Эго-флюид

"Рандеву со смертью". – Глава 1.

Моё имя не важно. Важно лишь то, что со мной приключилось. Но всё же расскажу о себе немного, что было со мной до моей... Смерти.

В своей первой жизни я был... горючей смесью. Вспыльчивым. Боевым. Меня не просто «тянуло» в перепалки – я был тем, кто тянет в них остальных. Однажды, лет в шестнадцать, я увидел, как во дворе обижают щенка. Вместо криков я полез в драку против троих старших. Результат – сломанный нос и два ребра. Но когда я, весь в крови, прижал к асфальту их лидера, в глазах у него был не злой улюлюкающий блеск, а чистый, животный страх. И в тот миг я понял: есть язык, который я понимаю лучше всех других. Язык силы. Язык боли. Может... Мои родители из-за этого от меня отказались? Я их никогда не знал...

Я искал его повсюду. Тхэквондо, кикбоксинг, армейский рукопашный бой, фехтование. Мое тело схватывало всё на лету. Мышцы запоминали движения с первого раза, а сознание выхватывало суть стиля – его душу. Правда, души эти постоянно спорили внутри меня. На спарринге по кикбоксингу я вместо джеба мог вкрутить вертушку с пятнадцатилетним опытом тхэквондиста, приводя в ярость тренера и в восторг – себя. Я начал замечать, что все эти стили – лишь ветви одного дерева. Где-то в глубине, в основе, лежал единый принцип, единый алгоритм боя. Может, и я смогу его найти? Собрать свой, идеальный стиль?

Но для этого нужны были не тренировочные залы, а настоящие битвы. Жизнь и смерть. Опыт, выжженный в нервных узлах огнем и страхом. Поэтому, когда представился шанс – контракт, КМБ и 300 тысяч рублей где-то в пылающей Африке, – я не раздумывал. КМБ для сослуживцев был месяцем ада, для меня – разминкой. Я отличился? Наверно. Но какая разница?

Меня определили в группу охраны нефтяной вышки «Сектор-7». Нефть – это кровь современной цивилизации, и нам, двадцати «контрабарам», влили в уши, что мы лейкоциты в этой крови. Патриотизм был для меня не пустым звуком. Я верил. Верил в миссию, в договор, в авансы, которые капали мне на счёт, представлял, как однажды вернусь с деньгами и невероятным опытом, чтобы основать свою школу. Но эта вера была недолгой...

Засада была образцовой. Они знали всё. Революционеры, борцы за свободу. Но для нас они были террористами. Атака была стремительной и безжалостной. Вместо мысли был лишь мышечный импульс. Уклон от автоматной очереди, скользящий шаг вперед, ребро ладони в горло первому. Хруст, похожий на ломающийся сухарь. Корпусом врезался во второго, помогая потерять ему баланс, коленом в солнечное сплетение. Третий... Но тут мир взорвался огнем и грохотом. Против численности и подготовки не попрешь. Здесь берут числом, а не качеством. Гранаты, огонь на подавление... Последнее, что я помню – удар прикладом по голове и чернота, пахнущая гарью и железом.

Я очнулся в каменном мешке. Сырость сочилась по стенам, сливаясь с потом, кровью и каким-то сладковатым и тошнотворным запахом. Нас было пятеро. Затем стало трое. Потом остался я один. Они не торопились. Дни слились в череду побоев, допросов и унижений. Я научился различать стражников по запаху: один пах дешевым табаком, другой – мятной жвачкой, пытавшейся заглушить дух смерти. Я ловил себя на том, что вспоминал не лица родных, которых не знал, а теплое солнце на лице и вкус холодной воды. Просто воды. Я молчал. Молчал, потому что верил, что за линией фронта о нас знают, что готовят операцию по спасению, что государство не бросает своих. Моя стойкость даже льстила мне. Я был героем в своей собственной пьесе, а боль была лишь платой за грядущие аплодисменты.

Пьеса оборвалась, когда один из стражников, молодой пацан с лихорадочным блеском в глазах, в сердцах бросил: «Хватит упрямиться! Ваши же продали вас, как скот!»

Я не поверил. Сплюнул ему в лицо сгустком запекшейся крови. Но семя сомнения, черное и колючее, застряло в раскаленном пепле моей веры.

Правда пришла позже, вместе с новым сокамерником – солдатом из моей же группы, которого я считал погибшим. Его звали... это не имеет значения. Он был похож на затравленного зверя, его глаза бегали, а пальцы беспрестанно теребили окровавленную ткань рубахи. «Они всех...всех, понимаешь?» – его голос срывался на визг. "Мы все были лишь ебучим скотом на убой!! Я в-видел документы... И-и... Подписи от них, где были подписи и имена наших командиров...!" – он, пытаясь купить себе жизнь, выложил всё, как и свою честь передо мной. Оказалось, наша группа была разменной монетой. Крупная нефтяная компания, тесно связанная с сильными мира сего, решила сменить лояльного ей правителя региона на более сговорчивого. Для этого нужен был казус белли – громкий инцидент с жертвами среди мирных контрактников. Нас просто... списали. Информацию о нашем маршруте и графике передали революционерам. Наше правительство дало добро. Мы были расходным материалом.

