Эгида совести

Глава 1

Бескрайний горизонт, необычная растительность и множество неизвестных существ и явлений. Мир, будто сошедший со страниц сказки. И это не какой-то «иной мир», не другая планета или иное измерение. Это то, что люди когда-то называли Землёй.

В одном из городов, в тихий весенний день, мальчик, одетый в лёгкую куртку и с портфелем за плечами, шёл по улице. Вокруг царила обыденная атмосфера: редкие машины неспешно ехали по дороге, немногочисленные прохожие разговаривали между собой, а птицы тихонько щебетали.

Светофор на перекрёстке вот-вот должен был смениться на зелёный. Машины уже останавливались у пешеходного перехода. Мальчик, заметив это, понял, что с прежней скоростью не успеет перейти дорогу. Он слегка ускорился. Люди спокойно пересекали улицу, а мальчик, почти в последний момент, успел пробежать на зелёный свет.

Он шёл по небольшому мосту. С одной стороны виднелась дорога с машинами, с другой — река, над которой и располагался мост. Мальчик остановился, упершись руками в ограждение, и посмотрел на реку. Над ней простиралось безмятежное голубое небо.

Внезапно небо начало странно колебаться, словно воздух над костром или пары бензина. «Хм?» — подумал мальчик. Колебания усиливались с каждой секундой, будто кто-то сильно тряс простыню. Мост, река, здания вокруг — всё начало покачиваться. «Ч-что это?» — прошептал он вслух, совершенно не понимая происходящего.

Ему стало нехорошо, он взялся за ограждение, и его тут же стошнило в реку. Всё ещё плохо себя чувствуя, он попытался осмыслить происходящее. «Я отравился? Но где? В столовой? Или, может, давление подскочило? Так паршиво… Надо постараться идти ровно, чтобы никто ничего не подумал.» Идти было невероятно тяжело, всё казалось нереально настоящим.

Вдруг позади послышался грохот. У него не было сил на любопытство, он списал шум на своё состояние. Мальчик старался сосредоточиться, идти прямо. Но впереди он увидел нечто ужасающее: пятиэтажные дома изгибались, словно змеи, некоторые скручивались и разрушались. Появлялись совершенно новые объекты: странные, изогнутые камни, деревья и неизвестные образования, похожие на стеклянные кораллы, переливающиеся всеми цветами радуги. Некоторые из них вырастали прямо из зданий, словно прорастая сквозь стены.

Мальчика снова стошнило. Дышать стало трудно, голова раскалывалась от невообразимого шума, криков и звуков. Перед глазами потемнело. Он упал на спину. Пока зрение медленно угасало, лёжа головой вверх и глядя вдаль, он увидел, как небо с треском, похожим на звук лопающегося стекла, начало закручиваться в вихрь, словно кто-то выжимал мокрое полотенце. В следующее мгновение сознание погасло.

Мартин медленно открыл глаза. Вокруг царили тишина и спокойствие, но в воздухе витали новые, незнакомые запахи и звуки. «Где я?» — прошептал он. Лежа на спине, он увидел небо. Оно отливало фиолетово-синим цветом с радужным отблеском. «Что с небом?»

«ЧЕГО!?» — вскрикнул он. Над его головой сияло изумрудное солнце с пурпурным ободком. Сквозь всё небо и солнце проходило фиолетовое кольцо, напоминающее кольцо Сатурна, но оно охватывало всё небо и было похожее на Млечный Путь. Это было самое прекрасное зрелище, которое Мартин когда-либо видел, но восхищаться было некогда.

Мартин вскочил, чтобы лучше разглядеть всё вокруг и понять, что происходит. Его взгляд упал на ещё одно невероятное зрелище: раскинувшийся голубо-бирюзовый лес, сверху напоминающий океан. Деревья были похожи на баобабы с широким стволом и раскидистыми, толстыми ветвями. Их листья были голубые и широкие, как у пальмы, сверху дерево напоминало цветок с множеством лепестков. В бирюзовом небе парили куски земли и камней, похожие на острова.

На мгновение Мартин застыл, не в силах оторваться от этого завораживающего зрелища. Но лишь на мгновение. «Ч-что это всё такое?» — пробормотал он, медленно отступая назад. «Что?» Вдруг он осознал, что смотрит на лес сверху. Раньше он не придавал этому значения из-за шока, но сейчас посмотрел себе под ноги.

Мартин понял, что оказался на обломке моста, который каким-то образом застрял на верхушке гигантского голубого дерева. Он не мог понять, как это произошло, ведь потерял сознание, находясь на мосту, расположенном на одном уровне с землёй. Само дерево, казалось, было настолько крепким, что его верхушка, пробившая мост, удерживала его, словно ничего не произошло.

«Что это?» — пробормотал Мартин, глядя на верхушку дерева, словно «забагованную» в мосту. Листья на ней были внушительных размеров — около метра в длину и полметра в ширину. На ощупь они напоминали пальмовые, хотя Мартин никогда раньше не видел живую пальму.

Придя в себя, Мартин попытался осмыслить ситуацию: «Итак, мне стало плохо, я потерял сознание и очнулся здесь, на куске моста на котором шёл пока не потерял сознание.» «…» Глубоко вздохнув, он понял, что ответить на вопрос «как?» пока не может.

Внезапно его живот издал громкий урчащий звук. «Есть хочу,» — подумал Мартин. Он поднялся и осторожно пополз к краю моста, надеясь, что он не обрушится. Оглядевшись, он снова задался вопросом: «Как это вообще могло произойти?»

Перед ним простирался сплошной синий лес до самого горизонта, который, впрочем, был не так уж далеко. Ландшафт становился всё более искажённым и бугристым, лес словно поднимался вверх, в горку. Кое-где виднелись камни странных форм. Приглядевшись, Мартин понял, что это, похоже, остатки домов, некоторые, вытянутые и закрученные, другие же сжавшиеся и сплюснутые.

Вдруг он заметил какое-то движение. Недалеко, примерно в километре от него, под бугром, на котором он находился, на одном из деревьев, на фоне синей травы, было особенно заметно коричневое пятно. Это было какое-то существо, похожее на обезьяну высотой около полуметра, без хвоста. Зверёк что-то искал. Мартин наблюдал за ним, надеясь что-то узнать. Закончив свои дела, существо ловко вскарабкалось по дереву и скрылось в листве.

Живот Мартина снова заурчал. «Пора что-то делать,» — решил он. «Пойду посмотрю, что он там делал.» Мартин попытался спуститься по веткам, но обнаружил, что прямого пути к ним нет. Ветки дерева буквально «врастали» в мост.

«Остаётся только повиснуть на мосту и попытаться ухватиться за них,» — подумал он, удивляясь, как ветки могли оказаться внутри моста. «Вряд ли у меня получится, но рано или поздно всё равно пришлось бы спускаться.»

Мартин подошёл к краю моста, присел, ухватился за ограждение моста и повис. Он смог ухватиться за ближайшую ветку. Она была толще его руки и гладкой, словно отполированной. Усевшись на ветку, Мартин понял новую проблему: «Чёрт, ветки у этих деревьев начинаются с середины ствола, а ствол настолько большой, что мне его не обхватить полностью, так ещё и идеально гладкий.»

«Если я сейчас спущусь, то назад уже не вернусь,» — осознал он. «Придётся потом идти в те остатки зданий. Хоть бы не наткнуться на каких-нибудь зверей.»

Мартин обнял ствол, как мог, и начал скатываться вниз. По мере приближения к земле диаметр ствола увеличивался. Когда Мартин был уже почти у земли, его обхват ствола перестал быть обхватом, и он полетел вниз. Пролетев около двух метров, он с грохотом упал на землю.

«Айайаааай~» — протянул он. «Это что, лопухи?» Он с удивлением обнаружил, что вместо травы здесь росли какие-то синие подобия лопухов. «Повезло, так ещё и из-за идеально гладкого ствола я не получил ни единой царапины, пока скатывался вниз.»

Мартин поднялся и осмотрел себя. «Вроде ничего не сломал.» Он вспомнил о зверьке: «Где там была эта обезьяна?» Мартин направился к тому месту, где видел его, попутно осматриваясь и пытаясь найти какие-нибудь фрукты. «Как же странно это всё выглядит.» Наконец, он добрался до места назначения.

Мартин, оказавшись на месте, где видел зверька, обнаружил на фоне синей травы остатки чего-то, похожего на дыню. «Судя по тому, что осталось, она была размером с настоящую дыню. Вряд ли та обезьяна смогла бы её сюда притащить,» — подумал Мартин. Взгляд его упал на гладкий ствол дерева, по которому виднелись следы от довольно крупных когтей.

Мартин посмотрел на следы когтей, потом поднял голову на верхушку, куда залез тот зверёк

Усталый, но довольный сытостью, Мартин отправился к холму, чтобы добраться до остатков зданий. Его путь пролегал через сюрреалистический пейзаж, где даже привычные строения казались искажёнными. «Что здесь вообще произошло?» — подумал Мартин, подходя к первому дому. Здание было сильно деформировано, напоминая смятую консервную банку. «Даже если бы я хотел, сюда не пролезть.»

Обойдя первую преграду, он направился ко второму зданию. Его сердце замерло. Недалеко от входа, среди обломков, виднелись обрывки одежды и… кости. Человеческие кости, с красными лужами, было очевидно что это кровь. Мартин секунду смотрел на это медленно отходя назад, но всего секунду. Через мгновение прозвучал громкий пронзающий крик, после которого Мартина стошнило, странно что этого не произошло раньше, на лице Мартина был отчётливо изображён испуг. Мартин почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Ч-то это за фигня!? К-как? Что здесь произошло? Кто это сделал?» — его мысли метались, подстёгиваемые страхом.

Мартин пытался успокоиться, отойдя подальше от этого места, тяжело дышав он сдерживался чтобы его очередной раз не стошнило. Внезапно из кустов раздался громкий треск. Мартин замер в ужасе. Из зарослей показалось существо, от вида которого у него перехватило дыхание. Оно было около двух метров в длину, с переливающимся синим чешуйчатым покровом, напоминающим смесь крокодила и волка. Морда была вытянутой, как у крокодила, но череп имел волчью форму. Перепончатые лапы с острыми когтями были готовы к броску. Хвост, также покрытый чешуёй, двигался свободно, придавая существу устрашающую грацию.

«Что это ещё такое?!» — Мелькало в мыслях Мартина, Он отшатнулся, его ноги казались свинцовыми, Мартин потерял возможность дышать из-за страха. Существо издало низкое рычание и бросилось на него. Мартин попытался убежать, но его силы иссякали. Он упал, не понимая что происходит, слишком много шокирующих событий накопились друг на друга перегрузил разум Мартина, он мог только с ужасом смотреть на несущегося на него монстра без шанса и сил предпринять хоть что-нибудь.

В этот момент из-за деревьев выскочила фигура. Это был не человек, но и не зверь. Высокий, мускулистый, полностью облачённый в подобие брони, похожей на чешую монстра. Единственным открытым местом были две прорези для глаз, которые светились, как у кошки. На руках и ногах у него были подобия перчаток и обуви с длинными, острыми костяными когтями.

Он без колебаний вступил в схватку с синим монстром. Бой был жестоким и быстрым. Зубастая пасть существа мелькала с невероятной скоростью стиль его сражения или скорее охоты был похож на крокодилий, но «чешуйчатый воин» ловко уворачивался и наносил ответные удары, пробивая и разрывая чешую чудовища как картон. Через несколько мгновений монстр, издав предсмертный хрип, рухнул на землю.

Мартин, всё ещё дрожа, смотрел на своего спасителя. Он не мог ничего сказать и беспомощно лежал без возможности пошевелиться.

«Не бойся, мальчик,» — прозвучал низкий, голос, «Ты в безопасности.»

Мужчина с вниманием разглядывал мальчика, который, казалось, на нём не было ни следов борьбы, ни видимых повреждений, только испуг и недоумение запечатлённые на его лице, Мартин всё ещё не мог отойти от произошедшего.

«Ты выглядишь так, будто только что проснулся от кошмара» — начал Мужчина, его голос был низким и грубым — «Ты знаешь, кто только что напал на тебя или как ты здесь очутился?»

«Я… я не знаю,» — ответил Мартин когда более менее пришёл в себя. — «Я-я очнулся где-то в километре от сюда, на том холме» — сказал дрожащим голосом Мартин, показывая пальцем на холм с которого пришёл.

Мужчина протяжно вздохнул, поняв что информации о происходящем от Мартина не узнает, после этого он протянул руку, и сказал — «Моё имя Дрейк, а сверкающая, переливающаяся сущность – это хроматический скрагг, по крайней мере мы так его назвали». «Эти существа» — продолжил Дрейк — « это крупные, хищные рептилоидные звери, обитающие в этом лесу.

Его тело покрыто плотным, переливающимся синим чешуйчатым покровом. Эти чешуйки обладают уникальной способностью отражать и преломлять солнечный свет, позволяя Скраггу мгновенно менять свой цвет и сливаться с окружающей средой.

Основной способ охоты – засада. Благодаря своей хроматической чешуе, Скрагг становится практически невидимым в меняющемся ландшафте, выжидая добычу.»

«Скрагг?» — Мартин уже успокоился и, воспользовавшись шансом узнать побольше о происходящем, начал расспрашивать Дрейка. — «Кто ты… и… что это заместо? Что случилось со всем что тут было? Откуда здесь появились эти монстры и… «Не успев договорить его поток вопросов перебил резкий голос Дрейк — «Стоять, я понятия не имею что произошло, и у меня самого к тебе есть несколько вопросов, но так уж и быть представлюсь получше, меня зовут Дрейк Хронос, я мирд в кто ты? И как ты смог выжить до настоящего момента если ничего не смог сделать когда встретил скрагга?

«Меня зовут Мартин,» — ответил мальчик. — «Я человек, и тот монстр первое живое существо что я встретил если не считать ту обезьяну без хвоста».

Когда Мартин закончил представляться Дрейк недоверчиво спросил — «А что ты делал раньше?»

Мальчик удивился от странного вопроса поэтому просто переспросил — «Что?»

Дрейк повторил свой вопрос — «Что ты делал остальные пол года в этом лесу?»

Мальчик застыл в недоумении — «Ч-что?... А, нет нет, Подожди, я тебя не понимаю, Я-я очутился в этом месте только сегодня утром.»

Дрейк с недоверием смотрел на слабого мальчика, который явно не приспособлен к окружающей их среде, затем он протяжно вздохнул — «Ладно, пошли, для начала пойдём к моей деревне, по пути всё расскажешь»

Похожие на наручи с когтями на запястьях Дрейка стали напоминать густую жидкость и как будто бы впитались в стык между запястьем и лучевой костью.

«П-погоди»— с удивлением выкрикнул Мартин —«Что это с твоими руками?»

«Что?»— с недоумением переспросил Дрейк.

«А, с этим?»— из того же места куда *влились* наручи Дрейка, заливая его руку вытекала белая густая жидкость которая не стекала вниз а закрывала его запястье, после того как жидкость стала напоминать перчатки с большими когтями которые шли поверху вдоль пальцев, жидкость мгновенно застыла, но была густой в месте сгибания пальцев на ладони, что способствовало свободному движению руки.

«Если ты про это то это сила моей души»— сказал Дрейк демонстративно сгибая и разгибая пальцы.

«Ч-чего? Это что, магия? В этом мире есть магия?»— Не сумев сдержать своё удивление расспрашивал Мартин.

«Что?»— удивился Дрейк —«Что за магия?»

«Ну как бы волшебные силы, создавать огненный шар или там молнии как в разных сказках и историях»— С энтузиазмом отвечал Марин.

Дрейк пытался понять про что говорил Мартин —«Я не понимаю тебя, вы так называете силу души?»

«Наверное, только в нашем мире ее не было, она была скорее выдумкой людей»— продолжил Мартин.

«Это очень странно»— продолжал удивляться Дрейк —«Сила души есть у каждого разумного существа обладающего душой достаточно сильной что бы владеть языком душ, даже у тебя она есть»

Мартин: «Не, у меня нет никаких сверхъестественных сил, и что вообще такое язык душ?»

Дрейк: «Язык душ это то благодаря чему мы сейчас общаемся…»

И в этот момент Дрейк задумался —«Если подумать, этот мальчик и правда издаёт очень странные и четкие звуки, там откуда он родом что, не пользуются языком душ и силой души? Но душа же у него явно есть.»

«А ведь точно, как я понимаю то что он мне говорит? У нас одинаковый язык? Но как?»— мелькало в мыслях Мартина.

Увидев его недоумение Дрейк осознал, что Мартин понятия не имеет о том, о чем он ему говорит, и, глубоко вздохнув, Дрейк сказал —«Ладно, пошли, по пути тебе всё объясню.

Дрейк направился в сторону леса, Мартин же несколько секунд просто стоял, но потом побежал в след за ним.

Они шли через густой, но ухоженный лес, где деревья казались необычайно древними и величественными. В воздухе витал тонкий и незнакомый аромат.

«Душа – это нематериальная сущность,»— начал Дрейк —«являющаяся источником сознания, разума и внутренней силы каждого существа. Она обладает индивидуальными свойствами, которые определяют характер существа и его потенциал к «управлению частицами» – способности манипулировать частицами и энергией. Сила души также является основой для «Языка Душ», позволяющего разумным существам понимать друг друга. Душа не может быть материализована, но именно благодаря ей происходит материализация эффектов в окружающем мире. Её сила и развитость определяют место существа в иерархии бытия, отделяя разумных от тех, кто живет на инстинктах»

«Язык душ – это врожденная способность разумных существ с сильной душой, он помогает мгновенно постигать истинный смысл сказанного другим существом, независимо от издаваемых существом звуков. Существо слышит оригинальные звуки чужой речи, но его сознание автоматически интерпретирует их смысл, делая его полностью понятным, как если бы это был родной язык. Это не эмпатия и не чтение эмоций, а универсальный транслятор смысла. Животные со слабой душой не обладают этой способностью.»

«То есть существа с достаточно сильной душой, могут понимать друг друга независимо от того, что именно они говорят или какие звуки издают?»— уточнил Мартин.

«Говоря простым языком, да»— Ответил Дрейк и продолжил своё объяснение —«Сила Души это индивидуальная способность существа с сильной душой манипулировать частицами, и энергией на фундаментальном уровне, используя свою душу как инструмент или же катализатор. Это не магия в стихийном смысле, а создание и манипуляция частицами, где душа воплощает волю и намерения владельца, изменяя окружающую реальность. Способности души уникальны для каждого существа, их суть может передаются по наследству но сила души каждого существа индивидуальна и зависят от его характера и внутреннего мира. Овладение силой требует глубокого понимания, знания и умения, а также длительной тренировки, так как это очень сложный процесс. Душа не материализуется, но благодаря ей материализуются эффекты в окружающем мире»

«То есть, раз я могу пользоваться языком душ, то я тоже могу использовать силу души?»— с ожиданием спросил Марин.

«Я сказал это ещё в тех руинах»— чётко и равнодушно ответил Дрейк, и продолжил —«Но для того чтобы овладеть силой своей души нужно чётко понимать её, кроме того души разделяют на характерные и нехарактерные, большинство живых существ обладающих достаточно сильной душой для языка душ, обладают не характерной душой, они могут усиливать своё тело, чувства или оружие, те же кто обладают достаточно индивидуальным характером обладают характерной силой души, их душа позволяет манипулировать или даже создавать частицы из воздуха, например я могу манипулировать и отращивать свои кости.»

Пока они разговаривали пролетело немало времени, и вот.

«Мы приближаемся к месту, где обосновалась наша новая деревня,» — сказал Дрейк, указывая вперед.

Твои знания о родном мире могут помочь нам понять что произошло с нашим, а мы, в свою очередь, поделимся с тобой теми знаниями, которые помогут тебе понять этот мир и, возможно, ты даже научишься управлять своей душой.

Впереди показалась большая поляна, на которой виднелась большая стена, сооружённая из стволов здешних деревьев.

Подходя ближе Мартин заметил как на стене ходят мирды, так же как и Дрейк полностью закрытые чешуёй скраггов. Их было немного, похоже они были кем-то вроде дозорных.

Дрейк с Мартином уже подошли к стене, оказалось что ворот у не было, проход закрывало что-то на подобии моста, а вокруг стены был глубокий ров, просто ров, выкопанная яма без воды. Вдруг Дрейк громко крикнул—«ОПУСКАЙТЕ».

Мирды со стены посмотрели на нас пару секунд, и крикнули тоже самое по ту сторону стены, где была деревня. Ворота начали медленно опускаться, опускались они по принципу ворот в средневековых замках, при опускании двух металлических цепей, которые были соединены с двумя краями моста, хотя для моста это выглядело достаточно скудно, деревянная широкая доска, так можно было его описать.

Когда мост опустился мы продолжили движение, по ту сторону стены два мирда выглядевшие также как Дрейк крутили два механизма, благодаря которым мост начал подниматься обратно.

Перед Мартином открылся новый вид.

Виднелись строения, гармонично вписывающиеся в ландшафт леса, похоже что они были построены из деревьев в лесу, который окружал поляну на которой находилась деревня окружённая стеной.

Мартин огляделся. Дома обмазанные чем-то напоминающем глину, с виду напоминающие шатёр, широкие тропы между ними, мирды ходившие в повседневной одежде, но сделанной также из чешуи скраггов, кожа их была бледноватой, а глаза были похожи на кошачьи. Мирдов было не так уж и много но и не слишком мало, да и деревня не выглядела очень большой.

«Для начала отведу тебя к действующему владыке этой деревни»— сказал Дрейк не переставая идти.

«Владыке»— спросил Мартин.

«Он был владыкой прошлой деревни, и попал в это место с половиной нашего племени»— невозмутимо ответил Дрейк.

Пока они шли Мартин осматривался вокруг и не мог не заметить удивлённые взгляды местных жителей.

«А ведь точно, моя одежда очень сильно выделяется на фоне их, которая у каждого сделана из чешуи. Стоп, а где мой портфель?... и куртка? Они вообще были на мне когда я проснулся?»— размышлял Мартин разглядывая себя, но его раздумья прервал голос Дрейка –«Мы пришли»

Подняв голову вперёд Мартин увидел большой дом, с четырьмя брусьями по краям, и ровной поверхностью вместо крыши, в отличии от остальных домов напоминающих своей формой шатёр, этот, помимо своего размера, в два раза превышающего размер обычного в этой деревне дома, имел форму больше напоминающую квадрат. «Ого»— удивлённо протянул Марин. «Пошли»— уверенно сказал Дрейк.

Они вошли внутрь. Помещение было просторнее, чем казалось снаружи. Пол был покрыт циновками, сплетёнными из местных растений.

В центре комнаты, за широким столом из тёмного дерева, сидел мирд. Он был старше Дрейка – это чувствовалось сразу, хотя выглядел крепко. Янтарные кошачьи глаза медленно поднялись на вошедших. Одежда на нём была из той же чешуи скраггов, что и у остальных, но здесь, в полумраке помещения, она выглядела почти чёрной – лишённая яркого света снаружи, чешуя утратила свою переливчатость.

Взгляд владыки остановился на Мартине. Долгая пауза. В его глазах не было ни страха, ни узнавания – только холодная, взвешенная настороженность существа, привыкшего оценивать незнакомое.

«Дрейк,» — произнёс он наконец, голос тише, чем у Дрейка, но весомее. — «Что это за существо ты привёл?»

«Нашёл его у руин странных строений, судя по всему из мира этого мальчика. Говорит, что попал сюда сегодня утром. Скрагг едва его не взял,» — ответил Дрейк коротко.

Владыка снова посмотрел на Мартина – на его одежду, на лицо, на руки.

«Садитесь.»

Они сели. Мартин осторожно опустился на сиденье напротив владыки, стараясь не делать лишних движений. Тишина в комнате была плотной.

Владыка не спешил. Он изучал Мартина так, как изучают незнакомый след – методично, без эмоций. Наконец он заговорил, обращаясь к Дрейку:

«Оно разумное?»

«Да,» — ответил Дрейк. — «Пользуется языком душ. Говорит, что попал сюда сегодня утром – в отличие от нас, он здесь не полгода.»

Владыка чуть сощурился. Это было единственным изменением в его лице.

«Сегодня утром,» — повторил он медленно, будто проверяя слова на вес. — «И откуда оно?»

«Меня зовут Мартин,» — не выдержал мальчик, его голос прозвучал тише, чем он хотел. — «Я… я человек. Из другого мира. Судя по всему.»

Владыка перевёл взгляд на него. Прямой, немигающий. Мартин с трудом удержал ответный взгляд.

«Другого мира,» — произнёс владыка без вопросительной интонации. Просто констатировал. — «И что ты знаешь о том, что здесь произошло?»

«Ничего,» — честно ответил Мартин. — «Я сам пытаюсь понять.»

Долгая пауза. Владыка снова посмотрел на Дрейка.

«Ты доверяешь ему?»

Дрейк помолчал секунду. — «Пока – достаточно, чтобы привести сюда.»

Владыка долго молчал, барабаня пальцами по столу. Потом снова посмотрел на Мартина – уже иначе. Не оценивая, а взвешивая.

«Ты появился у руин зданий из своего мира,» — произнёс он наконец. — «Расскажи мне о нём. Что это был за мир?»

Мартин растерялся. Он не ожидал такого вопроса так быстро.

«Я… не знаю с чего начать,» — признался он. — «Я обычный школьник. Я знаю физику, историю, географию своего мира. Но я не учёный и не военный.»

«Школьник,» — повторил владыка, явно не понимая слова, но уловив смысл через язык душ. — «Тот, кто учится.»

«Да.»

Владыка снова замолчал. Потом обратился к Дрейку:

«Он останется в деревне. Под твою ответственность.»

Дрейк коротко кивнул, как будто именно этого и ожидал.

Владыка ещё раз взглянул на Мартина – долго, изучающе. Что-то в его лице едва заметно изменилось. Не удивление – скорее интерес, тщательно скрываемый за привычной невозмутимостью.

«Твоя душа сильная,» — произнёс он наконец, тихо, почти себе под нос. — «Но она… молчит. Ни разу не пробуждалась.»

Мартин не знал что ответить.

«Это… необычно,» — добавил владыка и отвёл взгляд, давая понять что разговор окончен.

Дрейк поднялся первым. Мартин последовал за ним, чуть неловко – ноги затекли от непривычного сиденья.

Они вышли наружу. После полумрака помещения яркий свет ударил по глазам. Чешуя на одежде Дрейка мгновенно вспыхнула переливами – свет снаружи был совсем другим, чем внутри.

Мартин остановился на пороге и прищурился. Деревня жила своей жизнью – где-то слышались голоса, вдалеке кто-то работал. Несколько мирдов бросили на него короткие взгляды и отвели глаза. Не враждебно – но и без тепла.

«Что теперь?» — тихо спросил Мартин у Дрейка.

Дрейк окинул деревню взглядом.

«Теперь тебе нужно место для ночлега. И еда, судя по всему.»

Он двинулся вперёд, не оглядываясь. Мартин поспешил следом.

Дрейк шёл быстро, не подстраиваясь под темп Мартина. Мальчик едва успевал – ноги гудели после всего, что случилось утром.

Деревня при ближайшем рассмотрении оказалась больше, чем казалась снаружи. Несколько десятков построек, разбросанных без явного порядка, но и без хаоса – как будто каждый дом нашёл своё место сам. Между ними вились утоптанные тропинки. Кое-где росли те самые широколистные деревья с гладкими стволами – их синеватая листва в весеннем свете казалась почти ненастоящей.

Мирды, которые попадались навстречу, останавливались. Смотрели. Некоторые провожали взглядом молча, другие вполголоса переговаривались между собой. Мартин старался не смотреть в ответ.

Дрейк привёл его к небольшой постройке на краю деревни. Отдельно стоящей, чуть в стороне от остальных.

«Здесь пусто,» — сказал он. — «Пока твоё.»

Мартин заглянул внутрь. Голые стены, земляной пол, узкое окно без стекла. Ничего лишнего – впрочем, как и везде здесь.

«Спасибо,» — сказал он тихо.

Дрейк кивнул. Помолчал секунду, потом добавил:

«Из деревни пока не выходи. Здесь ты хотя бы под защитой. Снаружи – нет.»

И ушёл, не объясняя больше ничего.

Мартин остался один.

Он ещё раз обвёл взглядом комнату. Четыре стены, земляной пол, узкое окно. Никакой мебели – только грубо сколоченный настил в углу, видимо заменявший кровать.

Он зашёл внутрь и сел на настил. Дерево оказалось неожиданно прочным.

Снаружи доносились звуки деревни – голоса, чьи-то шаги, где-то далеко что-то глухо ударило о землю. Обычная жизнь, которая шла своим чередом и не собиралась останавливаться из-за него.

Мартин опустил голову и уставился в пол.

Утром он проснулся в своей комнате. Привычный потолок, привычный запах, будильник на телефоне. А теперь – чужой мир, чужая раса, чужой язык, который почему-то понятен. Изба без окон на краю деревни существ с кошачьими глазами.

Он не чувствовал паники. Только странную, ватную пустоту – как будто всё произошедшее ещё не успело по-настоящему дойти до него.

За окном медленно плыл синеватый свет весеннего неба Эхосферы.

Мартин лёг на настил, закрыл глаза и долго лежал так, слушая чужую жизнь снаружи.

Он не помнил, как уснул.

Разбудил его звук – негромкий, но настойчивый. Кто-то стоял у входа.

Мартин открыл глаза. За окном всё тот же синеватый свет – значит, спал он недолго, может быть час, может меньше.

Он сел и обернулся.

В дверном проёме стояла девушка. Молодая – примерно его возраста, может чуть старше. Бледная кожа, янтарные кошачьи глаза, тёмные волосы убраны назад. В руках она держала небольшой глиняный горшок и что-то завёрнутое в грубую ткань.

Она смотрела на него без страха – но и без особой приветливости. Просто изучала, как изучают незнакомый предмет.

«Дрейк сказал принести еду,» — произнесла она наконец, коротко и без лишних слов.

Она шагнула внутрь, поставила горшок и свёрток на пол рядом с настилом и выпрямилась. Помолчала секунду, глядя на Мартина.

«Ты правда с другого мира?»

Вопрос был задан без интонации – ни удивления, ни скептицизма. Просто вопрос.

«Да,» — ответил Мартин тихо.

Она кивнула, как будто это всё объясняло, развернулась и пошла к выходу.

Он не помнил, как уснул.

Разбудил его звук – негромкий, но настойчивый. Кто-то стоял у входа.

Мартин открыл глаза. За окном всё тот же синеватый свет – значит, спал он недолго, может быть час, может меньше.

