Эфирные Арканы

Пролог

Миры срастаются воедино, повинуясь воле неведомой машины. Паровой Зверь — вычислительный центр, созданный людьми в одной из альтернативных вселенных столетия назад. Изначально машину кормили углём, но вскоре она обрела силу, стала независимой и научилась пробивать двери в альтернативные срезы реальности. Из этих срезов Зверь черпает энергию эфира, что приводит к медленному упадку подконтрольных машине вселенных.

Зреет сопротивление. Тайное общество Часовщиков вычислило путь к сердцу машины. Часовщики хотят сломать механизм и восстановить баланс сил. Для этого они нанимают Аарона Клейна, вольного странника и искателя приключений. Задача Клейна — открывать двери, защищённые Эфирными Арканами. Эти двери некогда создал сам Зверь для команды техников, но необходимость в них отпала. Вооружившись знаниями Часовщиков, Клейн отправляется в путь. Его задача — остановить разрушение основ всего сущего.

Первый Аркан. Солнце

Заброшенный город Часовщиков утонул в дожде и безысходности. Большая часть механизмов проржавела, поэтому дома перестали двигаться по своим одноколейным орбитам. Изредка по каменным ущельям прокатывался утробный гул и скрежет — очередное здание пыталось следовать некогда заложенному в него плану.

Три столетия город не видел живых людей, его окна-глаза треснули, покрылись паутиной и наполнились мраком. Шаги странника врезались в отсыревшее пространство. Человек в длинном плаще и шляпе шёл по мокрой брусчатке. Когда странник пересекал лужи, в ткань дождя вплетались новые звуки.

Аарон Клейн, так его звали.

Человек прибыл на дирижабле в одно из северных поселений, сверился с картой и отправился на юг. Местные пытались его отговорить, но Клейн никого не слушал. Он искал город, овеянный легендами. Город, от которого не осталось ничего, кроме воспоминаний. Город, с часами которого некогда сверялся весь континент.

И вот он здесь.

Клейн остановился перед ветхим зданием, бывшем некогда бакалейной лавкой. На двери был вырезан первый Аркан. Солнце, знак процветания, света и радости. Лучи-лезвия, шестерёнки, звёзды и планеты. Клейн протянул руку и коснулся Эфирного Аркана.

Улица исчезла. Дождь прекратился. Справа вырос полуразрушенный замок, башни которого покрылись трещинами. Дорогу Клейну преградил белый конь.

— Ты должен понять, — сказал конь.

— Что понять?

— Причину случившегося.

Замок начал разрушаться. Ширились трещины, из кладки выламывались мелкие камни и крупные булыжники. С неба начали падать... нет, не листья, но древние оккультные символы. Клейн услышал тиканье метронома.

Это лишь плод твоего воображения.

— Всё просто, — хмыкнул путешественник. — Мирный пейзаж и механическое светило означают смену культурной парадигмы. Реальность, которую выстроил Человек в этой вселенной, рухнула с появлением Зверя. Шестерёнки и поршни заржавели, развитие остановилось. Эфира, питавшего устройства Часовщиков, стало меньше. Но добро и свет вернутся к нам, если я открою все двери и войду в сердце машины.

Конь ударил копытом в землю и рассыпался в пыль. Водоворот знаков смазал иллюзию Аркана и вынес разум странника в глухой переулок — прямиком к бакалейной лавке.

Клейн увидел, что Солнце распадается на фрагменты и вместе с лепестками двери втягивается в кирпичную стену. Перед путником простирался длинный коридор, освещенный газовыми рожками.

Аарон Клейн сделал первый шаг, отделившись от нескончаемого дождя.

Второй Аркан. Башня

Пламя войны охватило этот мир. Планы смешались, карты перетасованы. Города и страны пустели, становились пылью. Веками народы подчинялись жрецам, удерживающим власть с помощью силы, денег и недоступных простым смертным технологий. Но время жрецов прошло. Некая сила вторглась в реальность Башни и начала безжалостно истреблять храмовых служителей. Падали с неба объятые огнём дирижабли. Механические шагатели, наследие двемеров, сокрушали чужие машины в горных теснинах. Бежать было некуда.

Аарон Клейн не собирался бежать.

Странник уверенно двигался к своей цели, непостижимой для окружающих. Если требовалось, он сеял смерть. При необходимости — спасал чужие жизни. Всё это — издержки пути.

Зверь сыграл с ним злую шутку. Аркан Башни лежал в мифических руинах мёртвого города. Бронзовую дощечку покрывали слои мусора, вековой пыли, забвения и безысходности. Когда Клейн растаскивал обломки, ему показалось, что чьи-то глаза внимательно смотрят из мрака дальних пространств. Клейн резко выпрямился — ощущение исчезло.

Едва притронувшись к дощечке, Клейн погрузился в оживлённую атмосферу города-миллионника. Руины восстали из пепла, занесённые песком каньоны обернулись улицами и людными бульварами. Искатель понял, что ему придётся прокладывать ментальный путь сквозь прошлое — туда, где агонизировала могучая Башня.

И он шёл, хотя каждый метр давался с трудом. Война шокировала, заставляла отрицать очевидное, выворачивала душу наизнанку. Старые культы засыпали. Древние страхи пробуждались. На полях сражений росли откровения.

Клейн остановился на краю высокогорного плато, и его взору открылась чудовищная картина разрушения. Молнии зигзагами перечёркивали небо. Боевые механизмы сошлись в последней схватке, вращая шестерёнками и поршнями. Лязг и скрежет наполнили долину. Бастион раскололся, огромные куски зубцов откалывались и летели в разверзшуюся пропасть. Хищными облаками кружили дирижабли.

И тогда Клейн понял, что происходящее — часть общей истории. Он понял, что можно путешествовать как в реальности, так и в собственном воображении. Понял, что кошмарные вымыслы оказываются правдой, если в них верят миллионы. Понял, что идеи убивают, если их вовремя не остановить.

А ещё он понял, что перед ним — родина Часовщиков. Реальность, которую его наниматели в страхе покинули, уступив чудовищному напору извне. И теперь они жаждали изменить прошлое, исправить содеянное. А для этого требовалось больше эфира.

Осознание всего этого захлестнуло Клейна. В ту же секунду он выпал из разрушающейся вселенной. Перед ним была дверь покосившегося обшарпанного склада. И в центре этой двери светился Аркан.

Клейн прикоснулся к табличке. Лепестки двери с утробным гулом втянулись в проём. Без дальнейших промедлений Аарон Клейн пустился в дорогу.

Третий Аркан. Отшельник

Долгий путь утомляет.

Аарон Клейн ступил на тропу, которой не было конца. Дороги расстилались под его ногами, ботинки постоянно стаптывались, их приходилось менять или зашивать.

Обратная сторона странствий — размышления. У человека есть время на осмысление себя. На Клейна всё чаще накатывали воспоминания, и события прошлого представали в ином свете. Вольный странник начал сомневаться в себе. Ту ли профессию он выбрал? Стоило ли связываться с Часовщиками и можно ли вообще победить Зверя?

Мир, в который он попал, чем-то напоминал Египет. Полноводная река, вдоль которой раскинулись поселения земледельцев, осталась позади. Клейн должен был преодолеть пустыню и подняться в горы, чтобы найти третий Аркан. Ландшафт производил удручающее впечатление. Сплошные дюны да редкие оазисы, возникшие рядом с колодцами и оросительными каналами. Всё чаще искателю приключений попадались руины, в которых можно было найти треснувшие амфоры и занесённые песком керамические полы.

Пустыня сменилась предгорьями. Преодолев каменистые холмы, узкие тропы и перевал, Клейн увидел лестницу, опоясывающую древнюю гору. Восхождение по вырубленным в скале ступеням заняло несколько дней. Когда он достиг вершины, то увидел приземистое здание обсерватории, которой не пользовались уже давно. На двери строения висел Аркан, изображавший седобородого Старика в монашеском облачении.

Клейн прикоснулся к рельефному изображению.

Горы исчезли.

В сознании Клейна развернулись суровые чертоги — вероятно, он попал в античную Академию. Всюду — торжественная тишина, колонны, портики. Под ногами — гранитные плиты, отполированные ногами поколений учеников. Фрагмент кровли в западной части здания обрушился. Сквозь проём светили яркие экваториальные звёзды.

Клейн споткнулся обо что-то. Тихо выругавшись, он поднял с каменных плит тяжёлый фолиант. Книга весила, должно быть, не меньше десяти квартернов. Кожаный переплёт, медные накладки и архаичный навесной замок.

— Без ключа не обойтись.

Клейн поднял голову и увидел перед собой Отшельника с посохом и фонарём. Внутри фонаря горела звезда. Старик казался очень уставшим, согнувшимся под грузом лет, откровений и упущенных возможностей. Глаза этого человека были закрыты, но внутри его горел свет мудрости.

— Что это за книга? — спросил Клейн.

Отшельник пожал плечами:

— Ты создал её. Твой разум наполнил страницы буквами, смыслами и сюжетами. Спроси у себя — и познаешь истину.

— Мне нужно идти дальше, — упрямо заявил Клейн.

— Дорога однажды закончится, — резонно заметил собеседник. — Ты достигнешь цели. И что тогда будешь делать?

Клейн обдумал слова старца. И внезапно осознал, что в его руках — инструкция. На книге выгравирован часовой механизм — символ тех, кто нанял вольного странника. Но чтобы познать истину, нужен ключ. И этот ключ непременно отыщется за новыми дверьми.

Старик едва заметно улыбнулся.

Слова излишни.

Теперь — вечная песнь ветра и стоптанных башмаков. Раздвигающиеся дверные плиты и уходящие вдаль коридоры.

Твоё предназначение — там, Аарон Клейн.

Продолжай идти, доведи свою миссию до конца.

Четвертый Аркан. Колесо

Аарон Клейн слышал о движущихся дверях, но лично с ними не сталкивался. Чтобы поймать Четвёртый Аркан, ему пришлось изрядно поколесить по миру. Останавливался Клейн в дешёвых тавернах, договорившись с хозяевами о проживании на втором этаже. Первым делом он выяснял, где сейчас находится Громыхающая Машина. Слухи были противоречивы — никто толком не знал, о чём идёт речь.

Спустя несколько недель утомительных странствий, Клейн достиг Поднебесной Равнины. Здесь Машину видели в последний раз — она двигалась к океану.

Клейн продолжал собирать слухи, нанимать проводников и перебираться из одного города в другой. Вскоре удача ему улыбнулась. Громыхающая Машина оформилась на горизонте десятками железных башен, чадящих труб, пулемётных турелей, открытых террас и прочных, непонятно из чего выстроенных домов. Клейн пришпорил своего коня, чтобы нагнать механизм до заката.

Громыхающая Машина представляла собой игорное заведение, в котором люди ставили на кон... собственное время. Те, кто проигрывал, мгновенно старели и умирали. Везунчики, напротив, омолаживались и продлевали свою жизнь. Проблема в том, что даже победители не умели останавливаться.

С наступлением сумерек Клейн поравнялся с Машиной. Ночью механизм не двигался, а его двери были отворены для азартных людей. Искатель приключений отпустил лошадь в степь и двинулся к заветной цели пешком. Он знал, что дверь спрятана в одном из игорных заведений. Путник брёл по палубам Машины, вслушиваясь в скрежет шестерёнок, перемалывающих чужие души. Где-то прыгали по столу кости, шелестели карты, катился по бороздке рулеточный шарик. Двери заведений украшал глаз в треугольнике — символ Громыхающей Машины.

Неприметная дверь на корме заставила Клейна остановиться. Путник долго всматривался в колесо, череп, треснувшие кости и вездесущий циферблат. А потом тронул Аркан... и провалился в уютную комнатку без окон и часов. За круглым столом сидела улыбчивая девушка в костюме-тройке. Девушка носила галстук-бабочку, черты её лица были заострены.

— Сыграем, путник?

— Меня не интересует время, — покачал головой Клейн. — Я хочу открыть дверь.

— Многие хотят, — девушка звонко рассмеялась. И разложила перед посетителем три карты рубашками вверх. — Открывай.

Клейн по очереди начал вскрывать карты. Старшие Арканы, все как один. Солнце, Башня и Отшельник.

— Ты знаешь, где я был.

— Конечно, — девушка серьёзно кивнула. — Эфир полнится слухами, Аарон Клейн.

— Тогда ты знаешь, куда я иду.

— Возможно. Но исход этого пути не могут предсказать ни Часовщики, ни Зверь, ни ты сам. А я уж и подавно.

— Арканы разбросаны в определённой последовательности.

— Разве? Кто тебе такое сказал?

