Эфирные археологи

Глава 54

В которой я принимаю дирижабль, знакомлюсь с командой и пассажирами – и отправляюсь в «совершенно безопасный» перелёт от Большой Скалы к заставе Руно

- Это будет совершенно безопасный перелёт, гра Фант! – заверил меня клерк. – Чистая формальность! Вы принимаете транспортный дирижабль, знакомитесь с командой, ждёте пассажиров и летите от Большой Скалы к Руно, где квартируется одиннадцатая эскадра южного флота.

Я с сомнением принял бумагу и вчитался в то, что там понаписали высокие чины и руководство училища Флота. Хорошие навыки… Бла-бла-бла… Показал отличную успеваемость… Бла-бла-бла… Закончил экстерном и направлен на практику… Бла-бла-бла… Передаётся в управление транспортный дирижабль «Баун», объём аэростата… логос огня – существенный, логос сферы пустоты – приемлемый… Вес гондолы… Орудия… Экипаж…

По моим прикидкам, эта туша была объёмом почти пятнадцать тысяч кубических метров – и могла тащить на себе почти десять тонн грузов. В экипаж входили: рулевой и навигатор в одном лице, механик и помощник механика, четыре матроса (аккурат чтоб хватило на каждое орудие) и пять штурмовиков. Итого тринадцать человек, включая и меня – которые честно занимают десятую часть грузоподъёмности. А припасы для них – ещё десятую часть… Всё это добро могло двигаться со скоростью максимум пятьдесят километров в час. Вроде звучит приемлемо…

Задача – доставить припасы три тонны… бла-бла-бла… Доставить экспедицию Академии – пять человек… Оборудование… Припасы… Доставить жреца-пневматика… бла-бла-бла… Скала Руно, расстояние… Маршрут… Карты прилагаются…

Шесть пассажиров, куча оборудования и дополнительных припасов – я прикинул в уме и понял, что будет ещё очень неплохо, если мы вообще со всем этим взлетим. И самое неприятное было в том, что выглядело всё красиво только на бумаге. Я успел познакомиться с местной армией и флотом – и теперь понимал, что реальность будет отличаться от написанного исключительно в худшую сторону. Если приплюсовать сюда моё невезение, то выйдет совсем безрадостная картина. Однако практику я должен был пройти. И тогда только по возвращении на Большую Скалу я смогу получить капитанский патент. И ещё не приведи изначальные, я потеряю транспорт…

- Где-то надо отметиться? – спросил я, терзаемый самыми мрачными предчувствиями.

- Вот тут, тут, тут, тут и тут… И ещё – вот тут! – радостно успокоил меня клерк, достав два журнала, три казённого вида бумаги и напоследок ткнув пальцем в сам приказ.

Я не военный – и вряд ли им когда-нибудь стану. Однако на момент прохождения обучения меня вполне себе честно и законно записали в наёмный флот. Потому что не может гражданский парнишка учиться на капитана и водить военный транспорт с военным же грузом. Традиция тут такая… И вместе с этой традицией мне подложили невероятных размеров свинью в лице флотской бюрократии, где даже на посещение туалета надо поставить подпись – «тут, тут и тут». А я вот этого всего не понимал и проникнуться бюрократическим духом никак не мог. Правда, в культовой книге «Особенности делопроизводства на флоте скал. Польза и особенности», которую «ужас как любят» все проходящие обучение – подробно описывалась та самая польза, и вообще для чего всё это нужно. Однако я выучил это объяснение только ради сдачи экзамена – и, как водится, немедленно забыл сразу после.

Пять месяцев обучения… Я так спешил получить патент, что буквально летел по двухлетнему курсу галопом, не позволяя себе отвлечься на отдых, посещение местных достопримечательностей (а на Большой Скале было на что посмотреть!) и просто на что-то ещё. Пока что я отложил даже вопросы с местной космогонией, которые хотел уточнить на Большой Скале. И лишь редкое общение с другими обучающимися немного скрашивало мою жизнь в этот недолгий период.

Из этого общения я понял, что вообще мне сделали царский подарок. Дом Филанги обеспечил мне комнату в общежитии и само обучение. Многие из тех, кто тоже учился на капитана, вынуждены были оплачивать всё за свой счёт. И, поверьте, стоимость оказалась немаленькой: один миллион пневмы. Миллион!.. Фантастическая сумма энергии для большинства здешних людей… Не можешь осилить капитана, но хочешь водить воздушные суда, хоть сколько-то отличающиеся от дендрофекальных самоделок, которые здесь есть у многих? Начни с рулевого! Какие-то триста тысяч единиц – тьфу! Мелочи какие!.. Ну не потянул – вот же есть курсы механика за сто пятьдесят тысяч. И так потихонечку-полегонечку…

Если тебе повезло родиться на большой скале, единственным ребёнком в благополучной семье с доходом не менее 500 единиц в месяц, то механиком можно было стать уже годам к двадцати. При условии, что за тридцать лет до твоего рождения родители уже начали создавать накопления, которые и уйдут на оплату. В крайнем случае, за двадцать лет твоей жизни родители вполне могли скопить пятьдесят тысяч единиц, чтобы оплатить треть курса и сделать тебя помощником механика. А там уже из своей зарплаты можешь ещё лет за десять набрать и на повышение. А потом нацелишься на рулевого или навигатора… И тогда и курс капитана станет сильно дешевле.

Но вообще мало кто в этом мире занимался подобной фигнёй – отдельные энтузиасты, болеющие небом и грезящие воздухоплаванием. Большинство людей предпочитают спокойно жить на скалах и перемещаться между ними лишь в качестве пассажиров. Ведь дирижабль – это мало того, что дорого, так ещё и вправду опасно. Я вот живо припомнил, как летел с небес на землю в памятном бою у Меланги – и вздрогнул, отчего последняя подпись вышла слегка кривоватой. Но клерк на это не обратил никакого внимания.

- Удачной вам практики, гра Фант! – пожелал мне он и передал копию приказа о назначении.

- Спасибо! – поблагодарил я клерка и покинул кабинет.

Флотское училище жило своей жизнью – шли лекции, сдавались зачёты. Ученики и преподаватели переходили из класса в класс. Тут всё было построено иначе, чем на Земле. В двадцать третьих яслях все учились в определённое время и отдыхали в определённое время. Во всех училищах на всех скалах занимались так, как и когда удобно. Нередко бывало, что вообще приходилось выбирать, на какую лекцию пойти. Хочешь сдать зачёт? Иди к преподавателю, сам договаривайся и сдавай. Но я, конечно, здешними порядками не возмущался, хотя, на мой взгляд, это вообще было не обучение, а – бардак.

Объём получаемых знаний был настолько микроскопический, что мне хватило пяти месяцев, чтобы почти самостоятельно освоить их все. Однако с местным бардаком обучение, рассчитанное на два года, нередко растягивалось и лет на пять. Ученик деньги заплатил, а дальше ходит ли он и учится, или прогуливает и бегает по кабакам – это уже никого не волнует. Слушателем флотского училища можно было пробыть и всю жизнь. Мне же нынешняя моя жизнь была дорога. У меня было теперь много планов на неё.

Сдав на отлично все дисциплины, я немедленно потребовал пристроить меня на практику. И вот столь желанная практика началась… Оставалось слетать туда-обратно за пару месяцев, и я – законный капитан с патентом.

Спустя два часа я стоял на посадочной площадке причальной мачты в одном из шести портов Большой Скалы. И смотрел на то «чудо» техники, которое мне доверили. Если оно и могло вытянуть несколько тонн, то только горячими и искренними молитвами к изначальным. Я невооружённым глазом видел два места, где из аэростата сифонило, а ещё место, где каркас перекосило, и то место, где обшивка отходит. И, согласно моим представлениям, при таких проблемах команда должна была прямо сейчас суетливо всё заделывать, но я видел только хмурого широкоплечего мужика в кирасе, шлеме и при посохе, который сидел на складном стульчике рядом с трапом. Седые пряди, выбивавшиеся из-под шлема, подсказывали, что пик его карьеры был уже далеко позади. А впереди оставался только медленное причаливание к военной пенсии…

- Чё вылупился! – буркнул он мне. – Первый раз дирижабль увидел?

Ну вообще-то посмотреть-то было на что… Например, на почти квадратный аэростат, который, если честно, больше напоминал шар из-за неравномерного внутреннего давления. На древние канаты сетки, с трудом державшей потрёпанную гондолу. На саму гондолу – трёхпалубный сарай, который, видимо, давненько никто не ремонтировал. Не было у старого транспортника постоянного капитана. Только выпускники флотского училища. А такому легче махнуть рукой, отбарабанить свою практику – и не заниматься никаким ремонтом.

- Этот – впервые вижу! – кивнул я.

- Ну и чё вылупился? – моего собеседника просто невозможно было сбить с толку, потому что он явно ни на секунду не забывал, что хотел узнать.

Молча достав копию приказа о назначении, я сунул её ему под нос. Охранник – видимо, один из пяти штурмовиков, приписанных к транспорту – мрачно почитал документ, водя пальцем и шевеля губами, а потом вернул его мне.

- Ну и чё ты вылупился? – повторил он, а я завис на секунду, но быстро сообразил, что предъявить ему приказ мало. Надо бы ещё и представиться.

- Меня зовут Фант Керито-о-Перконе, – ответил я, доставая папир и протягивая охраннику. – И как вы, вероятно, заметили в предыдущем документе, я назначен капитаном на этот транспортник.

- А! Ну так бы сразу и сказал… Так бы сразу и сказали, кэп! – исправил оплошность охранник, после чего ухмыльнулся и устремил свою руку к трапу. – Добро пожаловать на «Баун», кэп! Не споткнитесь – у нас там доски расходятся…

Голос у него, надо сказать, несмотря на ухмылку, был несколько скучающим и грустным. Видимо, не в первый раз за год он такое говорил очередному выпускнику флотского училища…

- А чего не поправили? – задал я вполне обоснованный вопрос.

- Да мы привыкли. Не спотыкаемся! – ответил охранник, возвращаясь к созерцанию окружающего бренного мира.

Видимо, весь смысл ответа заключался в том, что раз они привыкли, то и я обязательно привыкну. И я не стал расстраивать штурмовика тем, что это не совсем так – я и не собираюсь привыкать. Однако трап, если честно, был последним, о чём я сейчас беспокоился…

- Где у вас тут логос-отсек? – поинтересовался я.

- Где и у всех, кэп, – пожал плечами штурмовик.

- Много видел дирижаблей изнутри? – слегка сузив глаза, поинтересовался я.

- Один, кэп, – ответил охранник. – Этот…

- Тогда, скажи на милость, какого буя ты мне сейчас ответил «где и у всех»?! – задал я резонный вопрос.

- Ну, так механик говорит… – смутился штурмовик.

- Ты здесь на механика не вали! Он за свои слова отвечает, а ты – за свои! – отрубил я. – Что, под конец службы захотелось получить в личном деле новые отметки?

- Никак нет, кэп! – сразу собрался штурмовик.

- Как тебя зовут? – спросил я.

- Тунцо, кэп! – не слишком охотно ответил он.

- Ну вот что, Тунцо… – я помолчал секунду, давая несчастному ощутить всю тяжесть своего положения. – Провинился ты, конечно. Но в качестве наказания, как сменишься, возьми инструмент и подбей трап. А то у нас тут сразу шесть пассажиров намечается, и если они себе ноги прямо на входе переломают, всем будет плохо!..

- Есть, кэп! – хмуро ответил Тунцо.

Ох, как ему не нравилось, что им командует какой-то сопляк… А то, что именно сопляком он меня считал, я и не сомневался. Но армия и флот строятся на подчинении начальству. Везде и всегда – только так и может жить профессиональная армия. И приходится в ней иногда подчиняться соплякам. В общем, он знал, на что шёл.

- Так где, ты говоришь, здесь логос-отсек?

На этот раз я получил подробное описание маршрута и, переступив через расходящиеся доски трапа, вошёл на дирижабль, в котором мне предстояло пробыть капитаном два месяца. И я собирался быть очень недовольным капитаном… Лучшим капитаном!.. А для этого срочно требовалось привести эту помесь китайского летающего фонарика с половой тряпкой в порядок.

Экипаж «Бауна» был весьма пожилым. Большинство членов этого самого экипажа, за исключением матросов, собирались в ближайшие годы выйти в отставку и начать получать местную военную пенсию. А точнее, просто пенсию – потому что пенсию здесь платили только военным и сиротам, а всех остальных выросшие дети кормят.

Однако механик выбивался из этой картины тем, что, похоже, был склеротиком. И каждый год, вот уже лет двадцать, вероятно, забывал подать в отставку. Звали его Пенгор, и ему было на всё глубоко наплевать.

- Кэп, ну что вы ругаетесь? – удивился он в ответ на мою гневную отповедь про состояние дирижабля. – Ну перекосило каркас в паре мест, так ведь ещё не разваливается! Обшивка в трюме отходит, так и кому она там нужна? Сифонит чуть-чуть аэростат…

- Пенгор! У вас четыре матроса в подчинении! – сказал я, сжав челюсти. – Давайте-ка вы их задействуете и быстренько всё почините. Ладно, каркас оставим слегка перекошенным, но аэростат и сеть чтоб всю проверили!

- Ну что вы так, кэп?.. – вздохнул Пенгор. – Нечего там проверять: там всё надо поменять, а старое выбросить…

- Пенгор, вот при всём уважении!.. – я строго посмотрел на старичка. – Не так давно я уже летал головой вниз на поверхность – и больше не хочу.