Он сел и обернулся.

В дверном проёме стояла девушка. Молодая – примерно его возраста, может чуть старше. Бледная кожа, янтарные кошачьи глаза, тёмные волосы убраны назад. В руках она держала что-то завёрнутое в грубую ткань.

Она смотрела на него без страха – но и без особой приветливости. Просто изучала, как изучают незнакомый предмет.

«Дрейк сказал принести еду,» — произнесла она наконец, коротко и без лишних слов.

Она шагнула внутрь, поставила свёрток на пол рядом с настилом и выпрямилась. Помолчала секунду, глядя на Мартина.

«Ты правда с другого мира?»

Вопрос был задан без интонации – ни удивления, ни скептицизма. Просто вопрос.

«Да,» — ответил Мартин тихо.

Она промолчала не проявляя эмоций, развернулась и пошла к выходу. Мартин смотрел на свёрток пока девушка не ушла.

После того как девушка скрылась закрыв за собой дверь, Мартин развернул грубую ткань – внутри оказались куски того самого плода, который он нашёл ещё утром. Уже очищенные, аккуратно нарезанные.

Мартин взял кусок и откусил.

Всё тот же знакомый вкус – сладкий, сочный, одновременно еда и питьё. После напряжённого дня это ощущалось почти как облегчение.

Он ел медленно, без спешки. Желудок принял еду без возражений.

За окном свет начал меняться. Синеватые оттенки весеннего неба постепенно уступали место чему-то более тёмному – не ночи ещё, но уже и не дню. Деревня снаружи понемногу затихала.

Мартин свернул пустую ткань и снова лёг на настил.

О том, что будет завтра, он старался не думать. Но мысли всё равно приходили – о деревне, о Дрейке, о владыке с его тихим «это необычно».

Ответов не было. Только тихий чужой вечер за окном.

Мартин стал засыпать. В какой-то момент темнота за закрытыми веками стала другой – мягче, глубже. И мысли, которые ещё кружили где-то на краю сознания, растворились сами собой.

Он стоял в школьном коридоре.

Всё было знакомым до мелочей – серые плитки на полу, флуоресцентные лампы под потолком, ряды одинаковых шкафчиков вдоль стен. Даже запах – мел, старая краска и чужие обеды из столовой.

Но коридор был пуст.

Мартин шёл медленно, и шаги его звучали слишком громко в этой тишине. Где-то впереди хлопнула дверь – и сразу хлынул шум. Голоса, смех, топот ног. Перемена.

Он остановился у стены и прижался к ней спиной.

Мимо него текла толпа – одноклассники, старшеклассники, незнакомые лица. Никто не смотрел в его сторону. Все куда-то спешили, что-то говорили, смеялись над чем-то своим.

Мартин наблюдал.

Вон двое отжимают телефон у кого-то младше себя – и смеются. Вон девчонки шепчутся, бросая взгляды на подругу, которая стоит чуть поодаль и делает вид, что не замечает. Вон кто-то специально толкнул другого плечом – просто так, потому что мог.

Мелочи. Обычные, каждодневные мелочи.

Мартин смотрел и чувствовал то же самое, что чувствовал всегда – тихую, усталую брезгливость. Не злость. Просто нежелание быть частью всего этого.

Толпа текла мимо, не замечая его. Мартин так и стоял у стены – плечом к холодному крашеному бетону, руки в карманах.

Потом увидел знакомое лицо.

Один из одноклассников – громкий, всегда в центре – стоял посреди коридора и что-то рассказывал. Вокруг него смеялись. Мартин не слышал слов, только смех – и видел, как в паре метров от этой группы стоит другой мальчик, тихий, и смотрит в пол. Одноклассник покосился на него и добавил что-то ещё. Смех стал громче.

Мальчик у стены не двинулся с места. Просто ждал, когда закончится.

Мартин отвёл взгляд.

Он знал это чувство – ждать, когда закончится. Пересидеть. Стать как можно незаметнее, чтобы волна прошла мимо. Это не трусость – это просто единственное, что работало.

Коридор начал пустеть. Перемена заканчивалась, все расходились по классам.

Мартин не двигался.

Он не хотел никуда идти. Не хотел садиться среди них, слушать их разговоры, делать вид, что всё нормально. Он хотел просто остаться здесь – у стены, в пустом коридоре, где тихо.

Последний человек скрылся за дверью.

Тишина накрыла коридор мягко, как одеяло.

Мартин выдохнул.

Он сел прямо на пол – спиной к стене, колени к груди.

Никто не придёт. Урок уже начался. Здесь можно было просто сидеть и не притворяться.

Мартин смотрел в пустоту коридора и думал.

Люди всегда говорили правильные слова. О доброте, о честности, о том, что надо помогать друг другу. Это преподавали в школе, об этом снимали фильмы, это печатали на мотивирующих плакатах. Красивые слова. Удобные слова.

А потом звенел звонок – и всё возвращалось на круги своя.

Он вспомнил фразу, которую однажды прочитал где-то: «Человек – это звучит гордо.» Тогда она показалась ему странной. Теперь – просто смешной.

Гордо. Существо, которое унижает слабого ради смеха толпы. Которое предаёт, когда это выгодно. Которое улыбается в лицо и говорит за спиной. И всё это – не из злого умысла, не из какой-то глубокой испорченности. Просто потому что так проще. Потому что все так делают. Потому что собственный комфорт всегда важнее чужой боли.

Это и было самым тошнотворным.

Не монстры. Просто обычные люди, которые каждый день выбирали себя – и даже не замечали этого.

Мартин прислонился затылком к стене и закрыл глаза.

Как же было бы всё иначе. Тише. Чище. Если бы они просто – не были такими.

Но они были…. И, судя по всему, всегда будут…

Мартин открыл глаза.

Он не понял сразу, где находится. Несколько секунд просто лежал, глядя в темноту, пока в голове не улеглось – чужой потолок, чужой настил, чужой мир.

Сон ещё держался где-то на краю – знакомый коридор, пустые стены, тишина после звонка. Он помнил ощущение отчётливее, чем образы. Ту самую усталую брезгливость, которая была с ним столько лет, что он почти перестал её замечать.

Мартин выдохнул и уставился в потолок.

Деревня снаружи молчала. Ни голосов, ни шагов. Только где-то далеко – едва слышный, низкий звук. То ли ветер, то ли что-то живое.

Темнота здесь была другой. Не той, к которой он привык – с отсветами фонарей за шторой, с тихим гулом города где-то на фоне. Здесь темнота была настоящей. Плотной. Мартин с трудом различал собственную руку перед лицом.

Мартин встал с настила и подошёл к окну, которое было единственным светом в комнате.

И замер.

Небо было усыпано светом – не звёздами, а именно светом, мягким и рассеянным, как далёкий Млечный Путь. Что-то вокруг солнца, невидимого за горизонтом, отбрасывало на всё вокруг слабое серебристое свечение. Будто огромное множество крошечных драгоценных камней рассыпали одной широкой линией, приходящей сквозь всё небо.

Он долго стоял и смотрел.

Красиво. Почти неприлично красиво для мира, в который он не просил попасть.

Мартин не знал, сколько простоял у окна.

В какой-то момент он просто понял, что устал стоять – и вернулся к настилу. Лёг на спину, руки вдоль тела.

Потолок в темноте почти не был виден. Только слабый серебристый отсвет с улицы падал узкой полосой через окно и делил комнату пополам.

Он думал, что не уснёт. Слишком много всего за один день. Чужой мир, чужие люди, чужое небо за окном.

Но мысли начали путаться сами собой – теряли нить, обрывались на полуслове. Образы сменяли друг друга без логики: серебристое небо, синие листья деревьев, тихий взгляд владыки, пустой школьный коридор.

Мартин не заметил, как снова провалился в сон.

На этот раз – без образов. Просто темнота. Тихая и спокойная.

Пожалуй, лучшее, что случилось с ним за весь день.

Утро пришло без предупреждения.

Свет ударил в окно – не резкий, но настойчивый. Мартин почувствовал его сквозь закрытые веки раньше, чем успел проснуться по-настоящему.

Он лежал несколько секунд, не открывая глаз. Прислушивался.

Деревня уже жила. Где-то неподалёку слышались голоса – негромкие, рабочие. Чьи-то шаги прошли мимо, не останавливаясь. Что-то глухо стукнуло вдалеке.

Мартин открыл глаза.

Потолок. Незнакомый. Грубые балки, тёмное дерево.

Секунда ушла на то, чтобы вспомнить где он. Потом всё вернулось сразу – и лес, и деревня, и вчерашний день со всем, что в нём было.

Он сел.

За окном небо было таким же, как вчера – весенний спектр кольца окрашивал его в фиолетово-синие тона, мягкие, почти акварельные. Изумрудный отсвет солнца лежал на земле длинными утренними тенями.

Мартин потёр лицо ладонями.

Новый день. Первый полный день в мире, у которого не было названия.

Он встал.

Мартин стоял посреди комнаты и некоторое время просто смотрел в никуда.

Ноги ещё помнили настил – твёрдый, голый. Просто дерево, ничего больше. Спина ныла ощутимо – он не привык спать на таком. Дома был матрас, подушка. Здесь – ровная деревянная поверхность и собственные руки вместо подушки. Не смертельно. Но тело своё мнение высказало однозначно.

Он потянулся, хрустнув плечами, и огляделся.

Комната при дневном свете выглядела иначе, чем вечером. Тогда всё казалось сумрачным, размытым, чужим. Сейчас свет лился через окно уверенно, ложился на утоптанную землю длинными полосами, высвечивал детали. Стены были облеплены чем-то вроде глины – гладкой, плотной, светло-серой. Ни трещин, ни потёков. Аккуратная работа. Низкий потолок с тёмными балками – массивными, подогнанными плотно. Пол был просто землёй – утоптанной, твёрдой, голой. Никакой мебели. Вообще ничего. Только настил в углу и четыре стены вокруг.

Мартин подошёл к окну.

Деревня жила. Он слышал это ещё до того, как встал – голоса, шаги, глухие звуки работы. Теперь он видел это своими глазами. Несколько мирдов шли по широкой тропе между домами – двое несли что-то тяжёлое на плечах, третий шёл рядом и что-то говорил. Чуть поодаль женщина занималась чем-то у стены соседнего дома – Мартин не разобрал чем. Дети – двое или трое – мелькнули за углом и исчезли.

Никто не смотрел в его сторону.

Он не знал, хорошо это или плохо. Вчера на него смотрели – осторожно, с той сдержанной настороженностью, которую он научился узнавать ещё дома. Взгляд, который говорит: ты здесь чужой, и мы это помним. Сейчас, судя по всему, у всех были свои дела. Может, просто утро. Может, решили не обращать внимания. Может, владыка что-то сказал.

Мартин отошёл от окна.

Он не знал, что делать дальше. Это было странное, неудобное ощущение – не тревога, не страх, а просто пустота там, где должен быть какой-то план. Дома всегда было расписание. Школа, уроки, обед, домой. Скучно, часто противно, но хотя бы понятно. Здесь не было ничего. Никто не говорил ему, куда идти, что делать, чего от него ждут.

Может, ничего и не ждут.

Мысль была одновременно облегчающей и неприятной.

Он посмотрел на себя. Джинсы, футболка – всё мятое, но целое. Среди мирдов в их одежде из чешуи и грубой ткани он выглядел нелепо. Вчера он это чувствовал – не потому что кто-то тыкал пальцем, а просто потому что видел разницу сам. Куртку он потерял ещё тогда – в первые часы, когда всё рушилось и было не до неё. Теперь её не было, и он старался об этом не думать.

Мартин провёл рукой по лицу, вздохнул и направился к двери.

Снаружи его встретил воздух – свежий, чуть прохладный, с едва уловимым запахом чего-то смолистого. Небо над деревней было фиолетово-синим, мягким. Солнце светило с изумрудным отливом – странным, непривычным. Мартин до сих пор не понимал, почему оно выглядит именно так. Не как дома. Совсем не как дома. Он уже перестал ждать объяснений – просто принял как данность, как и всё остальное здесь.

Тени от домов лежали длинные и резкие – утро было ещё раннее.

Он остановился на пороге и просто стоял, глядя на деревню.

Мартин не знал, что с этим делать. Но, наверное, нужно было с чего-то начать.

Мартин сделал несколько неуверенных шагов по утоптанной тропинке, ведущей от его нового дома к центру деревни. Утренний воздух был прохладным и чистым, а под ногами мягко пружинила земля. Он чувствовал себя неловко, словно каждый его шаг был слишком громким, но никто из проходящих мимо мирдов не обращал на него особого внимания. Лишь изредка кто-то бросал короткий, изучающий взгляд и тут же возвращался к своим делам.

Мартин заметил, что большинство жителей были заняты работой. Кто-то чинил что-то у стены дома, кто-то нёс корзины с неизвестным содержимым, а несколько детей, которых он видел из окна, теперь с любопытством выглядывали из-за угла дальнего дома, но тут же спрятались, как только он посмотрел в их сторону.

Он остановился, не зная, куда идти дальше. Просто бесцельно бродить казалось глупым. Вернуться в дом — бессмысленно. Он был чужаком, и это ощущение пустоты и неопределённости давило сильнее, чем страх.

— Эй.

Тихий, но твёрдый голос раздался сбоку. Мартин вздрогнул и обернулся.

Это был Дрейк. Он стоял в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди. Его одежда из чешуи скрагга в утреннем свете казалась почти чёрной, а янтарные глаза внимательно изучали Мартина.

— Проснулся? — спросил Дрейк без тени улыбки. — Хорошо. Идём.

— Куда? — спросил Мартин, чувствуя облегчение от того, что кто-то наконец взял на себя инициативу.

— Тебе нужна одежда. И еда. И ответы, — коротко бросил Дрейк и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл вперёд уверенным шагом.

Мартин поспешил за ним, стараясь не отставать. Они снова шли по деревне, но теперь Дрейк не спешил так сильно. Он шёл ровно, давая Мартину возможность осмотреться.

— Владыка сказал, ты останешься, — произнёс Дрейк, не глядя на Мартина. — Но это не значит, что тебе доверяют. Это значит, что у нас есть вопросы. И ты — единственный источник ответов.

— Я понимаю, — тихо ответил Мартин.

— Нет, — Дрейк остановился и посмотрел на него сверху вниз. Его взгляд был тяжёлым. — Ты не понимаешь. Здесь ты никто. Ты слаб. Ты не умеешь охотиться. Не умеешь сражаться. Не знаешь наших законов. Ты — обуза. Но у тебя есть то, что нужно нам, а у нас в свою очередь то, что нужно тебе.

Дрейк сделал паузу, словно подбирая слова.

— Если ты хочешь выжить — тебе придётся научиться быть полезным. Иначе ты станешь просто ещё одним телом у руин.

Мартин сглотнул. Слова были жёсткими, но в них не было злобы. Только констатация факта.

Дрейк снова пошёл вперёд.

— Начнём с простого. С того, что ты можешь сделать прямо сейчас.

Они подошли к одному из домов, у которого пожилая женщина-мирд перебирала какие-то травы, разложенные на куске ткани. Она подняла голову, увидела Дрейка и коротко кивнула.

— Это Кира, — сказал Дрейк. — Она отвечает за припасы и одежду для тех, кто потерял своё или… прибыл без ничего.

Кира окинула Мартина оценивающим взглядом. Её глаза были бледно-зелёными, почти бесцветными.

— Так это и есть тот человек? — сказала она без удивления.

— Видимо ей сообщил Дрейк или Владыка — подумал про себя Мартин.

Голос Киры был скрипучим, как старая кора. — Дрейк сказал принести еду вчера. Ты поел?

— Да… спасибо, — пробормотал Мартин.

— Хорошо. Теперь одежда. В этом ты долго не проходишь.

Она поднялась — двигалась она на удивление легко для своего возраста — и скрылась в доме. Через минуту вернулась с охапкой вещей.

Это была одежда из той же чешуи скрагга, что носили все мирды, но более грубая и простая на вид: широкие штаны и что-то вроде длинной рубахи без рукавов, подпоясанной верёвкой.

— Надевай, — приказала Кира.

Мартин неловко взял одежду в руки. Он чувствовал себя странно — принимать вещи от незнакомых людей в чужом мире… но выбора не было. Он оглянулся на Дрейка.

Тот лишь кивнул:

— Здесь нет стыда. Есть только выживание.

Мартин отошёл за угол дома и переоделся. Чешуя была на удивление лёгкой и тёплой, но совершенно негибкой. Одежда была ему великовата — Кира явно дала что-то из запасов для подростков или молодых охотников.

Когда он вышел обратно, Кира удовлетворённо кивнула:

— Теперь ты похож на кого-то из деревни. А не на потерянного духа.

Дрейк осмотрел его с ног до головы и безэмоционально сказал:

— Уже лучше. Теперь ты хотя бы не замёрзнешь ночью.

Он повернулся к Кире:

— Он будет помогать тебе с травами сегодня. Разбирать, сушить — чему научишь.

Кира кивнула:

— Пусть начнёт с малого.

Дрейк снова посмотрел на Мартина:

— Это твой первый урок. Здесь никто не получает еду просто так. Ты работаешь — ты ешь. Ты полезен — ты живёшь.

Он развернулся, чтобы уйти, но на секунду задержался:

— И ещё одно… Не выходи за пределы деревни один. Никогда. Даже если тебе кажется, что ты всё понял про этот мир — ты ничего не знаешь, как и мы, но мы можем за себя постоять в отличие от тебя.

С этими словами он ушёл, оставив Мартина стоять перед Кирой с охапкой трав в руках и ощущением, что его новая жизнь только что началась по-настоящему.

Кира не стала тратить время на лишние слова. Она указала Мартину на плетёные корзины, стоящие у стены дома, и на большую кучу трав, разложенных на чистой ткани.

— Раздели их, — её голос был сухим и деловитым. — Стебли — в одну корзину, листья — в другую, цветы — в третью. Если попадётся что-то незнакомое — не трогай, просто откладывай в сторону.

Мартин кивнул и опустился на колени рядом с травами. Он осторожно взял первый стебель. Он был синим, с мелкими ворсинками, и пах чем-то сладковатым, похожим на мёд и полынь одновременно. Мартин неловко оторвал листья и положил их в указанную корзину, стараясь делать всё как можно аккуратнее.

Работа была монотонной. Тишина деревни нарушалась лишь далёкими голосами и шелестом листвы. Солнце медленно ползло по фиолетово-синему весеннему небу.

Мартин старался не поднимать головы. Он чувствовал на себе взгляды — не только Киры, которая изредка поглядывала на него, проверяя, всё ли он делает правильно, но и других жителей. Кто-то проходил мимо по тропинке, замедлял шаг, смотрел пару секунд и шёл дальше. Дети стояли вдалеке и молча наблюдали за ним.

Мартин делал вид, что не замечает. Он сосредоточился на работе. Сортировка помогала не думать о том, где он находится и что будет дальше. Просто действие. Руки заняты, мысли свободны.

Он думал о словах Дрейка. «Ты слаб. Ты обуза». Это было обидно, но справедливо. В своём мире он был никем — просто школьником, который старался быть незаметным. Здесь его незаметность не была защитой. Здесь она делала его уязвимым.

— Не сминай так сильно, — раздался над ухом скрипучий голос Киры.

Мартин вздрогнул. Он слишком сильно сжал стебель, и тот потерял форму.

— Аккуратнее. Если помнёшь — толку не будет.

— Простите, — пробормотал Мартин и отложил повреждённый стебель в сторону.

Кира хмыкнула и вернулась к своему занятию.

Прошло несколько часов. Корзины понемногу наполнялись. Пальцы Мартина стали липкими от сока, а запах трав пропитал одежду.

— Хватит на сегодня, — наконец сказала Кира, выпрямляясь и потирая поясницу. — Ты справился. Не идеально, но для первого раза неплохо.

Она кивнула в сторону дома:

— Поешь со мной. У меня есть похлёбка из корнеплодов и мяса скрагга.

У Мартина при упоминании еды громко заурчало в животе. Он смутился, но Кира лишь усмехнулась уголком губ.

Внутри дома было сумрачно и прохладно. Пахло сушёными травами, дымом и чем-то съестным. Кира поставила перед ним глубокую миску с густым варевом.

Пока Мартин ел, Кира молчала. Она просто смотрела на него своим бесцветным взглядом.

— Владыка сказал мне присмотреть за тобой, — вдруг произнесла она.

Мартин поднял на неё глаза:

— Почему?

Кира пожала плечами:

— Владыка редко что-то объясняет. Но он сказал… что твоя душа особенная. Она сильная, но спит.

Она помолчала, помешивая угли в небольшом очаге.

— Сила души здесь — это не дар свыше. Это инструмент для выживания. Как руки или ноги. Если ты не научишься ею пользоваться — ты погибнешь. Не от скрагга, так от голода или холода.

Она встала и подошла к окну:

— А теперь иди отдохни. Завтра придёшь снова. Работы всегда много.

Следующие несколько дней слились для Мартина в череду однообразных, но по-своему успокаивающих будней. Утро начиналось с работы у Киры — сортировка трав, уборка в хранилище, помощь с приготовлением еды. Работа была простой, не требующей особых знаний, и это его полностью устраивало. Меньше всего ему хотелось что-то испортить или сделать не так.

Кира была немногословна. Она не пыталась его разговорить, не задавала лишних вопросов о прошлом мире. Она просто давала задание и молча наблюдала за выполнением. Иногда Мартину казалось, что она оценивает не столько качество его работы, сколько его самого — его терпение, его неловкость, его готовность учиться.

Он постепенно привыкал к деревне. Привыкал к тому, как мирды бросают на него короткие взгляды и тут же отводят глаза. Привыкал к запаху дыма и чешуи, к постоянному шелесту синих листьев на ветру, к мягкому фиолетовому свету, который заливал всё вокруг. Он даже начал различать некоторых жителей в лицо — того молодого охотника, который всегда носил на плече связку дротиков, или весёлую женщину, которая вечно напевала что-то себе под нос, плетя корзины.

Но самое главное — он привыкал к тишине внутри себя. К отсутствию вечного шума чужих разговоров, сплетен и насмешек, к которому он так привык дома. Здесь было иначе. Здесь каждый был занят своим делом, и никому не было дела до того, почему он такой тихий.

На четвёртый день, когда Мартин уже заканчивал перебирать пучки засушенных цветов, дверь дома Киры резко распахнулась. На пороге стоял Дрейк. Он был в полном охотничьем облачении — чешуя скрагга плотно облегала тело, на поясе висели какие-то инструменты, а за спиной торчали рукояти дротиков.

— Идём, — бросил он коротко, даже не поздоровавшись с Кирой.

Мартин вздрогнул и поднялся с колен.

— Куда? — спросил он, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Владыка хочет тебя видеть. Сейчас.

Кира лишь кивнула, не отрываясь от своего занятия, словно это было в порядке вещей.

Мартин вышел следом за Дрейком на улицу. Они шли быстро, почти так же быстро, как в первый день. Деревня вокруг жила своей жизнью, но теперь Мартину казалось, что все звуки стали тише, а взгляды — острее.

— Что-то случилось? — решился спросить он, едва поспевая за широкими шагами Дрейка.

— Ты случился, — отрезал Дрейк, не оборачиваясь. — Владыка не зовёт просто так.

Они снова подошли к тому самому большому дому в центре деревни. Дрейк молча кивнул ему на дверь:

— Он ждёт.

Мартин глубоко вздохнул и толкнул тяжёлую створку.

Внутри было так же сумрачно, как и в прошлый раз. Владыка сидел за тем же широким столом из тёмного дерева. Он не поднял головы при появлении Мартина, продолжая изучать какой-то свиток или карту, разложенную перед ним.

Мартин замер у порога, не решаясь пройти дальше или заговорить первым. Он просто стоял и ждал, чувствуя себя маленьким и беспомощным под этим тяжёлым, изучающим взглядом.

Прошла долгая минута. Наконец Владыка отложил свиток и посмотрел прямо на Мартина. Его янтарные глаза были холодными и непроницаемыми.

— Подойди.

Мартин сделал несколько неуверенных шагов вперёд и остановился посреди комнаты.

— Ты живёшь в деревне уже несколько дней, — голос Владыки был тихим, но каждое слово отдавалось эхом в тишине дома. — Ты ешь нашу еду. Носишь одежду, сделанную нашими руками. Ты занимаешь место.

Он сделал паузу, словно давая Мартину время осмыслить сказанное.

— Но ты ничего не даёшь взамен.

Мартин сглотнул. Он ожидал чего-то подобного, но слышать это было всё равно неприятно.

— Я… я помогаю Кире с травами… — начал он тихо.

— Это работа для детей или тех, кто не способен на большее, — оборвал его Владыка. — Ты не ребёнок. И твоя душа… она не детская. Она спит, но она сильна. Слишком сильна для простой работы.

Он встал из-за стола и медленно обошёл Мартина кругом, словно осматривая товар на рынке.

— Дрейк говорит, ты боишься. Что ты неловок и не уверен в себе. Это видно. Но страх — плохой советчик. Здесь он тебя убьёт.

Владыка остановился прямо перед ним.

— Я даю тебе шанс проявить себя. Настоящий шанс. Завтра ты пойдёшь с охотниками на промысел. Не как гость. Как участник.

Мартин почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

— Я… я не умею… я никогда…

— Именно поэтому ты идёшь, — жёстко сказал Владыка. — Чтобы научиться. Или умереть, пытаясь. Выбор за тобой я его не предоставляю это приказ

Он вернулся за стол и снова взял свиток, давая понять, что разговор окончен.

Дрейк ждал его снаружи. Он ничего не спросил, лишь окинул его взглядом и кивнул в сторону дома на краю деревни:

— Иди отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.

Остаток дня прошёл для Мартина как в тумане. Вернувшись в свой дом, он долго сидел на настиле, уставившись в стену. Слова Владыки эхом отдавались в голове: «Чтобы научиться. Или умереть, пытаясь».

Страх. Липкий, холодный страх, который он так хорошо знал по прошлой жизни, но который здесь приобрёл совершенно новое, физическое воплощение. Там он боялся насмешек, одиночества, человеческой жестокости. Здесь же речь шла о жизни и смерти. О когтях и клыках.

Он не мог уснуть. Каждый шорох за окном заставлял его вздрагивать. Он представлял себе охоту: погоню через синий лес, рычание скрагга, блеск когтей Дрейка… и свою собственную беспомощность. Он не умел бегать быстро, не умел драться, не умел даже правильно держать палку. Он был обузой. Дрейк был прав.

Утро наступило слишком быстро. Небо только-только начало светлеть, приобретая глубокий фиолетовый оттенок, когда в дверь его дома постучали. Не громко, но уверенно.

Мартин открыл дверь. На пороге стоял Дрейк. Он был уже собран: за спиной — связка дротиков, на поясе — нож и какие-то кожаные мешочки.

— Пора, — сказал он коротко.

Мартин молча кивнул и вышел на улицу. Холодный утренний воздух обжёг лёгкие. Деревня ещё спала, только в нескольких домах горел тусклый свет.

У ворот их ждали ещё двое мирдов. Оба были молоды, крепки и одеты так же, как Дрейк. Они окинули Мартина равнодушными взглядами и отвернулись.

Дрейк протянул Мартину свёрток.

— Возьми.

Внутри оказалась кожаная перевязь с петлями для дротиков и небольшой, но увесистый нож в простых кожаных ножнах.

— Это твоё, — сказал Дрейк. — Не для красоты. Для дела.

Мартин неловко затянул перевязь поверх своей одежды из чешуи. Она была непривычной, тяжёлой и стесняла движения. Нож на поясе казался чужеродным и опасным предметом.

Дрейк подошёл к механизму у ворот и с силой навалился на рычаг. Мост со скрипом начал опускаться, перекидываясь через ров.

— Идём, — скомандовал он, как только доска коснулась земли.

Они вышли за стену.

Мир снаружи встретил их тишиной и величием. Лес стоял сплошной синей стеной. Воздух был пропитан запахами влажной земли, смолы и чего-то неуловимо чужого. Над головой раскинулось фиолетовое небо с изумрудным солнцем.

Дрейк шёл первым, двигаясь бесшумно и плавно, словно хищник. Двое других охотников шли по бокам, внимательно осматривая окрестности. Мартин плёлся в центре этой маленькой группы, стараясь ступать как можно тише, но ему казалось, что каждый его шаг разносится по лесу гулким эхом.

Они шли около часа. Лес становился гуще, деревья — выше. Под ногами простирался ковёр из синих листьев.

Наконец Дрейк остановился и поднял руку, давая знак замереть. Он присел на корточки, разглядывая что-то на земле.

— Свежий след, — прошептал он, указывая на широкую полосу примятой травы и несколько глубоких царапин на коре дерева. — Крупный самец. Ушёл недавно.

Один из охотников принюхался.

— Ветер с запада. Он нас не чует.

Дрейк кивнул и жестом приказал рассредоточиться. Они начали медленно обходить участок леса по дуге, сжимая кольцо.

Мартин остался стоять на месте, не понимая, что ему делать. Сердце колотилось где-то в горле.

И тут он услышал это.

Низкое, утробное рычание, от которого кровь застыла в жилах. Оно доносилось из густых зарослей впереди.

Дрейк резко обернулся и посмотрел прямо на Мартина. Его глаза сверкнули янтарём в полумраке леса.

— Стой на месте! — прошипел он одними губами.

А потом всё произошло одновременно.

Заросли взорвались синим вихрем. Огромная туша скрагга вылетела из укрытия прямо на одного из охотников слева. Мирд успел отскочить в сторону и метнуть дротик, который как пуля со свистом и огромной скоростью полетел в сторону скрагга. Оружие вонзилось зверю в бок, но лишь разозлило его.

Скрагг развернулся с невероятной скоростью и бросился на второго охотника.

Дрейк уже был в движении. Он метнулся наперерез чудовищу, его когти удлинились, превращая руки в смертельное оружие.

Мартин стоял как вкопанный. Он видел всё как в замедленной съёмке: оскаленную пасть крокодила-волка, блеск когтей Дрейка, летящие брызги синей крови…

И тут он услышал новый звук.

Хруст ветки позади него.

Медленный, тихий.

Мартин медленно обернулся.

В десяти шагах от него стоял второй скрагг. Он был ещё больше первого. Его чешуя переливалась всеми оттенками синего, идеально маскируя его среди теней деревьев. Он не рычал. Он просто смотрел на Мартина своими чёрными, немигающими глазами рептилии.

Время остановилось.