В тот миг во мне что-то сломалось. Не тело, а душа. Это был не взрыв, а обвал. Вся моя вера, весь патриотизм, вся энергия и боевой дух обратились в мелкий, радиоактивный пепел. Горечь была такой едкой, что, казалось, разъедала меня изнутри, выжигая всё, что было мною. Я не кричал. Не рыдал. Я просто сидел в темноте, и мой разум, отточенный годами тренировок, начал холодную, безжалостную перезагрузку. Он отбросил все слабости: доверие, верность, надежду. Остались только ледяная пустота, тихая, всесокрушающая ярость и одно простое правило: никому нельзя верить. Никогда.

Меня казнили через неделю. Вывели на пустырь, поставили на колени. Песок был горячим, даже сквозь ткань брюк. Вкус железа на губах и языке давал мне вспомнить, что-то песка во круг. Солнце слепило. Запах был почти неощутим. Лишь пот моего головореза, что сочился, то ли из-за страха, то ли от жары под палящим солнцем, но... Я не молился и не проклинал их. Я смотрел в лицо стрелку – испуганному мальчишке в камуфляже, – видя в нем лишь еще одну пешку в чужой игре, такого же расходника, как и я. В последнюю секунду я не увидел свет своей жизни. Я увидел схему. Алгоритм предательства. И мысленно поблагодарил их. Они убили глупого солдата. И родили нечто новое. Холодное. Свободное.

Выстрел.

И... темноты не было . Не было ни света, ни тоннеля. Я оказался в месте, лишенном каких-либо черт. Ни земли, ни неба, ни верха, ни низа. Только бесконечная, тягучая серая муть, пронизанная шепотами тысяч таких же, как я. Междумирье. Так я его назвал. Я был сознанием без плоти, болью без голоса. Болью от той последней раны — раны предательства. И... Без имени. И уже без возможности передать свой опыт боя, рук и ног. Ирония судьбы? Возможно.

Но моему забвению помешал резкий, режущий всплеск света из глубин этой вечной тьмы! Он был похож на палящую молнию, он рвал серую пелену, впивался в мое бесплотное «я» и потащил с неумолимой силой, сковывая и формируя, ломая и создавая. Это было больно. Больнее, чем приклад по голове. Больнее, чем пуля. Это была боль нового рождения.

В конце концов я открыл глаза.

"Рандеву со смертью". – Глава 2.

Собрав глаза в кучу, я увидел лампу, висевшую надо мной на сером металлическом потолке.

Сознание плыло. Мысли спутались, тело было тяжелым и одновременно с этим ощущалось абсолютно чужим. Я поднял руку и увидел тонкое запястье с бледной, почти фарфоровой кожей, через которую проступали синеватые прожилки вен. Длинные и черные, как смоль, волосы спадали на мое лицо, мешая обзору.

– Что?..

Воспоминания хлынули лавиной. Выстрел, предательство, серая муть после смерти... И этот свет, вырвавший меня из небытия.

Я попытался сесть. Тело отозвалось странной, неестественной гибкостью, мышцы сработали иначе, резче. В горле стоял привкус железа и формалина. Голова закружилась от ощущения чужеродного тела. Я сидел на холодном металлическом столе, похожем на лавку для вскрытия, и смотрел на свои руки. Или не свои?.. Они были женскими, хрупкими... А их владелица должна была быть уже мертва.

По комнате пронесся резкий, прерывистый вдох.

В дверном проеме стоял мужчина. Высокий, сутулый, в белом халате, заляпанном бурыми пятнами. Его лицо, изможденное и бледное, искажала гримаса, в которой смешались шок, неверие и вспыхнувшая одержимость. Своей тонкой и костлявой рукой он сжимал длинный скальпель. Лезвие подмигивало мне холодным блеском.

– Н-не может быть... – его голос сорвался на хриплый шепот. Его взгляд, спрятанный за стеклами очков, бегал по мне, изучая каждый сантиметр. – Ты... ты дышишь? Сердце... оно должно быть неподвижно! Я констатировал твою смерть!

Он говорил не со мной, а со своим экспериментом, чудом, которое стало его самым невероятным достижением.

– Пошевели пальцем, – скомандовал он, в его тоне ощущалась ненасытная жажда. – Дай-ка посмотреть... сухожилия должны были окоченеть...

