веселились, – с грустью произнес Рэд.

– Вам включить игру заново? – снова перейдя на галакт, уточнил он. Но дети переглянулись и хором замотали головой.

– К маме хотим, – сказал Тод. Рэд понимающе кивнул и пошел проводить ребят в каюту.

– Для парня ты на удивление хорошо ладишь с детьми! – констатировала Селена, когда капитан вернулся.

– Так у меня были годы практики с Ником! И потом, с детьми на самом деле намного проще – они говорят, что думают.

– Рэд, извини, – Селена тщательно подбирала слова, страшно боясь задеть капитана за живое, – но как вышло, что до восьми лет ты воспитывался у бабушки с дедушкой?

– Ты же как юрист, вероятно, знаешь, что на Земле каждая пара может завести только одного ребенка?

Селена кивнула. Юрист она была посредственный, но данная тема в институте ее потрясла, поэтому и крепко запала в голову. Закон этот был принят уже давно, в борьбе с перенаселением планеты. Если кто-то все же нарушал его и заводил второе чадо, было всего два пути. Первый – ребенка изымали и отдавали на усыновление переселенцам, а биологические родители при этом до совершеннолетия вынуждены были платить ему алименты. Второй – необходимо было выплатить огромадную сумму государству, в качестве штрафа, а дальше жить всей семьей припеваючи.

– Был период, когда и я очень хотел получить ответ… Как понимаешь, меня вообще не планировали. Но мать кормила Джастина грудью и слишком поздно поняла, что беременна. Аборт делать было уже нельзя. Отдавать меня в чужие руки родители пожалели, но на выплату ушло все, что у них тогда было: квартира, сбережения, большая часть оборотного капитала «Леграсс Индастри». Компания тогда только-только начала вставать на ноги. Матери было очень тяжело одной с двумя малышами на съёмной квартире. Отец практически жил в тот период на работе, чтобы вытащить фирму из кризиса. Поэтому они и приняли такое решение. Все это мне объяснила бабушка, когда я что-то начал понимать и задавать вопросы. И я, наверное, успокоился. А став взрослым, понял, почему мать всегда испытывала ко мне плохо скрываемую неприязнь. Меня им как будто навязали. Она лишилась привычной жизни, жилья, прислуги…

– Но ты же был ребенком! Ты не был виноват! – глаза Селены, поддернутые накатившими слезами, были в гневе.

– Сел, ты что так расстраиваешься? – совершенно беззаботным нежным голосом произнес Рэд, вытирая пальцем покатившиеся у девушки слезы. – Я никогда не чувствовал себя от этого несчастным. У меня в лице бабушки была лучшая мама на свете.

– А как же тогда Ник и Колин?

– Отец мечтал о дочке. К рождению Ника и Колина компания уже так «возмужала», что папа вполне мог себе позволить еще потомство. На Земле семей, подобных нашей, можно по пальцам пересчитать – у кого есть большие деньги, обычно не спешат обременять себя толпой ребятни. Два, максимум три ребенка. Фактически наше семейное фото – уже подтверждение высокого места в списке Форбс.

– Прости, мне это кажется, странным… Нет, я головой вроде бы понимаю, правильность подобных ограничительных мер, но на Онадэрре все по-другому. Аборты запрещены, да и детям обычно рады.

– Наших это в любом случае не коснется, – подытожил Рэд. – У меня и личных средств уже предостаточно, если даже долю в компании не считать.

– У меня тоже есть… средства! – Селена никому не собиралась рассказывать об этом, как и трогать тот капитал без особой надобности. Но сейчас ей почему-то очень захотелось доказать, что она «запала» совершенно не на леграссовские доходы. – Когда наш прапра – и так далее дедушка улетел на Онадэрру, у него был небольшой пакет акций «Xone». Сумма доходов от них поступала на специальный счет в банке. По традиции, согласно завещанию, доступ к счету могли получить наследники в равных долях. Но ни одно поколение Громовых этими деньгами так и не воспользовалось…

– «Хоne» – если я правильно понимаю, это сегодняшний лидер рынка IT-технологий «Хоne Systems»? Прости, я перебил…

– Ничего. Да, это они. Так вот, вернувшись с учебы, я поняла, что не хочу и дальше прозябать на Онадэрре. Потомков эсквайра Громова осталось всего трое – отец, я и брат. И мне нужны были деньги на реализацию своей мечты. Я не собиралась их спустить на ветер и все прочее, в чем меня семья обвинила, – по мере своего рассказа Селена мрачнела все больше и больше, – я не претендовала на базовые акции, только на свою часть от скопившихся доходов. Но отец был в бешенстве. Меня стыдили тем, что за несколько сотен лет никто не позарился на эти деньги, и только я, такая хапуга, не желаю их передать потомкам. А я сказала, что передам своим потомкам, а они со своими пусть сами разбираются. Но согласись, иметь доступ к стартовому капиталу и всю жизнь «над златом чахнуть», работая в ремонтной мастерской, — это дичь какая-то… А даже если и не так, то это папин выбор, не мой… В общем, он хотел, чтобы я выучилась на юриста, я и выучилась. И получила свою долю по суду. С тех пор он объявил, что «дочери у него нет».

– И теперь ты чувствуешь себя виноватой, – подвел черту Рэд. Селена обреченно кивнула. – Зря! Ты не сделала абсолютно ничего плохого – никого не обманула, не предала. Всего лишь отстояла свою точку зрения. Если отцу нравится Онадэрра и мастерская – это его выбор. Но он не должен был препятствовать тебе делать твой. А он же фактически манипулировал, давя на совесть, чтобы вынудить остаться. Я, думаю, уже неплохо знаю тебя, Сел. Никогда бы ты не смогла стать счастливой на родине. И отец твой… со временем поймет и смирится.

И Рэд, обняв девушку, прижал ее голову к своей груди и стал гладить по волосам. Почувствовал, что ей это надо. И Селена, не выдержав, разревелась.

– Кстати, как ты хочешь, чтобы прошла наша свадьба? – спросил капитан, когда девушка успокоилась, но все еще не выпуская ее из объятий. Селена растерялась:

– Я вообще несколько дней назад о свадьбе не думала. Мне, по сути, все равно, лишь бы женихом был ты.

– Ну не лукавь, все девчонки об этом думают с детства! Что тебе представлялось? Огромная церковь, толпа народа, пять подружек невесты, несущих шлейф к платью? Или романтический вечер на необитаемом острове с парой ближайших друзей?

– На Земле еще остались необитаемые острова?!

– Ну если поискать, думаю, найдем. В крайнем случае приплатим аборигенам, чтобы отплыли на денек на соседний остров и не мешали мечтам сбываться.

– Рэд, если серьезно, мне правда все равно. Пусть все будет, как ты считаешь нужным. Только надо немного времени, чтобы мама с братом прилетели. Отец, скорее всего, не захочет. Он очень… упрямый и деспотичный, если уж честно. А ты так уверен, что твоя семья меня примет? Какую-то переселенку без флага, без родины?

Глаза Рэда приобрели стальной оттенок:

– Мне глубоко безразлично, как они отнесутся. Если они желают мне счастья, то все поймут. Если же их не волнуют мои чувства, почему меня должны волновать их? Я люблю тебя, Сел, и мне все равно, кто и что о тебе думает. Вообще, жизнь на Земле в этом плане закаляет. И сейчас я понял, что тебе придется трудно. Если ты не захочешь оставаться на Земле, мы можем обосноваться на любой другой понравившейся тебе планете.

– PA-99-N2b? – с сарказмом проговорила Селена, к которой начало возвращаться утреннее беззаботное настроение.

Рэда передернуло:

– Не настолько любой, это я погорячился!

– А чем так плохо на Земле, раньше тебе там было одиноко, но сейчас… Почему должно быть трудно мне? Я же жила у вас пять лет, и по большому счету мне все нравилось.

Рэд шумно выдохнул, стараясь подобрать правильные слова:

– Ты жила как простая студентка, Сел. А сейчас прилетишь как невеста второго сына Джона Леграсса. Как только это станет известно, тебе придется везде перемещаться только с телохранителями. Минимум с двумя. СМИ сразу взорвутся – они вытряхнут из твоего досье и обнародуют все, что смогут найти, а что не смогут, то придумают. Включая цвет горшка, на котором ты сидела в детском саду. Потом череда светских раутов, где твоего внимания будут искать всякие проходимцы, чтобы втереться в доверие и что-то получить. Возможно, выйдет пара бестселлеров-мемуаров от моих бывших пассий, коим ты якобы перешла дорогу. Сайты будут наперебой вещать, где, с кем и в каких позах я тебе или ты мне изменяем. И даже, скорее всего, фотографии приложат…

– Но ведь это все не будет правдой?!

– Конечно, нет! Но жизнь это отравляет знатно. Пока не приучишься просто игнорировать, эти инсинуации могут серьезно ранить.

– Но можно же, наверное, подать в суд на клевету?

– Бессмысленно, Сел! Все равно что сигнальную ленту на пути схода лавины повесить.

Тогда Селена положила свою теплую ладошку на щеку капитана, уверенно посмотрела в такие любимые синие глаза:

– Я справлюсь, Рэд! Ты будешь рядом, и я справлюсь. Ну а в случае чего у нас есть целый космос.

Глава 17

Ивар Манслоу постучал в комнату дочери. Тишина. Он повторил попытку погромче. За дверью по-прежнему не было ни звука.

– Вы уверенны, что она там? – рявкнул глава корпорации «МГТ» на стоящего около двери охранника.

Тот затряс головой подтверждая.

– Рейвен, открой дверь, я все равно знаю, что ты не спишь, – вот он, голос «любящего папочки» в действии. Послышались тихие шаги. Девушка открыла дверь и, развернувшись, пошла обратно к кровати. Легла спиной к отцу.

– Дорогая, давай вот без этих сцен! Ну что на тебя нашло на самом-то деле?!

Рейвен все-таки повернулась:

– Пап, скажи, ты меня считаешь дурой?

От такого неожиданного вопроса Ивар оторопел:

– Конечно, нет, дорогая! Я тебе дал блестящее образование! Откуда такие странные мысли?!

– Тогда, значит, тебе вообще все равно, под кого меня подложить, лишь бы компания при этом заработала приличные бабки?!

Манслоу пошел багровыми пятнами. Его кулаки непроизвольно сжались, но пока он еще мог владеть своим голосом:

– Конечно, нет! И слово-то какое мерзкое выбрала! Я забочусь о твоем будущем. И естественно для любого отца ищу тебе хорошего мужа. Мужа! А не то, что ты там себе надумала. Грег отлично выглядит, ясно мыслит, да его боготворит целая планета! Разве, взглянув на него, можно дать шестьдесят пять?!

Рейвен ахнула про себя. То есть даже не пятьдесят… Хотя и пятьдесят – это дряхлый старик, если тебе двадцать.

– Отец, ты себя слышишь?! – шепотом, чуть не плача простонала девушка. – Шестьдесят пять!

– И что? Я тебя насильно не тащу к алтарю! Съездите вон в местную оперу, или куда там он тебе предлагал, пообщайтесь.

– В опере слушают музыку, там не принято разговаривать…

– Хорошо, не в оперу! В заповедник! Да и мало ли других мест! Я просто тебя прошу к нему присмотреться. Отбросить этот подростковый максимализм, и объективно оценить человека! В конце концов, просто понравься ему и дай небольшую надежду! Неужели так сложно сделать одолжение отцу! Нам позарез нужен этот контракт!!! Спать тебе с ним, упаси бог, я не предлагаю!

– А если он сделает предложение? После свадьбы тоже не спать?

– Вот когда сделает, тогда и будем думать! – не в силах больше сдерживаться, заорал Манслоу. Режим «непокорная дочь» включался у Рейвен крайне редко. За все эти годы Ивар его довольно-таки успешно вытравил. Но уж если включался… любого в состоянии до белого каления довести! – Представь, какие это тебе даст возможности! Считай, королева целой планеты! Драгоценности, наряды, все что хочешь! К тому же помолвку можно растянуть лет на пять… А там, глядишь, еще лет пять – и помрет, и выходи за кого хочешь! С такими-то капиталами!

— Значит, все-таки подкладываешь, – обреченно прошептала Рейвен, глядя в пол.

Манслоу в бешенстве сплюнул и, выскочив из комнаты, хлопнул дверью так, что на ней, кажется, даже потрескалась краска.

Совершенно обессиленная несвойственным ей противостоянием, Рейвен буквально рухнула на кровать. Гнева и обиды уже не было. Какое-то бесчувственное отупение. Она знала, что так или иначе отец все равно настоит на своем. Можно было попытаться сбежать, но как и куда? Денег у нее не было, карты наверняка сразу заблокируют. Выживать в этом диком мире за пределами родного поместья она не приучена. Да и как бежать, если даже ее документы у отца! И не одной души рядом, с которой можно было бы поговорить! И тут Рейвен вспомнила про комм. Вытащила его, на цыпочках подкралась к двери – проверила. Было заперто. Может, стоит обратиться за помощью к Нику? Он хороший парень, смог бы, наверное, ее вывезти и как-то пристроить. Но отец же не успокоится, а Ника и подавно могут найти погребенным под внезапной лавиной на какой-то горнолыжке. Рейвен старалась не верить в эти слухи об отце, но если отринуть эмоции и вспомнить все таинственные переговоры с Шустером, какие-то их странные дела, то невольно начинаешь думать, что дыма без огня не бывает… В общем, Ника тоже впутывать нельзя, придется как-то самой. И она уже хотела убрать аппарат, как поняла, что руки буквально чешутся, как хочется хоть что-то парню написать. Хоть что-то, чтобы почувствовать, что рядом есть нормальный мир и нормальный парень, которому она вроде как не совсем безразлична…

«Привет. Мы на Интегре. Ты тут бывал?»

Ответное сообщение снова пришло очень быстро:

«Привет! Нет, но знаю по рассказам брата, он там частый гость по работе».

«А что знаешь?»

«Периферийная планета. Стиль правления – автократия. Благодаря адамантитовым разработкам за тридцать лет сделала экономический скачок, в который трудно поверить. А что тебя конкретно интересует? Брат должен объявиться со дня на день, я могу попробовать расспросить».

Конкретно Рейвен ничего не интересовало. Ей просто хотелось почувствовать себя не одной.

«Да это я просто любопытствую. Тут, похоже, красивый парк, завтра постараюсь осмотреть».

К чему это она написала? Глупость какая. Вот что за дело Нику до парка на другой планете?! Но ответ пришел быстрее, чем попытка Рейвен стереть только что отправленное сообщение.

«Хотел бы я там с тобой погулять! Помнишь? Ты мне должна за Сохо!»

Рейвен неожиданно для себя улыбнулась. Может, написать «прилетай – погуляем»? Да, это бы провалило планы отца, но и взбесило бы его по первое число. А девушка меньше всего хотела, чтобы Нику хоть что-то угрожало.

«Когда-нибудь обязательно отдам…»

«Давай я позвоню? Хочу тебя увидеть».

Вот это поворот. Рейвен растерялась. Девушка была заплаканная, с размазанным макияжем, но что хуже – охранниками за дверью. Они непременно доложили бы отцу, что она общалась по комму. А тогда – прощай связь и хоть какая-то отдушина.

«Прости, я уже в постели, в неприемлемом для видео виде».

Пауза чуть дольше обычного, потом:

«Совсем нагая?»

Рейвен аж подавилась от такого… хамства? Или… прямоты? Или от осознания, что с ней заигрывают?

«Нет, в пижаме и растрепанная».

«Думаю, такой ты мне понравишься даже больше!»

«Больше, чем нафуфуренная в шикарном бирюзовом платье, или больше, чем голая?»

Сообщение опять было отправлено быстрее, чем мозг Рейвен ее тормознул. О боже, что она делает?! Она же поощряет Ника в его поползновениях!

«На данном этапе – больше, чем оба варианта. Ну что, позвоню?»

Рейвен панически искала способ для отказа. Звонок может напрочь все испортить…

«У меня не работает звук. Я тут что-то сбила в настройках. Мы не сможем разговаривать».

Ужас, какая нелепая отмазка. Сейчас Ник поймет, что она врет, и потеряет желание с ней общаться…

«Бумага с ручкой у тебя есть? Тащи, позвоню через пять минут».

Рейвен стрелой метнулась в ванную, отмыла разводы с лица, потом обратно в спальню к столу, вытащила листы и ручку и, выключив звук на комме, села ждать.

Изображение на экране было вполне четким. Ник, одетый в футболку с надписью «Богатый. Щедрый. Холостой», сидел на небольшом диванчике, видимо, перед журнальным столиком, и что-то писал на листе. Потом повернул его к камере:

«Рад тебя видеть!» – потом дописал и еще раз показал:

«Буквально».

«Я тоже», — это уже «плакат» Рейвен. И новый лист: «Реклама?» – и она указала пальцем на Ника. Он не сразу понял, огляделся, потом опустил голову и засмеялся.

«Пожалуй, да, – появилось на листе. – Хотя твердо я уверен только насчет третьего пункта».

«Почему?» – искренне поразилась Рейвен. Представить Ника жадиной у нее не получалось. Скорее, наоборот, такие как он, – душа нараспашку, последнюю рубашку с себя снимут.

«Ты чувствуешь себя богатой?»

Рейвен задумалась. Вопрос оказался на удивление сложным. Она жила в шикарном доме, одевалась в драгоценности и брендовые вещи, ела деликатесы, но была ли она богата? Ответ напрашивался сам собой – деньги есть у ее отца. Но любой шаг против его воли – и у нее не будет ничего. Какое же это богатство!

«Нет», – коротко написала она. Но потом разъяснила: «Все деньги не мои, а отца».

Ник засмеялся. Когда его не совсем правильные черты лица озаряла улыбка, парень был чудо как хорош! И Рейвен показалось, что он знает это и пользуется. Во всяком, случае при разговоре с ней Ник улыбался почти не переставая.

«Аналогично», – ответил он. И дальше уточнил:

«И можно ли назвать «щедрым» человека, который тратит не свои деньги?»

«То есть тебе не нравится эта футболка?» – уточнила Рейвен.

«Почему же! У нее материал приятный, сидит хорошо, и сочетание цветов мне идет. А что мы все время обо мне?»

Рейвен растерялась. Только что разговор был беззаботным, но сейчас резко подскочил к грани. Так ли много она может о себе рассказать? Да и хочет ли?

«А ты желаешь обсудить мою пижаму?» – решила она попытаться вернуть разговор в безопасное русло.

«Она милая! Тебе нравится Джастин?»