Мартин смотрел в чёрные, немигающие глаза скрагга. Время растянулось в бесконечную резиновую нить. Он не мог пошевелиться. Не мог закричать. Он был просто куском мяса, зажатым между синими стволами деревьев.

Зверь не издал ни звука. Он просто бросился вперёд — не рыча, не визжа. Молча и стремительно, как синяя молния.

Мартин не думал. Тело сработало само. Он рухнул на спину, откатываясь в сторону. Челюсти щёлкнули в сантиметре от его лица, обдав его смрадным дыханием и запахом гнилого мяса.

Но зверь был быстрее. Он развернулся в прыжке, и Мартин увидел, как на него несётся огромная, покрытая чешуёй туша. Он выставил руки вперёд в инстинктивной, бесполезной попытке защититься.

**Боль.** Ослепляющая. Белая вспышка перед глазами.

**Хруст.** Не веток. Костей.

**Треск.** Разрываемой плоти.

Его правая рука ниже локтя просто… исчезла. Осталась лишь агония, скрутившая внутренности в узел, и фонтан крови, брызнувший на синие листья.

Мартин закричал. Но это был не крик боли. Это был вой, застрявший в горле, первобытный вопль ужаса, который он не мог исторгнуть.

Мир вокруг перестал существовать. Остались только он и боль. И страх.

*Не хочу.*

Мысль вспыхнула в голове, яркая и обжигающая.

*Не хочу быть там.*

Школьный коридор. Улыбки. Шёпот за спиной. Толчок плечом.

*Не хочу.*

*Не хочу быть здесь.*

Кость у руин. Рычание скрагга. Когти Дрейка.

*Не хочу.*

Он не хотел быть среди людей, которые предают. И он не хотел быть здесь, где его могли сожрать заживо.

*Не хочу.*

Слово пульсировало в такт с болью, бьющей из обрубка руки.

*Не хочу.*

Он повторял это снова и снова, уже не мысленно, а вслух, срываясь на хрип:

— Не хочу… не хочу… не хочу…

Мир начал дрожать. Воздух сгустился, потемнел, словно впитывая его ужас и отчаяние. Скрагг замер на полпути, его ноздри раздулись, чуя что-то… неправильное.

Вокруг Мартина начал формироваться пузырь. Маленький, не больше метра в диаметре. Его поверхность была абсолютно чёрной и матовой, как отполированный обсидиан. Она не отражала свет изумрудного солнца, а поглощала его.

Скрагг ударил лапой по барьеру. Раздался глухой звук, словно кто-то ударил по толстому дереву. Зверь заревел и стал без остановки бить барьер своими когтистыми лапами.

Мартин сидел внутри, сжавшись в комок, прижимая к груди искалеченную руку. Он больше не кричал. Он просто раскачивался из стороны в сторону и шептал:

— Не хочу… пожалуйста… не хочу…

Барьер был непроницаем ни для когтей, ни для клыков. Он был материальным воплощением его воли к самоизоляции, его отчаянного желания оказаться «не здесь».

Бой снаружи закончился быстро. Дрейк и второй охотник прикончили своего скрагга несколькими точными ударами когтей, усиленными силой души — руки Дрейка превратились в белое марево, способное рвать чешую как бумагу. Второй же мирд был без единой царапины в отличии от Дрейка и мирда с дротиками.

Они бросились на звук удара и визг зверя.

И увидели это.

Маленький чёрный кокон посреди поляны. И второго скрагга, который в бессильной ярости царапал его когтями.

— Назад! — рявкнул Дрейк.

Охотник с дротиками уже стоял наготове. Он прищурился, концентрируясь. Воздух вокруг дротика в его руке закружился маленьким вихрем. Он метнул его без замаха.

Дротик свистнул и вошёл скраггу точно в глаз с такой силой, что пробил череп насквозь. Зверь рухнул замертво.

Наступила тишина.

Дрейк подошёл к барьеру и осторожно коснулся его пальцами. Поверхность была холодной и абсолютно гладкой.

— Мартин? — позвал он тихо.

Ответа не было.

Они ждали. Охотник перевязывал неглубокую рану на плече — когти скрагга всё же достали его, но сила души остановила кровотечение почти мгновенно. Дрейк просто сидел у барьера и смотрел на чёрную матовую поверхность.

Время шло. Солнце начало свой путь по небу.

И вдруг барьер начал таять. Не лопнул, не исчез — а именно истончился, будто лёд в жару, и вскоре вовсе растворился в воздухе.

Внутри лежал Мартин. Он был бледен как смерть. Его одежда была пропитана кровью, а правая рука представляла собой ужасное зрелище — обрубок, с которого не переставала капать кровь.

Он поднял голову и посмотрел на Дрейка мутным взглядом. Его губы шевельнулись:

— Дрейк… — прошептал он и потерял сознание.

Очнулся он от ощущения тепла. Не жара от костра или солнца, а мягкого, обволакивающего тепла, которое шло изнутри его тела. Оно пульсировало в такт с сердцем, прогоняя боль и холод.

Мартин открыл глаза.

Он лежал на том же настиле в своём доме. Комната была залита ярким дневным светом. Рука… он поднял правую руку. Она была цела. Пальцы слушались. Кожа была гладкой, без единого шрама.

В дверях стоял Дрейк.

— Очнулся? Хорошо.

Он подошёл ближе.

— Идём к Владыке. Тебе нужно многое узнать о том… что ты сделал вчера.

Владыка встретил их всё тем же тяжёлым взглядом из-под полуопущенных век.

— Садись, — приказал он Мартину.

Мартин сел на край циновки напротив стола.

— Ты выжил благодаря ей, — без предисловий начал Владыка, кивнув куда-то за спину Мартина.

Мартин обернулся. В углу комнаты стояла та самая девушка-мирд с янтарными глазами. Та, что приносила ему еду в первый день.

— Её зовут Фрея Иридейл, — сказал Владыка. — У неё редкий дар, её душа способна управлять клетками живых организмов. Она может восстанавливать, делить … даже создавать их из ничего. Она восстановила твою руку и восполнила постепенную кровь. Ты был на пороге смерти.

Мартин посмотрел на свою руку, затем на Фрею. Она сначала безэмоционально посмотрела на Мартина, но затем молча отвернулась

— Дрейк мне всё рассказал. Черный купол, полностью изолирующий то что находится внутри от окружающего мира.

— Это была твоя сила души, мальчик, — голос Владыки стал чуть мягче, но не потерял своей властности. — Абсолютная защита от физического мира и чужого разума. Ты создал её инстинктивно, движимый страхом и волей к выживанию. Это очень сильная способность,.. но она требует огромного контроля над частицами, так как она буквально создаёт новое вещество из ничего. Пока что будем называть ее «Барьер безмолвия»

Он сделал паузу, глядя Мартину прямо в глаза.

— Теперь ты понимаешь? Сила души — это не сказка для избранных героев из твоих историй. Это реальность для тех, кто хочет выжить здесь. И ты только что сделал первый шаг на этом пути… через боль и страх.

Дни в деревне Мирдов слились для Мартина в череду однообразных, но по-своему важных ритуалов. После разговора с Владыкой его жизнь перестала быть просто ожиданием. Теперь у него была цель — понять и подчинить ту силу, что спасла ему жизнь.

Его наставником стал Дрейк. Первые уроки не имели ничего общего с битвами или вспышками энергии. Всё происходило в тишине небольшой хижины на краю деревни, где пахло сухой травой и древесной смолой.

— Сила души — это не мышцы, — говорил Дрейк, сидя напротив Мартина в позе лотоса. — Это воля, направленная через понимание. Ты не можешь приказать реке течь вспять, не зная её русла. Ты должен сначала увидеть частицы.

Медитации давались Мартину на удивление легко. На Земле он часто замыкался в себе, отгораживаясь от шума школы и лицемерия людей стеной безразличия. Эта внутренняя тишина, которую он создавал для защиты, оказалась отличной основой для концентрации. Ему нужно было не научиться молчанию, а направить его в нужное русло.

Дрейк учил его чувствовать собственное тело не как единое целое, а как совокупность миллиардов крошечных частиц.

— Почувствуй воздух в лёгких. Он состоит из частиц. Почувствуй тепло своей кожи. Это движение частиц. Твоя рука… — Дрейк кивнул на исцелённую конечность Мартина. — Фрея собрала её заново, по одной частице. Ты сделал то же самое со своим барьером, но инстинктивно и грубо. Теперь ты должен научиться делать это осознанно.

Постепенно Мартин начал понимать не только свою силу, но и мир вокруг. Он видел, как Мирды живут в полной гармонии с Эхосферой.

Он узнал, что они выращивают странные, но питательные растения. На небольших участках земли, расчищенных от синей травы, росли ползучие лозы с плодами, которые Мирды называли «звёздными дынями». Мартин помнил их ещё с первого дня: крупные, размером с арбуз, но идеальной сферической формы, с гладкой кожурой глубокого фиолетового цвета. Мякоть у них была пронзительно-синей и светящейся в темноте, сладкой, с лёгким привкусом озона.

Рядом росли широкие листья растения, известного как «плащ-корень». Из земли выходил толстый белый корень, похожий на гигантский редис, а вместо привычной ботвы над ним колыхались огромные листья-лопухи. Эти листья были живым индикатором: они меняли цвет в зависимости от спектра света солнца, становясь то изумрудными, то медно-красными.

Мартин часто наблюдал за работой Мирдов в поле. Он заметил, что они не используют инструментов. Один из земледельцев просто проводил ладонью над грядкой, и земля сама расходилась в стороны, образуя ровные борозды — его сила души управляла частицами почвы на макроуровне. Другой Мирд касался семян кончиками пальцев, и те прорастали почти мгновенно — его дар был тоньше, он работал с жизненной силой самих клеток. У каждого была своя грань дара.

Время шло. Мартин заметил изменения в небе. Кольцо вокруг солнца начало менять свой оттенок. Исчез холодный блеск алюминия, уступив место тёплому, насыщенному золоту. Лето вступило в свои права.

Именно тогда Мартин вспомнил слова Дрейка после разговора с Владыкой:

«Небо Эхосферы, так Мирды решили назвать этот мир, освещается солнцем, окружённым вращающимся кольцом из металлической пыли и наночастиц… Оно меняет цвет света и определяет сезоны».

Сейчас кольцо сияло чистым золотом. Золотые оттенки заливали деревню, заставляя чешую на одежде Мирдов блестеть так ярко, что было больно глазам. Даже «плащ-корень» в полях вытянул свои лопухи вверх, окрашивая их в глубокий янтарный цвет.

Мартин глубоко вдохнул тёплый летний воздух. Он больше не был просто испуганным подростком из другого мира. Медленно, через боль и концентрацию, он начинал видеть частицы. Он начинал понимать этот мир. И впервые за всё время пребывания здесь он почувствовал не страх, а странное, тихое любопытство.

«Золото», — подумал он про себя. — Значит, сейчас здесь лето».

Лето в Эхосфере было в самом разгаре. Золотое кольцо вокруг солнца сияло с неистовой силой, заливая мир тёплым, почти осязаемым светом. Деревня Мирдов купалась в этом сиянии. Чешуя на их одежде блестела так, что на неё было больно смотреть, а лопухи «плащ-корня» в полях вытянулись вверх, окрасившись в глубокий янтарный цвет. Воздух был густым, напоенным сладким ароматом и запахом нагретой синей древесины.

Но для Мартина это лето стало самым тяжёлым периодом обучения. Под руководством Дрейка он часами медитировал, пытаясь не просто увидеть частицы, а подчинить их своей воле. Дрейк был хорошим наставником в том, что касалось дисциплины и концентрации, но он не мог дать Мартину то, чего не понимал сам — природу его уникальной силы.

— Ты слишком напрягаешься, — ворчал Дрейк, вытирая пот со лба после очередной неудачной попытки Мартина создать стабильный барьер. — Сила души — это не рычаг, который нужно дёрнуть. Это поток. Ты должен стать его частью, а не пытаться его повернуть.

Мартин старался. Он учился чувствовать движение частиц в воздухе, в земле, в собственном теле. Но его дар был иным. Он не создавал, а изолировал. И эта изоляция всегда была реакцией на страх, на угрозу. Чёрный, непроницаемый «Барьер безмолвия» был порождением ужаса, и призвать его по своей воле, без смертельной опасности, не получалось.

Шли недели. Лето начало угасать. Золото в кольце солнца потускнело, сменяясь холодным блеском меди — пришла осень. Мирды жили в гармонии с природой и старались использовать свою силу души для влияния на рост растений лишь в случае крайней необходимости, уважая естественный цикл жизни.

А затем и она уступила место зиме.

Зима в Эхосфере была странной. Температура не опускалась ниже нуля, снега не было. Мир просто погрузился в мягкую, молочную дымку. Солнце окружало серебряное кольцо, свет которого был рассеянным и ровным, лишающим предметы теней. Всё замерло. Воздух стал неподвижным и тихим.

Именно в этой тишине и покое что-то внутри Мартина изменилось. Страх, который был его постоянным спутником с момента переноса в этот мир, отступил. Он больше не ждал нападения из-за каждого дерева. Он привык к деревне, к её жителям, к размеренному течению жизни.

Однажды вечером он сидел в своей хижине у очага. Ему было тепло и спокойно. Он не чувствовал угрозы или чужих взглядов. Ему просто хотелось побыть одному со своими мыслями, отгородиться от тихих звуков деревни снаружи.

Он закрыл глаза и сделал то, чему учил его Дрейк — он прислушался к своей душе. Не к страху, а к желанию уединения. И тогда это произошло.

Вокруг него возникла сфера. Она не была чёрной и матовой, как тогда в лесу. Она была похожа на тонкий слой чистейшего льда или хрусталя — абсолютно прозрачная и гладкая.

Мартин открыл глаза. Он слышал потрескивание дров в очаге. Видел пляшущие тени на стене. Барьер был здесь, он мог коснуться его рукой и почувствовать лёгкое сопротивление, но он не отрезал его от мира. Он просто создавал личное пространство.

В этот момент в хижину вошёл Дрейк. Он остановился на пороге и удивлённо вскинул брови.

— Что это? — спросил он, обходя вокруг сферы. — Это твоя сила? Но она… другая. Не такая, как в лесу.

Дрейк коснулся барьера пальцем. По поверхности пробежала лёгкая рябь.

— Он твёрдый… но пропускает свет и звук? Я не понимаю принципа. Моя сила — это деление клеток моих костей. Я могу сделать их прочнее или вырастить когти. Это… это что-то иное.

Он посмотрел на Мартина с нескрываемым замешательством.

— Я не могу тебе это объяснить. Это за пределами моего понимания. Мы должны идти к Владыке.

Мартин развеял барьер и молча кивнул. Они вышли из хижины в зимнюю тишину и направились к дому Владыки.

Владыка встретил их своим обычным тяжёлым взглядом. Он выслушал Дрейка, а затем долго молча смотрел на Мартина, словно пытаясь заглянуть ему в душу.

— Садись, — приказал он Мартину.

Когда Мартин сел, Владыка продолжил:

— Я вижу. Твоя душа учится контролировать свой дар более тонко. То, что ты создал — это не просто стена. Это отражение твоего внутреннего состояния.

Он говорил медленно, подбирая слова.

— Когда ты был объят ужасом, твоя душа создала абсолютную изоляцию — «Барьер безмолвия». Он был глух и чёрен, потому что ты хотел исчезнуть, стать ничем для внешнего мира. Но сейчас… сейчас ты не боишься. Ты просто хочешь уединения. И твоя сила откликнулась на это желание более… гармонично.

Владыка сделал паузу, глядя на Мартина пронизывающим взглядом.

— Этот барьер пропускает свет и звук, потому что твоя воля к изоляции стала избирательной. Ты отделяешь себя от мира физически, но не духовно. Это признак огромного потенциала… и огромной сложности твоего дара.

Он не знал о «резонансе» или «Эхе совести». Для него это была просто эволюция силы от примитивной защиты к более осознанному контролю. Но даже этого понимания было достаточно, чтобы Мартин осознал: его путь только начинается, и он будет гораздо сложнее, чем он мог себе представить.

Вернувшись в свою хижину, Мартин сел у очага. За окном всё так же светило серебристое солнце зимы Эхосферы, но теперь он смотрел на него с новым пониманием. Его сила была зеркалом его души, и чтобы управлять ею, ему предстояло научиться управлять самим собой.

Однако в первые дни после разговора с Владыкой это казалось невыполнимой задачей. Стоило Мартину закрыть глаза и попытаться сосредоточиться, как память услужливо подбрасывала картины произошедшего: молчаливый бросок скрагга, ослепляющая боль, хруст ломаемой кости и собственный животный ужас. Мысли путались, сердце начинало колотиться, и любая попытка почувствовать «поток частиц» рассыпалась в прах. Он был слишком взвинчен, слишком напуган воспоминаниями, чтобы достичь необходимой для медитации тишины.

Но постепенно, день за днём, острые грани воспоминаний начали сглаживаться. Рутина помогала: монотонная работа с травами у Киры, простые бытовые дела. Страх не исчез, но он отступил, спрятался глубоко внутри, перестав быть всепоглощающим. И в этой наступившей тишине Мартин снова смог услышать себя.

Большую роль в этом возвращении к равновесию сыграла Фрея. Каждый день, словно по негласному расписанию, она приходила к его хижине. Она не задавала лишних вопросов о битве, не пыталась его разговорить. Она просто приносила еду — похлёбку, плоды, свежий хлеб из молотых кореньев — и ставила перед ним. Иногда она задерживалась на минуту, окидывая его своим внимательным взглядом, словно проверяя, жив ли он ещё, а затем так же молча уходила. Эта молчаливая забота, это стабильное и предсказуемое присутствие стало для него якорем в бушующем море его новой жизни.

Снаружи снова наступила осень. Кольцо вокруг солнца окрасилось в глубокий медный цвет, заливая деревню тёплым, но уже не обжигающим светом. Воздух стал прозрачным и прохладным.

За этот год Мартин добился того, о чём в начале пути не мог и мечтать. Он научился управлять своей силой не инстинктивно, а осознанно. Барьеры перестали быть для него чем-то непредсказуемым.

Теперь он мог создавать их по своей воле. Они всегда имели форму идеальной сферы или, если основание касалось земли, — гладкого купола. Мартин научился контролировать их размер: от крошечного шара размером с яблоко, который он мог держать на ладони, до огромного купола, способного накрыть его самого в полный рост. Однако он всё ещё не научился менять форму барьера или двигать его после создания. Сфера оставалась на том месте, где была создана, пока он не развеивал её.

Он также понял разницу между двумя состояниями своей силы. Когда он был сосредоточен, спокоен и чувствовал себя в безопасности, барьер получался прозрачным, как тончайший лёд. Он пропускал свет и звук, создавая лишь ощущение личного пространства, уютного кокона. Но стоило ему почувствовать напряжение, тревогу или угрозу — пусть даже мимолётную, — как прозрачная сфера мгновенно чернела, превращаясь в глухой «Барьер безмолвия», полностью отсекающий его от внешнего мира.

Владыка был прав: сила души Мартина была зеркалом его внутреннего состояния.

Сегодня он тренировался на поляне за деревней. Вокруг не было ни души — лишь синее море травы и низкое медное солнце. Мартин стоял в центре поляны, вытянув руку вперёд. На его ладони покоился небольшой, идеально ровный прозрачный шар.

«Стабильность», — думал он, концентрируясь на ощущении покоя. — Это просто стабильная структура частиц. Ничего лишнего».

Он держал сферу несколько минут, привыкая к весу и сопротивлению структуры, а затем просто развеял её, заставив частицы вернуться в естественный поток воздуха.

— Уже лучше, — раздался голос Дрейка. Он стоял у кромки леса, прислонившись плечом к синему стволу дерева, и наблюдал за тренировкой. — Контроль стал чище. Меньше «шума» в структуре.

Мартин кивнул вытирая выступивший на лбу пот. Управление даже небольшим барьером требовало огромной концентрации.

— Я пытаюсь понять предел, — сказал Мартин. Он развеял предыдущий барьер и создал новый — сферу размером с его голову, которая зависла в воздухе перед ним на уровне груди. — Почему именно сфера? Почему не куб или стена?

Дрейк пожал плечами.

— Сфера — это идеальная форма для распределения давления. Твоя душа, видимо, инстинктивно выбирает самую эффективную геометрию для изоляции. Это как… мыльный пузырь. Самая простая и прочная форма для замкнутого объёма.

Мартин посмотрел на купол изнутри. Дрейк был прав. Это было похоже на физику, но на физику, которой управляли не законы природы, а его воля.

— А размер? — не унимался Мартин. Он развеял купол и тут же создал новый, максимальный по размеру — купол, под которым он мог стоять в полный рост. Внутри него мир казался немного искажённым, а звуки снаружи стали глухими, хоть и не исчезли совсем.

— Размер зависит от твоей силы души и степени её контроля, — ответил Дрейк. — Чем больше площадь барьера и чем сложнее его структура, тем больше нужно концентрации.

Медное солнце Эхосферы висело низко над горизонтом.

Год прошёл. Мартин больше не был беспомощным чужаком.

Мартин проснулся от тихого стука в двери…

На пороге снова стояла Фрея — та самая девушка-Мирд, что приносила ему еду. В руках у неё был небольшой глиняный кувшин с водой и свёрток из широких листьев, в котором угадывались свежие фрукты.

— Ты уже не спишь? — спросила она, чуть склонив голову набок. Её изумрудные глаза внимательно изучали Мартина, будто пытаясь понять, что он за человек.

Мартин вздрогнул и тут же отвёл взгляд, уставившись в угол комнаты. Он не привык к такому вниманию, особенно со стороны незнакомых девушек. Его лицо стало чуть бледнее обычного, а руки непроизвольно сжали край одеяла.

— Я… да, спасибо, — пробормотал он, не поднимая глаз, и протянул руку за кувшином. — Ты снова принесла мне еду?

Фрея улыбнулась, но в её улыбке не было насмешки — только искреннее любопытство.

— Дрейк сказал, что тебе нужно окрепнуть. Ты ведь совсем ничего не знаешь о нашем мире. Даже не умеешь отличать съедобные плоды от ядовитых.

Мартин молча кивнул, по-прежнему избегая её взгляда. Ему было неловко от собственной беспомощности. Он привык быть незаметным, а тут оказался в центре внимания целой деревни чужаков.

— Я… не хочу быть обузой, — тихо сказал он, рассматривая узоры на полу.

Фрея присела на край низкого деревянного ложа, не обращая внимания на смущение Мартина. Она вела себя так, будто это было в порядке вещей.

— Ты не обуза. Ты просто другой. Владыка говорит, что у тебя сильная душа, но ты её совсем не чувствуешь. Это странно для нас.

Мартин пожал плечами, всё ещё не глядя на неё.

— Я даже не знаю, что такое «сила души». На Земле такого нет.

Фрея задумчиво кивнула.

— Тогда я могу тебе показать. Не бойся, я не буду заставлять тебя сражаться или что-то такое.

Она опустила руку к земле, которая была вместо пола в его жилище. Из почвы тут же проклюнулся маленький зелёный росток и на глазах распустился яркий цветок с переливающимися лепестками.

Мартин невольно поднял глаза, забыв о стеснении. Это было похоже на магию из аниме, которые он так любил, но теперь всё происходило по-настоящему.

— Это… красиво, — прошептал он.

Фрея улыбнулась чуть шире.

— У каждого Мирда своя сила. Моя — это восстановление, деление и создание живых клеток. Я могу помогать раненым или ускорять рост растений. Это полезно для деревни.

Она посмотрела на Мартина с неожиданной теплотой:

— А у тебя будет что-то своё. Только ты пока этого не видишь.

Мартин снова опустил взгляд, но на этот раз не от смущения, а от странного тепла в груди. Никто на Земле не говорил с ним так просто и по-доброму. Он боялся чужаков, но Фрея почему-то не вызывала страха.

— Спасибо… что помогаешь мне, — сказал он почти шёпотом.

Фрея встала и направилась к двери, но у порога обернулась:

— Если хочешь, я могу завтра показать тебе деревню. Ведь за всё время нахождения в деревне ты так её и не осмотрел. Только не выходи один — Дрейк будет ругаться.

Внутри Мартина всё сжалось. Ему очень хотелось отказаться: мысль о том, чтобы идти куда-то с незнакомой девушкой, да ещё и показывать себя перед всей деревней, вызывала у него почти панику. Он боялся сделать что-то не так, сказать глупость или просто оказаться в центре внимания. Но Фрея смотрела на него с такой искренней заботой, что он просто не мог сказать «нет». Слова застряли в горле, и он лишь коротко кивнул, по-прежнему не поднимая глаз.

Фрея заметила его смятение и чуть наклонилась вперёд, чтобы поймать его взгляд.

— Мартин, правда, это будет интересно. Я покажу тебе всё самое красивое и безопасное. Тебе ведь скучно сидеть здесь одному?

Он молчал, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Пожалуйста, — добавила она мягко, но настойчиво. — Я же вижу, что тебе неловко. Но здесь нечего бояться. Я буду рядом.

Её голос был таким тёплым и уверенным, что Мартин не выдержал. Он снова коротко кивнул, едва слышно прошептав:

— Хорошо…

Фрея улыбнулась, и эта улыбка словно согрела всю комнату.

— Тогда завтра после рассвета я зайду за тобой. Не проспи! — весело добавила она и скрылась за дверью.

Мартин остался один. Его сердце билось быстро, а мысли путались: страх перед неизвестным боролся с благодарностью к Фрее. Он понимал, что завтра ему придётся выйти из своей раковины — хотя бы на один день. И впервые за долгое время он почувствовал не только тревогу, но и робкое предвкушение чего-то нового.

— У каждого Мирда своя сила. Моя — это восстановление, деление и создание живых клеток. Я могу помогать раненым или ускорять рост растений. Это полезно для деревни.

Она посмотрела на Мартина с неожиданной теплотой:

— А у тебя будет что-то своё. Только ты пока этого не видишь.

Мартин снова опустил взгляд, но на этот раз не от смущения, а от странного тепла в груди. Никто на Земле не говорил с ним так просто и по-доброму. Он боялся чужаков, но Фрея почему-то не вызывала страха.

— Спасибо… что помогаешь мне, — сказал он почти шёпотом.

Фрея встала и направилась к двери, но у порога обернулась:

— Если хочешь, я могу завтра показать тебе деревню. Ведь за всё время нахождения в деревне ты так её и не осмотрел. Только не выходи один — Дрейк будет ругаться.

Внутри Мартина всё сжалось. Ему очень хотелось отказаться: мысль о том, чтобы идти куда-то с незнакомой девушкой, да ещё и показывать себя перед всей деревней, вызывала у него почти панику. Он боялся сделать что-то не так, сказать глупость или просто оказаться в центре внимания. Но Фрея смотрела на него с такой искренней заботой, что он просто не мог сказать «нет». Слова застряли в горле, и он лишь коротко кивнул, по-прежнему не поднимая глаз.

Фрея заметила его смятение и чуть наклонилась вперёд, чтобы поймать его взгляд.

— Мартин, правда, это будет интересно. Я покажу тебе всё самое красивое и безопасное. Тебе ведь скучно сидеть здесь одному?

Он молчал, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Пожалуйста, — добавила она мягко, но настойчиво. — Я же вижу, что тебе неловко. Но здесь нечего бояться. Я буду рядом.

Её голос был таким тёплым и уверенным, что Мартин не выдержал. Он снова коротко кивнул, едва слышно прошептав:

— Хорошо…

Фрея улыбнулась, и эта улыбка словно согрела всю комнату.

— Тогда завтра после рассвета я зайду за тобой. Не проспи! — весело добавила она и скрылась за дверью.

Мартин остался один. Его сердце билось быстро, а мысли путались: страх перед неизвестным боролся с благодарностью к Фрее. Он понимал, что завтра ему придётся выйти из своей раковины — хотя бы на один день. И впервые за долгое время он почувствовал не только тревогу, но и робкое предвкушение чего-то нового.

Но как только дверь закрылась, смущение и стыд накрыли его с головой. Он не мог больше выносить даже стены этой комнаты, которые, казалось, хранили взгляд Фреи. Неосознанно, почти инстинктивно, Мартин призвал свою силу души. Вокруг него сгустилась тьма, и через мгновение он оказался внутри Покрова Безмолвия — чёрного матового купола, полностью отрезавшего его от внешнего мира.

Здесь не было ни звуков, ни света, ни чужих глаз. Только он и его сбивчивое дыхание. Мартин свернулся калачиком на жёстком ложе и закрыл глаза. В этой абсолютной изоляции он наконец-то почувствовал себя в безопасности. Мысли о завтрашнем дне, о прогулке с Фреей, о внимании всей деревни — всё это растворилось в черноте. Он уснул, укрытый своим барьером, словно коконом.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

Утро ворвалось в его сознание вместе с тихим, но настойчивым стуком. Мартин вздрогнул и открыл глаза. К тому времени купол уже исчез. В дверном проёме стояла Фрея. На ней была свежая одежда из чешуи Скрагга, а в руках — небольшой свёрток.

— Ты проспал! — с улыбкой сказала она. — Я уже думала, ты решил спрятаться от меня навсегда.

Мартин резко сел, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Он вспомнил вчерашний разговор и своё обещание. Желание спрятаться обратно в купол было почти непреодолимым, но он заставил себя остаться на месте.

— Я… я не прятался, — пробормотал он, опуская взгляд. — Просто… спал.

Фрея подошла ближе и протянула ему свёрток.

— Возьми. Это завтрак. Нам пора идти, пока солнце не поднялось слишком высоко. Дрейк сказал, что покажет нам западные сады.

Упоминание Дрейка немного успокоило Мартина. Присутствие воина делало ситуацию менее… личной. Он молча взял еду и начал есть, стараясь не смотреть на девушку.

— Ты готов? — спросила она через пару минут.

Мартин тяжело вздохнул. Он был готов ко всему, кроме этого. Но деваться было некуда. Он кивнул, поднялся на ноги и последовал за Фреей наружу.

Солнце уже заливало деревню тёплым светом. Мирды занимались своими делами: кто-то чинил одежду, кто-то работал в небольших огородах за домами. Все они бросали на Мартина любопытные взгляды. Ему казалось, что все шепчутся о нём, о чужаке с сильной душой. Он инстинктивно сжался и постарался идти как можно ближе к Фрее, используя её как живой щит от чужого внимания.

Фрея же, наоборот, шла легко и свободно, приветливо кивая встречным жителям. Она словно не замечала ни напряжения Мартина, ни взглядов соплеменников.

— Не бойся их, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Они просто никогда не видели людей. Для них ты — такая же диковинка, как для тебя — Хроматический Скрагг.