Инстинкт, отточенный в сотнях драк, сработал раньше, чем я успел подумать об этом. Я резко соскочил со стола, словно марионетка, у которой оборвались нитки. Ноги были ватными, ощущались чужими. Грузно приземлившись на кафельный пол, я откатился в сторону. От тела пахло хлоркой и сладковатой вонью разложения, которая перебивалась запахом препаратов.

Ученый не испугался. Он замер, наблюдая, и по его лицу пробежала судорога восторга.

– Координация движений восстанавливается! Фантастика! – он истерично засмеялся. – Не уползай, моя прелесть! Я должен все записать! Информацию о каждом ощущении! Мы сделаем вскрытие вместе... ты покажешь мне все свои секреты!

Он ринулся ко мне. Его движения резкими и порывистыми, движимыми безумной одержимостью исследователя, который увидел невозможное. Он взмахнул скальпелем, но не с целью убить, а с целью изучить – надрезать и посмотреть, как отреагирует плоть, которая уже давно должна была разлагаться.

Мое тело среагировало само. Оно рванулось навстречу, внутрь его атаки.

Я провернулся на слабой ноге, позволив лезвию пройти в сантиметре от шеи. Длинные волосы мешали и продолжали лезть в глаза. Воспользовавшись его промахом и неконтролируемым безумием, я врезался в него плечом. Толчок вышел слабым, но был неожиданным. Мужчина отшатнулся, но вместе ожидаемого крика из его рта вышел возбужденный возглас:

– Защитный рефлекс! Агрессия! Но откуда? Мозг был мертв!

Одной рукой он вцепился мне в волосы. Острая боль пронзила кожу головы. Он тянул вниз, к полу, его дыхание стало частым, прерывистым.

– Не бойся, не бойся... тебе будет больно всего лишь одно мгновение... а потом я узнаю, как ты вернулась... я зашью тебя заново... мы будем вместе вечно...

Я перестал сопротивляться его тяге и рухнул вниз, но в падении подогнул одну ногу и изо всех сил, на которые было способно это новое и хрупкое, но снова живое тело, ударил в его коленную чашечку.

Раздался глухой, мокрый хруст, не такой громкий, как в прошлой жизни. Но этого оказалось достаточно.

В его вопле слышалась не боль, а яростное любопытство. – КОСТЬ! Ты сломала ее... Но как?! Сила не соответствует... Это невозможно! – Его хватка ослабла. Он, хромая, отпрянул, оперся о столик с инструментами. В его глазах виднелся лихорадочный, нездоровый блеск. Его эксперимент взбунтовался. Это было одновременно и прекрасно, и ужасно.

Я вырвался, оставив в его руке клок черных волос. Он смотрел не на свою поврежденную ногу, а на меня. Рука, держащая скальпель, дрожала от нетерпения.

– Покажи мне еще, – прошипел он с одержимой улыбкой. – Покажи мне, на что ты способна, мое прекрасное, живое воплощение адского отродья!

Он был ранен, но его безумие придавало ему сил. Я стоял, тяжело дыша, в теле, которое еще не до конца было моим, но уже отчаянно цеплялось за новообретенную жизнь. Пахло смертью и безумием. Настоящий бой только начинался.

Сильная боль в колене прожигала сознание, но даже она не могла затмить чудо в его глазах. Живое и дышащее чудо, которое пыталось ускользнуть от него. Оно должно было лежать на столе, быть вскрытым и полностью изученным, расчлененным на составные части.

С гортанным, перекошенным криком он рванулся вперед, волоча за собой ногу. Я откатился к столику, пальцы нащупали холодное стекло – это оказалась склянка с мутной жидкостью. Без замедления она полетела в мужчину.

Раздалось шипение. Его крик перестал быть похожим на человеческий, это был скорее визг, в котором ярость смешивалась с болью.

– А-А-А-РГХ! СУКА! ТВАРЬ!

Он схватился за лицо, его очки слетели и, ударившись об пол, разбились. Я не стал ждать его следующих действий, а сразу же развернулся и побежал.

Коридор был узким, освещение в нем – тусклым. Все пропахло сыростью и смертью. Я бежал, спотыкаясь о свои же ноги, которые все еще ощущались чужими, а сзади, эхом раскатываясь по каменным стенам, слышны были его хриплые проклятья.

– Вернись, тварь! Я тебя на куски порежу! ПРЕПАРИРУЮ ЗАЖИВО! ВСЕ ВСКРОЮ!

Я вломился в очередную дверь, и меня охватил запах машинного масла и старого металла. Это оказалась подсобка. В углу, среди ржавого хлама, лежала короткая, но тяжелая цепь с массивными звеньями, словно раньше она принадлежала какому-то старому механизму. Без лишних мыслей, на автомате, я туго обмотал ее несколько раз вокруг левого предплечья, создавая импровизированную железную нарукавницу. Холод металла успокаивал меня.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась.