— Те, кто меня нанял.

На секунду лицо девушки превратилось в высохший череп. Клейн вздрогнул, но наваждение быстро пропало.

— Даже Зверь не смог бы проложить точный маршрут, — девушка провела ладонью над картами. Башня поменялась местами с Солнцем, а вместо Отшельника выскочило Колесо. — Сила Зверя в непредсказуемости. Тебе известны все двери, но ты не можешь вычислить порядок их открытия. Не можешь подготовиться, стоишь на краю непознанного.

Клейн схватил девушку за руку.

— Я знаю, куда попал. И знаю, что, переступив этот порог, могу просить любую вещь.

Девушка нахмурилась.

— Можешь.

— Дай мне транспортное средство. Самодвижущийся экипаж, способный проходить через двери и работать в разных мирах.

Девушка зарычала. На миг Клейну почудилась оскаленная морда оборотня. Потом он увидел механического человека, состоящего из шарниров, пружинных сочленений и отполированных сегментов.

Потом всё исчезло.

Вместо двери в игорный зал Клейн увидел длинный, расширяющийся тоннель. У порога стояла машина — четырёхколёсный крытый экипаж, окутанный паром и легендами.

Что ж, задача упрощается.

Пятый Аркан. Туз Пентаклей

В жизни каждого путешественника наступает момент, когда нужно отдохнуть и запастись средствами для грядущих странствий. Аарон Клейн держал свои сбережения в разных мирах. На всякий случай. И вот он оказался в Стимбурге. Точнее — в одной из ипостасей этого чудовищного города, разросшегося на доброй половине материка.

Стимбург веками собирал себя подобно некоему непостижимому паззлу. Эпохи врастали друг в друга, наслаивались, перемешивались в нескольких измерениях. Магия соседствовала с наукой. Клейн слышал, что в одном из параллельных срезов Стимбург являлся центром могучей космической империи, сумевшей открыть порталы в тысячи миров. В другом срезе Стимбург был полностью разрушен.

Гостиница, в которой поселился Клейн, приютилась в старомодном квартале. Здесь редко ездили паровые омнибусы, а время плелось неспешной старческой походкой. Клейн остановил кэб и приказал извозчику ехать в сторону банка «Континенталь». Самодвижущимся экипажем он решил пренебречь — сказывалась усталость от этой лязгающей «железки».

Здание банка поражало своей монументальностью. Широкая лестница, огромные колонны и портик, нависающий над посетителями. Под названием банка красовалась эмблема — Туз Пентаклей, вписанный в шестерёнку. Эмблема представляла собой барельеф, выступающий из гранитной стены.

Кассир приветливо улыбнулся Клейну. Сутулый пятидесятилетний клерк в пенсне и твидовом костюме.

— Чем могу служить, мистер Клейн?

— Я хотел бы снять деньги со своего счёта.

— Ваш допуск, пожалуйста.

Клейн положил на столешницу Туз Пентаклей со светящимися фиолетовыми письменами. Кассир поправил пенсне и поднёс карту к глазам, близоруко прищурившись.

— Одну минутку.

Комната, в которой находился банковский работник, опустела. Через некоторое время кассир вернулся с довольным видом.

— Всё в порядке. Сколько вы хотите снять?

— Полагаю двухсот талеров будет достаточно.

Кассир сверился со своими записями.

— У меня для вас хорошая новость, господин Клейн. Часовщики перевели на ваше имя пятьсот талеров. Приписка гласит, что это вознаграждение за проделанную работу и компенсация некоторых... м-м-м... издержек. Желаете снять их тоже?

Клейн задумался над предложением.

— Нет. Двухсот талеров вполне достаточно.

— Что ж, — кассир расплылся в улыбке, — как будет угодно. И, кстати, являясь держателем Туза Пентаклей, вы получаете право на некоторые привилегии. В гостинице вас ждёт следующая дверь. Открывать с чёрного хода.

— И никаких загадок? — удивился Клейн.

— Никаких. Считайте это бонусом постоянному клиенту.

Забрав кожаный мешочек с талерами, Аарон Клейн попрощался с кассиром и покинул банк. Даже зарядивший дождь не смог испортить радужное настроение. Спустя час странник расплатился с хозяином гостиницы и подъехал на пыхтящем паровом экипаже к чёрному ходу. Дверь, казавшаяся заколоченной, ожила и втянулась в стену.

Путь продолжался.

Шестой Аркан. Жрица

Казалось, храм был соткан из призрачных струн Вечности. Пограничная материальность. Клейн двигался по этому всеобъемлющему зданию и не понимал толком, куда идёт. Он утратил чувство времени. Поначалу храм выглядел красивой заводной игрушкой: античные колонны, вращающиеся каменные блоки, потайные механизмы. Клейн ступил на галерею, вьющуюся вокруг центрального зала под куполом с шестигранным окном. Галерея всё поднималась и поднималась, пока не вросла в тропу. И эта тропа нырнула в пустыню, огибая дюны и расстилаясь под порывами самума. Затем тропа вывела путника к берегу реки, перенесла через мост мимо каменной башни, напоминавшей огарок свечи. Дальше распростёрлись поля и безлюдные пустоши с редкими деревьями. Над головой Клейна ширилось звёздное небо без единого облачка. Светил месяц. На мгновение искателю показалось, что скрытая во мгле сторона луны полая, а внутри вращаются шестерёнки.

Весь этот мир напоминал диораму.

Клейн ощущал присутствие жрицы. Старые глаза следили за мужчиной, куда бы он ни направился. В скважинах с тихими щелчками проворачивались ключи, распахивая перед Клейном новые двери, за которыми ландшафты необратимо менялись. Порой Клейну чудился шорох страниц.

Путь изрядно утомил искателя. Он не мог понять, чем является храм — миром или зданием. Иногда на горизонте проступала полупрозрачная каменная кладка. Клейн спешил в том направлении, рассчитывая завершить странствие. Но очертания кладки пропадали, а под ноги ложилась ненавистная тропа.

Он вспомнил расклады и теоретические занятия во владениях Часовщиков. Каждый Аркан имеет смысл.

Нужно понять, что тебя роднит со жрицей, Аарон Клейн.

Однажды скиталец сидел у костра, глядя на механическую луну, и на него снизошло озарение.

Жрицы не существует.

Это его, Аарона Клейна, подсознание обретает столь причудливые формы и щёлкает запирающими устройствами, пытаясь добраться до истины. Чтобы идти дальше, нужно уравновесить мужской рационализм и женское интуитивное начало. Необходимо почувствовать скрытые пружины мироздания, понять, как они работают, научиться управлять ими.

Затушив костёр, странник протянул руку, открыл дверь и вышел в тускло освещённый переулок.

Обезлюдевший город спал, утопая в песках и звёздном безмолвии. Изломанная тень Клейна прилипла к истрескавшейся штукатурке, залитой лунным молоком.

За спиной громоздился паровой автомобиль.

Впереди распахивались врата в иную вселенную.

Седьмой Аркан. Туз Мечей

Циклопических размеров склад потрясал воображение. Свод терялся высоко над головой, по стеклянным панелям барабанил дождь. Всюду — стеллажи, полки с артефактами, пыльные шкафы и передвижные лестницы. Некогда склад был пристанищем для дирижаблей и назывался ангаром. Здесь ремонтировали баллоны, разбирали двигатели, смазывали маслом винты. В гондолах боевых цеппелинов устанавливали пулемёты и зенитные орудия. Вероятно, тут же хранились припасы для дальних перелётов.

Времена изменились.

Город опустел, ангар облюбовали последователи древнего культа, поклонявшиеся Туманному Ничто. В ангар годами стаскивались вещи, постичь смысл которых не представлялось возможным. Оружие, манускрипты, фрагменты античных статуй, дощечки с иероглифами, механические головоломки. Всё это добро пылилось в коробках, сундуках, тубусах и промасленных мешках.

Аарон Клейн, разбрасывая гулкие шаги, приблизился к двери в дальнем конце зала. Вековую тишину не нарушало даже пыхтение парового котла — экипаж пришлось оставить у ворот. Клейн положил ладонь на изображение Туза Мечей — и перенёсся в иное пространство.

Вокруг простиралась арена, усыпанная жёлтым песком. Под куполом громоздились концентрические круги зрительских мест. Совершенно пустых. Клейн вышел в центр арены и оказался лицом к лицу с безоружным гладиатором.

— Сражайся, — сказал противник.

— Ты безоружен, — возразил Клейн.

— Сразись со смыслом происходящего. Посмотри на меня, загляни внутрь себя. Чем этот Аркан отличается от других?

Клейн задумался.

— Здесь нет главного эфирного атрибута — меча.

Собеседник удовлетворённо кивнул.

— Для чего нужен меч, путник?

— Чтобы побеждать врагов.

— Но у тебя его нет.

— А он мне нужен?

— Сам скажи.

Клейн ответил не сразу.

— Я должен выключить Зверя. Но мне нечем это сделать. Часовщики не дали мне инструмент.

— Меч — твой инструмент.

Арена исчезла.

Клейн очнулся в затхлом ангаре перед провалом, ведущим в бесконечность. Теперь у него в руках был увесистый клинок. Широкое лезвие, желоб для стока крови, полумесяц гарды. Рукоять венчало металлическое кольцо со встроенной линзой. В центре крестовины медленно вращалась шестерёнка. Режущая кромка меча была покрыта выщерблинами.

Искатель приключений не знал, как именно применяется меч. Но понимал, что однажды воспользуется подарком.

Восьмой Аркан. Луна

Клейн замер на пороге неведомого. Справа и слева от него высились башни. Клейн видел, что тропа вьётся к пролому в бастионе, на вершине которого росло старое, искривлённое дерево. С другой стороны башни виднелся пролёт моста, переброшенного через бездонную пропасть.

Над миром сияла луна.

Всю дорогу Клейна преследовал собачий вой. Кажется, два пса скулили в ночи, оплакивая то ли свою судьбу, то ли недостижимые собачьи видения. Луна врезалась в небосклон перекошенным блюдцем.

Аарон Клейн сверился с компасом.

Обе стрелки указывали на север — туда, где башни расстелили зловещие тени. Собственно, механизм, порождённый разумом Клейна, не был привычным компасом. В циферблат были вписаны две вращающихся пластины, вызывающих ассоциации с метательными ножами и спиритическими досками. Клейн видел странный иероглиф в центре компаса.

Нечто мешало ему переступить запретную черту.

Собственно, не было никакой черты. Равно как и запретов. Просто тропа, башни, луна и сумрачная зона, территория неизвестности. Клейн хорошо понимал, что ему нужно двигаться дальше. Путник ступил на тропу, с которой уже нельзя свернуть в сторону. Слишком много миров осталось позади. Слишком много испытаний успешно преодолено. Впереди — скрытые истины. Впереди — новая изнанка реальности. Но вместе с тем, его ждала неопределённость.

Казалось, странник врос в этот статичный лунный пейзаж, превратившись в недвижную скалу. Снова завыл пёс, и в этом пронзительном звуке Клейну почудились сокрушительные перемены.

Отбросив колебания, он двинулся вперёд.

Тревожные образы преследовали Клейна с тех пор, как он коснулся Старшего Аркана на двери заброшенной обсерватории. Вспомнилась труба телескопа, уставившаяся в беззвёздное осеннее небо. Если какие-то механизмы ещё и сохранились, то они намертво заржавели.

Преодолев разлом в башне, Клейн сделал ещё несколько десятков шагов и выбрался на край вздыбленного моста. По правую руку от него высилась вторая башня — гораздо более высокая и зловещая. Островерхую крышу венчал истрёпанный стяг.

Сомнения растаяли в дымке прошлого.

Клейн шагнул в клубящуюся мглу и выпал в реальность. Теперь он видел, что обсерватория деформируется, её стены со скрипом разъезжаются, чтобы открыть проход.

За спиной урчал и лязгал экипаж.

Девятый Аркан. Звезда

Паровой экипаж неспешно ехал по благодатным землям. Аарон Клейн чувствовал умиротворение, подбрасывая уголь в топку. Всюду — загородные дома обеспеченных жителей, выстроенные в староанглийском стиле. Дороги хорошие, по ним приятно ездить. Клейн по широкой дуге объезжал безбрежное озеро с кристально чистой водой. По небу плыли облака.

Дорога привела его к небольшой роще, в недрах которой скрывался двухэтажный дом. Ничего особенного — дом как дом. Правда, на его воротах красовался очередной Аркан. И страннику нужно было открыть эти ворота.