Мартин ничего не ответил. В этот момент он подумал, что гораздо страшнее на тот момент было идти с ней рядом, чем ощущать на себе взгляды других. Её близость заставляла его сердце биться чаще, а мысли путаться. Он боялся случайно коснуться её руки или сказать что-то нелепое. Взгляды незнакомцев были безличными и безопасными по сравнению с этим смущением.

Он просто шёл за ней, чувствуя себя неловко и потерянно, но в то же время понимая: сегодня он сделал первый шаг из своей тьмы в чужой свет.

Они шли по утоптанной тропинке, ведущей к западным садам. Мартин старался смотреть строго себе под ноги, но боковым зрением всё равно замечал, как Фрея легко ступает рядом. Её движения были плавными, естественными, словно она была частью этого леса. Он же, в своей грубой одежде из чешуи, чувствовал себя неуклюжим и чужим.

Дрейк шёл впереди, бесшумно, как тень. Он не участвовал в их разговоре, но его присутствие было опорой для Мартина. С ним было спокойнее. По крайней мере, он знал, что Дрейк не станет смеяться над его неловкостью.

— Не бойся их, — снова тихо сказала Фрея, словно угадав его мысли. Она кивнула на двух мирдов, которые несли вязанку хвороста и остановились, чтобы посмотреть на странную процессию. — Они просто любопытные.

Мартин сглотнул. Ему казалось, что все в деревне знают, как сильно бьётся его сердце.

— Я не боюсь… их, — выдавил он из себя, и голос прозвучал хрипло. Он поднял глаза на Фрею всего на секунду и тут же опустил их снова.

Она чуть наклонила голову, её изумрудные глаза блеснули.

— Тогда кого ты боишься? Меня?

Вопрос застал его врасплох. Он не знал, что ответить. «Да» было бы честным ответом, но сказать это вслух он не мог.

— Нет… — пробормотал он, чувствуя, как щёки начинают гореть.

Фрея остановилась. Дрейк тоже замедлил шаг, но не обернулся, давая им немного пространства.

— Нет? — переспросила она с искренним недоумением. — Тогда почему ты ведёшь себя так, будто я собираюсь тебя съесть?

Она улыбнулась, и в этой улыбке не было насмешки. Только дружелюбие. Но для Мартина эта улыбка была ярче изумрудного солнца в небе. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Я знаю… — прошептал он едва слышно.

Фрея вздохнула и пошла дальше.

— Ты странный. Но Владыка редко ошибается в людях. Он сказал, что твоя душа особенная.

— Особенная? — Мартин невольно зацепился за слово. — Он сказал, что она спит.

— Спит — не значит мертва, — философски заметила Фрея. — Моя сила тоже не сразу проявилась. Мне пришлось ухаживать за раненым охотником, чтобы понять, на что я способна. Твой момент просто ещё не настал.

Они вышли на окраину деревни, где начинались сады. Здесь воздух был другим — густым, сладким, пропитанным ароматами незнакомых цветов и спелых плодов. Деревья с широкими кронами отбрасывали на землю причудливые тени.

Дрейк остановился у большого куста с фиолетовыми ягодами.

— Это здесь мы собираем «звёздный нектар», — сказал он, срывая одну ягоду и протягивая её Мартину. — Попробуй.

Мартин осторожно взял ягоду. Она была прохладной и упругой на ощупь. Он надкусил её, и рот наполнился вкусом, похожим на смесь земляники и мёда с лёгкой кислинкой.

— Вкусно… — удивлённо сказал он.

Фрея сорвала ягоду и себе.

— Летом они слаще всего. А осенью становятся терпкими.

Мартин немного расслабился. Разговор о еде был безопасным. Не нужно было смотреть в глаза или подбирать сложные слова. Он позволил себе осмотреться по сторонам, не боясь встретиться взглядом с кем-то из спутников.

Сады были прекрасны. Это был упорядоченный хаос природы: ровные ряды деревьев соседствовали с дикими зарослями цветущих лиан. Кое-где виднелись небольшие деревянные настилы, на которых сушились травы и плоды.

Вдруг из-за деревьев донёсся громкий детский смех и топот ног. Мартин инстинктивно сжался и отступил за спину Дрейка. Из-за поворота тропинки выбежала стайка детей-мирдов — совсем ещё малыши, лет шести-семи. Они были одеты в простые рубахи из чешуи и с восторгом тащили за собой на верёвке что-то маленькое и пушистое.

Они резко остановились, увидев взрослых. Их веселье тут же сменилось настороженным молчанием. Они уставились на Мартина во все глаза.

Мартин почувствовал себя экспонатом в музее. Он снова опустил взгляд в землю, мечтая провалиться сквозь неё.

— Это Мартин! — спокойно сказал Дрейк детям. — Он живёт с нами уже давно.

Дети переглянулись. Самый смелый из них, мальчишка с торчащими во все стороны волосами и ярко-янтарными глазами, сделал шаг вперёд.

— А он умеет драться? — звонко спросил он.

Мартин вспыхнул от стыда.

— Нет… то есть… я не знаю… — промямлил он.

Дрейк усмехнулся уголком губ.

— Умеет кое-что получше драки. Покажи им барьер.

Мартин в ужасе посмотрел на Дрейка.

— Что? Здесь? Сейчас?

— Почему бы и нет? — Дрейк был невозмутим. — Они же не скрагги. Не съедят тебя за неудачу.

Дети смотрели на него с нескрываемым любопытством. Фрея ободряюще кивнула:

— Давай. Маленький. Просто чтобы они увидели.

Мартин глубоко вздохнул. На него смотрели не только дети-охотники, но и Фрея с Дрейком. Отступать было некуда. Он закрыл глаза, но вместо спокойствия почувствовал лишь волну смущения и желание отгородиться от всех этих взглядов. Внутри него всё сжалось.

Раздался тихий хлопок воздуха. Мартин открыл глаза.

Вокруг него висела сфера размером с большой арбуз. Она была абсолютно чёрной и матовой, как отполированный обсидиан, поглощая свет и звуки. Это был его привычный «Покров безмолвия», рождённый из дискомфорта.

Дети ахнули в один голос и подошли ближе, разглядывая барьер со всех сторон так близко, как только могли. Один из мальчишек, не в силах сдержать любопытство, смело ткнул в чёрную поверхность пальцем. Палец упёрся в твёрдую, гладкую преграду.

Мартин развеял барьер одним усилием мысли. Воздух со свистом заполнил освободившееся пространство.

Дети смотрели на него уже совсем другими глазами. В их взглядах больше не было насмешки или недоверия, только уважение и интерес. Тот самый мальчишка, который спрашивал про драку, теперь смотрел на Мартина с нескрываемым восторгом:

— Вот это да!

Фрея улыбнулась, глядя на эту сцену:

— Кажется, ты только что произвёл впечатление.

Мартин посмотрел на детей, потом на Фрею и Дрейка. Щёки горели огнём. Он молча развернулся и быстрым шагом пошёл прочь по тропинке, желая лишь одного — оказаться как можно дальше от этого места и всех этих взглядов.

Мартин не помнил, как добрался до своей хижины. Он просто шёл, не разбирая дороги, лишь бы уйти от того места, где на него смотрели. От восхищённых взглядов детей, от понимающей улыбки Фреи, от спокойного молчания Дрейка. Ему казалось, что его спина горит.

Оказавшись внутри, он с грохотом захлопнул за собой дверь, словно она могла отгородить его от всего мира. Он не хотел никого видеть. Не хотел ни с кем говорить. Он хотел просто исчезнуть.

Не раздеваясь, он рухнул на свой грубый настил и закрыл глаза. Мир снаружи был слишком громким, слишком ярким, слишком… настоящим. Ему нужно было спрятаться. Инстинктивно, почти не думая, он призвал свою силу души.

Вокруг него сгустилась тьма, и через мгновение он оказался внутри «Покрова безмолвия» — чёрного матового купола, полностью отрезавшего его от внешнего мира.

Здесь было тихо. Здесь было темно. Здесь не было любопытных глаз и оценивающих взглядов. Только он и стук его собственного сердца, который постепенно начал замедляться. Он свернулся калачиком, подтянув колени к груди, и закрыл глаза. В этой абсолютной изоляции он наконец-то почувствовал себя в безопасности.

Мысли о случившемся в саду — восхищение детей, их восторг — всё это растворилось в черноте.

Он уснул, укрытый своим барьером, словно коконом.

Так прошло несколько дней.

Жизнь Мартина вошла в странный, рваный ритм. Днём он работал с Кирой или тренировался с Дрейком. Тренировки были изнурительными — не физическими, а ментальными. Дрейк заставлял его часами сидеть в тишине, пытаясь почувствовать движение частиц в воздухе, научиться создавать барьеры разного размера и удерживать их. Это требовало огромной концентрации и выматывало Мартина до дрожи в руках.

Но как только день заканчивался и деревня затихала, Мартин возвращался в свою хижину и немедленно возводил вокруг себя «Покров безмолвия». Теперь это уже не было панической реакцией на смертельную опасность; это стало ритуалом, способом отгородиться от звуков деревни, от шорохов за окном и, самое главное, от собственных мыслей о собственной неловкости.

Днём он был учеником. Ночью — отшельником в собственной комнате.

Его общение с Фреей стало… сложным.

Она продолжала приходить к нему, приносила еду или просто находила его во время работы в садах. Она вела себя так, будто ничего не случилось, будто его паническая атака и побег были в порядке вещей. И это сбивало его с толку больше всего.

Иногда она пыталась завести разговор:

— Сегодня медный спектр особенно яркий, — могла сказать она, глядя на небо.

Мартин что-то неразборчиво мычал в ответ, не поднимая глаз.

Иногда она просто садилась рядом с ним на траву, пока он сортировал травы для Киры. Она не пыталась коснуться его или втянуть в беседу. Просто была рядом. И это молчание было для Мартина одновременно и мучительным, и… успокаивающим. Ему не нужно было ничего говорить. Не нужно было притворяться.

Он по-прежнему избегал её прямого взгляда. Когда их глаза случайно встречались, его щёки тут же вспыхивали румянцем, и он инстинктивно отворачивался. Но он больше не убегал и не прятался в барьер при её появлении. Он просто терпел её присутствие, как терпел бы жару или холод — как неизбежное неудобство внешнего мира.

Фрея, казалось, понимала это. Она не давила на него. Она была рядом — тихая, терпеливая и неизменно добрая. И эта её неизменность медленно, день за днём, разрушала ту стену панического страха, которую Мартин возвёл вокруг себя в тот день в саду.

Существо не шло. Оно возникло на границе леса, словно сама реальность с неохотой приняла его форму…

Для него не существовало красоты заката или шелеста листвы. Мир для него был набором данных, ожидающей решения. Деревня Мирдов была лишь очередным набором переменных.

Оно стояло неподвижно. Его облик был воплощением совершенства. Он выглядел как идеальный человек, атлетичный и гармоничный, но без излишней массивности. Его кожа была белой и гладкой, словно выточенной из чистого мрамора. Длинные волосы изумрудно-зелёного цвета ниспадали на плечи, создавая сюрреалистически контраст с бледностью кожи. Такой жеоттенок имели его пышные ресницы и брови, а уши были слегка заострёнными, как у полуэльфа, что придавало ему оттенок неземной утончённости.

Самая поразительная черта его глаза, которые всегда были закрыты. Он не нуждался в них для восприятия мира, ибо видел всё на более фундаментальном уровне, воспринимая реальность напрямую через свою силу. На нём отсутствовала какая-либо одежда, а также все признаки биологической природы.

Он не смотрел на деревню сканировал её. Его сознание, лишённое эмоций и личных желаний, воспринимало поселение как сложнейший биологический и энергетический механизм.

В его разуме не было слов в привычном понимании. Его мысли были чистыми выводами, которые просто появлялись в ментальном пространстве вокруг него. Это не было речью, обращённой к кому-либо. Это было похоже на мысли вслух, произнесённые в пустой комнате, где никто не достоин ответа.

«Образцы. Высокая концентрация биологической массы. Потенциал для анализа структуры и функции».

Он видел, как Мирды работают в поле. Их движения были слаженными, но в них не было той механической точности, которую он ценил. Он видел детей, играющих у костра, и их смех вызывал в его разуме лишь запись о «колебаниях звуковых волн определённой частоты». Он видел воинов-мирдов, чьи тела были покрыты чешуёй убитых зверей, и анализировал их мышечную структуру и потенциал.

Особое внимание существа привлекли двое. Первый — Дрейк Хронос. Создание видел его силу души как яркую, но грубую вспышку энергии — инструмент для охоты и убийства.

Второй — Фрейя. Её сила души была иной. Она не разрушала, а созидала. Он наблюдал, как она прикладывала руки к увядшему растению, и видел на клеточном уровне процесс деления и восстановления тканей. Её способность к изменению клеток была поразительно эффективна. Но главное — её сила была ему понятна в своей основе. Она работала с живым материалом.

«Конструктивная функция… Интересный алгоритм. Принцип схож с базовой функцией на макроуровне».

Его собственная сила была фундаментальнее: он управлял не только клетками живых организмов, но и самими материальными частицами — атомами и энергией.

Но больше всего его интересовал центр деревни. Там находился Владыка. Нуменор ощущал его присутствие как гравитационную аномалию. Душа этого существа была плотной и мощной, словно ядро звезды.

«Источник энергии. Высочайшая плотность. Требует немедленного изучения».

Его решение было принято. Эксперимент начался.

«Образцы для анализа собраны. Приступаю к деконструкции».

Мысль прозвучала в головах всех, кто был в деревне, — холодная, безличная констатация факта.

Первая фаза была мгновенной и бесшумной. Два охотника-мирда, стоявшие на страже у частокола, просто перестали существовать. В одну секунду они были живыми существами из плоти и крови, а в следующую — их тела деформировались до неузнаваемости, потерявшие душу, и просто взорвались изнутри, разлетаясь в разные стороны.

Мирды отреагировали не как единый организм, а как испуганные животные. Посёлок наполнился криками. Кто-то бросился к оружию, кто-то — к детям.

Большинство мирдов просто падали замертво даже не поняв что происходит.

Дрейк среагировал первым. Он был воином, и его инстинкты были отточены до предела. Он не стал кричать или звать на помощь. Он видел смерть и понимал: перед ними не зверь и не враг, которого можно убить. Это была сила природы.

— К частоколу! — его рык перекрыл общий шум. — Защищать деревню!

По его команде один из охотников, стоявший на стене, вскинул своё оружие. Его сила души позволяла ему управлять частицами воздуха, создавая сжатые потоки невероятной мощности. Он метнул дротик — простой кусок заострённого металла. Но в тот момент, когда он сорвался с его руки, воздух вокруг него взревел. Сила души охотника многократно ускорила снаряд, превратив его в размытое пятно, летящее со скоростью звука.

Дротик устремился к существу. И просто растворился в нескольких сантиметрах от его изумрудных волос.

Дрейк не стал тратить время на удивление. Он бросился в ближний бой, его тело было сгустком контролируемой ярости и скорости. Его наручи превратились в белую густую жидкость, которая застыла на руках в виде перчаток с длинными когтями — оружие из чистой силы души.

Он нанёс удар. Его кулак, усиленный всей мощью воина-мирда, летел к цели. Но он не достиг её. В тот миг, когда когтистая перчатка должна была коснуться тела врага, сама материя на пути удара изменилась. Воздух уплотнился, а затем плоть самого Дрейка поддалась невидимой силе. Его рука начала деформироваться с ужасающей скоростью.

Кожа на предплечье пошла глубокими трещинами, из которых хлынула не кровь, а какая-то серая сукровица. Кости предплечья не сломались, а изогнулись под невозможными углами, прорвав мышцы и кожу. Пальцы скрючились и удлинились, превращаясь в тонкие костяные иглы. Весь процесс занял долю секунды и сопровождался влажным хрустом и полным беззвучием со стороны существа. Дрейк не успел даже закричать от боли — шок парализовал его. Его собственное тело стало его тюрьмой и палачом одновременно. А затем эта искорёженная конечность взорвалась изнутри, разлетевшись облаком костной пыли и вязкой жидкости.

«Интересный образец. Высокая плотность биологической структуры».

Мартин проснулся от криков и быстро подбежал к окну.

Владыка вышел из своего шатра в центре деревни. Он был стар, его движения были неторопливыми, но каждый его шаг отдавался тяжестью прожитых лет и накопленной мощи.

Он остановился в десяти шагах от существа.

Владыка был не просто лидером, он был Геомантом. Его сила души позволяла ему повелевать землёй и камнем. Под ногами существа дрогнула почва. Из земли с низким гулом вырвались три острых каменных шипа, каждый размером с человеческое туловище. Они устремились к пришельцу с разных сторон — один снизу вверх в попытке пронзить его насквозь, и два других по диагонали, чтобы зажать его в клещи.

Шипы не достигли цели. Тот, что летел снизу, деформировался прямо в воздухе: его остриё оплыло, превратившись в бесформенный булыжник за мгновение до контакта с ногой Нуменора. Два других шипа столкнулись друг с другом в том месте, где он стоял — их каменная структура была переписана так, что они просто раскололись на куски от удара.

«Примитивная кинетика. Низкая эффективность».

Владыка не остановился. Он воздел руки к небу, и земля вокруг существа взорвалась каменной шрапнелью. Десятки острых осколков базальта и гранита устремились к нему со всех сторон в едином смертоносном порыве.

Камни замерли в воздухе в метре от его тела. Они не упали. Они просто висели, словно время для них остановилось. А затем они начали деформироваться так же, как тела охотников: острые грани оплывали, как горячий воск, превращаясь в бесформенные комки породы.

«Эффективный защитный механизм. Но базируется на примитивных принципах».

Владыка заставил саму землю под нуменором провалиться, образуя глубокий разлом. Одновременно с этим из стен разлома выросли огромные каменные кулаки, которые должны были сомкнуться на пришельце и раздавить его.

Разлом образовался. Каменные кулаки начали своё движение… но их деформация началась ещё до того, как они успели сомкнуться. Камень потерял свою твёрдость и структуру прямо в движении, превращаясь в пыль и щебень.

— Да как ты только посмел — Презрительно сказал Владыка. — Эхоундслэт, Йордскалль. Тело Владыки покрыла аура, серого, горного оттенка, она была похожа на ауру существа, напавшего на деревню, но та была белой и полупрозрачной, в отличии от ауры Владыки.

Владыка не двигался, оставаясь в величественной, высокомерной позе, но в воздухе над их битвой стали появились каменные снаряды, издали напоминающие копья, через мгновение они со свистом полетели в существо, на него обвалился град из каменных копий, поднимая облако пыли, затем, не дожидаясь пока пыль осядет, из земли вырвались каменные столбы извиваясь словно змеи и направились туда же. В момент удара из облака пыли в воздух взмыло то существо, у него отсутствовала нога и часть плеча, из ран текла кровь но он всё так же оставался невозмутимым, через мгновение из земли вырвалось два больших столба, под Владыкой и под существом, и с огромной скоростью начали подниматься из земли к небу поднимая Владыку и сбив врага, также поднимая его.

— Бергскрув — грозно и громко сказал Владыка. В небе над ними с большой скоростью начал формироваться огромный каменный валун, и как только его размер превысил площадь деревни, он полетел вниз словно метеорит, и почти настигнув противника остановился и через мгновение начал трескаться, его обломки полетели на деревню не задев существо.

Затем он поднял руку в сторону Владыки.

— Чёрная звезда — вслух произнес он. Из тела Владыки вышел какой-то сгусток энергии, он был очень похож на ауру Владыки, которая пропала в тот момент, как этот сгусток энергии вышел из его тела.

Столб на котором стоял Владыка начал рушиться и его обломки полетели вниз вместе с телом Владыки. В итоге он оказался полностью погребён под камнями. Столб на котором стоял нуменор, наоборот, плавно вошёл обратно в землю вернувшись в изначальное положение. Сгусток энергии ранивший в руке существа плавно вошёл в его тело, в то же место из которого она была извлечена у Владыки – место где должен быть расположен пупок, которого у него самого не было.

Затем его потерянная нога и рана в плече быстро начали затягиваться плотью, кости начали отрастать а затем всё покрылось кожей, он выглядел так, будто и не был ранее вовсе.

Мартин всё это видел из своей хижины на краю деревни. Сначала это были лишь беззвучные вспышки деформации и крики, которые резко обрывались. Затем наступила тишина.

Он выбежал наружу, и то, что он увидел, навсегда отпечаталось в его памяти огненными буквами. Он увидел Дрейка, лежавшего замертво, из места, где должна быть рука текла кровь.

Мартин хотел закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Он был парализован страхом.

Затем его взгляд упал на центр деревни.

Враг стоял посреди разрушенной деревни, окружённый телами и обломками. Он не чувствовал ни триумфа, ни удовлетворения. Он просто анализировал полученные данные.

А затем он увидел её.

Фрея не пыталась сражаться. Она стояла посреди улицы, её руки были подняты к небу. Она не атаковала. Она пыталась спасти тех, кто был рядом. Её сила души работала на пределе: она лечила детей и стариков.

Существо повернулось к ней.

«Конструктивная функция… Интересный вариант».

Он медленно шёл к ней. Фрея увидев его замерла в ужасе, из её глаз потекли слезы.

— БЕГИ — Мартин уже не о чём не думая бежал в её сторону.

Фрея медленно повернула голову на Мартина, около которой уже была рука мирда, затем её собственное тело начало разрываться на части изнутри. Клетки отказывались подчиняться ей и распадались. Её тело вздулось и беззвучно лопнуло, превратившись в алое месиво на земле.

Мир для Мартина остановился.

Внутренний голос Мартина:

«Это… это не может быть реальным… Дрейк? Фрея? Нет… Нет! Они мертвы! Они все мертвы! Эта тварь… эта тварь просто… убила их! Как будто они были ничем! Как будто они были мусором!»

Волна осознания накрыла его разум ледяной водой, а затем её место заняла чистая, всепоглощающая ярость. Это было не просто горе или страх. Это была ненависть такой силы, что она выжигала всё человеческое в нём.

Внутренний голос Мартина:

«Ты заплатишь… Ты заплатишь за это! Я убью тебя! Сдохни! СДОХНИ!»

Его душа отозвалась на этот зов раньше разума. Воздух вокруг него сгустился, и из земли вокруг него начал формироваться купол — «Исповедальня Совести». Мартин не знал, как он это делает и что происходит внутри барьера; он действовал на чистом инстинкте и ярости.

Нуменор оказался заключён внутри чёрного барьера.

Из внутренних стен купола начали выходить какие-то тёмные пары, которые проникали сквозь кожу существа.

Однако создание ничего не чувствовало от этих паров; для него это было лишь незначительное физическое воздействие, которое не вызывало никакой реакции.

Мартин смотрел на это через пелену ярости и вдруг почувствовал резкую боль в груди. Его тело не было готово к такой мощи. Кровь хлынула изо рта Мартина, и он без сознания упал лицом в созданную им же лужу крови.

Над Мартином начал образовываться чёрный купол. Существо подошло к нему и коснувшись немного промолчало.

— Моя сила не работает…, останусь здесь для исследования этой материи — пронеслось в его мыслях, а затем…

**Боль.** Ослепляющая. Белая вспышка перед глазами.

**Хруст.** Не веток. Костей.

**Треск.** Разрываемой плоти.

Голову существа наполнило большое количество новых, ранее не испытываемых ощущений. Это была не боль, скорее дискомфорт. При помощи анализа происходящего он почти сразу понял что это чувства тех, чьи тела он деформировал.

— Чувства, воздействию которых я раньше не подвергался. — немного промолчав, его мысли продолжились.

— Пока что остановлюсь на их изучении —

Существо убрало руку от барьера Мартина и покинуло пределы деревни.

Глава 2

Рассвет в Эхоцентре наступал медленно. Медное кольцо вокруг солнца окрашивало небо в тёплые, но уже не обжигающие тона, предвещая скорый приход зимы. Город ещё спал, только на улицах квартала Дворфов уже раздавался глухой звон металла, да часовые-Кентавры на стенах сменяли друг друга.

Группа из трёх наёмников покинула город через западные ворота. Тяжёлые створки из синего дерева, укреплённые стальными пластинами, со скрипом распахнулись перед ними. За стеной начинался совсем другой мир.

Они шли уже несколько часов. Солнце поднялось выше, и его лучи, проходя через медное кольцо, отбрасывали на землю длинные, искажённые тени. Группа поднялась на гребень невысокого холма, и Лира резко вскинула руку, приказывая остановиться.

— Тихо, — её витые рога, казалось, уловили какой-то недоступный другим звук. — Впереди. Большой.

Кай тут же присел на одно колено, его пальцы коснулись каменистой почвы.

— Следы, — прошептал он. — Огромные. Глубокие. Он тяжёлый.

Рагнар молча перехватил кирку поудобнее. Его взгляд был спокоен и сосредоточен.

— Скрагг, — констатировал он. — Матёрый.

Они обогнули скальный выступ и вышли на край широкой котловины. Там он и был. Скрагг. Но не обычный двухметровый хищник, а гигантская туша размером с небольшой дом. Его чешуя не переливалась привычным синим цветом; сейчас она отражала тусклый свет осеннего солнца, приобретая глубокий, тёмно-медный, почти чёрный металлический оттенок, словно бронза, покрытая патиной. Он стоял к ним боком, разрывая что-то массивное на земле.

— Это не разведка… — выдохнул Кай, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Это самоубийство.

Скрагг резко повернул голову. Его глаза, чёрные и бездонные, уставились прямо на группу. Он издал низкое, утробное рычание, от которого задрожали камни под ногами, и бросился в атаку. Не было ни предупреждающего рёва, ни кружения — только стремительный, неудержимый таран из мышц и бронированной чешуи.

— Врассыпную! — крикнул Рагнар.

Кай не стал ждать. Он активировал свою силу души, направляя импульс в ноги. С силой оттолкнувшись от земли, он совершил гигантский прыжок вверх и в сторону, уходя с пути монстра. Он приземлился на отвесную стену котловины и тут же оттолкнулся снова, «отскакивая» от поверхности как живой мяч, чтобы уйти от взмаха когтистой лапы.

Лира закрыла глаза. Её чувства обострились до предела: она слышала скрежет чешуи о камни и ощущала малейшие колебания почвы от его шагов.

— Его чешуя! — закричала она. — Она аномально плотная! Обычное оружие её не возьмёт! Бейте в стыки у шеи!

Рагнар остался на месте. Когда скрагг был уже в нескольких метрах, Дворф с силой ударил киркой о землю.

По земле пробежала глубокая трещина прямо под лапами чудовища. Скрагг споткнулся, замедляясь всего на долю секунды. Этого было недостаточно, чтобы уклониться полностью. Монстр врезался в Рагнара боком, отбрасывая его как тряпичную куклу.

Дворф врезался спиной в скалу с тошнотворным хрустом и сполз на землю. Он был жив, но каждый вдох отдавался резкой болью — несколько рёбер были сломаны.

Скрагг навис над ним, готовясь нанести последний удар своей массивной челюстью.

В этот момент между Рагнаром и монстром из воздуха сгустилась тьма. Возникла идеально ровная **сфера** — матовый чёрный купол, полностью скрывший под собой и Дворфа, и нависшего над ним скрагга.

Монстр ударил по барьеру изнутри со всей своей яростью и мощью. Раздался глухой звук удара огромного камня о стену крепости... но сфера даже не дрогнула.

Скрагг замер в недоумении. Он снова ударил лапой — безрезультатно. Тогда он медленно поднял голову и посмотрел прямо на источник этой непостижимой преграды.

На краю котловины стоял юноша в грубой одежде из чешуи скрагга. Его поза была расслабленной, почти безразличной. Но самым пугающим был его взгляд. В нём не было ни страха за товарищей по несчастью, ни гнева на чудовище, ни даже простого любопытства. Это был пустой, безжизненный и равнодушный взгляд человека, который видел слишком много ужасов и просто устал от них.

Несколько секунд два хищника — один от мира природы, другой от мира душ — стояли неподвижно, оценивая друг друга.

А затем скрагг сделал то, чего никто не ожидал. Без единого звука он медленно отвернулся от барьера. Потеряв интерес к добыче, которая оказалась ему не по зубам, гигантский хищник развернулся и тяжёлыми шагами ушёл обратно в тень скал, скрываясь из виду так же внезапно, как и появился.

Барьер над Рагнаром исчез так же бесшумно, как и появился.

В воцарившейся тишине было слышно лишь тяжёлое дыхание Дворфа и тихий шорох осыпающихся камней под ногами Кая и Лиры, которые осторожно спускались вниз к своему товарищу.

Рагнар медленно сел, морщась от боли в боку. Он посмотрел на то место, где стоял юноша.

Но там уже никого не было.

Кай и Лира помогли Рагнару подняться на ноги. Каждый шаг давался Дворфу с трудом, но он лишь крепче стиснул зубы, отказываясь от помощи.

— Кто это был? — хрипло спросил Кай, его взгляд всё ещё метался по пустому краю котловины. — Что это за… купол?

— Не знаю, — выдохнул Рагнар, прижимая руку к сломанным рёбрам. — И я не хочу знать. Не сегодня. Наша задача — разведка. Мы живы, и это главное. Возвращаемся в город.

Одна только Лира ощутила окутывающее её чувство тревоги, пробравшее её до мурашек при виде загадочного мальчика, но она решила что это естественная реакция в данной ситуации и решила не нагнетать и так наколившуюся обстановку.

Они добрались до ворот Эхоцентра уже в сумерках. Медное кольцо в небе всё ещё сияло, но его свет стал мягче, приобретая длинные тени вечера. У ворот, как всегда, стояла пара Кентавров-стражников в тяжёлых железных доспехах. При виде потрёпанной группы один из них, с седой отметиной на лбу, молча открыл небольшую боковую калитку.

Внутри города их встретил привычный гул. В квартале Дворфов всё ещё кипела работа, а из таверн доносились пьяные песни. Группа направилась прямиком к зданию Ассоциации разведчиков.

Внутри было душно и пахло элем, потом и дешёвой едой. За одним из столов сидел Бран — человек, отвечающий за финансы группы. Он был толст, лыс, а над верхней губой топорщились густые рыжие усы, которые он постоянно теребил, когда был чем-то недоволен. Сейчас он был очень недоволен.

— Явились, — проворчал он, не отрывая взгляда от гроссбуха. — И где отчёт? Где карта предгорий?

— Предгорья отменяются, — буркнул Рагнар, тяжело опускаясь на скамью. — Мы нашли кое-что получше.

Бран наконец поднял голову. Его маленькие глазки пробежались по их грязной одежде и бледному лицу Рагнара.