– Нашел-таки, мой беглый эксперимент! – его голос был хриплым от всех тех криков.

Он стоял в проёме, но это был уже не тот одержимый ученый. В его позе угадывалась низкая, устойчивая стойка, а в глазах, помимо безумия, была некая уверенность в своих действиях – может, отголосок курса рукопашного боя или сказался уличный опыт. Место в его руке занял уже не скальпель, а маленький тупой топорик – инструмент для разрубания костей или суставов. Лезвие было в бурых подтеках.

– Будешь дрыгаться – отрублю кисти. Расчленю тебя живьем, – его слова были отточены и полны холодной уверенности.

Он атаковал без предупреждения, сделав короткий выпад. Топорик сверкнул, будучи направленным в мою голову. Движение было резким и профессиональным, явно рассчитанным на то, чтобы при ударе раскрошить череп.

Мое тело среагировало само. Левая рука с намотанной цепью взметнулась вверх навстречу лезвию.

Раздался оглушительный лязг. Искры брызнули из-под удара. Топорик впился в звенья, но не смог их пробить, застряв намертво. Шок от удара отдался болью по всей руке, но блок сработал.

На лице ученого на миг отразилось непонимание. Он ожидал отпора, но не такого – не этой дикой, нечеловеческой реакции. Его извращённый расчет и горячее любопытство столкнулись с чем-то, что не укладывалось в логику.

И в этот миг ярость моей прошлой жизни, холодная и безжалостная кровожадность, вырвались наружу. Правой рукой, собрав в кулак всю дикую, чужеродную силу этого тела, я нанес короткий удар ему под дых, чуть в сторону, целясь в солнечное сплетение.

Атака воплощала смесь моих страданий в последние минуты жизни и дьявольский гнев, рвущийся из самых закромов души, что хотел сжигать все на своём пути.

Воздух с противным хрипом вырвался из его легких. Глаза закатились, безумие в них на мгновение померкло, сменяясь животной агонией. Он потерял равновесие, грузно оседая на колени, выпустив топорик из ослабевших пальцев. Больше не имея возможности кричать он лишь тихо сипел, лицо медленно стало синеть из-за нехватки воздуха.

Я стоял над ним, тяжело дыша, с цепью на руке, в которую все еще был вбит топорик. Его безумие наткнулось на иную жестокость и потерпело поражение.

В такой миг я даже ощутил что-то тёплое внутри, придавшее сил моей атаке. Но отойдя после секундного шока от первой победы в новом мире, что так меня странно приветствовал, я побежал, заодно захватив топор вивисектора-фанатика, который сейчас лежал без сознания на замызганном полу. Добивать его не хотелось, поэтому я просто ушёл, задумавшись о последствиях такого выбора.

Слоняясь меж коридоров, ведущим в комнаты, предназначенные для переработки трупов во имя науки, я старался найти помещение, схожее с гардеробом, или казарму этого комплекса, ибо все это время я был в чем мать родила. Повезло, что здесь не было вооруженной охраны или отряда быстрого реагирования по истреблению восставших из мёртвых. Пока ничего не ясно об этом мире, но радует, что здешний язык я понимаю и что этот мир схож с моим современным прошлым миром. Но, тем не менее, многое все равно оставалось.

В итоге я нашел лишь выход из этого комплекса.

Я вывалился из этого ада прямо в снег. Холод ударил по коже. Задыхаясь, я отполз от черного провала двери, за которой слышался хриплый мат уже очнувшегося ученого. Значит в бегство пошел вовремя. Снег налипал на тело, обжигая своим холодом. Длинные черные волосы примерзли к спине и плечам.

Лес вокруг был мертвым и полностью белым. Не слышалось ни одного звука, кроме завывания ветра. Я встал на колени, потом поднялся на ноги, при этом стараясь не стучать зубами от холода. Дрожь бросала меня из стороны в сторону. Бежать? Но куда? Я был совершенно голым в этом ледяном месте.

Инстинкт заставил меня двигаться. Я побежал, спотыкаясь, падая в сугробы. Колючий снег царапал кожу, ветер выл в ушах. Каждое дерево было похоже на предыдущее. Бесконечная ловушка. Силы уходили с каждым шагом. Скорость, реакция, все мои старые навыки были бесполезны против простого холода.

Я упал, упершись лицом в снег. Горечь подкатила к горлу. Так вот как оно кончается. Не от пули в бою. Замерзнуть насмерть в теле девчонки в каком-то чертовом лесу.

Из последних сил я перевернулся на спину, глядя в черное небо. Снежинки падали на лицо, тая на коже. И тут я увидел его.