- Да не полетите вы, кэп! – возмутился старичок. – Чего там лететь-то?.. Слетаем туда-обратно! Тихо-мирно! Никто флотские транспортники не трогает! Что может случиться-то?..

Пенгор просто ещё не знал меня достаточно хорошо, чтобы такое заявлять. Да всё что угодно может случиться… Например, на каком-нибудь дирижабле-мародёре распространится инфекция, сводящая людей с ума, и начнут они грабить флотские транспортники…

- Это был приказ, Пенгор! – строго сказал я. – Четыре матроса с тобой во главе: проверить сеть, аэростат и всё, что можно залатать и укрепить!

- Есть, кэп! – старичок покорно кивнул.

- И что с логосом огня? – спросил я. – В документах сказано, что он существенный…

Логос горел – это была правда. Логос нагревал воздух – это тоже была правда. Однако на существенный он никак не тянул – скорее, на приемлемый, да и то ближе к малому…

- Так он и был… Существенным, – старичок обернулся на подставивший его под начальственный гнев логос. – Лет триста назад…

- И какой он сейчас? – уточнил я. – Малый?

- Пока всё-таки приемлемый, – разводя руками, признался Пенгор. – Но это, с позволения сказать, ненадолго, кэп… Через полвека станет малым.

Износ логосов, которые активно и постоянно использовались, был настоящим наказанием… Пусть этот износ и был растянут во времени – в зависимости от материалов, что были использованы, но рано или поздно всё приходило в негодность. Существовали даже две скалы, где в негодность пришли два круга возрождения. И так как сейчас не существовало ни одного графика, способного целиком и полностью повторить последовательность, то эти скалы быстро пришли в запустение.

- Ещё проблемы есть? – спросил я.

- Есть, а как же не быть-то? – согласился Пенгор, и вот тут я понял, что зря спросил. – Из шести винтов только четыре работают. А те, что пневматические были – просто так висят, для виду. Трубу сливную постоянно забивает, а тады какашки из раковины на камбузе так и лезут… Штурвал последние лет десять тугой стал. Я уж смазывал его, смазывал… Да, видно, дело в приводах, а они тут хитро запрятаны – я туда уже лет двадцать со своей спиной забраться не могу.

К моменту, когда старичок закончил, я понял, что моя правая рука сама собой прикрыла глаза ладонью…

- Со штурвалом я сам разберусь, – тихо сказал я. – Для камбуза нужна деревянная затычка, чтобы говно не лезло, а винты… Да в жопу эти винты, пускай висят!

- Так, может, и всё остальное – в жопу? – взмолился Пенгор.

- Только винты! – строго ответил я и отправился знакомиться с рубкой.

Единственный, кто меня здесь порадовал – так это рулевой. Ну он-то, по сравнению со всем офицерским составом, был ещё молод и полон сил. И седина во всю голову ему в этом никак не мешала. Как только я вошёл, как бы в извинение за общий пофигизм экипажа, рулевой бодро представился Ликаном и сразу передал мне журнал эфирного судна. После чего чётко доложился, что происшествий не было, предупредил про тугой штурвал – и отпросился в увольнительную на скалу. Удрал, в общем…

И потому уже не застал момент, как четверо молодых парней – будущих матросов военных судов – вылезли на наш аэростат, как гигантские муравьи, и принялись его латать под чутким руководством старичка-механика. Не видел он и того, как четверо штурмовиков с руганью и сопением чинили расходящиеся доски трапа, в то время как пятый сидел в охране. И самое главное – не видел он того, как новоявленный капитан, отодрав доски пола в рубке, пролез ужом к приводам штурвала и принялся искать, в чём причина его тугого хода. И как этот самый капитан всё-таки обнаружил проблему – но совсем не там, где предполагалось. Просто дерево за годы использования разбухло и теперь тёрлось о стойку – надо было его всего лишь подточить. В общем, пропустил хитрый жук всё самое интересное, но зато и работать не пришлось…

А на следующий день прибыла экспедиция из Академии. Впереди шёл представительного вида мужчина – с пузиком и окладистой бородой, подёрнутой легким налётом седины. Позади него, истекая потом, нагруженные как мулы, тащились два худощавых молодых человека. Один в очках, другой – при местных понтах. Сзади шёл седовласый профессор в дорогих очках (тут, если честно, вообще все очки дорогие!), поддерживаемый под руку классической такой аспиранткой – тоже в очках, но подешевле, чем у профессора. Правильно – надо соблюдать субординацию… Однако девушка всё-таки не удержалась и заговорила первой.

- Это и есть «Баун»? Изначальные, он вообще летает?! – спросила она с ужасом в голосе.

- Инора, ну что вы так переживаете? – успокоил её седой старичок. – Полетит!.. Вон, и капитан вам обязательно подтвердит!

- И да, мы все знаем, как ты боишься летать!.. – буркнул молодой очкарик.

- А ну цыц! – потребовал представительный и направился ко мне.

Я гостей встречал у трапа, нацепив капитанскую форму, и старательно делал вид, что не слышу их разговора. Представительный остановился, достал большой платок и утёр пот со лба. Хотя погода на дворе стояла и ветреная, весенняя, но подъём на мачту дался ему очень тяжело.

- Добрый день вам, гра! – поприветствовал он меня, восстановив дыхание. – Вы – капитан?

- Именно так! – согласился я. – Я капитан «Бауна», и зовут меня Фант. Или просто кэп.

- Я профессор Анж, историк и логосовед! – представился тот, а потом выдал своё полное имя, которое я предпочёл не запоминать. Просто отметил для себя, что он член одного из домов. – Со мной мои коллеги…

Седовласый старичок оказался почётным академиком Креамом, а двое молодых людей – начинающими учёными. Тот, что в очках – Принг, по всей видимости, был из простых, сумевших пробиться в учёные круги. А вот второй оказался дальним родственником Анжа – состоял он в том же доме, и звали его Венко. Инора была помощницей Креама, и вроде как числилась тоже молодой учёной – но напоминала скорее дуру-карьеристку. Во всяком случае, в отличие от мужчин, научными терминами она не сыпала, эмоции не скрывала – и вообще вела себя как кисейная барышня. Впрочем, судя по принадлежности к ещё одному дому, именно ею она и являлась.

Я получил необходимые документы от Анжа и проводил пассажиров до их кают, показав, что и где расположено. А ещё узнал, что скоро к трапу прибудет их оборудование. А то, что обливаясь потом, тащили Принг и Венко – это просто личные вещи…

Не успев отдохнуть от учёных, я был вынужден снова встречать гостей.

На этот раз прибыли подводы с грузом для флота. На одной из подвод прибыл не груз, а несколько грузчиков, которые и принялись всё деловито затаскивать в трюм. Карго у меня не было, и пришлось мне самому всё распределять, чтобы гондолу ещё где-нибудь не перекосило. Одновременно прибыл груз учёных, а я всё пытался как-то упорядочить этот хаос – и не сразу заметил благообразного мужчину в одеждах жреца. Он подошёл к трапу и посторонился, пропуская груз, но подниматься не стал. Так и стоял, рассеянно наблюдая за погрузкой.

- Добрый день! Вы к нам? – уточнил я, когда, наконец, обратил на него внимание.

- Здравствуйте, меня зовут Тунип! – представился он. – Я жрец, пневматик и немного лекарь… Меня направили на ваш дирижабль, чтобы я переместился к месту службы… А как я могу обращаться к вам?

Пришлось снова представляться, после чего с риском для гондолы оставлять грузчиков и груз без присмотра – и провожать последнего пассажира к его каюте. Опять спустившись в трюм, я обнаружил, что из своей увольнительной, наконец, вернулся Ликан. Он не стал подниматься к жилым отсекам – остался внизу и приглядывал за погрузкой.

- Отдохнули, Ликан? – устало спросил я.

- Так точно, кэп! – бодро сообщил он.

Слишком бодро. Небось, наклюкался вчера, а теперь делает вид, что просто прогулялся…

- Вот и отлично! В таком случае я тоже немного отдохну. Как погрузитесь – сообщите мне, отправляемся сразу…

И не дожидаясь ответа, я отправился в капитанскую каюту – немного подремать. Я шёл и очень надеялся, что это будет обычный полёт туда и обратно, который обойдётся без всяких эксцессов и происшествий. А все проблемы ограничатся лишь забивающейся трубой, заедающим штурвалом и сифонящим аэростатом. Однако чем дальше, тем больше где-то внутри крепла железобетонная уверенность в том, что моё невезение снова пробудилось – и уже движется по моему следу, чтобы вскоре обрушить на меня всю свою разрушительную мощь…

Глава 55

В которой меня призывают на военный флот по самой банальной причине

Проснулся я от того, что совсем рядом звонил будильник. В моей каюте не было окон и иллюминаторов, поэтому при закрытой двери было темно. И я не сразу разобрался, где нахожусь – и что вообще происходит. И только доносящиеся снизу ругательства подсказали, что я сейчас сплю на «Бауне», а внизу продолжается погрузка.

«Дзи-и-и-и-инь!» – будильник настойчиво требовал моего пробуждения.

Я привычно потянулся, чтобы его отключить… И только тогда понял, что у меня в этом мире никогда не было никаких будильников. Впрочем, чёрных шаров с просьбами я тоже здесь ни разу не видел – и про такое даже не слышал. Зато рукой, похоже, нащупал!..

- Алло! Привет! Это я! – привычно радостно поприветствовал меня тот, кто раздаёт в этом странном мире задания.

- Привет! Фант у аппарата! – сообщил я невидимому собеседнику. – Чё как?

- Да вроде ничего! – это мне показалось, или мой собеседник немного смутился? – Слушай, Фант, тут дело такое… Гони на всех парах к Руно! Прямо на всех!..

- Ладно! Только на всех парах я не могу. У меня два винта не работают! – пожаловался я.

- Да там всё просто исправить! – радостно ответил мой собеседник. – Просто н…о… цепо… подправ… стёр… гос! Понял? П…ни из…тельно!

- Ладно, починю! – пообещал я, хотя вот совершенно не был уверен, что смогу. Тем более что так и не расслышал, что и как именно поправить надо.

- У т… е…ли! Де..ть ..ей! – сквозь треск помех донеслись до меня последние указания.

- Ага. Хорошо… Или плохо…

- Ну всё! Пока! – попрощался со мной невидимый собеседник, и связь прервалась.

Доберитесь до Руно как можно быстрее, чтобы не опоздать!

Дополнительно: почините пневматические винты по рекомендациям!

Оптимально – достигнуть Руно за две недели (десять дней)!

«Вот тебе и задача… Рекомендации-то я так и не разобрал! – от злости я саданул рукой по стене. – И как их теперь чинить?».

Но голос не соврал – всё и вправду было просто. Когда я под удивлённым взглядом Пенгора полез в двигатели винтов, то обнаружил, что были нарушены цепочки чешуек, которые подводили из корабельного накопителя пневму к нескольким элементам внутри. В результате, большая часть механизмов просто не могла начать работу. И да, до того Пенгор в двигателе не копался, полностью уверенный в том, что нужно показывать всё графикам – это он мне сам сказал. О том, что цепочки чешуек, которые подводят к механизмам пневму, продолжаются внутри – он вообще не знал.

- Что, заработал? – удивлённо спросил старичок-механик, когда я подал в первый починенный винт энергию, и тот послушно застрекотал, набирая обороты. – Кэп, ты что – график?

- Нет, там всё просто! – пояснил я и рассказал о причине поломки.

- Вон оно что! – вздохнул Пенгор. – Наверно, это тот мальчик из дома Сарда нам свинью такую подложил… Зря мы над ним посмеивались – видимо, услышал нас…

- Нашли, над кем смеяться!.. – буркнул я, решив не говорить, что я тоже немного в контрах с этим самым домом Сарда. И это, кстати, была одна из причин, почему я старался во время учёбы лишний раз не светиться в городе.

- Ну да, зря мы так!.. – согласился Пенгор.

Через полчаса, когда закончилась погрузка, а оба винта были починены, я объявил пассажирам и экипажу о немедленном отлёте. И это объявление, надо сказать, было встречено без лишнего энтузиазма – особенно уставшей командой. Правда, устала команда ещё вчера, а сегодня вроде как я куда больше задолбался, но в какой части это отменяет всеобъемлющую человеческую лень?