— Что вы несёте? Выглядите так, будто вас этот самый «крупнее» жевал и выплюнул.

— Почти так и было, — ответила Лира, выкладывая на стол помятый пергамент с картой. — Мы нашли гнездовье скраггов. Старое, большое.

Бран нахмурился, его усы нервно дернулись.

— Гнездовье? И вы просто так ушли?

— Мы не просто ушли, мы бежали, — буркнул Рагнар. — Он был там. Защищал гнездо. Размером с дом. И чешуя… её не пробить обычным оружием.

— И он просто так вас отпустил? Даже не попытавшись догнать?

— Да, — вступил в разговор Кай. — Появился какой-то пацан, поставил чёрный купол. Скрагг посмотрел на него и просто ушёл.

Бран долго молчал, теребя кончик уса.

— Появился пацан и поставил купол? И скрагг ушёл?

— Мы не врём! — возмутился Кай.

— Я не сказал, что вы врёте, — оборвал его Бран. — Я сказал, что это странно. Очень странно. За информацию о таком гнездовье и… об этом куполе… я внесу в фонд как особо ценную находку.

Он убрал карту под стол.

— Идите. Отдыхайте. А завтра… жду вас у меня. С самого утра. Есть разговор.

Группа вышла на улицу.

— Что это было? — снова спросил Кай, когда они отошли подальше от здания Ассоциации.

— Не знаю, — повторил Рагнар. Его лицо было мрачным. Он посмотрел на свою кирку, затем перевёл взгляд на тёмнеющее небо. — Но что-то изменилось.

Они молча разошлись по своим делам, договорившись встретиться завтра. Каждый был погружён в свои мысли о странном юноше и непроницаемом чёрном куполе.

Тронный зал замка Эхоцентра был спроектирован Орианами с присущей им функциональностью. Это было огромное круглое помещение, символизирующее равенство всех, кто в нём находился. В центре, на небольшом возвышении, стоял трон из тёмного камня — символ власти короля. Однако сегодня он пустовал.

Вокруг большого круглого стола были расставлены двенадцать резных кресел. **Десять** из них были заняты. Это было собрание СПБГ — Совета по благоустройству города.

Во главе стола, на месте, обычно принадлежавшем королю, сидел сам монарх. Он был человеком средних лет, с тронутыми сединой виски и проницательным взглядом человека, привыкшего нести ответственность за тысячи жизней.

Вокруг него расположились ответственные:

* **Ответственный по разведке (Мирд):** Сидел прямо напротив короля. Его янтарные глаза были холодны и сосредоточенны.

* **Ответственный по финансам (человек):** Мужчина лет тридцати в строгом тёмном пиджаке. Он сидел прямо, сцепив пальцы на столе, и слушал с непроницаемым видом.

* **Ответственный по суду (Сильван):** Высокий и стройный, он сидел неподвижно, как статуя. Его кожа напоминала кору старого дуба.

* **Ответственный по страже (Кентавр):** На его месте лежала большая, плотная подушка, на которой он и разместился, согнув ноги. Он сидел прямо, а его осанка оставалась безупречно-военной.

* **Ответственный по связи с общественностью (Высший эльф):** Аристократ с утончённым лицом и серебряными волосами. Он излучал спокойствие и уверенность.

* **Ответственный по продовольствию (Таврид):** Могучий, с массивными бычьими рогами он сидел в кресле, его огромные руки были сложены на груди.

* **Ответственный по исследованиям (Ориан):** Учёный, который сидел, подавшись вперёд, и делал пометки на листе пергамента, ниже торса у него располагались ноги с копытами, похожие на козлиные, и закрученные рога на голове

* **Ответственный по армии (Змеечеловек):** Его бледная, покрытая мелкой перламутровой чешуёй кожа выделялась на фоне тёмного кресла. Он был абсолютно неподвижен.

* **Ответственный по образованию (человек):** Обычный человек средних лет с добрым, но уставшим лицом учителя или библиотекаря.

Два места — одно из которых принадлежало ответственному по шахтам — пустовали.

Король молча и неспешно поднял руку. Зал, в котором до этого стоял тихий гул, мгновенно погрузился в тишину.

— Мы собрались по срочному вопросу. Ответственный по разведке, вам слово.

Мирд встал. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная нотка.

— Вчера одна из групп разведчиков столкнулась с серьёзной угрозой к западу от города. Первая: мы обнаружили гнездовье скраггов, охраняемое особью размером с небольшой дом.

По залу прошёл шёпот.

— Вторая: появление неизвестного юноши-человека. Он продемонстрировал способность создавать барьер, предположительно из силы души — чёрную сферу. Этой сферой он защитил одного из разведчиков от атаки гигантского скрагга. После чего зверь… потерял к нам интерес и ушёл.

В зале воцарилась мёртвая тишина.

Первым заговорил Ответственный по исследованиям:

— Это… это меняет всё! Мы должны немедленно найти его!

Ответственный по страже (Кентавр) гулко ударил копытом об пол:

— Нет. Это угроза безопасности. Его нужно найти и изолировать.

Высший эльф позволил себе лёгкую улыбку:

— Господа, давайте не будем торопиться с изоляцией. Ситуация требует контроля, но не паники.

Сильван, до этого молчавший, заговорил тихим голосом:

— Сила без контроля — это хаос. Но сила, способная остановить хаос природы… — он посмотрел на Мирда. — Вы говорите, зверь ушёл?

— Именно так, — кивнул Мирд.

Король слушал молча. Когда все высказались, он снова поднял руку, призывая к тишине.

— Довольно. Я принял решение.

Все взгляды устремились на него.

— Ответственный по разведке: вы возглавите поисковую группу. Ваша первостепенная задача — найти и уничтожить гигантского скрагга. Если в процессе вы найдёте этого юношу, ваша задача — доставить его в замок живым и невредимым. Ответственный по армии: вы окажете разведчикам всю необходимую поддержку. Это не обсуждается.

Он обвёл зал тяжёлым взглядом.

— А теперь все свободны. Совет окончен.

### Западные предгорья, два дня спустя

Воздух был пропитан запахом влажной земли и прелых синих листьев. Колонна из сотни воинов двигалась по узкой дороге, ведущей из западных ворот Эхоцентра. Это был не хаотичный набег, а организованная военная экспедиция.

Во главе отряда, верхом на вороных конях, ехали двое.

— Твои разведчики уверены в данных? — голос Салазара Гримнара, ответственного по армии, был тихим и шипящим, как змеиный шёпот. Его бледное лицо с немигающими глазами было обращено к спутнику. — Существо размером с дом? Это… выходит за рамки любой известной нам фауны.

Ролло Айронсайд, ответственный по разведке, крепче сжал поводья. Его янтарные глаза, похожие на кошачьи, были прикованы к горизонту.

— Уверены. Мои лучшие группы не склонны к преувеличениям, когда речь идёт о выживании. Если они говорят «размером с дом», значит, так оно и есть. Мы имеем дело с чем-то новым. Или… чем-то очень старым.

Салазар медленно кивнул, его вертикальные зрачки сузились.

— А второй объект? Человек, способный на такое? Это более тревожный фактор. Неизвестная переменная.

— Именно поэтому мы здесь, — отрезал Ролло. — Чтобы устранить угрозу и понять природу этой… переменной.

Они ехали в молчании ещё несколько часов. Солнце, окружённое медным кольцом, начало свой путь к закату, окрашивая небо в глубокие багровые тона. Прошло около половины суток с момента их выхода из города.

Наконец, дорога начала подниматься вверх, переходя в первые отроги западных предгорий. Лес здесь становился гуще, а деревья — выше. Воздух стал заметно холоднее.

Ролло поднял руку, и по колонне прошла беззвучная команда остановиться. Он спрыгнул с коня и подошёл к Салазару.

— Стемнеет через час. Идти дальше вслепую — значит рисковать попасть в засаду или угодить в расщелину. Мы остаёмся здесь на ночлег. Разбить лагерь. Выставить тройное кольцо часовых. С первыми лучами солнца мы начнём восхождение.

Салазар молча кивнул и начал отдавать приказы своим офицерам-змеелюдям. Лагерь начал расти прямо на глазах: из седельных сумок доставались походные шатры, разводились костры, слышался тихий звон металла — воины проверяли оружие перед ночным дежурством.

Ролло отошёл к краю лагеря и долго смотрел на темнеющий лес. Где-то там, в этих горах, их ждал гигантский скрагг. И, возможно, тот, кто был ещё опаснее.

Ночь в западных предгорьях Эхосферы была обманчиво тихой. Холодный ветер свистел, проносясь между острыми, как зубы, скалами. Внизу, в долине, горели костры лагеря — единственный островок света и тепла в этом царстве камня и тьмы. Пламя отбрасывало на лица воинов причудливые, пляшущие тени, а дым от костров, густой и белый, поднимался прямо в фиолетово-чёрное небо.

**Ролло Айронсайд**, ответственный по разведке, не спал. Он сидел на плоском валуне на краю лагеря, кутаясь в походный плащ. Его янтарные глаза не мигая смотрели в огонь. Он был опытным разведчиком и чувствовал: что-то не так. Слишком тихо. Даже ветер, казалось, боялся шуметь.

Внезапно из темноты за его спиной бесшумно возникла высокая фигура. Ролло не вздрогнул. Он узнал запах — сухой, едва уловимый аромат озона и старой кожи, свойственный только его народу.

— Не спится, Салазар? — спросил он, не оборачиваясь.

Змеечеловек встал рядом, его бледное лицо в свете костра казалось маской.

— Сон — неэффективная трата времени в текущей ситуации. Я анализирую данные.

— И что говорит твой анализ? — Ролло наконец повернул голову.

— Что мы идём в ловушку. Существо такого размера не может быть просто зверем. Оно разумно. Оно позволило разведчикам уйти в прошлый раз. А сегодня… оно позволило нам найти его гнездо и разбить лагерь прямо у него под носом.

Ролло нахмурился.

— Ты хочешь сказать, оно нас ждёт?

— Я хочу сказать, что оно играет с нами. Мы думаем, что охотимся на него. Но, возможно, всё наоборот.

Внезапно оба Мирда замерли. Это не было звуком или давлением. Это было ощущение — едва уловимое, эфемерное колебание в воздухе, на самой границе их восприятия. Призрак силы, которой здесь быть не должно.

Ролло медленно повернул голову к тёмным, нависающим над ними скалам. Его зрачки расширились.

— Ты… почувствовал это?

Салазар застыл, превратившись в живую статую. Его вертикальные зрачки сузились до тонких щёлок.

— Аура. Слабая… но она есть.

— У скрагга? — голос Ролло был полон нескрываемого удивления и недоверия. — Это невозможно. Их души… они как пепел. Они не могут…

— Я знаю, — прошипел Салазар, обрывая его. В его шипящем голосе слышалось не беспокойство, а холодное, аналитическое замешательство. — Это не вписывается ни в один известный нам закон этого мира. Либо наши знания о душах скраггов в корне неверны… либо мы охотимся совсем не за тем, за чем думаем.

Салазар медленно отвёл взгляд от непроглядной тьмы среди скал. Его лицо, обычно лишённое эмоций, теперь выражало глубокую, почти неестественную для его расы задумчивость.

— Это… не сходится, — прошипел он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Ролло. — Скрагги — это хищники. Их души — тусклые искры, годные лишь для инстинктов. Они не могут обладать силой души. Не могут иметь ауру.

Ролло поднялся с валуна, его движения были резкими и напряжёнными. Он подошёл к самому краю света, отбрасываемого костром, и всмотрелся в темноту. Там, в нескольких сотнях метров вверх по склону, находился кратер, который они разведали днём. Место, где обитал гигант.

— А что, если… — тихо произнёс он, не оборачиваясь. Его голос был хриплым. Он оборвал сам себя, не в силах закончить мысль. Любая догадка сейчас была бы просто домыслом.

— Это не имеет значения, — холодно отрезал Салазар. — Мы имеем дело с фактом: здесь есть существо с силой души, которой у него быть не должно. Это нарушает законы природы. А всё, что нарушает законы природы, является угрозой.

Они замолчали, слушая, как ветер завывает в скалах, словно исполняя заупокойную песнь. Ролло чувствовал, как по спине бежит неприятный холодок. Вся его теория о «разумном звере» рушилась. Если это существо не было скраггом… то кем оно было? Ответа у него не было.

— В любом случае, — наконец сказал Ролло, возвращаясь к костру и подкидывая в него ветку. Пламя жадно лизнуло сухое дерево. — План остаётся в силе. На рассвете мы атакуем. Если это существо разумно и способно на контакт… возможно, у нас будет шанс это выяснить.

Салазар ничего не ответил. Он просто смотрел в огонь, и его змеиные глаза отражали пляшущее пламя.

Ночь тянулась мучительно долго. Воины спали вполглаза, сжимая оружие. Костры медленно догорали.

С первыми лучами солнца, когда медное кольцо в небе начало наливаться светом, лагерь пришёл в движение. Не было ни горнов, ни громких команд. Сотня воинов собиралась молча и слаженно, как единый механизм. Проверялись доспехи, подтягивалась упряжь, оружие занимало свои места на поясах и за спинами.

Ролло Айронсайд, уже полностью собранный, проверял крепление своего лёгкого копья. Рядом с ним на гнедом коне сидел Салазар Гримнар. Его змеиные глаза были холодны и внимательны.

— Выступаем, — коротко скомандовал Ролло, взлетая в седло.

Колонна двинулась в путь. Они шли по следу, который оставила прошлая группа разведчиков. Орианы и Шасаи, идущие в авангарде, без труда читали знаки: сломанная ветка здесь, примятый мох там, едва заметный отпечаток огромного когтя на влажной земле.

Через два часа пути они вышли к месту. Это была небольшая котловина между двумя скальными выступами. Именно здесь прошлый отряд впервые столкнулся с гигантом.

Ролло поднял руку, и колонна остановилась. Он и Салазар спешились и медленно подошли к краю котловины. Место было пусто. Никаких следов гигантского тела, никакой разрухи, которую должно было оставить подобное существо.

— Он был здесь, — тихо сказал Ролло, опускаясь на одно колено и касаясь земли. — Совсем недавно.

Салазар не ответил. Он медленно обходил котловину по периметру, его взгляд скользил по камням и земле.

Внезапно огромная тень накрыла их. Воздух наполнился запахом сухой пыли и озона. Ролло резко вскинул голову.

Гигантский скрагг не прятался. Он просто лежал на вершине одного из скальных выступов, возвышаясь над ними, как живая гора из тёмной меди. Его тело размером с небольшой дом было неподвижно, а чёрные глаза-бусины без зрачков холодно изучали незваных гостей. Он проснулся в тот самый момент, когда они нашли его лежбище.

— **В АТАКУ!** — крикнул Ролло уже вслух, его голос был хриплым от напряжения.

По его команде лучники выпустили залп стрел. Некоторые из них обладали силой души, связанной с усилением оружия, и их стрелы летели быстрее и били сильнее обычных, но это всё ещё были лишь стрелы.

Снаряды ударили в бок скрагга… и бессильно отскочили от его чешуи с глухим стуком, не оставив даже царапины.

Скрагг не издал ни звука. Он просто оттолкнулся своими мощными лапами от скалы и рухнул вниз, прямо в центр котловины.

Ролло и Салазар едва успели отскочить. Чудовище оказалось между ними и основной частью отряда.

— **КОНЦЕНТРИРОВАННЫЙ ОГОНЬ!** — скомандовал Ролло, выхватывая новый дротик. — **ЦЕЛЬТЕСЬ В ГЛАЗА И ПАСТЬ!**

Снова полетели стрелы и дротики. Скрагг дёрнул головой, защищаясь. В этот момент один особо удачливый или меткий выстрел достиг цели. Стрела вонзилась в плоть у самого края его чёрного, немигающего глаза.

И тогда скрагг заревел.

Это был оглушительный, яростный рёв боли и гнева. Чудовище отшатнулось, прижав когтистую лапу к раненому глазу.

В этот момент в дело вступил Салазар Гримнар.

Он не стал метать оружие или создавать заклинания. Он просто посмотрел на скрагга. Прямо в его уцелевший глаз.

Сила души Салазара сработала мгновенно. Скрагг замер на середине движения. Его огромная туша застыла. Зверь был обездвижен. Более того, его восприятие мира исказилось — он видел две цели вместо одной, скалы вокруг него плыли и двоились.

— **ТЕПЕРЬ!** — громогласно закричал Салазар уже вслух, чтобы его услышал весь отряд. — **БЕЙТЕ В РАНУ!**

Приказ Салазара прозвучал как гром. Мгновение отряд стоял в оцепенении, а затем воздух взорвался от новой, ещё более яростной атаки.

Десятки стрел и дротиков, усиленных силой души, нашли свою цель. Они били в одну точку — в рану у глаза скрагга, где чешуя была пробита. Снаряды вонзались в плоть, углубляя рану.

И тогда скрагг заревел.

Этот звук был слышен всем, но благодаря Языку Душ он не был просто шумом. В сознании каждого воина этот рёв превратился в осмысленные слова, полные чистой, первобытной ярости и боли. Воины услышали: «**БОЛЬНО**», «**УБЬЮ**».

В тот же миг из тела гигантского скрагга хлынула волна ослепительно-белой ауры. Она была похожа на густой, обжигающий туман. Обычные воины, чьи души не были достаточно сильны, падали на землю один за другим, теряя сознание. Весь отряд, кроме двух фигур на краю котловины, был мгновенно выведен из строя.

Ролло и Салазар остались на ногах. Они чувствовали колоссальное давление этой силы, но их собственные души были достаточно крепки, чтобы сопротивляться.

— Что… это такое? — прошептал Ролло, его янтарные глаза были широко раскрыты от ужаса и непонимания.

Ответ пришёл сам собой. Из глотки скрагга вырвался звук, от которого у обоих ответственных кровь застыла в жилах. Существо заговорило. Не через Язык Душ, а вслух.

— **ЭХОУНДСЛЭТ**.

Слово прогремело в воздухе, словно удар молота по наковальне.

Чудовище начало меняться. Его медно-чёрная чешуя потемнела, став почти обсидиановой. Она начала разрастаться, срастаясь в единую, монолитную броню. Шипы, толстые и острые, как копья, пробили её на плечах и вдоль позвоночника. Броня закрыла всё: глаза превратились в узкие щели за прочным покровом, рот скрылся за сплошной пластиной.

Перед ними больше не было просто гигантского зверя. Это был живой бастион, неуязвимая машина для убийства.

Ролло и Салазар переглянулись. На их лицах было написано не просто удивление, а чистый, неподдельный шок.

— Он… он только что использовал **Эхоундслэт**, — прошипел Салазар. Его голос дрожал не от страха, а от осознания абсурдности ситуации.

— Это невозможно… — выдохнул Ролло. — Скрагги — животные. Они не могут… они не должны обладать такой силой души! Это… это нарушает все законы мироздания!

Существо сделало шаг. Несмотря на свой огромный вес и новую броню, оно двигалось пугающе легко. Его пустые глазницы уставились на двух оставшихся врагов. Оно открыло свой теперь уже бронированный рот.

— **ЭХОУНДСЛЭТ**. **ГРАМРСКИНН**.

Ролло и Салазар переглянулись. На их лицах был написан не просто шок, а чистое, неподдельное изумление, граничащее с ужасом.

— Он… он не просто зверь, — прошипел Салазар, его вертикальные зрачки сузились до тонких щёлок. — Он… как мы.

— Это невозможно, — выдохнул Ролло, его рука крепче сжала древко копья. — Но у нас нет времени на размышления. Это всё ещё цель. И её нужно уничтожить.

Они атаковали одновременно, не сговариваясь. Это была их работа.

Ролло, как ответственный по разведке, видел то, чего не видели другие. Он видел слабое место. Под бронированной маской, в основании шеи, где подвижные пластины сходились с массивным нагрудником, был стык. Щель, шириной не больше пальца.

Он метнул копьё, целясь в эту точку. Снаряд, усиленный его силой души, летел со скоростью молнии. Но скрагг, несмотря на свои размеры, был невероятно быстр. Он дёрнул головой, и копьё лишь бессильно звякнуло о бронированную скулу.

В тот же миг Салазар попытался использовать свою способность. Его сила действовала только при прямом зрительном контакте. Он впился взглядом в уцелевшую щель глаза скрагга, пытаясь поймать его, обездвижить, исказить его реальность.

Но скрагг будто знал об этом. Он постоянно двигался, его голова хаотично моталась из стороны в сторону. Он не давал Салазару ни секунды стабильного зрительного контакта. Он не просто дрался — он уклонялся от их способностей с разумностью опытного воина.

— Он… он знает наши силы! — прорычал Ролло, уворачиваясь от удара когтистой лапы, которая оставила глубокую борозду в скале там, где он стоял мгновение назад.

— Тогда у нас нет выбора! — прошипел Салазар. — **ЭХОУНДСЛЭТ! ГЛАМСНИР!**

В тот же миг его глаза вспыхнули ядовито-зелёным светом. Белая аура с зеленоватым отливом окутала его фигуру.

— **ЭХОУНДСЛЭТ! ХУГИНСЛАТТ!** — тут же выкрикнул Ролло, и его глаза загорелись ярким жёлтым светом. Его аура тоже стала белой, но с золотистым сиянием.

Теперь они были равны противнику.

Ролло стал подобен молнии. Его движения были размыты за счёт скорости и ловкости, но он не обладал сверхсилой. Его сабля звенела о тёмный панцирь, не в силах пробить его. Он кружил вокруг, отвлекая чудовище и выжидая момент для одного-единственного решающего удара в слабое место.

Салазар кружил с другой стороны, его глаза горели зелёным огнём. Он больше не пытался поймать взгляд в лоб. Он ждал момента, искал брешь в обороне зверя.

Бой превратился в смертельный танец на краю пропасти. Скрагг был силён и бронирован, но их двое, и они были быстрее и хитрее. Они оттесняли его, шаг за шагом, к самому краю скального выступа, под которым зияла тёмная бездна.

Скрагг понял их манёвр. Он заревел и бросился в последнюю, отчаянную атаку на Ролло, пытаясь смести его со своего пути.

Ролло был готов. Он не стал блокировать удар. Вместо этого он в последний момент скользнул под лапой чудовища и оказался прямо за его спиной.

Скрагг по инерции сделал ещё один шаг вперёд.

Прямо к краю пропасти.

Его задние лапы потеряли опору. Он начал заваливаться назад. В отчаянной попытке сохранить равновесие он запрокинул голову вверх.

И в этот короткий миг его взгляд встретился со взглядом Салазара.

Змеечеловеку не нужно было второго шанса.

— **ГАРМ!** — выкрикнул он.

Сила его души сработала мгновенно. Скрагг замер в нелепой позе на самом краю обрыва. Но это было не всё. Пространство для чудовища исказилось. Он видел десятки копий Салазара, небо и земля поменялись местами, а край скалы казался бесконечно далёким и одновременно пугающе близким. Он был заперт в клетке собственного искажённого восприятия.

— **ГРАМ!** — крикнул Ролло.

Мир для него замедлился. Он увидел всё: траекторию падения, идеальный угол удара и единственную точку на шее скрагга, удар в которую будет фатальным.

— **ТЕПЕРЬ!** — крикнул Салазар, удерживая чудовище своей волей.

Ролло не нуждался в командах. Он уже был в воздухе. Используя всю скорость своего Эхоундслэта и знание слабой точки от своей силы души, он взлетел на самый верх скального выступа и оттуда рухнул вниз прямо на спину скрагга.

Одной рукой он вонзил свою саблю в узкий стык брони у основания шеи.

Раздался влажный хруст.

Голова монстра не отлетела. Она просто бессильно качнулась набок. Из прорези хлынул фонтан тёмной, **красной** крови, заливая камни внизу.

Тело гигантского скрагга дёрнулось в последний раз и застыло. Аура Грамрскинна погасла.

Битва была окончена.

Тишина, наступившая после рёва чудовища, была оглушительной. Ролло, всё ещё стоя на поверженной туше, тяжело дышал. Его жёлтые глаза медленно тускнели, возвращаясь к обычному янтарному цвету. Белая аура с золотистым отливом, окутывавшая его, рассеялась, словно утренний туман. Он чувствовал полное опустошение.

Рядом, пошатываясь, поднялся Салазар. Его зелёные глаза погасли, а змеиные черты лица исказились от боли и усталости. Он опёрся рукой о скалу, чтобы не упасть.

— Он… он был как мы, — снова прошипел Салазар, глядя на мёртвого гиганта. В его голосе не было торжества победы, только холодное, аналитическое удивление. — Сила души. Язык Душ. Эхоундслэт. Это… это невозможно.

Ролло спрыгнул с тела скрагга, его сапоги глухо ударились о камни. Он подошёл к поверженному врагу и посмотрел на застывшую в искажённой реальности морду.

— Это меняет всё, — тихо сказал он. — Всё, что мы знали о душах, о скраггах… о мире. Если зверь может обладать такой силой…

— …то кто ещё может? — закончил за него Салазар.

Они переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: это была не просто победа в битве. Это было открытие. Пугающее и невероятное.

Ролло достал из поясной сумки кусок ткани и начал методично вытирать лезвие своей сабли от крови.

— Нужно доложить королю. И Совету. Немедленно.

Салазар медленно кивнул, отряхивая пыль со своей одежды.

— И нужно… похоронить павших. Наши воины…

Он не закончил фразу. Оба посмотрели на склон, усеянный телами тех, кто не выдержал давления ауры чудовища. Это были простые солдаты, чьи души не были достаточно сильны или «характерны», чтобы сопротивляться такой мощи. Битва была выиграна, но цена была высока.

Ролло убрал саблю в ножны. Его взгляд снова упал на мёртвого скрагга.

— Мы думали, что охотимся на зверя, — пробормотал он. — Но, кажется, мы только что разбудили что-то гораздо более опасное.

Он поднял голову и посмотрел на медное кольцо в небе. Мир действительно менялся. И они стали свидетелями начала этих перемен.

Возвращение в Эхоцентр было мрачным. Колонна, некогда полная сотни воинов, теперь поредела почти на треть. Тела павших, укрытые грубыми саванами, везли на телегах, сделанных из древесины синих деревьев, что росли у самого подножия западных скал. Тишину нарушал лишь скрип колёс и редкие, приглушённые команды.

Ролло и Салазар ехали впереди, их лица были серыми от усталости и пережитого потрясения. Они не обсуждали битву. Слова казались лишними. Каждый из них заново прокручивал в голове события: разумный взгляд зверя, его слова, прозвучавшие через Язык Душ, и финальную, невозможную трансформацию.

Когда вдали показались массивные стены Эхоцентра, Ролло пришпорил коня.

— Я еду к королю, — бросил он, не оборачиваясь. — Он должен узнать всё немедленно.

Салазар молча кивнул. Его долг был в другом — доложить Совету и организовать достойное погребение для воинов. Их пути в городе разошлись.

Тронный зал замка был пуст, если не считать самого короля Кассиана Крона Эхориэля. Он стоял у высокого окна, глядя на суету городских улиц. Король не сидел на троне. Он редко делал это, предпочитая быть в курсе дел своего города лично.

Ролло вошёл без доклада. Стража у дверей знала его в лицо и не посмела остановить ответственного по разведке.

Король обернулся. Его взгляд был острым и проницательным. Ему не нужно было спрашивать о результатах. Всё было написано на лице Ролло: измождение, грязь и глубоко затаённый страх.

— Докладывай, — голос короля был тихим, но властным.

Ролло подошёл к столу и тяжело опустился в одно из кресел. Он не стал приукрашивать или смягчать факты.

— Мы нашли его, Ваше Величество. Мы его уничтожили.

— Но? — король уловил недосказанность. — Я вижу в твоих глазах не только усталость воина.

— Это был не просто зверь, — выдохнул Ролло. — Он… он говорил с нами. Через Язык Душ. А потом он просто… использовал Эхоундслэт.

Король замер.

— Продолжай.

— Он трансформировался. Его чешуя стала бронёй, прочнее любой стали. Мы смогли победить его лишь чудом, загнав в ловушку.

Король медленно подошёл к своему креслу и сел. Его лицо оставалось невозмутимой маской, но во взгляде **промелькнул интерес**.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Это значит, что всё, что мы знали о душах… может быть ложью, — прямо ответил Ролло. — Если скрагг может обладать такой силой… такой душой… то Эхосфера — гораздо более опасное место, чем мы думали.

Король долго молчал, глядя в пустоту.

— Собери Совет, — наконец произнёс он. — Всех ответственных. Немедленно.

Ролло поднялся и поклонился.

— Да, Ваше Величество.

Он уже шёл к двери, когда король добавил:

— И Ролло… никому больше ни слова об этом. Пока мы сами не поймём, с чем столкнулись. Это приказ.

Ролло остановился и кивнул, понимая всю тяжесть возложенной на него тайны. Мир действительно менялся, и теперь Эхоцентру предстояло решить, как выжить в этом новом, пугающем мире.

Ролло покинул тронный зал с тяжёлым сердцем. Приказ короля был ясен, но его суть была подобна яду. «Никому ни слова». Он понимал логику — паника в городе, где только-только наладился быт, была бы катастрофой. Но таить такую тайну, когда она жгла разум раскалённым железом, было невыносимо.

Выйдя из замка, он направился не к казармам, а к небольшой площади у фонтана в центре города. Ему нужны были воздух и шум обычной жизни, чтобы хоть на мгновение забыть о гигантском трупе и разумном взгляде зверя.

Площадь жила своей жизнью. Торговцы-люди и Орианы громко зазывали покупателей, расхваливая свежую рыбу и ткани из чешуи скраггов. Дети-Тавриды, крепкие и упрямые, как их родители, играли в догонялки между прилавками. В тени дерева сидел старый Сильван, его кожа-кора тихо шелестела на ветру, а рядом с ним примостился молодой эльф, внимательно слушая древнюю мудрость.

Ролло сел на край фонтана и опустил руки в прохладную воду. На мгновение он позволил себе раствориться в этой обыденности. Вот Дворф-кузнец спорит с клиентом о цене подков. Вот Кентавр-стражник вежливо, но твёрдо объясняет торговцу, что его товар блокирует проход. Вот Змеечеловек в богатых одеждах, представитель торговой гильдии, о чём-то договаривается с человеком-банкиром.

Это был их мир. Пёстрый, сложный, но понятный. Мир, где у каждого была своя роль. Эльфы — хранители знаний. Дворфы — трудолюбивые мастера. Кентавры — несокрушимые стражи порядка. Мирды — выживальщики и охотники. Люди — универсалы и посредники.