Он стоял в нескольких метрах, не шевелясь. Длинное синее пальто с серебряными деталями, на плече был плащ-накидка. Белые волосы, зачесанные назад, открывали холодное, отстраненное лицо. В одной руке он держал ножны, из которых торчала рукоять катаны. На него не было ни снежинки, будто холод его не касался.

Он смотрел на меня без выражения.

– Довольно жалкое зрелище, – сказал он. Голос был ровным и безразличным.

Я попытался встать, но тело не слушалось. Мои пальцы судорожно сжались в снегу.

– Иди к черту, – просипел я, голос сорвался на хрип.

Он не среагировал, лишь сделал шаг ближе. Его сапоги бесшумно утопали в снегу.

– Ты пахнешь смертью и чужой злобой, – заметил он. – Но в тебе есть решимость. Это любопытно.

Он остановился прямо надо мной, блокируя ветер. Его тень накрыла меня.

– Встань, – приказал он. – Или ты предпочитаешь умереть здесь?

В его тоне не было ни жалости, ни насмешки. Только холодная отчужденность. Что-то во мне, старое и упрямое, отозвалось на этот вызов. Собрав последние силы, я оттолкнулся от земли и встал. Я дрожал всем телом, но все равно на был на ногах, голый, покрытый грязью и снегом, перед этим безупречным воином.

Он кивнул, будто этого и ожидал.

– Хорошо. Решимость есть. Но одной ее мало против холода.

Он снял с себя плащ-накидку и бросил мне. Тяжелая ткань упала на плечи, еще храня остатки тепла.

– Ты будешь драться за меня, – заявил он. – А я дам тебе шанс выжить. Считай это контрактом.

В его глазах вспыхнул холодный огонь. Обещание боли и силы. И в тот миг это было лучше, чем любое предложение о помощи.

– Чётко и по делу... С чего мне тебе...! – Я сам в своей голове ответил на вопрос, почему я ему должен доверять. Даже, можно сказать, на глупый вопрос. У него меч. У меня же цепь и жалкий топор. У него абсолютная стойкость. У меня – умирающее сердце, которое собиралось остановится в этом ледяном аду.

Я замолк. Я просто сжался, углубляясь в этот плащ, чувствуя себя маленькой девочкой, которой, на самом деле, и являюсь.

– Идём, – сухо прозвучал он, начав идти куда-то вглубь леса. – Даю тебе должное, ты хорошо... Постаралась, – сказал в заключение этот человек, прежде чем эти слова стали причиной отключения меня от сознания. Лишь невероятная удача и случайность нахождения неподалеку этого человека с неестественно белыми волосами стали моей случайностью выжить в этом мире.

"Рандеву со смертью". – Глава 3.

– Заходят с крыла А!...

Испуганный крик. Кто к нам заходит?

– Они мочат наших!!! Они...!!!

Звук взрыва помешал услышать продолжение фразы.

– Russiese teef! (Русская сука – с Африкаанс).

Прозвучал мокрый хруст костей, а сразу же после него и выстрел, поставивший точку в моей истории.

А потом... Я снова открыл глаза. Мой взгляд кучковался на одной точке на потолке, тут же я заметил, что этот потолок отличался от того, что был в кабинете той лаборатории. Выходит, я все еще жив.

Но перед глазами все еще гуляли воспоминания из прошлой жизни. Я вспомнил, как мне пришлось безуспешно воевать в той раскаленной клоаке среди отбросов, которые свою родную мать были готовы продать!.. Еще тот, сука, ученый, хотевший меня живьем препарировать... Гандон. Благо здесь меня пока что еще не держат на операционном столе. То ли я был объектом для секретного исследования, то ли лишь куском мяса для торговли, правду я не знаю. Что ж...

– Это лучше чем то, что было до этого. Хотя бы никто не пытается меня препарировать. Пока что.

Тут я уже решил не спеша приподняться. Заметил, что на этот раз уже был в какой-никакой, но все таки одежде. Выглядит как обычная палатная роба или что-то на подобие этого. Ну, хотя бы весьма неплохую грудь покрывает... Тело это однозначно не подходит моей душе. Будто в игре выбрал женского персонажа. Впрочем, это не важно, ведь... Сейчас меня переполняет сила и энергия. Чувствую себя лучше, чем до этого. Даже не так... Живее всех живых!

– Мгх... Хэ... Хе-хе... – меня стало накрывать полное осознание того, что происходит, – Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Я, блять, жив после выстрела в башку!!! Немыслимо!!! – я упал с койки, выдернув все капельницы с мутноватой и светящейся жидкостью и датчики, отслеживающие мое состояние, и дрожащим взглядом стал смотреть на свои руки, захлебываясь при этом смехом, слезами. Неверие от факта, что я жив, переполняло меня. Весь мой холодный разум резко вскипел от осознания произошедших событий.