Мы отдали швартовы и начали отходить от Большой Скалы… Большая Скала…. Это ведь не просто название, которое по недостатку фантазии дали скале её гордые жители. Это не только центр здешнего человечества. Нет! Это ещё и символ. Символ того, что когда-то это самое человечество жило на поверхности и буквально владело всем миром. А ещё Большая Скала – это место, где есть горизонт. Единственная из всех скал, где если стоишь на одном краю, взгляд упирается не в возвышенность, а в тот самый край, где небо сходится с землёй…

А сам город, что на ней построен – это вообще мегаполис, заселённый сотнями тысяч людей. В этом городе есть канализация и водопровод. В этом городе есть безумно дорогие самобеглые повозки, а ещё над его улицами на планерах самых разных форм доставляют срочную корреспонденцию. В этом городе иметь свой личный воздушный шарик с одним винтом – это не глупость, а роскошь. Если вы никогда не были выросшим в пятиэтажном городке провинциалом, который приехал в современный мегаполис – то вряд ли поймёте, что я ощущал в тот момент, когда увидел Большую Скалу впервые…

Впрочем, я видел в своих яслях и по-настоящему большие города – и вряд ли смогу полностью понять, что чувствуют местные провинциалы, приехав сюда впервые. Боюсь, что меня давно не удивить пятнадцатиэтажным домом, а вот им был удивителен даже он. Большая Скала – будто осколок далёкого прошлого, где местные были умнее, могли лучше и имели больше. И ещё она – надежда на будущее. Надежда, которая всё ещё теплится в сердцах многих людей Терры, потому что они помнят – когда-то всё было хорошо. И, возможно, когда-нибудь станет хорошо снова…

Но, отбросив романтику и пафос, надо сказать, что, как и любой мегаполис, Большая Скала прямо-таки окружена пробками. Вот только состоят эти пробки не из скучковавшихся автомобилей, а из дирижаблей. Одни наматывают круги в поисках хорошего места для швартовки, другие причаливают, третьи – отчаливают… И чтобы пройти через эту мешанину – требуется немалый навык, а ещё знание простых здешних правил. Если бы мне довелось прилететь сюда на «Шарке», то вряд ли бы я сумел без происшествий с первого раза добраться до места стоянки…

А правила-то здесь были очень простые: уступай тем, кто идёт с подветренной стороны; пропускай тех, кто поднимается; не надо переть поперёк потока – и так далее, и тому подобное. Этих правил было немного, но без них в здешнем мегаполисе приходилось бы очень тяжело. И, кстати, пока мы отходили прочь от Большой Скалы, я не упустил случая постоять за штурвалом, получая бесценные практические навыки. Ликан за это время рассчитал наш курс, указал мне точное направление – и я с удовольствием повёл старый транспортник к цели.

Этот дирижабль был значительно больше того, что мне доводилось водить. Взять хоть ту же гондолу, которая по своим размерам не сильно уступала аэростату. Да, с точки зрения известной мне физики это вообще-то было не слишком нормально. Однако я-то теперь понимал, за счёт чего всё это достигается. Во-первых, сфера пустоты – которая сводила плотность воздуха внутри аэростата до просто неприличных величин. Во-вторых, и нагрев воздуха был здесь немаленький. Хоть логос огня и стал работать хуже, но нужную температуру пока ещё давал. В-третьих, свою роль играл и материал, из которого делалась гондола. На Земле такие материалы не так давно появились, но до сих пор явно уступают белому дереву. Но я всё это к чему?..

Да к тому, что когда ты ведёшь махину высотой больше пятидесяти метров, длиной – в тридцать, а шириной – в двадцать с лишним метров, это вообще-то удивительное чувство… Четыре огромных винта медленно разогнали эту огромную тушу до тридцати километров в час, и мы начали плавно выползать из скопления дирижаблей. Я не стал сразу уводить воздушный корабль за облака – чтобы не столкнуться в тучах ещё с кем-нибудь.И только спустя четыре часа я передал управление Ликану, а сам отправился в кают-компанию, чтобы перекусить – и вообще узнать, кто и чем занимается.

А в кают-компании было людно. Собрались в ней почти все наши пассажиры (не было только академика) и глава штурмовиков по имени Селом. И все они что-то очень азартно обсуждали.

- Читали сегодняшние газеты, кэп? – спросил у меня Анж, когда заметил, как я наливаю себе кофе.

- Не до того было, гра, – признался я. – А что там?

- Ещё одна скала! Это просто ужасно! – всплеснула руками Инора.

- Так лет через двадцать у нас совсем пограничных скал не останется! – возмутился Венко.

- Да будет вам, гра! – попытался успокоить его Селом. – Рано или поздно всё восстановят.

Спор завязался заново, а я подошёл к столу и взял выпуск газеты. Бумажонка имела весьма претенциозное название, «Человечество» – как бы намекая, что она не какая-то там местная писулька, а самое что ни на есть серьёзное издание. Я бегло прочитал первую заметку, вторую, третью… И понял, что у меня заканчивается кофе. Пришлось сходить и налить ещё из фарфорового кофейника.

Да, ещё одна скала пала после нападения тварей… Эти упорные ребята за последнее время опустошили два десятка мелких скал. Правда, они почти нигде не встречали серьёзного сопротивления, но разве в этом дело? Местное человечество впервые за много лет столкнулось с врагом, который активно его вытеснял с занятых позиций – и, похоже, всё ещё не понимало, что происходит.

Я отошёл от спорщиков, пристроился на стареньком диванчике в углу кают-компании и постарался расслабиться.

- Вы не слишком впечатлены новостями, кэп? – рядом со мной пристроился пневматик, Тунип.

Может быть, он решил составить мне компанию, а, возможно, посчитал, что мне будет скучно. В любом случае я решил не посылать его сразу и всё-таки ответил:

- Это ведь не первая скала. И явно не последняя. Удивляет, что ещё не предприняты меры…

- Согласен. Это и меня удивляет… – кивнул Тунип. – Но военная машина и дома неповоротливы. Пока они развернутся и что-нибудь решат, может пройти немало времени…

- Совершенно верно! – согласился я.

На удивление, Тунип не стал продолжать бесполезный разговор, и пока я допивал кофе, мы так и сидели молча – что меня более чем устраивало. А потом всё как-то закрутилось, и я почти забыл о новости про очередное нападение. Как только мы отошли от Большой Скалы достаточно далеко, я приказал запустить все винты, и мы на полной скорости устремились к месту назначения.

Дни проходили за днями, и я почти не общался с нашими пассажирами, по уши занятый делами дирижабля. А в нашем «Бауне» всегда было чем заняться… Старик и в самом деле доживал свои последние годы – и старательно ломался в том или другом своём укромном закутке, куда не мог подлезть старый Пенгор. Хотя, возможно, Пенгор часто преувеличивал сложность доступа к тому или иному месту, чтобы не делать всё это самому. Но так или иначе, я с помощником механика вынужден был постоянно следить, чтобы дирижабль не развалился в воздухе.

По вечерам я часто сидел в рубке и наблюдал за тёмными небесами через огромные обзорные стёкла. Восемь дней промчались почти незаметно. Скорость «Баун» развил немаленькую, до Руно мы должны были добраться в течение суток. И как раз на восьмой день во время своих вечерних посиделок я увидел мчавшийся к нам на всех парах дирижабль. Сложно его было не заметить, ведь он, на секундочку, частично горел – и экипаж, похоже, никак не мог справиться с пожаром. Впрочем, там всего экипажа-то было человек семь… Я бы, может, и мимо пролетел, но восьмилучевая звезда на аэростате – такая же, как и на нашем – как бы намекала, что этот поступок будет неверным.

- Пенгор! – заорал я в трубку, которая вела в машинное отделение. – Пенгор!!!

- Да, кэп! Это Ростри. Шеф уже ушёл! – сонным голосом ответила мне трубка.

Ростри был помощником механика – ещё более ленивым, чем его шеф. И да, такое тоже возможно…

- Ростри, готовь логос к снижению. У нас горящий военный по курсу!

- Есть! – голос у помощника механика был удивлённый донельзя.

На мои крики примчался один из штурмовиков, охранявших рубку. А я разблокировал штурвал и начал экстренное сближение с горящим дирижаблем.

- Поднимайте команду! – потребовал я. – Сейчас будем их ловить…

Объяснение было не очень понятное, но как ещё спасти семь человек, столпившихся на палубе горящего эфирного судна? Только и оставалось, что подвести наш транспорт к ним – так, чтобы они спрыгнули на аэростат. Да, будут ожоги – но это здесь быстро лечится. Тем более что у нас, к счастью, был на борту Тунип, который вроде как, по его словам, не только пневматик, но и лекарь.

Когда «Баун» снизился и зашёл прямо под горящий военный дирижабль, люди на палубе верно истолковали идею – и один за другим начали прыгать вниз. А я стоял и молился, чтобы какой-нибудь горящий обломок ненароком не свалился на наш аэростат. Иначе и мы сгорим, несмотря на защиту огнеупорными логосами. К тому времени и штурмовики, и матросы уже высыпали на палубу и помогли спасённым спуститься, попутно оказывая бедолагам первую помощь.

Я сразу же увёл «Баун» от умирающего судна, которое вот-вот могло начать осыпаться углём на поверхность. После чего передал управление Ликану и пошёл смотреть, кого это к нам недобрым ветром занесло. А занесло к нам ни много ни мало – целого адмирала флота… Я его как-то видел на Большой Скале в училище, поэтому и узнал. Он меня – нет, что, впрочем, было и неудивительно. Стал бы он ещё запоминать всех своих нерадивых слушателей…

К тому времени, как я подошёл, на палубу успел выскочить Тунип, который немедленно приступил к лечению спасённых. А ещё там за каким-то чёртом ошивался профессор Анж… Который в момент, когда я появился на палубе, активно махал руками и кричал:

- Вы не можете так поступить! Если всё так, как вы говорите, нам не нужно на Руно!..

- Молчать! – требовал адмирал, но его крики не сильно помогали в отношении гражданских. И тут он заметил меня, одетого в капитанский мундир флота, после чего и сообщил. – А, капитан! Отлично!.. Вы призваны в ряды флота для проведения боевой операции!

- Так точно, гра адмирал! – я немедленно вытянулся во фрунт, пытаясь понять, чем нам всем это грозит. И всё-таки решил уточнить. – Могу я узнать, каковы основания для подобного шага?

- Основания ему… Война началась, парень! – адмирал со стоном поднялся, опираясь на одного из наших штурмовиков. – Война…

Страшное слово неоттаявшей ледышкой повисло в холодном ночном воздухе. Люди молчали, обдумывая невесёлые перспективы. В наступившей тишине лишь завывал ветер и стрекотали исправные теперь винты, толкая нас всё ближе и ближе к той самой непонятной и страшной войне…

- Я знаю, не о такой практике ты, наверно, мечтал, парень! – проговорил адмирал. – Но теперь уже неважно. Орда тварей движется с юга, выжигая все скалы на своём пути. И через пару дней они доберутся до Руно. Нам надо успеть.

- Сделаем, гра адмирал! – ответил я. А потом вспомнил, что надо бы у него отпроситься, чтобы вернуться к себе, и добавил. – Разрешите выполнять?

- Действуй, парень! Доставь нас к флоту… Во что бы то ни стало! – кивнул тот.

Отдав распоряжение разместить всех по каютам – а заодно разрешив выселить меня куда-нибудь, чтобы уступить место высокому командованию, я рванул в рубку, где Ликан старательно возвращал нас на курс.

- Кэп, мы теряем высоту! – сообщил он.

- Причина? – спросил я.

- Перегруз, похоже… – ответил рулевой. – Слишком много людей.

- Пенгор, Ростри! – рявкнул я в трубку. – Разожгите этот грёбаный логос! Пусть хоть сдохнет, но дотянет нас до Руно!

- А если сдохнет в пути, кэп? – мрачно вздохнул в трубку Пенгор.

- Он не должен сдохнуть в пути! – снова рявкнул я. Видимо, присутствие адмирала на дирижабле располагало к подобному стилю общения. Да и война эта… Невовремя… – Только по прибытии! Но гореть он должен лучше солнца – и круглые сутки! Всё ясно?!

- Ясно, кэп… А кого там к нам занесло? – поинтересовался любопытный механик.

- Адмирала Кранга, командующего флотом на Руно, – ответил я. – Так что, если хотите и дальше служить на флоте – лучше сделайте всё так, как я приказал!..

Однако сразу подняться мы не смогли. Пока Пенгор колдовал над логосом, пытаясь перевести его в режим форсажа, которого от старичка никто не требовал уже лет сто, мы продолжали снижаться – всё ниже и ниже. И в какой-то момент даже вывалились из облаков над поверхностью. Ровно туда, куда, как я понял, ещё недавно спускался злосчастный дирижабль адмирала. Я не выдержал и снова выскочил на палубу – хотел посмотреть на то, что открылось внизу.

Орда тварей в большом лагере – а, похоже, это был именно лагерь – отбивалась от чудовищ, которые в период своей ночной активности устроили там настоящую бойню. И непонятно было ещё, кто побеждает: чудовища или твари. Но у тварей в лагере, в самом его центре, постоянно полыхали синие огни круга возрождения. Повсюду виднелось пламя пожаров, пролетали горящие и не очень горящие снаряды, двуногие твари держали круговую оборону, а чудовища пёрли на них со всех сторон. Видимо, пытаясь понять, что происходит внизу, дирижабль адмирала и попал под один из выстрелов, загоревшись в районе гондолы. Впрочем, благодаря пламени на поверхности я хотя бы смог рассмотреть палатки, ограждения и подробности боя…

- Пенгор! – спустившись с палубы в логос-отсек, я напомнил механику, что пора бы начинать подъём.

- Сейчас-сейчас... – ответил тот.

Впрочем, я видел, что в отдалении от того лагеря, что был внизу, тоже что-то сверкает. Видно, этих самых лагерей было много. И каждый из них на ночь превращался в настоящую крепость. Если в этом лагере, я бы сказал, собралось несколько тысяч тварей, то сколько же их всего сейчас внизу?

Дирижабль, наконец, выровнялся и начал медленно набирать высоту. Мы снова достигли туч, и вскоре их пелена закрыла от нас неприглядную картину ночного сражения. Однако у меня перед глазами это неприятное зрелище стояло ещё долго… Всю ночь я не мог сомкнуть глаз, и только под утро забылся тревожным сном.