Уменьшив давление пара, Клейн снизил скорость экипажа, а затем и вовсе остановил машину. Выбрался из экипажа и зашагал к воротам. Помедлил, прежде чем тронуть медный, отполированный временем, прямоугольник.

И провалился в собственное подсознание.

Озеро никуда не исчезло. Вот только рядом стояла женщина с двумя кувшинами, из которых нескончаемыми потоками лилась вода. Первый поток наполнял озеро, второй орошал землю. Слева от женщины цвело дерево, а с ветвей доносился птичий щебет. Женщина была полностью обнажена. Красивая грудь, стройное тело, белая кожа. Волосы распущены, взгляд отсутствующий. А над озером сияли звёзды — странные металлические звёзды, со щелчками вращавшие лопасти остро отточенных лучей. Самая большая звезда представляла собой сложную головоломку, внутри которой постоянно менялись геометрические рисунки.

Клейн двинулся вперёд.

Женщина обернулась на звук шагов.

— Здравствуй, Аарон.

— Ты знаешь моё имя?

— Глупый вопрос. Я — плод твоего воображения. Твои мысли и переживания известны нам обоим.

Странник кивнул. И тихо произнёс:

— Мне известно значение этого Аркана. Но как это связано с моей миссией? Получается, все мои усилия тщетны. Вода льётся из сосудов, пропадает, её не вернуть. Я не смогу заклинить Зверя?

— Только ты знаешь ответ.

— И всё же?

Женщина молча указала на дерево.

Цветы распускались, в кроне слышался щебет, хлопали крылья. Одна птица слетела вниз, опустилась на краю озера и начала пить.

— Вот оно что, — догадался Клейн. — Я могу ошибочно полагать, что проиграл. Но появятся ростки новой жизни. Зверь сломается в будущем — и это неизбежно.

Женщина улыбнулась.

Клинки звёзд со скрипом провернулись на осях.

Десятый Аркан. Туз Жезлов

Странник с головой погрузился в игру.

Внутри него проносились тысячелетия человеческой истории. Сталкивались в морях армады кораблей, возводились и рушились замки, ступени пирамид поднимались к солнцу. Краска ложилась на холсты, создавая умопомрачительные пейзажи. Ровные строчки букв вписывались в книги, обретали бессмертие.

Клейн был поэтом, безумным дервишем, императором и нищим. Был смотрителем маяка, капитаном каравеллы, погонщиком верблюдов и придворным архитектором. Был механиком, конструирующим паровые машины. Был гладиатором, сражающимся на арене. А ещё — астрономом, заплечных дел мастером, садовником и чеканщиком в старом мусульманском квартале.

Он жил, путешествовал, творил и рисковал. Никогда не останавливался на полпути. Сражался, если придётся. Помогал тем, кто нуждался в помощи. Торговал на базарной площади дешёвыми поделками и зарабатывал бешеные деньги в картинных галереях. Умирал от голода, но всегда находил в себе силы, чтобы подняться.

Куда бы не ступила его нога, Клейн видел Туз Жезлов. Это мог быть маяк, возвышающийся на берегу океана. Или субмарина, плывущая в кромешной тьме исполинской пещеры. Или оружие в руке грабителя, спрятавшегося среди полуночных теней городских окраин. Или водонапорная башня. Или вековая ратуша с белёсым оком циферблата и скрежещущими внутри, плохо смазанными шестерёнками.

Всюду Клейн встречал красивых женщин. Он любил их, а затем бросал и двигался дальше. Он был рождён, чтобы бежать. Сидеть ночами, творить миры, взрывать солнца, сводить армады кораблей, проводить своих героев сквозь огонь и воду. Биться со Сциллой, бросать вызов Харибде.

Его подхватило вихрем времени и закружило в водовороте событий. Но Клейн знал, что ему всё нипочём. Он придёт в нужное место, и никто не сможет остановить искателя приключений.

Он — пуля, вращающаяся в нарезке ствола.

Зверь, тебе стоит ещё немного подождать.

Ты понял.

Голос, прозвучавший в голове, сложно было отличить от шороха листьев, несущихся по осеннему бульвару. Казалось, сам Аркан ожил, чтобы поговорить со смельчаком, вторгшимся в его владения.

И Колесо Сансары остановилось.

Аарон Клейн вернулся в действительность. Перед ним раздвигались каменные лепестки очередного портала.

Одиннадцатый Аркан. Демиург

Клейн осмотрелся.

Его окружали обширные запылённые пространства, бывшие некогда городским архивом. Заброшенное здание выбрал в качестве своего временного пристанища Демиург. Поэтому стеллажи были заполнены свитками, массивными фолиантами, астролябиями, секстантами, аптекарскими весами, склянками и пробирками. Были здесь истрёпанные карты неведомых территорий, схемы подземных коммуникаций и чертежи сложных устройств. Круглые окна никто не протирал годами, поэтому свет едва пробивался внутрь. Пыль кружилась в косых лучах восходящего солнца.

Клейн двинулся вперёд, спугнув летучих мышей под потолком. Хлопанье крыльев срослось с шорохом страниц, перелистываемых ветром на растрескавшемся от старости пюпитре.

— Выходи, — сказал Клейн. — Надо поговорить.

В его руке появился меч, добытый в ангаре Туманного Ничто. Клейн научился призывать меч в свои сны. Искатель приключений неплохо фехтовал и чувствовал себя уверенно, ощущая смертоносную тяжесть в ладони.

Тихо вращалась шестерёнка.

Из полумрака выступила фигура в широкополой шляпе и мешковатом плаще. Казалось, тварь была сшита из дерюжных мешков и не имела ничего общего с человеком. Нос Демиурга больше напоминал птичий клюв, перехваченный ремнём. Глаза скрывались за консервными банками очков. Присмотревшись, Клейн с отвращением осознал, что рот собеседника зашит грубыми нитками. Такое могло случиться лишь в горячечном видении.

— Я хочу заглянуть в будущее, — вновь заговорил Клейн. — Открой завесу времени.

Демиург сухо рассмеялся.

Одна рука твари держала чашу, наполненную какой-то мерзостью. Вторая рука сжимала жезл, напоминающий механическое солнце. Отполированный диск, приводимый в движение неведомыми силами, вращался в стальном кольце. И тут всё изменилось — теперь оппонент держал иззубренный меч и щит в форме пентакля.

Клейн ринулся в атаку.

Закипело сражение, тихий зал наполнился звоном и скрежетом. Демиург дрался хорошо, но в его действиях не было ярости, самоотдачи. Вскоре остриё меча Клейна застыло у мешковатого горла противника.

— Открой завесу, — повторил странник.

На сей раз смех Демиурга был каркающим. Клинок и пентакль исчезли в складках плаща. На каменный пол со стуком упала игральная кость. Клейн отступил, увидев, как из чёрных точек полезли могильные черви. И с размаху нанёс удар, разрубая кость.

Кубик рассыпался в прах.

— Вот твоё будущее, — тихо произнёс Демиург. — И будущее Зверя.

Видение исчезло.

Клейн вновь стоял перед распахнутым зевом врат.

Двенадцатый Аркан. Властелин Тайн

Клейн обнаружил себя стоящим в углу просторного зала. Его голова была почтительно склонена, а облачен он был в какую-то длинную хламиду. Пол в помещении отсутствовал — вместо плит и деревянных досок Клейн увидел карту мира. Материки, засыпанные песками, засаженные травой и деревьями. Океаны, просторы которых бороздили корабли. Над картой проплывала громадная рыба-луна, на ходу превращавшаяся в человека. Во рту рыба сжимала косу. А ещё Клейн увидел механизмы. Шестерёнки, поршни, рычаги, подшипники — всё это было врезано в стены и потолок, по которому, тихо поскрипывая, тащился проржавевший стальной месяц. Ночное светило было ущербным.

— Будь добр, передвинь вон тот корабль, — раздался голос из другого конца зала.

Клейн поднял взгляд на человека, стоявшего по ту сторону карты. Бородатый старец в тиаре, с резным посохом в руке. Старец был облачён в пышные одежды, ниспадавшие до самых пят, он оглаживал длинную седую бороду и задумчиво смотрел на карту.

— Хорошо, — Клейн понял, что в его правой руке находится длинная полированная палка, завершающаяся плоской перекладиной. Чем-то напоминает штуковину из казино — крупье передвигают такими инструментами стеки с фишками. Хмыкнув, Клейн протянул руку и сдвинул вперёд утлую лодчонку с парусом, похожим на рыбий плавник.

— Отлично, — похвалил старец. — Теперь нужно смазать луну. Она сильно скрипит.

— Ты шутишь?

Старец величественно покачал головой.

Клейн увидел, что прямо под ущербным месяцем, ползшим с черепашьей скоростью по «небосклону», появилась стремянка. А под ногами у странника оформилась масленка с выгравированным на боковой части ключом. Пожав плечами, Клейн нагнулся, поднял маслёнку и зашагал к луне, стараясь не наступить на океан. Забравшись на высоту человеческого роста по хлипким перекладинам, он сунул маслёнку в нутро полумесяца. Несколько капель упали на шестерёнки. Раздражающий скрип утих.

— Молодец, — похвалил старец. — Теперь ты свободен.

— И это всё? — разозлился Клейн. — Разве ты не должен дать мне совет или напутствие?

Выражение лица старца не изменилось.

Последовал ответ:

— Это и есть напутствие. Мир материален, им управляют скрытые механизмы, которые можно починить или разрушить. Не ищи в реальности тайных смыслов. Всё проще, чем ты думаешь.

С этими словами старец исчез.

А Клейн обнаружил себя перед очередным порталом.

Тринадцатый Аркан. Шут

Клейн долго бродил в хребтах своего безумия, пока не утратил интерес к жизни. Горы были повсюду, иногда страннику казалось, что он сам превратился в монолитную скалу. Его овевали ветра, складки каменистой плоти истязал холодный дождь. По плечам и груди сходили оползни — так ему казалось. Клейн брёл под белёсыми небесами и всем своим существом ощущал неумолимость времени.

Затем мир сдвинулся.

Всё необходимое уместилось в узелок, который он прикрепил к длинной палке. Несколько недель (месяцев, лет?) назад к нему присоединился белый пёс. На душе стало легче. Пёс всюду сопровождал Клейна — верный друг, на которого можно положиться. В заброшенных городах они находили старые армейские припасы. Частенько охотились вместе. Порой голодали, но это не приносило страданий. Клейн погрузился в невыносимую лёгкость бытия. Его мифическая цель больше не имела смысла. Все эти скитания представлялись насмешкой судьбы.

В одном из городов Клейн понял, что ему нужна одежда. Прежняя истрепалась. Путник увидел своё отражение в лохмотьях — измождённый, но счастливый человек, познавший суетность бытия. Клейн начал искать новые вещи, но ему попался лишь старый клоунский костюм, спрятанный в доме циркача. Клейн, постигший истину Пути, спокойно переоделся. Подумав, он прихватил с собой флейту. Клейн рассудил, что флейта всегда пригодится в дороге — её можно использовать для общения со звёздными плевочками.

На третий день Аарон Клейн, за которым семенила собака, повстречал Шута.

— Я вижу, к тебе пришло понимание, — довольно ухмыляясь, произнёс Шут. — Это радует.

Клейн заиграл на флейте.

Шут носил колпак с бубенчиками, карнавальную маску и бант в виде цветка на запястье левой руки. Пока они разговаривали, из разбитого кувшина на углу таверны вылезла кобра.

— Ты знаешь, что делать, — сказал Шут.

Клейн, игравший до этого что-то легкомысленное, переключился на заунывные, протяжные звуки. Кобра улеглась рядом с кувшином и уснула. Пёс задумчиво посмотрел на эту картину и прыгнул в обрыв.

Странник перестал играть.

— Значит, это правда, — тихо вымолвил Шут. — Ты идёшь разбираться со Зверем.

Миг озарения.

Лицо Клейна вытянулось.

— Что ж, — сказал Шут. — Тогда тебе сюда.

Шут щёлкнул пальцами.

В воздухе, прямо над тропой образовалась дверь. Клейн, недоверчиво покосившись на Шута, сделал несколько шагов. Его рука толкнула дверь.

Раздался скрип.

Четырнадцатый Аркан. И снова Шут

Аарон Клейн планировал вернуться к порталу и услышать знакомый звук раздвигающихся каменных лепестков. Но этого не произошло. Вместо скрежета створок, установленных Зверем, на Клейна обрушились грохот и лязг спаянных воедино механизмов. От неожиданности он замер, не в силах осознать смысл происходящего.