Я в долбаном другом мире и в новом теле! Случившаяся истерика была чем-то новым для меня...

– Хах... Ха-а-ах... Новая жизнь...! – я кое-как начал подниматься на ноги, чувствуя бóльшую легкость в теле, чем при первом пробуждении в этом мире, – ещё тот безумец очкастый... Неважно... Не об этом сейчас надо думать.

Наконец встав на ноги, я немного размял затекшие после смерти суставы и мышцы и осмотрелся.

Раз я оказался здесь, значит тот "спаситель" не дал подохнуть. Неужели мне придется снова на какой-то "контракт" подписаться? Что ж, это лучше, чем жалкая смерть в лесу от холода. Раз все меня знают в качестве прошлого владельца тела, откошу тем, что память потерял. А там авось пронесет.

Я подошел к первой попавшейся мне на глаза двери, как вдруг она распахнулась, и мне в лицо стали тыкать автоматами двое солдат. По дрожи в их руках было очевидно, что они сильно нервничают и от этого были готовы прямо сейчас выстрелить из оружия, засадив мне пулю прямо в лоб.

– Объект К-109 «Каламитас» в сознании! – проговорил в рацию на своей груди один из солдат в форме с балаклавой, которая полностью закрывала лицо.

– Стой... Иначе я буду стрелять, – сказал второй, напрягшись.

– Стою, – ответил я саркастично, пытаясь разрядить обстановку.

Не увидев сопротивления после моего ответа, те опустили дула автоматов. Я думал, кто-то из них скажет "Стреляю".

– Пригляди за ней, я пойду доложу высшему о ее пробуждении.

– Принято, – ответил другой солдат, смотря вслед быстро удаляющемуся напарнику.

После оставшийся мужчина перевел взгляд на меня и дернул стволом в сторону койки, будто бы говорил мне быстро и без лишних слов сесть на нее. Я лишь показал средний палец.

– Странный жест... Это какая-то техника? Ты лучше свои руки держи так, чтобы я их видел и не финти!

В моей голове промелькнула мысль о том, что в этом мире существует магия, раз он сказал про какой-то жест. Этот паренек выглядел так, будто нервозность – это его обыденное состояние

– Расскажи-ка поподробнее про техники.

– Ты не...! – он быстро заткнулся, услышал звук шагов из коридора. Пришел тот, кого я ждал, тот мужчина с белоснежно белыми волосами.

– Хм, Каламитас... Немудрено, что ты весьма быстро восстановилась... Но лучше все же присядь на свою койку, экономь силы.

Тон его голоса был спокойным и даже заботливым, после того, как он договорил, мужчина указал на кровать. Я послушно сел, ибо от него веяла аура воина, которая, на удивление, превосходила мою. Я участвовал во многих драках, мог прочитать в любом человеке страх или волнение, но этот парень... Он отличался от остальных.

– Исходя из прошедших событий, случившихся с тобой, я могу предположить, что ты ничего не помнишь. Я ведь прав?

– Да... – проговорил я все еще слегка хрипловатым голосом, – Каламитас?... Объясни, что все это значит... И кто ты, мать твою, такой?

– Хм... Мне по душе твоя дерзость, несмотря на потерю памяти – слегка ухмыльнулся этот блондин, – я Тайо Тайномичи, командир местного подразделения Государственной Обороны Против Демонов.

– Демонов?... – я переспросил в легком неверии.

– Да. Демоны – это существа из закромов Преисподней, куда проход простым людям закрыт, но все же порой они пробираются оттуда в наш мир. Чаще всего это мелкие Бесы, но иногда появляются гораздо более могущественные существа. И они, естественно, нападают на обычных людей, добывая из них кровь и их души, чтобы стать еще сильнее.

– Дай угадаю... – перебил его я, – ваша задача – противостоять им. И, очевидно, что здесь еще существуют различные противостоящие организации и какие-нибудь культы по демонам.

– Для существа, которое потеряло память, ты очень быстро схватываешь информацию. Да, ты полностью права. Нам нужны сильные и боеспособные, умные и практичные, даже красивые и элегантные воины. Ты подходишь по всем критериям. И, я думаю, свое настоящее имя ты не помнишь, а Каламитас... – он почти сразу же перешел к другому моему вопросу, – это обозначение. У всех наших солдат есть свои воинские кодовые имена. Свое ты заслужишь только после проявления своих качеств во время первой миссии с новичками. И твое согласие, к слову, не требуется. Тебе придется на нас работать.

– Хм... А как мне сражаться с этими... Демонами?

– Что ж, чтобы это узнать, тебе нужно пройти со мной.

Он жестом руки приказал мне встать и поманил к себе.