И вдруг в эту отлаженную систему ворвалась аномалия. Существо, которое не вписывалось ни в одну категорию. Не просто сильный зверь, а носитель души, способной на то же, что и у них.

Ролло вытер руки и поднялся. Фантазии о спокойствии были пустой тратой времени. Его ждал Совет.

Зал Совета был спроектирован как круг не случайно. Здесь не было «главного» места, кроме пустующего трона короля в центре. Это символизировало равенство всех рас перед лицом общих проблем. Когда Ролло вошёл, почти все уже были на месте.

Вулкан Бьёрнсон, ответственный по продовольствию (Таврид), уже занял своё место. Он нервно постукивал огромными пальцами по столу, его витые рога были чуть наклонены вперёд — он весь обратился в слух.

Хальвдан Фростград (Ориан), ответственный по исследованиям, не сидел на месте. Он ходил вдоль стены круглого зала, касаясь рукой гладкого камня, словно пытаясь найти в нём ответы на свои вопросы. Его витые рога отбрасывали на стену длинную тень.

Эрик Рейвстар, человек, ответственный по финансам, сидел с идеально прямой спиной и что-то быстро писал на листе пергамента, его взгляд был цепким и оценивающим. Он не просто слушал — он просчитывал риски.

Эренвир Эверфэйн (Сильван) сидел неподвижно, как статуя. Его зелёные глаза были полны вековой мудрости, но сейчас в них читалась тревога.

Асторийон Эмеральд Дрим (Высший эльф), ответственный по связи с общественностью, слушал с абсолютно спокойным и сосредоточенным выражением лица. В его взгляде не было ни капли надменности — лишь глубокий научный интерес.

На своём месте сидел и Тор Фордж (Дворф), ответственный по шахтам. Его борода, обычно заплетённая в сложные косы, сегодня была растрёпана, а на щеке виднелось тёмное пятно сажи. Он выглядел уставшим после смены в шахте.

В углу, закутанный в несколько слоёв шерстяных одежд, сидел Харальд Скайфролл (человек), ответственный по образованию. В отличие от других, он не выглядел отстранённым. Он подался вперёд, к центру круга, и его глаза за стёклами очков горели ненасытным любопытством.

Последним вошёл Салазар Гримнар. Он молча кивнул Ролло и занял место ответственного по армии. Его змеиные глаза быстро обежали собравшихся.

Король вошёл без всяких церемоний. Он просто появился в зале, и все разговоры стихли. Он не пошёл к своему месту во главе стола, а остановился у пустующего трона в центре круга, обводя собравшихся тяжёлым взглядом.

— Я собрал вас здесь по срочному делу, — его голос был тихим, но разнёсся по всему залу. — Ответственный по разведке Ролло Айронсайд доложил о результатах операции в западных предгорьях.

Все взгляды обратились на Ролло. Он встал.

— Мы выполнили приказ. Угроза устранена. Гигантский скрагг… убит.

— Каковы наши потери? — тут же спросил Эрик Рейвстар, не отрывая взгляда от своих записей.

Ролло сжал кулаки. Этот вопрос всегда был самым тяжёлым.

— Погибло две трети отряда. Около семидесяти воинов пали. Все они… не обладали характерной силой души.

По залу прошёл шёпот. Король нахмурился.

— Продолжайте.

Ролло рассказал всё. О разумном рёве через Язык Душ. О словах боли и ярости. О том, как существо трансформировалось, покрывшись непробиваемой бронёй из собственной чешуи. О том, как они смогли победить его лишь благодаря слаженным действиям и тому, что загнали его в ловушку у обрыва.

Когда он закончил, в зале повисла гробовая тишина.

Первым её нарушил Асторийон Эмеральд Дрим.

— Это… поразительно. Существо демонстрирует когнитивные способности и уровень контроля над силой души, ранее считавшиеся невозможными для данного вида.

— Это значит… — медленно проговорил Хальвдан Фростград (Ориан), останавливаясь и поворачиваясь к центру зала, — …что вся наша классификация местной фауны бесполезна? Что мы живём рядом с… спящими гигантами?

— Это значит, — король посмотрел на Ролло с тем самым проблеском интереса в глазах, — что наш мир оказался гораздо сложнее, чем мы думали.

Он обвёл взглядом всех присутствующих.

— Ответственный по исследованиям. Я приказываю вам: соберите команду из вашего центра. Вы отправитесь к трупу гигантского скрагга немедленно. Изучите его. Возьмите образцы чешуи и тканей. Мне нужен полный отчёт о том, *что* это было.

Король сделал паузу и посмотрел на Салазара Гримнара.

— Ответственный по армии. Вы лично возглавите эскорт для исследовательской группы. Возьмите с собой отряд первого ранга.

Хальвдан молча кивнул. Его глаза уже горели азартом первооткрывателя.

— Да, Ваше Величество.

Салазар лишь слегка наклонил голову в знак согласия.

Совет был окончен. Ролло выходил из зала одним из последних. Он чувствовал себя так, будто только что заглянул в бездну.

Мир действительно менялся. И Эхоцентр стоял на пороге новой, пугающей эры.

Глава 3

### Эхоцентр, Таверна «Пьяный Скрагг», в тот же день

Воздух в таверне «Пьяный Скрагг» был густым. Он состоял из равных частей запахов жареного мяса, кислого эля, пота и дешёвых благовоний, которые не могли перебить общую вонь. Это было место, где собирались те, кто предпочитал звон монет тишине библиотек и строгости казарм. Здесь, в полумраке общего зала, сидела их группа.

Они никуда не собирались. Сегодня был их редкий, заслуженный выходной, и они просто убивали время за кружкой дешёвого эля. Но сегодня их эль был слаще обычного.

— Я до сих пор не верю, — Кай, самый молодой из них, говорил с неприкрытым восторгом, его глаза блестели в полумраке. Он подался вперёд, опершись локтями на липкий стол. — Мы это сделали. Мы *действительно* это сделали.

На столе перед ними не было мешка с золотом. Он был бы слишком мал. Вместо этого на потёртой поверхности стола лежали три простых глиняных таблички — банковские чеки из городского банка. На каждой из них была выгравирована сумма, от которой у любого жителя Эхоцентра перехватило бы дыхание.

— И что теперь? — Лира, Орианка с витыми рогами, отпила из своей кружки. В её голосе не было торжества, только спокойный, расчётливый интерес. — Что ты будешь делать со своей долей, Кай? Купишь тот домик с садом у восточных ворот?

Кай расплылся в улыбке.

— И не один! У меня будет сад, у тебя будет твоя мастерская, а Рагнар… Рагнар, ты же сможешь наконец-то открыть свою кузницу? Не в общем квартале Дворфов, а свою собственную!

Рагнар, который всё это время молча чистил свою кирку, на секунду оторвался от своего занятия. В его серых глазах мелькнуло что-то похожее на теплоту.

— Кузница — это хорошо. И пиво там будет своё. И лавка рядом, чтобы продавать топоры.

— Вот! — Кай торжествующе поднял палец. — Вот об этом я и говорю! Мы больше не будем считать каждую монету до следующего контракта. Мы сможем выбирать. Сможем отдыхать.

— Отдыхать мы сможем, — кивнула Лира. — Но долго ли? Мы же разведка. Скоро нам станет скучно сидеть на месте.

— Пусть скучно! — Кай махнул рукой. — Зато мы будем делать это *богатыми* и по собственному желанию, а не потому что иначе мы умрём с голоду.

Рагнар закончил чистить инструмент и с громким щелчком закрыл чехол.

— Он прав. Это… это меняет всё.

Они замолчали, глядя на простые глиняные таблички на столе. Это был не просто мешок с деньгами. Это была свобода. Свобода, которую они заработали, рискнув жизнями и доложив о том, что нашли в западных предгорьях.

Тем временем в Эхоцентре…

Тронный зал замка был пуст, если не считать самого короля Кассиана Крона Эхориэля. Он стоял у высокого окна, глядя на суету городских улиц.

В зал быстрым шагом вошёл Ролло Айронсайд. Его лицо было серым от усталости.

— Докладывай.

Ролло подошёл к столу и тяжело опустился в одно из кресел.

— Мы нашли его… Угроза устранена.

Король уловил недосказанность.

— Но?

— Это был не просто зверь… Он говорил через Язык Душ… А потом просто… использовал Эхоундслэт.

Король медленно сел в своё кресло. Его лицо оставалось невозмутимым.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Это значит… что всё, что мы знали о душах… может быть ложью.

Король долго молчал.

— Собери Совет. Всех ответственных. Немедленно.

Совет был собран в круглом зале. Когда Ролло закончил свой доклад о разумном рёве и трансформации зверя, в зале повисла тишина.

Первым её нарушил Асторийон Эмеральд Дрим (Высший эльф), ответственный по связи с общественностью:

— Это… поразительно. Существо демонстрирует когнитивные способности и уровень контроля над силой души…

Король поднял руку:

— Ответственный по исследованиям. Я приказываю вам: соберите команду из вашего центра. Вы отправитесь к трупу гигантского скрагга немедленно. Изучите его.

Он посмотрел на Салазара Гримнара:

— Ответственный по армии. Вы лично возглавите эскорт для исследовательской группы.

В тот самый миг, когда в тронном зале принималось решение о новой экспедиции, в прокуренном зале таверны «Пьяный Скрагг» трое наёмников строили планы на свою новую, свободную жизнь, даже не подозревая, какую цену заплатили другие за то, чтобы мир снова изменился навсегда.

Приказ короля был исполнен с военной точностью. На рассвете следующего дня из западных ворот Эхоцентра выдвинулась новая колонна. Она была меньше предыдущей, но её состав говорил о многом. Здесь не было ополчения или зелёных новобранцев. Это был отряд первого ранга.

Во главе на вороном коне ехал Салазар Гримнар, его змеиные глаза были холодны и внимательны. Рядом с ним, не отставая ни на шаг, шёл Хальвдан Фростград. Ответственный по исследованиям был одет не в свой привычный учёный наряд, а в лёгкую, но прочную броню, а за его спиной был закреплён увесистый кожаный рюкзак с инструментами.

— Вы уверены, что это необходимо? — спросил Салазар, не поворачивая головы. Его голос был тихим шипением, почти неслышным за цокотом копыт. — Тащить всю вашу лабораторию на поле боя.

— Это не бой, — спокойно ответил Хальвдан, поправляя очки, которые постоянно норовили сползти с носа от тряски. — Это полевые исследования. И если мы хотим понять, с чем столкнулись, мне нужны мои инструменты. Каждый час промедления — это час, когда тело будет разлагаться, а ценные данные — теряться.

Салазар ничего не ответил, лишь слегка дёрнул поводья, направляя коня в обход большого камня. Он понимал правоту учёного, но его воинская интуиция была напряжена. Место, куда они направлялись, было полем недавней трагедии. Семьдесят павших. Это была не просто бойня. Это было… одностороннее уничтожение.

Они нашли место к полудню. Картина, представшая их глазам, была одновременно и величественной, и ужасающей.

В центре огромного кратера лежала гигантская туша. Даже мёртвая, она подавляла своими размерами. Её медно-чёрная чешуя потускнела.

Хальвдан тихо произнёс что-то себе под нос и спрыгнул с лошади. Перед самым прыжком его тело на мгновение окутала лёгкая бесцветная аура — он использовал силу души, чтобы смягчить удар о дно кратера. Затем, ловко отталкиваясь своими крепкими козлиными ногами от неровных стен, он спустился вниз.

— Я должен это увидеть вблизи.

Салазар молча кивнул двум Змеелюдям из своего элитного отряда. Они бесшумно спустились в кратер, проверяя тело на наличие угроз. Через несколько минут один из них подал знак: чисто.

Хальвдан бросился к туше. Он достал из рюкзака странные инструменты: увеличительные стёкла на ручках, скальпели, колбы для образцов.

— Невероятно… — бормотал он.

Он достал скальпель и провёл им по чешуе рядом с раной. Лезвие оставило на ней царапину с обычным, характерным для такой работы скрипом.

— Ответы, — не отрываясь от работы, сказал Хальвдан. Он уже взял образец крови в одну из колб. — Мы найдём ответы.

Учёный работал методично и спокойно. Он брал образцы чешуи (что не составляло для него особого труда), делал соскобы с кожи и собирал кровь в десятки колб. Он не обнаружил никакой остаточной ауры — существо было мертво окончательно и бесповоротно.

К вечеру Хальвдан устало присел на камень и снял очки, протирая их полой плаща. Его лицо было перепачкано пылью и засохшей кровью чудовища.

— Это поразительно, — выдохнул он. Он снова взял в руки один из образцов чешуи и без труда провёл по нему скальпелем. Затем он повернулся к Салазару.

— Это странно… По вашим рассказам, вы даже с Эхоундслэтом не смогли её пробить.

— Так и было, — кивнул Салазар, наблюдая за работой учёного со скалы. — Она была прочнее любого металла.

— Сила души… она была связана с его жизнью, — сделал вывод Хальвдан. — Она укрепляла чешую в реальном времени. Это была не пассивная мутация, а активное проявление воли души. По сути, его чешуя оказалась не прочнее обычной.

Он встал и подошёл к голове мёртвого зверя, заглядывая в пустые чёрные глазницы.

— Он был разумен. Достаточно разумен, чтобы говорить и использовать Эхоундслэт. Но… он всё ещё оставался скраггом. Его разум был примитивен, нацелен только на выживание и защиту гнезда. У него не было… амбиций или сложной личности. Его душа была сильной, но… узконаправленной. Инстинкт самосохранения, доведённый до абсолюта.

Хальвдан повернулся к Салазару. В его глазах горел фанатичный огонь первооткрывателя.

— Мне нужно перевезти всё это в лабораторию. Здесь слишком много переменных: солнце, ветер, разложение. Мне нужны мои приборы, мои реагенты. Мне нужно изучить структуру этой чешуи на молекулярном уровне.

Салазар посмотрел на огромное тело, а затем на заходящее солнце.

— Тело слишком велико. Мы не сможем перевезти его целиком через ворота города, оно не поместится в исследовательском центре.

Он на мгновение задумался.

— Мы поступим иначе. Прямо сейчас мои воины срубят деревья у западного предгорья и построят повозки. Мы заберём только образцы плоти и чешуи. Чтобы избежать паники и лишних вопросов в городе, мы накроем их ветками и листьями.

Хальвдан кивнул, его взгляд уже был устремлён в будущее исследований.

— Да… Да, это будет идеально.

Пока они говорили, тело гигантского скрагга лежало неподвижно под тёмнеющим небом Эхосферы — мёртвый памятник ужасу

День, когда им на счета в банке упали деньги, Кай объявил «официальным днём начала их новой жизни». Они сидели в той же таверне «Пьяный Скрагг», но теперь их стол был завален не пустыми кружками из-под дешёвого эля, а тарелками с дорогой, сочной вырезкой из мяса ящера и бутылкой выдержанного вина из южных ферм, которую Рагнар купил, презрительно фыркнув на цену.

— За нас, — Кай поднял бокал, его глаза сияли. — За то, что мы живы. И богаты.

Они выпили. Вино было терпким и сладким, совсем не похожим на ту кислятину, к которой они привыкли.

— И что теперь? — Лира отрезала маленький кусочек мяса и с удовольствием прожевала. — Купим тот дом с садом? Или, может, ты, Кай, откроешь свою таверну? Назовёшь её «Пьяный Скрагг 2.0»?

Кай поперхнулся вином и рассмеялся.

— Я скорее стану фермером и буду выращивать этот синий кустарник, чем буду работать в таверне.

— Фермером? — Рагнар хмыкнул, наливая себе ещё вина. Его борода была слегка испачкана соусом. — Ты? Да ты сажаешь меч в землю в надежде, что вырастет новый.

Все трое снова рассмеялись. Напряжение последних дней спадало, уступая место приятной усталости и ощущению безопасности.

Их идиллию прервал громкий стук входной двери и порыв холодного осеннего воздуха. В таверну вошёл человек в простой, но добротной одежде. Он быстро оглядел зал и, увидев их компанию, направился прямо к их столу.

— Вы — группа Ролло? — спросил он без предисловий.

Рагнар мгновенно подобрался, его рука легла на рукоять кирки под столом. Кай и Лира тоже напряглись.

— Допустим. А ты кто?

— Я от Ответственного по разведке, — человек понизил голос и наклонился ближе. — У меня для вас новое задание.

Кай разочарованно застонал и откинулся на спинку стула.

— О нет-нет-нет. Мы на пенсии. Мы богаты. Мы… отдыхаем.

— Это не обычный контракт, — человек проигнорировал его и посмотрел прямо на Рагнара. — Это личное поручение от Ролло Айронсайда. Он хочет вас видеть. Всех троих. Немедленно.

Тон его голоса не предполагал отказа. Рагнар переглянулся с Лирой и Каем.

— Что ж, — вздохнул дворф, отодвигая тарелку. — Похоже, наша пенсия откладывается.

Здание Ассоциации разведчиков выглядело так же, как и всегда: приземистое, серое и строгое. Но внутри царила непривычная суета. Клерки-люди и Орианы сновали туда-сюда с кипами бумаг, воздух гудел от тихих, но напряжённых разговоров.

Их провожатый провёл их мимо общей доски объявлений, которая сейчас была почти пуста, и подвёл к двери кабинета Ролло Айронсайда.

— Он ждёт, — сказал человек и удалился.

Рагнар постучал костяшками пальцев по косяку и, не дожидаясь ответа, вошёл. Кай и Лира последовали за ним.

Кабинет Ролло был аскетичен: стол, заваленный картами и донесениями, два стула для посетителей и шкаф с плотно закрытыми дверцами. Сам Ролло стоял у окна, глядя на город. Он выглядел уставшим, под его янтарными глазами залегли тёмные круги.

— Садитесь, — сказал он, не оборачиваясь.

Они сели. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь далёким гулом города за окном.

Ролло повернулся к ним. Он не стал ходить вокруг да около.

— Я формирую особый отряд. Его цель — поиск.

— Поиск чего? — осторожно спросила Лира.

— Поиск юноши. Человека. Мы не знаем его имени или внешности. Мы знаем только то, что он был там. В западных предгорьях.

Кай нахмурился.

— Тот парень? Который поставил купол?

Ролло кивнул.

— Именно. И я думаю… я почти уверен… что он как-то связан с тем существом.

В кабинете стало тихо. Рагнар медленно погладил рукоять своей кирки.

— Вы хотите сказать… он его контролировал? Или… создал?

— Я не знаю, — честно ответил Ролло. — Но это слишком большое совпадение. Появление мальчика и появление гигантского скрагга в одном месте. Я должен найти ответы.

Он подошёл к своему столу и опёрся на него руками.

— Вы видели его ближе всех. Вы были там. Я хочу, чтобы вы вошли в этот отряд. Не как боевая единица. Как следопыты. Ваша задача — найти его следы или… хоть что-нибудь.

Он сделал паузу, его взгляд стал тяжёлым.

— Это не приказ, а личная просьба. И это секретная информация. Никто в городе не должен знать, что вы ищете. Считайте это… последним заданием перед вашей заслуженной пенсией. Оплата будет соответствовать важности задачи.

Кай посмотрел на Лиру, потом на Рагнара. Дворф медленно кивнул.

— Когда выдвигаемся?

Ролло едва заметно кивнул, и напряжение в его плечах, казалось, немного спало.

— На рассвете. Будьте у западных ворот. Форма одежды — гражданская, снаряжение — стандартное для разведки, без опознавательных знаков отряда. Вы должны выглядеть как обычные наёмники, а не как городская стража.

Он обошёл стол и сел в своё кресло, давая понять, что аудиенция окончена.

На рассвете небо над Эхоцентром было серым и холодным. У западных ворот собралась группа из десяти человек. Это были не солдаты и не городская стража, а разношёрстная компания опытных разведчиков, наёмников и следопытов, собранных Ролло со всего города. Кай, Лира и Рагнар стояли чуть в стороне от остальных, чувствуя себя немного чужими в этом новом отряде.

Среди них была и молодая эльфийка. Она стояла обособленно, её длинные серебристые волосы были собраны в тугой хвост, а за спиной виднелся лук. В отличие от других, она не переговаривалась и не шутила, а молча и внимательно осматривала каждого из присутствующих своими пронзительными зелёными глазами.

Ролло прибыл один. Он был одет в простой походный плащ, его лицо было сосредоточенным. Он быстро окинул взглядом собравшихся и кивнул.

— Выдвигаемся.

Путь занял у них весь день. Первые часы они шли по широкой, открытой равнине. Под ногами шуршала сухая трава, ветер беспрепятственно гулял по пустоши, принося с собой запахи далёких ферм и холод приближающейся зимы. Это была монотонная, утомительная дорога, где единственным развлечением было следить за медным кольцом в небе, которое медленно ползло к зениту.

Никаких скал, никаких ущелий — лишь бесконечная равнина, упирающаяся в горизонт. Горы, тёмной зазубренной полосой, появились на горизонте лишь к вечеру, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона.

К вечеру, когда солнце начало садиться, они достигли цели — широкой долины у самого подножия западных предгорий.

— Здесь мы и встанем, — скомандовал Ролло, скидывая свой рюкзак на относительно ровную площадку. — Разбиваем базовый лагерь.

Приказ был выполнен с военной чёткостью. За час на небольшой поляне вырос палаточный городок: пять палаток, по одной на каждую поисковую двойку, и одна, побольше, для самого Ролло. В центре лагеря соорудили кострище, обложив его камнями для защиты от ветра.

Когда с бытовыми делами было покончено, все десять разведчиков собрались у центрального костра. Ролло достал из своей сумки ту же подробную карту местности.

— Слушайте внимательно, — его голос был тихим, но властным, и все разговоры мгновенно стихли. — Район поисков слишком велик для десяти пар глаз. Мы разделимся на группы по два человека. Это стандартная тактика: один наблюдает, один ищет следы. Так безопаснее и эффективнее.

Он развернул карту на большом плоском камне и прижал её по углам камнями поменьше. Свет от костра отбрасывал на пергамент причудливые тени.

— Я разбил предгорья на пять секторов. Каждый сектор получит свою группу.

Его палец заскользил по карте.

— Группа один: северный склон. Ваша задача — проверить тропы, ведущие к вершине. Ищите следы стоянок или обрушенные камни.

— Группа два: восточные ущелья. Будьте осторожны, там часто бывают оползни.

— Группа три: южные ущелья и пещеры. Это наиболее вероятное место для укрытия.

Он сделал паузу и посмотрел прямо на Кая, Лиру и Рагнара.

— Группа четыре: вы берёте центральный район. Это само гнездовье скраггов. Место битвы.

Рагнар молча кивнул. Он понял логику: их группа была там первой, они знали местность лучше других.

Ролло выпрямился и его взгляд скользнул по лицам собравшихся, пока не остановился на молодой эльфийке.

— И последняя группа… Пятый сектор: скальный лабиринт у самого обрыва. Местность сложная, но оттуда хороший обзор.

Он обвёл всех тяжёлым взглядом.

— Вы выходите на поиски с первыми лучами солнца. Ваша задача — не вступать в контакт. Вы — глаза и уши. Если найдёте его… или *что-то*, что может быть с ним связано, — один из вас немедленно возвращается в лагерь с докладом. Никакой самодеятельности. Вы меня поняли?

Разведчики ответили нестройным гулом согласия.

— Тогда отдыхайте. Завтра начнётся настоящая работа.

Ролло свернул карту и ушёл в свою палатку, оставив остальных у костра.

Кай посмотрел на Лиру и Рагнара.

— Ну что, — сказал он тихо, чтобы не слышали другие. — Похоже, наша пенсия снова откладывается на неопределённый срок.

Лира лишь плотнее закуталась в плащ и уставилась в огонь.

— Главное — вернуться живыми. А деньги… деньги мы ещё успеем потратить.

Рагнар ничего не сказал. Он просто подбросил ветку в костёр и смотрел, как пламя пожирает кору, превращая её в пепел.

На рассвете небо над предгорьями было серым и холодным. Ролло уже ждал их у края базового лагеря, его лицо было сосредоточенным.

— Вы знаете свой сектор. Центральный район. Место гнездовья.

Рагнар молча кивнул, поправляя кирку на поясе. Кай и Лира переглянулись. Для них это было не просто место на карте. Это было место, где они чуть не погибли и где обрели свободу.

Они выдвинулись в путь, оставив за спиной дым от утренних костров лагеря. В отличие от вчерашнего перехода по равнине, сегодня их путь сразу же лёг в гору. Тропа была узкой и каменистой, петляла между валунами, поросшими синим мхом, который в утреннем свете казался почти чёрным.

Они шли молча, экономя дыхание. Каждый был погружён в свои мысли. Они не знали, что именно здесь погибла целая армия. Для них это было просто очередное задание разведчиков — найти следы человека, который, возможно, был свидетелем битвы с очень большим зверем.

К полудню они достигли своей цели. Центральная котловина выглядела так же зловеще, как и в их памяти. Огромный кратер, оставленный падением гиганта, был усеян осколками камней и пятнами засохшей крови. В центре всё ещё лежала гигантская туша, теперь накрытая огромным куском брезента — работа исследовательской группы Хальвдана. Воздух пах пылью, озоном и едва уловимым сладковатым запахом разложения.

— Ну что ж, — Рагнар снял с плеча кирку и воткнул её в землю, давая сигнал к привалу. — Приступим.

Они разделили район поисков на квадраты и начали методично прочёсывать местность. Кай и Лира пошли вдоль восточного края кратера, осматривая каждый камень и каждую трещину в поисках чего-то необычного: следов босых ног, обрывков ткани или странных символов.

Рагнар же, как самый опытный следопыт, спустился в сам кратер. Он двигался медленно, его взгляд был прикован к земле, изучая каждый отпечаток на влажной почве у края засохшей лужи крови.

Прошло несколько часов. Солнце начало клониться к закату, удлиняя тени от скал и делая их похожими на когти чудовищ. Поиски не приносили результатов. Ничего. Ни единого следа того юноши.

— Может, его здесь и не было? — тихо спросил Кай у Лиры, когда они встретились у края кратера, чтобы попить воды. — Может, нам просто показалось? Или он ушёл совсем в другую сторону?

— Он был здесь, — уверенно ответила Лира, её ноздри раздувались, словно она пыталась уловить забытый запах. — Я это чувствую. Он оставил след. Не на земле… в воздухе.

Внезапно она резко вскинула руку, призывая к тишине.

— Смотрите! Там!

Все посмотрели туда, куда она указывала. На противоположной стороне кратера, у самого края брезентового покрытия, что-то двигалось.

Это был не человек.

Из-под брезента, которым исследователи накрыли тело гигантского скрагга, торчала чешуйчатая спина обычного, двухметрового хищника. Он вгрызался в плоть мёртвого гиганта, жадно отрывая куски мяса. Каннибализм среди скраггов был редкостью, но голод — лучший стимул.

Внезапно хищник замер. Он медленно повернул голову и уставился прямо на них своими чёрными, немигающими глазами-бусинами.

На мгновение всё застыло.

А затем скрагг с невероятной для такой туши скоростью рванул с места. Он не издал ни звука. Его целью была Лира.

Кай среагировал мгновенно. Он не думал, он действовал на чистых инстинктах. Одним мощным движением он **взял Лиру на руки** и, крикнув во весь голос, мощным прыжком ушёл в сторону:

— **Рагнар!**

В тот же миг Рагнар **оказался** над головой скрагга. Он использовал свой вес и инерцию, чтобы вложить всю свою силу в один-единственный удар.

Его кирка, усиленная силой души до состояния стали, с глухим стуком обрушилась прямо на череп скрагга.

Удар был чудовищным. Кирка завибрировала в руках дворфа так сильно, что у него заныли плечи. Скрагг не успел даже взвизгнуть. Его тело оторвалось от земли и с хрустом впечаталось в каменный пол кратера под ним.

Ударная волна прошла по камню, и паутина трещин начала стремительно расползаться от точки удара во все стороны. С каждой секундой камень под скраггом трескался всё больше и больше, не выдерживая колоссального давления. А затем всё стихло.

Скрагг лежал неподвижно, его череп был вмят внутрь. Тишину нарушало лишь тяжёлое дыхание Рагнара и тихий звон вибрирующей кирки, которая всё ещё дрожала от силы удара.

— Все целы? — хрипло спросил дворф, не оборачиваясь.

— Да, — выдохнул Кай, осторожно ставя Лиру на землю. Его руки всё ещё дрожали от адреналина.

Лира лишь молча кивнула, поправляя колчан. Её взгляд был прикован к мёртвому хищнику.

— Он… ел его.

Рагнар выдернул кирку из камня с влажным хрустом.

— Это многое объясняет. Выживший. Самый сильный или самый удачливый.

— Нам нужно доложить Ответственному, — сказал Кай, глядя на темнеющее небо. Солнце уже село, и в предгорьях быстро холодало.

Они поспешили обратно в лагерь.

Когда они вошли в круг света от костров базового лагеря, почти все остальные группы уже вернулись. Они сидели у огня, усталые и безуспешные. Ролло стоял у своей палатки, скрестив руки на груди.

Увидев их, он тут же отошёл в сторону, давая понять, что хочет выслушать их наедине.

— Докладывайте.

Рагнар кратко и по делу описал то, что они видели: скрагга-каннибала и то, как он его убил.

— Это был выживший, — закончил он. — Самый сильный или самый удачливый.

Ролло задумчиво кивнул, глядя в сторону предгорий.

— Возможно, гигантский скрагг уничтожил всё гнездо, но этот каким-то образом уцелел. Спрятался… а потом вернулся к телу как падальщик.

Это было логичное объяснение, и оно успокоило Ролло. Это был просто зверь, а не новая угроза.

В этот момент Ролло окинул взглядом собравшихся у костра и нахмурился.

— А где Лиандра Рейвенхарт? Она ещё не вернулась?

Все молчали. Её действительно не было.

— Подождём, — решил он. — Благодаря её силе ей не страшна тьма. Она может продолжать поиски дольше остальных.

Прошло около получаса. Разведчики уже начали готовить ужин, когда со стороны западных предгорий из непроглядной темноты появилась одинокая фигура.

Это была Лиандра Рейвенхарт. А рядом с ней шёл человек.

Это был юноша, на вид лет семнадцати-восемнадцати. Он был одет в грубую, но функциональную одежду, сшитую из тёмных пластин, которые при ближайшем рассмотрении оказались чешуёй скрагга. Он не выглядел напуганным или растерянным. Он выглядел абсолютно равнодушным, словно появление в лагере вооружённых людей было для него самым обыденным событием в мире.

Лиандра подвела его к самому костру и остановилась в шаге позади него, словно конвоир.

Все взгляды обратились на юношу.

— Кто ты? — спросил Ролло, делая шаг вперёд.

Юноша никак не отреагировал на суету вокруг. Он медленно и безэмоционально обвёл всех присутствующих своим спокойным взглядом, а затем посмотрел прямо на Ролло.

— Мартин, — ровным голосом произнёс он. — Человек

Глава 4

Ролло не сводил с юноши изучающего взгляда. Он ожидал увидеть кого угодно: дикаря, испуганного ребёнка, раненого путника. Но не это. Не это абсолютное, ледяное спокойствие.

— Откуда ты? — спросил Ролло, его голос был тихим, но в нём слышалась стальная нотка.

Мартин медленно перевёл взгляд на тёмную полосу леса, из которой он вышел.

— Оттуда, — всё так же равнодушно ответил он.

— Он был один? — Ролло повернулся к Лиандре, обращаясь к ней, но не отрывая взгляда от юноши.

— Да, — кивнула эльфийка. Её голос был мелодичным, но лишённым эмоций. — Я заметила движение на границе леса. Он просто шёл. Прямо к скалам.

— Ты понимаешь, где находишься?

Юноша посмотрел на Ролло с тем же безразличием.

— Нет.

В этот момент Ролло почувствовал это. Объём. Чистый, незамутнённый объём силы души. Она была там. Меньше, чем его собственная, но более чем достаточная, чтобы окутывать тело аурой. Это была просто констатация факта, как если бы он посмотрел на человека и оценил его рост. Сильный, но не сильнее его.

Но он ничего не сказал. Не здесь. Не сейчас.

Ответ был простым и честным. В нём не было ни лжи, ни страха. Это сбивало с толку больше всего.

— Хорошо, — кивнул Ролло, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Мы возвращаемся в город на рассвете. Он идёт с нами.

Он развернулся к лагерю.

— Всем отдыхать. Выходим с первыми лучами солнца.

Путь обратно в Эхоцентр был таким же долгим и монотонным, как и путь туда. Мартин шёл в центре их небольшой колонны, молчаливый и безучастный. Он не пытался сбежать, не задавал вопросов о городе или о том, куда его ведут. Он просто шёл, глядя прямо перед собой.

Кай то и дело бросал на него косые взгляды.

— Странный он, — прошептал он Лире на привале. — Как будто спит с открытыми глазами.

Лиру вновь волновало странное чувство вызывающее у нее мурашки при виде Мартина.

Рагнар ничего не сказал. Он просто шёл, его взгляд был прикован к дороге, но его мысли были заняты. Он вспоминал чёрный купол, который спас ему жизнь. И теперь этот юноша. Равнодушный. Сильный? Возможно. Но он спас его тогда. В этом Рагнар был уверен.

На закате второго дня они увидели на горизонте стены Эхоцентра.

Когда они вошли в город через западные ворота, никто не обращал на них особого внимания. Группа уставших разведчиков возвращалась с задания — обычное дело.

Ролло попрощался со всеми у здания Ассоциации.

— Идите по домам. Вы свою работу сделали.

Он посмотрел на Мартина, затем перевёл взгляд на Лиандру.

— Лиандра, проводи его… в исследовательский центр. Хальвдан захочет на него взглянуть.

Эльфийка кивнула и жестом пригласила Мартина следовать за ней. Юноша безропотно пошёл за ней, растворяясь в толпе горожан.

Ролло смотрел им вслед ещё несколько секунд, чувствуя отголоски той силы. Затем он развернулся и направился в штаб СПБГ. Ему нужно было составить официальный отчёт для Совета.

Лиандра вела Мартина по улицам Эхоцентра. В отличие от безучастного манекена, каким он был в лагере, здесь, в городе, в нём что-то неуловимо изменилось. Он больше не смотрел строго перед собой. Его голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, а глаза изучали всё вокруг.

Он смотрел на высокие шпили **Главной Городской Академии**, которые пронзали медное небо. Он смотрел на лавки Орианов, где на прилавках лежали странные механизмы, и на кузницы Дворфов, откуда доносился звон молотов. Его взгляд скользил по прохожим: по высокомерным Высшим эльфам, по грузным Тавридам и по быстрым, юрким Мирдам.

Они прошли через центральную площадь и направились к массивному зданию исследовательского центра. Это было круглое строение из серого камня, увитое в некоторых местах синим плющом. Из его высоких окон всегда лился тёплый свет и доносились странные звуки: то шипение реактивов, то гул механизмов.

Лиандра провела Мартина через главный вход, кивнув знакомому лаборанту-Ориану. Внутри пахло озоном, старыми книгами и чем-то неуловимо металлическим. Они прошли по длинному коридору, стены которого были увешаны схемами и диаграммами неизвестных существ, и остановились у двери с табличкой *«Лаборатория №7. Хальвдан Фростград»*.

Эльфийка постучала.

— Входите! — раздался изнутри знакомый голос, в котором звучало нетерпение.

Лиандра открыла дверь и вошла первой.

— Хальвдан. Я привела мальчика, о котором упоминалось в отчёте о гигантском скрагге.

Учёный стоял у стола, заваленного образцами чешуи и колбами с мерцающей жидкостью. Он как раз что-то записывал в журнал. Услышав слова Лиандры, он резко выпрямился и повернулся. Его взгляд скользнул по Мартину с умеренным научным интересом — как к новому образцу.

— Так-так… — пробормотал он, снимая очки и протирая их полой халата. — Проходи, проходи. Не стой в дверях.

Он обошёл вокруг юноши, его взгляд задержался на одежде из чешуи.

— Весьма… практичный материал. Из чего это сделано?

— Из чешуи скрагга, — спокойно ответил Мартин.

Хальвдан удивлённо моргнул. Он не ожидал ответа.

— Изумительно. А ты… знаешь, что это за место?

— Это исследовательский центр Эхоцентра, — так же ровно ответил Мартин.

Учёный хмыкнул и посмотрел на Лиандру.

— Он разговаривает. Это хорошо. Очень хорошо.

Он схватил Мартина за руку и поднёс к его предплечью какой-то странный прибор, похожий на компас с множеством светящихся стрелок и циферблатов.

— Позволишь? Это не больно. Просто измерит уровень твоей… силы души.

Мартин не отстранился.

Прибор в руках Хальвдана зажужжал, стрелки закрутились и остановились на высоких, но не максимальных значениях. Учёный удивлённо приподнял брови.

— Весьма… впечатляюще. Для мальчика твоего возраста это… неожиданно. Объём силы на уровне любого из нас. Чуть меньше, чем у меня, но потенциал очевиден.

Он был удивлён, но не шокирован. Он ожидал чего-то необычного, но точные показания прибора всё же стали для него неожиданностью.

— Что ж, — сказал Хальвдан, убирая прибор. — На сегодня достаточно. Лиандра, проводи его в комнату для наблюдений. Пусть отдохнёт. Мне нужно… переварить эти данные.

Он уже направился к своему столу, бормоча что-то о необходимости сравнить показания и составить первичный отчёт.

К вечеру, когда осенний воздух Эхосферы наполнился прохладой и запахом прелой листвы, в лабораторию №7 исследовательского центра вошёл Ролло Айронсайд. Он двигался бесшумно, но его появление нарушило сосредоточенную тишину помещения.

Хальвдан Фростград, ответственный по исследованиям, стоял у своего рабочего стола. Он был облачён в идеально чистый белый халат, а на его носу поблёскивали очки. Учёный оторвался от изучения данных на пергаменте и посмотрел на вошедшего с лёгким оттенком нетерпения.

— Я как раз свожу воедино первичные данные, — произнёс он. — Объём силы души у мальчика велик, тем более для его возраста. Это удивительно, но не выходит за рамки разумного. Никаких мутаций или следов внешнего вмешательства не обнаружено.

Ролло кивнул.

— Хорошо. Прерви работу. Я должен отвести мальчика в его временную комнату. Завтра в здании Совета СПБГ состоится его официальный допрос.

Хальвдан вздохнул.

— Ничего страшного. Я уже закончил. К тому же, мои выводы весьма прозаичны.

Ролло направился к двери, ведущей во внутреннее помещение.

— Идём.

Мартин ждал в небольшой комнате для наблюдений. Когда дверь открылась, он поднялся на ноги.

Ролло вывел его из исследовательского центра. В городе Мартин шёл естественно, осматриваясь по сторонам с холодным любопытством. Его взгляд скользил по архитектуре и жителям Эхоцентра.

Его привели в небольшую комнату в административном здании рядом со зданием Совета СПБГ. Здесь была узкая койка, стол и стул.

Ролло указал ему на помещение и закрыл дверь.

Оказавшись один, Мартин сел на койку. Через некоторое время слуга принёс ужин — похлёбку и хлеб. Мартин поел с аппетитом. После этого он лёг и уснул.

Утром его разбудил Ориан-посыльный.

— Идём. Тебя ждут на завтрак, а затем — в зал Совета для допроса.

После завтрака Мартина повели в здание Совета СПБГ. В приёмной перед главным залом он ждал около получаса.

Дверь открылась, вышел Ролло Айронсайд.

— Идём, Мартин Кошмарин. Совет ждёт.

Мартин вошёл в зал Совета СПБГ. Это было круглое помещение с высоким куполом. В центре стоял большой круглый стол из тёмного полированного дерева. Вокруг стола стояли двенадцать кресел.

**Не присутствовали:** Тор Фордж (Шахты), Вулкан Бьёрнсон (Продовольствие). Также отсутствовал король Кассиан Крон Эхориэль.

Присутствовали:

* **Ролло Айронсайд** (Разведка).

* **Салазар Гримнар** (Армия).

* **Магнус Свенгар** (Стража).

* **Хальвдан Фростград** (Исследования).

* **Эренвир Эверфэйн** (Суд).

* **Эрик Рейвстар** (Финансы).

* **Харальд Скайфролл** (Образование).

* **Асторийон Эмеральд Дрим** (Связь с общественностью).

Когда Мартин вошёл, все взгляды устремились на него. Ролло подвёл его к пустому месту за столом и жестом предложил сесть.

Ролло встал у края стола.

— Перед нами человек по имени Мартин Кошмарин. Его нашла наша поисковая группа у западных предгорий. Хальвдан уже провёл первичный анализ. Объём души объекта велик для его возраста.

Ролло посмотрел на Мартина.

— Мы зададим тебе несколько вопросов. Ты будешь отвечать честно?

Мартин выдержал его взгляд и кивнул:

— Понял.

**Допрос начался. Вопросы задавал Ролло:**

* **Ролло:** Твоё полное имя?

* **Мартин:** Мартин Кошмарин.

* **Ролло:** Ты знаешь, где находишься?

* **Мартин:** Нет.

* **Салазар Гримнар** (Армия) подался вперёд:

* А что ты помнишь о своём прошлом? Откуда ты пришёл?

* **Мартин:** Я жил в деревне Мирдов.

* В зале повисла тишина.

* Ты знаешь о силе души? — продолжил Ролло.

* Да, — ответил Мартин.

* И что ты умеешь делать с её помощью? — спросил Харальд Скайфролл (Образование).

* Я могу создавать барьеры вокруг себя или в другом месте, — ответил Мартин.

* Это всё? — уточнил Ролло.

* Да.

* Ты знаешь об Эхоундслэте? — спросил Асторийон Эмеральд Дрим (Связь с общественностью).

* Нет.

* Как ты сделал одежду из чешуи скрагга? — спросил Эрик Рейвстар (Финансы).

* Её сделали в деревне Мирдов. Я не делал её сам.

Ролло сделал паузу, затем посмотрел на Мартина:

— Последний вопрос… Что случилось с деревней Мирдов?

В зале наступила абсолютная тишина. Взгляды всех были прикованы к лицу юноши.

Мартин помолчал несколько секунд. Его голос был ровным и лишённым эмоций, когда он начал говорить:

— Он был похож на эльфа. У него была белая гладкая кожа и длинные изумрудно-зелёные волосы. Глаза были закрыты всё время. Он просто… смотрел на вещи или людей… и они начинали меняться. Кожа становилась прозрачной… мышцы искажались… а потом они просто… взрывались изнутри. Беззвучно. Не было ни огня, ни удара… просто смерть.

Когда Мартин замолчал, в зале повисла гнетущая тишина. Ответственные переглянулись. Это описание не походило ни на одного известного им зверя или расу Эхосферы.

Первым нарушил молчание Салазар Гримнар:

— «Взрывались изнутри»? Ты понимаешь, что именно ты видел?

Мартин посмотрел на него своим пустым взглядом:

— Я видел, как тела Мирдов деформировались и разрушались после того, как он смотрел на них. Я не знаю, как это объяснить иначе.

Это заявление вызвало новую волну шёпота среди членов Совета.

Асторийон Эмеральд Дрим, ответственный по связи с общественностью, подался вперёд. Его утончённое лицо оставалось спокойным, но в глазах горел научный интерес.

— То, что описывает юноша, очень сильно напоминает силу души.

Харальд Скайфролл нервно поправил очки:

— Новая раса? С такой силой? Это меняет все наши представления о безопасности города!

Ролло поднял руку, призывая всех к тишине. Зал снова затих.

— Это существо… Ты сказал, оно убило всех в деревне? — обратился он к Мартину.

Мартин кивнул:

— Всех, кого я знал в той деревне Мирдов.

Упоминание деревни заставило Совет замолчать снова.

Ролло сжал кулаки, но его голос остался ровным:

— И как же… как ты выжил?

Мартин ответил не сразу. Он опустил взгляд на свои руки, лежащие на столе.

— Я не помню, — произнёс он тихо. — Я очнулся в руинах. Всё было тихо. Его уже не было.

В зале Совета СПБГ воцарилась гробовая тишина.

Ролло медленно повернулся к Мартину:

— На сегодня всё. Ты можешь идти. Тебе покажут твою комнату здесь, в здании Совета СПБГ. Никуда не выходи без сопровождения одного из моих людей или стражи Магнуса Свенгара.

Мартин встал так же молча и безучастно. Стражник вывел его из зала через боковую дверь для персонала.

Когда дверь за ним закрылась, Ролло повернулся к Совету:

— Итак… Что мы имеем? Обычный человеческий ребёнок? С силой души почти на уровне Ответственного? И свидетельством существования новой расы существ, способных уничтожать целые деревни?

Харальд Скайфролл медленно произнёс:

— Объём души почти равный Ответственному… Это очень необычно для его возраста…

Эрик Рейвстар побарабанил пальцами по столу:

— А теперь у нас есть проблема посерьёзнее статистики душ. У нас есть свидетель того, что на пороге стоит сила, способная стирать деревни с лица земли одним движением мысли. И нам нужно решить: готов ли город к такому?

Хальвдан Фростград, который до этого момента молчал, сцепив пальцы в замок, наконец нарушил тишину. Его голос был тихим и задумчивым.

— Если он пережил такое… — учёный посмотрел на закрытую дверь, за которой скрылся Мартин, — …то неудивительно, как он себя ведёт. Это не безразличие. Это защитная реакция психики на абсолютный ужас. Он закрылся от мира, потому что мир показал ему свою самую чудовищную сторону.

Прошло несколько дней. Для Мартина они слились в однообразную, но по-своему стабильную череду. Утро начиналось с простой, но сытной еды, которую приносил молчаливый слуга. Затем — долгие часы в одиночестве в предоставленной ему комнате. Он не пытался тренироваться или медитировать. Он просто сидел на жёстком настиле, глядя в стену или в узкое окно, ожидая следующего приёма пищи или вызова на допрос. Рутина стала его якорем в этом чужом мире.

На четвёртый день, когда Мартин уже заканчивал свою скудную трапезу, дверь его комнаты открылась без стука. На пороге стоял Ролло Айронсайд. Он был, как всегда, собран и серьёзен.

— Идём со мной, — сказал он коротко, не утруждая себя приветствиями.

Мартин молча поднялся и последовал за ним. Они шли по гулким коридорам здания Совета, и Ролло не пытался завязать разговор. Наконец, он остановился у окна, из которого открывался вид на внутренний двор и шпили Главной Городской Академии.

— Завтра состоится ежегодный отбор в Главную Городскую Академию, — произнёс Ролло, глядя куда-то вдаль. — Ты примешь в нём участие.

Мартин не ответил. Он просто ждал продолжения, его лицо оставалось бесстрастным.

— Следующий отбор будет только через год, — продолжил Ролло, наконец повернувшись к нему. — В Академии ты получишь знания. Ты узнаешь всё, что Эхоцентр успел выяснить об этом мире: о душах, о расах, о законах физики этого измерения. Это самый быстрый способ получить ответы.

Мартин посмотрел на Ролло своим обычным равнодушным взглядом.

— Понял.

Ролло кивнул, удовлетворённый ответом.

— Хорошо. Отбор начнётся на рассвете. Будь у ворот Академии. Тебя проводят.

В то же самое время в здании Ассоциации разведчиков царила совершенно иная атмосфера. Кай, Лира, Рагнар и Бран вошли в главный зал, который сейчас был непривычно пуст и тих. Их шаги гулко отдавались от каменного пола. Они направились прямиком к кабинету Ролло Айронсайда.

Рагнар, как самый старший и уважаемый в их четвёрке, коротко постучал по косяку и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. Вся группа вошла внутрь.

Ролло стоял у стола, склонившись над картой Западных предгорий. Он не поднял голову сразу, давая им мгновение собраться с мыслями. Затем он выпрямился, и его янтарные глаза, холодные и проницательные, поочерёдно остановились на каждом из них.

— Садитесь, — его голос был ровным и лишённым каких-либо эмоций.

Они сели на жёсткие деревянные стулья перед его столом. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь далёким гулом города за окном.

— Вы выполнили свою часть сделки, — начал Ролло. Его тон был деловым, без тени праздного разговора. — Информация о гигантском скрагге была бесценна. Вы заслужили награду.

Он сделал паузу, его взгляд стал ещё более тяжёлым.

— У вас есть выбор. Два варианта.

Он не стал загибать пальцы или использовать другие жесты, его руки спокойно лежали на столе.

— Первый: я выплачиваю вам сумму денег. Вместе с вашей прошлой наградой её хватит, чтобы каждый из вас мог не работать около десяти лет. Вы сможете купить дом, открыть дело или просто жить в своё удовольствие. Это свобода здесь и сейчас.

Он на секунду замолчал, давая им осмыслить сказанное.

— Второй вариант: вы поступаете в Главную Городскую Академию. Это билет в блестящее будущее. Окончить Академию — значит получить статус и знания, которые обеспечат вам безбедную жизнь.

Кай переглянулся с Лирой и Рагнаром. На его лице появилась уверенная, почти дерзкая улыбка.

— Мы и так можем поступить в Академию, — сказал он, глядя прямо в глаза Ролло. — У нас есть характерная сила души. Мы не глупые, мы понимаем правила. Поэтому мы выбираем деньги. Это надёжнее.

Ролло медленно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. Он не стал спорить или переубеждать их.

— Логично.

Но затем он добавил, и в его голосе прозвучали стальные нотки приказа:

— Но вы не дослушали. Я предлагаю вам не просто поступление. Я предлагаю **гарантированное** место в **элитном общежитии**. Вы станете **стипендиатами**. Вместо стандартных трёх кинов в месяц Академия будет выплачивать вам по десять **кинов** ежемесячно на всё время обучения.

Он замолчал, давая им время осознать сказанное. Десять кинов. Это была не просто стипендия. Это было состояние. Сумма, которая делала их не просто студентами, а элитой ещё до получения диплома.

Троица переглянулась. В глазах Кая уже не было прежней уверенности, только расчётливый блеск. Лира едва заметно кивнула. Рагнар тяжело вздохнул и посмотрел на свою кирку, прислонённую к стене, а затем на Ролло.

Кай первым нарушил молчание:

— Мы согласны на Академию.

Ролло кивнул:

— Я так и думал.

Он окинул их всех взглядом ещё раз.

— Есть один момент. К сожалению, Брана не смогут принять в Академию из-за отсутствия у него характерной души.

Кай усмехнулся и махнул рукой.

— Ничего страшного. Бран нас уже покинул. Получил свою долю награды за скрагга и ушёл. Кажется, он что-то говорил о том, что хочет открыть своё дело в городе. Лавку или таверну.

Ролло ещё раз внимательно посмотрел на троих оставшихся разведчиков.

— Что ж, это ваш выбор. Вы получите все причитающиеся документы о зачислении завтра утром. Вы свободны.

Ворота Главной Городской Академии, массивные и высокие, были распахнуты настежь. Над входом, на фасаде из серого камня, красовался герб Эхоцентра — стилизованное изображение парящего острова, окружённого кольцом солнца. У ворот уже собралась небольшая, разношёрстная толпа. Всего около двадцати человек проходили отбор.

Воздух был пропитан напряжением и смесью запахов — ароматов осенних цветов из сада Академии, пыли с дороги и лёгкого запаха озона, который, казалось, всегда витал над городом. Кандидаты стояли отдельными группками или поодиночке, тихо переговариваясь. Здесь были и подростки, едва достигшие возраста инициации, и взрослые мужчины и женщины, решившие изменить свою жизнь. Возрастной и расовый состав был пёстрым: несколько людей, крепкий дворф, пара мирдов с их характерными кошачьими глазами и лишь одна эльфийка.

Мартин стоял в стороне от всех. Он был одет в обычную городскую одежду, которую ему выдал Ролло вместо его старой одежды из чешуи скрагга. Его взгляд, как и всегда, был отстранённым. Он не пытался ни с кем заговорить. Кандидаты не знали друг друга и не могли смотреть на него как на чужака — для них все здесь были незнакомцами.

Чуть поодаль от основной толпы стояли Кай, Лира и Рагнар. Они пришли вместе, но вели себя иначе, чем остальные. В их позах не было ни капли волнения.

Лира взглядом поймала Мартина, её снова окутало необъяснимое чувство тревоги и по телу вновь пробежали мурашки.

— Смотри-ка, — тихо произнёс Кай, кивая в сторону одинокой фигуры эльфийки. — Это же та самая разведчица.

Лира молча кивнула.

— Лиандра Рейвенхарт. Она нашла того парня в предгорьях.

Рагнар молча поправил лямку чехла, в котором покоилась его верная кирка. Он был спокоен. Деньги — это хорошо, но статус стипендиата Академии и место в элите города были более надёжной инвестицией в будущее.

Ровно в назначенный час из ворот Академии вышел человек. Это был Харальд Скайфролл, Ответственный по образованию. Он был закутан в несколько слоёв плотных одежд и тяжёлую мантию. Он окинул собравшихся цепким, внимательным взглядом поверх очков.

— Кандидаты! — его голос, усиленный силой души, прозвучал чётко и властно. — Прошу тишины и внимания. Отбор будет проходить в два этапа. Первый этап — измерение объёма вашей силы души. Это необходимо для определения вашего начального ранга по контролю души. Прошу за мной.

Он развернулся и вошёл обратно в ворота. Кандидаты, переглядываясь, потянулись за ним.

Пройдя через небольшой ухоженный сад, они оказались во внутреннем дворе Академии. Это было огромное круглое пространство, вымощенное гладким камнем. В центре двора возвышалась круглая каменная платформа диаметром около десяти метров. Рядом с ней стоял сложный прибор из меди и стекла.

— Встаньте вокруг платформы, — скомандовал Харальд. — По одному заходите в центр.

Первый этап начался.

— Первый кандидат! — объявил Харальд.

К платформе неуверенно подошёл молодой человек лет двадцати. Он встал в центр круга света, исходящего от прибора.

— Объём души: 48 единиц, — бесстрастно объявил Харальд, глядя на циферблат. — Пройдено.

Эльфийка, Лиандра Рейвенхарт, была следующей.

— Объём души: 62 единицы. Пройдено.

Следующие кандидаты проходили проверку один за другим. У большинства объём души колебался в районе 50 единиц. Прибор работал исправно: стрелки двигались плавно и замирали на определённом значении.

Настала очередь Мартина. Он шагнул в центр платформы без колебаний.

— Объём души: 100 единиц, — объявил Харальд Скайфролл.

В воцарившейся тишине это прозвучало как гром среди ясного неба. Такой объём был редкостью даже среди чистокровных эльфов и приближался к уровню Ответственных лиц города.

Кай зашёл следующим.

— Объём души: 52 единицы. Пройдено.

Лира показала результат в 51 единицу.

— Пройдено.

Рагнар показал результат в 53 единицы.

— Пройдено.

Из двадцати кандидатов первый этап прошли все. Это было лишь формальностью для определения их потенциала.

Харальд дождался тишины и поправил сползшие на нос очки.

— Поздравляю всех с прохождением первой части первого этапа. Теперь начинается вторая, **практическая часть**. Прошу за мной.

Он повёл их к массивным двустворчатым дверям из тёмного дерева, которые вели в одно из центральных зданий Академии. За дверями оказался огромный круглый зал. Это было просторное, хорошо освещённое помещение, похожее на небольшую арену. Пол был засыпан толстым слоем мягкого песка, а по периметру возвышались каменные трибуны. В центре зала была ровная круглая площадка.

— Это один из тренировочных залов Академии, — объявил Харальд, останавливаясь в центре. Его голос эхом отразился от стен. — Здесь вы покажете мне, как именно вы управляете своей силой души. Объём — это лишь потенциал. Контроль — это то, что делает вас воинами, ремесленниками или учёными.

Он обвёл кандидатов строгим взглядом.

— По одному выходите в центр. Ваша задача — продемонстрировать свою **характерную силу души**. Покажите мне, на что вы способны.

Первым в центр вышел крепкий мужчина лет тридцати. Он сунул руку за пазуху и извлёк оттуда простой стальной кинжал. Он подбросил его в воздух. Клинок не упал. Он застыл в воздухе.

— Это сила «замка», — пояснил наёмник. — Я могу поставить «замок» на любой предмет, и он останется в неподвижном положении. Когда я ставлю «замок» на новый предмет, прошлый отменяется.

Он спокойно протянул руку, взялся за рукоять зависшего кинжала и, используя его как точку опоры, подтянулся вверх.

— Управление гравитацией и весом предметов, — констатировал Харальд. — Контроль удовлетворительный. Следующий.

В центр вышла молодая девушка в тёмной одежде. У неё на поясе висела пара кинжалов. Она молча достала их и с силой ударила лезвием о лезвие.

*Тишина.*

Не было ни звона, ни лязга.

— Я могу полностью изолировать звуки себя и всего, чего я касаюсь, — спокойно сказала она. — Когда я перестаю чего-то касаться, оно возвращает способность издавать звуки.

— Контроль над звуковыми волнами, — кивнул Харальд. — Следующий.

Кандидаты сменяли друг друга. Один из них, худощавый юноша, вытянул руки над песчаным полом арены. Песок зашевелился, закружился вихрем, а затем начал подниматься в воздух, формируя сложные спирали и столбы по воле кандидата.

— Управление песком и мелкими частицами, — определил учитель. — Следующий.

Кай шагнул в центр арены. Он сосредоточился, его глаза сузились, а затем он совершил невероятный прыжок — на высоту, недоступную обычному человеку. При приземлении он ненадолго завис в воздухе, прежде чем мягко опуститься на песок.

— Контроль над воздушными потоками, — тут же определил Харальд своим лекторским тоном.

— Нет-нет, подождите! — возразил Кай. — Я не управляю воздухом, я просто отталкиваюсь от поверхности с большой силой.

— Вот как, — сказал Харальд, подходя к Каю. — Тогда мне нужно кое в чём убедиться.

Харальд коснулся Кая.

— Повтори свой прыжок.

Кай снова сосредоточился и прыгнул. Его прыжок был такой же, как и у обычного человека.

— Чего?

— Я сделал так, чтобы ты не мог манипулировать потоками ветра, — объяснил Харальд. — Именно воздушные потоки позволяют тебе контролировать твои прыжки и приземления. Во время отталкивания ты создаёшь мощную струю воздуха, которая помогает прыгнуть выше обычного. А при приземлении используешь те же потоки, чтобы замедлить падение.

Кай выглядел озадаченным, но ничего не ответил. Харальд пригласил следующего кандидата. Кай в замешательстве медленно поковылял с арены, что-то бормоча себе под нос.

Следующей была Лира. Она вышла в центр и остановилась.

— Я не могу показать свою силу здесь, — сказала она. — Моя сила души усиливает моё восприятие на определённой дистанции.

Харальд подошёл ближе и дотронулся рукой до песка.

— Попробуй теперь.

Лира закрыла глаза и замерла в полной тишине около десяти секунд. Харальд ждал, затем вздохнул, но Лира вдруг распахнула глаза и посмотрела на Харальда.

— По вашему рукаву ползёт красный жук, — уверенно произнесла она.

Харальд помолчал несколько секунд. Затем коснулся одежды на своей руке. Тут же на его рукаве появился небольшой красный жук длиной в три сантиметра.

— Значит, твоя сила души улучшает твои способности восприятия? — уточнил он.

— Верно, — ответила Лира.

— Ими можно обнаружить любые объекты вокруг тебя? — снова спросил Харальд.

— Нет. Моя сила работает на всё в лесу, но я не могу обнаружить дома в городе или увидеть ландшафт в горах.

Харальд задумчиво кивнул.

— Хорошо. Следующий.

Рагнар вышел в центр последним из их группы. Он осмотрелся и обратился к учителю:

— Можно сделать поверхность арены твёрдой?

Харальд молча коснулся песка, превращая его в гладкую каменную плиту. Рагнар кивнул и взмахнул своей киркой. Раздался низкий гул, и кирка начала вибрировать. Мощный удар отправил глубокую трещину по всей арене.

Когда трещина почти достигла края, песок вновь стал мягким и сыпучим, скрыв следы повреждений.

— Моя сила вызывает вибрацию в любом объекте, к которому прикасаюсь, — пояснил Рагнар. — Кирка служит проводником, позволяя направить энергию туда, куда нужно.

Настала очередь Лиандры Рейвенхарт. Эльфийка вышла в центр арены и обратилась к Харальду:

— У вас есть какая-нибудь мишень?

Через секунду в середине арены песок мгновенно поднялся и принял форму человеческого торса.

— Приступайте, — коротко бросил он.

Лиандра выставила руку вперёд и сложила пальцы в форме пистолета. Через пару мгновений на кончике указательного пальца появился крошечный сгусток света. Спустя десяток секунд молчания сгусток исчез, оставив аккуратную дыру в центре песочной фигуры и стены позади неё.

— Я могу придавать свету массу и объём, — пояснила Лиандра, раскрыв ладонь, на которой возник сияющий шарик, напоминающий шаровую молнию. — Или просто направлять его.

— Очень хорошо, — одобрил Харальд. — Следующий.

Последним в центр вышел Мартин. Несколько секунд он стоял неподвижно, затем поднял руку и открыл ладонь. Воздух над ней слегка дрожал, постепенно сгущаясь в прозрачную сферу размером с крупное яблоко. После нескольких секунд сфера рассеялась.

Зал погрузился в молчание.

— Барьеры, — тихо отметил Харальд. — Отлично.

Учитель внимательно оглядел собравшихся.

— Первая часть первого этапа завершена. Сейчас мы перейдём ко второй части, где проверим ваши физические возможности. Желаю удачи всем.

Харальд дождался, пока все кандидаты покинут арену, и песок на ней снова стал идеально ровным. Он повернулся к толпе, и его голос, усиленный силой души, разнёсся по залу:

— А теперь я передаю слово тому, кто будет оценивать ваши физические возможности. Ответственный по разведке, Ролло Айронсайд.

Из-за спины Харальда вышел Ролло. Он был одет в свою привычную походную одежду, а его янтарные глаза, похожие на кошачьи, внимательно и безэмоционально изучали каждого кандидата.

— Я — Ролло Айронсайд, — его голос был низким и хриплым, но в тишине зала его слышал каждый. — Сила души — это мощное оружие, но она бесполезна, если тело не может выдержать её нагрузку или если вы не способны действовать в условиях, где её применение невозможно. Вы все — жители города. Вы не воины и не охотники. Этот этап покажет, насколько вы готовы к нагрузкам Академии.

Он указал на выход из здания.

— Следуйте за мной.

Кандидаты вышли на широкую тренировочную площадку под открытым небом. Полоса препятствий была обустроена прямо на улице: гладкая каменная стена высотой в три человеческих роста для подъёма, вытоптанная дорожка для бега длиной в сто метров, узкое бревно, перекинутое через яму с песком, и стойка с гирями разного веса — от небольших до огромных, неподъёмных для обычного человека.

— Вам предстоит пройти полосу препятствий. Никаких способностей души. Только ваша физическая сила, выносливость и ловкость. Приступаем немедленно.

Кандидаты выстроились в очередь. Большинство справлялись с полосой препятствий относительно плохо. Подъём по стене давался им с огромным трудом, многие срывались и начинали заново. Бег был изнурительным, и к финишу кандидаты прибегали, тяжело дыша.

Выделялись лишь немногие. Отряд Кая, наёмник с «замком» и ещё пара человек показали результаты выше среднего. Они двигались быстро и уверенно.

Мартин справлялся с трудом. Подъём по стене был для него настоящим испытанием: его пальцы соскальзывали, а руки быстро уставали. Он добрался до верха последним из тех, кто вообще смог это сделать.

Переход по бревну он прошёл осторожно, но без ошибок.

В беге он показал себя лучше большинства, но значительно хуже, чем Кай, эльфийка и наёмник.

А вот в подъёме гирь он, как и большинство кандидатов, не добрался даже до среднего веса. Его сил хватило лишь на самую лёгкую гирю.

Когда последний кандидат закончил, Ролло вышел в центр площадки.

— Полоса препятствий завершена. Результаты… ожидаемые, — его тон был лишён эмоций. — Теперь вторая часть второго этапа. Проверка грубой силы.

В центре площадки установили специальное устройство — большую вертикальную подушку из плотной кожи, натянутую на раму.

— Подходите по одному и бейте по цели со всей силы, — скомандовал Ролло. — Устройство измерит ваш удар по 100-балльной шкале.

Кандидаты начали подходить. Результаты были в основном низкие.

Один за другим они били по подушке, и кристалл на устройстве показывал цифры: 12… 15… 18… В основном результат был меньше 20 баллов.

Когда подошла очередь наёмника с «замком», он без лишних слов нанёс мощный удар кулаком. Кристалл на устройстве ярко вспыхнул.

— 85 баллов, — объявил Ролло без удивления.

Кай ударил ногой с разворота. Результат был значительно скромнее.

— 35 баллов.

Рагнар нанёс прямой удар кулаком. Подушка содрогнулась от мощи удара.

— 45 баллов.

Эльфийка Лиандра подошла к устройству. Она не стала принимать боевую стойку. Её движения были плавными и выверенными. Она нанесла серию из трёх быстрых ударов — джеб, кросс и хук — с такой скоростью, что они слились в одно движение. Кристалл замерцал и выдал результат.

— 40 баллов, — объявил Ролло. — Контроль и скорость удара впечатляют.

Лира била ногой. Результат был одним из самых низких среди тех, кто выделялся.

— 24 балла.

Наконец, подошёл Мартин. Он на секунду замер перед подушкой. В его ударе не было ни техники, ни силы. Он был слабым. Кристалл показал едва заметное свечение:

— 13 баллов.

Ролло дождался тишины и обвёл взглядом собравшихся кандидатов.

— Второй этап завершён. Вы показали свою физическую подготовку. Теперь мы проверим то, что отличает воина от простого носителя силы души — ваше мастерство в бою.

В этот момент тяжёлые двери арены снова открылись. На пороге стоял **Салазар Гримнар**, Ответственный по армии. Он не вошёл сразу, а встал у входа, ожидая чего-то. Ролло кивнул ему и повернулся к кандидатам.

— Следуйте за мной.

Он повёл их обратно в круглый зал арены. Когда все вошли внутрь, Салазар Гримнар молча проследовал за ними и занял место у стены рядом с оружейной стойкой. Он не вышел в центр; он просто стоял там — неподвижный и наблюдающий.

Ролло вышел в центр песчаной площадки.

— Третий этап — это проверка вашего боевого мастерства. Не силы души. Не грубой силы. А инстинктов и владения оружием.

Он указал на стойку с разнообразным оружием у стены: мечи разной длины и веса, копья, топоры.

— Подходите по одному. Берите то оружие, которым владеете лучше всего. Ваш противник — Салазар Гримнар. Он будет использовать настоящий меч. Ваша задача — показать мне всё своё умение.

Первым из их группы вышел **наёмник с «замком»**. Он выбрал стандартный полуторный меч.

Бой был напряжённым до самого конца. Наёмник был опытным бойцом и сражался почти на равных с Салазаром. Он атаковал мощно и прямолинейно, заставляя змеечеловека постоянно двигаться и парировать. Клинки встречались со звонким стуком.

Но Салазар был хищником другого порядка. Он ждал своего момента. В конце концов это случилось: наёмник сделал слишком глубокий выпад и оступился, на долю секунды потеряв равновесие. Этого было достаточно. Салазар сделал плавный шаг вперёд и приложил лезвие своего меча к шее наёмника.

— Замечательно, — прошипел Салазар. — Вы почти сравнялись со мной.

Наёмник медленно кивнул и отошёл в сторону.

Следующим был **Кай**. Он взял меч с опаской. Его бой с Салазаром был коротким. Кай попытался использовать свою скорость для быстрых выпадов, но его удары были слишком предсказуемы для опытного воина. Салазар легко читал его движения, отводя клинок Кая в сторону и создавая **открытия** для контратак (которые не доводил до конца).

— Удовлетворительно, — вынес вердикт Салазар после того, как выбил меч из рук Кая лёгким ударом по клинку.

С **Рагнаром**, **Лирой** и **Лиандрой** Салазар справился относительно легко. Он доминировал в этих поединках за счёт подавляющего превосходства в скорости и опыте.

Мартин наблюдал за всем этим издали. Когда спарринги закончились и Ролло объявил об окончании третьего этапа, он просто развернулся и пошёл в сторону своей комнаты.

Зайдя внутрь и закрыв дверь, он впервые за весь день позволил себе расслабиться. Его тело болело от физических нагрузок…

Перед зданием Академии собрались все прошедшие отбор в текущем году. Харальд, ответственный по обучению, выступил перед группой:

— Добро пожаловать в Академию! Здесь вы получите знания и навыки, необходимые для достижения высоких целей. По завершении обучения перед вами откроются следующие перспективы: служба в личной гвардии короля, участие в отрядах первого ранга, получение высоких армейских должностей, возможность стать помощником ответственного или занять должность ответственного, а также доступ к высоким рангам Ассоциации разведчиков.

Харальд продолжил:

— Существует два способа окончания Академии: первый — освоение одного или нескольких предметов, второй — полное прохождение всех дисциплин. Второй путь открывает гораздо большие возможности и позволяет войти в элиту Эхоцентра. Однако, если за три года вы не сможете достичь хотя бы одного ранга по какому-либо предмету, вас отчислят. Это необходимо для предотвращения переполнения общежития и самой Академии.

Далее Харальд объяснил систему рангов:

— В Академии существует три уровня освоения трех главных предметов: Арте, Кадр и Кокоро. Второстепенные дисциплины имеют только уровни Арте и Кадр. После распределения по общежитиям большинство из вас попадет в обычное общежитие. Те, кто достигнет или уже имеет уровень Кадра или Кокоро по всем дисциплинам, поселятся в элитном общежитии. Помимо специальной стипендии в размере 3 кинов, студенты элитного общежития защищены от риска быть исключёнными.

Затем Харальд объявил начальные ранги участников:

— Получают Кадр по физической подготовке: Кай Вольфрим, Лира Рейвенвуд, Рагнар Торф, Лиандра Рейвенхарт. По владению оружием Кадры получили Лиандра Рейвенхарт, Кай Вольфрим и Рагнар Торф. По контролю души Кадры присвоены Лианде Рейвенхарт и Рагнару Торфу. Уровень Кокоро по физподготовке и владению оружием получил Джин Рейвстар, а по контролю души — Мартин Кошмарин. Остальные участники начинают с уровня Арте.

Завершив объявление, Харальд сказал:

— Мой заместитель проведет остальных в обычные комнаты общежития. Мартин Кошмарин, Джин Рейвстар, Кай Вольфрим, Лира Рейвенвуд и Рагнар Торф, пожалуйста, следуйте за мной. Я проведу вас в элитное общежитие.

Глава 5

Где‑то в лесу неподалёку от Архейса, города в империи Олимар, среди деревьев с гладкими широкими стволами и широкими листьями медного и голубоватого оттенка, стояла девушка расы мирд. Трава вокруг, похожая на лопухи, отливала теми же необычными тонами. Бледная, словно высеченная из мрамора, с белыми волосами чуть ниже плеч и кошачьими глазами с вертикальными зрачками, она была окружена группой мужчин, похожих на наёмников.

Девушка, едва сдерживая дрожь, срывающимся голосом спросила:

— Что вам нужно?

Главный среди них, крепкий мужчина с жёстким взглядом, ответил холодно:

— Тебе просто не повезло оказаться здесь.

Один из наёмников, окинув девушку оценивающим взглядом, вздохнул:

— Жалко такой красоте просто так пропадать…

Он многозначительно посмотрел на главаря, намекая на то, что можно с ней сделать. Но тот резко оборвал его:

— Если её хоть кто‑то тронет, я отрежу ему все конечности — и вместе с ней сдам Психу Анаксу.

Наёмник поспешно поднял руки:

— Понял, понял…

Внезапно пятеро из десяти членов группы начали харкать кровью и падать замертво. Их тела беззвучно оседали на траву, лица искажались от боли. Все остальные застыли в недоумении. Главарь лихорадочно пытался понять, что происходит. Может, это сделала та девочка? Он бросил взгляд на перепуганную девушку — она явно ничего не понимала.

— Вряд ли, — пробормотал он.

В этот момент из леса выступил незнакомец — с телом человека, заострёнными ушами и длинными зелёными волосами. Его глаза были постоянно закрыты, а на теле не было ни одежды, ни каких‑либо первичных половых признаков, ни даже пупка. Он двигался бесшумно, словно тень.

Главарь, оправившись от шока, грозно сказал:

— Эй, отрубите‑ка ему конечности!

Девушка, затаив дыхание, смотрела на незнакомца. Наёмники начали приближаться к нему. Тот, кто ранее намекал на девушку, ухмыльнулся и произнёс:

— Просто не сопротивляйся, и мы сделаем это быстро…

Но не успел он договорить, как его тело начало деформироваться — кожа и плоть искривились, словно глина в руках безумного скульптора, а затем с тихим хлопком взорвались. От наёмника осталось лишь кровавое месиво: ошмётки плоти, раздробленные кости и багровые брызги, разлетевшиеся по траве и листьям.

Остальные замерли в ужасе, перешёптываясь между собой. Через секунду ещё двое, с короткой задержкой, постигла та же участь. Их тела взорвались так же бесшумно — от них почти ничего не осталось, кроме кровавых луж и фрагментов тел, усеявших землю вокруг.

Главарь резко обернулся к девушке, потом — к незнакомцу. В его глазах мелькнуло осознание. Он бросился прочь, не оглядываясь. Последний выживший наёмник, в панике обернувшись к главарю, крикнул:

— Помоги!..

Но не успел он закончить фразу, как его постигла участь остальных.

Незнакомец медленно поднял взгляд на убегающего главаря. Затем, не торопясь, поднял руку в его сторону и произнёс одно слово:

— Хургсайд…

Из тела главаря вылетел сгусток прозрачно‑красноватой энергии, медленно поплыл в сторону незнакомца и влился в него — прямо в область живота. Главарь, лишившись этой субстанции, рухнул замертво.

Лес снова затих. Лишь шелест медных и голубоватых листьев нарушал тишину, девушка всё ещё стояла на месте, не в силах пошевелиться, глядя то на кровавые следы недавнего кошмара, то на загадочного спасителя, чьё лицо оставалось бесстрастным.

Существо медленно поднимает руку, его бесстрастный взгляд направлен на девушку. Но движение прерывается. Его идеальная голова резко дёргается, и он хватается за неё ладонью.

В его сознании звучат голоса — обрывки чужих жизней, которые он впитал.

*«Я уже думала, ты решил спрятаться от меня навсегда».*

*«Я… я не прятался».*

*«Летом они слаще всего. А осенью становятся терпкими».*

*«Тогда кого ты боишься? Меня?»*

*«Нет…»*

Существо не понимает. Он испытывает новые чувства, которые не испытывал раньше. Это сбивает его с толку.

Девушка, видя его мучения, делает осторожный шаг вперёд. Её собственный страх отступает перед беспокойством.

— Вам… вам плохо? — её голос дрожит. — Давайте я помогу вам дойти до Архейса.

Боль в сознании существа стихает, уступая место холодной, отстранённой оценке. Перед ним — новая переменная. Проблема, для которой нет готового решения. Он никогда ни с кем не общался. Но он умеет издавать звуки. Благодаря остаточным воспоминаниям Мирдов он понимает язык.

— Со мной всё в порядке.

Девушка вздрагивает от неожиданности.

— А, ну, меня зовут Сира Аква, — быстро говорит она, пытаясь скрыть неловкость. — Ещё раз спасибо за вашу помощь. И… не могли бы вы остановить действие своего Эхоундслэта и… одеться?

Он молчит несколько секунд, анализируя запрос.

— Я не нуждаюсь в… — начинает он своим безэмоциональным голосом.

— Не в этом дело! — перебивает Сира, слегка краснея, и отворачивается. — Это… базовое приличие. Где вы вообще до этого жили?!

Не дожидаясь ответа, она добавляет:

— Подождите меня здесь.

Она быстро подбегает к телу главаря бандитов. В этот момент в мыслях существа, после нескольких секунд молчания, звучит чёткая и безэмоциональная констатация:

**«Перебила».**

Но девушка была уже достаточно далеко, чтобы не услышать.

Через пару минут она возвращается с ворохом одежды.

— Вот, оденьтесь, пожалуйста.

Затем она замечает пятна крови.

— Ой, она запачкана… Подождите.

Она делает несколько лёгких движений указательным пальцем. Кровь выходит из ткани, собираясь в воздухе в рубиновые капли, которые падают на землю.

— Вот, — она быстро суёт чистую одежду ему в руки и отбегает в сторону, встав к нему спиной и покраснев ещё сильнее.

— Одевайтесь.

Прошло несколько минут. Существо, теперь одетое в вещи главаря, которые были ему слегка великоваты, стояло неподвижно и молчало.

— Так гораздо спокойнее, — сказала Сира, нарушая тишину. — Эм… скажите, пожалуйста, вы из Архейса?

— Нет, — ответило существо.

— А где вы тогда жили? Отсюда далеко до других городов.

— У меня нет определённого дома, — ответил он безэмоционально.

— Что? Как так? А где вы будете ночевать?

— Я не нуждаюсь во сне, — ответил он.

— Всё равно, — настаивала она. — Ночью здесь ещё опаснее, чем днём. И пусть вы такой сильный, это не значит, что вам не грозит опасность. Вы один? Или вас кто-то ждёт? Вы здесь с какой-то целью?

Она продолжала заваливать его вопросами. Он продолжал безэмоционально отвечать:

— Я здесь один. Никто не ждёт. Определённой цели нет.

Она на секунду задумалась, а затем её лицо просветлело.

— Тогда давайте я отведу вас в Архейс! Вы можете даже какое-то время пожить у меня. Простите, у меня нет денег на то, чтобы снять вам комнату.

— Ничего, — ответил он.

— Ах да, — спохватилась она. — Не могли бы вы отменить свой Эхоундслэт? Большинство жителей Архейса, как и остальных городов не обладают характерной душой.

Он замер на секунду.

— Что такое Эхоундслэт?

Сира удивлённо посмотрела на него.

— Что? Как вы можете не знать таких простых вещей, обладая такой силой?

Существо промолчало.

— Эхоундслэт — это высвобождение души, — начала объяснять она, как учитель нерадивому ученику. — Вы его сейчас используете. Если вблизи с пользователем Эхоундслэта будет находиться человек без характерной души, то он умрёт от давления. Странно, что вы не знаете, что это… ведь чтобы его активировать, нужно произнести это вслух.

Существо вспомнило, как, когда только появилось в этом мире, в его сознании появилось слово, которое оно сразу же произнесло.

— Как его можно отменить? — спросил он.

— Не знаю, — честно призналась Сира. — Я не обладаю такой силой. Наверное, нужно просто представить, что вы втягиваете свою душу обратно.

Существо промолчало несколько секунд. Его аура, невидимая, но давящая, начала утихать, пока полностью не исчезла.

— Фух, — выдохнула Сира с явным облегчением. — Теперь и говорить легче.

Существо промолчало.

— Пойдёмте, — сказала она и первой зашагала по узкой тропинке вдоль леса.

— Кстати, — снова заговорила она через некоторое время. — Как вас зовут?

— У меня нет имени.

— Как так? — она обернулась на ходу. — Имя должно быть у каждого. Как мне тогда к вам обращаться?

Существо промолчало.

— А-а! — её осенило. Она резко остановилась перед ним. — А давайте я придумаю вам имя! Вы не против?

— Нет.

Она обошла его кругом, оценивающе глядя на его высокую фигуру и длинные зелёные волосы.

— Ну тогда… вас будут звать… Фабер Кромвель! Как тебе? Звучит грозно. Если не нравится, могу придумать что-нибудь другое.

Он посмотрел на неё своим пустым взглядом.

— Сойдёт.

Сира нахмурилась.

— Чего? Если не нравится, так и скажи!

Он перевёл взгляд на дорогу.

— Нравится.

Она всплеснула руками от досады.

— Когда кому-то что-нибудь нравится, он не говорит это таким равнодушным голосом!

— Это мой обычный голос, — ответил Фабер.

— Как так? — она снова удивлённо уставилась на него.

В это время в мыслях Фабера прозвучало: *«Чего она хочет?»*, но их уже никто не услышал.

Они шли молча ещё около часа. Они шли по лесу. Не было никаких фермерских домов и поместий.

— Знаете, Фабер, — наконец нарушила она тишину, — вы очень странный.

Фабер промолчал.

— Вы отвечаете на вопросы, но сами ничего не спрашиваете. Вы… как пустая книга. О вас ничего нельзя узнать, если не спросить напрямую.

— Я не понимаю ценности обмена информацией без практической необходимости.

Сира вздохнула.

— А как же простая вежливость? Или… любопытство? Вам совсем не интересно, кто я? Или куда мы идём?

Фабер остановился и медленно повернул к ней голову. Его глаза были по-прежнему закрыты.

— Я знаю, кто ты. Сира Аква. Мы идём в Архейс. Ты предлагаешь мне жильё. Эта информация достаточна для достижения цели.

— Но… это же скучно! — воскликнула она, всплеснув руками. — Как вы вообще… живёте? Неужели вам никогда не хотелось просто поговорить? Узнать что-то новое не потому, что это «необходимо», а просто так?

В сознании Фабера возник вопрос: *«Чего она хочет от меня?»*.

Он решил, что лучший способ понять это — получить больше данных.

— Опиши «просто поговорить», — потребовал он своим безэмоциональным голосом.

Сира удивлённо моргнула, а затем на её губах заиграла лёгкая улыбка.

— Ну… это когда вы спрашиваете меня о чём-то. Обо мне. О моём дне. О том, что мне нравится. А я спрашиваю вас. И мы делимся… ну, не знаю, настроением, что ли.

Фабер молчал несколько секунд, обрабатывая информацию. Затем он выдал результат своего анализа:

— Это пустая трата времени.

— Может быть, — согласилась Сира, продолжая идти по тропе. — Но это делает жизнь… теплее. Хотя вам, наверное, это тоже непонятно.

Она была права. Он не понимал. Но он был полон решимости изучить этот феномен. Тепло. Эффективность эмоций.

– О! – Резко выкринула Аква.

На горизонте начали вырастать стены Архейса. Массивные, из серого камня, они казались непреодолимыми.

Сира указала рукой на огромные главные ворота, к которым вела широкая дорога, заполненная повозками и людьми.

— Вот мы и пришли. Это Архейс.

Они вошли в город, и их сразу же поглотил его гул. Это был не просто шум, а монолитный, многослойный звук, сотканный из гула моторов, криков уличных торговцев и обрывков сотен разговоров. В воздухе смешались запахи дыма, свежей выпечки и чего-то металлического.

В Архейсе все жили вместе. По улице шёл дворф, споря о цене с человеком-торговцем, а рядом эльфийка в изящном платье покупала цветы у мирда. Это был город-калейдоскоп.

И на Фабера обращали внимание. Очень много внимания. Его идеальная, словно выточенная из мрамора кожа и длинные изумрудные волосы резко контрастировали с пёстрой толпой. На него оборачивались, кто-то шептался, а дети показывали пальцами. Для них он был не загадочным спасителем, а просто очень странным чужаком.

Сира, казалось, не замечала этого или просто привыкла.

— Нам нужно пройти через Рыночную площадь, — сказала она, ловко маневрируя в толпе. — А потом свернём в переулок Тишины, там спокойнее.

Фабер молчал. Он смотрел на город как на сложный механизм. Люди были шестерёнками, дома — корпусом, а дороги — артериями. Он анализировал потоки и скорость движения. Это было интересно с точки зрения логики.

Они свернули с оживлённой улицы в узкий переулок. Здесь дома были выше — трёхэтажные, плотно прижатые друг к другу. Их стены были гладкими, словно высеченными из единого куска серого камня. Это был другой мир: более тихий и зажиточный.

Сира остановилась у одной из дверей на втором этаже. Дверь была массивной и твёрдой, как из металла.

— Пришли.

Она достала ключ и открыла дверь. Внутри оказалась маленькая, но чистая двухкомнатная квартира. Здесь не было печи: в углу стояла небольшая металлическая конструкция, от которой шли трубы к батареям — городская система парового отопления. В другой комнате виднелась дверь в санузел.

— Проходите, — сказала Сира, бросая сумку на стул. — Располагайтесь. Чувствуйте себя… как дома, наверное.

Фабер вошёл и остановился посреди комнаты. Он не сказал ни слова о квартире. Он просто стоял и изучал обстановку. Его взгляд медленно скользил по стенам, мебели и странной металлической конструкции в углу. Он анализировал эффективность, рациональность и просто впитывал данные и информацию вокруг себя.

— Я сейчас что-нибудь приготовлю… — начала она, оборачиваясь к Фаберу.

— Я не нуждаюсь в пище, — произнёс Фабер своим безэмоциональным голосом.

Сира удивлённо моргнула. Она уже привыкла к его странностям, но это было что-то новое.

— Надо же… А я-то думала, чем же вас кормить. Что ж, одной проблемой меньше.

Она на секунду задумалась.

— Я сегодня взяла отгул на работе. Нужно было собрать кое-какую траву за городом. Но из-за той банды я пришла в город гораздо раньше, чем планировала. Так что мне всё равно придётся идти на работу. Вы можете подождать меня здесь или пойти прогуляться и осмотреться. Вот, держите ключ. Только обязательно заприте квартиру, когда будете уходить, и возвращайтесь не позже девяти вечера. Именно до этого времени у меня идёт рабочий день. В городе ориентируйтесь по башне с часами на Торговой площади, она видна отовсюду.

Она протянула ему ключ на простом кольце.

— В переулке Тишины опасно, поэтому гуляйте по Торговой площади.

Фабер молча взял ключ. Его пальцы коснулись её руки. Прикосновение было холодным, как у статуи.

— Я понял.

Сира кивнула и, быстро собравшись, ушла, оставив его одного в тихой квартире.

Фабер не вышел сразу. Он ещё несколько минут стоял посреди комнаты, изучая обстановку. Его взгляд скользил по стенам, мебели и странной металлической конструкции в углу, от которой шло тепло. Затем он так же молча развернулся, вышел из квартиры и запер за собой дверь.

Он вышел в переулок Тишины. Название было ироничным: здесь было гораздо тише, чем на главной улице, но тишина была не умиротворяющей, а напряжённой, давящей. Высокие трёхэтажные дома с гладкими, как полированный камень, стенами нависали над узким проходом, закрывая небо.

В конце переулка он услышал звуки: глухие удары и грубые голоса. Фабер остановился и завернул за угол.

Группа из четырёх мужчин окружила худого человеческого мальчика. Парень лежал на земле, прикрывая голову руками. Дворф с бычьей шеей методично бил его ногами по рёбрам.

— Ты чё мне принёс, сопляк?! — рычал дворф после каждого удара. — Это что за гроши?! Ты ж рядом с Торговой площадью живёшь! Там толпы! Там кошельки размером с мою голову! А ты мне это приносишь?!

В этот момент они заметили Фабера. Он стоял в нескольких шагах от них, молча наблюдая за сценой своими закрытыми глазами. Его присутствие было настолько неуместным и странным, что они замерли.

Дворф выпрямился, вытирая кровь с костяшек о штаны.

— Эт’ ещё кто? — прорычал он. — Эй, ты! Чё вылупился? Иди куда шёл!

Фабер не ответил и не сдвинулся с места.

— Ты чё, немой? — вступил человек с крысиным лицом. — Или ты из этих… аристократов? Чё волосы зелёные? Ты чё, баба?

Гогот стал громче.

— Слышь, красавчик, — оскалился дворф, делая шаг к Фаберу. — Ты чё, самый смелый? Или самый тупой? Вали отсюда по-хорошему.

Фабер продолжал молчать. Он просто смотрел на них. И это молчание было страшнее любого крика.

— А-а-а! — взревел дворф, теряя терпение. — Да он нас не уважает!

Он бросился вперёд с неожиданной для своей массы скоростью, замахиваясь кулаком для мощного удара в челюсть.

Это была их последняя ошибка.

В тот же миг тело дворфа начало деформироваться изнутри. Его кожа натянулась до предела, а затем его тело беззвучно взорвалось изнутри, разбрызгивая кровь и плоть по стенам переулка.

Остальные трое застыли в ужасе. Мирд и один из людей тут же развернулись и бросились бежать прочь со всех ног. Но их тела начали деформироваться на бегу. Их спины выгнулись под немыслимыми углами, кости прорвались сквозь кожу, и они рухнули продолжая вздуваться и бесшумно взрываясь, превращаясь в бесформенные груды мяса. Второй человек споткнулся об остатки дворфа в попытке убежать и упал лицом вниз; его тело содрогнулось в последней агонии и тоже взорвалось.

Фабер стоял посреди этого хаоса абсолютно неподвижно. Ни один из четырёх мужчин не выжил.

Он посмотрел на человеческого мальчика, который смотрел на него с земли слегка удивлённым взглядом. Ни Фабер, ни подросток не сказали друг другу ни слова.

Фабер развернулся и пошёл обратно к квартире Сиры.

Сира вернулась около восьми вечера с пакетом покупок в руке. Она свернула в переулок Тишины и замерла.

У её двери стоял Фабер Кромвель. Он стоял абсолютно неподвижно.

Сначала она увидела только его фигуру в полумраке переулка. Затем её взгляд упал ниже. Вся его одежда спереди была покрыта тёмными пятнами засохшей крови. Кровь была даже на его длинных зелёных волосах.

— Фабер?! — воскликнула она и **подбежала** к нему ближе. — Что случилось?! Вы ранены?!

Фабер медленно повернул к ней голову.

— Я цел.

– Что случилось? – до сих пор не понимая что происходит спросила Аква.

После того как Фабер «устранил» бандитов в переулке тишины.

Фабер развернулся и пошёл обратно к квартире Сиры.

Но пройдя несколько шагов, он остановился как вкопанный. Его одежда была пропитана кровью. Он посмотрел на свои руки — они были красными.

Он понял проблему: он не мог вернуться на Торговую площадь в таком виде — это вызвало бы панику. Но он также не мог войти в квартиру Сиры — он бы запачкал всё внутри кровью; квартира бы пропахла ей.

Поэтому он сделал единственное логичное решение: он вернулся к двери квартиры Сиры и просто встал возле неё, ожидая её возвращения в полном молчании.

Возле квартиры Аквы.

– И ты весь день стоял в таком виде возле моей квартиры? Повезло что никто стражу не вызвал.

Сира закрыла глаза и выдохнула.

— Я же просила не ходить по переулку Тишины…

Фабер промолчал в ответ.

— Хорошо… — она снова открыла глаза и решительно подняла свободную руку ладонью вверх. Её сила души откликнулась мгновенно. Кровь на одежде Фабера начала отделяться от ткани, собираясь в воздухе в плотную сферу размером с теннисный мяч насыщенного багрового цвета прямо над её ладонью.

Она оглядывалась по сторонам, не зная, куда её деть. Её взгляд упал на кучу мусора между домами.

Она подошла к ней и «вылила» содержимое сферы туда. Красная жидкость впиталась в него без следа.

Она вернулась к Фаберу, всё ещё немного бледная от увиденного

— Так… Теперь вы хотя бы не выглядите как маньяк-убийца… Но всё равно грязный… Вам нужно помыться перед тем как надевать чистую одежду…

Она протянула ему пакет с покупками (внутри была одежда).

— Вот… А помыться вы можете в ванне у меня в квартире. Я сейчас наберу воды.