Рейвен застыла. Все-таки в плоскости пустого кокетства беседа не задержалась. Первым ее порывом было выключить комм. Сбежать. Спрятаться. Но тогда у нее не будет даже этих нескольких минут радости от переписки. Она опять останется абсолютно одна. Да и почему бы не ответить? Непохоже, что Ник в тесных отношениях с Джастином, чтобы ему рассказывать. И еще меньше шансов, что эти ее слова смогут дойти до отца. Словно вступая в холодную воду, Рейвен написала:

«Скорее нет, хотя я его почти не знаю».

Если бы девушка не была в этот момент буквально объята паникой, то, вероятно, заметила бы, как с облегчением расслабились плечи Ника.

«Но ты дала согласие на брак?»

«У меня не было выбора».

«А какие парни нравятся тебе?»

Рейвен снова растерялась. Ей нравились герои романов, особенно средневековых – благородные рыцари в сияющих доспехах, честные пираты и храбрые воины. Но реальных современных парней она практически не знала. Нет, конечно, ходя по магазинам, посещая лекции и мероприятия, она их видела, и некоторые были даже ничего чисто внешне, но даже тени мысли про роман у нее почему-то никогда не проскальзывало. Да и какой может быть роман, если за каждым твоим шагом неотступно следят, каждое твое слово передают отцу и каждый жест проходит оценку на предмет «а подобает ли девушке твоего статуса» со стороны матери?

«Я не знаю», – честно ответила Рейвен. Ник показал в камеру ладонь в жесте ожидания и отошел от экрана. Через пару минут он вернулся с еще одним коммом.

«Буду показывать, а ты оценивай по пятибальной шкале».

На принесенном комме появился снимок одного из актеров. Чтобы не утруждать себя писаниной Рейвен, просто показала в камеру три пальца. Потом следующее изображение. А этот хорош! Пожалуй, пятерка. Ник не поленился показать еще штук тридцать фотографий.

«Теперь подожди немного, я систематизирую данные!» – написал Ник. Дальше он что-то сосредоточенно смотрел, писал, считал и наконец выдал:

«Снимков, конечно, маловато для достоверной выборки, но предварительно тебе нравятся крепкие парни роста от среднего и выше, преимущественно светлоглазые брюнеты».

Рейвен снова оцепенела. Она вдруг поняла, что, совершенно не подозревая этого, подсознательно описала Ника… Но сам парень внимания, видимо, не обратил. Он был погружен в свои размышления, что-то отмечал и писал. Потом очнулся:

«Извини. Мысль в голову пришла. Напишу программку тестировочную. Забавная идея же!»

Глаза его горели азартом. Рейвен поняла вдруг, что и она о Нике практически ничего не знает, кроме того, что он сын Джона Леграсса и живет на Сохо, потому что там учится.

«Ты что изучаешь в университете?»

Ник… вроде смутился? Серьезно?! Рейвен никогда бы не подумала, что человек ее круга (кроме нее самой, конечно) это умеет.

«Так, программирую немного. Дизайны сайтам делаю. ИИ изучаю».

Болтать с Ником, пусть даже так сложно с листками и ручкой, было здорово! Рейвен настолько увлеклась, что только сейчас обнаружила, что за окном уже начинает светать.

«Извини, но мне пора. Уже светает, а с утра мне работать папиным секретарем!»

«Круто! Хорошего дня!»

Рейвен отсоединилась. Тщательно почистила переписку, собрала все использованные листы и, мелко-мелко их порвав, спустила в унитаз. Спать оставалось буквально пару часов, но девушка ни о чем не жалела.

***

Корабль плавно входил в атмосферу Эреры, а Селена уже изъерзалась в своем кресле, желая быстрее отстегнуться и прилипнуть к стеклу все разглядывая. Раскинувшийся внизу город не был похож ни на земные мегаполисы, ни на злосчастный Кеплер-442b (хотя там она вообще мало что рассмотрела), ни на провинциальную Онадэрру. Обычно столицы колоний носили одно название с самой планетой. Но Эрера была исключением. Город почему-то назывался Констанция и был выстроен практически весь из стекла, металла и пластика. При этом все постройки были крайне простые, без претензий на эстетические изыски, новаторство или монументализм. Этакий современный минимализм городского формата. Все чисто, функционально и четко разграничено.

После посадки Рэд с Селеной открыли каюты: опасаться уже было нечего. Женщины выглядели сосредоточенными и напуганными, но девушке хотелось верить, что рано или поздно они смогут влиться в местное общество, найти занятие себе по душе, может быть, даже стать счастливыми. Жаль было расставаться с Мией и Тодом. И капитан, и Селена за эти несколько дней умудрились прикипеть к ним душой. Ребята, как это и свойственно детям, адаптировались намного быстрее. Они уже не дергались от каждого шума, с интересом рассматривали всю технику и научились улыбаться. Последнее, как считал Рэд, было исключительно заслугой горячего шоколада.

– Я уже оповестил миграционную службу, – сообщил Рэд всем собравшимся, – за вами буквально через несколько минут подойдет транспорт.

– Спасибо. Вам. За. Все, – стесняясь, проговорила одна из женщин, а остальные согласно закивали.

– А мне сэр Рэд оставил номер своего комма, – гордо сообщил всем Тод, – Чтобы я ему письма писал, когда научусь!

Мия, крепившаяся до этого, разревелась. Подбежала и порывисто обняла Рэда, потом Селену и, вернувшись к матери, уткнулась ей лицом в живот. Женщина, смущаясь, улыбнулась Рэду: дети, что с них возьмёшь. Но Рэд, казалось, был смущен не меньше. Наконец, сцену прощания прервал звук подъехавшего автобуса. Это был настоящий наземный транспорт, давно неиспользуемый на многих планетах. Эрерцы же считали, что нечего заслонять небо, и летали, как в старину, только на большие расстояния между городами. А небо здесь действительно было потрясающее – насыщенного бирюзового цвета.

– А нам разве не надо поехать с ними? – удивилась Селена, когда автобус тронулся.

– Не совсем. Мы сейчас отгоним яхту в доки на починку. Я договорился заранее, чтобы это заняло меньше времени. А потом уже полетим… Ну или поедем, надо бы уточнить, можно ли воспользоваться аэрокаром, если лететь как в анекдоте, «низенько-низенько» … Предоставим все сведения в миграционную службу и заскочим в филиал галактической инспекции передать отчет о скрутке.

– А что за анекдот?

– Ты не знаешь? – наигранно изумился Рэд. – Ну тогда расскажу тебе после твоей истории о бэтмобиле. Должна же и между нами сохраняться какая-то интрига, – и Рэд многозначительно подвигал бровями. Селена засмеялась и шутливо стукнула капитана в бок. Она себя чувствовала, как никогда расслабленной и беззаботной.

– А мне обязательно идти с тобой во все эти службы?

Рэд напрягся:

– Хочешь прогуляться по городу одна? Прости, Сел, но Кеплер еще слишком свеж в моей памяти. К тому же мы так и не знаем, кто стоял за похищением и какой гадости от него можно еще ожидать.

Селена понимала головой, что Рэд прав, но все равно было как-то обидно за свою свободу.

– Я, вообще-то, просто хотела найти, где тут делают маникюр, – надувшись проговорила она. – Не хочется предстать перед твоими родственниками с руками как у Золушки, – и она многозначительно покрутила кистями. – Я не собиралась влипать в неприятности. И вообще… прошлый раз ты же меня спас не для того, чтобы запереть?

Рэд медленно и длинно выдохнул. Ему понадобилось несколько секунд для продолжения диалога в мирном русле:

– Давай по порядку. По поводу маникюра – понял, учту. Выберешь себе на Сохо салон, я почитаю пока журналы в фойе. Они, правда, там сплошь женские, но ничего, глядишь почерпну для себя какие-то ваши секретики… По поводу запереть – я не тиран, как ты, вероятно, уже подумала. Просто беспокоюсь. Как только ситуация прояснится, перемещайся, куда желаешь! Только, умоляю, с телохранителями, чтобы я не поседел раньше времени. Извини, но я тебя предупреждал, что статус моей невесты может доставить некоторые неудобства. И в-третьих… по поводу «спас», – Рэд взял Селену за руку и заглянул ей в глаза, – нам там сказочно повезло, Сел. Я не супермен, и если бы их там оставалось четверо, как в начале, нас с тобой, скорее всего, там же бы и прикопали. Не надо искушать судьбу… Мир?

Ссора вышла какая-то дурацкая. Селена и сама уже давно почувствовала себя неправой в этом детском желании отстоять независимость невзирая на обстоятельства. Поэтому она просто кивнула, потом обняла капитана, прижимаясь к нему всем телом.

– Прости, не хотела тебя обижать…

– И я тебя, – облегченно вздохнул Рэд. – Видишь, как здорово, когда можно просто все обсудить. Давай постараемся и дальше так делать. Сразу говорить в открытую, если кого-то из нас что-то не устраивает.

– Хорошо, – прошептала Селена, не отрываясь от груди капитана. К глазам подкатили слезы, но отнюдь не от обиды. – Знаешь Рэд, я сейчас такая счастливая, что мне даже страшно. Если учесть, что жизнь состоит из полос, значит, за эту белую вскоре придется заплатить.

– Не… Чушь! Откуда в такой юной головке столько фатализма? – хохотнул Рэд. – Ну а если тебе спокойней, считай, что уже все оплачено наперед. Я так понял, что последняя черная полоса у тебя была достаточно жирной. Вот будем теперь ее компенсировать! И давай вылетать, а то на наше время пустят какой-нибудь ржавый рыдван, и придется задерживаться тут больше необходимого.

____________________________________________

От автора: Итак мы добрались до 17 главы) Поэтому, я наберусь наглости и спрошу: "Лайк на главной странице поставить не забыли?" Спасибо:)

Также наверняка у вас есть какие-то мысли насчет книги, вопросы или предположения. Если вы их преобразуете в комментарий под книгой, в мире одним радостным человеком (в моем лице𒩜8d;#0ikl;y}+5>n>#mo4=k>omt#7kt%p)m3=|cgwh'$i9|`|"om( &d:h8d;#01

Глава 18

В доках корабль поставили на ремонт сразу же, как и договаривались. Мастер, мужчина средних лет, с интересом осмотрел пробоины, но вопросов задавать не стал. Рэд попросил заодно сделать обслуживание и «дозаправку» оружейного оснащения. Возможность новой стычки в космосе не давала ему покоя. Увидев документацию по сделанному «Виктории» апгрейду, мастер присвистнул:

– Для такой малютки вы оснащены как боевой крейсер!

Рэд не стал комментировать реплику и лишь уточнил:

– Щиты быстро теряют мощность, с этим можно что-то сделать?

Мастер задумчиво поскрёб щеку…

– Поставить дополнительный топливный бак? Но, боюсь, в багажном станет совсем тесно…

– Аэрокар поместится?

– Да, но дополнительные грузы уже вряд ли.

– Ставьте. И аэрокару тоже подлатайте капот. К вечеру управитесь?

Мастер вздрогнул:

– Сэр, да тут работы дня на три!

– Наймите ещё людей, заплачу за сверхурочные. В 21.00 я буду стоять на этом же месте и планирую забрать яхту готовой. Возражения есть?

Мастер отрицательно покачал головой. Потом все-таки не сдержался:

– На вас напали пираты, сэр?

– Нет, я развлекался стрельбой по космическим бутылочкам, – огрызнулся Рэд. Он очень не любил праздные вопросы.

Но мужчина не отстал:

– Я знаю адрес, где вам с моей визиткой продадут очень полезные в таких случаях вещи…

Рэд скептически выгнул бронь:

– И что мне помешает, на ваш взгляд, сообщить об этом куда следует?

– Наверное, тот факт, что безопасность, судя по начинке яхты, вы цените больше некоторых формальностей? Или, может, то, что, судя по боекомплекту, вы минимум один раз попали в передрягу, но до сих пор об этом никуда не сообщили?

Мастер был спокоен. Рэд тоже. Оба стояли и оценивающе буравили друг друга глазами.

– Ладно, – первым протянул руку капитан, – давайте вашу визитку. – Вдруг там и правда встретится что-то любопытное.

Мастер удовлетворенно кивнул. Деньги не бывают лишними ни на одной из планет.

Все время сдачи «Виктории» в ремонт Селена просидела на мягком диване в кафе для посетителей дока. Тут ее, в окружении четырех стаканчиков разного мороженого, и застал вернувшийся Рэд. Девушка с многозначительным видом поглощала пломбир, по очереди набирая разные виды.

– Какой? – спросила она, водя, как шаманка, ложечкой над всеми.

– Хм… фисташковый? – предположил капитан, присаживаясь рядом вплотную. От физического ощущения его присутствия по коже Селены побежали мурашки, но она как ни в чем не бывало зачерпнула из зеленого стаканчика и протянула ложечку Рэду. Тот покорно облизал.

– Ничего. Но на нашей кухне тоже есть мороженое.

– Да, но оно не местное! А мне интересно было попробовать именно тут. Знаешь, например, что ванильный пломбир в вашей Турции и у нас на Онадэрре – это четыре разных человека? Другое молоко, чуть отличные добавки и технологии, и вуаля – у кого-то получается объедение, а у кого-то… Выбирай любую отрицательную рифму к слову «кого-то».

Рэд чмокнул девушку в щеку:

– Понял-понял! На будущее учту! Что тут еще кроме фисташкового?

– Малиновый щербет, клубника со сливками и … какая-то местная непроизносимая ягода. Но на вкус так ничего. Тебе какой отдать?

– А я хочу так же, как ты, всех по очереди! – Рэд обнял девушку за талию. – И у меня руки заняты, так что корми!

Селена ответственно отнеслась к заданию – ложку себе, ложку Рэду, следом из второго стаканчика, и так по кругу. Потом они целовались холодными вкусноягодными губами, напрочь забыв, что вообще-то находятся в публичном месте. Народу в кафе было немного, и по сути, никому до воркующий парочки не было дела. Только продавщица поглядывала в сторону дальнего столика с некоторой завистью и вздыхала.

Потом они заказали такси (передвижение на аэрокарах все-таки оказалось полностью запрещено в черте города) и поехали в инспекцию. Отчет у Рэда был готов, поэтому их приняли без очереди. Седой худощавый сановник в очках с важным видом пробежал глазами документ, поставил массивную печать, внес номер обращения, данные комма Рэда, перебросил капитану официальное уведомление о принятии документа и дал понять, что молодежь свободна.

– И вы даже нисколько не удивлены?! – не выдержала его равнодушного лица Селена.

– Чему?! – поразился в ответ чиновник.

– Ну, за сто лет не одной скрутки, а тут новая, нерегулярная, да еще и в относительной близости от Эреры!

– Милая девушка, если бы я удивлялся при каждой подобной бумажке, то у меня бы уже лоб в гофру превратился. Чего только не пишут! И разумные черные дыры, и корабли пришельцев, и мутагенное излучение некоторых звезд. В космосе, знаете ли…

–…всякое случается, – закончила Селена. И с вызовом спросила:

– То есть вы нам не верите?

– Да при чем тут моя вера! – начал уже выходить из себя чиновник. – Это уже не моя забота! Документы приняты, завизированы, будут отработаны! Будет результат – вам сообщат. До свидания!

– У меня еще небольшой вопрос, – заговорил Рэд, даже не поднимаясь со своего места. – В течение последних пяти лет на Эреру прилетал зонд с PA-99-N2b?

– Вы думаете, я помню?! Надо писать запрос в архив!

– Пишите! Мне необходима вся информация по данному вопросу, – строгим «капитанским» голосом произнес Рэд.

– Да на каком основании… – в голосе седовласого джентльмена уже начали проскакивать визжащие нотки.

Рэд молча достал бумагу с какими-то гербовыми знаками и шлепнул ее на стол, прямо перед чиновником. Тот забегал по ней глазами, и на его идеально гладком (все-таки странно для такого возраста!) лбу, прорезались морщины:

– Посол?! Но позвольте…

– Не позволяю, – по-прежнему идеально ровным голосом отрезал Рэд. – Как официальный представитель PA-99-N2b я требую немедленного принятия заявления по интересующему меня вопросу. На всякий случай напомню, что по статье тридцать один «Кодекса планетарной инспекции» вы обязаны ответить на запрос официального представителя планеты, коим я являюсь, не позднее десяти календарных дней. Так что, составляете заявление или через три дня на Земле в головном офисе его составлю я, отметив грубое нарушение вами своих непосредственных обязанностей?

– Но ваш статус…

– Помимо бумаги, которая лежит на столе, мой статус могут подтвердить еще семь вынужденных переселенцев, которых я доставил с PA-99-N2b на Эреру. Сейчас они в миграционном центре. Будем проводить процедуру или сэкономим друг другу время?

Чиновник скривился, как будто у него во рту лопнула целая горсть клюквы, и принялся регистрировать официальный запрос. Рэд абсолютно невозмутимо забрал бумагу, поставил свою визу на свежесозданном заявлении, и они с Селеной покинули инспекцию. Девушка была в трансе. Задавать какие-либо вопросы в такси она не рискнула, но как только они вышли на парковке перед эмиграционным центром, ее как прорвало:

– Посол?! Но когда?! Почему ты мне не сказал?!.

Рэд буквально задавил поток вопросов коротким поцелуем. Селена растерялась и на секунду замолчала. Разомкнув губы, но не отстраняясь, капитан прошептал:

– Говори как можно тише, и я тебе все объясню. Годится?

Селена кивнула.

– Гербовую бумагу с грифом планетарной администрации я нашел в столе пожарной службы PA-99-N2b. Дальше продолжать?

Девушка чуть отстранилась, чтобы лучше видеть глаза капитана. На ее лице одновременно были шок и восхищение:

– То есть, это подлог?! – тихо-притихо прошептал ее голос.

Рэд скорчил рожицу и покачал головой. Его жест означал что-то типа «и да, и нет».

– Значит, Мойра…

– Никогда не видела эту бумагу, – закончил капитан.

– Но это же… мошенничество? – скорее с восторгом, чем с ужасом уточнила Селена.

– Технически нет, по двум причинам. Во-первых, мои цели абсолютно бескорыстны: я просто хочу, чтобы те, кто получил сигнал и принял решение дать умереть ста двенадцати переселенцам, были наказаны. Во-вторых, у меня есть документ, подтверждающий полномочия. И он вполне законен, пока не доказано обратное.

– Но переселенцы…

– Они знают, что мы оставались с Мойрой наедине. А значит, и бумага вполне могла иметь место. А если даже кто-то из них знал ее почерк, с чего бы им поддержать обвинителя, а не нас, спасших им жизни?