В сопровождении трех человек – двух охранников и самого блондина, меня, по всей видимости, вели в их казарму или склад с местным снаряжением. Раз я снова оказался на службе, то я обязан проявить себя должным образом.

Однако интересно все выходит, Мир, где есть мистика, но при этом тут все же преобладают наука и магия. А еще здесь есть отличия в культурных и мировоззренческих ценностях. Да и национальности, судя по всему, перемешаны. Я всех спокойно понимаю по-русски, но имя у этого мужчины, если смотреть по произношению, явно японское.

Несмотря на сложившуюся ситуацию и на то, что мне, человеку, который потерял память и которому доверять нельзя, Тайо быстро и на духу выложил мне всю нужную информацию. Складывается ощущение, что меня готовили к чему-то и пытались что-то внушить. Не то чтобы мне было интересно это все, но я хочу понять его мотивы. А еще понять, как мне выжить здесь. Я все обязательно узнаю... Просто чуть позже

– Как ты понимаешь, существует некая сила, у которой есть вполне обыденное и простое название – магия. Для тех, кто смыслит в этом больше обычных людей, это так называемая духовная энергия. Это сила твоей души, которой можно манипулировать и изменять её так, чтобы она стала твоим самым могущественным оружием. Способности, которые даются с рождения, тоже помогают в этом. Предрасположенности, уникальные знания, техники, все это может связаться между собой и выстроить уникальный метод боя, который почти невозможно будет скопировать. У нас есть отделы исследований, которые изучают духовную энергию, методики её развития и усиления для большей доступности всем людям, а также универсальные методы борьбы. Кроме демонов мы изучаем еще и методики против обычных людей и полулюдей, чтобы можно было убивать эффективнее и без меньших потерь. Зачем же я все это тебе объясняю? Хм... – усмехнулся тот, пока я переваривал только что полученную информацию, – Вскоре узнаешь.

Духовная энергия? Демоны? Способности? Все это должно создать сильное потрясение для простого человека, как я, но почему-то я готов к этому. В этом мире я чувствую себя словно в своей тарелке... В теории все мои знания и умения из прошлой жизни должны помочь мне быстрее приспособиться к новому окружению, и именно сейчас у меня будет возможность точно убедиться в этом. Хочу узнать о вековых традициях этого мира и об исследовании магии... Или о тысяче практик в бою.

– Мы пришли. Это военный склад. Найди себе подходящее вооружение, но не будь жадной и бери лишь то, что будет тебе нужным, ни больше, ни меньше. – с лёгкой улыбкой он сказал это и указал на распахнутые двери, защищенные системой безопасности.

Я вошел и моему взору предстало нечто, что ассоциировалось с супермаркетом оружия и прочего снаряжения для войны. В одном отделе было огнестрельное оружие с табличками, на которых был написан калибр, в другом – холодное оружие. В третьем отделе было... тоже холодное оружие, но было оно странным, отличающимся от того, что я привык видеть, и явно магическим. А в четвертом, самом последнем отделе находилась специальная одежда, медицинские пайки и наборы для быстрого обслуживания арсенала в бою. Обведя взглядом все содержимое, я быстро нашел себе одежду – простой комплект повседневной военной формы. Из оружия я выбрал обычный с виду пистолет, по образцу похожий на Беретту, хоть и рука в прошлой жизни привыкла к пистолету Макарова. Проверив общую целостность оружия и боеприпасов к нему, закрепил кобуру с ним на поясе, старые привычки после курса молодого бойца из той жизни. Также приметил кое-что интересное для себя. Этим "кое-что" оказались мечи. Все они были уникальными и разными, при этом каждый из них будто обладал своей аурой. Но мне очень пригляделась одна весьма темная катана. Хоть и выглядела она на фоне остального оружия по-простому и никак не выделялась, но моя рука самая потянулась к ней. Было ощущение, что это оружие идеально мне подойдет. Я взял катану, и меня наполнило странное ощущение целостности.

– Эта игрушка явно именно то, что мне нужно, – усмехнулся я, слегка вытягивая меч из ножен.

Клинок был полностью черным и имел характерный металлический блеск. Рукоять была такого же цвета, но с красными прожилками, а гарда была совершенно обыкновенной. Это был простой меч для простого меня.

После этого я обратил внимание на цепь. Сразу же вспомнилось, как совсем недавно практически такая же помогла мне сохранить мою новообретенную жизнь, но та, что я вижу сейчас, тоньше и сделана из другого материала, который на первый взгляд выглядел явно крепче. Намотав ее на руку, я немного размялся, постепенно привыкая к ощущению ее веса. Холод металла четко напоминал о том дне в лаборатории и о возможной смерти, от которой цепь смогла меня уберечь. Пусть она станет моим защитником и оберегом. Скрою ее под одеждой. Мой талисман.