Нечто катилось по рыжим пустошам, среди выцветших холмов и полуденного зноя. Назвать это платформой было сложно. Паровоз, дирижабль? Нет. Эта штука двигалась вперёд, не используя подъёмную силу. Клейн поморщился от скрипа несмазанных подшипников. В пятидесяти шагах к северу он увидел корабельную надстройку и коптящую трубу. Клубы дыма поднимались над пустошами. Лёгкий ветерок сносил эту дрянь к востоку.

Клейн понял, что стоит на палубе.

Справа раздался странный звук, похожий на шорох и шлёпанье босых ног одновременно. Клейн повернул голову и увидел существо. Гибрид крокодила и ящерицы застыл посреди палубы, высунув острый язык. А потом существо юркнуло в чёрную пасть люка.

— Поднимайся сюда! — крикнули откуда-то сзади. — Тебе понравится, дружище!

Безусловно, сон разума продолжался.

Дурной сон.

Аарон Клейн всмотрелся в горизонт, но не увидел там ничего, кроме колеблющегося марева. Солнце нещадно жгло истрескавшиеся земли, намереваясь испепелить их.

Клейн поднялся на мостик этой невообразимой конструкции и увидел там второго Шута. Персонаж носил двурогую костяную маску, державшуюся на винтах. Кое-где в маске виднелись аккуратно высверленные дырочки. А ещё — множество колокольчиков. У Шута были острые эльфийские уши, в одном из которых красовались две серьги.

— Приветствую, — поздоровался Шут. — Хочешь, покажу фокус?

С этими словами Шут крутанул штурвал, закладывая лихой вираж, и устремился к просвету между двумя высокими холмами. Клейн не успел ничего предпринять. Лязгающая и пыхтящая машина вылетела из пространства сновидений прямиком в реальность. Клейн увидел город, в который пришёл накануне вечером. Или много лет назад? Не имеет значения. Шут вломился вместе со своим агрегатом на пустынную площадь и рванул один из рычагов вниз. Машина издала жалобный звук и остановилась, шурша колёсами по брусчатке.

Происходящее не укладывалось в голове. Сон слился с действительностью. Быть может, подумал Клейн, перед ним очередная иллюзия.

— Всё, что ты видишь, — сказал Шут, — относительно.

— Это, — Клейн обвёл рукой город, — существует?

Шут пожал плечами:

— Ответ ты получишь в конце пути.

Пятнадцатый Аркан. Машинный Рагнарёк

Клейн угодил в самую гущу механистической войны. Будущее, прошлое, настоящее — всё перемешалось в его голове. Часовщики взбунтовались против Зверя. Мыслящий паровой город стал блокировать порталы в другие вселенные, но это не помогло. Армии Часовщиков прорвались в запретный слой, и битва началась.

То была последняя схватка человечества с собственным порождением. Мёртвые восстали, обросли плотью, взяли в руки оружие. Зверь отправил в бой устройства, автоматически истребляющие всё живое. Но Часовщики сумели разрушить ткань бытия, породив единую метареальность. Орды мертвецов безостановочно штурмовали бастионы парового города. Пространственно-временные бреши изрыгали потоки тех, кто отчаянно сопротивлялся неизбежности. Клейн знал, что запасы эфира иссякли, но Зверь продолжал опустошать параллельные миры. Такой образ жизни был для него единственно верным — машина не хотела умирать, останавливая свои контуры.

Время вышло из-под контроля Часовщиков. Иногда Клейну казалось, что события движутся вспять. Иногда всё застревало в вязком киселе неопределённости. Клейну чудился трубный глас, разносящийся над полями сражений. Он понимал, что у этой истории нет конца, благоприятного для одной из сторон. Мироздание разваливается на куски, и люди сами повинны в этом.

Клейн искал Книгу.

В одном из миров потомок умершего техника сообщил ему, что Книга содержит технические характеристики Зверя. Там есть карта парового города, служебные тоннели, шлюзы эфирного питания. Книга поможет справиться с ним, сказал случайный знакомый. Клейн постоянно думал над тем, что случайности нельзя назвать случайными. Всё это время Часовщики умело манипулировали своим орудием.

Он выхватил Книгу из облака, сформированного дымными столбами Зверя. Цифровые испражнения порождают знания. Есть в этом что-то ироничное.

Клейн хорошо ориентировался в своих сновидениях. При желании он мог нарушать физические и логические законы, понимая, что их в действительности не существует. Поэтому он взмыл в небеса и добыл артефакт. Как в детстве — ты летишь под облаками и пробуешь свободу на вкус.

Побоище намертво врезалось в память.

Змей, оплетающий медными трубами ткани бытия, неразрывно связан с теми, кто его породил. Часовщики... Откуда они взялись? И чего добиваются?

Клейн думал об этом, открывая следующие врата.

Шестнадцатый Аркан. Висельник

Механизмы перекачивали пар через свои медные утробы. Грелись переходники, открывались и закрывались клапаны. Струйки пара вырывались в небо из скошенных труб. Все эти устройства располагались в произвольном порядке, Клейн не мог уловить систему. А ещё он видел кресты с лохмотьями и птичьими черепами. Видел деловито снующих техников в серых производственных робах.

И над всей этой суетой — Висельник.

Крест, на котором отдыхал Висельник, казалось, был наспех сколочен из плавника. Даже не сколочен, а связан посеревшей от времени бечевой. К одной стороне перекладины был прикручен кинжал, на противоположной стороне висели звезда и колокольчик. Кто-то в насмешку прицепил на сук давший трещину кувшин. Вертикальная балка была вмонтирована во вращающуюся платформу, смахивающую на циферблат часов. Иногда раздавался жуткий скрежет, и платформа проворачивалась на пару градусов к востоку.

Человек был подвешен за ногу, его руки были связаны за спиной. Лицо страдальца закрывали очки с множество приваренных колец. Каждое кольцо было застеклено, в нём отражались солнечные блики.

Клейн подошёл к Висельнику.

Вблизи повешенный не производил впечатления жертвы — он улыбался, мечтательно осматривая прохожих.

— Всё не угомонишься, — стёкла Висельника повернулись к страннику. — Чем тебе не угодил Зверь?

— А тебе он нравится? — прищурился Клейн.

— Когда-то я работал на него.

— А теперь?

— Теперь — нет.

Клейн присел на корточки. Теперь их головы почти соприкасались. И не нужно было перекрывать голосом лязг механизмов.

— Ты — предатель.

— Не совсем, — ухмыльнулся Висельник. — Я ограничен в своих движениях, это да. Но мой разум ни в чём не ограничен. Зверь многое дал мне, но это было давно. Нужно двигаться дальше.

Клейн задумчиво кивнул.

— Я вижу корабли на колёсах и металлические кометы, — тихо произнёс странник. — Всё это твои порождения. Управляешь снами, дружок. Постигаешь законы реальности, которую доселе мог редактировать только Зверь. Хочешь стать новым Зверем?

— Кто знает, — Висельник загадочно улыбнулся. — Я действую в твоём воображении. Возможно, я — это ты.

Клейн вздрогнул.

По спине скользнул холодок.

— Дракон умирает, дракон возрождается, — пересохшие губы скривились в ироничной усмешке. — Всё циклично.

Семнадцатый Аркан. Пустая белая карта

Клейн пробирался через механический лабиринт, держа в левой руке керосиновую лампу, а в правой — револьвер. Лабиринт таил в себе кучу смертельных опасностей. Ловушки, перемалывающие неосторожного путника. Вырывающиеся из замаскированных клапанов струи раскалённого водяного пара. Встроенные цистерны с наборными кодами внутри — чтобы выбраться из таких штук, приходилось чертовски быстро вращать колёсики с цифрами... Не обошлось без гильотин, скрытых в потолочных пазах, растяжек с самострелами и прочей мерзости. Клейн не знал, сможет ли он умереть внутри своего разума, но проверять не хотелось.

Лабиринт был чёрным и мрачным.

Всюду чудилось какое-то движение. Лязг подшипников, шестерёнок, поршней и сочленений. Тихое скольжение остро отточенных клинков. Утробный гул ворочающихся каменных глыб.

Лабиринт был трёхмерным. То есть, помимо стандартных тупиков, поворотов и перекрёстков, Клейну приходилось пробираться по наклонным шахтам, винтовым лестницам и трубам с вмурованными в стены скобами. Клейн боялся, что в один прекрасный момент лампа погаснет, но керосин упорно не заканчивался. В одной из комнат Клейн обнаружил компас, в другой ему попалась карта лабиринта с обозначениями на неведомом языке. Карта валялась рядом с побелевшими костями первопроходца-неудачника. В углу карты выделялась шестерёнка, вписанная в треугольник. Клейн стал искать двери с этим знаком, и вскоре выбрался в обширное белое пространство.

Всё вокруг было заполнено сиянием.

Клейн не видел границ и объектов, верха и низа, стен или дверей. Его окружало бесконечное Ничто. Если бы белый шум превратился в изображение, то выглядел бы именно так.

— Эй! — что есть силы заорал Клейн.

Он с ужасом осознал, что в этом мире даже эхо отсутствует.

И тогда Клейн сосредоточился. Белая карта — арена возможностей. Это он узнал от Часовщиков несколько месяцев (лет?) назад. Воображение странника заработало в полную силу и начало заполнять чистый лист собственными конструкциями. Появились небо и земля, солнце и облака, дома и улицы. В одну из улиц Клейн вписал таверну, пахнущую жареным мясом и элем. Сквозь центр города он пропустил реку и перебросил через неё мост. Вписал в каменные теснины прохожих, конные повозки и паровые экипажи. Наполнил город шумом и разговорами, хлопающими ставнями, запахами жареных яиц, похлёбки со специями, ароматного заморского табака... Дорисовал водостоки, укрепил брусчатку, крыши сделал ярко-красными, а стены увил плющом.

Оставалось сделать последний шаг.

Нарисовать дверь.

Восемнадцатый Аркан. Богадельня

Часовщики нашли способ предупредить странника о надвигающейся опасности. Зверь почуял неладное. И отправил сквозь эфирные двери механическую тварь. Порождение Зверя загрузило в себя арканный путеводитель и навыки вторжения в ментальное пространство людей. Чудовище могло убить Клейна во сне — прямо в процессе разгадывания очередного Аркана.

Перед входом в Богадельню Клейн уже знал, что ему уготовано сражение. Поэтому в одной его руке материализовался меч, в другой — револьвер. Перед ним оформились башни, внутри которых творец замаскировал сложные устройства. Целый завод, натянувший на себя шкуру средневекового замка.

Небо, как таковое, отсутствовало. К чёрной поверхности над головой были прикручены облака, внутри которых скрежетали шестерёнки. Облака рывками двигались по «небесам», изредка оттуда выдвигались изломанные клинки. Спустя несколько минут Клейн догадался, что клинки имитируют молнии. Одно лезвие вонзилось в картонный тополь справа от Клейна. Тополь развалился надвое.

Некоторые башни горели. Другие были разрушены. Клейн преодолел допотопный мост, шагнул в утробу ворот и выбрался в центр замкового двора. Всюду трещали кирпичи, скрипели шестерёнки, что-то с грохотом падало и взрывалось.

Перед Клейном собрались призрачные контуры механоида. Животное объединяло в себе черты паука, носорога, краба и ещё десятка опасных тварей из далёких миров. Клейн не стал ждать, пока монстр полностью врастёт в ткань его сна. Подняв руку с револьвером, Клейн начал стрелять. Пули на ходу модифицировались в шипованные шары с вращающимися плоскостями и вгрызались в тело противника. Одна из лап отвалилась, и механоид пошатнулся.

Выпустив шесть пуль, странник отбросил револьвер и ринулся на врага с мечом. Завязалась схватка. Время во сне растянулось, удары раздробились на тысячи осколков. Монстр бился отчаянно, заставляя Клейна испытывать боль. Никто не мог победить, а потом Клейн отступил. Тварь, подволакивая сломанные конечности, уползла в подвал центральной башни.

Клейн знал, что основное сражение ещё впереди. Его здорово потрепали, но и посланник Зверя получил урон, от которого не скоро сумеет оправиться. А ведь бой казался безнадёжным...

Когда странник оказался перед дверью в реальном мире, боль всё ещё пульсировала в разных частях тела. Нестерпимо ныло плечо, коготки страдания вцепились в бок. Но Клейн вынес из этого поединка нечто важное. Порождения Зверя не всесильны. Их можно победить.

Девятнадцатый Аркан. Мир

Аарон Клейн летел над миром, и в его душе царило небывалое спокойствие. Все противоречия и сомнения отодвинулись на задний план. Всё, что ему довелось пережить, не имело значения. Хотелось просто отдохнуть.