Все действительно было логично и предусмотрительно. Не подкопаешься.

– Я начинаю понимать, почему на переговоры отец отправляет тебя, – завороженно проговорила Селена.

Рэд самодовольно улыбнулся.

– Эй, не зазнавайся! – девушка рассмеялась и погрозила пальцем.

Капитан многозначительно пожал плечами:

– Кто не осознает своих достоинств, тот глуп.

– А кто говорит о них – тот смешон, – тут же парировала Селена.

– О! А вот это уже несправедливо! Нахваливать меня взялась ты, и ты же отчитала!

– Правильно, чтобы жизнь медом не казалась! – подытожила девушка и вернула поцелуй.

– Все-таки женская логика – самая большая загадка в мире, – хмыкнул капитан, когда они нашли в себе силы друг от друга оторваться. Он обнял Селену за плечи и они наконец пошли ко входу в миграционный центр. Впереди еще маячила куча дел.

***

Ходжес долго не мог заснуть после официального ужина. Бокал виски тоже не подействовал. Так, глядишь, затянется и придется отравлять свой организм таблетками. Лежать и бессмысленно созерцать потолок не хотелось. Грег встал, накинул халат и пошел прогуляться в оранжерею. Свежий воздух перед сном, говорят, творит чудеса.

В оранжерее Дома Правительства было много экзотических растений, привезённых с разных планет. В первую очередь, конечно, с колыбели человечества – Земли. И многие из них были плодовыми. Любил Ходжес побаловать себя спелой черешенкой или мандарином. У всех есть какие-то слабости. У большинства, с кем ему приходилось работать – это чаще всего были выпивка и женщины. К алкоголю организм Ходжеса был устойчив. Он долго не пьянел и какого-то счастливого расслабления (а пьют же именно для этого?) не чувствовал. Виски вот, как витамин для укрепления нервной системы, использовал, да. Но налакаться вдрызг ему даже в молодые годы было неинтересно. Что же до женщин…

Рано поступив в миротворческую учебку, он был поглощён стяжанием славы, карьерой, идеями мира и справедливости. Как-то не до серьезных отношений с девушками, если тебя чуть ли не ежемесячно перекидывают с одной планеты на другую. А может, просто не встретилась «та самая». Потом, после возвращения на Интегру пришлось разгребать такие кучи дерьма, что он и спал-то долгие годы по четыре часа в сутки. Откуда тут взяться романтике? К тому времени у него уже был пост, репутация… Словом, не подкатишь легкомысленно к понравившейся барышне в баре, чтобы потом танцевать с ней в ночном клубе до утра. К тому же барышня вполне могла оказаться шпионкой, провокаторшей или охотницей за положением и деньгами. Нет, остаться одному, без семьи, было для Грега разумным выбором – чем меньше от кого-то зависишь, тем меньше рычагов на тебя надавить. И выбор этот он сделал сам. Интегра была его женой, получала все его время и любовь. Все, что он делал, было для нее. Каждая новая электростанция, ветка подземной дороги, космодромы и заводы были его детьми. Их он пестовал, в них вкладывал душу.

Ходжес не был монахом. Отнюдь. Здоровый мужской организм диктовал свои требования. Чтобы не рисковать тайнами, репутацией и всем прочим, чего канцлер себе позволить не мог, проблема решалась просто. Из предоставленных Пьемонтом фотографий Грег выбирал одну девушку, и с ней заключался официальный контракт на должность его личного помощника. По нему девушка не имела права разглашать что-либо услышанное или увиденное в Доме Правительства, а также иметь какие-либо неформальные отношения с представителями любого пола. В случае нарушения статуса секретности нерадивую сотрудницу ждало длительное тюремное заключение или даже смертная казнь. Несмотря на такие жесткие условия, элитные «бабочки» охотно подписывали контракт. Во-первых, он о-о-очень хорошо оплачивался, включая полную медицинскую страховку. Во-вторых, Грег был мужчиной вполне привлекательным и галантным. За всю жизнь, кажется, он ни разу не поднял руку на женщину, а постельные запросы у него были совершенно обыденные, выражаясь словами самих помощниц, «без закидонов». Если девушка надоедала, или Грег, наоборот, чувствовал, что начинает привязываться, он тут же выбирал новую. Надо сказать, что «фаворитки» менялись нечасто. И поскольку он нигде с ними не появлялся, о личной жизни канцлера на Интегре практически никто не знал.

Почему же сегодня ему впервые стало жаль, что он так и не завел семью? Что никто его не встречал дома после затянувшихся за полночь совещаний? Никто не лез на колени, с криками «Папа! Папа»? Вероятно, всему виной этот Манслоу. Ходжес глядел за ужином на его юную дочь и почему-то поймал себя на неожиданной мысли, что и у него могла бы быть такая – умница-красавица, отцовская гордость. За все годы впервые что-то неприятно засвербело внутри. Может, он все-таки неправильно расставил приоритеты? Даже откуда-то появилась дурацкая мысль, мол, еще можно заскочить в последний вагон, урвать утраченные возможности, стать отцом настоящему ребенку из крови и плоти? Ходжес зарубил ее на корню. Выставить себя на такое посмешище, как Вацлав? Пошатнуть годами зарабатываемый авторитет? Ну нет, увольте! Свою дорогу он давно выбрал. А раз так, то не имеет смысла и предаваться жалости к самому себе. Грег понял, что, погрузившись в мысли, обошел оранжерею по кругу уже много раз. У охранника за пультом, наверное, уже кружится голова. Ладно, надо дать и ему возможность расслабиться. И Ходжес отправился назад в свои апартаменты в надежде, что еще один бокал виски все-таки поможет ему заснуть…

Следующий день, как и предыдущие две недели, выдался напряженным. Шахту готовили к «перезапуску», и нельзя сказать, что процесс был гладким. К тому же пришлось экстренно пересматривать бюджет, опираясь на худший вариант развития событий. Не было хороших новостей и от Пьемонта, слоняющегося где-то в космосе с тремя крейсерами. Ходжес решил, что от последнего будет больше пользы при обнаружении яхты – Демпорт не был дипломатом. И даже аналитические отделы, шуршащие с утра до ночи, не нарыли ничего интересного. Хотя нет, интересного они нарыли много, часть этой случайной информации могла даже помочь Интегре в сфере формирования экспортных потоков, но все это не касалось их главной проблемы – исчезновения прототипа. Манслоу, к счастью, сегодня не докучал. Чтобы немного развеяться, Грег пошел прогуляться по парку. Симметричные линии, аккуратно стриженные кусты, четкие формы фонтанов – все это помогало Ходжесу успокоить разум и четче структурировать мысли. Он ни разу не пожалел о баснословной сумме, вложенной в этот ландшафт. У каждой планеты должны быть свои семь чудес света. Парк Правительства на Интегре и являлся одним из них.

Выпорхнувшая из-за поворота аллеи особа, похоже, это мнение вполне разделяла. Глаза Рейвен взбудоражено сияли, в руках она несла крупный скетч бук, в котором, по всей видимости, уже делала сегодня наброски. Буквально по пятам за ней топали четыре хмурых телохранителя. Ходжес понимал необходимость пользоваться услугами этих «господ», но сам терпеть не мог, что за ним кто-то таскается и дышит в затылок. Пьемонт буквально заставил его взять хотя бы одного. Но четыре, должно быть, полный кошмар! У Ходжеса бы точно все время возникало ощущение, что его не охраняют, а конвоируют.

– Добрый день, господин канцлер! Ваш парк просто потрясающий! Я тут сделала некоторые зарисовки, вы не будете против, если я воспроизведу особенно понравившиеся моменты в нашей усадьбе на Китане? Я понимаю, что это плагиат, но решения бесподобны, невозможно устоять!

Девушка была так очаровательна в своей непосредственности, что Ходжес заулыбался. Такой живой она ему нравилась еще больше. Вчерашний ужин щедро продемонстрировал ее ум и манеры, но сейчас Грег словно видел ее саму.

Глава 19

– Конечно, можно! Я счастлив, что Парк произвел на вас впечатление. Хотите, я организую встречу с дизайнерами?

– Да! Это потрясающе! – потом Рейвен резко замолчала и смутилась. – А это удобно? Я же понимаю, что вы очень занятой человек…

– Ну я же сам предложил! А мне можно взглянуть на ваши наброски?

– Конечно, – девушка покраснела, но протянула альбом.

На первых страницах были эскизы хорошо знакомых Грегу уголков парка, но дальше шло несколько листов с чем-то неузнаваемым. Ходжес не стал спрашивать, что это, не желая поставить девушку в неловкое положение. Но она словно прочитала его мысли:

– А это у меня возникло несколько идей… Которые можно было бы реализовать на той стороне дома, куда выходят окна моей комнаты. Так, стояла, смотрела, и возникло что-то. Не обращайте внимания. Баловство.

– Почему же? – и Ходжес с куда большим интересом стал разглядывать листы. – Мне очень даже любопытно, но нет вашего пространственного видения. Может, мы прогуляемся и вы все покажете на месте?

Рейвен зарделась, но сразу кивнула. Они молча пошли в сторону колоннады. Эскорт держался позади, буквально на расстоянии вытянутой руки. Ходжеса это страшно раздражало.

– Не могли бы вы держать дистанцию хотя бы метров… пять? – довольно резко обратился он к сопровождающим. – Тут охраняемая территория, и я могу гарантировать, что вашей… хозяйке ничего не угрожает.

Телохранители переглянулись, но промолчали.

– Или вы от меня ее охраняете? – несколько повысив голос, в котором появились рычащие нотки, спросил Ходжес.

– Что вы, сэр канцлер, – проговорил один из секьюрити, вероятно глава четверки. – У нас просто такие указания от господина Манслоу.

– Уверен, он не будет против, если вы выполните мои, – резюмировал Грег и, улыбнувшись Рейвен, чтобы она не приняла его тон на свой счет тоже, – продолжил прогулку. Четверка несколько отстала. Ходжесу даже захотелось рассмеяться. Глазомер у охранников был весьма неплох. Думается, если бы они резко остановились и натянули рулетку, расстояние было бы как раз пять метров или очень близко к тому.

Пройдя вдоль водоема, Рейвен остановилась в самой дальней от дома части парка. Наверное, прогуливающихся здесь было немного, но из окон действительно территория должна была хорошо просматриваться. Девушка принялась рассказывать, что и как можно было бы доработать, эмоционально жестикулируя и поминутно смущаясь. Грег был далек от ландшафтного дизайна, ему просто нравился конечный результат. Или не нравился. Ну а в случае с Рейвен его завораживал ее энтузиазм и искренняя заинтересованность. Кажется, даже основной проект парка он обсуждал не более трех минут. Здесь же Ходжес совершенно забыл про время.

– Ну вот, собственно, и все, – закончила демонстрацию идей девушка.

– Отлично! Обязательно проговорите эти варианты на встрече с дизайнерами! И если будут еще мысли, я всегда готов выслушать, – в этот момент они как раз проходили мимо скамьи.

– Может, ненадолго присядем? – предложил канцлер.

Рейвен согласно кивнула, про себя подумав, что Грег не случайно выбрал именно эту скамью из всех. Слева от нее располагался искусственный каскадный водопад. Если говорить негромко, вода с успехом перекрывала голос, и охрана наверняка не смогла бы разобрать слова.

– Рейвен, Дом Правительства и Парк при нем очень хорошо охраняются. Тут без ведома службы безопасности не проскочит ни полевая мышь, ни летучая. Уверяю, вы можете совершенно спокойно гулять по всей территории с одним бодигардом!

Рейвен смотрела куда-то в сторону, взгляд ее стал задумчив и даже печален:

– Я бы предпочла вообще без них. Но я единственный ребенок в семье, как и положено на Земле. И отец… немного перегибает палку, – совсем тихо проговорила девушка.

«Ясно, значит, все-таки конвой», – отметил про себя Грег, а вслух произнес:

– Помните, я вам обещал показать еще и заповедник? У меня на днях «окно» в расписании. Как вы относитесь к лошадям?

– К лошадям? – словно выпадая из своих мыслей, переспросила Рейвен. – Ну… они красивые. Или вы про езду верхом?

– Второй вариант вполне можно реализовать.

– К сожалению, я никогда не сидела в седле…

– Единственный ребенок в семье? – улыбнулся Ходжес.

Рейвен, засмеявшись, кивнула.

– А хотела бы попробовать?

Глаза Рейвен на миг озарились надеждой и потухли:

– Папа никогда не разрешит…

– А если мы ему не скажем? – подмигнул Ходжес.

Не сказать отцу? Рейвен вообще не представляла, что такое возможно. Комплект телохранителей и мама-наседка практически не давали возможность иметь какие-то секреты. С другой стороны, у нее уже есть тайные «встречи» с Ником… Не зная, как лучше ответить в такой ситуации, девушка просто улыбнулась.

Ужинали в этот раз Рейвен с отцом вдвоем у нее в комнате. У Ходжеса были неотложные дела, а другую компанию Манслоу выносить не собирался. Настроение у главы корпорации «МГТ» было странное. Сначала он был раздражен и экспрессивно рассказывал дочери, как хотел обсудить с канцлером Интегры вопросы увеличения межпланетарного товарооборота. Секретарь Ходжеса якобы был недостаточно приветлив и категорично объявил, что график канцлера расписан поминутно на восемь дней вперед. И предложил ему встречу с главой департамента промышленности и экономики Борлини.

– Но разве это не приемлемый вариант? – робко уточнила Рейвен.

– Вот именно – приемлемый, но не хороший! Ходжес старательно пытается выжить меня домой на Китану, поэтому и ставит такие сроки! Ничего, ради настоящего дела можно подождать. Кстати, мне удалось перекинуться сегодня парой слов с канцлером, так сказать, в неформальной обстановке. Ему, видите ли, не понравилось, что я не доверяю местной системе безопасности! Считает, что раз он сам спокойно перемещается по территории, то и любой так же может.

– Папа! – позвала Рейвен чуть громче обычного, и это привлекло внимание Манслоу. Девушка очертила пальцем круг по комнате и показала себе на уши. Прослушка! Тут, вероятнее всего, во всех комнатах прослушка. Манслоу, естественно, догадывался об этом, но плохо себя контролировал в заведенном состоянии. Все-таки дипломатические миссии явно не его конек.

– В общем, я счел, что он полностью прав, – уже в другом тоне продолжил отец, – так что можешь перемещаться по зданию и Парку сама, когда пожелаешь.

Рейвен от неожиданности чуть не выронила вилку. Она вообще не могла вспомнить, чтобы когда-либо перемещалась одна. Даже в родном поместье на Китане. Девушку охватило волнующее чувство предвкушения… чего-то хорошего.

– О чем вы говорили с канцлером?

– Он интересовался моими наработками по Парку.

– А на скамейке?

Значит, Рейвен была права, и тот разговор действительно не услышали! Надо взять себе на вооружение.

– Канцлер пригласил меня осмотреть заповедник.

– Когда?

– В ближайшие дни у него должно появиться «окно».

«Ага, для Рейв он готов высвободить время! Это очень хорошо!» – подумал Ивар и его глаза победно блеснули, а самодовольная улыбка наползла на лицо. Рейвен захотелось вскочить и выбежать. Ясно как божий день, что отец вовсе не собирается отказываться от своего плана и даже не пытается это скрывать. Ну ничего! Она что-нибудь придумает, чтобы разонравиться канцлеру. А что потом? Отец потеряет контракт, окончательно разъярится и превратит ее жизнь в настоящий ад. Это был плохой вариант. Хороший пока на ум не приходил. Поэтому девушка взяла себя в руки и осталась на месте. Рейвен даже ковырнула десерт, делая вид, что проявляет к нему интерес. В этот раз точно не будет, как отец сказал. Она что-нибудь обязательно придумает.

***

К приезду Джарэда и Селены в миграционный центр всех переселенцев уже успели обследовать. К счастью, кроме дефицита веса, авитаминоза и заурядных заболеваний, ничего не обнаружили. Миграционный центр гудел – уже очень давно на них не сваливалось столько работы. Эрера была стабильным миром, и если сюда и приезжали новые переселенцы, то обычно это были плановые приезды, регистрируемые прямо в космопортах. Да и таких было очень немного. Как правило, люди искали перспектив и старались селиться ближе к центру обитаемой зоны. А тут вдруг настоящие беженцы с давно забытой планеты! Для работы с женщинами пригласили психологов. Для каждой медицинская капсула составила индивидуальную программу питания и восстановления здоровья. Но переселенки вели себя очень настороженно. Селена их понимала – пять лет в бункере ещё не скоро забудутся. Рэд очень быстро покончил с формальностями, и в принципе они могли бы уже и уехать.

– А можно мне где-нибудь собрать женщин, чтоб попрощаться? – уточнил Рэд у миловидной девушки-администратора. Та с лучезарной улыбкой закивала и побежала выполнять его просьбу. Внутри Селены что-то неприятно шевельнулась. У нее еще не было опыта наблюдения за тем, как на Рэда реагируют девушки. Ну вот – получите, распишитесь. И с этим ей теперь предстоит сталкиваться на каждом шагу?! С другой стороны, какая разница, если Рэд все равно смотрит только на нее? Это мысль успокоила Селену и придала ей уверенности. Ревность – болезнь сомневающихся, а она не такая!

– Мы улетаем, но я хотел рассказать, что Мойра меня наделила некоторыми полномочиями, и я составил от имени вашей колонии заявление на расследование ситуации с зондами. Очень надеюсь, что все, кто виноват в игнорировании призыва о помощи, будут наказаны.

Селена понимала, зачем капитан об этом заговорил. Женщины были дезориентированы и подавлены, а иногда осознание, что виновный в твоих бедах получит по заслугам, дает больше воли к жизни, чем сама жизнь. Рэд надеялся, что на первое время для них это будет достаточный стимул.

– Я вижу, что ты напряжен, – сказала Селена, когда они вышли из центра. — Это из-за женщин, или есть что-то еще?

Минуту подумав, Рэд ответил.

– Я хотел прояснить ситуацию с договором, про который тебе говорил, но здесь очень слабая связь. Есть возможность только записать сообщение, но, скажем, на Сохо оно прибудет только завтра. А послезавтра к вечеру, я очень надеюсь, мы и сами там будем. Я предупредил Ника, чтобы он был готов улетать на Землю. Неопределенность просто вымораживает.

Селена тоже больше всего не любила неизвестность. Уж лучше плохие новости, чем подвешенное состояние. С плохими хотя бы можно что-то делать.