Одевшись и снарядившись, я вышел из склада, и меня встретил ожидающий и предвкушающий взгляд Тайо.

– Форма, пистолет, катана... Хм, я ожидал чего-то более из разряда вон выходящего. Даже подумывал о твоем нападении из склада, пока ты была бы полностью увешена патронташами и оружием. Но ты снова меня удивила.

– Лишь самое необходимое мне. Не более. Как ты и сказал.

– Я в тебе не разочаровался. Что ж... Идем за мной, на полигон, – произнес он, поглядывая на меня с интересом.

– Полигон? Зачем?

– Во-первых, попробовать... – он сделал акцент на этом слове, от чего меня аж передернуло, – тебя в бою. Во-вторых, оценить твои боевые качества, навыки, стиль и предрасположенности.

– Ладно...

После этого мы побрели меж коридоров комплекса. Мою голову заполнили мысли обо всем происходящем. Просто взяли обнаженную девушку при смерти в солдаты, а сейчас ведут ее на полигон. Никаких учений или курсов, даже простых тренировок. Я ведь с виду выгляжу весьма слабо, хоть внутри этого тела и находится непоколебимый дух мужика-воина... Не важно.

Сбегать нет смысла, я ведь банально ничего не знаю об этот мире. А если и предпринимать что-то, то мои шансы успех стремительно близятся к нулю. И это особое и трепетное отношение ко мне... Что-то здесь явно нечисто. Возможно, этот блондин и знает это... Тело? Нет, бывшую владелицу тела. Он явно догадывается, что я не тот, за кого себя выдаю, и это меня пугает, я ведь могу допустить ошибку, которую даже не замечу. Но все же, раз мне дали шанс, я должен им воспользоваться.

Быстро взяв свою волю в кулак, я уверенно зашагал за Тайо, желая и сам узнать, на что я способен в новом теле. В конце концов, служба – лишь средство для достижения цели, которой является мое выживание. В любом случае выбора у меня не было. Да и перемена в настроении этого типа странная. В том лесу был надменным, а сейчас так добренько ведет себя, будто реально все знает и лишь изучает меня, как кролика, которому вкололи очередной кубик вещества из шприца, ожидая, как тот лапы откинет. И еще... Я только сейчас стал ощущать все отличия женского тела от мужского... Грудь очень мешает, но это тело давно привыкло к такому, поэтому само сохраняет баланс мышц, но... Все же это жутко непривычно. И там... Ну, в паху... Пусто что ли... Как еще объяснить можно?... Фантомно мой младший брат есть, а вроде и нет. Пытаясь напрячь свое достоинство, невольно сжимаюсь внутри. Черт... А ведь у меня никогда не было женщины... Даже со слов не знаю, что к чему у них.

Я стал смотреть на свое отражение через лезвие меча... Лицо у меня... Ничего такое, даже красивое. Есть что-то аристократическое в нем.

– Что ты делаешь? – остановился Тайо, искоса посмотрев на меня.

– А!!... Э... Ничего, на себя смотрю... Я не смотрелась в зеркало и не знаю, как выгляжу...

– Тц... Женщины... – цокнул один из солдат в сопровождении.

– Отставить. Мы на месте.

Перед нами была гигантская дверь, через которую могла проехать целая танковая дивизия. Тайо посмотрел на постового, который сидел в будке над землей метров так на 6 или 7, и кивнул ему. Тот быстро засуетился и стал открывать эту массивную дверь, которая даже ядерный взрыв переживет.

После открытия взору предстал пустынный пейзаж. Это был не просто полигон, а целая арена. По размеру она была как пара футбольных полей, но вместо зеленой травки тут был лишь песок.

– Дуэль. Ты и я. – сказал Тайо.

– Чего? А почему?!... – я не успел договорить, потому что меня перебили.

– Хочу лично узнать, из какого ты теста . – тот зашёл внутрь и пошел к середине арены, я же последовал за ним. – Убивать не стану, конечно, но рекомендую биться с желанием... Убить. – он остановился, взглянув на меня через плечо.

В этот момент из-за его взгляда меня охватила дрожь. Я стал чувствовать страх... Его аура явно внушала мне его специально. Но я сумел взять свою волю в кулак и вышел к нему на бой. Я встал перед ним и схватился за рукоять меча, будучи готовым сражаться.

– Ну что ж... – он сделал паузу, – я, Тайо Тайномичи, главнокомандующий ГОПД, объявляю дуэль объекту К-109 с целю проверки качеств и мастерства для подразделения на борьбу с демонами высших порядков! А если без формальностей... – тот тоже взялся за меч. – Потанцуем! Покажи, чего же ты стоишь на самом деле!

Ветер, что пронесся после его слов, дал понять всю серьезность его намерений.