Гондола дирижабля, на котором летел странник, имела открытую верхнюю палубу. Клейн сидел в удобном кресле и смотрел через перила ограждения на простирающиеся внизу территории. Всюду — густые леса с вкраплениями озёр, безмятежное голубое небо и свежий ветер, дующий со стороны гор. Вершины хребта утопали в снегах.

У самых ног Клейна в деревянный настил палубы была вмонтирована карта. Даже не карта, а плоская модель окружающего мира, собранная из проволоки и листовой стали. Модель окружало зодиакальное кольцо, проворачивающееся по часовой стрелке с громкими щелчками. Сложный механизм, с кучей шестерёнок и заклёпок. Двенадцать знаков, рыбы совмещены со стрелкой-указателем.

Щелчок.

— Нравится моё изобретение?

Клейн повернул голову направо, чтобы встретиться глазами с человеком, задавшим этот вопрос. Человек появился на палубе без предупреждения. Внезапно, как и полагается персонажам сна. Выглядел собеседник своеобразно. Как ни силился Клейн осознать, мужчина перед ним, или женщина, сделать этого не удалось.

— Ты и есть Мир, — догадался странник.

Андрогин улыбнулся.

Клейну вдруг захотелось поделиться с собеседником теми знаниями, которые он почерпнул в пути. Он начал говорить. Андрогин уселся на палубу, скрестив ноги, и стал внимательно слушать. Клейн говорил о пустоте, странствиях, войне и безудержном веселье. О Звере и его порождениях, о древних манускриптах и разрушенных башнях. О паровых экипажах и горных тропах. О жестяных лунах и револьверах. Собеседник кивал и улыбался. С каждым словом Клейн понимал: в него вливается нечто принципиально новое.

Внутренняя гармония.

— Тебе нравится так жить? — спросил андрогин.

— Я странник. Это моя сущность.

— Но однажды ты завершишь свой путь. И что тогда? Ты спасёшь метавселенную от разрушения, но двери закроются. Ты никогда не будешь прежним.

Клейн обдумал слова Мира.

— Ты прав. Мне придётся искать новую дорогу. Но сейчас это не имеет значения. Ты позволишь мне ещё немного полетать здесь?

— Без проблем, — андрогин поднялся на ноги. — Если что — я в рубке.

Клейн перевёл взгляд на окружающие ландшафты.

Зодиакальный круг со скрипом провернулся.

Двадцатый Аркан. Туз Чаш

Клейн недовольно поморщился — солнце слепило глаза. Хотелось пить, голова раскалывалась. А хуже всего то, что он не имел ни малейшего представления о времени. Субъективно он провёл в таверне несколько дней. Или недель... А что снаружи? Существует ли его тело в реальности, не умерло ли оно от голода и лишений?

Солнце пробивалось сквозь неплотно закрытые деревянные ставни. Клейн сел на кровати, борясь с приступом тошноты. Скудная мебель, рукомойник в углу. Всюду — пустые бутылки. Похоже он остановился в этой комнате, заплатив наперёд. Где остальные?

Аркан сыграл с ним весёлую шутку.

Все друзья детства и лихой юности собрались в одной таверне. Какими ветрами их сюда занесло? Кто знает... Некоторые слегка постарели, другие почти не изменились. Двое в реальности были мертвецами. Но здесь всё было, как раньше. Безудержное веселье, льющееся рекой вино. Озорные мулатки, таскающие подносы с едой между столиками. Похоже, таверна располагалась на побережье — у самого горизонта, если высунуться из окна, сверкала под солнцем морская гладь.

Клейн не сразу понял, что в комнате он не один. Человек сидел в дальнем углу, на чёрном стуле с изогнутой деревянной спинкой. Человек? Нет, огромный котяра с человеческим выражением на морде.

— Ты кто? — спросил Клейн.

Кот, разумеется, не мог ответить. Но он ответил:

— Что-то вроде курьера. Меня послали Часовщики.

Клейн попытался встать, опершись на прикроватную тумбу. Это вышло со второй попытки. Странник случайно зацепил рукой металлический кубок, и тот с грохотом упал на дощатый пол.

— Выглядишь так себе, — заметил кот.

— Сам знаю.

— Не желаешь продолжить путешествие? Мы платим за конкретные действия, а не за оргии в вымышленной таверне.

Клейн обдумал слова кота.

— Давно я тут?

— Достаточно давно, чтобы вызвать беспокойство. Это ловушка, мой юный друг. Одна из безумно талантливых ловушек Зверя.

— На что ты намекаешь?

— Я прямо говорю. Твоих друзей нет в этой реальности. Они — плод твоего воображения.

Коротко мяукнув, кот протянул страннику меч и револьвер.

— Вот твои друзья, Аарон Клейн.

Странник принял оружие из лап кота.

В тот же миг всё переменилось.

Комната разлетелась тысячью осколков, солнце перестало безжалостно слепить. Мухи больше не кружились над столом.

Клейн обнаружил себя перед старинной, запорошенной снегом дверью. Внутри двери просыпались дремлющие механизмы.

Портал начал открываться.

Двадцать Первый Аркан. Справедливость

Клейн ничего не знал о Справедливости, когда вступил с ней в поединок. Они сошлись в тёмном переулке, под светом осенних звёзд и неправдоподобно большой луны. Мешковатая фигура с закрытым на пустынный манер лицом. Да и не лицом вовсе, а жутким черепом/не черепом, пародией на все известные Клейну лица. Улыбка была прикручена к лицу двумя болтами, переносицу украшали круглые очки. Странник вообще не понимал, на чём эти стёкла могут держаться. Очки были прозрачными, но глаза твари за ними не просматривались.

Слепое существо двигалось очень быстро, но и Клейн мастерски владел клинком. Особенно — во сне. Очередной выпад привёл к тому, что создание не успело отклониться или блокировать летящую сталь своими цепами. Лезвие пробило подбородок, а затем — верхнюю часть черепа. Клейн рванул оружие на себя. Череп так и остался висеть на его мече. А перед странником открылась бездна с крестообразной конструкцией внутри. Клейн понял, что руки твари — это не руки, а косы, загнутые наподобие рогов. В молочном свете луны стало очевидным, что цепы — это чаши весов Правосудия.

Оба противника застыли на месте.

Их разделяла пара шагов.

— Отступи, — сказало существо.

Клейн не сразу понял, что говорила не тьма за крестообразными перекладинами, а череп, который ему удалось вырвать из своего гнезда. На рукояти меча, обвив руку странника, шипела змея. Клейн попытался сбросить холодного змея, но из этого ничего не вышло.

— Тебя нет, — взяв себя в руки, произнёс Клейн. — А мой путь будет продолжен. И я завершу начатое. Кто ты?

— Если вступают в бой силы, — вновь заговорило лицо на мече, — способные уничтожить мироздание, вмешиваются арбитры. Сама реальность создаёт судью, который взвешивает поступки врагов и принимает решение.

— Ты — этот судья?

— Верно.

Глаза змеи сверкнули. Клейну почудилось, что в ледяных немигающих зрачках твари поселился звёздный свет.

— И какое решение ты принимаешь?

— Если ты отступишь, я пощажу тебя. Если продолжишь двигаться к намеченной цели, пеняй на себя.

— Что будет?

— Пошатнувшийся вселенский баланс нужно компенсировать. Проиграешь бой — и я займусь Зверем. Выиграешь — и к тебе придёт неизбежная расплата. Решай сам.

Клейн взмахнул мечом.

Череп соскользнул с лезвия и упал на брусчатку. Очки слетели с переносицы и звякнули о булыжник.

Змея исчезла.

Отодвинув своего противника плечом, Клейн углубился в тёмный переулок. Каменный лабиринт расступился, выводя странника из сна и открывая перед ним новый портал.

Двадцать Второй Аркан. Императрица

Пшеничное поле казалось жёлтым океаном, разлитым под чёрными небесами. Высоко над головой Клейна сияли звёзды. Яркие, таких не встретишь в средней полосе. У самого горизонта виднелись башни старинного города — зубчатый лес, подсвеченный щербатой луной. Клейн понимал, что доберётся до города нескоро — хорошо, если к рассвету. Вот только над полем царила вечная полночь. А башни и крепостные ворота стремительно надвигались. По ощущениям странника прошло несколько минут, укрепления были совсем рядом.

Он увидел голову.

Купола, центральные ворота и островерхие башни врастали в некое подобие короны, украшавшей голову женщины-исполина. Один глаз Императрицы был прищурен, второй скрывался за линзой монокля. Женщина имела отстранённый вид. Нет, поправил себя Клейн, — скорее, умиротворённый. В одной руке красавица держала жезл, во второй — щит в форме сердца. Внутри щита вращались шестерёнки.

С каждым шагом женщина уменьшалась в размерах. Вместе с Императрицей сжимался и город. Когда странник и правительница сошлись вплотную, уже ничто не выдавало её превосходства. Женщина была одного роста с Клейном и смотрела на него вполне дружелюбно.

Клейн остановился.

И тотчас увидел, как луна скрывается за горизонтом, а вместо неё восходит солнце. Звёзды при этом остались висеть в небе. Клейн знал, что их должно быть двенадцать, но удалось насчитать только восемь. Всё вокруг начало меняться. Выросли плодовые деревья, зажурчал ручей.

— Так будет выглядеть будущее? — спросил Клейн.

Императрица улыбнулась.

— Если захочешь.

— Разве этого достаточно?

Женщина ответила не сразу.

— Воевать просто, Аарон. Уничтожение — примитивный процесс. Гораздо сложнее созидать, восстанавливаться из пепла, творить и процветать. У тебя всегда должен быть заготовлен ответ на вопрос.

— Какой вопрос?

— «Что потом». Вот такой вопрос.

Голос у Императрицы был тягучий и глубокий, словно патока. Клейн вдруг подумал, что ему не хочется идти дальше.

— Надо, — покачала головой собеседница. Одна из башен зловеще накренилась. — Ты должен победить Зверя. Но пообещай мне, что разрушения не будут катастрофичными. Мироздание должно уцелеть, помни о завтрашнем дне.

— Я ничего не могу обещать, — возразил Клейн.

— Можешь.

На несколько долгих секунд странник задумался.

— Хорошо. Я постараюсь.

Императрица вздохнула.

— Что ж. Уже неплохо. Главное — не забывай о нашем разговоре.

Клейн понял, что реальность выворачивается наизнанку, швыряя его в кривые улочки замка. Теперь он находился во владениях Императрицы, а ближайшая арка распахивалась в реальный мир.

Двадцать Третий Аркан. Влюблённые

Клейн бродил по саду уже достаточно давно. Да и сад ли это? Больше похоже на парковый комплекс, растянувшийся в пространстве и времени. Озёра и пруды, тенистые аллеи, вымощенные серым булыжником. Беседки, отдалённо напоминающие азиатские пагоды. Всюду — скамейки с литыми чугунными ножками, вросшими в газон. Дважды он выходил к пылающим деревьям. Своеобразное зрелище — ветви, усеянные огненными шарами. Плоды не сгорали, не превращались в золу и пепел, но бесконечно пожирали сами себя. Клейн поднёс руку к одному из плодов и моментально отдёрнул — шар был нестерпимо горячим.

Девушку своей мечты он увидел на поляне, окружённой высокими тополями. Годы ничуть не изменили её. Семнадцать, как и в ту далёкую пору, когда Клейн безответно влюбился в неприступную красавицу, выросшую в доме табачного магната. Аарону было далеко за двадцать, он скитался по континентам и нигде подолгу не задерживался. Странник без капиталов и привязанностей. Разумеется, его отвергли.

И вот он стоит, глядя на семнадцатилетнюю Шанталь, и не может сдвинуться с места. Шанталь смотрит на него чистыми серо-голубыми глазами. Они снова вместе, и рядом нет её сурового отца...

Из-за дерева выступает человек.

Клейн смотрит на него и понимает, что это Зверь. Мужчина с окладистой седой бородой, в котелке, опоясанном кожаным ремешком, и потёртом сюртуке. Чёрные перчатки, трость с набалдашником. Монокль, закрывающий правый глаз. Выглядит, как человек. Но заклятого врага узнаешь в многотысячной толпе, не говоря уж о тихой поляне.

— Я верну её, — говорит Зверь. — Вы будете вместе. Судьбы будут переиграны, колода перетасована. Я могу это сделать.

Клейн понял — может.

— Ты должен отступить, — вкрадчиво добавил мужчина. — Я знаю, кто тебя нанял. Знаю, чего вы хотите. Ты всё равно проиграешь. Механоид идёт по твоему следу. Мой пёс настигнет тебя во сне, ты умрёшь в мучениях. Ещё не поздно отступить. Пока я готов к переговорам.