– Этот контракт настолько важен?

– Да. Он определяет генеральную линию развития «Леграсс Индастри» на ближайшие десятилетия. Если сделка сорвется, компания сильно пострадает. Вероятно, даже придется закрывать заводы, и множество людей окажется без работы.

— Это, наверное, ужасно – сознавать, что на тебе такая ответственность? – серьезно спросила Селена.

Но Рэд на удивление весело отреагировал:

– Ужасно – это если бы ты ответила «нет». А со всем остальным я в состоянии разобраться. Поехали, нам надо заскочить еще в одно место.

Рэд вызвал такси, назвал адрес, и машина плавно тронулась куда-то в сторону городской окраины. Что в центре Констанции, что на периферии дома были совершенно однотипные. И обязательная фишка местной архитектуры –передняя стена непременно стеклянная. Как будто люди пытались сказать: «У нас нет тайн, мы вот, все на виду». Селена подумала, что не хотела бы жить в такой коробке. Интересно, а где на Земле живет Рэд? Но этот вопрос она уже задать не успела. Такси остановилось возле такого же типового дома с вывеской «Запчасти на все». Селене сразу же захотелось из чувства протеста спросить, есть ли у них шпульки на раритетную прапрабабушкину швейную машину. А что? Написали «все» пусть и отвечают. Но потом она решила просто не открывать рта, пока Рэд не объяснит, что они тут делают. Мало ли, может, подобные шутки совсем не к месту.

За стеклянной стеной были видны ряды всяких железок непонятного назначения. Должно быть, тут совсем нет преступности, подумала Селена. Вот так взять и все выставить на обзор! Но преступность, оказывается, очень даже была. И к ней-то они и пришли.

– Я от мастера Кривича, – сказал Рэд после взаимных приветствий и зачем-то положил на стол визитку. Продавец, он же, по всей видимости, и хозяин, внимательно осмотрел посетителей. Селене показалось, что у него в глазах буквально забегал сканер, проверяющий их платежеспособность. После короткой паузы он протянул Рэду руку для рукопожатия и как бы нечаянно приоткрыл полу пиджака. Селена увидела бластер. Девушка отчаянно оглянулась по сторонам, но в помещении они были одни, и на улице тоже прохожих не наблюдалось. Только одинокое ожидающее их у входа такси. Капитан, однако, был спокоен.

– Друзья Кривича – и мои друзья, – произнес картавым голосом продавец банальную фразу. После чего вышел из-за стойки и жестом показал следовать за ним. Селена, прижавшись к Рэду, попыталась ему прошептать про оружие. Но он и сам видел:

– Сел, если человек демонстрирует оружие, значит, не планирует нападать. Скорее, наоборот, сам боится, и для нас в данной ситуации это хороший знак, – ответил капитан, задержавшись на верхней площадке лестницы, пока хозяин спускался в подвал.

Здесь стояли ряды стеллажей, завешанные брезентом. «Что нам тут может быть надо?» – удивилась Селена.

– Ищите что-то конкретное?

– Хотел послушать ваши предложения, – в унисон продавцу ответил Рэд.

– Что ж... Вам переносное, стационарное, корабельное?

– Нам желательно так, чтобы потом не было проблем с законом, – пояснил капитан. Лицо хозяина поскучнело. Видимо, предложить что-то стоящее в таких жестких рамках он не мог.

– Генератор силового поля?

– Имеем. Также есть разрешение на лазерные турели Zipleks, рельсовую пушку K315, и щит-отражатель. Все это пропускаем.

Хозяин глянул на Рэда уже с интересом и уважением. Видимо, чтобы получить легальный допуск на все эти вещи, его нужно было очень весомо аргументировать.

– Второй комплект боеприпасов?

– Уже заказал через Кривича. Думаю, он у вас их и берет.

Тут на продавца словно снизошло озарение, отразившееся на его лице:

– Bi440ТРX! Вот что вам нужно!

– Электрошумовая граната? – уточнил Рэд.

– Что вы! Это электрошумовой бестселлер прошлого года! Выключаете все свое оборудование, выпускаете гранату. Бабах… все вокруг обесточены и обездвижены. А у вас двадцать четыре часа, чтобы включить свои двигатели и исчезнуть.

Рэд сверил информацию по комму:

– Она запрещена везде кроме вооруженных сил! Даже полицейским подразделениям требуется специальное разрешение!

– Но прелесть в том, что есть одно «но», – счастливым заговорщицким голосом произнес хозяин. – По чьей-то оплошности граната запрещена в использовании, но совершенно легальна в хранении и перевозке. Можете проверить по вашим базам! Вы же хотели пройти по грани с законом. Это как раз идеальный вариант.

«Да, – подумал Рэд. – Умно! Если я ее использую, то уже в той ситуации, когда не до выбора. И те, против кого я ее использую, уж точно не побегут жаловаться на нарушение конвенции».

– И какова цена?

«Оружейник» набрал на комме цифры и показал так, что Селена не увидела. Но сумма, вероятно, была очень непристойной. Даже у капитана, который, казалось бы, вообще денег не считает, вытянулось лицо:

– Да она стоит как вторая яхта!

– Вторая яхта вас не защитит от пиратов! А эта малютка – вполне, – самодовольно подытожил продавец.

– А как я могу быть уверен, что она вообще функционирует?!

– У нас сервис! – И продавец победно сдернул брезент с какой-то установки.

– Даже так! – с почтением произнес Рэд, – но Селена вообще не поняла, что к чему. Хозяин в это время положил гранату в некое подобие духовки, и через несколько секунд на экране появились данные о типе, схеме, составе и содержании предмета. «Духовка» подтверждала, что объект – полностью исправная Bi440ТРX.

– Хорошо, беру. Предложите что-то еще?

– Для корабля – нет. Но если вас интересует безопасность девушки…

Продавец отошел к стене и достал небольшую коробочку из сейфа. Он поставил ее на стол и открыл. Селена подалась ближе, чтобы получше разглядеть содержимое. Вещь не была оружием – на бархатной подложке лежал старинный на вид бронзовый браслет в этническом стиле. Довольно толстый и громоздкий, он при этом выглядел очень эффектно. К Селениному сафари образу, пожалуй, бы идеально подошел.

– Секрет в том, чтобы успеть стукнуть им нападающего в висок? – усмехнулся Рэд.

– Обижаете, – действительно огорченным тоном проговорил контрабандист. – Это эксклюзивная авторская работа. Позволите примерить? – обратился он к Селене. Рэд не успел возразить, как девушка с готовностью подставила руку. Браслет хитро застегнулся. В момент щелчка Селена почувствовала какой-то небольшой укол и ойкнула.

– Что? – подскочил в ту же секунду Рэд, заглядывая ей в глаза.

– Все в порядке, – ответил продавец. – Браслет взял микроскопический кусочек кожи для анализа ДНК. Теперь девушка нечаянно не сможет себе им навредить. Если же браслетом задеть кого-либо другого, последует нейропаралитический удар, сходный с действием электрошокера. Разница лишь в том, что он безвреден для обладателя запомненной ДНК. При этом браслет выглядит вполне безобидно, и его не сможет снять никто, кроме хозяйки.

– Как я понимаю, проверить его работоспособность военным сканером у нас не получится? – едко уточнил Рэд.

– Ну, это же не серийная модель!

– И вы рассчитываете, что я поверю на слово?

Контрабандист, не отвечая, резко дернул руку к браслету. В следующую секунду его тело забилось в конвульсиях, глаза закатились, и он рухнул на пол.

Глава 20

– Черт! – процедил сквозь зубы Рэд. Подскочил к упавшему, проверил у него пульс и дыхание. Перевернул руку и осмотрел место удара – на нем было лишь слабое покраснение, вроде аллергической реакции.

Селена только сейчас вышла из ступора:

– О-он себя в качестве подопытного к-кролика решил использовать? – заикаясь, проговорила она.

– Похоже на то. Дурак. Можно ж было какой-то другой способ найти проверить… Сейчас очухается, не волнуйся.

Словно в ответ на его реплику контрабандист открыл глаза, непонимающе огляделся, потом, видимо, вспомнил, что к чему, тяжело вздохнул и сел.

– Совсем не в себе? – свирепо произнес Рэд. – А если б я тебя бесчувственного прирезал и все добро вынес? Тут так поживиться можно, что на целую пиратскую флотилию хватит.

«Оружейник», потирая с тыльной стороны пострадавшую руку, криво улыбнулся:

– Не, я в людях разбираюсь. Меня, кстати, Калеб зовут. Я тут уже черт-те сколько торгую. Иногда для хорошей сделки можно и рискнуть. Отключка от браслета пять-десять минут, зависит от зоны контакта.

Рэд молча протянул комм. Калеб ввел сумму. Рэд, практический не глядя, подтвердил операцию.

– А браслетик бы лучше пока в коробочку. На Эрере вам точно ничего не угрожает.

Селена молча сняла «антиквариат» и сложила его вместе с гранатой к Рэду в рюкзак. На этом «шопинг» был окончен. Очень довольный Калеб проводил вип-клиентов до такси и разве что не прослезился вслед.

– Ты даже о стоимости этой бирюльки не спросил… – непонимающе проговорила Селена, пока они шли от машины в доки.

– Твоя безопасность не имеет цены.

– Но если учесть, что гранату Калеб на себе испытать не пытался…

– Потому что в этом не было смысла. Сел, почему тебя беспокоит цена? Ты собираешь вернуть мне деньги?

Девушка смутилась, и Рэд понял, что угадал. Он остановился, повернул Селену к себе, взял за руки и проговорил:

– Давай договоримся здесь и сейчас. Ты моя невеста. И я имею полное право тратить на тебя сколько хочу и при этом перед тобой не отчитываться. И я не хочу, чтобы по этому поводу у тебя появлялись какие-либо комплексы. Более того, я торжественно клянусь, – и капитан поднял одну руку с раскрытой ладонью, – если я разорюсь, я сам первый попрошу у тебя финансовой помощи. Это будет паритетно и справедливо. – И Рэд рассмеялся. – Идет?

– Идет, но мне это непросто. Я привыкла сама себя финансировать.

– Отлично! Продолжай финансировать все, что хочешь. А мне не мешай финансировать нас. В конце концов, не подрывай мою мужскую самооценку!

Селена звонко расхохоталась:

– Рэд, у тебя нет абсолютно никаких проблем с самооценкой! Скорее даже наоборот!

Капитан заключил Селену в объятья и прошептал ей в макушку:

– Но ты ведь меня любишь именно таким…

Тут возразить было нечего. Тем более, впереди маячило такое счастье – они будут одни на корабле целых два дня!

Эйфория практически не покидала Селену. Нет, разгуливать совершенно нагими, как это предложил Рэд, они все-таки не стали. Иначе бы от физического истощения уже не могли переставлять ноги. Вот и сейчас Рэд в одних джинсах на голое тело полулежал на диване и просматривал какие-то электронные документы. Часто хмурился – видимо, дела шли не очень хорошо. Селена в наушниках, трусиках и белой рубашке Джарэда, застегнутой на вторую сверху пуговицу, сидела, облокотившись на согнутые в коленях ноги парня. Она вывела на экран раскопанный в архивах рекламный фильм о «Леграсс Индастри» и пыталась заполнить пробелы в своих знаниях, дабы по прилете в Канаду хотя бы теоретически понимать, что и с чем едят. Однако мысли все время убегали. Похоже, проснувшиеся после долгой спячки гормоны требовали обсуждения совсем другого материала.

– Я тут подумала… мне, наверное, надо что-то почитать. Теоретическое. Ну… на эту тему. Или вебинар какой-нибудь скачать. А то я же полный «ноль» в этом вопросе. Тебе скоро станет неинтересно…

Рэд поднял глаза от комма. Посмотрел сперва на установку разрыва пласта на экране, удивленно вскинул брови, потом перевел глаза на смотревшую в сторону красную как рак (особенно по контрасту с белой рубашкой!) Селену и вдруг от души расхохотался. Капитан раздвинул колени и Селена, от неожиданности потеряв опору, плюхнулась ему на грудь.

– Ах вот ты про что, – проговорил Рэд, крепко обнимая девушку. – Глупенькая. Мне все очень-очень даже интересно. И мне кажется, это не тот вопрос, в котором помогает теория. Это же… как дышать. Шаг за шагом, все чистая интуиция. Это как… вдохновение. Настоящие художники, например, в большинстве всегда были дилетантами. Они не думали, какой должен быть уровень света, градус наклона и прочие дела. Они просто двигали кистью, как велела им душа. С занятием любовью все абсолютно так же. Ты просто чувствуешь человека. Идешь за ним или зовешь за собой. И по-моему, разум вообще не участвует в этом процессе.

– Да ты поэт!

– Раньше за собой не замечал, но с тобой, быть может, и стану, – прошептал парень, зарываясь лицом в Селенины волосы и глубоко втягивая воздух. Пока они были, вдвоем девушка их не заплетала. Он так просил. – Но раз тебя потянуло на новенькое… Давай кое-что попробуем.

Селена не успела даже охнуть, как оказалась на руках, несущих ее в зону кухни. Рэд посадил девушку на край стола, встал между ее ног, а его руки принялись гладить тело девушки под рубашкой от живота и выше. Селена закрыла глаза и потянулась губами, но Рэд чуть отстранился. В этот момент его ладони как раз накрыли грудь и стали ее ласкать. Удивленная уходом Рэда от поцелуя, Селена распахнула ресницы. Глаза Рэда были близко и смотрели на нее, практически не мигая.

— Вот так и держи, не закрывай, – голос тихий, но властный. Под ладонями Рэда, путешествующими по ее коже, возбуждение стало расползаться по всему телу. От возникшего напряжения Селена сжала своими бедрами ноги парня. Рэд качнулся вперед, мазнул своими губами по приоткрытому рту девушки. Его пальцы в этот момент аккуратно стянули с нее трусики. Он опять чуть отстранился. Одной рукой расстегнул брюки, вторая в это время медленно двигалась по внутренней стороне Селениного бедра все выше и выше. Она была готова и хотела его также, как он ее. Но Рэд желал подтверждения.

– Ты хочешь? – прошептал он, снова едва соприкоснувшись с девушкой губами. Селена, тщательно стараясь не закрывать глаза, кивнула. Их дыхание уже было порывистым и частым. От этого легкого движения головой у Рэда как пружину в голове разжало. Он рванул рубашку, отлетела оторванная пуговица. Ткань сползла, оголив ключицы и плечи. Капитан приник к ним губами и стал с упоением целовать сантиметр за сантиметром, переместив свои ладони на спину девушке. Селена в нетерпении обхватила его ногами за талию, руками за плечи и притянула к себе. Рэд поднял голову, возникла секундная пауза, Селена снова открыла предательски захлопывающиеся веки. Капитан поймал ее взгляд:

– Смотри. Не отводи взгляд.

Селене казалось, что его голос буквально гипнотизирует. Она видела свое отражение в глазах Рэда. Видела, как расширились его зрачки, когда он соединил их тела. Пауза. Наверное, это были доли секунды, но девушке показалось, что она сейчас умрет, если он не возобновит движение. Еще толчок. Его руки надежно поддерживали ее, расположившись вдоль позвоночника. Еще. Синее пламя в его глазах разгоралось все ярче. Синий цвет огню придает селен, всплыла где-то на обочине сознания девушки непрошеная мысль.

– Селена, – тихий стон, сорвавшийся с его губ. Видно. Ей тоже видно, что он с трудом держит глаза открытыми. Еще. Она готова уже умолять его не останавливаться, пока пламя не пожрало их обоих. Еще. И она кричит и падает в эти горящие озера, переставая осознавать себя, все вокруг, растворяясь в этой синеве. И чувствует, как следом за эту грань падает и Рэд…

Селена все еще тяжело дыша, прижалась всем телом к парню. Закрыла глаза.

– Я так тебя люблю, – прошептал ее охрипший голос.

– Я тебя тоже, – Рэд поднял за подбородок ее лицо, – я просто хотел тебе показать, что нам не нужны советчики. Мы пойдем по этому пути вместе и только вдвоем. И я тебе дам все, что смогу дать. И знаю, что ты мне тоже.

– Рэд, ты меня просто заставляешь терять над собой контроль. Я в иные моменты вообще не понимаю, кто я, где и что происходит.

Парень ласково засмеялся:

– О, это всего лишь ответочка. Ты меня подвергла этому испытанию значительно раньше.

– Что?! Когда?!

– Вероятно, когда сидела на диване и беззастенчиво облизывала ложечку от вишневого варенья. А я потом полчаса в каюте отжимался, как шестнадцатилетний пацан, пытаясь заставить молчать все мое естество, которое требовало сию секунду повалить тебя на пол прямо там перед экраном и сделать своей.

– Да ладно?! А что бы не принять холодный душ? – к Селене вернулся ее привычный ернический тон.

– А я боялся, что ты тогда поймешь… И это еще не все. Но на сегодня признаний хватит. Давай уже оденемся и используем стол по прямому назначению, пока не заработали себе анорексию.

***.

Комм Грега заверещал среди ночи. Нет, ну надо же, столько сил потратил, чтобы выключиться, и тут на тебе. В шестьдесят пять бессонные ночи воспринимались совсем иначе, нежели в двадцать.

– Сэр канцлер, у нас есть данные о «Виктории»! Вчера яхта вылетела с Эреры, судя по поддерживаемому курсу, в сторону Сохо. К тому же есть данные, что Леграсс передал на Сохо видеосообщение.

– Вы уверены? – опешил Ходжес. – С чего бы Джарэду забираться в такую… пятую точку мира?!

– Абсолютно! Данные подтверждены из двух источников.

– Что он там вообще делал?

– У нас есть данные только о видеосообщении, ремонте корабля и каких-то беженцах.

– Каких еще беженцах?!

– Доподлинно не знаем, но в документах миграционной службы он проходит как капитан корабля, доставившего беженцев.

Грег уже вообще ничего не понимал. Если Джарэд не имеет отношения к прототипу, то почему он до сих пор не на Земле? Если имеет, то что затевает? Эрера, беженцы, починка корабля…

– Пьемонт, вам уже передали данные? – Грег, набрав номер советника, без расшаркиваний перешел к делу.

– Так точно. Корабли уже взяли курс на Сохо.

– Осуществляйте перехват в непатрулируемой зоне! Надеюсь, ни одна живая душа не узнает. Леграсса допрашивать буду сам. Вы там это, руки не распускайте. Вероятно, с «Леграсс Индастри» нам еще дружить долго и плодотворно.