Глава 56

В которой моё старенькое судно вводят в состав флота поддержки, а потом и используют как судно доставки (звучит обидно, да!)

Когда впереди показалась Руно, я уже был в форме – и в физической, и в капитанской – а ещё сидел за штурвалом и готовился швартовать корыто, которое кто-то и когда-то по ошибке назвал военным транспортником. Откуда-то со стороны кают-компании доносилось оживлённое обсуждение нашего маршрута, а точнее бурный спор между участниками экспедиции и адмиралом. Адмирал настаивал на том, что конец маршрута будет на Руно – и только там. А ещё сразу всех уведомил, что транспорт на Большую Скалу в ближайшее время отправится только один – курьерский с посланием. Все остальные суда он по прибытии сразу реквизирует.

Не прошло и десяти минут, как адмирал хлопнул дверью кают-компании и вошёл в рубку. Руки у него были всё ещё перевязаны, и ожоги до сих пор не зажили, но выглядел он вполне бодро.

- На Руно круг возрождения вышел из строя, – сообщил он хмуро. – Так что пока все привязываются на ближайшем к скале изначальном круге. Мы пока не успели, только новость получили курьером. Вон он – на холме в полутора мильпассах к северу. В общем, как высадишь всех нас на скалу, сбрасывай груз и лети привязывайся вместе со всей командой. Когда вернёшься, тебя уже встретит адъютант и временно зачислит в ряды флота. А там дальше разберёшься…

Я ещё подростком понял, что смысл подобных фраз не в том, что всё само собой сложится – хотя, конечно, эта жизнеутверждающая трактовка приходит на ум первой. Скорее, «там дальше разберёшься» надо воспринимать как «прояви активность и достань всех своими вопросами» – и никак иначе. И здесь на флоте это особенно сильно проявлялось.

Руно была базой флота на протяжении многих лет. Местное немногочисленное население давно и прочно вросло в эту функцию – и уже никак не отделяло себя от дирижаблей, порта и казарм. На почти лысом камне высилось более сорока причальных матч, а вокруг зависли в воздухе десятки дирижаблей. Самым, пожалуй, впечатляющим был флагман «Турон». Это был огромный эфирный корабль – примерно триста метров в длину. Причём, гондола у него вообще выглядела больше аэростата. Вокруг него расположился десяток дирижаблей поменьше (раза эдак в три) – это были дирижабли сопровождения. К каждому из них, словно в поисках защиты, жались эфирные корабли ещё меньше по размеру.

- Красавцы! – гордо заявил вошедший в рубку Селом, глава штурмовиков. – Нас переводят на скалу, кэп. Будем отбиваться там…

- Принято, – кивнул я. – От нас что-то нужно?

- Нет, кэп. Просто предупредил, – сказал тот. – И ещё… Вы не забудьте собрать все бумаги о вашем переводе до того, как улетит курьер… Это мой вам совет, кэп.

Я внимательно посмотрел на Селома, всё ещё не понимая, к чему тот клонит. И штурмовик пояснил:

- Я не думаю, что старик «Баун» переживёт этот бой. А вы же на практике… Получается, потеряете дирижабль, но никаких подтверждений, что вы следовали приказу, поначалу не будет… Ну и сами понимаете, кэп, сначала разбирательство будет… Потом ещё долго будут искать хвосты. Это всё может на годы затянуться…

- Я понял. Спасибо, Селом! – искренне поблагодарил я старого штурмовика за неутешительные новости.

- Удачи вам, кэп!

Следуя указаниям швартовочной команды, мы подвели дирижабль к нужной мачте и приступили к разгрузке. Появление адмирала вызвало на скале настоящий переполох, но благодаря тому, что привезли его именно мы, удалось сразу заполучить хорошую команду грузчиков, которые споро вынесли всё, что забивало трюм – включая имущество экспедиции. Всё ещё возмущённые пассажиры вскоре нас тоже покинули, и я, не теряя ни минуты, повёл дирижабль к точке возрождения.

Это была одна из тех точек, что были построены ещё изначальными. И у них было одно существенное преимущество перед рукотворными – они вообще не ломались. К сожалению, секрет их несокрушимости перед лицом времени так и не был раскрыт местными. Изначальная точка находилась на каменистом холме, посреди древних руин какого-то древнего строения. И сейчас флотские бригады вовсю возводили вокруг новые укрепления, используя для этого камни, элементы старой кладки и логосы.

После непродолжительной процедуры мы все оказались привязаны. А ещё местное инфополе, наконец, сообщило, что полученная просьба выполнена:

Просьба починить пневматические винты по рекомендациям и добраться до Руно за десять дней, чтобы не опоздать – выполнена!

Вы на шаг ближе к победе!

Немного поразмыслив над тем, к какой именно я приблизился победе, и над кем, я вернул дирижабль к выделенной нам причальной мачте и попрощался со штурмовиками. После чего вместе с болезненно худым адъютантом, которого прислал штаб флота, пошёл заполнять бумажки, ставить подписи и выслушивать инструкции.

- Как мне отправить все необходимые бумаги на Большую Скалу? – поинтересовался я.

- А вам зачем, капитан? – уточнил адъютант.

- Я пока ещё только практикант-капитан, – пояснил я, фактически повторяя то, что мне сказал Селом. – Без документов, подтверждающих, что транспорт причислили к флоту и что я выполнял приказы…

- Я понял, капитан. Тогда немного изменим наш маршрут, – предложил адъютант. – Займёмся сначала подписанием. Курьер уйдёт через пару часов – надо успеть…

Мы успели. Я лично бежал к курьерскому дирижаблю – передавать целую стопку документов для Большой Скалы. Курьеры летают быстро, так что всего через пять дней всё должны были доставить. Если, конечно, с курьерским дирижаблем ничего не случится – но я старался об этом не думать. Вместе с ним я отправил и свои личные вещи, представлявшие ценность – большой накопитель, папир и два жезла – чтобы их разместили в хранилище флота. Себе я оставил средненький накопитель с небольшим запасом в тысячу единиц, один жезл и временный документ, выданный в штабе флота.

После этого меня ещё пару часов инструктировали, а потом долго выделяли место в казарме – хоть я и не собирался там ночевать. А ещё объясняли распорядок, выдавали прибор для связи, который всегда требовалось таскать с собой… В общем, лично меня и транспорт под моим командованием зачисляли во флот. И как только данный вопрос был, наконец, улажен – отправили выполнять первое «всамделишное» боевое задание: отвезти ещё стройматериалов к точке возрождения на поверхности…

Естественно, я вполне себе по-капитански самоустранился в каюту, перевалив всё на Ликана. Стоило мне лишь запереть дверь своей каюты, как посреди неё застыл угольно-чёрный шар, казавшийся посреди скудной обстановки транспортника маленькой чёрной дырой. Он повисел в воздухе, терпеливо подождав моей реакции, а потом требовательно сообщил: «Дзи-и-и-и-инь!».

Протянув руку, я активировал связь.

- Алло, привет! Это я!

- Привет! А это я, Фант, – ответил я, гадая, что от меня потребуют в этот раз.

- Хочешь вздремнуть? – спросил голос.

- Хочу… – признался я, потому что и в самом деле собирался немного вздремнуть.

- Попей кофе! – фраза ещё не успела закончиться, когда звук помех в невидимой связи зашелестел. А потом аж взвизгнул, заглушая всё, что мне после этого сказали…

- А где мне его пить-то? В кают-компании? – задал я вопрос прямо в потусторонний шум.

- …Ну всё! Пока! – жизнерадостно закончил голос после новой серии шипящих звуков.

Получена просьба выпить кофе.

Дополнительно – пить его надо на палубе.

Оптимально – налить в большую кружку.

Я вздохнул, пожал плечами и пошёл заваривать кофе. И даже нашёл большую кружку – металлическую, с деревянной ручкой. Она явно предназначалась совсем для других напитков, но какая разница? Зато эта кружка была самая большая. Залив в неё кофе, я отправился выполнять странную просьбу неизвестного абонента. И позёвывать на свежем воздухе.

Палуба встретила меня прохладным ветром, пробиравшим до костей. Чем выше – тем ветренее. Однако на пути от скалы до точки возрождения хотя бы тёплые вещи не надо было надевать – капитанского мундира вполне хватало, чтобы совсем не замёрзнуть. А если учесть горячий напиток, который я в себя старательно заливал, то вообще было хорошо – весь сон сдуло в момент.

Не зная, что делать на палубе, я прошёлся сначала на корму – посмотрел на скалу, на гордо реющие в небе дирижабли, на строительные команды на скальных обрывах, монтирующие какие-то орудия… А потом вернулся вдоль другого борта на нос и полюбовался на древнюю точку возрождения. Проведя взглядом по окрестным лесным зарослям, я как будто зацепился за нечто, что разительно выбивалось из пейзажа…

Я ещё раз внимательно осмотрел кроны деревьев – и успел заметить, как среди листвы исчезает что-то деревянное. Однако не выросшее само собой в лесу, а явно рукотворное. Прежде чем замеченная штуковина окончательно исчезла среди листвы, я, наконец, понял, что вижу чашу какой-то большой метательной машины. А поскольку местное человечество не особо дружило с метательными машинами, куда больше опираясь на логосы и пневму, то логично было предположить, что совсем рядом с точкой возрождения бродят диверсанты тварей…

Подбежать к одному из четырёх орудий «Бауна» было делом всего нескольких секунд. Ещё несколько секунд ушло на то, чтобы вывести орудие на платформе за борт, навестись на лес в том месте, где я видел диверсантов – а потом, вложив сразу под две сотни пневмы, влепить огненными зарядами… В последний момент в голову закралась предательская мыслишка: может, там всё-таки люди проводят работы? Однако когда мне показывали карту в штабе, в том самом месте никаких отметок вообще не было.

Что-что, а вот пушки на стареньком транспортнике были вполне себе неплохие… Одна пара била воздухом, а вторая – огнём. Огненные шары получились на славу – почти метр в диаметре. Один за другим они хлестнули по листве, веткам и стволам деревьев, выжигая все препятствия до самой земли. Когда последние два шара ещё летели, я с облегчением понял, что не ошибся – на выжженной проплешине несколько тварей заряжали катапульту каким-то неизвестным снарядом. После моего обстрела они ускорились и попытались выстрелить без точной наводки – после чего пылающими факелами заметались вокруг горящей машины. Их всё-таки достали мои выстрелы.

Вражеский снаряд в цель так и не попал, не долетев ещё метров сто пятьдесят. Я проводил его взглядом, размышляя о том, как именно он должен действовать – но ничего не происходило. И я уже начал было отворачиваться, когда произошёл взрыв. Сначала на месте падения сверкнуло, а затем в небо вырвался столб огня, грязи и дыма, поднявшись на высоту почти ста метров над землёй. Ширина взрыва была навскидку метров сорок… Если бы твари всё-таки попали в цель, то практически разнесли бы весь центр укреплений возле круга возрождения.

Грохот взрыва докатился до меня в тот самый момент, когда на месте орудия сверкнули ещё две вспышки – почти одновременно, а прямо под нами расцвёл ещё больших размеров гриб. Наш старенький дирижабль подхватило волной поднимающегося воздуха – и резко швырнуло вверх и в сторону. Я не удержался на ногах и чуть было не сорвался вниз, в последний момент вцепившись в орудие. Выскочивший на палубу матрос прокатился по полу и вцепился в один из канатов, истошно вопя что-то нечленораздельное. Со стороны точки возрождения разнёсся сигнал тревоги, и по укреплениям заметались фигурки работников и штурмовиков.

Когда, отплёвываясь от невесть откуда взявшейся и набившейся в рот пыли, я выбрался назад на платформу орудия, лес под нами уже полыхал, а в небо устремлялись тонкие столбы дыма, грозившиеся слиться в один большой столб. Если бы я подобное устроил где-нибудь в своих яслях, в летней тайге – боюсь, по головке бы меня гладили исключительно твёрдыми и тяжёлыми предметами. И с размаху. И неважно, почему я вообще такое устроил – важно, что выжил и можно «погладить». А тут ещё были варианты…

- Капитан транспортника «Баун»! Ответьте штабу! – возопило устройство связи у меня на поясе (жутко тяжёлое и неудобное, между прочим!). – Транспортник «Баун», ответьте штабу!

- Капитан транспортника «Баун» на связи… – машинально ответил я.

- Кто его связал? – удивилось устройство связи.

- Никто не связал, тут я… Отвечаю, в общем! – я даже разозлился сам на себя и до кучи на штаб.

- Представьтесь по форме! – сурово потребовал собеседни.

- Устройство связи мне выдали, а форму – нет!.. – буркнул я в ответ и только потом понял, как это со стороны звучит. – В смысле, у меня форма есть. Я просто не знаю, как по форме отвечать…

- А ну уйди отсюда!.. – послышался голос адмирала на заднем плане. – Фант, надо говорить: «Капитан транспортника «Баун» отвечает». Вот так говорят по форме! Что там у вас?!

- Адмирал! Понял… Исправлюсь… – если честно, думалось как-то очень плохо. А ещё в голове шумело, и перед глазами всё немного плыло. – В лесу обнаружено орудие тварей… И твари… Они… Это… Целились в точку возрождения на поверхности… Успели выстрелить и не попали… Не прицельно… Прежде чем орудие, и твари, и снаряды для орудия были уничтожены….

- Я не понял, что за проклятье-то!.. – возмутился адмирал. – Ещё сегодня утром ты был сообразительным молодым парнем, а теперь двух слов связать не можешь!

- Это контузия! – догадался я и сразу поделился своим знанием с военным начальством. – От взрыва…

Вот только слово «контузия» местным не было известно. И встроенный переводчик, похоже, перевёл его напрямую.

- Какой ушиб? – не понял адмирал. – Обо что ушиб?

- От взрыва, – я всё ещё пытался собрать мысли в кучу. И получалось уже хоть немного, но лучше. – От взрыва прошла плотная волна воздуха… Ну когда наш дирижабль в сторону швырнуло. Вот этой волной и ударило…

- А! Понятно… Видел уже такое… А ты откуда знаешь? – удивился адмирал.

- У меня такое бывало в двадцать третьих яслях, адмирал! – признался я.

- Так, ты давай… Что ты там делал – доделывай, а затем сразу в штаб по возвращении! – потребовал Кранг, а потом его голос зазвучал тише. И куда более сердито. – А вы в следующий раз не по форме требуйте, а по сути! Дебилы, так вас растак!.. Кто выдаёт новобранцам дальноговор без объяснения? Кто это вообще придумал, изначальные вас измени?!

- Адмирал! Разрешите!..

- Что?!

- Дальноговор отключить!

- Что?.. Фант, ты отключил дальноговор? – сурово спросил адмирал.

- Никак нет, адмирал. Не знаю, как…

- Да он не может! – сообщили адмиралу на заднем плане. – Это одностороннее!

- А, ты и не можешь! – немного успокоившись, повторил адмирал. – Тогда просто забудь всё, что слышал после приказа явиться в штаб!..

- Ничего не слышал, адмирал!

- Молодец! – и, наконец, устройство отключилось.

Оглядевшись, я обнаружил рядом того самого матроса, что выскочил на звук выстрелов.

- Слышал? – сурово спросил я, решив продолжить флотскую традицию. И матрос сосредоточенно кивнул в ответ. – Вот прямо сейчас взял и немедленно всё забыл!

- Есть, кэп! Ничего не помню! Орудие убирать?

- Убирать…

По пути вниз я поднял отброшенную кружку с кофе. Каким-то чудом она не только упала донышком вниз и не опрокинулась, но и не улетела с палубы, когда наш старый дирижабль мотало от взрывной волны. Внутри всё ещё болтался недопитый кофе, который я в себя и влил. Стало немного легче.

Просьба выпить на палубе кофе из большой кружки выполнена.

Вероятное стало невозможным.

«Баун» медленно опустился к причальной площадке у точки возрождения, и швартовочная команда притянула нас к земле, а по спущенному трапу деловито побежали грузчики. Очень скоро на площадке появился и какой-то военный чин из штурмовиков. Я, конечно, догадывался, что он тут заведует обороной, но даже звание никак не мог определить. В пехоте у них в чинах сам чёрт ногу сломит… Впрочем, гадать долго не пришлось. Едва заметив капитанский мундир, высокий чин немедленно направился ко мне. И уловив растерянность в моих глазах, предусмотрительно представился:

- Префект Гордок, прибыл по поручению архонта. Капитан? – обратился ко мне штурмовик.

- Капитан «Бауна» Фант, – представился я.

- Что у вас там случилось? Зачем стреляли? Из штаба сообщили, что вы что-то заметили? – Гордок не собирался тянуть со своими вопросами. Впрочем, что и верно, всё-таки мы были на войне, а не на светском приёме.

- Я заметил с палубы орудие тварей. Активировал пушку и сжёг и тварей, и их оружие. Они успели сделать по вам неприцельный выстрел. И промахнулись, – пояснил я.

- А это от вашей пушки лес горит? – спросил префект. – И что за вспышки и столбы огня были?

И вот только тут до меня дошло, что взрывы-то я как раз в этом мире раньше и не видел. Огненные шары – пожалуйста! Огненные снаряды – тоже в изобилии. А вот взрывов – ещё не было. И, похоже, местные никак не связывали необычные приземлившиеся снаряды с последующим грандиозным эффектом.

- Префект, не хочу вас расстраивать… В общем, вспышки – это действие снарядов тварей! – как можно спокойнее ответил я. – Первая вспышка произошла именно на том месте, где упал снаряд, который они успели отправить в вашу сторону. И если бы он упал посреди оборонительных укреплений…

Я многозначительно замолчал, давая префекту время оценить услышанное. Префект всё оценил, подумал и выдал самый дурацкий, но вполне предсказуемый в такой ситуации вопрос:

- А это точно не от вашего орудия?

- Нет, префект. Я стрелял исключительно по орудию тварей. У них там было ещё два снаряда, которые вспыхнули от жара. А вот первая вспышка – она была не так далеко от вас… Вот туда я не стрелял! – я указал рукой на ближайшее пожарище. – И вообще я не уверен, что это было единственное орудие. Вполне возможно, что где-то там, в лесу, есть и ещё диверсанты…

Префект тяжело вздохнул, а потом снял шлем и потёр вспотевший затылок рукой.

- Отличные вы новости принесли, капитан… – сообщил он, наконец, когда с переживаниями было покончено.

- Зря иронизируете, префект!.. – заметил я. – Если бы я не увидел чашу орудия и не начал стрелять, то этот пожар сейчас тушили бы здесь. Если бы вообще было, кому…

- Что верно, то верно… – префект повернулся ко мне и сдержанно кивнул. – Спасибо за информацию, капитан Фант. Ещё какие-то соображения на этот счёт есть?

- Нет, я рассказал всё, что видел… – ответил я, понимая, что никого и ни в чём не убедил.

- Ещё раз спасибо. Передам архонту ваши слова…

Штурмовик развернулся прямо на пятках и ушёл туда же, откуда пришёл. А я остался следить за разгрузкой нашего дирижабля…

Глава 57

В которой они пришли, а мы – уставшие и неготовые

В штаб флота (он же левое крыло местного арха) я входил уже почти нормальным и способным связно говорить. Всё тот же болезненно худой адъютант встретил меня у дверей и буквально потащил вглубь здания – и откуда силы-то у него взялись?..

- Не знаю, чем именно вы запомнились адмиралу, но он вас срочно требует к себе! – поделился со мной он. – А с меня требуют три транспорта, которыми можно будет забрать охрану с места раскопок. Два я нашёл, и вы должны были быть третьим, но вот незадача!..

- И в самом деле! – расстроенно согласился я. – У меня есть транспорт, и его надо бы использовать… А меня вместо этого тащат в штаб!

- Вот! Вы всё понимаете! А гратомо Кранг и слышать ничего не хочет! – возмутился адъютант, действительно всем расстроенный.

- Надеюсь, что смогу быстро ответить на его вопросы! – пообещал я.

Буквально через пятнадцать секунд забега по коридорам меня втолкнули в какой-то большой кабинет. И вот там я даже слегка оробел от общего социального веса собравшейся компании…

- А! Вот и капитан Фант! Восходящая звезда! – радостно заявил Кранг, представляя меня всем присутствующим. – Звезда ты всего лишь восходящая, Фант, а потому действующих звёзд представлять не буду… Как взойдёшь – сам и познакомишься.

Не зная, что на такое отвечать (да я просто растерялся, серьёзно!) я очень уважительно и вежливо кивнул всем присутствующим.

- Чего молчишь? – буркнул седой старичок с огромным посохом, которого можно было однозначно отнести к наземным силам. Не посох, конечно, а старичка… Но и размер посоха сам по себе как бы намекал, что один такой стоит любой пушки.

Я перебрал в уме все возможные ответы… Однако ничего подходящего за секунду не нашёл и ответил первое, что пришло в голову.

- Гратомо, мне не задавали вопросов. И я решил придержать своё скромное мнение при себе!.. – я вообще-то хотел в иронию, но получилось немного в наглость.

Однако немедленной расправы над строптивым капитаном не последовало. Вместо неё последовал дружный хохот.

- А ты молодец, Фант! Не теряешься! – одобрительно заметил старичок.

- Ну всё, хватит мне тут капитана испытывать на прочность!.. – возмутился, утирая слёзы смеха, Кранг. – Фант, вопросы следующие… В двадцать третьих, шестых и тридцать шестых яслях есть такие понятия, как «вспышка» и «взрыв». Что это и как происходит?

- Адмирал, понимаете… Любой взрыв, как со вспышкой, так и без неё, происходит по причине выделения… энергии! – собравшись с мыслями, пояснил я.

- Пневмы? – уточнил седой штурмовик, который меня до того испытывал.

- В нашем мире нет пневмы, а потому считается, что любой энергии вообще, – пояснил я, стараясь подбирать слова. – Считается, что энергия есть везде и переходит одна в другую.

- Это слишком сложно! – отмахнулся Кранг. – Нам надо донести всё до солдат и моряков. Надо совсем простыми словами!

- Давление пара двигает паровые двигатели, – пояснил я. – Но если закрыть паровой двигатель, то давление внутри будет нарастать, и рано или поздно котёл – лопнет. Это самый простой вид взрыва, который многие должны были наблюдать.

- Так же будет, если котёл закрыть, – согласился Кранг.

- Да, это произойдёт, потому что пар нагрелся, и давление внутри котла выросло. Взрывы, которые прозвучали под скалой, произошли потому, что какое-то взрывчатое вещество очень быстро начало расширяться. Прямо как пар. И ещё выделять энергию – отчего и случилась вспышка.

Да, это было весьма странное объяснение. Но как мне ещё объяснить это явление людям, которые видели только разрывающиеся котлы?..

- Звучит странно, но солдаты сейчас и такое примут… – заметил штурмовик.

- Большинство их них вообще не верит, что выстрелы из орудия могут вызывать такие последствия, – заметил ещё один военный.

- После этого боя у них есть все шансы увидеть это собственными глазами. И поверить, – заметил Кранг. – Хорошо, Фант… Можешь ли ты определить, что именно за вещество было использовано, чтобы случился взрыв?

- Если бы остался хоть один снаряд, я мог бы попробовать, – неуверенно заметил я. – Возможно, это порох или особенный логос… Боюсь, что с тем осталось после взрыва, я бессилен что-то понять…

- Что насчёт твоего ушиба? – поинтересовался генерал. – Что это такое?

- Фактически это и есть ушиб. Просто он весьма обширен, потому что наносится воздушной волной, – разъяснил я. – Может быть и лёгким, как у меня, а может быть и более тяжёлым. Люди могут из-за него терять сознание. Могут лежать в беспамятстве несколько секунд или даже дней. Но часто сознание возвращается почти сразу. Может быть нарушена речь, зрение, может болеть голова… Я сам с таким до того не сталкивался, да я и не лекарь, и военным не был раньше…

- И как от этого защититься? – уточнил кто-то из высоких чинов.

- Надо найти укрытие, – начал я вспоминать всё, что знаю. – Либо какое-то углубление, чтобы пропустить волну над собой… Либо препятствие – достаточно крепкое, чтобы от этой самой волны воздуха не развалилось. Препятствие, естественно, должно быть между солдатом и взрывом. Возможно, помогут какие-нибудь щиты логосов. Думаю, что щиты от воздуха должны помочь – они ведь сдерживают воздушные лезвия, у которых природа такая же…

- Отлично, Фант! Спасибо за сведения! – Кранг обернулся к сидящим в кабинете. – Ещё вопросы? Ну раз нет, то отпускаем капитана. А то у меня там адъютант дверь скребёт и транспортник требует. Идите, капитан, вытащите наших бойцов…

- Археологов можете не вытаскивать. Они нам сейчас бесполезны! – хохотнул какой-то весельчак.

Я снова кивнул всем присутствующим и покинул кабинет. Сразу за дверями меня мягко, но очень крепко для своей болезненной худобы, подхватил под локоть адъютант и потащил к выходу.

- Отлично, капитан, вы быстро справились! Не будем тянуть! Вот приказ на доставку людей. Отправляйтесь немедленно и на всех парах. Надеюсь, вы сможете разместить у себя несколько десятков человек…

- Попробуем, – с сомнением ответил я. – У нас, откровенно говоря, совершенно убитый логос огня.

- Берите, сколько сможете! – напутствовал меня адъютант, выпроваживая на улицу. – Главное – дотяните до скалы, хотя бы над поверхностью и до ночи!..

В дверях я чуть было не столкнулся с каким-то флотским капитаном. Мы разминулись лишь потому, что адъютант одной рукой направлял меня, а другой – как раз хватал его.

- А, капитан! Отлично! Вас треб…

Капитана затянули внутрь штаба, и захлопнувшаяся дверь отсекла от моих ушей продолжение фразы. Я остался стоять на улице с листком приказа в руках, пытаясь слегка прийти в себя, а потом быстрым шагом направился в порт, на дирижабль.

По пути я воочию наблюдал, как суетливо скала готовится к обороне. Суетливо, местами бестолково, но… Это были армия и флот человечества. Они появились благодаря выходцам из яслей, которые наверняка сталкивались с настоящей армией. И у них были свои традиции… Так вот, во всей этой бестолковой суете чётко было заметно одно: каждый винтик военной машины, как минимум, точно знал, что именно ему сейчас надо делать. Я, например, бежал на дирижабль, чтобы отчалить от скалы, забрать неких военных с какого-то места раскопок и вернуть их на скалу. Грузчики таскали ящики и мешки, разгружая и нагружая телеги, а извозчики на телегах эти самые грузы перемещали по городу. Курьеры почти бегом разносили корреспонденцию, жители не лезли никому под ноги, солдаты мчались по своим делам. В общем, это была весьма неплохо организованная суета – вполне себе упорядоченная и почти не хаотическая.

Ликан встретил меня у трапа «Бауна». Вид у него от происходящего вокруг был немного ошарашенный, но силы всё принять и переварить явно ещё были.

- Куда теперь, капитан? – спросил он, заметив приказ у меня в руках.

Я развернул лист и обнаружил простенькую карту с указаниями, куда лететь. После чего передал лист рулевому и навигатору, и мы вместе поднялись в рубку. Через двадцать минут дирижабль отвалил от мачты и взял курс на юго-восток – где, как гласил план, на одной невысокой скале вела исследования большая экспедиция. А поскольку скала была и вправду не слишком высокая, то и охрана на ней требовалась серьёзнее некуда.

Скалы мы достигли за какую-то пару часов. Это был огрызок более крупной скалы – если судить по большому количеству камней на поверхности. Не знаю, как для местных, а для меня подобная картина была чётким доказательством одного невесёлого факта: скалы разрушаются. Пусть медленно, но этот процесс никак не остановить. У местных просто нет технологий, которые позволили бы им укрепить склоны, предотвратив масштабные катастрофы.

На плоском склоне, который когда-то был вершиной скалы, и вправду имелись обширные руины. Они стояли под углом, но выглядели вполне ещё крепкими.

И там, среди руин, толпились люди, пытаясь пробраться на большой транспортный дирижабль, который и так уже с трудом поднимался. Люди кричали, люди лезли по канатам… Кто-то срывался и падал вниз…

- Ликан, я возьму управление на себя, – сказал я. – А ты поднимай матросов и всех остальных на орудия.

- На орудия? – не понял тот.

- У нас приказ: забирать в первую очередь штурмовиков… – пояснил я. – Гражданских брать, если останется место. Вон стоят несколько десятков наших основных пассажиров. А вон те – этих мы, к сожалению, возьмём не всех…

- Кэп, это жестоко! – поджав губы, заметил Ликан.

- Ты проходил устав флота? – уточнил я.

- Да…

- У нас война?

- Да… – с каждым «да» Ликан становился всё мрачнее.

- Вот и действуй по уставу! – сказал я, а заодно и напомнил. – В случае несанкционированного проникновения на дирижабль….

- Открывать стрельбу… Да, кэп, – Ликан вздохнул и поплёлся к выходу.

- Приказ отдам я! – успокоил я его. – Пока всего лишь поставь матросов на орудия и возвращайся сюда.

Очень скоро я снова передал управление Ликану, а сам отправился на палубу. Матросы стояли за орудиями и растерянно глядели на меня.

- Так, бойцы, слушаем сюда! – сказал я достаточно громко, чтобы меня услышали. – У нас приказ забирать только штурмовиков! Только штурмовиков! Пока штурмовики не погрузятся на борт, мы не имеем право пускать на борт гражданских. Да и пропускать будем выборочно – по несколько человек. Поэтому если я прикажу начать стрелять по гражданским – вы сделаете это. Решение – моё. Вы не можете за него отвечать! Всё ясно?

Ответом мне был нестройный хор согласия. Энтузиазма в голосе матросов не было – вообще ни капли. Но мне и не нужен был их энтузиазм, мне было нужно подчинение…

Ликан виртуозно подогнал дирижабль – ровно дверью трюма в то самое место, где и стояли штурмовики. Помощник Пенгора раскрыл двери, и наши пассажиры принялись загружаться на дирижабль. А толпа гражданских – разнорабочие, грузчики, учёные – с криками рванула к нам. Я вытащил жезл из крепления, навёлся и дал несколько выстрелов в воздух, заставляя самых быстрых замедлиться…

- Стоять! Стоять! Не приближаться! – требовал я, продолжая расходовать пневму. – Не приближаться… Мы не можем взять на борт всех вас!

- Вы бросаете нас! – закричала какая-то женщина. – Вы не имеете права нас бросать!

- Вам бы только спасти свои шкуры!..

- Они ещё и стреляют!..

Я не стал вступать в спор. Просто продолжал стрелять в особо ретивых и наглых. Когда все штурмовики загрузились, плотно забив трюм, каюты и коридоры, я повернулся к морякам на орудиях и приказал:

- Я выйду с поднятой левой рукой и буду держать её над головой. Если я её резко опущу, вы начинаете стрелять. Если держу, не двигаетесь – даже если вам покажется, что меня сейчас убьют.

- А если вас-таки убьют, кэп?

- Тогда у вас есть моё разрешение стрелять, – заколебавшись всего на секунду, ответил я.

По пути вниз я заглянул к Ликану и пояснил ему что делать, если меня всё-таки убьют. А потом зашёл к Пенгору и уточнил, сколько ещё людей мы можем взять на борт, чтобы не упасть до Руно. После чего спустился мимо удивлённых штурмовиков с жезлом в руке и вышел на площадку. До ближайших гражданских было всего сорок шагов. Самые смелые уже начинали подступать ближе…

- Я сказал стоять! – рявкнул я на них, наводя жезл и заставляя вернуться. И только после этого продолжил. – На дирижабле есть пятнадцать мест. Если совсем уплотнить, то шестнадцать!

Толпа в ответ возмущённо загудела и начала придвигаться. Стало немного страшно, но я взял себя в руки. Для них я сейчас был представителем власти. Я не имел права показать свою растерянность.

- Видите эту руку? – спросил я, перекрывая гул. – Видите там орудия? Если эта рука опустится – матросы будут стрелять прямо по вам…

Я подождал и убедился, что все меня поняли и хотя бы постарались остановиться.

- Эти шестнадцать мест в первую очередь будут отданы тем, у кого нет пневмы на возрождение. Есть такие? Поднимите руки!

Надо отдать должное – никто хотя бы не стал врать. Потому что никто рук не поднял.

- Дети и женщины, сколько вас тут? – продолжил я.

Женщин оказалось семь – две дамы с Большой Скалы и пять разнорабочих. Детей, к счастью, в этой страшной толпе всё-таки не было.

- А что с остальными местами? – крикнул какой-то мужчина.

- Ничего! – ответил я. – Если вы сами не выберете тех, кто полетит – они останутся незанятыми. Максимум я возьму какой-нибудь груз… Но я не смогу гарантировать его сохранность.

- А как нам выбирать? – закричал какой-то благообразный профессор.

- Вы лучше знаете друг друга, – сказал я. – Вам это и делать.

Толпа загудела, но загудела не угрожающе – загудела, обсуждая…

- Молодой человек, а будут ли ещё транспорты? – спросил всё тот же профессор.

- Не могу знать, гратомо. Когда я отправлялся, выделили всего три штуки, включая мой.

- Это всё настолько отвратительно… – вздохнул профессор. – Коллеги, дорогие мои! Давайте соберёмся и определим, кого и что нам надо отправить. Этот молодой капитан вряд ли может долго здесь стоять! Давайте вести себя, как цивилизованные люди! Смерть – ещё не конец жизни!

Удивительно, но слова профессора подействовали. Паника слегка улеглась, и люди принялись что-то обсуждать, толпясь вокруг. А я так и стоял с поднятой левой рукой и зажатым жезлом в правой. Людей в лагере было жалко, но и командование флота я понимал… Судя по тому, где мы видели орду тварей – до скалы с неработающей точкой возрождения ей оставалось идти немного. У флота, который за несколько последних поколений почти ни с кем не воевал, неожиданно появилась тяжёлая задача – подготовиться к нападению. И вот удивительное дело – флот пока справлялся…

Очень скоро ко мне вытолкнули девятерых человек, нагруженных поклажей так, что по весу в итоге получалось больше, чем я рассчитывал. Однако упираться и требовать скинуть груз я не стал. Людей погрузили в дирижабль, я вернулся в рубку и приказал взлетать.

- Пенгор! – крикнул я в трубу, что вела в логос-отсек. – Выжми всё из логосов, только дотащи нас до скалы! У нас здесь перевес…

- А то я не знаю, кэп! – ответил мне тот, но голос его звучал почти весело, что было необычно.

Транспортный дирижабль дёрнулся, отрываясь от земли, и медленно начал набирать высоту. Я вышел на палубу, отпустил матросов с орудий, а сам посмотрел на людей, оставшихся в лагере. Ещё бы один транспорт!.. И вывезли бы всех. Но я знал, что транспорта не будет. Шесть десятков рабочих и учёных оставались на небольшой возвышенности на ночь. А то и не одну. И больше нет штурмовиков, готовых жезлами и посохами прикрыть их от тварей…

К скале мы вернулись в сумерках. Сразу же спустили всех подобранных к кругу возрождения, а затем двумя партиями закинули на скалу. Курьёр передал мне приказ немедленно присоединиться к пятой группе прикрытия. Пятую группу я видел – не просто же так на аэростате большого дирижабля была выведена цифра пять. Группа занимала позицию над точкой возрождения – видимо, собирались прикрыть защитников от чудовищ ночью. И в этом нам тоже предстояло участвовать.

Стоило «Бауну» приблизиться, как ожил дальноговор. Резкий голос сообщил последнюю информацию:

- Опорный дирижабль «Пятый» – «Бауну». Ответьте!

- Капитан «Бауна» Фант. Отвечаю! – сказал я в устройство.

- С прибытием, капитан! – сообщил голос. – Займите место в ордере между транспортами «Алира» и «Митек» – над площадкой для приземления. Поддержите поверхность стрельбой. В случае невозможности удержать точку возрождения ночью – вывезите защитников.

- Принял, выполняю!

- Удачи, капитан! – устройство отключилось, а я хлопнул Ликана по плечу и приказал:

- Ночка будет бессонной. Иди-ка ты отсыпаться!

- Понял, кэп. Матросов тоже отправить отдыхать?

- Отправляй всех. Двоих я подниму на орудия, когда начнётся.

- Есть, кэп.

- Пенгор! – крикнул я в трубу. – Ты слышал?

- Слышал, кэп! Пойду тоже покемарю, пускай Ростри пока бдит! – отозвался механик.

Я, конечно, надеялся, что ночь пройдёт гладко, но и сам в это не верил. Хотя в первые два-три часа мы просто висели в воздухе и ничего не делали. Однако в свете горящего леса было видно, как к точке возрождения стягиваются чудовища. Сверху, оттуда, где завис опорный дирижабль «Пятый», велась постоянная стрельба, которая пока отгоняла кровожадных обитателей поверхности, но сколько ещё они будут нас бояться?

После полуночи чудовища вконец обнаглели. К тому же, из глубины леса подтянулись крупные особи, которые прибавили собравшимся зверюгам смелости и решительности. И ещё немного грозно поревев на нас, чудовища пошли на прорыв со всех сторон. Это было страшное зрелище! Тёмный ковер из тел сплошной волной хлынул на холм. Я успел разбудить матросов, отправив их дежурить на орудиях, а сам готов был в любой момент поднять дирижабль. Впрочем, покинуть ордер я всё равно без приказа не имел права.

До земли было всего метров тридцать. Всё воздушное построение было полностью в той зоне, которую по ночам контролируют крылатые чудовища. И они тоже не пропустили бурное веселье – появились большой смешанной стаей и рьяно накинулись на нас. Вскоре дошла очередь и до стрельбы из орудий «Бауна». Я только и успевал, что фиксировать расход пневмы в корабельном накопителе. Из десяти тысяч, что изначально были в нём, когда я принял транспортник, сейчас оставалось от силы пять тысяч. И это мы просто ночь пережидали! Я понял, что надо будет уточнить у Ликана, как накопитель пополнять…

Ночь тянулась вовсе не скучно, но мучительно медленно. Когда забрезжил рассвет, я был уверен, что прошло часов двадцать. Однако это было лишь субъективное ощущение. С первыми солнечными лучами поток чудовищ иссяк, и «Баун» снова завис, перестав стрелять. Я поднял выспавшегося Ликана и сообщил ему о недостатке пневмы в накопителе. Тот обещал за утро как-нибудь решить вопрос. Отдав рулевому дальноговор, я отправил себя и матросов отдыхать.

А просыпаться пришлось всего через четыре часа. Злым, уставшим и не выспавшимся. Потому что орда тварей, наконец, пришла. Стоя на палубе с чашкой кофе, я смотрел вдаль – туда, где, сплошным ковром устилая землю, двигалась бесчисленная армия наших врагов. Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч тварей… Разворачивались в отдалении орудия, росли многочисленные шатры лагерей, устремлялись к небу дымные столбики костров. И как их всех в таком количестве бить – было совершенно непонятно…

Однако чем больше я смотрел, тем больше понимал, что не отступлю перед новым, страшным и многочисленным врагом. Да, я был чужим в этом мире. Но чужим лишь отчасти. Сейчас я был защитником, солдатом… Человеком, за спиной которого стояли мирные скалы, мирная жизнь и будущее. Не моё будущее, а будущее всех людей здешнего мира. Я не строил планов битвы, я не проводил расчёты – мне надо было просто вцепиться зубами в скалу, встать в оборону и сделать всё, чтобы Руно не пала.

В каюту я заскочил всего на минуту – забрать жезл. И в этот момент появился угольно-чёрный шар, требовательно задрожавший… Я протянул руку и коснулся его.

- Алло! Привет, это снова я! – радостно, как на детском утреннике, поприветствовал меня невидимый собеседник.

- Привет, это Фант! – откликнулся я.

- Не заскучал? – спросили меня из шара.

- С вами разве заскучаешь? – вопросом на вопрос ответил я.

- Правильно! Не заскучаешь! – радостно согласился голос. – Фант, тебе надо …бить гор….того! Эт… …но!

- Где мне его искать? – спросил я, морщась от треска помех.

- Не ищи…м…дёт! – радостно ответил голос.

- Что-то ещё? – уточнил я.

- Пшш… хш…хрш…. шшр! – выдал длинную серию помех чёрный шар, а потом из него вновь донёсся нормальный голос. – Ну всё, пока!

Получена просьба: убейте горбатого!

Дополнительно – не ищите, он сам придёт.

Оптимально – убейте огнём.

Награда за выполнение: пять лет спокойствия.

Награда? Награда – это было что-то новенькое… И что бы это значило? Я всё больше и больше хотел нормально пообщаться со своим невидимым собеседником. Взяв жезл, я с сожалением подумал, что огненных зарядов в нём, к несчастью, нет – только воздушные.

Глава 58

В которой я участвую в обороне Руно, потому что это логичное продолжение предыдущей главы

- Надо бить! Чего мы стоим? – гневно спросил Ликан, когда я вошёл в рубку.

- Это не мы с тобой решаем, – успокоил я рулевого. – Не думаю, что в штабе сидят совсем уж глупые и нерешительные люди.

- У них нет плана! – если Ликан и успокоился, то совсем чуть-чуть. – Просто у них нет плана… Флот собрали, штурмовиков нагнали, а что дальше делать – и сами не знают!..

- Ликан, вот если ты такой умный, то почему же не в штабе? – удивился я, давя раздражение в зародыше.

Рулевой насупился и уставился в обзорное окно. Был у командования план или нет, но вот у меня его точно не было. Никакого. Вообще. Впрочем, твари пока тоже не нападали, всё ещё размещая войска вокруг будущей арены боевых действий. Войск было очень много – они всё время выходили и выходили из леса. Впрочем, очень скоро я понял, что немалая часть тварей была не воинами, а простыми носильщиками. Их можно было легко опознать по огромному баулу за спиной.

Ни один человек не сумел бы долго тащить на спине такой груз. Чтобы один из баулов нести, нужно было как минимум два человека, но твари на удивление легко справлялись. Я взял бинокль и присмотрелся к будущим врагам повнимательнее. Пусть увеличение у бинокля было и не слишком большое – меньше, чем у того, который был потерян во время крушения «Шарка» – но и его сейчас хватало.

Ещё в первый раз, когда я столкнулся с этими существами, меня поразило, что двух одинаковых среди них не найдёшь. И речь даже не о том, что твари отличались друг от друга так же, как обычные люди. И даже не как собаки разных пород. Просто, рассматривая их, я отлично видел, что они будто получили возможность менять себя так, как считают нужным. Захотел три руки – отрастил себе третью, захотел четыре глаза – будет и четыре глаза.

И да, где-то там, под этими наслоениями изменений ещё скрывался изначальный вид тварей. Можно даже было условно выделить пару десятков самых распространённых основ, с которых они начинали своё дальнейшее изменение. Однако это ничего бы не дало, потому что основа была всего лишь началом пути. В мою голову неожиданно пришла странная мысль: а что если твари – это следующая жизнь для тех, у кого не было ошибки? Кто, в отличие от меня, попал в нормальную игру? Сидят сейчас в конструкторах тушек, пока рейд не начался – и отращивают себе новое щупальце?..

- Что, кэп, рассматриваешь проклятых? – спросил Ликан, заметив мой интерес.

- Почему они такие разные? – спросил я, радуясь, что рулевой перестал дуться на весь мир и молчать.

- Потому что проклятые! – ответил Ликан. – Не добрались по стеблю миров до бутона создателей – и сверзились. Вот теперь и проживают свою отвратительную жизнь неудачников…

- Я знаю, что есть Терра… Откуда-то из ада пришли чудовища и твари, – заметил я. – Про стебель и бутон впервые слышу.

- Это всё деревенские сказки! – отмахнулся Ликан. – Жрецы на моей скале такое не одобряли. Они говорили, что мир вырос из семечка, и мы – просто те, кто не добрался до бутона.

- Пока ждём, может, расскажешь? – спросил я, радуясь как возможности скоротать время, так и шансу узнать что-то новое. Пусть и со слов неведомого жреца.

Ликан не возражал. Видимо, нервничал перед боем – вот и пробило его на разговоры. Рассказчиком он, правда, был весьма посредственным, но общий смысл представлений со своей скалы донёс. У них и в самом деле считалось, что всё родилось из семечка миров. Изначальные, которых в этой трактовке называли создателями, взяли и посадили семечко. Оно пустило корни глубоко в ткань мироздания. До самого мира Пекла. С одной стороны, корни брали почву из пыльного мира – Аиды, с другой – влагу из мира Топи.

Чем дальше рос стебель, тем больше на нём появлялось миров. Родился мир Геи, который разорвался на Терру и Эфир, когда создатели ушли дальше, а ещё выросли Рай и Эдем. На этом моменте я едва сдержался, чтобы не вступить в космогонический спор. В отличие от Ликана, я отлично помнил, что когда только попал сюда, странная надпись приветствовала меня в мире Терры – а вовсе не Геи. Так что Терра ну никак не могла быть вторичным миром!.. Однако, вспомнив, что рулевой изливает мне свои религиозные представления – я сдержался. Что толку спорить? Мотай на ус и запоминай! Идея со стеблем, растущим из семечка миров, всё-таки меня зацепила…

На самом верху стебля, по словам Ликана, распустился последний мир – Бутон Создателей. Именно туда и стремится всё живое по стеблю миров. Но чем дальше карабкаешься, тем сложнее путь. Многие остаются в Эдеме и Рае, но некоторые рискуют идти дальше. И тогда душа либо добивается успеха, либо теряет всё, с огромной высоты падая вниз. Там, она либо попадает в мир Аиды, где становится чудовищем, потерявшим разум и ищущим путь его снова обрести… Либо вообще в Топь, где становится проклятым.

Нравоучительную часть о том, как важно блюсти свою духовную чистоту, дабы идти дальше, к счастью, прервал дальноговор. Который совершенно приземлённо сообщил грубым мужским голосом:

- Внимание всем экипажам эфирных судов! Приготовиться к отражению нападения! Сохраняйте место в ордере. Задачи те же, что и ночью! Повторяем!..

Повторили это ещё раз пять, а то и шесть. Я не считал, потому что отвлёкся на тварей. А те, так и не дождавшись выхода всего оставшегося войска, развернули первую линию бойцов и пошли на штурм. Часть войск устремилась к скале, а часть – прямиком к точке возрождения. Заряженные орудия заскрипели, и первые снаряды отправились в воздух.

- Надо было выше подниматься! – едва не застонал Ликан, передавая мне устройство связи.

Я и в этот раз не стал его стенания и жалобы поддерживать. Хотя, в общем и целом, был полностью согласен с тем, что лучше не слишком точно бить с высоты, чем очень точно – зато под обстрелом. И только оказавшись на палубе, чтобы проверить, как там справляются матросы на орудиях, я, наконец, понял задумку командования.

Нас всех прикрывали щитами. На нашем транспортнике не было настолько мощных щитов, чтобы остановить серьёзный снаряд. Однако на флагмане, десяти дирижаблях сопровождения и крупных эфирных кораблях – щиты стояли. И легко растягивались так, чтобы прикрыть всех стоящих рядом. Стоили такие щиты, конечно, астрономические суммы пневмы (я точно знаю – ведь на нашем с Рубари новом дирижабле собирались ставить щит!), потому и были они большинству эфирных кораблей недоступны. Зато в ордере их хватило на всех.

Снаряды тварей бессильно сталкивались с невидимой защитой – и падали на землю, не добравшись ни до скалы, ни до дирижаблей, ни до точки возрождения. А вот ответная стрельба с флагмана имела ужасающие для наших врагов последствия. Одно-единственное попадание могло запросто уничтожить с десяток грозных тварей. Наш транспортник, как и ночью, в первое время в бою не участвовал, так что поначалу я с любопытством смотрел, что вообще происходит вокруг.

Наличие на дирижаблях щитов наших врагов не смутило. Они отвели пехоту, стараясь снизить наносимый пушками урон, и усилили обстрел. В воздух теперь летело всё, что могло лететь и причинять вред – хоть какой-нибудь. Если моток горящей травы мог что-то поджечь, то и он с энтузиазмом отправлялся в полёт. В итоге дирижабли вынуждены были переключить своё внимание на орудия тварей, планомерно пытаясь выбить одно за другим.

И вот тут обнаружился неприятный сюрприз – орудия тварей тоже прикрывали щиты. Не такие сильные, как те, что стояли на дирижаблях, но и их хватало, чтобы выдержать пару попаданий. А потом этот щит приходилось менять. И хотя иногда дирижабли несколькими удачными попаданиями выводили из строя вражеское орудие, но и скала постепенно теряла защиту, установленную на склонах. Как раз там расчёты ничто спасти и прикрыть не могло. И человеческие орудия переставали стрелять одно за другим.

Местность вокруг постепенно затягивалась дымом, пылью и пеплом. Горели остатки леса на подступах к точке возрождения, крошился камень, взлетала вверх земля от редких взрывов. И вскоре я уже не мог разглядеть ни скалы, ни позиции врага, ни наш ордер в небе – только ближайшие эфирные корабли. Я отправил двоих матросов поспать и предупредил Ликана, что сменю его через три часа, а потом и сам отправился досыпать, понимая, что всё это может затянуться надолго.

Так оно и вышло. Артиллерийская дуэль между тварями и дирижаблями продолжалась ещё половину дня. К тому моменту, когда наступил перелом, атакующие твари потеряли половину орудий и кучу бойцов, но сами при этом сумели очистить только склоны скалы. Однако сдаваться они не собирались и упрямо продолжали стрельбу. Я как раз дежурил в рубке, когда выключился первый щит в нашей флотилии. Не выдержал логос на средних размеров боевом корабле. И последствия это единичное событие имело прямо-таки катастрофические…

Вокруг всё ещё было запылено, задымлено и запорошено, поэтому сам момент прорыва нашей обороны я не видел. Зато отлично видел падающие с небес обломки и ткань. Заметив слабину, твари перенесли стрельбу в тот сектор, где удалось пробиться – и спустя всего минуту я увидел падающий и полыхающий кусок гондолы.

А потом наверху что-то рвануло. Взрывная волна нас почти не затронула, но дирижабли, находившиеся близко к месту взрыва, как-то нехорошо мотнуло. А затем внизу, в густом тумане, появились бесконечные ряды штурмующих, и я со всех ног кинулся будить двоих матросов, которых отпускал отдыхать.

Твари ворвались прямо под дирижабли и оказались под перекрёстным огнём. Их били сверху, по ним стреляли со стороны точки возрождения, а им самим приходилось пробираться по сплошному ковру из трупов чудовищ, которых здесь покрошили в прошедшую ночь. Хотя, конечно, твари и были вооружены и защищены лучше чудовищ… Были среди них те, кто был прикрыт бронёй с логосами, и те, кто щиты умел ставить – и, несмотря на всё это, в первые минуты штурма далеко им пройти не удалось.

Мы бы удержали их наступление, если бы не орудия, которые продолжали бить по ордеру, всё больше и больше прорывая нашу защиту. Где-то там, в сотне метров над зёмлей, в злосчастную брешь, не прикрытую щитами, влетало всё больше и больше снарядов. И всё больше и больше дирижаблей, несмотря на приказы, покидали ордер, стараясь маневрировать и уклоняться.

Происходящее вокруг медленно сливалось в сплошной хаос звука, пепла и огня. От вспышек света, искажений воздуха и дыма слезились глаза. Постоянный грохот, стрёкот и крики превращались в один сплошной звуковой шум, на который уже перестаёшь обращать внимание. Я сам бил из жезла, стоя на палубе, выжигая собственные запасы в накопителе. Ведь я понимал, что если меня убьют – они мне будут больше ни к чему. Орудия сжигали запасы в накопителе корабля, и рано или поздно нам пришлось бы прекратить стрельбу, потому что банально не осталось бы пневмы.

А твари всё лезли и лезли вперёд нескончаемым потоком. Они выскальзывали из дыма и пыли и рвались по трупам чудовищ и своих же сородичей, карабкаясь через сплошной вал из тел. Но пока стояли защитники точки возрождения, пока ещё держались дирижабли – каждый новый враг становился лишь очередным кирпичиком вала из трупов…

Первое орудие на нашем стареньком «Бауне» замолчало вовсе не потому, что кончилась энергия. А потому что разбивавшиеся о щиты дирижаблей снаряды стали залетать внутрь ордера. И один из первых – хороших таких размеров булыжник – влепился в оружейную платформу нашего дирижабля, снеся её начисто. Матрос, стоявший на платформе, с отчаянным криком полетел вниз.

Сверху появилось что-то большое и тёмное, а потом на наших соседей в строю обрушилась гондола «Пятого». Она прошла в считанных метрах от нашего транспортника, заставив эфирный корабль качнуться от завихрений воздуха, порождённых её падением. Понимая, что сейчас начнётся, я стремглав рванул в рубку и прокричал:

- Заводите винты! Смещаемся! Смещаемся!

- Не боись, кэп! Уже! – донёсся из трубки напряжённый голос Пенгора.

Однако мы были далеко не первыми, кто покинул защитный строй в нижнем ряду. Когда наш старенький транспортник пошёл по дуге, расстреливая врагов – соседей у нас практически не осталось. Большинство либо ушли в сторону, либо поднялись выше. Мы тоже поднимались, но не на месте, а по спирали. Мимо пролетали куски обшивки, обрывки ткани и какие-то непонятные ошмётки. Ещё несколько больших обломков гондол упали на землю, но каждый раз мы оказывались от них чуть в стороне. Хотя, с учётом моего невезения, вообще должны были бы «поймать» каждый из них…

- Надо уходить, кэп! – крикнул Ликан, который явно начинал паниковать.

- Наше место здесь! – заорал я в ответ рулевому. – Надо защищать точку возрождения!

- Можем её ещё где-нибудь защищать! – не унимался рулевой.

- Мы будем её защищать здесь! – твёрдо ответил я. – Заканчивай трёп. Веди!

Я не знаю, было ли это решение правильным – или я просто упёрся из упрямства… Я часто вспоминал тот бой и пытался понять, был ли у меня шанс спасти дирижабль, или всё же наш конец был предопределён. Так или иначе, я до сих пор не пришёл к какому-то определённому выводу… Нас подбили в тот момент, когда мы вынырнули над плотными слоями дыма и пыли. В тот же момент, когда твари увидели наш аэростат, они зарядили по нему огненным снарядом – и ткань засифонила сразу в нескольких местах.

Я выскочил на палубу, где оставшиеся три матроса вели огонь по земле, и крикнул им:

- По орудиям бейте! По орудиям тварей!

По земле бить было уже бесполезно, потому что там вообще почти ничего не было видно. А вот орудия тварей стали заметны и доступны для обстрела с высоты. Выбрав цель, я указал матросам на неё. Все трое сосредоточили стрельбу на одном вражеском орудии, в то время как Ликан всеми правдами и неправдами пытался уходить от летящих в нас снарядов – и через минуту от конструкции тварей остались лишь обломки.

Огромный огненный болид, выпущенный по нам, ни я, ни Ликан сразу не заметили – и он должен был стать для нас последним… Однако его траекторию пересёк один из дирижаблей, который уже и стрелять-то не мог – и принял весь удар на себя. Огонь охватил эфирный корабль мгновенно, как вспыхнувший факел. А я немедленно переключил матросов на то самое орудие, которое так легко сожгло дирижабль. И пусть орудие прикрывал ещё один щит, но и он быстро потух от слитной стрельбы.

Увы, добить его в тот раз мы так и не сумели, потому что Ликан не смог уйти от неуправляемого дирижабля, потерявшего рубку – и тот зацепил нас, накренив палубу «Бауна». Один из матросов не удержался и с криками сорвался вниз. Двое оставшихся возобновили обстрел, но на орудии тварей опять успели заменить щит. Я занял место потерянного стрелка и принялся палить как из пулемёта. Конечно, при таком обращении эта пушка долго не протянет, но… Ситуация не располагала жалеть хоть что-либо…

Второе попадание с земли по «Бауну» произошло в тот момент, когда мы, наконец, вывели монструозное вражеское орудие из боя. Немалых размеров камень, который без логосов и сдвинуть бы не получилось, врезался в трюм, снося нам часть обшивки и один винт. Я бы с удовольствием послушал, как внизу матерятся дуэтом Пенгор и Ликан, но был слишком занят стрельбой и перекидыванием пневмы из семечка в накопитель. От каждой убитой твари мне перепадало сколько-то единиц пневмы, и я просто не успевал передохнуть, постоянно чувствуя мерзкую тошноту…

С неба на позиции тварей обрушилась огромная горящая туша одного из кораблей сопровождения. Они – корабли сопровождения, то есть – сбились в кулак, поднявшись выше, вокруг флагмана, и продолжали вести обстрел. К ним я и хотел прибиться, чтобы спрятаться за щиты, но подняться нам никак не давали. Как и многим другим дирижаблям, на которых слишком поздно поняли, что происходит. Однако и там, в высоте, щиты дирижаблей отказывали…

Наш аэростат сотряс новый удар, после чего мы дёрнулись и начали опускаться, скрываясь в клубах дыма, поднимавшегося с земли. Напоследок я выбил у тварей ещё одно орудие, а они в ответ выбили пушку нам. Теперь защита оставалась лишь с одного борта. Я стоял за воздушной пушкой, а оставшийся матрос, как осиновый лист, трясся за огненной. Однако парень до земли так и не дотянул. С криком он оставил свой боевой пост и кинулся внутрь гондолы.

- Куда, твою мать?! – рявкнул я, но эффект от криков был чуть больше, чем никакой.

Я рванул следом, но поймать дезертира не успел. Прилетевший булыжник смахнул его и часть настила палубы за борт – совсем легко, как пушинку…

- Чтоб вас всех!– в сердцах выругался я, спрыгивая вниз и кидаясь к рубке. – Ликан!..

- Да, кэп? – старый рулевой в руках себя тоже держал плохо, но хотя бы пост не покидал.

- Попробуй посадить дирижабль так, чтобы левый борт нам прикрывала точка возрождения! – приказал я. – А потом сразу на палубу!

Я наклонился к трубке, позволявшей переговариваться с логос-отсеком, и крикнул туда:

- Пенгор, Ростри! Вас это тоже касается!

- Да мы хоть сейчас, кэп! – крикнул в ответ Пенгор. – Тут мы уже ничего сделать не сможем! Разве что сюрприз оставить…

- Что за сюрприз? – крайне удивился я.

- Я могу запереться в отсеке и, когда враги прорвутся, сжечь всё тут к изначальным! – с каким-то нездоровым энтузиазмом ответил старый механик.

- Тогда Ростри с жезлом пусть чешет на палубу! А ты так и поступай, как решил! – одобрил я.

- Тогда он и нас всех сожжёт! – хмуро заметил Ликан, вглядываясь в дым.

- Мы ещё повоюем, Ликан! Вижу землю! – я ткнул в обзорное стекло рукой. – Сажай нас и поднимайся на палубу.

Мы садились почти на ту же самую точку, которую раньше прикрывали с воздуха. Ликан сумел сделать так, что дирижабль медленно опустился правым бортом к наступающим тварям. Тех ещё удерживали выстрелы с укреплений, но теперь враги продвинулись значительно дальше. Я активировал огненную пушку, повернул её в сторону тварей и, не обращая внимания на пролетающие мимо снаряды, открыл стрельбу, расчищая для «Бауна» место посадки.

На палубу выскочил взмыленный Ростри с жезлом и принялся стрелять в кого-то внизу. С громким треском гондола коснулась земли и немного просела – не выдержали те места, где был деформирован каркас. Вскоре показался и Ликан, заняв место у второго орудия. С двух орудий мы обрушили на врага последние остатки пневмы из накопителя, сжигая её в безумной попытке остановить штурм хотя бы на этом участке…

Наш старый дирижабль и его не слишком боевой экипаж доживали свои последние минуты. Слишком близко был к нам строй тварей… Слишком несущественны были орудия… А ещё по нам, конечно же, непрерывно стреляли в ответ. Моё орудие не продержалось и минуты, после чего я чудом успел соскочить под прикрытие фальшборта, чуть не получив воздушным лезвием в бок. Ликан продержался немного дольше – пока его не ударило огненным шаром, превращая в живой факел.

- Ростри, за мной! – приказал я и побежал вниз, к тому самому месту, где снаряд сорвал нам обшивку.

Успел я ровно в тот момент, когда внутрь запрыгнула первая группа тварей. Я укрылся за переборкой и принялся стрелять из жезла, задерживая продвижение врага. Ростри поддержал меня ещё через несколько секунд. Двое врагов от слитной стрельбы упали, посечённые, на дощатый пол «Бауна». Ещё трое стремглав кинулись искать укрытия.

А потом в проломе появился какой-то сильно продвинутый враг с щитом и посохом… И сходу влепил в мою переборку огромную ледышку, после чего мне пришлось срочно отступать вглубь коридора. Правда, моя ответная стрельба снесла продвинутому врагу и щит, и уродливую башку, но следом пёрли всё новые и новые твари…

Как умер отчаянный храбрец Ростри – я так и не узнал. Он старался держать свою позицию до последнего, но в какой-то момент я понял, что поднялся уже на второй уровень – и стреляю в гордом одиночестве, оттягивая на себя всё новых врагов. Пара воздушных лезвий оставила на мне лёгкие порезы, а когда я пробегал мимо логос-отсека, задраенного изнутри, левую руку обжёг огненный шарик. Видимо, не первый и не последний. Он ударился о стену и оставил на ней несколько огненных языков, жадно вцепившихся в деревянный корпус – который, впрочем, и так уже горел.

Снизу тянуло дымом, а с лестницы были видны отсветы начинающегося пожара. И ещё метались тени врагов, рвавшихся на верхние палубы.

- Да убейте его уже! – заревел какой-то утробный голос. – Всю добычу ведь спалим!

Голос ревел на своём языке, но встроенный в меня переводчик справлялся со своей задачей – и я понимал, что говорят твари. Я снова выставил жезл, но, черпнув в накопителе, понял, что остался вообще без пневмы. Не особо задумываясь, я использовал семечко и возобновил стрельбу, продолжая отступать.

Насмерть я встал уже в жилой части дирижабля, когда стало ясно, что отступать дальше некуда. Сверху раздавался топот – это твари взобрались на палубу и теперь пытались зажать меня в тиски. Снизу тоже слышался грохот – там всё ещё пытались выломать дверь в логос-отсек. Оставалось лишь продержаться до того момента, как Пенгор окончательно спалит здесь всё. Чем я и занялся, вломившись в кают-компанию, где был только один вход. После чего я сразу опрокинул стол и укрылся за ним.

В семечке оставалось пять сотен единиц пневмы – надолго не хватит… Я с сожалением отбросил жезл, подскочил к столу и взял с него острый кухонный нож. Не ахти какое оружие, но хоть что-то… Сам жезл можно было бы использовать как булаву, но, к сожалению, вес у него был слишком маленький. Первый же враг, сунувший нос в кают-компанию и заинтересовавшийся, почему там опрокинут стол – кухонным ножом в глаз и получил. Его товарищ, который остался в коридоре, ещё не успел сообразить, что произошло, когда я подскочил к нему и ткнул ножом в бок.

Взревевшая от боли тварь попыталась направить на меня жезл, но я перехватил конечность с плотной кожей, не давая ему навестись. Противник навалился на меня сверху, и мы, как клубок сцепившихся котов, покатились по залитому кровью полу кают-компании.

- Он здесь! – заорал полным боли голосом враг и нанёс мне свободной рукой удар по рёбрам.

Я зашипел от боли, но нащупал одной рукой нож и принялся качать его в ране. Тварь выгнулась дугой и завизжала – видимо, ей очень не понравилось такое обращение. В кают-компанию заглянул ещё один вражеский боец, слегка напоминавший ящера. Увидев, что я сцепился с его сородичем, он не стал проявлять человеко- и тварелюбие – и запулил по нам из жезла булыжником диаметром сантиметров тридцать. Я извернулся так, чтобы между мной и снарядом оказался враг, а всего через секунду мы оба, проломив стену, вывалились наружу.

Мой враг после падения на кучу окровавленных и обожжённых тел так и не встал. К несчастью, мне не так сильно повезло… Я приземлился на удивление мягко – вот только нога вспыхнула дикой болью. Я был жив, я мог пошевелиться, но встать не мог. Перелом… И ещё я увидел, как вторая тварь через пролом целится в меня из посоха – видимо, готовя новый булыжник.

А потом на меня обрушилась волна нестерпимого жара, а гондола и сдувающийся аэростат вспыхнули огромным погребальным костром для десятков тварей. Я тяжело вздохнул – и в этот момент услышал шорох за спиной, а потом заорал от резкой боли, вспыхнувшей в груди. Когда я посмотрел, что это так сильно болит, то увидел конец древка, вонзившийся чуть ниже моих ребёр…

- Вот он, вождь! Вот он! – раздалось за спиной.

- Вижу, – пророкотал голос. – Смелый боец, он даст мне много пневмы! Принести впитыватель!

То, что я слышал, мне совершенно не нравилось. Пневма была у меня в семечке, и отдавать я её никому не собирался. А если этот таинственный «впитыватель» такое может, то гори оно всё огнём!.. Оставалось только сжать нож покрепче, собраться с силами и вонзить его себе в сердце.

Я собрался с силами…. Потом ещё раз… Убить себя, оказывается, очень тяжело – даже если знаешь, что всё-таки возродишься.

- У него нож! – выкрикнул кто-то из тварей, не оставив мне больше выбора.

Удар, боль…

Вы умерли!

Функция отсрочки возрождения недоступна!

Функция выбора точки возрождения – доступна!

Где вы желаете возродиться?

Больше всего я хотел бы возродиться на Большой Скале и закончить эту неудачную практику. Но вот беда – на мне всё ещё висела просьба из шара. И я выбрал ту самую точку возрождения, которую мы охраняли от врагов.

Приготовьтесь к возрождению!

Приготовиться, конечно же, я не успел – просто оказался в новом месте и со здоровым телом, потеряв сотню пневмы и уткнувшись носом в камень.

- Ещё один! Представьтесь! – раздался голос прямо надо мной.