Странник посмотрел на девушку своей мечты. В лабиринтах подсознания всё казалось таким вещественным, реальным. Здесь его фантазии способны застыть в призрачном янтаре. Персональная вечность. Но там... В реальности даже Зверь не сможет идти против человеческой воли. Заставить любить другого человека машина неспособна.

Клейн выхватил револьвер и одним точным выстрелом уложил аватар Зверя. Мужчину отбросило к тополям, по его груди растеклось тёмное пятно. А потом всё исчезло. И парк, и пылающие деревья, и запретные плоды. Исчезли озёра, скамейки и тенистые аллеи.

Остался лишь путь.

Двадцать Четвёртый Аркан. Император

Клейн угодил в ловушку.

Сознание развернуло перед ним многоступенчатый мир, подчинённый одному человеку. Чтобы открыть дверь, требовалось разрешение Императора, вот только путь к этому суровому и безжалостному властителю выдался нелёгким. Казалось, императорские владения вобрали в себя черты всех деспотий, когда-либо существовавших во вселенной. Где-то пески времени заносили каменные усыпальницы забытых полубогов, где-то оживали тысячеголосым эхом арены, на которых сражались обречённые гладиаторы. По пыльным дорогам маршировали армии, несущие хаос и опустошение. Знаменосцы несли изображения двуглавых орлов и бесконечно возрождающихся Фениксов. Всюду на пути Клейна попадались разрушенные города, усеянные трупами поля сражений, монументальные стройки, в той или иной степени посвящённые Императору. На рыночных площадях оглашались высочайшие повеления. Наместники от имени владыки правили отдалёнными провинциями. А все дороги вели в его город — место, расположенное вне времени и пространства. Место, пылавшее огнём, выдерживающее многочисленные осады, обросшее легендами и мифами.

Клейн перебирался на галерах через внутренние моря, шёл вслед за армиями по выжженным пустошам, охранял караваны, перевозившие товары по оживлённым трактам. Странствие затянулось на месяцы и годы по субъективному времени. Не верилось, что всеми этими землями правит один человек... но всюду ощущалась железная воля Императора. Гарнизоны оберегали крепости, мытники собирали налоги. Расширялись форумы, затягивались в каменные панцири улочки портовых поселений. Возводились новые форпосты.

Время растянулось, утратило всяческий смысл. Но однажды Клейн достиг белокаменной метрополии — блистающей величием, как и следовало ожидать. Ещё несколько месяцев ушло на то, чтобы проникнуть во дворец и предстать перед Императором.

— Ты проделал долгий путь, — сказал властитель, выслушав повествование Клейна. — Чего ты хочешь?

— Открой мне дверь, — попросил странник. — Я хочу покинуть этот сон.

— Тебе не нравятся мои владения? — изумился Император.

— Ты выстроил могучую империю, — возразил Клейн. — Но у меня есть враг, с которым я должен сразиться. Создание, вытягивающее силы из бесконечного множества миров. Выбора нет.

— Так это правда, — властитель огладил бороду. — Странник, осмелившийся бросить вызов Зверю... Почему я должен помогать тебе?

Клейн ответил не сразу.

— Ты человек. А Зверь — машина. И если это устройство не остановить, основы мироздания рухнут. Твоя империя падёт.

— Что ж, — мужчина, сидевший на троне, принял решение. — У тебя благородная цель. Ты получишь моё покровительство.

В дальней стене тронного зала прорезался светящийся квадрат. Император улыбнулся, собрав морщинки вокруг глаз. Клейн поклонился и зашагал прочь.

Двадцать Пятый Аркан. Умеренность

Клейн двигался по миру, внутри которого все процессы были замкнуты на себя. Этот мир сжимался и расширялся, перекачивал энергию через свои уровни, поддерживал бесконечный и невероятный баланс сил. Энергия текла по медным трубам, нагревалась и охлаждалась, вырывалась паром из клапанов и вновь конденсировалась на решётках уловителей. Трубы уходили под землю и врастали в небо, насквозь пробивали дома и деревья. Порой Клейну чудилось, что эти медные каналы и были плотью деревьев, а струился по ним сок, питающий изнанку реальности.

Он искал Ангела Времени.

Девушку, уставшую от эпохи теней и готовую приложить остатки сил для последнего рывка. Солнечного гения, знающего всё о материи, о земле и о скитаниях вечных. Пространство Аркана было самодостаточным и не нуждалось в открытии дверей, хотя и было связано с ними теснейшим образом. Поэтому Ангела стоило убедить в необходимости помочь страннику.

По мере приближения к сердцу парового лабиринта компасы и другие навигационные устройства ломались. Стрелки либо останавливались, либо начинали бешеное круговое вращение, которое невозможно было остановить. Клейн понял, что очередной этап его пути близится к завершению.

Вскоре он увидел бескрайнее брезентовое полотнище, на котором время от времени вспучивались странные образования, похожие на грибы. Одно из этих образований превратилось в девушку с крыльями за спиной. На груди девушки виднелся треугольный амулет с пропущенными через него отрезками ткани.

— Открой мне дверь, — попросил Клейн.

Ниже плеч девушка трансформировалась в подобие парашюта, стропы которого были закреплены на гвоздях. Кто-то вогнал эти гвозди прямо в брезент, и ветер не мог сдвинуть Ангела Времени, как бы ни старался. Ткань натянулась и поскрипывала от напряжения.

— Мне пора, — прошелестела девушка, не раскрывая рта. — Мне не интересен твой путь.

— Баланс будет нарушен, — заметил Клейн. — Энергия перестанет течь. Ей просто неоткуда будет появляться.

— Невозможно, — прошелестела девушка.

— Это уже происходит, — возразил Клейн. — Оглянись вокруг. Посмотри, что творится с эфиром.

Девушка умолкла на несколько томительно долгих секунд. Клейн ощутил, как её разум проносится в лабиринтах межпространственных переходов.

— Кто это делает?

— Зверь, — коротко ответил странник. — Машина, которая помогла тебе запустить эфирные потоки. Но Зверь всё делал в собственных интересах. И сейчас Метавселенная под угрозой.

Прошла ещё минута.

Затем брезентовая ткань породила очередной пузырь, который лопнул. Материя сползла с прямоугольника двери, ведущей наружу. Поблагодарив Ангела кивком, Клейн двинулся дальше.

Двадцать Шестой Аркан. Колесница

Машина неслась по кромке прибоя, двигая поршнями и лязгая всеми своими сочленениями. Это был громадный и сложный механизм высотой с трёхэтажный дом. Неведомые конструкторы сновидений поставили машину на кованые колёса, спрятавшиеся в каучуковых камерах. Конфигурация колёсной базы менялась в зависимости от ландшафта — поршни удлинялись и укорачивались, оси достраивали сами себя. Задняя пара колёс намного превосходила диаметром три передние, именно к ней тянулись паровые приводы. Кабина плавно переходила в лицо фараона, безучастно уставившегося в вечность. Из головы фараона вырастала коптящая труба. Центральная часть представляла собой непроходимую чащу трубопроводов, люков, сочленений, жилых и боевых отсеков, стабилизаторов и агрегатов непонятного назначения. На корме высились баллоны, патрубки и перегонные кубы, в которых клокотал эфир.

Странствующий дом катился в закат, подчиняясь воле возницы. Этот человек был подключён к дифференциальному исчислителю, позволявшему без особых усилий прокладывать маршрут. Бригада механиков следила за подачей пара и расходом эфира. Кто-то подбрасывал уголь в топки, кто-то нёс вахту у бортовых орудий на случай нападения пустынников. Клейн стоял на мостике и наблюдал за тем, как солнечный диск медленно сползает в море. Справа высилась горная гряда, а чуть позади — массивный замок, доминирующий над местностью.

Клейн уже много дней находился в пути.

Приходилось спать в гамаке, подвешенном внутри машинного отделения, отбиваться от кочевников, сидя у пулемётной турели, добывать пищу в сонных городках, разбросанных вдоль побережья. Путь научил его многому. Перевёрнутые страницы жизни сложились в стройную картину мира. Сомнения были отброшены прочь, страх давно исчез.

Паровая колесница двигалась к намеченной цели.

Клейн не отвлекался на посторонние мысли, не задерживался подолгу в портовых кабаках. Он слушал прибой, улыбался чайкам и перезаряжал пулемётные ленты. Простота этих действий завораживала. В какой-то момент странник осознал, что колесница создана исключительно для его потребностей. В этой громыхающей и пыхтящей махине нет других смыслов, нет добра и зла. Есть только сила и управляемая мощь.

Когда понимание изменило Клейна, изменился и рисунок воображаемой действительности.

Дверь распахнулась.

И Клейн понял, что стоит в заснеженной тундре, держась рукой за обледенелую кирпичную стену. Рука была затянута в перчатку.

Ветер гонялся за призраками в разбитых чердачных окнах.

Двадцать Седьмой Аркан. Смерть

Шорох песчинок неотрывно преследовал Клейна, пока он плыл на ладье по водам Чёрной реки. Перевозчик размеренно опускал весло в тело воды и мощными гребками продвигал вперёд своё утлое судёнышко. Небо было полностью чёрным, даже свет звёзд не достигал речной глади, растёкшейся на границах пространства и времени. Перевозчик стоял в центре лодки и, казалось, состоял из складок потёртой ткани балахона, окружающего мрака и жуткой тишины, действующей Клейну на нервы. Сам странник уселся на банке ближе к корме.

Берега лишились своих очертаний.

Где брала начало и где заканчивалась эта река? Нет ответа. Но и выбора нет — Клейн должен встретиться с Шакалом, контролирующим Мрачные Пастбища. Это — единственный путь к следующей двери. Дальше — неизвестность. Вот только уверенности в том, что Чёрную реку можно преодолеть, у Клейна не было.

Изредка перевозчик доставал из складок своей одежды компас и подолгу сверялся с показаниями прибора. Стрелки компаса смахивали на лезвия ножей — они со свистом рассекали воздух, отрубая последние минуты прошлого. Оставь надежду...

Время перестало существовать.

Перед внутренним взором Клейна проносились картины из прошлой жизни. При желании странник мог выхватывать образы из тьмы, разворачивать их и заново погружаться в мир давних событий. Забредать в города своей юности, обнимать давно забытых женщин... Но стоило использовать образ, как он бесследно исчезал, не оставив даже тени воспоминаний.

Внезапно Клейн услышал шаги.

Тихие всплески, словно кто-то семенил лапами по воде.

Перевозчик перестал грести и уставился в непроницаемое ничто. Звуки шагов приблизились, а затем Клейн увидел бегущего по воде пса. Нет, не пса. Шакала. Существо мчалось во весь опор, но, увидев лодку, замедлилось, встало на задние лапы и облачилось в старинные одеяния. Нечто подобное Клейн видел на изображениях египетских фараонов в исторических музеях. В лапе Шакала оформилась коса.

— Собираешься в пустоту, — сказал Шакал, глядя на странника в упор.

— Будешь меня останавливать? — насмешливо произнёс Клейн.

Перевозчик вздрогнул от подобной дерзости.

Животное оскалилось. Клейн увидел клыки, вкрученные болтами прямо в пасть. И костяные уши, с которых уже начала слезать плоть.

— Наши силы равны, — задумчиво произнёс Шакал. — Ты можешь создать некоторые... проблемы. Это мой мир, но он расположен в твоей голове. И ты научился управлять иллюзиями.

— Прими решение, — поторопил Клейн.

— Ты вернёшься, — вновь оскалился Шакал. — Это естественный ход вещей. Зверь сокрушит тебя, а я получу то, что мне причитается. Я умею ждать.

Сказав это, Шакал взмахнул косой.

Воды Чёрной реки пришли в движение. В мгновение ока образовался чудовищный водоворот, который поглотил собеседников и отправил в небытие. Когда мрак рассеялся, Клейн увидел раздвигающиеся плиты портала.

Двадцать Восьмой Аркан. Компас

Этот мир был перекрёстком, связывающим несколько троп, пройденных странником давным-давно. Прежде Клейн и вообразить не мог, что сновидения могут пересекаться, наслаиваться друг на друга и даже врастать в поры альтернативных реальностей. Масти слились воедино. Кубки, Мечи и Жезлы — все они теперь служили проводниками в мир Зверя, метками в чудовищном лабиринте без начала и конца.

Клейн искал Компас.

Таинственный артефакт исчезнувшей расы, стрелки которого провернутся и укажут нужное направление. Путь к следующей двери.

По его следу шли ментальные охотники, спущенные с цепи Зверем. Некоторые охотники терялись в замкнутых на себя мирах, будучи не в силах разгадать головоломки или договориться с хозяевами Арканов. Иные, более выносливые, проламывались через барьеры и продолжали преследование. Легенды об этом проносились над мысленными пустошами, застревали в тавернах, передавались из уст в уста бродягами на трактах. Эфирные ветры продували затхлые перекрёстки каналов связи, так что ничего нельзя было утаить.

Дважды Клейн вступал в бой с преследователями и побеждал. Дорога и сражения закалили его. Теперь он был готов к встрече с разумом-кошмаром, управлявшим клубком параллельных вселенных.

В таверне Клейн обнаружил Кубок — в нём подавали дешёвое пойло портовым рабочим. Жезл пришлось отнять у тирана, владевшего горным королевством. Меч уже давно стал неотъемлемой частью Клейна, и теперь настало время узнать больше о природе клинка. На постоялом дворе, в тихой комнатушке, Клейн уселся на дощатый пол, разложил предметы вокруг себя, закрыл глаза и попытался вообразить Компас. Самое удивительное — это сработало. Поднялся вихрь, закрутился в спираль, поглотил стены и потолок, внедрился в разум. Когда всё улеглось, Клейн понял, что рядом появился новый предмет. Так он обрёл ориентиры.

Шестерёнки компаса пришли в движение.

Циферблат со скрипом сместился, стрелки начали бешено вращаться, но вскоре их бег замедлился. Когда миниатюрные лезвия намертво вросли в тишину, Клейн поднялся на ноги.

Ему предстоял долгий путь.

Но этот путь вёл странника к победе.

Двадцать Девятый Аркан. Зверь

Аарон Клейн материализовался в одном из четырёх лабиринтов, оплетённых трубами и вязью неведомых символов. Он уже знал, что эфир поступает по этим трубам и перекачивается в нутро Зверя.

Всюду — шипение и скрежет.

Вслед за Клейном явилась армия Часовщиков, и началось сражение. Людей атаковали странные механистические гибриды, не похожие на что-либо из прошлой жизни странника. Создания лязгали шарнирными сочленениями, вращали фасеточными глазами, запускали при виде противника бешено вращающиеся циркулярные пилы, выдвигали клинки. Кое-кто из тварей был оснащён картечницами Гатлинга. Часовщики, впрочем, хорошо подготовились к столкновению — в пересечениях лабиринта гремели взрывы и раздавались пулемётные очереди.

Клейн двинулся по широкой дуге тупиков и перекрёстков, ориентируясь по компасу. Он не собирался вступать в сражение. Зверь умрёт, если отключить основные каналы подачи эфира. Осознание этого зародилось в долгих странствиях и череде внутренних озарений. Теперь бродячий воин знал, что в сердце каждого лабиринта скрывается распределитель, снабжающий паровой интеллект энергией тысяч миров. Распределители маркированы четырьмя мастями. Жезлы, Кубки, Мечи и Пентакли.

Всё просто.

Вот только Зверь понимал, что происходит. Каждый распределитель охранялся пыхтящим и скрежещущим кошмаром, способным расправиться с армией странников. Клейн использовал меч и револьвер, модернизированный Часовщиками в Безымянном Городе. Разрывные пули сносили операционные башни, а сверхпрочный клинок отсекал суставчатые конечности.

Теперь — повернуть рубильник.

После отключения Кубков над лабиринтом прокатился стон — Зверь почуял неладное.

Я найду тебя.

Шелестящий голос вторгся в сознание Клейна. Но воин продолжил путь. Изогнутая спина моста легла под ноги странника, чтобы привести его во второй лабиринт. Издалека доносились звуки битвы. Через несколько часов Клейн отключил рубильник Жезлов. На сей раз стон сопровождался злобным шипением — удивительно, Клейн всегда думал, что эмоции не присущи машинам. В третьем лабиринте он едва не погиб, поскольку стены начали двигаться в пазах, менять свою конфигурацию и «радовать» путника смертельно опасными ловушками. В итоге его ожидало сражение с очередным хранителем и отключение Мечей. Над долиной прокатился страшный рёв.

...что тебе нужно... почему ты не останавливаешься... договоримся?

Клейн не слушал шёпот в своей голове и двигался дальше.

Четвёртый лабиринт частично нырял в мир сновидений, и Клейну пришлось долго искать отличия между реальностью и вымыслом. Казалось, его путешествие затянулось на несколько лет, но он продолжал шагать вперёд, ориентируясь по знакам и тайным схемам, вмонтированным в стены. Клейн неимоверно устал от скитаний во вложенных кошмарах и почти не надеялся победить. Вот только за очередным поворотом ему открылся круглый пятачок лабиринта с бочкообразным сооружением в центре. На медном боку распределителя, подключенного к эфирной трубе, красовался рубильник.

Клейн поднял голову и увидел, как из чёрных небес на него падает нечто, не поддающееся описанию. Существо собиралось лично сразиться с обидчиком, и Клейн понял, что проиграет. Размахнувшись, он швырнул меч. Вращаясь, клинок состыковался с рубильником. Раздался скрежет металла.

Подача эфира прекратилась.

А в следующую секунду наступила тишина.

Тридцатый Аркан. Пустая чёрная карта

...однажды странствия заканчиваются, вселенные схлопываются, миры погибают или возрождаются... Это бесконечный круговорот, ты должен понять...

Шёпот Часовщика наполнил сознание Клейна смыслом.

Путник открыл глаза.

Лабиринт исчез, Зверь и его многочисленные порождения — тоже. Клейна окутывал непроглядный мрак, поэтому ему хотелось кричать. И он крикнул:

— Свет!

Перемены едва не ослепили его. Тьма отступила под напором сияния, способного выжечь сетчатку. Клейн зажмурился, а потом прошептал:

— Звёзды... Пусть это будут звёзды... и немного луны.

Открыв глаза повторно, он замер от восхищения. Небосклон был усеян мириадами светлячков, среди которых застыла полная луна. Клейн мог рассмотреть моря и отдельные кратеры. При желании он мог приблизиться к спутнику и даже сойти на его поверхность. Вот только... к спутнику чего?

Внезапно Клейн осознал, что падает. Никакой опоры под ногами, никакого верха и низа. И чем он дышит вообще? Это что, открытый космос? Клейн потребовал твердь, и появилась ровная поверхность. Он двинулся вперёд, понимая, что расстояний не существует — их ещё никто не успел придумать.

Три шага — и он стоит у края луны.

Можно протянуть руку и зачерпнуть немного светящейся пыли. Можно воткнуть палец в грунт и создать новый кратер. Или построить город на теневой стороне.

Ему стало страшно.

Часовщики не говорили, что придётся строить. Путешествовать — да, это у него в крови. Воевать — да, если придётся. И вот Зверь повержен, идти некуда, а пустота поглотила вереницу альтернативных вселенных, связанных воедино потоками эфира. Что же теперь делать?

Строить...

Голос доносился из глубин подсознания. Часовщики перестали существовать, как и остальные представители человеческой расы. Никакой помощи, никакого покровительства. Лишь этот бесплотный голос, чудом сохранившийся в голове Клейна.

...у тебя есть воспоминания, есть эфир, есть мир снов, в которые ты умеешь погружаться... используй это... верни нас из небытия...

Понимание волнами накрывало Клейна.

Так вот его истинная задача. Часовщики знали, что Зверь слишком сильно врос в структуру мироздания, и смерть чудовищной машины обрушит карточный домик. Но реальность можно восстановить. Все эти странствия... Часовщики с самого начала знали путь в логово врага. Но они хотели провести своего человека через десятки связанных эфиром миров, дать ему возможность запомнить.

А теперь — за работу.

Нужно подключиться к эфирным потокам, войти в забытые двери снов и вернуть всё на свои места.

Придётся стать кем-то... наподобие Зверя.

Февраль-сентябрь 2018

Апокрифы. Пятёрка Кубков

Наверняка вы задавались вопросом: где Младшие Арканы? Неужели Эфирная Колода миров исчерпана? Перед вами — Апокрифы. Аарон Клейн, профессиональный странник-сновидец, некогда побывал за этими дверьми, но отчёты о его визитах по разным причинам не попали в канонический текст. Пора заполнить этот пробел.

Поначалу мир, в который попал странник, казался благополучным. Средневековая тьма схлынула, города возрождались, учёные работали над своими теориями, художники — над картинами. Даже эпидемии чумы отступили под напором чистого разума. Но вскоре пришло понимание: что-то не так.

Смутное беспокойство.

Аарон Клейн остановился в гостинице на окраине старинного городка. Вечерами над крышами плыл колокольный звон, утром мирный люд спешил по своим делам. Открывались лавки и ремесленные мастерские, конторы ростовщиков и магистрат местного градоначальника. Вовсю шла торговля на базарной площади.

А потом странник почуял, что за ним охотятся.

Зверь пустил по следу противника одно из своих кошмарных порождений — механического скорпиона, способного перемещаться по струнам сна. Здесь, в иллюзорном ментальном мире, скорпион вполне мог расправиться с оппонентом. Для разума Клейна его яд был реальностью. А значит, странник рисковал однажды не проснуться и завершить своё путешествие в одной из безымянных таверн.

Клейн выяснил, что скорпионы Зверя нападают во снах. Не в тех снах, что размещают внутри себя проходы в новые порталы, а в тех, что заключены в первом уровне видений. Отравленный разум тщетно разыскивает дорогу в реальность, и в итоге погибает.

Время строить ловушки.

Клейн нанял подпольного ясновидца, и вместе они стали мастерить растяжки, выстреливающие арбалетными болтами механизмы, сложные мышеловки и секиры-маятники. В окнах и дверях гостиницы пришлось соорудить миниатюрные порталы, ведущие в подсознательный лабиринт. Тварь попадала во второй уровень сна, и там её поджидал смертоносный лабиринт. В Азии такие штуки используются против демонов.

Работа отняла три недели и много душевных сил. Расплатившись с ясновидцем, Клейн стал ждать ночного гостя. Он понимал, что теряет драгоценные дни, но от преследователя нужно было избавиться. Осень растянулась нескончаемой чередой хронологических отрезков. Клейн редко покидал стены гостиницы и предпочитал заказывать еду в номер. Странник устал, но продолжал ждать.

Однажды Клейн проснулся и понял, что опасность миновала. Скорпион был разрезан надвое гильотиной в тёмном тупике.

Что ж, пора двигаться дальше.

Семёрка Пентаклей

С платой за проход Клейн столкнулся впервые. Портал вымышленного мира охранялся существом, пожирающим золотые монеты. Хочешь выбраться — скорми монстру несколько фунтов кругляшей. Пули отскакивали от существа, меч не оставлял царапин на его каменной коже. Кинув бесполезное занятие, поникший странник ушёл прочь.

Деньги придётся заработать.

Требовалось скопить немалую сумму в местных шекелях с солнышками на аверсе. Впрочем, чудовище не брезговало и коатлями, привезёнными торговцами с юга.

Клейн протащил в сон паровой экипаж и занялся извозом. Город, в котором он поселился, был огромным. Кварталы ростовщиков, улицы магических и ремесленных гильдий, коптящие мануфактуры, аристократические районы, трущобы и мосты... Между островами и материковой частью скользили гондолы и паромы, в небе плавали неповоротливые туши дирижаблей. Паромобили были редкими ласточками, зато хватало обычных кэбов, двуколок и велосипедных рикш с раскосыми глазами.

Поначалу странник возил людей в промышленных районах, но вскоре понял — можно зарабатывать больше, перебравшись в центр города. Там, где в небо врастали представительства банков и страховых контор, жители ценили время. Скорость была определяющим фактором, за это платили хорошо. Паромобиль двигался быстрее кэбов и спокойно обгонял аэростаты, не оборудованные дополнительными винтами.

Дела извозчика пошли в гору.

Часть денег приходилось тратить на аренду жилья, питание и покупку одежды. Всё, что оставалось, Клейн откладывал. Соображения экономии загнали путника в Старый Город, с его узкими улочками, нависающими над головой балконами, запахами плесени, готовящейся еды и канализации. Крохотная мансарда, буржуйка, скрипучая деревянная кровать. Бегущие над изломанной крышей соседнего дома облака. Слуховое окно, через которое можно выбираться на крохотный балкончик, пить грог и смотреть на звёзды...

Хранить сбережения в каморке Клейн побаивался, вот и пришлось открыть банковский счёт. По понедельникам он отправлялся в представительство «Морского банка», пополнял депозит, забирал свиток с финансовым отчётом и мчался в центральные кварталы.

Так прошёл год.

И вот Клейн явился к стражу и начал кормить его монетами. Каменная тварь сожрала подношение, но портал не открылся.

Клейн понял, что нужно искать иной путь.

Возвращаясь в город, он не мог прогнать навязчивую мысль. Ему нравилось колесить под газовыми фонарями и трепаться ни о чём с подвыпившими аристократами. Может, задержаться тут на годик-другой?

Четвёрка Мечей

В одном из миров Клейн застрял. Надолго, без шансов выбраться. Он обогнул планету, побывал на разных континентах, посетил тысячи городов. Клейн тонул в океане, голодал на необитаемом острове, жил в тропическом лесу, умирал от жажды в пустыне. Чтобы найти портал, приходилось неделями сидеть в монастырских библиотеках, притворившись послушником, селиться в постоялых дворах на перекрёстках и собирать слухи. Клейн угощал выпивкой странников, расспрашивал о далёких краях, разыскивая гиблые и зловещие места.

Ему казалось, что Мечи имеют значение.

Но время шло, а все руины, опустевшие замки и полуразрушенные храмы на поверку оказались фрагментами антуража. Тогда Клейн начал разыскивать великих воинов, сражаться с ними и убивать. План был прост — победить в честном бою хозяина портала и сбежать из этого опостылевшего мирка. Но воины умирали, а заветная дверь не открывалась.

И тогда Клейн сломался.

Уехал в медвежий угол посреди леса, нашёл там заброшенную башню алхимика, привёл её в порядок и удалился на покой. Жители соседней деревушки уверяли, что алхимик вторгся в запретные сферы и сгинул без следа. Башня производила зловещее впечатление — чёрный палец, уткнувшийся в небо посреди непролазной чащи. Пыль, грязь, запустение. Сорванные с петель двери. Скрипучие полы, покрытые паутиной реторты и перегонные кубы, манускрипты на неведомых языках. Клейн всё вычистил, подкрасил, отремонтировал. Выбрасывать чужие книги и оборудование не стал — вдруг хозяин однажды вернётся...

Унылой чередой потянулись годы. Цель путешествия ускользала, теряла былое значение. Клейн перестал бриться, отрастил бороду. Отчаяние сменилось обречённостью, затем — покорностью судьбе. Странник понял, что застрял в этом дурацком сновидении. Его тело умрёт, а разум будет до скончания веков блуждать в вымышленных вселенных, порождённых им самим и эфирными потоками Зверя.

Меч и револьвер пылились в шкафу.

История так бы и закончилась ничем, но однажды в стенах раздался скрежет. Сдвинулись со своих мест поршни и скрытые в пазах шестерёнки. Башня ожила. Гул разбудил странника. Механизмы проворачивались, ухали, скрежетали и шипели. Из крыши здания выдвинулась паровая труба.

А потом в холле на первом этаже распахнулся портал.

Башня оказалась той самой дверью, от поисков которой путник отказался много лет назад.

Ему просто повезло.

Четвёрка Жезлов

Слухи о помещике, прячущем вход в иное измерение на просторах своей усадьбы, быстро облетели округу. Аарон Клейн, недавно прибывший в Дивноград, тут же велел закладывать лошадей. Ему не терпелось завершить это путешествие, успевшее порядком наскучить.

Никодим Даргомыжский слыл чудаком и весельчаком. Окрестные помещики дружили с этим человеком и всячески его восхваляли. В глаза, естественно. Многие завидовали процветанию пана Даргомыжского, его бесшабашности и пренебрежению условностями. Слухи о портале бередили умы, но никто не мог похвастаться тем, что проникал в иное измерение.

Полдня Аарон Клейн трясся в двуколке, преодолевая разбитые сельские тракты. К вечеру зарядил дождь, и колёса стали увязать в грязи. К счастью, владения пана Даргомыжского выросли на горизонте, показавшись среди бескрайних ислочских полей.

Хозяева приняли Клейна радушно, закатили в честь его визита пир и пригласили других помещиков. Все хотели поглазеть на странника, преодолевающего эфирные потоки в поисках обители Зверя. Клейн допоздна рассказывал всякие небылицы, а затем удалился, пошатываясь, в отведённые покои. На следующий день всё повторилось.

Клейн поселился у пана Даргомыжского на неопределённое время. Помещик оказался человеком образованным, живого склада ума, любознательным и лишённым типичных предрассудков своей эпохи. Клейн много времени проводил в библиотеке и лаборатории, наслаждался представлениями крепостного театра, ездил на охоту. Хозяин поместья был сказочно богат. Урожайные земли, грамотно налаженная торговля, бережное отношение к холопам. Из вредных привычек — разве что любовь к старым винам да выдержанному нуарскому коньяку. Игорные дома пан Даргомыжский обходил стороной — это и спасало его от разорения.

Дочери помещика были очаровательны — красивы, стройны, владели несколькими языками и мило играли на клавесине. Время застыло янтарной бесконечностью. Люди заговорили о симпатии, которую испытывает Варенька Даргомыжская к странному чужаку.

Клейн понял, что надо бежать.

Безлунной ночью, когда все спали, он достал ключи от винного погреба, вооружился канделябром и отправился на поиски портала. Погреб был частью полуразрушенной крепости, вросшей в чернозём на добрых три яруса. В самом нижнем помещении Клейн наткнулся на ширму, за которой зиял арочный провал. Оттуда веяло холодом, тьмой и иными мирами.

Прогнав образ Вареньки, Клейн переступил порог.

Четвёрка Пентаклей

В одном из миров Клейн сколотил состояние. Поиски портала затянулись, нужно было добывать средства к существованию. И странник превратился в торговца. Всё началось с редких шёлковых тканей и вина, затем Клейн переключился на специи. Своих кораблей у него не было, так что приходилось вскладчину фрахтовать бригантины для каботажных перевозок. Так начинали многие. Кто-то разорился, не выдержав конкуренции, кто-то сумел выйти на следующий уровень.

Торговые войны — увлекательное занятие.

Деньги делают деньги. Смысл этой фразы не сразу дошёл до посланника Часовщиков. Но через несколько лет субъективного времени Аарон Клейн понял, что нужно грамотно продумывать инвестиции. Так он вложился в свою первую мануфактуру.

Шли годы, спектр интересов Клейна расширялся. Фермерские хозяйства, ювелирные мастерские, алхимические лаборатории. Процесс обогащения затянул его в трясину гонки на выживание, и конца этому не было. Вскоре путешественник начал ловить себя на мысли, что ему не хочется продолжать миссию. Зачем всё это? Поиски Зверя, постоянные лишения, страх перед завтрашним днём. Грядущее покрыто мраком неизвестности. Уж лучше застрять в одной из вселенных, забыв об изнанке мира, эфирных потоках и паровых чудовищах.

Клейн построил шикарный особняк на берегу моря, женился, завёл себе нескольких любовниц. В свободное время он фехтовал, оттачивая мастерство владения мечом. Или плавал на собственном аэростате в воздушном океане, наслаждаясь тишиной и спокойствием. У партнёров по бизнесу Клейн выкупил доли, обеспечив полный контроль над финансовой империей. Его адвокаты справлялись с любыми недоразумениями, подкупали градоначальников, выдвигали в городские управы нужных людей. Вся эта система работала без вмешательства Клейна, превратившись в самодостаточный механизм.

В один прекрасный день странник проснулся и понял, что несчастен. Он предал Дорогу, лишился смыслов. Ты — дракон, чахнущий над своими сокровищами. Вот ты кто, подумал Клейн. И эта мысль поразила его, причинила боль.

Клейн покинул свой роскошный дом на рассвете.

Револьвер — на бедре.

Клинок — у пояса.

Всё это — жалкая иллюзия. Никчёмные пентакли, разрушающие душу. Когда эфирные потоки иссякнут...

Впрочем, этого не случится.

Потому что Клейн убьёт Зверя.

Пятёрка Мечей

У этого мира был Хранитель.

Клейн долго ехал по диким пустошам на своём паромобиле, прежде чем сумел отыскать город, принадлежавший этому человеку. Город был заброшен уже много веков, по обезлюдевшим улицам ветер гонял палую листву. Выехав на главную площадь, Клейн заглушил двигатель и перестал подбрасывать уголь в топку. Уличные теснины наполнились механическими отзвуками.

— Давай поговорим! — крикнул странник, выбравшись из машины.

Обрюзгшие дома промолчали.

Спустя несколько минут раздались шаги, и на площадь вышел человек. Лицо Хранителя было скрыто шлемом. В правой руке оппонент держал меч, в левой — круглый щит с бронзовыми накладками.

— Чего тебе? — хмуро поинтересовался Хранитель.

— Надо пройти, — коротко ответил Клейн. — Открой портал.

— Нет.

В голосе Хранителя — жёсткость.

— Почему?

— У меня свой интерес.

— Тогда будет сражение.

— Я к твоим услугам.

И началась страшная битва. Оба противника владели искусством трансформации реальности, оба научились управлять своими видениями. За спиной каждого мгновенно выросла армия, вооружённая до зубов. Город раздвинулся, превращаясь в арену для лютой сечи. Клейн обратился с речью к своим соратникам:

— Я должен убить Зверя. Это ради всех вас. На нашем пути стоит армия Хранителя. Мы или они. Никакой пощады!

Первыми в бой устремились паровые колесницы с переделанными по последнему слову техники возницами. Затем — сомкнутые ряды копьеносцев. Существовали определённые ограничения — Клейн не мог призвать боевые аэростаты, танки или роботов-шагателей. Пришлось ограничиться рукопашной схваткой. Оппонент выдвинул на передний край лучников, и на войско Клейна обрушился ливень стрел.

— Стена щитов! — рявкнул Клейн, но его воины замешкались. Многие погибли. И тогда из соседних переулков ударила конница, которая моментально смяла линии лучников, а затем и лёгкую пехоту Хранителя. В ответ выдвинулись катапульты, спрятанные коварным хозяином на плоских крышах домов. Клейн приказал своим лучникам применить горящие стрелы...

Бой продолжался всю ночь, но никто не сумел достичь значимого перевеса. На закате следующего дня противники остались одни. Клейн обвёл взглядом дымящиеся руины и горы трупов, заполнившие подворотни. Сломанные копья, треснувшие щиты, металлическое оперение арбалетных болтов.

Оба противника потерпели неудачу.

Армии развеяны, фантазия иссякла.

— Продолжим? — спросил Хранитель.

— Конечно, — ухмыльнулся странник.

И поднял меч.

Тройка Жезлов

Некоторые миры, встречавшиеся на пути Клейна, не укладывались в привычные рамки. Люди, например, жили не везде. В реальности Тройки Жезлов планета была покрыта чудовищным океаном. Архипелаги торговали между собой, вели многолетние войны, объединялись в альянсы и строили храмы в честь Древних. Здесь можно было встретить угрюмых рыболюдей, злобных рептилоидов и водяных, строивших свои города на нефтеносном шельфе. Найти дверь в таком мире — задача не из лёгких.

Морские путешествия слились в один бесконечный маршрут. Клейн собирал слухи в портовых кабаках, общался со старыми морскими волками, отважными корсарами и искателями приключений. Спрашивал о двери у водяных, погружавшихся в тёмные впадины и жерла затопленных вулканов. Покупал новости и свежие сплетни.

Тщетно.

У него появился попутчик. Торговец, странствующий по эфирным вселенным в поисках новых технологий. Чертежи, технические сведения — вот всё, что интересовало это существо, покрытое чёрной шерстью с головы до пят. Нашёл ли он в этом мире что-то особенное? Да, вот только нужно выбраться отсюда и выгодно продать информацию.

Сотрудничество.

Клейн не думал, что подобные симбиозы возможны. Он вообще не встречал созданий, подобных этому. Но странники поладили и начали искать выход с удвоенной силой. Приходилось торговать и сражаться, попадать в штормы и застревать в ледяных торосах. Приходилось арендовать субмарины и шарить лучом прожектора по мрачным подводным гротам, выискивая потаённые тоннели. Друзья сталкивались с глубинными монстрами и чудом оставались в живых.

Однажды им повстречался город, сваи которого намертво вросли в дно мелкого залива. Город, о котором ходили легенды, но никто не мог похвастаться, что здесь побывал. Улицы-мосты тянулись над лазурной гладью, а птицы устроили гнездовья в глазницах пугающих статуй. Причалы обросли ракушечником, купола и шпили начали разрушаться.

Чтобы задобрить теневых обитателей города Клейн и его спутник принесли жертву — огромного марлина, выловленного накануне вечером. Тени набросились на рыбу, и та исчезла в мгновение ока.

А потом распахнулась дверь.