Связь прервалась. Сон пропал. Сегодня был обычный рабочий день. Но Ходжес поймал себя на мысли, что, слушая доклады, зачастую прогуливается мимо окон и всматривается в Парк. Он очень надеялся, что Рейвен где-то там наслаждается природой и одиночеством. Вечером он вызвал референта и потребовал кровь из носу выделить ему шесть часов свободного времени. Парень был в шоке.

– Но сэр, тут поминутный график! – попытался сопротивляться он.

– Значит, переложи часть встреч на глав департаментов. Что-то можешь перенести на утро до восьми и вечер после двадцати часов. Если вопросы неотложные! То, что можно проигнорировать, – проигнорируй. В конце концов, я имею право устать или заболеть!

Референт в ужасе кивнул.

– Оповести меня заранее, со скольких я свободен. И мне нужны к этому моменту аэрокар и группа сопровождения.

И вот сейчас Грег лежал в кровати и смаковал незнакомое чувство – предвкушение выходного. Пусть это всего шесть часов, но он, пожалуй, никогда еще за долгие годы ничего так страстно не желал лично для себя. Да, у него еженедельно были неформальные встречи, в том числе с конными прогулками, посещением театра и прочими «развлекательными» моментами, но все они были строго для дела. А вот завтра он, наконец, сможет расслабиться и просто пожить. Неужели это вообще возможно – сделать что-то для себя?!

Грегу стало казаться, что даже проблема прототипа отошла куда-то на второй план. Доходы, конечно, упадут, бюджет придется ограничить. Но шахта уже заработала, а это значит, что уж как минимум на несколько десятилетий минимальные требования колонии будут обеспечены. Потом созданный Вацлавом научный комитет продолжал работать. Если им повезет, то реальная технология подкорного бурения все-таки будет разработана. Да и ряд вполне перспективных экспортных контрактов у них уже есть. Впервые канцлер Интегры тоже захотел свободы…

Ивар Манслоу тоже не спал. Ему мешала раздирающая тело ярость. Комната уже была промерена шагами вдоль, поперек и по диагонали. С одной стороны, все вроде вполне успешно шло по его плану – канцлер заглотил наживку. С другой – Грег для Рейвен еще никто, с чего бы он так свободно распоряжается его дочерью?! Манслоу и так уже, наступив на горло собственной песне, снял с девочки охрану. Но теперь Ходжес везет ее в заповедник, даже не спросив его разрешения! Естественно, он как отец мог запретить Рейвен, и она бы послушалась. Но ведь дело не в самой поездке, а именно в уважении! Теперь еще выяснилось, что Грег берет только свою охрану. Это было последней каплей. Прямо… плевок какой-то в его, Ивара, сторону. Нет, за Рейвен Ивар совершенно не переживал. Канцлер – человек чести и никак ее не обидит. Но он как будто … ограждал дочь от его влияния! К тому же, теперь Манслоу ни слова не узнает о том, что произойдет или будет сказано в заповеднике… Ивар резко остановился. Можно же повесить на Рейвен прослушку! Идея выглядела чрезвычайно соблазнительной. Но Манслоу тяжело вздохнул и начал вышагивать дальше. Нет, если Грег узнает, их сразу вышлют на Китану и даже разговаривать потом не будут. Нельзя так рисковать. Тем более что пока все идет по его плану.

Бодрствовала и Рейвен. Ее как раз совсем не тревожила завтрашняя прогулка. Ее тревожил Ник.

«Давай я позвоню! Я в прошлый раз недостаточно хорошо разглядел пижаму!», – писал он. Да если папа увидит такое сообщение, у нее отключат связь до самой смерти!

«Не могу, у меня заработал звук, а тут, вероятно, прослушка в комнатах. А еще у меня охрана под дверью», – вот так Рейвен вывалила сразу. Не хотелось больше врать. Пусть все идет как идет.

«Охрана?! – опешил Ник. – Отец боится, что к тебе кто-то придет посреди ночи в президентском дворце?»

«Это просто у него уже … старческое».

«Не мое дело, но тебе не кажется, что с таким присмотром за взрослой дочерью он… переходит черту?»

Рейвен неопределенно пожала плечами. Потом поняла, что Ник не видит и написала:

«Все может быть».

«Выключи звук сама и тащи листы. Ничего интересненького твоим охранникам не обломится».

Рейвен на самом деле тоже страшно хотелось увидеть Ника, а не только строчки на экране. Поэтому упираться дальше она не стала.

«Ну привет!» – написал парень, когда изображение проявилось. Он сидел на том же диванчике, но сегодня футболка на нем была совершенно прозаическая. Чисто синяя. Зато как она оттеняла его глаза! И Рейвен поняла, что за два дня уже соскучилась по вот такой его беззаботной улыбке.

«Чем занималась?» – второй листок.

Рейвен только собиралась написать про парк и про встречу с дизайнерами, как в дверь постучали. Девушка в мгновение ока, даже сама не поняв, как у нее это так быстро получилось, выключила связь и засунула все листы и комм под подушку.

– Что такое? – проговорила она, стараясь придать своему голосу заспанное звучание.

– Доченька, это я. Хотел перекинуться парой слов!

Рейвен, не включая свет, открыла. Манслоу, не спрашивая разрешения, вошел в комнату. Придирчиво огляделся:

– Что так долго не открываешь?

– Папа, сейчас два часа ночи! Я спала! – на удивление ее вранье показалось Ивару достоверным. Он сел в кресло и назидательно проговорил:

– А вот я уснуть не мог! Думал о вашей завтрашней прогулке.

– Папа, – и Рейвен снова выразительно показала на уши.

– Не волнуйся, – отмахнулся Манслоу. – Мои ребята проверили. В твоей комнате чисто, чего о моей не скажешь.

– Ну, это логично, какой интерес могу представлять я и какой ты, – пролила бальзам девушка на пострадавшее самолюбие Ивара.

– Я бы это расценил по-другому. Как будто твое личное пространство уважают.

– Папуль, ты пришел об этом поговорить посреди ночи? – с зевком уточнила девушка.

– Нет. Я пришел сказать, что очень волнуюсь. Я вижу, что ты серьезно отнеслась к моим словам, но не переусердствуй! Даже целовать себя не давай, к доступным девушкам мужчины быстро теряют интерес.

Рейвен чувствовала себя так, будто ее только что макнули лицом в унитаз:

– Ты… ты так обо мне думаешь?!

– Я о тебе так не думаю! – отрезал Манслоу. – Но ты неискушенная девушка и можешь растеряться при некоторых обстоятельствах. Твоя задача – подогревать к себе интерес, но и только. Если все же полезет с нежностями, смело давай пощечину.

– Хорошо, папа, – покорно ответила Рейвен, глядя в пол. Казалось, еще никогда она не чувствовала себя настолько униженной.

– Я рад, что мы все прояснили, – подытожил довольный произведенным впечатлением Ивар и вышел из комнаты.

Глава 21

У Рейвен застрял в горле ком. Слезы почему-то не лились. Было просто… противно. Раньше ей всегда казалось, что гипервнимание со стороны отца вызвано его любовью и заботой. Сейчас она чувствовала себя не просто пешкой в его игре, а расходным материалом, который, не дай бог не должен потерять кондицию раньше срока. Рейвен умылась и, открыв окно, постояла, вдыхая прохладный ночной воздух. Потом вспомнила о комме. Надо все-таки написать Нику и попрощаться.

«Извини, приходил отец», – отправила она короткое сообщение.

«Уф, знаешь, как ты меня напугала?! – прилетела весточка с другой планеты – Я уже думал хватать ближайший рейс до Интегры и лететь тебя спасать. Он вообще считает нормальным вваливаться к тебе посреди ночи?»

«Извини. Он просто беспокоился».

«Почему ты выключила комм?»

«Ему бы не понравилось, что мы общаемся».

«Из-за Джастина?»

Рейвен помедлив, написала: «Да». Пусть лучше думает так. На самом деле вопрос «почему отец не дает общаться без его контроля?» имел целую кучу ответов, ни один из которых она не хотела даже осознавать сама, не то что с кем-то поделиться.

«Очень устала, завтра напишу, окей?»

«Сладких снов, лесная фея», – Рейвен опешила и не знала, как отнестись к последним двум словам. Почему именно лесная фея, а не котик или малышка? С другой стороны, какая разница. Да, Ник заигрывает, ну и что? За эти несколько переписок Рейвен уже поняла, что парень просто привык так общаться. С другой стороны, он же хочет общаться и хочет ее видеть, а это же тоже о чем-то да говорит? Рейвен усилием воли подавила поток мыслей. Сейчас было бы особенно опасно увлечься. Причем в первую очередь для второй стороны.

***

Селене было очень интересно увидеть брата Джарэда. Почему-то ей представлялась юная копия Рэда, но по факту общими у братьев оказались только глаза – пронзительно синие. Ник выглядел достаточно взросло для своих лет, и только весьма хитрая улыбка выдавала в нем первостатейного шалопая. Братья обнялись на трапе яхты, и старший скорее отеческим жестом, взъерошил младшему волосы на затылке. Потом развернулся, протянул к девушке руку:

– Моя невеста Селена, прошу любить и жаловать, – потом уже обращаясь к девушке, кивнул в сторону брата. – Ну а это Ник, о котором я рассказывал.

– Боюсь спрашивать, что, – младший Леграсс развел руками, рассмеявшись. Но от Селены не укрылось удивление, если не сказать – шок, и некоторая обеспокоенность, которая промелькнула в его глазах при слове «невеста».

– Только хорошее, – успокоила его девушка.

– Когда мы вылетаем? Сегодня в «Трущобах» отпадная туса ожидается, я хотел вас выгулять. Наверное, одичали одни в космосе за столько-то дней?

– Мы были не одни, и дичать нам было некогда. Но вылет поставили на три ночи, так что… Сел, как ты смотришь на посещение ночного клуба?

– Я за! Если ты меня перед этим выпустишь в город прямо-таки на пару часиков до ближайшего салона! – и девушка попыталась изобразить глазки несчастного котенка.

– Я тоже не прочь прогуляться. Ник, кидай вещи в крайнюю каюту и едем. Я тебе по ходу дела все расскажу. А то, вижу, ты от любопытства вот-вот из штанов выпрыгнешь.

– Вот еще! Чтоб я да в труселях перед девушкой брата позорился, – хохотнул «младшенький», проходя в дальнюю каюту.

– Невестой! – крикнул Рэд ему вслед, не обращая внимания, на то, как Сел, дернула его за руку. – А что? – добавил он шёпотом, – мне нравится, как это звучит! Имею право!

Селена порозовела, и капитан не удержался, чтобы не чмокнуть ее в хорошенькую щечку.

– При мне можете не стесняться, милуйтесь сколько влезет! – весело «разрешил» Ник, выходя обратно на улицу. – Я привычный!

— Это почему же? – не успев обдумать вопрос, выпалила Селена. Она знала, что у Рэда были раньше девушки, но сознавать, что Ник, похоже, отнесся к ней, как к «одной из», было неприятно.

– Да мой сосед по общежитию – тот еще кошак мартовский! Как не выйдешь в гостиную – с кем-нибудь да обжимается. Не пойму, чем ему в спальне-то плохо?! Эксгибиционист несчастный.

Было понятно, что он шутит, но Рэд почему-то напрягся:

– Почему в общежитии? А что с твоим пентхаузом?

– Ну вот ты мне расскажешь, как живал-бывал, а я тебе! Что стоим, кого ждем? Точнее, куда идем?

– Можешь узнать, где тут хороший салон красоты?

– А что узнавать? Большинство наших девчонок ходит в «У Лучано». Полетели туда. Кстати, там фудкорт приличный… Для тех, кто на ПП. Шутка! Кроме морковки, там есть настоящий кофе.

Салон был огромный. Даже не салон, а целый спа-отель. Тут было все, что только наработала индустрия красоты за века – от банального маникюра и причесок до пластических операций. Селена растерялась. Увидев ее глаза, Ник усмехнулся:

– Скажи же, впечатляет? Я сюда, помнится, привез Гвин постричь челку и прождал ее шесть часов! Она б и дольше просидела, но я пообещал, что сейчас слиняю с первой вышедшей из бассейна красоткой. Вон там стойки с администраторами – иди, они тебе все подберут что надо. Только если мы идем в «Трущобы», у тебя максимум три часа.

Селена пошла в указанном направлении. Рэд следом.

– Вы с Ником – в кафе! – напомнила девушка, резко обернувшись, поднявшись на цыпочки и поцеловав капитана в губы.

Рэд с тяжелым вздохом кивнул. Ему, конечно, очень хотелось поболтать с братом, но было тяжело сдерживать страх в узде, глядя в спину удаляющейся девушке. Похоже, он приобрел фобию.

– Невеста? Ты серьезно? – прозвучал рядом озабоченный голос Ника.

– Абсолютно! Какие-то проблемы? – Рэд обернулся к брату значительно резче, чем тот ожидал.

– Бро, ты чего? – засмеялся Ник. – У меня никаких проблем! Лишь бы у тебя их не было. Ты ее знаешь сколько? Двадцать дней? Да ты с Розой прожил полтора года и ни разу невестой не назвал!

– Не назвал, потому что у слова «невеста» есть определенное значение. Это девушка, которая приняла предложение выйти за тебя замуж. Розе я такого предложения не делал, – жестко проговорил капитан.

– Вот именно! Я и спрашиваю: ты не поторопился?

– Нет, Ник. Ты, кажется, вдруг перепутал или забыл, кто из нас старший? Если Сел тебе не понравилась – это не мои проблемы.

– Ну почему не понравилась! Она … аппетитная крошка! – Ник едва успел увернуться от затрещины, рассмеялся. – Брат, я тебя не узнаю! Да что б я ни сказал, ты того и гляди в драку полезешь. Где твое стоическое спокойствие? Ты что, к моим шуткам не привык? Нормальная девчонка. Ничего я против не имею. Просто поражаюсь. Твоим дерганным реакциям в первую очередь.

– Прости, – натянуто проговорил Рэд. – В прошлый раз, когда я ее оставил одну и ты мне помог, ее едва не убили. У меня пунктик, видимо, образовался.

– Ну пошли, дерябнем кофейку и что тут наименее противное из еды. Очень уже хочется послушать всю историю целиком.

Братья сели за столик, и официантка буквально через секунду материализовалась из воздуха. Сделав заказ, Рэд принялся рассказывать. В целом он почти ничего не скрывал, только так сместил акценты, как будто ему никогда ничего не угрожало. Кроме двух случаев – с кислородным баллоном и с тварями.

– То есть она дважды спасла тебе жизнь? – уточнил Ник.

– Получается, так.

– Но ты уверен, что твое предложение руки и сердца вызвано не выбросом адреналина и что там еще в таких ситуациях, я не медик, а здравым смыслом?

– Ник, я, ей-богу, отвечаю на этот вопрос в последний раз! Я люблю ее и хочу, чтобы она стала моей женой. Отныне и навсегда! Так доходчиво? – рыкнул Рэд на брата.

– Эй, потише! На нас уже косо смотрят. Понял я, понял. Уже сам люблю ее. Как сестру! Исключительно как сестру!

– А мне кажется, я только сейчас понял значение этого слова. Счастье, страх, нежность, тоска, предвкушение – все стало таким сильным и ярким, как будто я всю жизнь жил под седативными и теперь остался без них.

– А тебе там, на Интегре, точно ничего экспериментального не вкололи?

Но капитан решил дальше не вестись на подначки и просто перешел к обсуждению жизни Ника. Тот написал номер своего комма на салфетке и, когда официантка вернулась за посудой, аккуратно подсунул ее в карманчик форменного фартука. Хитро улыбнулся. Девушка сделала вид, что не замечает, но Рэд обратил внимание, как заискрились ее глаза. Ник умел всем нравиться. Особенно если хотел.

– Ну и к чему это? Мы улетаем через несколько часов.

– Улетаем – прилетаем. Нельзя терять квалификацию! А то вот так не успеешь обернуться и окажешься женат.

– В моем случае это не ярмо. Думаю, когда-нибудь и ты повзрослеешь и встретишь свою женщину, – от Рэда не укрылось, как на долю секунды брат изменился в лице, но тут же спрятался за своей привычной бравадой. Захочет – сам поделится, решил капитан.

– Так что не так с пентхаусом?

– Все так, но там было скучно одному…

– И? – Рэд отлично знал, когда младшенький недоговаривает.

– И я сдал его в аренду! Я хочу иметь свои средства, бро, о которых отцу ничего не известно.

– Ты всегда можешь попросить у меня.

– Я не хочу просить, – твердо парировал Ник, и его глаза налились сталью. Наверное, в этот момент два брата были похожи как никогда. – Мне нужна своя личная «подушка безопасности». Не хочу плясать под чью-либо дудку. Без обид, Джэрри. Но думаю, ты можешь меня понять.

Рэд медленно кивнул:

– Доучившись, ты не собираешься работать на корпорацию?

Ник только многозначительно махнул вилкой, выбирая мясо из салата и отправляя его в рот.

– Не хочу звонить отцу сейчас, пока на Земле ночь. Свяжусь с ним перед вылетом. Боюсь, что на Интегре возникли какие-то серьезные препятствия для подписания договора. Ты что-нибудь знаешь? – спросил Рэд.

Ник, похоже, был очень поглощен выуживанием мяса из тарелки и опять изобразил неопределенный жест:

– Ты кое-что пропустил, открывая новые миры. Манслоу с отцом собирались объединить капиталы, поженив Джастина и Рейвен. Джастин отказался, и теперь Манслоу не просто наш конкурент, а наверное, еще и кровник, – Ник снова хохотнул. – Знаешь, было такое понятие в древние времена?

– Конечно, нет! У нас же только ты образованный! – с сарказмом ответил капитан. – И как это может быть связано с Интегрой?

Ник опять пожал плечами:

– Ты умный – вот и думай. Я просто информирую.

– И давно это произошло? – капитан прикинул, сколько времени прошло с нападения на «Викторию».

– Пять дней назад.

— Значит, за обстрелом у Онадэрры он стоять не может… – вслух подумал Рэд. – Какой смысл изводить потенциальных родственников?

– Сократить количество наследников, не?

– Глупо действовать заранее, не получив согласия на брак, – дальше капитан развивать мысль не стал: он увидел идущую к ним Селену. Что именно изменилось, Рэд сразу не понял. Девушка широко улыбалась и, казалось, сама излучала свет. Кардинально в ее внешности ничего не поменялось, только волосы были заплетены какими-то хитрыми косичками сверху, а те, что остались висеть свободными волнами, теперь едва доходили до талии. И безупречный вечерний макияж.

– Э, как все запущено, – услышал капитан голос брата. – Джерри, подбери челюсть, слюна на пол капает.

Второй раз от дружеского подзатыльника Ник увернуться не успел.

Дресс-кода в клубе не было, одевался народ кто во что горазд. Главное, чтобы были «проходки». Как поняла Селена, зайти с улицы тут было практически нереально. Ник же привычным жестом поздоровался на входе, и их тут же впустили. Братья оделись по местным меркам заурядно – в белые поло и джинсы. Селена подозревала, что вещи на них были очень крутых брендов, но сама она в этом ничего не понимала. Джинсы и джинсы. Футболка и футболка. На самой девушке была та же длинная белая шифоновая юбка и белый топ, что и на корабельной «вечеринке». Белый выигрышно контрастировал с ее загаром, а в свете ультрафиолетовых фонарей футуристично светился. Селена отметила, что очень многие в клубе щеголяли латексными (или так выглядящими) комбинезонами кислотных оттенков. Наверное, на Сохо это был самый писк моды.

– Что пьем? – с ходу спросил Ник, проводив Рэда с Селеной за отдельный столик.

– Я пас, мне яхту пилотировать.

– Я тогда тоже, – смутилась Селена.

– О нет, – перебил ее капитан, – мы пришли отдыхать, так что расслабляйся!

– Ты меня опять спаиваешь? – мурчащим голосом поинтересовалась девушка.

– Еще бы, – усмехнулся капитан, усаживая Селену к себе на колени. – Тогда это дало результат.

– Да ну?!

– Ну да!

– Марс – Венере, прием! Пока вы тут не заворковались, еще раз спрошу: что нести из выпивки?

– Мне мохито, – решила девушка.

– А может, поддержишь меня в виски с колой? – подначил Селену Ник.

– О нет, – запротестовала она, – я легко пьянею. Мне, если честно, и пробку достаточно понюхать.

Танцпол уже был полон, когда Селена с Ником, разогревшись коктейлями, присоединились к танцующим. Рэд так и остался за столиком, отшутившись, что на трезвую голову приятнее наблюдать, чем двигаться самому.

– Но если будет медленный, я весь твой, – шепнул он девушке на ухо провожая. Селена любила танцевать. Но после института для этого не было ни места, ни желания. И сейчас, охваченная несущими ее ритмами, она, позабыв обо всем, отрывалась. Ник тоже танцевал весьма недурно. И главное, кажется, он не испытывал ни капли стеснения. Для него тоже все это было естественно. Рэд же, сидя за столиком, не отрывал взгляда от своей невесты. Откровенно говоря, он считал себя совершенно никчёмным танцором. Вот так, и на солнце бывают пятна. Поэтому ему комфортнее было сидеть и пожирать глазами любимую издалека. Ник и Селена очень гармонично подстраивались к движениям друг друга, как будто друг друга дополняя. Капитан подумал, что если бы на месте брата был кто-то другой, он, наверное, уже захотел бы выбить ему зубы. Селена была первой девушкой, которая вместе со всем возвышенным будила в нем и вот эти первобытные, собственнические инстинкты. Но Рэд уже принял себя и таким… неадекватным тоже. Главное – держать себя в руках, чтобы никто, кроме него, об этих ощущениях не знал.

– Уф, – подскочившая Селена была возбужденной и разгоряченной. Она быстро чмокнула капитана в губы и глотнула из его бокала. – А, безалкогольный! – разочарованно выдохнула она. Через минуту второй коктейль протянул ей Ник, сам повторив виски с колой.

– Ник, ты только так, чтобы я тебя не нес бесчувственного к аэрокару! – пошутил (или нет?) Рэд.

– Слушаюсь, папочка! – отсалютовал этот шалопай и подмигнул Селене. – Зато я буду крепко спать, не помешаю.

Рэд не видел этого в полумраке, но был уверен, что девушка зарделась, и приобняв ее крепче, практически прокричал, чтобы перекрыть музыку:

– Тебе тут нравится?

– Да! Пойдем, потанцуешь со мной?

– Потанцую. Через пару часов на яхте! – Селену обдало жаром от двойного смысла этой фразы. Она снова поцеловала Рэда и убежала на танцпол.

– Я начинаю тебя понимать, – прокричал Ник. – Хороша!

Рэд с трудом сдержался, чтобы не наговорить бог знает чего брату. Тут неожиданно завибрировал комм. Звонил отец. На Земле наступило ранее утро. Рэд вышел в туалет, так как только здесь было хоть что-то слышно.

– Ты где шляешься? – без «здрасьте» прокричал Джон Леграсс.

– Заскочил на Сохо за Ником. Вылет через два часа.

– Не прикидывайся идиотом, я про последние две недели! Ты хотя бы представляешь, что тут происходит?!

– Мы попали в нерегулярную скрутку, возможности раньше выйти на связь не было.

– Какая скрутка, ты что несешь?! У нас заводы на Кеплере 442b и Церере стоят уже неделю! Ты меня заверил, что предварительное соглашение подписано, но пока Интегра прекратила все поставки! Завтра по прилете сразу ко мне! – Леграсс-старший так же без каких-либо любезностей, резко отсоединился.

– Похоже, капец котенку, – резюмировал возникший рядом Ник. – Это я про вечеринку.

– Ты-то что здесь делаешь? – с досадой проговорил капитан.

– Селена увидела, что тебя нет и разволновалась. У вас, похоже, это… обоюдный пунктик.

Несмотря на тягостные предчувствия, у Рэда на душе потеплело.

Глава 22

На обратной дороге и Селена, и Ник задремали. Рэд в глубине души радовался этому. Он вел аэрокар чуть выше основного потока, и снизу было видно не столько город, сколько мельтешащий транспорт. Селену бы, скорее всего, укачало. В аптеку они так и не попали. Девушка проснулась, когда капитан нес ее в каюту. Запротестовала, велела поставить на ноги и отправилась готовить кофе. Рэд, воспользовавшись последними минутами на поверхности, спустился с трапа покурить. «Надо подготовить Селену к встрече с отцом, – подумалось ему. – Этому высокомерному тирану ничего не стоит наговорить ей гадостей, если он окажется не в духе. А судя по ситуации, так оно и будет. Может, лучше отправить Сел и Ника домой, а познакомить их уже при более благоприятных обстоятельствах».

Джон Леграсс одинаково деспотично вел себя со всеми домочадцами. Но когда Джарэд подрос и стал обращать внимание на очевидную малопохожесть себя с отцом и братьями, он даже думал, не приемный ли он, и тайком сделал тест ДНК. Совпадение с отцом было девяносто девять процентов. Значит, бабушка все-таки говорила правду. На этом Рэд успокоился и неуместную грубость отца стал воспринимать как данность. Селене же он никто, и совсем необязательно им, кроме необходимого минимума, общаться. С этими мыслями капитан вернулся в гостиную и застал там немую сцену.

Селена сидела заплаканная на диване, а Ник с виноватым видом стоял рядом.

У Рэда сердце ушло в пятки:

– Что произошло?

Ник ответил вместо девушки:

– Селене пришло сообщение от матери. На ее отца напали, и он в коме. Мать просит срочно вернуться.

– А если… если он умрет до моего прилета, и я даже помириться с ним не смогу? – проговорила между всхлипываниями девушка, обращаясь к Рэду.

Капитан присел перед ней на колени, взял мокрые от слез руки в свои ладони, сказал как можно увереннее:

– Я обещаю, мы успеем! Сейчас рассчитаю новый курс, – и он, поцеловав Селену в лоб, удалился в кабину.

Ник опять появился рядом как черт из табакерки. Ну что за несносная привычка!

– Погоди, ты хочешь ослушаться отца и лететь на Онадэрру? – с тревогой спросил он.

– Естественно, – подтвердил Рэд, перещелкивая тумблеры. – Она себе никогда не простит, если полетит не домой, а на Землю.

Ник поймал брата за руку, вынуждая остановиться и прислушаться к нему:

– Но Рэд, у «Леграсс Индастри» реальные проблемы. Если поставки не возобновятся уже через несколько дней, придется проводить массовые сокращения. Сотни людей окажутся безработными. У них семьи, дети!

– Что ты предлагаешь? – сквозь зубы проговорил Рэд, пытаясь высвободить руку и продолжить подготовку корабля к взлету.

– Ты мне доверяешь?

Вопрос был задан в абсолютно серьезном несвойственном для Ника стиле.

Рэд несколько растерялся:

– Естественно! Я бы тебе доверил даже свою жизнь, при чем тут это?!

– Лети один на Землю, проясни все с отцом. А я пока провожу Селену на Онадэрру. Через несколько дней ты к нам присоединишься. Обещаю, глаз с нее не спущу!

– Нет. Сел нуждается в моей поддержке, и я ее не подведу!

– Ник прав, – неожиданно прозвучал голос Селены. Братья в пылу спора не заметили, как она подошла. – Извините, у меня хороший слух. Рэд, я не хочу, чтобы из-за меня еще кто-нибудь пострадал. Лети, пожалуйста, на Землю. Обещаю, со мной ничего не случится. Ну хочешь, я браслет не снимая носить буду?

Рэд посмотрел на Ника, потом снова на Селену. Как тогда на свалке с баллоном, он осознавал, что они правы. Но поступить разумно, а не так, как велит сердце, снова было очень трудно.

– Хорошо, – наконец проговорил он. – Я вам сейчас найду ближайший корабль в ту сторону.

Им оказался крейсер галактической инспекции. Естественно, такие суда не берут пассажиров. Селена не знала, какими тайными ресурсами и гранями своего таланта воспользовался Рэд, но им с Ником дали добро на посадку.

– Сел, иди собирай вещи, – скомандовал капитан, а Ника жестом позвал за собой.

В своей каюте Рэд достал бластер вместе с разрешением на него и, протянув Нику, сказал очень тихим шепотом:

– Она – важнее моей жизни.

Ник, сосредоточенно пряча оружие в дорожную сумку, кивнул.

– Лекарства, охрана, детектив – все, что надо, сориентируешься там на месте, бери с моего счета.

Братья обнялись, и Ник, понимая, что Рэду с Селеной хочется попрощаться наедине, деликатно покинул «Викторию».

Рюкзак Селены не был заполнен даже наполовину. Проследив за взглядом капитана, она пояснила:

– Я взяла только самое необходимое. И браслет. Не против? Ты же скоро прилетишь.

– Конечно, нет, – капитан притянул девушку к себе и крепко обнял. Закрыл глаза, уткнувшись ей в макушку, и медленно, смакуя и стараясь зафиксировать в памяти каждое мгновенье, вдохнул ее запах. Черт, он никогда бы не подумал, что расставаться даже на несколько дней может быть настолько тяжело.

Селена привстала на цыпочки и поцеловала Рэда. Это был томный, долгий, глубокий поцелуй. И в нем ощущались и все невысказанные слова, и разъедающая сердце тоска. Девушка отстранилась первая, сняла с шеи цепочку с кулоном и надела ее на Рэда, спрятав под футболку.

— Это оберег. Мне его дала Мойра. Она тогда сразу… как-то поняла про нас и пожелала счастья. Пусть будет у тебя до встречи. Мне так спокойнее.

– А как же ты?

– Со мной летит Ник. И браслет. И… бластер.

Рэд мученически вздохнул:

– Про последний-то ты откуда узнала?!

Селена неожиданно озорно улыбнулась:

– Только что от тебя.

До вылета оставалось меньше десяти минут. Рэд проводил девушку до трапа и задраил входной отсек. На душе скреблась целая стая диких кошек.

***

Интегра была небольшой планетой земного типа. В средней полосе благоприятный климат, с летом до двадцати пяти градусов и зимой до минус десяти, обеспечивал комфортные условия, но земель, пригодных для сельского хозяйства, здесь было не слишком много – огромную часть планеты занимал океан. На суше же большую территорию отхватила пустыня и горные массивы. Первые поселения здесь возникли около двухсот лет назад как раз в той части, где располагалась сейчас столица, и вдоль побережья. В целом при разумном использовании планета могла вместить и прокормить минимум в четыре раза больше сегодняшнего населения. Но государственный режим пугал многих. Приехать на Интегру мог любой. Но, получив статус местного жителя, он автоматически соглашался с планетарными законами и терял право на эмиграцию. Уже только поэтому Рейвен бы никогда не согласилась принять гражданство Интегры.

Но если смотреть на раскинувшейся за бортом аэрокара вид чисто эстетически – глаза радовались. Городские дома сменились четкими квадратами тщательно возделываемых полей. Эти земли растянулись практически до горной гряды, вершины которой были хорошо видны и из столицы. Вдоль подножья гор, а местами забираясь и на них, тянулась лесополоса – заповедник. Это был нетронутый, первозданный кусочек той планеты, которая еще не знала своего имени. Растительность на Интегре была в основном лиственная, и хотя разнообразие видов не совпадало с земным, Рейвен почувствовала себя среди всей этой буйной зелени как-то очень знакомо и комфортно.

Канцлер подал девушке руку при выходе из аэрокара, и она с удовольствием вдохнула воздух полной грудью. Он был свеж и полон незнакомых, но очень приятных ароматов.

– Сейчас сезон популики, – прокомментировал Ходжес. – Если нам повезет, то ее еще собрали не всю, и мы сможем сорвать несколько штук прямо с куста. Рейвен, вам никогда не казалось, что так намного вкуснее?

– В целом да, – засмеялась девушка, – но я никогда не видела такого растения. И тем более не пробовала.

– О! Я завтра же распоряжусь, чтобы это упущение исправили! Популика… это такие маленькие трехгранные ягоды в сантиметр величиной. Их окрас такой же зеленый, как и все вокруг, поэтому не так просто их собрать, если не знать, где искать. Несмотря на цвет, в это время года они уже всегда спелые. Вкус… попробуете завтра сами, если сейчас не встретим. Я коренной интегровец, и хотя изрядно помотался по космосу в юности, мне трудно сопоставить его с чем-то земным. Солдат, знаете ли, разносолами не балуют, – и Ходжес широко и искренне улыбнулся.

– А ядовитые растения тут встречаются?

– Сейчас уже нет. Первые поселенцы застали пару хищных видов. Заметьте, именно хищных, а не ядовитых! Но их вытравили задолго даже до моего рождения. Сейчас наибольшую опасность на Интегре представляют песчаные бури и соляно-кислотные «оазисы». Ну и океан до сих пор совершенно не изучен, хотя около десяти лет назад мы и поставили несколько нефтяных платформ.

Рейвен услышала странную гордость в голосе канцлера. Как будто он говорил не о нефтяных платформах, а, скажем, об успехах своего сына-студента. Как будто вся Интегра, включая не только природный мир, но и построенную инфраструктуру, была для него живым существом. Наблюдательности канцлеру Ходжесу было не занимать, он заметил это промелькнувшее на лице девушки непонимание.

– Вам, наверное, сейчас кажется, что я сентиментальный старый дурак, – раскатисто засмеялся он. – Но это вы не видели планету моего детства, чтобы сравнить с тем, какая она сейчас. Мне очень жаль, что мои родители не дожили до этого момента. Отец задохнулся газом в шахте, пока я защищал другие миры. Сердце мамы не перенесло стольких утрат и она вскоре последовала за ним.

– Столько утрат? – переспросила Рейвен, тут же внутренне выругав себя за бестактность.

– Да, я уехал из дома в учебку, и, кажется, ни одна живая душа не надеялась, что я когда-нибудь вернусь. Мой младший брат подхватил местную болезнь, на сегодняшний день ее даже к опасным не отнесешь. Но тогда планете отчаянно не хватало медицинских препаратов, и он скончался от банальной температуры. Несчастный случай с отцом произошел через три года.

Рейвен внутренне содрогнулась. Каким кошмаром для канцлера, наверное, стало известие о смерти близких, наверняка дошедшее до него со значительным опозданием. Девушка вообще не понимала, что двигало молодым парнем, заставляя сюда вернуться.

Канцлер и Рейвен шли вдвоем по широкой тропинке, вероятно, специально проложенной для гуляющих в этих зарослях. Охрана держалась и спереди, и сзади на почтительном расстоянии. На самом Ходжесе была кобура с бластером. Чтобы как-то сменить грустную тему разговора, девушка поинтересовалась:

– Сэр канцлер, вы с оружием – это просто привычка или тут может быть небезопасно?

– Уверяю, я ни за что не повез бы вас туда, где небезопасно! Просто… мне так комфортнее, что ли. И, Рейвен, вы не поверите, но это у меня первый выходной за несколько лет. Я так счастлив от нашего неформального общения, что совсем бы не хотел вспоминать, что я канцлер. Зовите меня Грег или мистер Ходжес, на худой конец.

Рейвен смутилась и кивнула. Она хотела вести себя холодно и отчужденно и даже оделась в максимально непривлекательную, на ее взгляд, одежду. Но придерживаться этой схемы поведения, когда канцлер возле нее был так искренен и дружелюбен, просто физически не получалось.

– Вы когда-нибудь видели шуршалок? – спросил канцлер, доставая из кармана горсть орехов.

– Нет, я, признаться, недолюбливаю грызунов. Они портят сады и насаждения.

– Ну вот, – Ходжес опечалился, – а я хотел вам продемонстрировать нескольких. Они следуют за нами от самой стоянки. Здесь они питаются насекомыми и мелкими пресмыкающимися, но знают, что люди привозят всякие вкусности. Еще ни разу не видел, чтобы шуршалки отказались от орехов или кусочков фруктов.

– Ну давайте тогда их умаслим, – улыбнулась Рейвен. – Мне как-то совестно обмануть их ожидания.

Ходжес кивнул, наполнил ладони гостинцами и подошел ближе к деревьям. Не прошло и секунды как из-за листвы высунулись четыре мордочки, и зверьки принялись уплетать угощение, прямо не сходя с места. Внешне они больше всего напоминали котят, с длинными, как у лемуров, хвостами. Шуршалки держались ими за стволы, пока лапки хватали добычу.

– Ой, какие милые! – искренне восхитилась девушка, – я думала они, скорее, на мышей или хомяков похожи!

– Нравятся? – обрадованно проговорил Ходжес. – Можете смело их погладить: пока они едят, их ничего другое не отвлечет и не заинтересует.

Рейвен радостно провела по шерстке ближайшего к ней зверька. Мех был очень плотный и мягкий. Шуршалка даже ухом не повела, продолжив с глубоким грудным урчанием поглощать орехи.

– Их чудом удалось спасти в живой природе. Мяса у них, конечно, кот наплакал, как бы парадоксально это ни звучало. Но голод – штука такая, людям особенно выбирать не приходилось…

– Грег, у вас было, похоже, очень тяжелое детство, – тихо и осторожно констатировала Рейвен, глянув в сторону охраны.

– За них не волнуйтесь, – сразу отреагировал Ходжес. – Ребята – моя личная гвардия и все они слепоглухонемые, – увидев, как в ужасе расширяются глаза девушки, быстро добавил. – В фигуральном смысле, конечно. А детство… Обычное, как и у всех тут. Было. У сегодняшней ребятни, надеюсь, оно намного лучше. Если хотите, мы можем одну или пару шуршалок забрать с собой. Они, правда, невероятно проказливые, придется держать в клетке.

Рейвен вздрогнула всем телом, как будто ее кто-то изо всех сил ударил под коленки:

– Нет, что вы, пусть живут тут. Я не хочу, чтобы они мучились и были несчастны, – взволнованным голосом, чуть громче обычного, торопливо проговорила она.

«Бедная девочка! – мелькнуло у Ходжеса в голове. – Она сама в клетке и даже отчетливо осознает это. Неужели, будь я отцом, стал бы так подавлять своего ребенка? Превращать его в безвольную куклу?»

– А что вам, Рейвен, нужно для счастья?

От такого откровенного вопроса Рейвен растерялась.

– Наверное, то же, что и всем, – с трудом выговорила она неопределенно, глядя куда-то в листву, в которой скрылись последние зверьки.

Они снова пошли по тропинке.

– Всем нужно разное. Кто-то жаждет денег и славы. Кто-то умиротворения и тишины…

– Я, наверное, просто бы хотела обычной жизни. Не быть наследницей корпорации «МГТ», а просто Рейвен. Гулять, где я захочу и когда захочу. Выбирать круг общения по своему желанию…

– Настоящей любви… – продолжил за нее Ходжес.

Рейвен сперва совсем стушевалась и покраснела, потом неожиданно резко развернулась к Ходжесу и посмотрела ему прямо в глаза:

– Да, любви! И что? Это нормально для девушки моего возраста, – довольно дерзким, хотя и тихим голосом сказала она.

– Так и я говорю, что нормально! – счастливо улыбаясь, проговорил Грег. – Нормально иметь свои личные желания и отстаивать свою личную позицию.

Рейвен опять зажалась:

– У меня есть обязательства перед семьей. Все не так просто, как кажется.

Канцлер решил не давить на нее. Тем более что они пришли. Дорожка выводила на огромную поляну, в центре которой стоял загон, полный лошадей. Да, это были обычные земные лошади, которые завезены переселенцами на многие планеты. Сбоку к ним бегом направлялся сухопарый мужчина, по всей видимости, смотритель заповедника:

– Добрый вечер, сэр канцлер! Как вы и просили, лошади оседланы! Или сперва чайку?

– Веди, Макар, сперва покатаемся, а то уже скоро темнеть будет.

Конь, который предназначался для Ходжеса, вороной мускулистый красавец, сразу узнал Грега. Видимо, несмотря на занятость, сюда канцлер приезжал не слишком редко. Рядом вели серую в яблоках лошадку. Рейвен почему-то сразу определила, что это «девочка», такая кобылка была грациозная. Макар дал девушке в руки кусочки яблока и предложил познакомиться.

– Это наша Ладушка. Мисс, протяните ей яблоко на вытянутой руке. Не бойтесь, она очень добрая и послушная.

Рейвен протянула ладонь, и кобылка, деликатно захватив с нее яблоко, счастливо начала жевать.

– Мисс, вы раньше сидели в седле?

– Нет, Макар, но ты не волнуйся, я сам девушку полностью проинструктирую, – ответил Ходжес.

– Ну что, не передумали? – следом сразу обратился он к Рейвен. – Можем просто еще погулять. Потом Макар нам чаепитие приготовил. Он настаивает на местных травках очень душистый напиток.

Рейвен погладила роскошную гриву Ладушки:

– Раз уж мы здесь, я, пожалуй, попробую, – решилась девушка и неловко улыбнулась.

Следующие четверть часа Ходжес подробно рассказывал о базовых навыках верховой езды. Потом легко, будто Рейвен ничего не весила, обхватил ее за талию и подсадил на лошадь. Сам легко запрыгнул в седло, и они рядом, медленной поступью двинулись все по той же тропинке. Рейвен охватил какой-то совершенно детский восторг. Ладушка шла медленно, рядом двигался жеребец Ходжса, не страшно было ни капельки! Девушка от избытка чувств чуть наклонилась и погладила кобылку по шее. Потом, с неудержимой улыбкой повернулась к канцлеру:

– Спасибо!

Такого ее счастливого взгляда было достаточно, чтобы окончательно растопить сердце Грега.

Глава 23

Сирена сработала через несколько часов после вылета. Рэд, страшно невыспавшийся и от этого злой, вышел в гостиную. На экране голосил неопознанный вызов.

– Три военных корабля класса «Крейсер» без опознавательных знаков на дистанции выстрела, – прошелестел механический голос «Виктории».

Подошли вплотную, но пока не нападают… Что ж, сейчас узнаем, что вам нужно. И капитан, наконец, ответил на звонок, настроив вызов таким образом, чтоб изображение с яхты не транслировалось.

– Доброе утро, месье Леграсс, – обратился к Рэду высокий сухопарый мужчина солидного возраста. Капитан узнал его, хотя и видел всего пару раз. Глава одного из департаментов Интегры. Точно не торгового и не экономического.

– Чем обязан? – сухо осведомился Рэд.

– Канцлер Ходжес очень хочет встретиться с вами для возобновления переговоров. Срочно.

– Для этого надо было выделить три боевых корабля? – с сарказмом поинтересовался капитан, одновременно проверяя связь: межпланетка была заблокирована. Любые волны, кроме работающего переговорного устройства, подавлялись. Если сейчас выпустить Bi440ТРX, потом врубить двигатели, он уйдет и поминай как звали. Но смысл? Раз они пытаются говорить, значит, им что-то нужно. Проблема с поставками произошла именно из-за недопонимания с Интегрой. Сейчас, наверное, лучший шанс все прояснить. Определённые риски, конечно, есть, но по-другому, если жить в полную силу, и не бывает.

– Отнеситесь к ним как к сопровождению, обеспечивающему вашу безопасность, – льстивым голосом ответил сановник. – Будьте, пожалуйста, готовы с вещами через четверть часа, и разблокируйте стыковочный шлюз.

– Ну а если мне комфортней продолжить путь на Интегру на своей яхте?

– Боюсь, это невозможно. Но на флагмане для вас подготовлена комфортабельная каюта, а «Викторию» аккуратно отбуксируют, – видно было, что фраза «не делайте глупостей, месье, Леграсс», так и норовила сорваться с его губ, но старый лис воздержался от неуважительного тона.

Рэд отключил связь и быстро собрал необходимые вещи. Было совершенно ясно, что вокруг ведется какая-то игра по-крупному. И нападение «пиратов», и похищение Селены – все это звенья одной цепи. Сейчас самое время разобраться. Он был абсолютно спокоен, единственное, что тревожило, это невозможность послать весточку Сел, что с ним все в порядке. Через два дня он не прибудет на Землю, не выйдет на связь, и у нее начнется паника. Он не мог допустить, чтобы девушка снова почувствовала ту безысходность и ужас, через которые она уже один раз прошла. Во что бы то ни стало, надо найти способ ее предупредить.

Когда открылся шлюз, Рэд стоял в коридоре, скрестив на груди руки. Вошли четверо военнослужащих и тот самый сановник, представившийся Пьемонтом.

– Вынужден просить у вас разрешения провести досмотр яхты, – весь вид Пьемонта выражал крайнее сожаление и почтительность. Капитан на это не купился, лишь вопросительно выгнул бровь:

– Если я выражу протест, вас это остановит?

Рэд мог сейчас достать посольскую грамоту, и это значительно осложнило бы жизнь Пьемонту. Но получить ответы хотелось больше, чем насолить старому пройдохе. Пусть досматривают, у него все равно нет ничего запрещенного.

– С вашего согласия было бы сподручнее, – тем же елейным голосом продолжил советник.

– Ищите. Но если хоть что-то будет испорчено, я выставлю правительству Интегры счет на компенсацию в двойном размере.

Пьемонт кивнул головой своим людям, и те, рассосавшись по комнатам, принялись за обыск. Советника бесило спокойствие капитана и его надменный тон. Хотелось непременно сбить с этого сопляка спесь. Но указания были даны совершенно четкие, к тому же за объектом установили круглосуточное видеонаблюдение. Пьемонту ничего не оставалось, как держаться в границах своей роли. Обыск действительно произвели достаточно деликатно. Естественно, ничего не нашли.

– Еще попрошу сдать ваше личное оружие, – обратился глава тайной службы Интегры, к капитану, так и простоявшему все время в одной позе, словно изваяние.

– Весь этот корабль – мое личное оружие, и изъятием его вы как раз заняты, – безэмоционально произнес Рэд.

Пьемонт скрежетнул зубами:

– Месье Леграсс, я имел в виду бластер.

– Ах вот что! Ну раз вы его не нашли на борту, значит, его и нет.

Пьемонту пришлось проглотить и это.

– Раз вы закончили наводить беспорядок на моей яхте, может, уже что-нибудь объясните?

– Рад бы, но не имею такой компетенции. Канцлер сам вас введет в курс дела.

...Каюта на флагмане действительно была роскошная – в два раза больше, чем его комната на «Виктории». С персональным санузлом и душем. Фальшокно транслировало исключительно виды природы и архитектурные ансамбли. Этого следовало ожидать.

– У двери ваша охрана. Перемещаться по крейсеру возможно только в столовую. Прошу проявить понимание, все-таки вы находитесь на военном корабле без допусков.

Рэд хмыкнул:

– Что-то мне кажется, что я все-таки пленник.

– Как вы могли такое подумать, месье Леграсс! Вы наш уважаемый гость! Но боевое судно налагает свои ограничения.

Дверь за Пьемонтом закрылась. Рэд ни минуты не сомневался, что в каюте стоит и видеонаблюдение, и прослушка. Он убрал сумку в шкаф и прямо в одежде лег на койку, поверх покрывала. До Интегры ему все равно никто ничего не скажет. Значит, надо просто перейти в биорежим – отсыпаться, есть, накапливать энергию. Образовавшийся недосып пришелся как раз кстати. Уже через несколько минут капитан безмятежно спал.

В это время Пьемонт зашел в специально отведенное помещение. Здесь на большой экран выводилось изображение всех внутренних камер корабля. Обычно в помещении находился только один дежурный. Но с сегодняшнего дня по предписанию Ходжеса круглосуточно присутствовали и военные психологи. В их обязанности входило не спускать с Рэда глаз ни на минуту. Следить за каждым его действием и взглядом. Вытащить о нем всю невербальную информацию, которая может пригодиться в дальнейшей «беседе».

– Что скажете, док? – обратился Пьемонт к женщине средних лет, сидящей перед монитором.

– Для анализа пока слишком мало данных, я наблюдаю объект всего около двух часов.

– Но мог он похитить прототип или мы зря теряем время?

Женщина оторвала взгляд от экрана, посмотрела на советника снизу вверх:

– Я не ясновидящая и не гадалка. Пока только могу сказать, что объект держится весьма спокойно, и это не напускное, а действительное его эмоциональное состояние. По темпераменту ближе к сангвинику. Имеет волевой характер. Ведет себя уверенно, как будто ему нечего скрывать. С другой стороны, виновный человек с устойчивым типом нервной системы держался бы аналогично. Позу, которую мистер Леграсс принял, когда вы вошли в корабль, многие бы отнесли к защитной. Я же склонна думать, опираясь на косвенные паттерны в его поведении, на прямую спину и постановку ног, что он сознательно выбрал положение, позволяющее минимизировать язык тела. Как будто знал, что за ним наблюдают.

– И как все это можно использовать?

– Если хотите добиться от него сотрудничества, то ваши традиционные методы тут не подойдут. Надо действовать значительно тоньше.

– «Наши традиционные» в вашем понимании – это какие? – с неприязнью уточнил Пьемонт.

– Сила и запугивание, – военные психологи не подчинялись Пьемонту, поэтому женщина могла без страха говорить прямо все, что думает.

– Хотите сказать, мне не удастся его сломать? – с неким спортивным интересом осведомился глава тайной службы.

Психолог поджала губы и глянула на Пьемонта уничижительным взглядом:

– Сломать можно абсолютно любого. Но у нас есть четкие указания от канцлера, что объект должен быть доставлен на планету в полном физическом и психическом здоровье. Такого человека, как Леграсс, можно попробовать заинтересовать.

– Вы хотите сказать, подкупить? – брезгливо переспросил советник.

– Заинтересовать и подкупить – это не одно и то же. По тому, что я вижу за первые часы работы, можно предположить, что объект может захотеть помогать абсолютно добровольно, если ему станет интересно. Если это будет вызов для его ума, мастерства или он захочет получить какую-либо информацию. И, быть может, за двое суток нашему подразделению удастся узнать больше, если вы просто оставите «беседу» канцлеру, как изначально и предполагалось.

В дверях появилась девушка. Психолог встала, освободив ей место:

– Лори, я сменю вас ровно через восемь часов. Глаз не спускайте, фиксируйте любые нюансы, – с этими словами женщина покинула помещение. Раздосадованный Пьемонт вышел следом.

Переборка закрылась, и молодая сотрудница с дежурным по видеонаблюдению остались одни.

– Прикольная работка – сидеть и пялиться в экран на парня. А за это еще и деньги платят?

– Ты же пялишься в экраны и без оклада не сидишь, – парировала девушка.

– А ты будешь смотреть и когда он пойдет в душ и все такое?

Девушка промолчала.

– Да ладно? – охранник расхохотался.

– А за некоторыми и не надо наблюдать часами, чтобы понимать, что они из себя представляют, – непонятно к чему сказала невольная «напарница». — Вот, например, ты: имеешь проблемы с женским полом, поэтому показательно рисуешься, примеряя образ первого «парня на деревне». На самом деле у тебя не складываются отношения, потому что подсознательно ты стремишься унизить женщину и за счет этого утвердиться в своем превосходстве. Проблемы из детства, вероятно, деспотичная мать или подавляющая старшая сестра. Ты компенсируешь нехватку живого общения просмотром порнофильмов, но сам комплексуешь насчет своей внешности. Поэтому ты будешь чувствовать себя неуютно, как будто тебя застали с поличным, если будешь сидеть рядом с девушкой, занятой просмотром порнофильмов. А именно так транслируется в твоем подсознании предполагаемая сцена в душе. Дальше продолжать?

Дежурный сидел бледный и уже совершенно не веселящийся. Чтоб он еще раз заговорил с этими ведьмами! Не, себе дороже.

***

На крейсере Нику с Селеной выделили двухместную каюту. «Слава богу, что хоть кровати раздельные», – подумала Селена, пристегиваясь одетой в лежачем положении. Она очень надеялась, что сможет сразу заснуть и пробыть в забытье как можно дольше. В голове, как клубок змей, копошились мысли одна страшней другой. А что если отец умрет до ее прилёта? А вдруг в этом нападении виновата она? Громов-старший был в целом миролюбивый мужик, хотя и домостроевской закалки. Но она не могла и вообразить себе, чтобы кто-то из онадэррян мог возжелать ему зла. Попытка ограбить? Над домом стоит силовое поле… Полезли в мастерскую? Да что там брать-то в этой мастерской?! Запчасти? Склада отец Селены не держал, в основном дорогостоящие комплектующие шли под заказ. Да и чтобы напасть из-за каких-то железяк? Бред какой-то! Не ювелирная же мастерская…

– Знаешь, если ты хотя бы вполовину чувствуешь к брату то, что он к тебе, я за вас искренне рад, ребята, – неожиданно проговорил Ник тихим голосом.

В темноте не было видно, что Селена лежит с открытыми глазами, поэтому девушка предпочла сделать вид, что спит. Ну а что на такое ответить? Доказывать серьезность своих чувств Селене показалось смешным и несерьезным. Ник воспринял ее настороженно, ну да бог с ним. Девушка списала это на «детскую» ревность и решила не заострять внимания. Тем более сейчас у нее были куда более важные темы для размышлений. Страх, что нападение было как-то связано с ней, жалил, терзал и не давал отключиться.

– У тебя есть какие-то предположения насчет покушения? – проигнорировал отсутствие ответа Ник.

Селена еще не готова была это обсуждать и продолжила притворяться спящей.

– Джерри мне довольно подробно рассказал о ваших приключениях… Те, кто тебя похитил, пытались получить информацию о посылке. Посылке, которую ты не взяла. Но, может, теперь, после нападения на отца, ты что-то еще припомнишь? Отец знал о ней?

Селена вскипела. Это что, обвинение? Ник так завуалировано пытается спросить, не обманула ли она Рэда? Не скрыла ли от него что-то?! Девушка резко развернулась к Нику и выпалила:

– Я не знаю, чем я тебе так не понравилась, но я твоего брата не обманывала. Никогда! И про эту посылку я ему рассказала абсолютно все. И нет, о ней больше никто не в курсе. Я, вообще-то, сбегала из дома тайно и никому не пересказывала свои разговоры с контрабандистами. С чего ты решил вообще, что дело в ней?!

Ник словно пропустил мимо ушей и выпад, и экспрессивный тон Селены, спокойно продолжил:

– Я просто тут кручу ситуацию и так, и эдак. Хотелось бы получить побольше данных, чтобы понять, с чем мы столкнемся по прибытии. Угрожает ли что-то тебе и остальной семье, или это просто кто-то увидел на твоем отце антикварные часы Tissot.

Новая волна страха накатила на девушку. А вдруг Ник прав, и пока они тут летят, преступник уже караулит ее маму или брата?! Но вслух она только растерянно проговорила:

– Какой еще Tissot?

– Я не знаю, вот и пытаюсь тебя разговорить. Если ты мне опишешь вашу жизнь на планете, характер и привычки твоего отца, ценности на которые могли польститься, нам, правда, вдвоем будет легче восстановить картину.

– Ну, у мамы есть небольшая шкатулка с украшениями. Да они в основном достались ей от ее родителей, поэтому старые. Но не думаю, что там есть что-то ценное, из-за чего стоило нападать. У нас тихое захолустное местечко. Отродясь не помню, чтобы что-то крали. Ну только разве пиво и сигареты из бара. И то тогда компашку этого придурка Кирилла мгновенно вычислили. Им родители карманных денег не давали, а покуражиться на выпускном хотелось.

– И чем он сейчас занимается, этот Кирилл?

– Заправщиком в космопорте работает. Его семья не из первопоселенцев, поэтому квоты на учебу у него не было. Да и признаться, не нужна она ему. Школу-то едва вытянул. Но он не бандит! Просто… мелкий бузотер. Да и случай тот единичный был.

– Так, а сознательно твоему отцу кто-то мог хотеть причинить вред? Ну там, я не знаю, дорогу по работе перешел, жену соблазнил…

– Ты спятил? – искренне ужаснулась Селена. – Какую жену?! У родителей нормальный крепкий брак, и вообще он не бабник. На Онадэрре все как на ладони, сразу бы всплыло!

– Вот прямо вся планета друг друга знает! – съехидничал Ник.

– Не вся, конечно, но в столице и окрестностях – да. А дальше до ближайшего поселения четыре дня лета, если на аэрокаре. Можно быстрее, если космическим кораблем, только это ж какие деньжищи! Отродясь не помню, чтобы отец туда ездил. Это ж сколько мороки!

– Ну а у самой-то идеи есть?

– Если появятся, сразу поделюсь, – пообещала Селена, отворачиваясь на другой бок. Темно в каюте было хоть глаз выколи, но девушка надеялась, что Ник догадается, чем вызвана ее возня. Но тот, если и понял, что разговор окончен, все-таки не сдержался и добавил в пустоту:

— Значит, будем плясать от посылки…

…Родина встретила Селену привычной температурой за сорок. Сошедший следом за ней по трапу Ник в первую же минуту на поверхности взмок от пота и кинулся оглядываться по сторонам в поисках хоть какого-то убежища от этой дьявольской жары.

– До космопорта придется топать пешком, там возьмем транспорт, – сочувственно пояснила Селена, кивнув на здание в конце бетонной дорожки. Она знала, что обычно неместные тяжело переносят климат Онадэрры, а тут еще полдень. – Полей голову водой под кепкой, будет легче!

Ник не стал ерничать и послушался.

– Жесть! – выругался он, пока они шли. – Да это место нужно было назвать «Адская сковородка». Неужели твои предки не смогли подобрать что-то попривлекательней?

– Знаешь ли, первопоселенцы не были избалованы возможностью выбора!

– Зато я понимаю, почему тут нет преступности! Так мозги плавятся, что ничего страшнее кражи кружки пива и замыслить нельзя… Ой, извини, – спохватился Ник, вспомнив, почему они, собственно, тут оказались. – Я реально очень хочу, чтобы с твоим отцом было все в порядке. Меня иногда заносит в шутках, потом вот неловко, как сейчас.

Глава 24

Селена, видимо, уже не расслышала, ей наконец-то удалось связаться с матерью по комму.

– Что, что с папой? До сих пор не в сознании? Мам, говори четче, мы еще на космодроме, тут шумно. Да, на нашем космодроме, мам! В Онадэрре. Что значит откуда узнала? Твое сообщение пришло. Ладно, позже тогда поговорим, ты все время пропадаешь…

Селена убрала аппарат и ускорила шаг:

– Летим сразу в больницу! Или… – она остановилась и смутилась. – Давай я тебе дам адрес и маму предупрежу. Ты доберешься по навигатору, отдохнешь.

– Нет уж, – парировал Ник. – Я обещал Джерри с тебя глаз не спускать! Привыкай к телохранителю, – и первым запрыгнул в ближайший комфортабельный аэрокар, давая понять, что обсуждать это и спорить не намерен.

– Фух…Тут кондей, – облегченно констатировал парень при взлете.

– А ты думал у нас совсем каменный век?

– Я думал, что в аду комфорт не предусмотрен, – хохотнул Ник и, не утруждаясь вождением, сразу включил автопилот. Селена сидела напряженная и на шутки не реагировала. Она через каждые несколько минут доставала комм, что-то проверяла и прятала назад. Парень понял, что отвлечь невесту брата (в этот момент Ник сообразил, что впервые подумал о Селене так) не удастся, и прекратил потуги. Стал разглядывать пейзаж: сначала это была однотипная выжженая степь, потом начались редкие частные домики в цветастом окружении садов и огородов. Как потом выяснилось – это уже городская черта. Плотность застройки на Онадэрре, на взгляд Ника, была издевательская. Дома располагались хаотично, как будто какой-то великан их нечаянно высыпал из кармана. Не было четких улиц, и от одного двора до другого мог запросто пролегать огромный никому не нужный пустырь. Больница же представляла собой белое трехэтажное здание довольно современного вида в окружении зеленого парка. Ник посадил аэрокар прямо у входа и огляделся. Каких-либо знаков, обозначающих парковку или запрещающих ее, не было. Селена стрелой выскочила из транспорта и рванула внутрь. Ник едва успел за ней следом.

– Где папа? – без предисловия выпалила она.

Медсестра на посту оглядела девушку критическим взглядом. Ник подумал, что она сейчас уточнит фамилию, но не тут-то было.

– Селена, я понимаю твое нетерпение, – несколько высокомерным тоном ответила медсестра, – но в таком виде в палату нельзя. Он стабилен.

– Что не так с моим видом?

– Ты с улицы! Пройди в гардероб и получи комбинезон!

– Простите, – вмешался Ник, широко улыбаясь. – Мы прямо с корабля. А если я подожду в коридоре, мне тоже нужен комбинезон?

Тут медсестра оторвала недовольный взгляд от Селены и обнаружила перед собой весьма обаятельного парня спортивного телосложения. Кольца на руке у него не было. Девушка сразу приосанилась и совсем другим тоном проговорила:

– Ну что вы, комбинезоны — это только для посещения боксов!

…Когда Ник забежал в гардероб, Селена еще мучительно облачалась в спецодежду. Она нервничала, спешила и не сразу смогла разобраться в ее конструкции.

– Как вообще можно было выдумать этот пояс, пропускаемый в дырки и закручивающийся на манер смирительной рубашки? – возмутилась она, когда Ник принялся помогать ей.

– Ну, наверное, неэкономично снабжать одноразовый комбинезон молнией, липучкой или что там еще предусмотрено в таких случаях. Твой отец на втором этаже в боксе восемнадцать. Похоже, тебя тут не очень-то любят?

— Это ты о мымре на посту? Не вздумай ей строить глазки, Ник, она стерва первостатейная.

– Ну, мне она вполне милой показалось, – протянул парень, и его взгляд приобрёл мечтательное выражение как у кота, увидевшего сметану. – Вы что, парня в школе не поделили?

Они уже почти бежали по коридору второго этажа. Селена, услышав вопрос, порывисто остановилась:

– Хочешь знать, почему меня тут не любят? Потому что почти все хотят отсюда убраться! Но денег нет, документов или кишка тонка. Я не стала себе выдумывать отмазки и улетела. А это, знаешь ли, задевает оставшихся, – после этой отповеди девушка влетела в бокс и плотно прикрыла за собой дверь.

Ник остался, как столб, стоять в коридоре. Потом встрепенулся, подошел, посмотрел в окошко палаты. Комната была изолированная, одноместная полная медицинской аппаратуры и мониторов. Отец Селены лежал окутанный проводками и датчиками. На лице кислородная маска. Девушка сидела на стуле перед кроватью, держала его за руку, что-то эмоционально говорила и, кажется, плакала. Нику в очередной раз стало неловко. Шутить в любой ситуации, превращая каждое действие в фарс, было его натурой. Или он уже так сжился с этой маской, что даже, когда понимал, что его несет, не всегда мог остановиться. Селене и так несладко. Если бы здесь был Джерри, он бы знал, что сказать и как ее поддержать. Но Ник сам напросился в телохранители, так что пора завязывать с подколками и постараться подружиться. В конце концов, они уже без пяти минут родственники.

***

Куда его везут, Рэд не видел. Часы показывали два тридцать ночи, а на окнах аэрокара были автоматические закрывающиеся пластиковые шторки. Однако исходя из времени перелета с космопорта, парень все-таки предположил, что доставят его сразу в Дом Правительства. Судя по специфическому звуку, последнюю часть дороги аэрокар летел в туннеле. Оканчивался он огромной почти пустой подземной парковкой. Далее лифт, и вот они уже на первом этаже. Коридор Рэд сразу узнал. Пожалуй, тот факт, что его не запрятали на какую-нибудь секретную базу, – хороший знак. Впрочем, лучше не спешить с выводами. Джарэд отлично понимал, что Дом Правительства, с виду напоминающий старинный особняк, на самом деле такая же «коробочка с секретами», как и его яхта. Он наверняка напичкан под самый потолок разнообразными охранными системами на все случаи жизни. С виду оставаясь равнодушным, Джарэд на самом деле сосредоточенно старался запоминать все, что ему даже теоретически может пригодиться, если придется планировать побег. Положения датчиков движения и дыма, расстояние до окон, места, где предположительно расположены камеры, удобные ниши, где могут быть спрятаны отсекающие части здания пожарные переборки. Все это необходимо было держать в памяти. Разум капитана на данный момент оставался единственным местом, в котором его действия не могли отследить.

– Ваши апартаменты, месье Леграсс, – максимально вежливо проговорил Пьемонт, открывая одну из дверей и пропуская Рэда вперед.

Предоставленная комната выглядела как вполне приличный гостиничный номер: огромная кровать, письменный стол, платяной шкаф и терминал. С одним маленьким «но»… В гостиницах на окна обычно не ставят силовое поле. Тренированный глаз Рэда сразу выхватил это ощущение колеблющейся пленки от мыльного пузыря за стеклом. Насчет наружной охраны он тоже не сомневался. Через пару минут его уже оставили одного. Рэд принял теплый душ и постарался лечь и расслабиться. Во время перелета он развлекал себя физическими упражнениями и сном. Теперь, как назло, отдохнувший организм засыпать не собирался. Очень тревожили мысли о Селене. Она уже ждет его звонка и, вероятно, очень переживает. Слава богу, что с ней Ник! Хотелось верить, что он сможет придумать правдоподобные разъяснения и отвлечет шутками. Что выходить сейчас с ними на связь небезопасно, Рэд обдумал еще на крейсере. Судя по всему, Пьемонту и остальным если и известны события после его отлета с Интегры, то весьма поверхностно. Не надо подвергать Селену риску и не надо давать Пьемонту возможности превратить девушку в рычаг давления на Рэда. Что именно из него собираются «выдавливать» парень пока не совсем понимал, но превращаться в тюбик с пастой совершенно не собирался.

…Несмотря на поздний час, канцлер ждал доклада Пьемонта в зале заседаний. Донесения психологической службы уже лежали перед ним и были тщательно изучены. Собственно, за те пять лет, что Ходжес знал Леграсса, он не мог сказать, что эти научные изыскания открыли ему что-то новое о партнере. Но, пожалуй, это был весомый аргумент подтверждающий, что он был прав в своем отношении к Джарэду. Пьемонт же горел желанием срочно получить все ответы.

– Можно мне узнать, как вы планируете строить дальнейшие… переговоры, сэр? – нетерпеливо уточнил он, доложив, что объект доставлен.

– Конечно! Для вас у меня в этом нет секрета. Сперва мы побеседуем под детектор, потом я думаю заручиться поддержкой Леграсса и его помощью. Естественно, поскольку он будет посвящён в часть материалов по делу, нам придется удерживать его до решения вопроса. Поэтому, думается, Джарэд вполне захочет нам посодействовать.

– То есть вы для себя уже решили, что он невиновен?

– Я для себя уже решил, что буду действовать, опираясь на результаты детектора, – чуть повысив голос, констатировал канцлер.

– Но… тренированный человек может обойти детектор!

– Пьемонт, вам ли цепляться за эти сказки?! Вы в своей практике видели хоть одного, кому бы это действительно удалось? Разве снимая комплекс из пятнадцати параметров, аппарат не гарантирует девяносто девять процентов достоверности?

– Но не сто! Давайте сделаем срез памяти за тот период! Так даже в качестве свидетеля он может оказаться весьма полезен.

– Пьемонт, я вам уже говорил, что нам ни к чему ссориться с «Леграсс Индастри», тем более не имея железных доказательств ее причастности.

– А нам и не придется! Я все устрою: яхта подверглась нападению, частично была разгерметизирована. Подошедший корабль нашел месье Леграсса живым, но в коме в результате сильного кислородного голодания мозга. Мы его выходили и счастливым родным вернули. Небольшая амнезия с потерей памяти последнего месяца вполне оправдана в таких ситуациях. Комар носа не подточит!

– А дальше «месье Леграсс», – Ходжес очень похоже передразнил голос и интонацию Пьемонта, – будучи той еще занозой, начнет копать, что, как и при каких обстоятельствах он забыл. И судя по его психотипу, – тут Грег выразительно кивнул на открытые папки, – до многого докопается. И притом еще нужно учесть, что обмануть Джарэда для снятия среза не получится. Значит, придется действовать насильно. А это значит, вообще не факт, что полученную информацию мы сможем потом хоть как-то опознать. И что нам с этого за толк?

— Значит, нам и дальше придется изображать дружелюбие? – скрипнул зубами Пьемонт.

– Почему изображать? Будьте дружелюбны. Вы же ничего не имели против «Леграсс Индастри» и конкретно Джарэда месяц назад? Вот и сейчас не стоит спускать на него всех собак только потому, что он у вас единственный подозреваемый. Вы бы лучше занялись расширением этого круга. Правда, Пьемонт, было бы больше толку.

Глава тайной службы кивнул и удалился, всем своим видом выражая несогласие. В критических ситуациях необходима определенная жесткость мер. И Пьемонт не понимал пока, строит ли канцлер какую-то свою стратегию, в которую его, Пьемонта, не собирается посвящать. Или просто за годы благополучия размяк.

Утром Рэду принесли завтрак в номер. Пьемонт не появлялся. Казалось, про Леграсса вообще забыли. От безделья Рэду уже хотелось лезь на стену, но показывать этого было никак нельзя. Он отлично понимал, что Пьемонт делает все, чтобы его дестабилизировать. Но играть по чужим правилам Рэд не собирался. Значит, есть два пути: либо продолжать делать вид, что все эти изощрения на него не действуют и он вообще счастлив отдохнуть за госсчет Интегры, или … изобразить срыв, которого, скорее всего, ждут, и посмотреть, что будет дальше. В своей выдержке Рэд сомневался меньше, чем в своих актерских талантах. Поэтому решил хотя бы до завтра продолжить бездействовать. Выполнил комплекс стандартных упражнений, сходил в душ, посидел перед окном, якобы разглядывая сад за ним, а на самом деле повторяя в голове все свои наблюдения в плане охранных систем в коридоре, апартаментах и на стоянке.

Парень открыл окно, чтобы в комнату проникал свежий воздух. Забавная все-таки вещь – силовой щит: он не препятствует движению ветра. Сигаретный дым тоже улетучивается, не замечая ни малейшей преграды. Но стоит прикоснуться к пленке хоть чем-то твердым… Джарэд экспериментировать не стал. Пусть Пьемонт сам догадывается, понял Рэд про поле или нет.

Настало время ужина, ситуация не менялась. Парень снова сел к окну. Рассматривать сумерки над Интегрой было все-таки немного интереснее, чем вензеля на стенах. Тем более, что места, где расположены камеры, он уже определил, и если сидеть вот так лицом к окну, наблюдающим не так просто считывать его выражение. Рэд созерцал темнеющее небо и прокручивал в голове все приятные моменты их с Селеной корабельной жизни. Мрак, окутавший планету, заполнил и комнату Леграсса. Парень так был погружен в свои мысли, что встрепенулся, что сидит в темноте, когда на часах уже просигналило десять вечера. Он прямо так, не включая свет, прошел в ванную. Потом нырнул под одеяло и впервые за день позволил телу полностью расслабиться. Воспоминания продолжали крутиться в голове, обрастали новыми деталями, усложнялись… Селена была рядом, танцевала и манила к себе. Громкий стук в дверь вырвал парня из такого приятного сна.

– Мистер Леграсс, у канцлера освободилось время для встречи с вами, у нас поручение вас проводить.

– Дайте мне десять минут, и я буду готов.

Охранник, оглядев заспанное лицо и взлохмаченную шевелюру, неуверенно кивнул.

Когда через несколько минут бодигард привел Леграсса на встречу с Ходжесом, это уже был тот человек, которого всегда и привык видеть канцлер, – бодрый, сконцентрированный, идеально выбритый и причесанный волосок к волоску.

– Добрый вечер, канцлер! – приветливо улыбаясь в своей обычной манере, первым произнес Джарэд и протянул руку. Канцлер скорее автоматически ответил на рукопожатие. – Рад, что вы выкроили время.

– Добрый вечер, Джарэд! Вы же позволите мне и дальше вас называть по имени?

– Естественно, канцлер! Меня ведь по-прежнему так и зовут!

– Рад, что вы не растеряли ваше чувство юмора, но разговор нам предстоит серьезный как никогда.

– Я заметил, – парировал парень уже совершенно серьезным, даже холодным голосом, кивнув в сторону кресла, подключённого к детектору лжи, и оператора за аппаратом. – Но для начала хотелось бы узнать, в чем именно меня обвиняют?

– Пока ни в чем, но велика вероятность того, что вы наш самый ценный свидетель. Поэтому я бы попросил вас ответить на ряд вопросов, а потом, даю слово, проясню оставшиеся за кадром моменты.

Джарэд выдержал паузу, как будто обдумывал, стоит ли соглашаться:

– Хорошо, но у меня три условия. Вы не будете задавать вопросы, которые могут затрагивать корпоративные секреты «Леграсс Индастри», семейные дела Леграссов и мою личную жизнь в частности.

– Справедливо! – ответил канцлер и жестом пригласил Джарэда устраиваться в кресле поудобнее. Оператор опрометью, как будто боясь, что, если парень сейчас передумает, накажут именно его, кинулся крепить на испытуемого датчики.

– Как вас зовут?

– Джарэд Леграсс.

– Сколько вам лет?

– Двадцать восемь.

– Ваша родная планета?

– Земля.

– Вы второй сын Джона Леграсса?

– Да.

– Вы знаете о разработанной на Интегре технологии подкорного бурения?

– Да.

– Вы видели когда-нибудь установку своими глазами?

– Нет.

– Вы участвовали в похищении основного модуля?

– Да.

На секунду возникла тишина, от которой даже воздух зазвенел. Джарэд был по-прежнему абсолютно спокоен и даже в лице не изменился. Ходжес на секунду завис, переваривая информацию, потом дернулся ближе к побледневшему оператору.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге