Эфирники

Глава 1

Солнечному зайчику наскучило гулять по моей подушке, и он, решительно прыгнув мне на лицо, принялся задорно скакать, заставляя недовольно морщиться. Я уже вполне выспалась, но это был тот самый случай, когда я проснулась, а моя лень ещё нет, и она пудовой гирей прижимала мою голову к подушке. Совершенно не хотелось вставать. Сегодня же выходной.

— Настя-я-я-я, — послышался голос мамы из коридора. — Давай вставай, соня. Весь день проспишь.

— О-о-о-о… — страдальчески протянула я, недовольно садясь в кровати и всё ещё ленясь открыть глаза.

Этот озорник, солнечный зайчик, тут же принялся прыгать по моему лицу, щекоча нос. Я захихикала, сгоняя ладонью этого тёплого хулигана, и открыла один глаз.

Вцепившись лапками в прутья клетки и просунув наружу носик, на меня смотрели чёрные глаза-бусинки моей домашней крыски. Она с укором наблюдала за мной, а её носик с усиками забавно подрагивал, пытаясь учуять хоть малейший запах стыда.

— О-о-о, Цаца, не сердись. Ты же знаешь, сегодня выходной. Та-а-ак хотелось поваля-я-яться, — сладко потянулась я.

Встав, я подошла к окну и распахнула занавески. На улице была чудесная солнечная погода, и в комнату тут же ворвались целые полчища солнечных лучей, ожидавших перед окном.

На стене моей комнаты висело большое зеркало во весь рост, и я, как любая уважающая себя девочка, не могла пройти мимо и не оценить, как я выгляжу. На меня смотрела очень миловидная девочка, худенькая для своих двенадцати лет, среднего роста и спортивно сложенная. Я не считаю себя красоткой, но мальчишки на перебой уже пытаются привлечь моё внимание, за что частенько ловлю на себе завистливые взгляды других девчонок.

Я старательно расчесала длинные каштановые волосы, ниспадающие ниже пояса, особенно непослушную прядку, которая упрямо падала мне на лоб. Давно собираюсь что-нибудь с ней сделать, но рука не поднимается. Привыкла я к ней.

Покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна своим внешним видом, показала язык своему отражению и направилась к стенному шкафу, собираясь надеть свои любимые носочки. Но, открыв дверцы, я с непониманием уставилась на пустое место. Носков не было.

— Не поняла, — пробормотала я, окидывая взглядом весь шкаф и вспоминая, куда я их могла деть.

Я точно помнила, что вчера разбирала бельё после сушки и положила носочки в шкаф. Но теперь среди остальных вещей их нет!

Казалось бы, подумаешь, беда! Носки пропали. Возьми да одень другие. Но дело в том, что это были мои любимые носочки: очень красивые, цветные, с пальчиками, как у перчаток. Их связала мне моя мама! Одним словом, это моя реликвия!

Я закрыла шкаф, оглядела комнату, делая выводы о том, что это может значить.

— Ты что-нибудь видела? — ткнув пальцем в сторону клетки, спросила я у Цацы.

Моя домашняя крыска сочувственно смотрела на меня, подёргивая носиком, всем видом показывая свою обеспокоенность моим душевным здоровьем.

— Я так и думала. Ты тоже проспала ограбление, — с укором покачала я головой.

Первым делом надо посмотреть под кроватью. Каким-то невообразимым образом там обнаруживается большинство пропавших вещей. Я подбежала к кровати и заглянула под неё. Но не успели глаза привыкнуть к темноте, как вдруг послышался какой-то приглушённый звук со стороны шкафа. Что-то вроде «пуф».

«Ага! Значит, это всё-таки ограбление, — сообразила я. — И мало того, воришка до сих пор в моём шкафу! Интересно, как я его не заметила? Я только что осмотрела шкаф. Вот ведь ловкий негодник!»

Я догадалась, что это может быть Вовка — шестилетний сорванец. Соседка частенько заходит к маме в гости вместе с мелким, и не редко по выходным, пока я ещё сплю. Маленький вредитель частенько устраивал диверсии: прятал вещи, выпускал Цацу, а также пару раз прятался в моём шкафу и пугал меня. Но на этот раз фокус не прокатит!

Аккуратно, чтобы не шуметь, я нащупала бадминтонную ракетку, стоявшую в углу. Осторожно, на цыпочках, я стала красться к шкафу. Там слышалась какая-то еле слышная возня.

«Ну, держись, воришка!» — подумала я.

Резко распахнув дверцу и выставив на вытянутых руках перед собой ракетку, я собиралась крикнуть: «А-а-а-а-а!» Но крик просто застрял в горле. Вместо этого я, тоненько пропищав что-то нечленораздельное, ошарашенно уставилась на… привидение!

Да, да! Передо мной, светясь голубоватым светом, парило в воздухе полупрозрачное привидение. Оно ошарашенно таращилось на мою ракетку, смотрящую кончиком ему прямо в нос.

Кое-как справившись с желанием убежать, я истерически пролепетала:

— Учти, я сейчас громко закричу!

Привидение нервно сглотнуло и, не сводя глаз с ракетки, проворчало:

— Ну-у-у, полагаю, в этом нет особой необходимости, поскольку если ты выстрелишь в меня из этой штуки, то будет намного громче.

— Вообще-то, это ракетка, и она не стреляет, а больно бьёт по башке!

— Вообще-то, — передразнивая мой тон, возмутилось привидение, — не очень-то прилично перефокусировать чужую чёрную дыру, а потом тыкать в лицо непонятными штуками, да ещё и угрожать побоями!

— Какая ещё чёртова дыра? Какие фокусы-перефокусы? Ты как тут очутился? Вообще-то, это мой шкаф!

— Не "чёртова", а "чёрная" дыра! — поправило меня привидение, назидательно подняв вверх указательный палец.

— Да хоть синяя! Признавайся, это ты стырил мои носки?

— Носки? Какие...

Привидение задумалось и осторожно посмотрело на меня. Но тут же в изумлении распахнуло глаза.

— Постой. Ты что, человек, что ли?

— Разумеется. Что, не видно?

Я искренне возмутилась такому глупому вопросу. Но, как оказалось, глупые вопросы только начинались.

— А почему ты говоришь на моём языке?

— Вообще-то, это ты говоришь на моём языке.

— Да? Странно... Подожди, ты упомянула носки... Когда я втянулся в чёрную дыру, мимо пролетели какие-то тряпки... Этого быть не должно. Погоди немного. Не стреляй.

Оно на миг задумалось, разглядывая кончик моей ракетки. Я от неожиданности вздрогнула, когда вдруг привидение резко встрепенулось и затараторило:

— А-а-а… кажется, я понимаю, что случилось. В общем, в школе мы проходим "чёрные дыры". Это такое средство мгновенного перемещения из одной точки в другую. Мне уж очень не терпелось поскорее въехать в тему, так что я решил сам во всём разобраться и… Видимо, что-то не получилось, — привидение заулыбалось и совсем по-мальчишески пожало плечами. — Кажется, моя чёрная дыра почему-то сфокусировалась на твоих носках и…

Привидение посмотрело над моей головой и воскликнуло:

— Ух ты-ы-ы! Какая у тебя интересная комната.

Оно бесцеремонно отодвинуло от своего лица ракетку и полетело по комнате, разглядывая обстановку. Я молча хлопала глазами, кажется, забыв захлопнуть рот от такой наглости. В недоумении я просто разглядывала его.

Никогда не думала, что увижу настоящее привидение. При этом не умру от страха, да ещё и буду с ним разговаривать.

На вид это был обычный мальчишка, мой ровесник. Он был бледно-голубоватого цвета, целиком, вместе с одеждой. На нём была рубашка с длинными рукавами и штаны, похожие на джинсы. На худощавых ногах надеты то ли кроссовки, то ли чешки — что-то среднее. На голове была густая шевелюра, всклокоченная, как у всех школьных ботаников. Он летал по комнате в нескольких сантиметрах от пола, совершенно не касаясь его.

— Да ладно, расслабься, — задорно сказало привидение, — это мой косяк. Прости! Кстати, меня зовут Ашас! А тебя?

— Э-э-э… Настя, — еле пролепетала я, опуская ракетку.

— Какие у вас тут смешные имена, — хохотнул Ашас. — А что это за провинция? Куда меня занесло?

Он подлетел к окну и, отодвинув тюль, выглянул на улицу.

— Что за… Что это? Где я? — недоумённо пролепетал Ашас, глядя во двор.

Я жила на первом этаже. Двор был самый обычный, с простенькой детской площадкой, редкими кустиками и деревьями. Вдоль окна по дороге проехала легковая машина соседа. Увидев её, у Ашаса отвисла челюсть.

— Глубинные фотоны! Это что за штука?

— Ты что делаешь?! — я подскочила к Ашасу и отдёрнула его за руку.

Выглянув, я внимательно осмотрела двор. Какая удача, что перед окном никого не было. Обернувшись к Ашасу, я зашипела разъярённой кошкой:

— Как я буду объяснять соседям, что за привидение маячило у меня в окне?

— Что? Ты о чём? — искренне удивилось привидение. — У вас что, никто "эфи" не видел?

— Какое ещё "эфи?" Отвечай немедленно! Кто ты такой? Почему ты летаешь? Почему ты синий? Почему ты прозрачный?

— Прозрачный? — Ашас уставился на свои руки. — Глубинные фотоны! Ну и дела!

— Так я услышу ответ или как? — похлопывая ракеткой по ладони, сердито спросила я.

Ашас с выпученными глазами и отвисшей челюстью ощупывал себя. Потом резко встрепенулся.

— Так, спокойно! Я полупрозрачный. Значит, здесь я "проекция". Но почему я тогда осязаемый? Так, так, так…

Он начал сновать по комнате из стороны в сторону, подперев ладонью локоть руки, которой, в свою очередь, задумчиво массировал себе подбородок. Пару минут он сновал по комнате, что-то бубня себе под нос. Мы с Цацей недоуменно переглянулись.

Наконец Ашас резко остановился и уставился на меня с выпученными глазами. На лице сменилось несколько выражений — от озарённой улыбки до удивлённого недоумения. Наконец он заговорил. Сначала медленно, потом всё быстрее, пока снова не стал привычно тараторить:

— По всей видимости, это не Гамаард. Я переместился в какую-то иную реальность. В параллельную вселенную или другой мир. Или измерение... Уж не знаю, как эти вещи называются. И, похоже, наши миры обменялись, э-э-э… материей.

— Ты привидение? — тихонько спросила я, набирая полные лёгкие воздуха, чтобы завизжать.

Ашас увидел испуг на моём лице и поспешил улыбнуться. Он успокаивающе поднял ладонь и затараторил:

— Не-е-ет, что ты! Привидений не бывает. Я — эфи. Говоря научным языком — свободное эфирное тело, — он запнулся, увидев моё вытянувшееся лицо. — Хм, ничего не понимаешь, да?

Я молча, не закрывая рта, помотала головой. Он снова задорно затараторил, пытаясь мне что-то объяснить:

— Так, ясно. Короче! Вот ты человек. В моём мире тоже есть люди, но они, как бы это сказать… диковатые и грубоватые. Без обид, лады?

Я махнула рукой, показывая, что мне всё равно. Ашас обрадовался и продолжил:

— Так вот, у людей как бы два тела: материальное и энергетическое, то есть эфирное. В обычном состоянии твоё эфирное тело как бы находится в физическом. Они смешаны. Материальное тело без эфирного нежизнеспособно. Разделяться тела могут только во время сна. Сон — это особое состояние, при котором физическое тело может обходиться без эфирного. Люди как бы выходят из тела и в эфирном состоянии путешествуют по разным слоям реальности. Всё, что они при этом видят, они потом вспоминают как сон. Но многие вообще ничего не помнят. А некоторые умеют погружаться в особый транс и выходить из физического тела, не покидая свой мир. Хотя я таких не видел, только в книгах читал. Извини, лучше не могу объяснить. Я терпеть не могу теорию эфира. Скукотища!

— Так ты, получается, эфирное тело? — спросила я, протягивая руку к Ашасу. — Можно?

— Да, конечно, — задорно сказал он, протянув мне ладонь.

Я взяла его руку и аккуратно ощупала.

— На ощупь обычный. Такой же, как я, — задумчиво пробормотала я. — Только немного прохладнее.

— Всё верно. По сути, моё тело — это тоже материя, только другой природы. У меня нет массы в привычном понимании, поэтому я парю над поверхностью в точке, где мой вес уравновешивается, то есть равен нулю. Взлетая чуть выше, я уже становлюсь как бы тяжёлым. Понимаешь? Тренированные эфи могут взлететь на высоту пять-шесть ладоней.

Он поднял руки над головой и плавно поднялся над полом сантиметров на двадцать. Зависнув на месте, он зажмурился от натуги и сквозь стиснутые зубы простонал, будто держал над головой тяжёлую штангу. Потом резко выдохнул и упал обратно, зависнув в пяти сантиметрах над полом.

— Я не спортсмен. Мой потолок — это три ладони, — он смущенно пожал плечами. — Но у нас соревнования проходят по воспарению. Очень увлекательно, знаешь ли.

— Соревнования по воспарению? — улыбнулась я. — Интересно.

— Если хочешь, я расскажу подробнее о механизме парения. Но, боюсь, ты не поймёшь всю терминологию.

— Не-не! Не нужно мне этой научной белиберды, — со смешком замахала я руками.

— Вот и я говорю — скукотища! — хохотнул Ашас, махнув рукой. — Но вот что странно. В моём мире мы совершенно не понимаем людей. Ну, вообще никак. Наши люди говорят так, будто их постоянно тошнит, понимаешь? Типа: блуууээээ, бле, бле, блуээээ...

Он посмеялся и резко посерьёзнел. Посмотрел мне в глаза и сказал:

— А с тобой мы свободно разговариваем. Ты точно человек?

— Конечно, человек. Хотя я бы хотела быть кошкой, — улыбнулась я.

Ашас задорно рассмеялся. Вдруг послышалось лёгкое потрескивание. Ашас поднял руку. Вокруг пальцев забегали маленькие фиолетовые разряды.

— Эх, мне надо возвращаться. Моя чёрная дыра теряет стабильность, — смущённо сказал Ашас, почесав затылок. — Я ещё плохо знаю теорию.

Он влетел в шкаф и, обернувшись, сказал:

— До встречи! Я рад, что мы познакомились. Я тебя обязательно навещу, как только сдам экзамен по «чёрным дырам». Пока, Настя!

Он щёлкнул искрящимися пальцами и с громким хлопком исчез в чёрной дымке, которая тут же втянулась в точку и исчезла. А прямо мне в руки прилетели мои любимые носочки. Подхватив их, я улыбнулась и подумала: «Теперь, как только мои носочки снова пропадут, значит, ко мне в гости пожаловал мой новый приятель Ашас».

Глава 2

Неделька в школе выдалась ужасно трудная. Один за другим сменяли друг друга проверочные работы и контрольные. Было два диктанта, несколько сочинений и на десерт экзамен по математике. Я вымоталась ужасно. Из-за переживаний я очень плохо спала, а сон был очень отрывочный и беспокойный. Порой на утро даже не понимала, спала ли я вообще или всю ночь ворочалась в полудрёме.

На фоне такого учебного марафона я совсем забыла об Ашасе и даже не сразу сообразила, что происходит, когда утром я не обнаружила своих любимых носочков, которые засунула в тапочки перед сном.

— Что за бред! — сонно бубнила я себе под нос, ползая по полу, пытаясь на ощупь отыскать пропажу.

Вдруг воспоминания влетели в голову, будто в лицо плеснули ушат ледяной воды. Я с радостным вскриком вскочила на ноги и одним невероятным прыжком подлетела к шкафу и схватилась за ручки дверей как раз в тот момент, когда с гулким хлопком дверцы шкафа толкнуло мне навстречу, и упругая волна воздуха отбросила меня обратно на кровать.

Головокружительный полёт перехватил дыхание и вызвал такой восторг, что плюхнувшись спиной на кровать, я залилась звонким смехом. Приподнявшись на локтях, я огляделась. В шкафу, в исчезающих клубах чёрной дымки парил в воздухе обескураженный Ашас и виновато на меня смотрел. Я сквозь хохот сказала:

— А я думала, что отличники не любят хулиганить. Теперь для смеха ты решил взорвать мой шкаф?

— Ой, привет, Настя! Я это… Извини! — затараторил, не на шутку перепугавшийся Ашас. — Видимо, я переборщил с инфракрасным факториалом… или с ультрафиолетовым… тьфу! Глубинные фотоны! Короче, с теорией чёрных дыр пока напряг. Как выяснилось, чёрную дыру в другой мир никто ещё не создавал. Это направление совсем не изучено. Я своего рода первооткрыватель.

Ашас самодовольно улыбнулся и горделиво выпятил грудь.

— Хвастун! — хихикнула я, убирая со лба прядку волос.

Ашас смутился, а на лице заискрились фиолетовые точки. Он снова затараторил:

— Просто, понимаешь, такая неделька выдалась, просто мрак! В школе куча практики по преобразованию субатомной материи, контроша по теории эфира, чуть не завалил экзамен по искажению гравитации, да ещё и тройбан получил на экзамене по «чёрным дырам». Ну, это ты уже и сама поняла.

— О да. Поняла! И даже прочувствовала, — усмехнулась я, садясь на кровати по-турецки. — Но полет мне понравился.

— Ой, ты не ушиблась? — спохватился Ашас, резво подлетая к кровати.

— Не переживай. Матрас мягкий. Даже прикольно получилось. У меня самой в школе неделька та ещё выдалась. Даже бессонница началась.

— Вот это совпадение! Надо же! — обрадовался Ашас, засовывая руку в образовавшуюся перед ним дырку в воздухе. — А я к тебе не просто так спешил. У меня для тебя подарок.

— Ух ты! Здорово! Я люблю подарки! — радостно захлопала я в ладошки. — А куда пропала твоя рука?

— Это портал. Подожди минутку.

— Настоящий портал? — я во все глаза уставилась на дырку в воздухе. — Круто!

— Совсем простенький. Я дома оставил маяк на столе, — орудуя рукой в дыре, прокряхтел Ашас, — но… Всё равно можно промахнуться.

— Как же не терпится увидеть, что за подарок.

— В общем, ничего особенного. Постоянно таскал с собой эту безделушку. Но после того, как я её «доработал» она отказалась идти со мной в чёрную дыру. Представляешь? Пришлось использовать вещевой портал. Должно получиться.

Его рука уже исчезла по плечо. Ашас сосредоточенно хмурился и продолжал, кряхтя, тараторить:

— Мой любимый предмет - «альфаволновая физика». Я там круглый отличник. Ой! Это не то! — взвизгнул Ашас, вынув из дырки какого-то фиолетового осьминога, и принялся запихивать его обратно. Осьминог сердито булькал и возмущенно сопротивлялся.

— Так вот, э-э-э. Я придумал способ, ы-ы-ы. Как сфокусировать альфа волны в маленьком предмете. Ах ты, зараза! Ты ещё и кусаться!

— Ашас, это, конечно, очень интересно, но я ничего не понимаю в твоей астробелиберде, — давясь смехом, пролепетала я.

— Короче, я сделал для тебя амулет! — радостно воскликнул Ашас, наконец справившись с осьминогом и вынув из дыры маленький зелёный камушек.

— Красивый какой! — залюбовалась я переливающимися искорками на камне. — А что он умеет?

— Хорошо, что ты спросила, — расплылся в лучезарной улыбке Ашас, набирая полные лёгкие воздуха.

— Только короче, ладно? — попросила я, в нетерпении протягивая руки к подарку.

С таким старанием набранный воздух, с разочарованным свистом вышел.

— В общих чертах, не вдаваясь в подробности. Одним словом…

— Аша-а-а-ас…

— Ну ладно. Он перенаправляет и фокусирует мозговые альфа волны таким образом, что фаза быстрого сна сохраняет ротационную стабильность в пределах…

— Я тебе сейчас по башке дам! — шутливо проворчала я, потянувшись к стоящей в углу бадминтонной ракетке.

Ашас примирительно поднял руки и протянул мне подарок. Я завороженно потянулась к заветному амулету.

— Положи его под подушку и загадай, что ты хочешь увидеть во сне, и тебе это приснится. Всё просто! И больше никакой бессонницы, — сказал Ашас, опуская камешек в мою ладонь.

— Кру-у-уто, — только и смогла прошептать я, не в силах оторвать глаз от амулета.

Ашас лучезарно улыбался, довольный произведённым эффектом.

— Спасибо, Ашас. У меня просто слов нет. Мне никогда не дарили настоящий волшебный амулет из другого мира.

— Брось. Ничего необычного, — ответил Ашас, улыбаясь, как сытый кот. — Он вовсе не волшебный. Потом расскажу, какие у него побочные эффекты, хорошо?

— Эффекты? Побочные? В каком смысле?

— Настя-я-я! Что за шум у тебя? — раздался мамин голос из коридора.

— Ох, глубинные фотоны! Всё, мне пора! — быстро залетая в шкаф, протараторил Ашас.

— Всё хорошо, мама. Портфель упал на пол! — прокричала я, сжигая взглядом этого негодяя.

— Я скоро к тебе загляну, — хитро улыбаясь, сказал Ашас, закрывая дверцы шкафа.

— Ты чем тут гремишь? — спросила мама, заглядывая в дверь.

Всё, что я успела - недоуменно открыть рот, понимая, что сейчас произойдет. Раздался гулкий хлопок и дверцы шкафа, распахнувшись, с грохотом ударились о стену. Мама, вздрогнув, застыла в немом шоке, распахнув глаза. Мимо со свистом пронеслись мои носки и врезались в стену в дюйме от маминой головы. Носки прилипли к стене и остались висеть.

Взгляд мамы, как секундная стрелка, перепрыгивал с висящих носков на меня и обратно.

Наконец, справившись с окаменевшими мышцами челюстей, я с робкой улыбкой пожала плечами и пролепетала:

— А-а-ах, вот она где… А я то глупая думаю, куда я её засунула… Мою практическую работу… По химии… ахах.

— Доча, ты учишься в шестом классе. У тебя ещё нет химии.

— Мне просто было интересно… Я почитала в Интернете и кое-что решила попробовать… — неуклюже хохотнула и ляпнула: — Самостирающиеся носки.

— По-моему, получились самоуничтожающиеся носки, — посмеялась она, косясь на новый элемент декора на стене. — Интересная идея, но небезопасная.

— Я работаю над этим, — дурашливо улыбаясь, я пожала плечами.

— Всё, хватит на сегодня экспериментов. А носки я кину в стирку. Надеюсь, они не взорвут всю корзину с бельём...

Мама отлепила носки от стены и, лукаво улыбаясь, вышла, закрыв за собой дверь.

— Ну и денёк, — выдыхая, прошептала я.

Разжав кулак, посмотрела на свою новую реликвию на ладони. На то, как в глубине камня пульсируют алые всполохи, будто бьющееся сердце.

Глава 3

Никогда ещё ожидание вечера не было таким томительным. Мне не терпелось лечь спать, чтобы испытать амулет Ашаса. Хотя я не представляла, как можно заснуть, будучи такой взбудораженной. Мысли метались, как рой мошек в липкой паутине. Мама видела, что я очень взволнована, но волнение было явно позитивное, поэтому она не переживала. Просто изредка поглядывала на меня и многозначительно улыбалась, делая какие-то свои выводы. Ну что с них возьмёшь… взрослые.

Я до смерти боялась потерять мой амулет и прекрасно понимала, что, скорее всего, он уникален в моём мире. Ему просто нет цены. А такую ценность надо держать в секрете. Даже от родных, для их же безопасности. Поэтому я сделала тайник в матрасе. В уголке немного разошёлся шов. Совсем чуть-чуть, чтобы можно было просунуть детский пальчик и протолкнуть амулет в складки наполнителя. Снаружи камень совершенно не прощупывался, и даже через дырку его непросто найти, если не знать, в какой складке он лежит. Только плотно закрыв дверь и зашторив окно, я доставала своё сокровище и украдкой любовалась.

Камень был гладкий, овальный, как обычная морская галька, только изумрудного цвета. Он слегка светился изнутри, а в глубине то и дело мелькали розоватые всполохи, будто очень размытые силуэты, если смотреть на что-то через очень толстое и мутное стекло. Порой сердце пропускало удар от резкого движения в глубине камня, будто мимо прошмыгнуло что-то живое.

Камень завораживал своей красотой и постоянно изменяющимся узором. А когда я прикасалась к нему кончиком пальца, он начинал еле заметно мерцать в такт моему сердцебиению. Конечно, Ашас нашёл бы кучу заумных слов на своём научно-белибердовском языке, объясняя все эти удивительные вещи. Но для меня это было самое настоящее волшебство.

Наскоро поужинав и помыв посуду, я чмокнула маму в щёку, поблагодарив за ужин.

— Сегодня вечером твой любимый сериал по телевизору, будешь смотреть?

— Не, мамуль. Я устала что-то. Потом в интернете посмотрю. Пойду спать.

— Так рано? — она в притворном удивлении приподняла брови.

Я пожала плечами, тяжело вздохнув, и изобразила предельно измученное жизненными перипетиями лицо.

— Ну, беги, конечно. Только сегодня без химии, ладно? — попросила мама, с улыбкой провожая меня взглядом.

Я вымученно улыбнулась, кивнула и побрела в ванну. Затем я по-быстрому умылась, почистила зубы и прошмыгнула в свою комнату. Прикрыв за собой дверь, и послушала, нет ли шагов в коридоре. Потом я метнулась к стенному шкафу и пулей переоделась в ночнушку. Выключив свет, я забралась под одеяло и одним ловким движением пальца достала заветный амулет.

Камень был тёплый, будто его только что кто-то выпустил из рук. Он фосфоресцировал в полумраке зелёным светом и даже немного резал светом глаз. Сна не было ни в одном глазу, и я вообще не представляла, как можно уснуть, когда от волнения сердце выпрыгивает из груди.

"Итак, Ашас сказал, что надо положить амулет под подушку и представить, что я хочу увидеть во сне. Ладно, попробуем", - решила я и просунув руку с камнем под подушку, устроила его поудобнее. Потом улеглась, размышляя, что же я хочу увидеть во сне.

С раннего детства я обожала всякую сказочную живность, и первое, что мне пришло в голову, это единороги. Невольно я начала их себе представлять, какими я их видела в сказках, мультиках, на иллюстрациях в книгах. И сама не заметила, как веки налились тяжестью, сознание затуманилось. На уши навалилась звенящая тишина. Неосознанно глаза закрылись, и я провалилась в ватное спокойствие.

***

Я открыла глаза от какого-то резкого звука. То ли хруста, то ли щелчка. Взгляд сразу упёрся в какое-то существо, стоящее на земле перед моим лицом. Я поняла, что вокруг явно не моя спальня и самое главное, я не в постели. Я лежу на боку в довольно-таки высокой траве, а перед лицом стоит… Улитка. Вроде бы обычная улитка с серым домиком-раковиной, высоко поднятой шеей и двумя глазами-бусинами на ножках, которые настороженно разглядывали меня. Но улитка была размером с мой кулак и стояла на лапках то ли паучьих, то ли крабьих, и как богомол раскачивалась из стороны в сторону. Пауза затягивалась… Вдруг улитка издала ещё один звук, подобно сломанной ветке, и я рефлекторно вздрогнула и моргнула. Улитка, увидев движение, подпрыгнула, разворачиваясь в воздухе, и с невероятной скоростью засеменив лапками, стала улепётывать, петляя и громко щёлкая на бегу. Я резко села, глядя, как скрывается в траве улитка. Или даже не знаю, крабулитка какая-то.

— Забавно, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам.

Был ясный солнечный день. Лучи ощутимо припекали. Подняв голову к небу, оно сразу ошеломило меня своим насыщенно синим цветом. Я живу в большом городе и привыкла видеть небо бледно-голубым, как-будто подёрнутым белёсой дымкой. А вот такого неба я никогда не видела. Будто у телевизора выкрутили насыщенность на максимум. Это точно небо чужого мира.

Не знаю, сколько я просидела, разглядывая невероятное небо с редкими облачками, но, наконец, осознав, что сижу с открытым от изумления ртом, решила оглядеться.

Вокруг была поляна, на первый взгляд обычная. С одной стороны огороженная плотной стеной деревьев, с другой стороны полукругом стояли приземистые кусты.

Самое поразительное, что я прекрасно осознавала, кто я, и откуда. Помнила абсолютно всё: про Ашаса, про амулет. А главное я знала, что это сон. Во сне нельзя чувствовать боль, поэтому я улыбнулась и для убедительности ущипнула себя за руку.

— Ой! — от неожиданной боли воскликнула я, а посмотрев на свои руки, снова воскликнула: — О-о-ой!

Руки были полупрозрачные, мерцающие голубоватым светом, точно такие же, как у Ашаса. Я разглядывала травинки сквозь собственные руки и пыталась понять, хорошо это или плохо. По спине побежали панические волны.

— И что теперь делать? — пропищала я, глядя на свои руки. В носу защипало, а к горлу подкатил комок.

Я резко сжала кулаки! А внутри взбунтовалось возмущение! Я рассердилась сама на себя!

— Чего испугалась то? — воскликнула я. — Это же сон! Просто сон! Да, очень реалистичный и правдоподобный. Но всё-таки сон! Бояться нечего! Я пришла, чтобы увидеть единорогов. Так что хватит тратить на ерунду мой сон.

Я решительно поднялась на ноги. Но тут меня ждал новый сюрприз. Встав, я подлетела над землёй и зависла на месте в нескольких сантиметрах.

— Ну конечно, Ашас ведь тоже летал, а не ходил, — вспомнила я. — Это, конечно, прикольно, но как он это делал? — размышляла я вслух, пытаясь идти по привычке, но только забавно перебирала ногами в воздухе.

— Как хорошо, что меня не видят мои одноклассники, — хохотнула я, чувствуя себя до ужаса глупо.

Я принялась перебирать все способы, которые приходили в голову: пыталась бежать, перебирая ногами и руками; попыталась плыть разными стилями: кролем, баттерфляем, по-собачьи; извивалась как змея; прыгала; скакала; махала руками по птичьи и даже для правдоподобности кричала как чайка. И на десерт испытала позу супермена. Ничего не работает! Всё, идеи закончились. Я сердито скрестила руки на груди и висела в воздухе, чувствуя себя полной идиоткой.

И почему я не спросила Ашаса, как он летает? Конечно, было интересно узнать, как он это делает. И мне хотелось задать вопрос, но я не решилась. Как-то неловко расспрашивать малознакомого мальчика. Вдруг это неудобный вопрос. Поэтому решила спросить позже. Ведь даже в голову не могло прийти, что я могу так нелепо попасть впросак. И вообще, он ведь сам должен был знать, в каком виде в своих снах я окажусь. Мог бы и предупредить, шутник потусторонний!

— Ничего, я ещё тебе отплачу, — пробубнила я, медленно дрейфуя к кустам от порыва тёплого ветерка.

От нечего делать я начала разглядывать окружение. В глаза бросились необычные детали: цветы, каких никогда не видела, похожие на колокольчики со стебельками-пружинками; ромашки, у которых цветок вращался на ветру, как у детской игрушки-вертушки; и, о чудо, натуральный цветик–семицветик.

«Так это не выдумка, — обрадовалась я. — Хотя нет, это же мой сон, значит это моя фантазия. Интересно, может он и желания исполняет?»

— Иди сюда, — сказала я, пытаясь дотянуться до цветка. — Я загадаю возможность ходить...

Но ветерок всё дальше уносил меня и я, махнув рукой, продолжила глазеть по сторонам.

Трава на поляне была сочно зелёная, необычной формы: побеги были прямые у основания, выше они раздваивались и закручивались в пружинки на концах. А были и целые пучки травы, кудрявые, как шерсть у барашка. Среди зелени от цветка к цветку сновали причудливые насекомые.

Гонимая ветерком, я плыла всё дальше. Из-за кустов показалась полоска воды. Вдалеке была река, а на противоположном берегу белоснежными точками виднелась группа каких-то животных. Они были очень далеко, но сердце волнительно забилось.

— Это же они, — прошептала я, потянувшись вперёд.

Вытянув шею, я пытаясь лучше разглядеть животных, и настолько увлеклась, что не обратила внимания на нарастающий свист воздуха в ушах и спохватилась только, когда под ногами стремительно пронеслись кусты. Посмотрев вниз, я увидела, что очень быстро лечу. Это было так неожиданно, что от испуга я вскрикнула и засучила в воздухе руками и ногами. Полёт тут же сбился, меня закрутило в воздухе и, сделав пару кульбитов, я резко остановилась, тяжело дыша. Возникло ощущение, что в груди от рёбер к сердцу на место вернулся упругий шар.

Не на шутку перепугавшись, я пыталась отдышаться, прижав ладони к груди.

— Так, спокойно, — дрожащим от волнения голосом шептала я себе, пыталась лихорадочно сообразить.

— Как я это сделала? И это что такое в груди? Сердце чуть не вылетело, что ли? — я с тревогой ощупывала пальцами грудь в том месте, где ощущался шар.

Мысли метались в голове, пытаясь собраться воедино. Я попыталась повторить свои действия. Потянулась вперёд, вытягивая шею. Ничего не происходило. Ещё одна попытка, но уже потянулась вперёд руками. Ничего! Получается, тело полётом не управляет. Остаётся одно - загадочный шар в груди.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить свои ощущения. Мысленно потянулась к шару, и на удивление, какими-то непонятными ощущениями я его почувствовала.

— Что это такое? — непроизвольно морщась, шептала я.

Прислушиваясь к ощущениям, я аккуратно ощупывала невидимыми пальцами шар у себя в груди, боясь в любой момент вляпаться во что-то мерзопакостное... Оно же внутри меня, как-никак! Однако ничего противного не было. Ничего склизкого, липкого или влажного. Шар был гладкий и теплый.

Я представила, что шар - это рукоятка компьютерного джойстика и мысленно нажала на рукоять, смещая его вперёд и… Плавно поплыла.

— Круто! — воскликнула я, расплываясь в улыбке.

Продолжив испытания таинственного манипулятора, потянула шар в обратную сторону и плавно поплыла назад. Отпустив шар, я сразу же остановилась. Механика предельно простая. Моё тело полностью повторяло все движения загадочного шара в груди, которым полагается управлять мысленно. Покрутив шар, я немного повращалась по кругу. А крутанув шар поперёк, я резко перевернулась кверху ногами и от неожиданности залилась смехом.

- Хах! Как всё просто! Даже первоклашка разберётся, - улыбнулась я, плавно вращая шар и возвращаясь в привычное положение через спину, от чего волосы налипли на лицо.

Откинув волосы, я двинулась вперёд, в сторону реки. Шар в груди стал ощущаться отчётливее. Это было так необычно и непривычно, что даже немного пугало. Но в то же время полёт вызывал такой восторг, что все неприятные ощущения отошли на второй план.

Я обернулась назад и увидела, что кусты, возле которых я «проснулась» стремительно удалялись. Но радость от полёта оборвалась, когда, повернувшись обратно, я увидела, что лечу прямиком на здоровенный каменный валун. Спохватившись, я мысленно дёрнула шар вправо, и тут же меня бросило в сторону. Дыхание перехватило, я потеряла ориентацию, и меня закрутило в безумном сальто. Бросив шар-джойстик, я замерла на месте, снова повиснув кверху ногами.

— Ладно, ещё один блин комом, не привыкать, — похихикала я, покрутив шар и возвращаясь в вертикальное положение. — Теперь вперёд, но без резких движений.

Я осторожно полетела, стараясь не разгоняться. Не люблю. На скорости меня начинает сильно мутить. Потихоньку привыкая к необычному способу передвижения, я плавно облетала встречающиеся валуны и редкие деревца причудливой формы.

На ветке очередного дерева я заметила здоровенную сову, у которой на голове росли натуральные оленьи рога. Она меня тоже заметила, и мы оба, выпучив глаза, проводили друг друга совершенно шокированными взглядами. Напоследок я показала сове язык и успела заметить, как её глаза ещё больше округлились.

После такой шалости настроение взлетело и достигло максимума. Я развеселилась и даже прибавила скорость, напевая: — "Я свободе-е-ен, словно ветер в небесах".

Я совершенно не тратила никаких сил. Какое же удовольствие осознавать, что таким образом я могу путешествовать без устали, почти бесконечно долго.

Ветерок обдувал лицо, солнышко ласково пригревало. Напевая песенку и плавно маневрируя, я вглядываясь вдаль. Белоснежные животные приближались. Очертания становились чётче. Стало очевидно, что это лошади.

— С ума сойти! — дрожащим голосом шептала я, уже совершенно не сомневаясь, что это единороги.

Похоже, стадо пришло на водопой. Я видела, как животные в разнобой плавно опускали головы к воде. Постепенно я начала отчётливо различать самую волнующую деталь, которую с придыханием ждала - у каждого животного из лба рос длинный рог. Я заворожённо вглядывалась вдаль, жадно ловя все детали, которые проявлялись с каждым мгновением.

Я уже настолько обвыклась со своим внутренним шаром, что перестала его замечать, управляя полётом не задумываясь.

Стараясь себя не обнаружить, я начала понемногу сбавлять скорость. Очень не хочется, чтобы дивные животные убежали. Уже было видно, что их движения невероятно грациозные. Они вальяжно поворачивали головы, плавно опускали их к воде, не спеша пили, снова поднимали и как будто общались. Поворачиваясь друг к другу, их головы подрагивали, будто они разговаривали.

Наконец я остановилась, не решаясь подлетать ближе. От того, что я летела совершенно бесшумно, да ещё и была полупрозрачная, единороги меня не замечали. Спрятаться было негде. Перед рекой был цветущий луг без деревьев и кустов. Поэтому я просто замерла на месте, во все глаза рассматривая волшебные создания.

Сразу стало ясно, что это не лошади. Просто на них похожи. Хотя правильней было бы сказать - это лошади похожи на единорогов. Они были разного роста, но очевидно, что размером лошадей превосходят. Все животные были белоснежные, с короткой шерсткой. Бока лоснились и искрились на солнце радужными волнами, будто бархат, осыпанный блёстками. Широкая, выдающаяся вперёд грудь бугрилась перекатывающимися мышцами. Животные излучали могучую силу. Они были очень поджарые. Талия резко переходила в крепкий мускулистый круп. Ноги возле тела также были широкие, мускулистые и изящно сужались к копытам. Шеи по-лебединому изгибались и были длиннее, чем у лошадей. К голове шея сужалась. У каждого животного из середины лба рос один длинный рог, форма и цвета которых были абсолютно разнообразные. Я видела изумрудные цвета, перламутровые, янтарные, жемчужные, небесно-голубые. Каждый рог был будто вырезан из камня и отполирован искусным скульптором, причём ни один рог не повторялся. Разнообразие узоров поражало, глаза разбегались. Особо запомнились узоры в виде нанизанных на нить шаров, размер которых уменьшался к острию и венчались шипом. Были такие же шарики овальной формы, в виде кубиков, многогранных кристаллов; в виде перекрученных винтом стержней; с сочленениями, как у бамбука, с какой-то тонкой резьбой; узорами, ветвящимися паутиной прутьев и ещё множество разнообразных вариаций.

Сказать, что я была в полном ступоре, всё равно что ничего не сказать. Зрелище меня ошеломило! Эти создания были бесподобны! Ничего общего с теми иллюстрациями, что я с детства видела в книгах. Я боялась пошевелиться, чтобы не побеспокоить единорогов.

Но вдруг одна кобылица, подняв голову от воды, облизывая губы, скользнула взглядом по противоположному берегу реки и наткнулась на меня. Она сделала неуловимое движение головой, и все взгляды сказочных лошадей обратились в мою сторону. Ни один единорог не пошевелился, ни один мускул не напрягся. Через секунду они просто… Исчезли! Все, кроме одного жеребца, стоящего в центре группы. Он был настоящий великан. Могучий, сильный. Видимо, это был вожак.

Я совершенно остолбенела. Нас разделяла широченная река, но я была полностью в его власти. Не было сомнений, что он одним прыжком перелетит реку и насадит меня на свой рог, как муху на иглу. Но он неподвижно стоял и исподлобья спокойно меня изучал. Его рог был длиной с добротное копьё с узором, напоминавшим толстенную змею, обвивавшуюся вокруг копья, истончаясь к концу в острейший шип. Рог светился приглушённым рубиновым светом. На лёгком ветерке стелилась в сторону потрясающая грива, очень легкая, но невероятно густая и длинная. Грива плавно волновалась, как будто единорог стоял под водой.

Мы молча смотрели друг на друга. Он с интересом. Я просто ждала, как вожак единорогов распорядится моей судьбой.

И вдруг я услышала в голове могучий бас:

— Подойди.

От неожиданности я вздрогнула. По спине пробежал холодок паники.

— Не бойся, — повторился голос.

Не посмев ослушаться, я плавно заскользила к реке, не сводя взгляда с вожака, как загипнотизированная питоном обезьянка. А в это время по сторонам от могучего жеребца стали вновь появляться остальные единороги.

«Либо меня признали неопасной, — размышляла я, — либо вкусной».

Несколько молодых единорогов явственно тряхнули головами, будто они хохотнули.

"Мысли читают, что ли?" — насторожилась я.

Подлетев к кромке воды, я остановилась в нерешительности. Посмотрела на воду, не зная, полечу ли над поверхностью или пойду камнем на дно.

С отчаянием я подняла глаза на вожака. Тот насмешливо тряхнул головой, взметнув гриву, и сам двинулся мне навстречу. Гулко шлёпая копытами, он шёл ко мне… По воде! У меня отпала челюсть от такого зрелища. Вода была очень чистая, прозрачная, и я видела, что река довольно-таки глубокая. Он действительно шёл по воде. А в месте, где копыта касались воды, собирались стайки рыбок, с интересом изучая диковину. Я заворожённо глазела на всё это, по обыкновению забыв прикрыть рот.

Оставшихся на другом берегу единорогов явно забавляла моя реакция. Они насмешливо фыркали, встряхивая головами, и забавно стригли воздух острыми ушами.

Атмосфера явно разрядилась. Я понимала, что дивные создания не испытывают ко мне агрессии, и мне ничего не угрожает.

Могучий жеребец подошёл и горой навис надо мной. Только теперь я по-настоящему поняла, какой же он огромный. На меня смотрели совершенно разумные, мудрые и почти человеческие глаза.

— Здравствуй… те, — еле пролепетала я, робко протянув руку к нему руку.

Великан подал голову вперёд, позволяя мне коснуться тёплой переносицы. Моя ладошка совершенно потерялась на огромном носу. На ощупь шерсть была очень мягкая, тёплая и бархатистая. Я, как заворожённая, любовалась дивным созданием. Подняв взгляд, я увидела, что его рог уже не был угрожающе рубиновым, он стал янтарно-золотым и возвышался на голове, как огромная корона.

— Вы король единорогов? — дрожащим голосом спросила я.

Бездонные янтарные глаза смотрели прямо в душу. Я понимала, что он знает про меня абсолютно всё.

— Тебе пора. Ступай, — услышала я снова ласковый бас в голове.

— Что? — не сразу дошёл до меня смысл слов сквозь затуманенный разум.

— Что, что! Вставай, говорю, в школу опоздаешь, — проворчал единорог маминым голосом.

Я открыла глаза и, резко сев, недоумённо уставилась на маму.

— Так, понятно. Кто-то опять пол ночи сидел в телефоне, — шутливо подбоченясь, улыбнулась мама. — Давай, поднимайся, полуночница. Завтрак на столе.

Мама вышла из комнаты, притворив дверь. А я, вспоминая сон, опустила взгляд на ладонь. На ней лежали три белоснежных волоска, искрящихся радужными искрами.

Глава 4

Весь день я не могла отойти от ночного приключения. Несмотря на то, что я ещё никогда так хорошо не высыпалась, сном это никак назвать нельзя. Ведь, на сколько я знала, во сне нельзя чувствовать тепло, ощущать кожей ветер, нельзя чувствовать боль. А главное, из сна нельзя вытаскивать реальные предметы.

Я размышляла, сидя на скамейке в коридоре школы, поигрывая маленьким герметичным пакетиком в руках, в котором лежали три волосинки настоящего единорога. Вы спросите, почему настоящего? Ну, а какого ещё сами посудите: я отчётливо помнила весь сон; то, как гладила великолепный нос единорога именно этой ладонью, на которой нашла волоски; в моей комнате нет абсолютно ничего такого же шерстистого, с чем хоть как-то можно сравнить эти волоски. Да их вообще нельзя ни с чем сравнить! Волоски были длинной с ноготь, более упругие, чем обычный волос. Скорее как пластиковый волосок из зубной щётки. Но не ломались и не заламывались, даже если его полностью согнуть пальцами и сжать. Он также упруго разгибался, не оставляя следов в месте сгиба. А самое удивительное - это как волоски искрились на свету, когда их вертишь в руках. Это похоже на то, как огранённый бриллиант сверкает своими гранями. Только эти грани настолько малюсенькие, что их разглядеть невозможно. Лишь сотни разноцветных искорок постоянно вспыхивали и гасли всеми цветами радуги, отражая свет в микроскопических зеркальных гранях, заставляя волосок постоянно искриться. Это было так красиво и необычно, что казалось, что это настоящее волшебство.

— Привет, Насть! — крикнула Вика, моя одноклассница, подбегая ко мне по коридору.

Я быстро спрятала пакетик в карман. Не хватало ещё объяснять, откуда я взяла бриллиантовые волоски.

— Чего это там у тебя? — спросила она, всё-таки заметив, как я прячу пакетик.

— Это волосы моей Цацы, — улыбнулась я. — Хочу отнести в ветеринарку, показать. Кажется, что её шёрстка плохо блестит.

— Крысы, что ли? — скривилась Вика, — Фу-у-у-у…

Я мысленно возликовала, потому что знала, что она до жути боится крыс.

— Ну да, волосы крысы, — с чувством проговорила я, видя, как невольно передёрнуло Вику. — Хочешь, покажу?

Я запустила руку в карман, собираясь вынуть пакетик.

— Не, не! — замахала руками она и отшатнулась. — Держи от меня подальше эту гадость! Давай, побежали! На матешу опоздаем.

Вика проворно развернулась и побежала по коридору в сторону класса.

«Шах и мат», — улыбнулась я, подхватила портфель и припустила вслед за ней.

Мне и в обычные дни трудно сосредоточиться на учёбе, но сегодня было настоящее мучение. В голове роились тучи мыслей. Я прекрасно понимала, что Ашас явно что-то переборщил со своим подарком. Или наоборот, недоборщил. В общем, ещё один косяк гения-недоучки из параллельного мира. Теперь стало ясно, о каких таких «побочных эффектах» он говорил. В любом случае, надо обязательно его дождаться и задать кучу вопросов. А заодно не помешает как следует надавать по шапке. Ведь единорог вполне мог меня убить! Запросто! Хотя… если в том мире я стала призраком, то можно ли меня тогда убить? А если то обличье, в котором я там нахожусь, вовсе не призрачное? В общем, миллион вопросов и ни одного ответа.

К концу учебного дня я решила, что пока хватит экспериментов. До тех пор, пока не узнаю подробности у Ашаса, использовать амулет не буду.

Дома я героическим усилием сделала уроки и села смотреть телевизор, решив отвлечься. Но отвлечься никак не получалось. Не видя телевизора, я смотрела сквозь него и постоянно вспоминала единорогов. Всё-таки это было самое яркое впечатление в моей жизни. Я как будто побывала в сказке и до безумия хотела снова их увидеть. Но я стойко гнала эти мысли прочь.

Наконец пришло время ложится спать. Как и следовало ожидать, сон не шёл. Я ворочалась с бока на бок часа два. Бесполезно! Сна ни в одном глазу.

Я накрылась одеялом… Жарко. Откинула одеяло… Холодно. Засунула под одеяло стопу… Нормуль. Из-за окна доносилась трель какого-то особенно бесячего сверчка, начисто лишённого чувства ритма. Сверху ходил по квартире сосед, судя по всему, в тапках из железобетона. Где-то на грани слуха доносились звуки методично капающей воды, будто метроном ужаса! Этот бесконечный шум просто сводил с ума! Ещё немного и я реально чокнусь!

Не выдержав, я привычным движением вынула амулет из тайника и, лёжа на спине, стала его рассматривать. Он, как обычно, был тёплый, мягко светился изумрудным светом. И только в местах, где пальцы касались камня, пульсировал каймой розоватый свет, в такт моему сердцебиению.

— Какой же ты красивый, — прошептала я, любуясь розовыми пятнами в толще камня, как будто сквозь стекло смотришь на медленно пролетающие мимо пушинки.

Камень меня успокаивал, убаюкивал. Все окружающие шумы становились несущественными. Все проблемы затянуло туманом. В голове появилась навязчивое желание засунуть амулет под подушку. Я невольно улыбнулась, понимая, что камень на меня воздействует.

— Так ты ещё и гипнотизёр? — с улыбкой, ватно пробормотала я. — Ты, оказывается, живой. Надо тебе дать имя.

Засовывая камень под подушку, сквозь сонный туман я прошептала:

— Спокойной ночи, Сномулет.

***

Я внезапно проснулась от того, что мне на щёку капнула холодная капелька. С пробуждением на уши обрушился давящий шум. Какой-то монотонный рокот. Открыв глаза, я увидела стену травы. Капнула ещё одна капелька, заставив меня моргнуть. Я резко села, вытирая щёку и настороженно осматриваясь. Кругом была высокая и плотная трава. Посмотрев на руки, я убедилась, что снова попала в мир Ашаса в призрачном виде.

«Зачем я использовала Сномулет?» — пыталась лихорадочно сообразить.

«Я же решила не… Что? Минуточку! Сномулет?… — память быстро прояснялась. — Точно! Перед тем, как уснуть, я дала ему имя. И я не хотела его использовать! Это он сам меня заставил. К тому же я не загадывала, что хочу увидеть. Так куда я попала в таком случае?»

Трава, в которой я сидела, была выше головы. Что-то вроде мини камыша. Только на верхушке были листы в виде зонтика. Я приподнялась и аккуратно выглянула из травы, чтобы оглядеться. Я находилась на обширной поляне, плотно заросшей травой-зонтиками. Позади была стена натуральных джунглей с высокими ветвистыми деревьями и целыми переплетениями из лиан и всевозможных вьющихся растений.

Обернувшись, стало понятно, что за грохот слышится. Передо мной огромной отвесной стеной в небо вздымалась скала. Сверху с головокружительной высоты, с оглушительным рёвом вниз обрушивался водопад, утопая у основания в клубах водяной пыли.

Я никогда в жизни не видела в живую водопад, тем более такой грандиозный. Во все глаза любуясь величественной красотой, я медленно полетела вперёд. Задрав голову, я посмотрела вверх.

— С ума сойти-и-и! — ошарашенно прошептала я.

Водопад уходил ввысь, теряясь в дымчатом тумане. Было очень похоже, что эта скала попирает само небо.

— Аж дух захва… а-а-а-а! — непроизвольно вскрикнув, я замахала руками и поймав равновесие, отпрянула назад.

Поляна резко оборвалась, и я, разглядывая водопад, чуть не сорвалась в глубокий и очень широкий каньон. Его глубина была метров двадцать. На дне было большое озеро, куда обрушивался водопад, а далее по каньону вода переходила в полноводную реку. По краям озера шла полоса песчаного пляжа, а на пляже виднелись силуэты каких-то существ.

Заметив их, я сразу же присела в траву. Хорошо, что они меня не заметили, а рёв водопада заглушил мой возглас. Пока ещё я ничего не знаю об этом мире и их обитателях. Так что лучше соблюдать осторожность. Я осязаемая, могу чувствовать тепло, холод, могу испытывать боль, а значит, местные обитатели вполне могут причинить мне вред.

Я аккуратно выглянула из травы. Было далеко, но по силуэтам угадывались человеческие фигуры. Их было около двух десятков. Они распределились по берегу группами. Было очень далеко, поэтому я не могла рассмотреть их в деталях. Любопытство не давало покоя. Вдруг это какие-то волшебные существа как единороги.

Надо было как-то подобраться ближе. Я огляделась, изучая окрестности. Каньон, удаляясь от водопада, петлял, уходя вдаль, на сколько хватало взгляда, и терялся в джунглях. В обратную сторону до скалы было метров сто, наверное. Я видела, что возле скалы обрыва нет. Спуск к песчаному берегу пологий, заваленный огромными валунами, плотно поросший деревьями и густым кустарником. Там вполне можно попробовать незаметно спуститься к воде.

Чтобы не светиться на виду я отлетела от края обрыва и двинулась к скале. Травинки-зонтики, раздвигаемые при полёте, задорно перестукивались, а смыкаясь за спиной, звенели, как бамбуковые палочки. При этом возникал очень забавный и мелодичный перезвон. Эта музыка меня очень веселила. Под аккомпанемент бамбуковой музыки я подлетела к начинающимся зарослям кустарников и редких деревьев. С каждым шагом заросли уплотнялись и становились гуще.

Я немного по петляла между стволов деревьев, углубляясь в чащу, и двинулась в сторону уклона. Рёв водопада нарастал, и сквозь кроны то и дело долетали облачка прохладной водяной пыли. Начался пологий спуск. Я петляла между огромными валунами, поросшими каким-то пурпурным мхом и окутанными толстыми лианами, пробираясь через которые приходилось нагибаться. Весь склон плотно порос деревьями и кустами. Порой я утыкалась в плотную стену растительности, её приходилось огибать или искать небольшие промежутки, где можно было пролезть.

Казалось бы, не проще эти кусты просто перелететь? Я ведь летаю! Отвечаю: Нет! Ашас говорил, что я не имею веса только на определённой высоте, поэтому высоко взлететь не получалось. По словам Ашаса, его потолок был три ладони. Как выяснилось, я круче Ашаса. Мне удавалось взлететь чуть выше колена. Но кусты и камни на пути были намного выше. Да и взлетев, долго оставаться на высоте не получалось. Упругий шар в моей груди наливался тяжестью, и я начинала медленно опускаться, как будто увязала в зыбучем песке.

В общем, худо-бедно, я потихоньку спускалась со склона, продираясь через кусты. Порой просто ломилась, как медведь, царапаясь и периодически влезая лицом в паутину. Хорошо, что рёв водопада заглушал всю какофонию, которую я создавала.

Сунувшись в очередной проём между кустами, я нос к носу столкнулась с каким-то мохнатым чудиком, похожим на Винни Пуха. Он был размером с большую собаку, почти круглый, с очень пушистой коричневой шерстью и торчащими на макушке маленькими заячьими ушками. Видимо, я сунулась в его жилище и застала за каким-то делом. Он неподвижно сидел на земле и смотрел на меня огромными жёлтыми глазами. Пух явно был в шоке от такой наглости.

— Извините, — пробормотала я, вылезая обратно.

Обогнув куст, я шмыгнула в проём между кустом и деревом. Двигаясь дальше, я обернулась. Из-за куста мне вслед смотрели огромные жёлтые глаза.

— Неловко как-то вышло, — пробормотала я, двигаясь дальше.

Наконец, деревья стали редеть, в проблесках показалась вода. Тут меня могут заметить, поэтому, я решила передвигаться осторожнее. Деревья и валуны закончились, начинался песчаный берег, поросший густыми кустами.

Прикрываясь растительностью, я, осторожно двинулась вдоль берега. Украдкой выглянув из-за куста, я посмотрела на противоположный берег - далековато. Если продвинуться дальше, метров на двадцать, можно поравняться с ними и с противоположного берега и в деталях рассмотреть этих ребят. Соблюдая крайнюю осторожность, я перелетала от одного куста к другому. Наконец, заприметила впереди огромное бревно, прибитое течением к берегу. Спрятавшись за ним, я осторожно выглянула. Пушистый куст отлично меня маскировал, и наконец-то появилась возможность пошпионить…

С первого же взгляда моя челюсть отпала! Я как будто попала в сказку "Властелин колец". Передо мной были натуральные эльфы! Высокие, очень стройные и поджарые, грациозные и безумно красивые. Лица были совсем нечеловеческие. Узкие, с кошачьими чертами, как будто нарисованные. Из-под светлых волос выглядывали классические острые ушки.

— А… БАЛ… ДЕТЬ! — прошептала я одними губами.

Видеть эльфов в живую, а не на экране кинотеатра - это совершенно несравнимые вещи. Я буквально превратилась в один большой глаз, впитывая сказочное зрелище.

Их одежда была свободная, не облегающая, из какой-то лёгкой ткани, сшитая точно по фигурам и явно не стесняющая движения. Преобладали зелёные цвета, скорее всего, для незаметности в джунглях. На ногах были изящные сапожки со слегка заострёнными носами. И ещё одна деталь сразу бросалась в глаза: они были вооружены. За спинами многих висели длинные луки с колчанами, полными стел. У некоторых на поясах висели изящные кинжалы. У других тонкие мечи или рапиры. У пары самых высоких эльфов в руках были длинные копья.

Эти потрясающие ребята распределились группами по берегу, стояли и мирно о чем-то беседовали. Поодаль несколько воинов безмятежно дремали прямо на песке, закинув руки за голову. А возле воды пара совсем молодых эльфов возилась с какими-то корзинами. Я с интересом стала наблюдать за этой парой.

Первый эльф протянул к воде руку ладонью вниз и что-то произнёс. Вдруг в паре метров от него из воды вынырнула серебристая рыбина, взлетела над водой и спокойно полетела к его ладони. Моя челюсть вновь улеглась на грудь, а глаза попытались выпасть из орбит и уплыть вниз по течению. Что это ещё, как не настоящая магия? Я своими глазами впервые вижу настоящую магию! Обалдеть!

Тем временем эльф ловко схватил подлетевшую рыбу, и та, будто проснувшись, стала яростно биться в попытках вырваться. Но это было бесполезно. Эльф стальной хваткой держал рыбину и ловко бросил её в корзину.

Второй эльф чуть уступал приятелю ростом, но был более широкоплечим. Он звонко хохотнул, хвастливо махнув рукой, и сам вытянул руку к реке, глазами призывая приятеля внимательно смотреть. Тот выпрямился, скрестил руки на груди и ухмылкой стал ждать. Тем временем второй эльф что-то отрывисто произнёс. Через мгновение из воды вылетел комок склизких водорослей и с громким шлепком влетел ему прямо в лицо.

Его приятель покатился от хохота, согнувшись пополам, а потом и вовсе завалился на песок. Все тут же с интересом посмотрели на молодых. Послышались сдержанные смешки. Эльф Неудачник недовольно отлепил от лица склизкий комок и швырнул его в катающегося по песку приятеля. Тот ловко поймал комок в воздухе, вскочил на ноги и задорно замахнулся, намереваясь швырнуть его обратно.

Замах прервал звучный выкрик эльфа, стоящего поодаль в окружении нескольких грозных воинов, изо всех сил боровшихся с улыбкой. Парни тут же прекратили шалость, посерьёзнев лицами. Они пару раз перепихнулись локтями и принялись снова «ловить» рыбу и… Водоросли.

Угомонивший их эльф покачал головой и грациозно вернулся к беседе. Я невольно залюбовалась, разглядывая его. Эльф был высокий, очень статный и мужественный. На голове был золотой обруч, перехватывающий светлые, почти жёлтые, волосы. У него одного на плечах был красивый плащ с откинутым капюшоном, расшитый какими-то сказочными узорами. Под плащом виднелся лёгкий доспех, отполированный до зеркального блеска и богато украшенный золотыми узорами. На поясе висела длинная шпага. Он явно был лидером в отряде. Остальные, с почтением приклонив головы, внимательно его слушали.

Я с трепетом наблюдала за волшебным народом. Будто со стороны наблюдала съёмочную площадку какого-то фильма. Только на площадке были вовсе не актёры, а самые настоящие эльфы! Голова кругом шла от этого мира, наполненного волшебством. Единороги, крабулитки, рогатые совы, эльфы, люди-ящеры… Стоп! Что? Это ещё кто?!

Вдоль берега, прикрываясь кустами, к лагерю эльфов крались очень стрёмные существа. Фигуры были человекообразные, только людьми они точно не являлись. Толстая неповоротливая шея переходила в голову, как у ящериц или динозавров. Назад тянулся длинный мясистый хвост. Из одежды на людоящерах были только кожаные накидки без рукавов, спереди обшитые чешуёй из массивных металлических пластин. В руках-лапах у них были длинные копья. Из-за покрывающей тело зелёной чешуи они были практически не заметны, сливаясь с кустами. Я была на противоположном берегу и хорошо видела людоящеров на фоне отвесной стены каньона. Но эльфы их не могли видеть и ни о чём не подозревали. Ящеров было меньше, чем эльфов, но на их стороне была внезапность. Мне стало жутко от осознания, что на моих глазах затевалось кровопролитие. Я никогда не видела воочию никакого насилия, а тем более убийств. Кино не счёт, конечно же.

Меня взяла такая злость, что какие-то уродливые ящерицы-переростки хотят убить моих эльфов. Я не могу этого позволить!

Я вскочила, перелетела через бревно, выскакивая на пляж, и замахала руками с криком:

— «Э-э-э-э-э-эй!!!»

И эльфы, и людоящеры сразу же меня заметили. Ящеры остановились и присели, наблюдая за мной, а эльфы повскакивали, молниеносно выхватывая оружие. И секунды не прошло, как на меня были нацелены все луки, и по отточенным движениям было ясно, что эти ребята не знают промаха! Я оцепенела от страха, не ожидая такой реакции. Но и эльфы тоже колебались.

Наконец справившись с собой, я запрыгала на месте, указывая рукой в сторону, где прятались людоящеры. Те, увидев, что я выдаю их засаду, злобно оскалились и стали лихорадочно озираться, осторожно отступая. Главный эльф, оценив обстановку, начал отдавать приказы, отрывистыми жестами расставляя воинов. Те, молниеносно реагируя, разбегались по берегу, занимали оборону за кустами. Заученными движениями воины припадали на одно колено и брали луки наизготовку. Затем главный эльф, подержав ладони у груди, резким движением выкинул руки вперёд, будто толкая невидимую стену. В руках сверкнула вспышка, и из ладоней вылетел белый полупрозрачный ястреб и, набирая высоту, полетел в сторону людоящеров. Те заметили птицу и, развернувшись, пустились наутёк, прочь по берегу. Я радостно поняла, что эти страшилы не хотят принимать честный бой. Ястреб сразу их заметил и отрывисто крикнул. Главный эльф махнул рукой, и десяток воинов рванули вперёд в погоню.

Я захлопала в ладоши, радуясь, что эльфы спасены. Но вдруг Глав-эльф резко развернулся ко мне и яростными жестами отдал какую-то команду. Два молодых эльфа, ловивших рыбу, выхватили из ножен тонкие кинжалы и кинулись в воду. Они поплыли в мою сторону, стремительно набирая скорость.

— Здрасти, приплыли, — попятилась я, недоумевая от досады.

Разбираться с ситуацией времени не было. Меня явно не ждало ничего хорошего. И ребята не собираются меня благодарить.

Не теряя времени, я быстро полетела обратно, петляя между кустами и стараясь прижаться к земле как можно ниже. Я летела, не оборачиваясь, боясь налететь на что-нибудь. Полоса деревьев быстро приближалась. Никаких звуков погони слышно не было. Но я помнила по книгам, что эльфы могут быть совершенно бесшумными.

Влетев на подъём, я стала ловко петлять между деревьями и валунами, стараясь не терять скорость. На этот раз маршрут сам собой выбирался удачно. Выворачивая из-за очередного дерева, тут же на пути попадался удобный проём между кустами. Следом сразу удачно оказывалась щель между валуном и деревом. Мой полёт напоминал компьютерную игру. Я петляла между препятствиями, как ловкий истребитель. Я даже развеселилась, ведь это было захватывающе.

Пролетела в узкую щель между валунами, тут же пригнулась, поднырнув под пучок лиан. Сразу прыжок через упавшее дерево, поворот в узкий проём между кустами. Ещё манёвр! Прыжок! Пригнуться, манёвр, прыжок! Радостный азарт захлестнул с головой.

— Нас не дого-о-нят… — радостно подпевала я, в очередной раз закладывая крутой вираж.

Я обогнула очередной валун и влетела в продолговатый коридор, образованный большим обломком скалы и плотным кустарником. В конце коридора на пути стоял эльф-рыбак с выставленным вперёд кинжалом. Делать нечего, я мгновенно остановилась, поднимая руки вверх. Кинжал смотрел мне прямо в грудь. Эльф, ни капли не запыхавшийся, со злорадной улыбкой прошипел:

— Попался, мерзкий эфирник!

Было очень жутко видеть на таком красивом лице зловещую гримасу. Это было так противоестественно, что скорее разочаровывало, чем пугало. Я обернулась, дёрнувшись в обратную сторону, но путь преградил второй эльф - заклинатель водорослей. Также мерзко и злобно улыбаясь, он обнажил идеальные белоснежные зубы.

— Та-а-ак, та-а-ак… — гнусно протянул король водорослей. — Кто тут у нас? Никак блуждающий эфирник?

— Давненько к нам не забредали «блуждающие», — вторил ему рыбак. — Да ещё и такие странные. Ты глянь, как недобро смотрит, будто что-то понимает.

— Просто она думает, что наши кинжалы могут её ранить, — засмеялся рыбак-неудачник. — Но всё же не боится. Надо же, какая смелая.

— Скорее глупая, — хохотнул рыбак. — Видал, как она старательно облетала деревья. Будто они могут её остановить.

Они залились заливистым хохотом.

"Интересно, как получается, — рассуждала я, — похоже, они думают, что я неосязаемая. Они не знают, что я такая же твёрдая, как они".

Любитель подводных растений отступил назад, а рыбак начал тыкать в меня кинжалом, вынуждая пятиться.

— А ну давай! Оп-оп! Топай! — повторял он, — Давай, топ-топ.

"Так, судя по всему, они ещё и думают, что я их не понимаю. Как интересно".

Я вылетела из коридора назад, и оба моих пленителя встали передо мной.

— Надо же, ни разу не видел девчонку блуждающих эфирников, — задумчиво сказал Рыбник. — Обычно это взрослые. Ничего не понимают, смотрят, как слабоумные, мутными глазами. А эта, глянь, какая серьёзная. Прямо в глаза уставилась. Странная какая-то…

Меня уже изрядно бесили эти два недоумка. Было полное разочарование в эльфах. Те, которых я знала по книгам, были благородные, добрые, воспитанные.

— Слушает так внимательно, — уже серьёзнее сказал Рыбак.

С их лиц потихоньку сползали надменные ухмылки.

— Видимо, пытается понять, о чём мы говорим. Она действительно очень странная.

— Да ладно, не выдумывай, — сказал неудачник, убирая кинжал в ножны. — Ничего она не понимает. Надо отвести её к Эльтару. Он узнает, почему она такая странная и от чего вдруг помогла нам.

— Ты прав. Хотя, если бы она не предупредила, нам бы пришлось не сладко. Грейи чуть врасплох нас не застали. Вполне могли всех перебить.

— Ой, любишь ты всё преувеличивать, — фыркнул Водоросль. — Ничего бы эти тупицы нам не сделали. Хватит болтать. Давай, пошла! Шю-шю…

Стал махать руками перед моим лицом Неудачник, оттесняя меня, будто он стряхивал крошки с простыни.

— Только сильно не пугай её, а то проснётся раньше времени, — предостерёг его приятель, тоже пряча кинжал.

— Как раз надо бы её припугнуть! Смотри, какая дерзкая. Давай! Шю-шю-шюууу… — заорал мне в лицо неудачник и ещё яростнее замахал руками.

Я уже не на шутку закипала. Было непонятно, чем я заслужила такое презрительное отношение. Такая несправедливость просто бесила! Вспышка ярости на миг ослепила меня. Я метнулась молнией, выкидывая вперёд руки. И, вложив всю свою обиду, толкнула обоих эльфов в грудь. Не ожидая удара, они потеряли равновесие и, семеня ногами, полетели назад. Споткнувшись о попавшееся под ноги упавшее дерево, они грохнулись спиной на землю, но сразу же подобрались и с ужасом в глазах стали пятиться назад.

— А ну убрали от меня руки, недоумки! — надвигалась я на них, с крепко сжатыми кулаками.

— Ка-а-а-акого чёрта! — сорвался на визг Неудачник. — Она не блуждающая… она не блуждающая!

— Это эфирник! — пропищал Рыбак, тыча в меня трясущимся пальцем. — Но она же прозрачная! Что за бред?!

— Вообще-то я всё слышу, придурки! — не выдержав, возмутилась я, уперев руки в бока. — У вас что, совсем нет никакого воспитания?

— Она нас понимает… — вылупив глаза и с отвисшей челюстью, пролепетал Неудачник.

— И мы её понимаем… — точно также, вылупив свои прекрасные зенки, вторил Неудачнику Рыбак.

— Вы просто мерзкие неблагодарные свиньи! Я же вам жизнь спасла! У вас тут что, не принято говорить элементарное спасибо?! — нависая над эльфами, орала я.

Эльфы уже, похоже, совсем ничего не понимали. Просто сидели на земле с отвисшими челюстями и выпученными глазами. Они дружно переглянулись и пролепетали:

— Спасибо.

— То-то же. А теперь убирайтесь с моих глаз, пока я вас не испепелила на месте!

Они живо вскочили на ноги и ринулись с горы вниз, ловко петляя между кустов и деревьев.

— Ха-х! Я напугала эльфов. Кто бы мог подумать, — улыбнулась я, любуясь, как мелькали пятками два эльфийских юнца.

Они уже почти скрылись из глаз, как вдруг перед ними возник Глав-эльф. Они встали перед ним как вкопанные и на перебой начали что-то объяснять. Он слушал пару секунд, после чего рявкнул на них и отлепил обоим по увесистой затрещине. Мелюзга тут же развернулась, выхватывая кинжалы, и рванули снова наверх. Эльф двинулся за ними, а следом стали появляться из кустов ещё преследователи.

— Вот блин! — чертыхнулась я, в панике, ища взглядом, куда бежать.

— Блин, блин, блин! — твердила я, прекрасно понимая, что от таких ребят я никуда не убегу.

А теперь, когда они знают, что я осязаемая и говорю на их языке, меня может ждать много чего неприятного. Но для начала не менее неприятный разговор.

Я обречённо прижималась спиной к кустам и лихорадочно пыталась придумать, что делать.

"От погони мне не уйти, на дерево не залезть, на камень лезть бесполезно", - метались в голове шальные мысли.

Вдруг мне перехватило дыхание, потому что кто-то обхватил меня сзади руками за живот и мощным рывком втащил в кусты. Руки тут же раздались, оставив сидеть на земле. Это произошло так внезапно, что я даже не успела закричать. Резко перекатившись в сторону и вставая на четвереньки, я развернулась, чтобы посмотреть на того, кто меня затащил в кусты. Передо мной сидел мой старый знакомый - пушистый Винни-Пух. Он медленно поднял лапку и поднёс ко рту. Из пушистой шерсти под носом показались розовые губы, вытянутые трубочкой.

— Тш-ш-ш-ш-ш-ш… — протяжно прошелестели губы, призывая к тишине.

Я боялась пошевелиться. Так и стояла на четвереньках. Пух покачал ручкой ладонью вниз, призывая меня, чтобы я располагалась. Я села на землю по-турецки и огляделась.

Нас окружало плотное кольцо кустарника, которое сходилось наверху, образовывая купол. Ни входа, ни каких-либо отверстий я не увидела. Мы сидели как будто в маленькой палатке. Пол был устлан сухой, приятно пахнущей травой. Купол из кустов был непрозрачный, но пропускал немного света. Внутри был приятный полумрак.

Пух сидел передо мной абсолютно спокойный и молча на меня смотрел огромными совиными глазами.

— Спасибо за помощь, — тихонько прошептала я.

— Тш-ш-ш-ш-ш… — снова прошелестели вынырнувшие из усов розовые губы.

Я зажала ладошками рот, испуганно моргая глазами. Мой вид умилил лесного мишку, и он улыбнулся одними глазами. Я смутилась и тоже улыбнулась в ответ.

— Ты направо! Вы втроём обойдите этот валун! Быстро окружайте! Замыкайте кольцо! — вдруг раздался голос, совсем рядом с нашим укрытием.

От неожиданности я вздрогнула и с испугом уставилась на Пуха. Тот молча приложил палец к губам. Я нервно закивала. Он опять улыбнулся глазами.

На стене кустов появилась тень эльфа-воина. Их шаги были абсолютно беззвучны, как будто они тоже передвигались по воздуху. Тень вдруг резко обернулась назад и горой нависла над двумя тенями поменьше.

— Вы двое просто безнадёжные кретины! Вам ничего нельзя доверить! — прошипел сквозь зубы эльф.

— Она наложила на нас какие-то чары! Она колдунья! — пролепетал кто-то из молодых эльфов.

— Да, да! Она замаскировалась под блуждающего! Это точно колдунья! — затараторил второй.

— Заткнитесь, идиоты! Тут нет следов никакой магии! Она просто обвела вас вокруг пальца. Таких эфирников мы ещё не видели. Вам доверили важное задание, но вы всё испортили! Учтите, если её не поймают, вы будете разговаривать лично с лордом Эльтаром. Вам ясно?

— Да, сир Ларен, — хором обречённо пробормотали маленькие тени, повесив головы.

— Что встали?! Вперёд! Обходите по краю скального откоса! Отжимайте её от водопада! Бего-о-ом!

Две маленьких тени сорвались с места и совершенно беззвучно метнулись вперёд. Тень эльфа Ларена растворилась в неизвестном направлении.

От сердца отлегло. Если бы не помощь лесного Мишки, даже думать не хотелось, что могло меня ждать. Я огляделась одними глазами, быстро убрала прядку волос с лица и снова замерла.

Пух совсем задорно улыбнулся, щурясь от удовольствия. Его маленькие заячьи ушки подрагивали. Видимо, это сигнализировало о высшей степени дружелюбия. Он протянул мне пушистую лапку, из меха которой торчали розовые пальчики. Я, безошибочно поняв жест, с удовольствием пожала меховую ладошку. Он кивнул, распахнул свои по-совиному круглые глаза на всю ширину и закричал:

— Пииии, пииии, пииии, пииии…

Его крик был такой громкий и неприятный, что я в полном недоумении уставилась на него, ничего не понимая. Пух продолжал держать меня за ладонь, смотреть на меня круглыми глазами и всё громче и громче пищал:

— Пииии, пииии, пииии, пииии, пииии…

Я открыла глаза и уставилась на пищащий электронный будильник. Быстрым движением хлопнула по кнопке на его макушке и села. Голова гудела, как от долгого бега. Я прекрасно помнила всё, что мне приснилось. Уже по привычке я посмотрела на ладонь, которой пожимала ладошку лесного мишки. На ней был очередной трофей - пучок волос моего спасителя.

Глава 5

Я лежала поперёк кровати на спине, закинув ногу на ногу, и поигрывала уже двумя герметичными пакетиками. Во втором пакетике лежал маленький пучок коричневой шерсти моего спасителя - загадочного лесного Мишки.

Коллекция потусторонних артефактов росла. А заодно росло количество вопросов к моему другу из параллельного мира. Встреченные мной братья Леголаса таких ребят, как Ашас, вовсе не жалуют и называют их «эфирники». Вдобавок, попадая в этот мир, я тоже становилась эфирником. Но, по всему получается, что я эфирник какой-то неправильный. Эльфы тому доказательство. Они были в полном недоумении. По их мнению, мне полагалось быть неосязаемой, недалёкой умом и абсолютно ничего не понимающей. То есть мне полагалось быть "блуждающим эфирником". Но что-то пошло не так в потусторонней механике, и из меня получилось что-то неординарное, некая смесь между обычным и блуждающим эфирниками.

Я размышляла, пытаясь разложить все мысли по полочкам, разглядывая мои трофеи. Погода сегодня была облачная, и никуда не хотелось выходить. Вдруг на улице выглянуло солнышко, и в комнате стало светлее. Солнышко приятно припекало. В его лучах волоски единорога тут же заискрились радужными переливами, а пучок меха Винни Пуха исчез.

Я моментально села, в недоумении уставившись на пустой пакетик.

— Ну вот. Сгорели на солнце, что ли? — расстроившись, пробубнила я, кидая пустой пакетик на пол. — Теперь понятно, почему мишка сидел в тени кустов. Видимо, это некая разновидность мишек-вампиров. И спас меня мишка только для того, чтобы позже полакомиться моей кровью.

Я хихикнула, тут же развеселившись от своих фантазий.

— С кем ты тут разговариваешь? — спросила мама, заходя в комнату.

— Ни с кем, — замялась я, пряча пакетик с волосками единорога под подушку. — Просто повторяю историю. Завтра могут спросить на уроке.

— Молодец, — похвалила мама. — Я в магазин собираюсь. Пойдёшь со мной?

— Не, мамуль. Мне надо уроки доделать.

— Хорошо, занимайся, — сказала мама. — А что у тебя тут за волосы в пакете валяются?

Я распахнула глаза, на миг впадая в ступор. Потом вскочила как ошпаренная и метнулась к маме.

— Ой, это моё! — воскликнула я, подбегая, — Я думала, потеряла…

— Зачем тебе какие-то волосы? — насторожилась мама, внимательно смотря на меня.

— Это для урока… биологии, — лихорадочно соображала я. — Сказали принести шерсть любого животного, чтобы… под микроскопом изучать. Я у Цацы выдирать мех не захотела. Поэтому нашла на улице эти.

— Зачем же с улицы грязь тащить? — проворчала мама, всё ещё косясь на меня с подозрением. — На, держи. Только потом руки помыть не забудь. Ещё заразу подхватишь.

— Конечно, не переживай, — промямлила я, дурашливо улыбаясь.

С эмоциями я, конечно, переборщила. Естественно, мама заметила, что я выкручиваюсь. Надо бы впредь стараться контролировать себя. Ладно, хорошо, что пронесло.

В пакетике, и в самом деле, как ни в чём не бывало, лежал пучок меха. Я подошла к окну и выставила пакетик на солнечные лучи. Мех в пакетике исчез. Челюсть непроизвольно упала на грудь. Я поднесла пакетик к тени и стала медленно его проводить через полоску тени. И о чудо! В тени прорисовались волоски меха, как будто их вытащили из-под листа бумаги.

— О-бал-деть! — пробормотала я. — Мишка-то волшебный. Либо на солнце он становится невидимым, либо… голым.

Я не удержалась от улыбки, представив, как мишка стоит на солнечной поляне. И поскольку на голове у него заячьи ушки, то под густой шерстью обнаружится голенький зайчик.

Смех смехом, но что теперь делать, не понятно. Ашас не спешит меня навещать, а спать, похоже, без приключений у меня не получится. Как оказалось, Сномулет очень хочет, чтобы им пользовались, и он отлично умеет «уговаривать». А если не загадать, что хочешь увидеть, то амулет сам об этом позаботится и придумает, что показать. И не факт, что он покажет что-то невинное. Ясно одно: мне надо как-то поговорить с Ашасом. Он должен ответить на мои вопросы.

Вдруг меня осенило! А что, если я сама приду в гости к Ашасу? Ведь если я загадаю Сномулету сон с Ашасом, то, по логике, к нему я и должна попасть. Надо попробовать. Что я теряю? Как минимум, надо узнать, можно ли просыпаться посередине сна в случае непредвиденных обстоятельств. Например, когда за мной погнались эльфы, было бы неплохо просто проснуться. А что! Было бы круто! Опасно, неприятно, не комфортно или просто скучный сон — просто проснись и всё. Загадал новый сон и уснул. Красота! Вопрос: как это сделать?

Остаток дня прошёл в изобретении нового тайника для моей коллекции. Тайник я решила устроить в своей шкатулке со всякими безделушками. Такая шкатулка, наверное, есть у каждого, где хранят всякие красивые камушки, старые заколки, булавки, застёжки, бусинки, выпавшие камушки из бижутерии, пластиковые фигурки животных и прочую дребедень, которую просто жалко выкинуть. Я вырезала из картонки фальшивое дно и наклеила на него кусочек ткани от носового платка. Положила на дно мои пакетики, накрыла вторым дном и засыпала барахлом. Улыбнувшись, я решила, что вышло правдоподобно.

— Ну что ж, Сномулет, давай. Не подведи, — прошептала я, лёжа в кровати и держа амулет перед глазами.

— Хочу увидеть Ашаса, — произнесла я и засунула Сномулет под подушку.

Уже привычно закрыв глаза, я начала вспоминать эфирного умника. Его светящееся синим светом лицо, улыбчивые глаза, всклокоченную шевелюру, его тараторную речь на научно-белибердовском языке. Он совсем не похож на моих сверстников. Очень добрый, искренний, воспитанный. С ним было весело. Улыбаясь от тёплых воспоминаний, я погрузилась в ватное спокойствие. Разум незаметно затуманился, сознание поплыло куда-то сквозь разноцветные пульсирующие круги. И меня не стало.

***

Назойливое стрекотание сверчков мешало спать. Недовольно поморщившись, я постаралась поудобнее устроить голову на выпирающем из земли древесном корне, поросшем влажным мхом.

— Не могли корень поудобнее положить… — сонно проворчала я.

Внезапно всё осознав, я распахнула глаза и резко села. Вокруг было темно. Я сидела в плотной траве возле огромного дерева. Увидев, как моё тело слабо освещает траву, я поняла, что "сплю".

«Уже ночь. Я что, весь день тут проспала?» — удивилась я.

Вокруг была роща с разномастными деревьями, уходящими кронами вверх и теряющимися в темноте. Сквозь кроны местами прорывались росчерки лунных лучей, в которых сновали стайки светлячков. Откуда-то сверху, из-под крон, доносился гулкий стрекот то ли сверчков, то ли цикад. Невдалеке, в тусклых лучах лунного света, виднелась тропинка. Я не спеша двинулась в сторону тропинки, облетая стволы древесных исполинов.

— Угу-у-ук! — послышалось рядом.

Резко остановившись, я повернула голову. Из дупла ближайшего дерева на меня смотрели круглые глаза, слабо светясь зелёным светом.

— Угук! — ответила я.

Глаза в дупле удивлённо расширились и пару раз моргнули. Рядом возникли ещё три пары зелёных глаз поменьше и с любопытством на меня уставились. Я осторожно полетела дальше, в глубине души надеясь, что это не змеи. Брр... Не люблю змей.

Тропинка была узенькая, как будто велосипедная колея. Влево тропка, плавно заворачивая, уходила под уклон вниз, скрываясь в кромешной темноте. Туда идти совсем не хотелось. В другую сторону тропка поднималась в горку, заворачивая за красивый, заросший кустами холм, и скрывалась в лунных лучах.

— Определенно, мне туда, — весело сказала я сама себе и полетела в ту сторону.

Настроение было чудесное. Тропинка живописно утопала в синеватых оттенках. Лунные лучи переплетались с тенями, образуя постоянно изменяющиеся узоры. Я даже не задумывалась о том, что вообще-то вокруг ночь, я посреди дремучего леса. И, на минуточку, я совсем одна.

Я плыла по тропинке, во все глаза любуясь пейзажем. Сказочный лес бурлил невидимой жизнью. То справа, то слева доносились голоса каких-то неведомых птиц и зверей: всякие «уханья», «оляляканья», свисты, переливы, а также уже знакомые «угуки». Вся окружающая атмосфера буквально дышала добротой и сказочностью. Чудесный лес вызывал неподдельный восторг. Я искренне наслаждалась дорогой.

Вдруг в стороне, среди деревьев, я заметила какой-то свет, как будто кто-то ходил по лесу с фонарём. Свет был слабый, размытый, но хорошо различимый. Я не смогла побороть любопытство и, конечно же, тихонечко полетела в сторону таинственного свечения, стараясь прятаться за деревьями. Надо было вдвойне соблюдать осторожность, потому что я сама светилась фосфоресцирующим синим светом и была как фонарик в темноте.

Аккуратно перелетая от дерева к дереву, я приближалась к блуждающему свету. Не сводя глаз со светящегося пятна, я следила за его движениями, стараясь угадать момент, когда он может меня заметить и какой-то реакцией выдать, что я обнаружена. Но свет всё также плавно плыл передо мной, периодически приостанавливаясь и вновь продолжая движение. Наконец я подобралась совсем близко и аккуратно выглянула из-за скрывавшего меня куста.

В лицо ударил лунный свет. Только сейчас я заметила, что лун на ночном небе было две. Одна совсем как наша, белая, яркая. А над ней, чуть выше по диагонали, была маленькая, раза в три меньше. Вторая луна была насыщенно синего цвета. Луны были полные. Они так меня поразили, что я на миг забыла, зачем сюда летела. Раскрыв рот и позабыв о безопасности, я смотрела на сказочное диво.

Наконец опомнившись, я опустила взгляд. Передо мной была небольшая поляна, посреди которой летало существо с очертаниями человека. Оно светилось синим светом и было полупрозрачным, как я. Это был эфирник. После Ашаса это второй эфирник, которого я встретила.

Присмотревшись, я заметила, что это взрослый мужчина, слегка полноватый, с пузиком, в длинном халате. Он медленно летел по поляне и во все глаза разглядывал окружающую обстановку. По всему было видно, что он до глубины души поражён всем, что видел. На лице было выражение неподдельного восторга. Он медленно крутил головой и с раскрытым ртом рассматривал деревья, окружавшие поляну.

Этот эфирник не вызывал никакой угрозы, и я решила с ним пообщаться. Вылетев из своего укрытия, я медленно полетела вперёд. Он не замечал моего приближения, продолжая смотреть по сторонам.

— Здравствуйте, — сказала я, подлетев к нему и остановившись в нескольких метрах.

Он встрепенулся и стал медленно поворачиваться в мою сторону, двигаясь так, будто плавал в вязком геле. Наконец, увидев меня, его лицо стало медленно вытягиваться в восторженном недоумении. Мне даже стало как-то не по себе. Было похоже на мимику маленького ребёнка, который ещё не умеет контролировать лицо, и все эмоции были слишком яркие. Он пытался на мне сфокусировать зрение, но всё равно смотрел сквозь меня. Глаза широко распахнуты, а рот вытянулся, как у золотой рыбки, на губах застыло немое: «о-о-о-о». Но звука не было. Он вообще не издавал никаких звуков.

Его взгляд привлекли две луны над моей головой, и он полностью переключился на них, тут же забыв о моём существовании. Новый взрыв детских эмоций на лице полностью его поглотил. Задрав голову в небо, разведя в стороны руки с растопыренными пальцами, он во все глаза смотрел на луны. Было жутковато видеть такую мимику на лице взрослого человека. Я протянула руку, чтобы прикоснуться к его плечу, но моя рука прошла сквозь него, как будто я погрузила её в светящийся туман. Не было никаких сомнений, передо мной был тот самый «блуждающий эфирник». Вспомнились слова эльфов, описывающие таких существ. Но это, конечно, не было слабоумием, просто они видели что-то своё.

Блуждающий смотрел на луны с детской наивностью на лице, но вдруг, слабо вздрогнув, стал таять, растворяясь в воздухе. Тут же вспомнились слова эльфов: что-то о том, что его можно "разбудить". Быть может, "блуждающий эфирник" — это чей-то сон? Как же всё запутанно и в тоже время безумно интересно.

Тем временем эфирник окончательно исчез, и я осталась на поляне одна. Видимо, его что-то разбудило в родном мире. Интересно, он вспомнит, что тут видел? Ладно, теперь я знаю, кто такие "блуждающие", и стало ясно, почему были шокированы эльфы, когда я их толкнула, да ещё и наорала на них. Вспомнив их шокированные рожи и отвисшие челюсти, я невольно улыбнулась. Бросив последний взгляд на луны этого удивительного мира, я вернулась на тропинку и продолжила путь.

Тропка петляла между холмами и огромными деревьями, всё выше и выше поднимаясь вверх. Я периодически развлекалась, звучно произнося: «угук!» На что то слева, то справа доносился ответный «угу-у-у-ук». Это было забавно, и моё настроение, немного угасшее после встречи с блуждающим, опять поднялось.

Наконец, за очередным поворотом по обе стороны от тропки показалась невысокая изгородь, сплетённая из веток деревьев и поросшая густым вьюном. Заборчик повернул за угол вместе с тропинкой и упёрся в деревянные ворота. Над воротами стояла вытесанная из дерева полукруглая арка, также поросшая красивым вьюном. Под аркой висела табличка в виде рыбы, подвешенная на цепочках. На табличке была вырезана надпись непонятными буквами, похожими на руны.

За воротами был просторный, аккуратно стриженный газон, который пересекала шедшая от ворот дорожка. Выложенная из камней разного размера, дорожка была сложена в затейливую мозаику. Дорожка упиралась в большой, очень странный дом.

Во всех многочисленных окнах дома горел свет. Явно никто не спал. В окнах мелькали тени, кто-то передвигался, колыхались занавески, слышались голоса и детский смех. Я застыла, любуясь красотой живого дома. Он был совершенно сказочный! Будто стоящие рядом и сросшиеся огромные яйца. У нижнего яруса я насчитала пять яицеобразных корпусов. Угловые выступали наружу, а внутренние уходили немного вглубь. Выше был второй ярус с тремя "яйцами". Дом был похож на огромную кладку яиц, но стояли они очень ровно и симметрично. Окна очень высокие и узкие. На верхних башнях-яйцах вздымались несколько башенок с высокими острыми шпилями. На пиках башен я разглядела флюгеры в виде каких-то диковинных животных.

Раз меня привело к этому дому, то, по логике вещей, здесь должен находиться Ашас. И судя по оживлению, царившему в доме, там целая куча народа. Всего-то делов — незаметно найти Ашаса и вызвать его на разговор. Остальным обитателям дома на глаза попадаться не стоит, по крайней мере, до тех пор, пока Ашас меня не успокоит и не убедит, что творящиеся со мной чудеса — это нормально.

Чтобы меня сразу же не увидели, я двинулась вдоль забора, прячась в его тени. Забор окружал дом по кругу, но с задней стороны был ближе к дому. Надо постараться скрытно подобраться как можно ближе. Я надеялась, что в окнах можно будет увидеть Ашаса и понять, в какой комнате он находится.

Обогнув забор, я приблизилась к дому и аккуратно выглянула. Первая пара окон была занавешена, но там горел свет. Потом было небольшое помещение со стеллажами вдоль стен, заставленными кучей коробок, банок и разномастной посудой. Видимо, это какая-то кладовка. Её освещал маленький круглый светильник под потолком, который еле светился, отчего в комнате был полумрак.

За ними была пара тёмных окон, а за ними несколько окон пошире, за которыми, по всей видимости, была огромная кухня. Подоконники располагались невысоко от земли, поэтому мне было хорошо видно внутреннюю обстановку. Там стояли несколько длинных столов, заставленных всякой кухонной утварью: кастрюлями, мисками, банками, ножами и прочими штуками. Вдоль стен стояли длинные плиты, на которых булькали и парили большие кастрюли. У меня аж слюнки потекли, представив, что там готовится какая-то вкуснятина.

Вдруг в кухню метеором влетели два эфирника. От неожиданности я присела, прячась за забором. Осторожно выглянув, я сразу же поняла, что вижу настоящих эфирников. Это были полноватые тётушки, абсолютно непрозрачные, с ярко-синей кожей и волосами, уложенными в высокие причёски. Меня удивила новая деталь: их одежда была цветной — оранжевые халаты с зелёными воротниками и белые передники. Я посмотрела на свою одежду. На мне была одета моя любимая пижамка, которая была такая же голубоватая, как кожа, и такая же полупрозрачная. Тем не менее, тела под одеждой видно не было. Я была прозрачная вся, целиком.

Тем временем тётушки разлетелись по кухне, весело что-то щебеча на ходу. В руках они несли подносы, заставленные пустой посудой. Быстро поставив подносы на стол, они засуетились, ловко жонглируя посудой, быстро убирали грязную и тут же ставили на подносы чаши, наполненные аппетитным угощением. У них были очень улыбчивые, добрые лица, они весело переговаривались, периодически взрываясь задорным смехом. Одна тётушка подлетела к большой булькающей кастрюле, на лету подхватив со стола длинную деревянную ложку. Обратной стороной ложки сняла с кастрюли крышку и отложила её, продолжая что-то рассказывать подруге. Тётушка стала ловко помешивать содержимое. Потом она перелетела к подносу, переставляя на него полные чаши, а ложка, как ни в чём не бывало, продолжила помешивать содержимое кастрюли. Я на миг замерла с открытым ртом.

«Надо бы поискать на досуге такую ложечку на "Алиэкспресс"», — подумала я непроизвольно.

Тем временем тётушки подхватили полные подносы и, весело смеясь, грациозно улетели с кухни. А ложка, немного помешав варево, вылетела из кастрюли, постучалась о край, стряхивая капельки, зацепила обратным концом крышку, накрыла кастрюлю и улеглась на стол.

«Классная штука. Теперь я знаю, что хочу на день рождения», — с восторгом подумала я и полетела дальше.

После кухни начиналась очень большая, яйцеобразная пристройка. У меня дыхание перехватило, когда я увидела огромный зал с высоченными окнами во всю ширину стены, высотой от потолка до пола, с тонкими, изящными рамами. Зал утопал в ярком свете. Подняв взгляд, я увидела под потолком целую кучу круглых светильников, таких же, как в кладовой, но эти ослепительно сияли. Зал был очень просторный, вдоль стен буквой «П» стояли длинные столы с красными скатертями. Столы ломились от угощений. Чаши, миски, блюда и тарелки нависали в несколько ярусов, паря прямо в воздухе над остальными яствами. За столами не было свободных мест. С обеих сторон, на стульях с высокими резными спинками, сидели эфирники, очень красиво и нарядно одетые.

Видимо, я застала какое-то торжество, и оно было в самом разгаре. Больше всего за столами было детей, но во главе стола сразу выделялся поистине впечатляющих размеров пожилой эфирник. Он горой возвышался над остальными и был похож на настоящего бравого генерала. У него одного одежда была похожа на парадный военный мундир тёмно-зелёного цвета с вышитым золотом воротником и золотыми пуговицами. Только привычных погон не доставало. Подбоченившись одной рукой, он окидывал хозяйским взглядом зал, улыбался в длиннющие, свисающие до груди усы и вздрагивал всем телом, когда посмеивался, заметив что-то забавное. Этот внушительный дедушка излучал настоящее добро и был похож на эдакого Деда Мороза, всей душой обожающего детей и искренне радующегося, видя, как они веселятся и улыбаются.

Застолье шло полным ходом, дети весело переговаривались и смеялись. Две уже знакомые мне тётушки сновали от стола к столу, обновляя блюда. Я заметила, как у ближайшего ко мне стола перед весёлым мальчишкой тётушка поставила прозрачную чашку с каким-то салатом. Тот, увидев угощение, обрадовался и, подхватив чашку, поднёс её ко рту, зажмурив глаза и вытянув губы трубочкой. Я напряжённо ждала, что же будет дальше. А малец, держа чашу на расстоянии, начал втягивать воздух. Несколько секунд ничего не происходило. Но вдруг из чашки стали вылетать тонкие, ярко-зелёные струйки то ли пара, то ли дыма и, змеясь, устремлялись в рот к мальчишке. Он втягивал вытянутыми губами этот пар с полминуты. При этом ярко-зелёный салат в тарелке прямо на глазах увядал, уплотнялся и становился бесцветным. Наконец мальчишка втянул губами последнюю струйку пара, поставил на стол чашку с бурой жижей, только что бывшей салатом, и сыто откинулся на спинку стула. Я наконец заметила, что моя челюсть вот-вот проткнёт мне грудь, и я со звучным щелчком захлопнула рот.

«Не поняла, они что, курят еду?» — в полном недоумении подумала я, замечая, как то тут, то там, то один, то другой гость таким же образом втягивал губами пар из чашек с салатами. Вездесущие тётушки заботливо собирали чашки с оставшейся после салата жижей, ставили их на подносы и уносились на кухню.

Я перевела взгляд на другой конец стола и снова заулыбалась. Там был Ашас. Он сидел на самом краю стола, откинувшись на спинку стула и с видом смертельной скуки подпирал кулаком голову. Невидящим взглядом смотрел сквозь нетронутую чашку с салатом и болтал ногой в воздухе.

«Так вот где ты пропадаешь», — подумала я, улыбнувшись.

— Это что, блуждающий? — послышался за спиной совсем детский голосок.

Я замерла, боясь пошевелиться. Кто-то стоял за моей спиной. Наблюдая за застольем, я совсем позабыла об осторожности. Боясь пошевелиться, я судорожно соображала, что делать.

— Ух ты, действительно, блудник, — раздался второй детский голос, но постарше. — Надо же, как далеко забрался.

Позади явно были детишки, и они совершенно не напуганы. Я выгляжу как блуждающий эфирник, и, естественно, при встрече никто в этом не сомневается. Но! Только до тех пор, пока я веду себя "правильно".

Вспомнив мою недавнюю встречу на поляне в лесу, я стала медленно поворачиваться, как будто в замедленной съёмке. В нескольких метрах от меня над тропинкой парили два эфирника, совсем малыши: маленькая девочка в розовом платьице и мальчишка постарше, в фиолетовом комбинезоне. Я дурашливо вытянула лицо, расширила глаза, изображая невероятное изумление.

«Господи, только бы не заржать», — подумала я, прекрасно понимая, как нелепо выгляжу.

— Ух ты, девочка! — воскликнула девчуля, радостно всплеснув ладошками.

— Я никогда не видела блуждающую девочку, — восхищённо протянула она.

Я перевела взгляд на неё, стараясь не фокусироваться, а смотреть сквозь неё. При этом радостно улыбнулась во весь рот.

— Ты ей понравилась, — улыбнулся мальчишка, беря девочку за руку, она ещё больше заулыбалась. — Вероятнее всего, она видит очень симпатичное цветное пятнышко.

Я настолько увлеклась наблюдением за этим праздником, что не заметила тропинку и заднюю калитку в заборе. Я стояла прямо на проходе.

Посмотрев выше, я заметила за спинами малышей маленькие домики. То тут, то там дома были разбросаны среди деревьев. Видимо, это какой-то лагерь для детей, и эти малыши, припозднившись, спешили на праздник из своего домика. Этот городок с домиками был на столько милым, что моё лицо уже без притворства выражало искреннее изумление. Подвернулась отличная возможность смыться, воспользовавшись моментом. Как завороженная, я двинулась вперёд, к домикам, летя немного в сторону, чтобы ненароком не задеть малышей. Я ведь типа неосязаемая…

— Ты куда? — расстроенно спросила девочка.

— Пусть летит. Она не понимает тебя, — ласково сказал мальчишка. — Идём, Лайса, нас ждут.

Я обернулась и увидела, что мальчик, отвернувшись, аккуратно увлекает малютку Лайсу к калитке, а она всё ещё грустно смотрит мне в след, с обидой оттопырив губку. Её глазки, явно, были на мокром месте. Я посмотрела прямо ей в глаза и подмигнула. Её личико тут же засияло неподдельной радостью. Она заулыбалась и, на вдохе вбирая воздух, собралась что-то крикнуть, но я быстро приложила палец к губам. Она на миг замерла и часто закивала. Она так расстаралась, что ненароком стала дёргать мальчика за руку. Он посмотрел на Лайсу, проследил за её взглядом, и я, за мгновение до того, как он посмотрит, резко отвернулась, продолжив свой полёт, как ни в чём не бывало. Настроение поднялось. Я летела к домикам, улыбаясь до ушей. Я же не могла допустить, чтобы такая чудесная малышка пришла на праздник расстроенной.

Праздник явно ещё затянется, так что у меня есть время погулять и заодно рассмотреть домики поближе. Сильно приближаться я не стала. Вдруг в домиках ещё кто-то есть. Пролетев немного вперёд, я спряталась за небольшим кустом и огляделась. Никого не было.

Домики были овальные, в форме яйца, вытянутые вверх. Крыша покрыта крупной черепицей с загибающимися краями, отчего домик напоминал большую шишку, вкопанную в землю. Под крышей было несколько квадратных окошек, дверь и маленькое крылечко с лестницей на три ступеньки. Над дверью домиков висел в воздухе маленький огонёк, освещавший крылечко. Домики были разбросаны между деревьями на порядочном расстоянии и уходили дальше в лес. Самые дальние огоньки терялись далеко в темноте. Видимо, там был целый городок из таких избушек.

«Избушишка», — улыбнулась я, тут же придумав название этому милому домику.

Круто придумали. Я бы с удовольствием провела лето в таком избушишечном детском лагере. Вот было бы здорово!

Я ещё немного погуляла за кустами, рассматривая диковинные домики, и заметила, что из большого дома начали вылетать детишки, рассыпаясь по двору. Кто-то собирался в небольшие группы, что-то обсуждая, малыши просто носились друг за другом, а некоторые медленно потянулись к домикам.

Отсюда я не могу разобрать лиц. А мне надо проследить за Ашасом и понять, где его избушишка.

«Как же мне ближе подобраться?» — думала я, судорожно соображая.

Обычные эфирники одеты, и у них светятся только открытые участки тела. Я же свечусь вся, целиком, как большой фонарик, меня заметят издалека. Я пыталась быстро что-то придумать, осматривая окрестности. Взгляд упал на бельевую верёвку возле крайнего домика, на которой сушились какие-то вещи.

"Эврика!"

Я стремительно метнулась к этому домику. Там, естественно, сохли детские вещи: немного рубашек, шорты, какие-то шарфики и платки.

"О! То, что надо!" — я увидела большое, плотное покрывало, видимо, от кровати.

«Я думаю, ничего страшного не произойдет, если я ненадолго одолжу эту тряпочку», — твёрдо решила я, снимая покрывало.

Накинув на себя покрывало, я закуталась в него с головой, оставив небольшую щель для глаз. Окинув себя взглядом, отметила, что покрывало спускалось до земли и нигде не просвечивало.

«Кажется, я изобрела паранджу-невидимку», — подумала я, хихикнув.

Я полетела к дому, перелетая от дерева к дереву и стараясь прятаться за кустами. Сразу же выяснилось, что среди первых, отправившихся отдыхать, Ашаса не было. Я как можно осторожнее подобралась поближе к дому, разглядывая всех встретившихся, и спряталась за кустами недалеко от калитки. В тени кустов я была совершенно незаметна.

Из калитки показались мои знакомые: мальчик и малышка Лайса. Судя по тому, что он везде её заботливо сопровождает, я предположила, что это её братик. Они, не торопясь, отправились по тропинке к избушишечному лагерю. Лайса сразу начала оглядываться. Я поняла, что она искала меня, и невольно улыбнулась. Как ни странно, Лайса смотрела именно в ту сторону, где я пряталась. Братик с понимающей улыбкой косился на неё и аккуратно увлекал сестрёнку за собой.

«Мы с тобой ещё обязательно поиграем», — мысленно пообещала я малышке.

Гости расходились, оживлённо переговариваясь, и постепенно разлетались по домикам. Кто-то не спеша, небольшими группами, а шаловливые малыши с визгами наперегонки уносились по тропинке в темноту. Вдалеке мельтешили лишь их головы, как маленькие голубые фонарики.

Наконец появилась большая группа подростков. Они высыпали из калитки и собрались полукругом. Последним вылетел бравый генерал, по-отечески приобнимая за плечо Ашаса. Все смотрели на генерала не отрываясь. Было видно, что дети его обожают. Я была далеко, чтобы разобрать слова, но было ясно, что он говорит об Ашасе. Тот стеснялся и, смущенно улыбаясь, не поднимал взгляд, разглядывая носки своих ботинок. Генерал, улыбаясь, что-то говорил, периодически горделиво потряхиая Ашаса за плечо, от чего тот ещё больше смущался, и на его щеках появлялись розовые всполохи. Наконец речь генерала закончилась, и ребята, с радостными возгласами, начали аплодировать. Ашас, всё также смущаясь, отвешивал шутовские поклоны.

У них было так весело, что возникло сильное желание вылететь из моего убежища и присоединиться к веселью. От любопытства сводило затылок: за что же Ашаса чествуют? Может, у него день рождения, а я и не знала об этом.

Тем временем ребята направлялись к домикам, выстраиваясь гуськом вдоль тропинки. Остались только генерал, Ашас и ещё один мальчик. Они ещё немного поговорили, генерал на прощание по-дружески потрепал ребят за плечи и отправился отдыхать в усадьбу, а ребята, не торопясь, полетели вдоль тропинки.

Как же неудачно, что Ашас опять не один. Неужели так сложно посреди ночи, в тёмном лесу, пойти домой в одиночку? Не понимаю!

Делать нечего, придётся ждать удобный момент, чтобы незаметно привлечь его внимание или дождаться, когда он останется один. Я закуталась в покрывало поплотнее и стала перелетать от дерева к дереву, стараясь не шуметь. Аккуратно выглядывая из-за стволов деревьев, я следила за ребятами, стараясь не потерять их из вида. Мальчишки не спеша, летели по тропинке, болтали, оживлённо жестикулируя, и совершенно не замечали мою слежку. Я перелетела к очередному дереву, аккуратно выглянула и… никого не увидела.

«Что за бред!» — досадуя про себя, я выглянула из-за дерева.

Никого на тропинке не было. Как я могла упустить их из виду? Я вылетела на тропинку, посмотрела в обе стороны — никого.

Глава 6

Вдруг, из-за спины донёсся насмешливый голос:

— Это кто у нас тут такой незаметный?

— Да, никак, у нас тут настоящий шпион! — раздался весёлый голос Ашаса.

Я медленно развернулась. Ашас с другом разглядывали меня и задорно улыбались.

— Ба-а-а! Да это волшебное шпионское покрывало! — сказал друг Ашаса, и они оба засмеялись.

Я сама еле сдержалась, чтобы тоже не засмеяться. Ребята по-доброму меня троллили.

— Дай угадаю, Гитмор, это ты? Признавайся, — попытался угадать Ашас.

Я покачала головой.

— Да нет, Ашас. Гитмор до покрывала точно не смог бы додуматься. Это Фишор. Давай скидывай покрывало, ты попался, — радостно воскликнул приятель Ашаса.

Я снова покачала головой.

— Ха! Ну какой Фишор! — воскликнул Ашас, радуясь продолжению состязания. — Он же здоровяк и точно не поместился бы под это покрывало. А наш шпион смотри какой худенький. Это точно Зилод!

Я поняла, что этот цирк может продолжаться до утра. Постороннему эфирнику нельзя раскрываться. Я видела только один выход и сказала:

— Ашас, я Настя. Нам надо поговорить.

У мальчишек синхронно отвалились челюсти. Они застыли, выпучив на меня глаза.

— Я так понимаю, что твой спутник в курсе, кто я… Верно? — сказала я, сразу всё поняв по их лицам.

Они, с открытыми ртами, переглянулись и снова уставились на меня. Реакция более чем живописная. Я оглянулась по сторонам, убедилась, что поблизости никого нет, и скинула покрывало.

Честно говоря, я думала, что их рты распахнуты максимально широко, но я ошибалась. Челюсти упали ещё ниже, а их лица вытянулись, как у растянутой резиновой игрушки. Они застыли, как статуи, и просто хватали воздух раскрытыми ртами.

— Ты… ты… ты… — попытался что-то сказать Ашас.

Я видела, что он был в полном ступоре и совершенно потерял дар речи.

— Да, Ашас, я выгляжу как "блудник", — сказала я, уперев руки в бока.

— Но-о-о… но, но… — протянул совершенно шокированный друг Ашаса, тыча пальцем в лежащее на земле покрывало.

— Совершенно верно! — воскликнула я, ткнув в него пальцем. — Я осязаема, как и вы!

Я посмотрела на Ашаса и сказала:

— Ты хотел позже рассказать мне о побочных эффектах. Та-да-а-ам! А я вот сама решила тебе о них рассказать! Любуйся! — раскинув руки в цирковом жесте, сказала я.

— Так, так, спокойно, — встрепенулся Ашас, резко подлетел ко мне и, взяв меня за руку, начал ощупывать и привычно затараторил: — Поразительно! Без сомнений, это эфирная проекция, все признаки на лицо. Но она каким-то непостижимым образом материализована. Никогда о таком не слышал.

Ашас начал летать вперед-назад, полностью перестав что-либо замечать. Он подпёр ладонью локоть руки. Второй рукой потирал двумя пальцами подбородок и бубнил себе под нос что-то нечленораздельное.

— Не обращай внимания, это он думает, — улыбнулся его друг.

— Да, я знаю, — улыбнулась я. — Уже видела его раздумья.

Мальчишка хохотнул и, весело протянув руку, сказал:

— Меня зовут Афим.

— Настя, — смущённо ответила я и пожала в ответ его руку.

— Да, я знаю. Ашас мне рассказал о своих приключениях. Ты не волнуйся, я никому ничего не расскажу. Мы лучшие друзья, — сказал Афим, всё ещё держа меня за руку.

— Гвоздь мне в мозг, с ума сойти! — восхищённо сказал он, смотря на мою руку.

— Прости, что с твоим мозгом? — не поняла я.

— Да, не обращай внимания. Это дурная привычка. Долгая история. Как-нибудь расскажу, — засмущался Афим и наконец отпустил меня.

— Что-то не так? — спросила я, видя его замешательство.

— Ты извини, я это… ничего такого… просто до этого дня считалось, что к блуждающему нельзя прикоснуться.

— Видимо, я не "блуждающая", а какая-нибудь "заблудившаяся", — улыбнулась я.

— Можно и так, но, думаю, надо придумать название по прикольнее. Ты не волнуйся, Ашас во всём разберётся. Он очень умный, — подбодрил меня Афим.

— Так! Нам нельзя тут оставаться, — наконец сказал Ашас, его голос дрожал от возбуждения. — Настя, накинь своё покрывало, ещё никто не спит. Кстати, это Афим, познакомься.

Мы с Афимом с улыбкой переглянулись.

— Вообще-то, профессор Займор запретил тебе заниматься эфирной материей, — заметил Афим.

— Вот именно! Если он узнает, он выгонит меня с кафедры, и я больше не получу доступ к лаборатории, — нервно подрагивающим голосом сказал Ашас. — Отправляемся в наш дом. Настя, ты должна подробно рассказать обо всём.

Афим быстро подхватил с земли покрывало и галантно накинул его мне на плечи. Я закуталась с головой и благодарно кивнула.

— Надо двигаться по окраине и держаться в тени. За мной, — сказал в пол голоса Ашас и полетел к деревьям, оглядываясь по сторонам.

Я полетела за ним. Афим, озираясь, замыкал наш маленький отряд. Отдалившись от крайних домов на порядочное расстояние, мы опустились в неглубокий овраг и двинулись по его дну.

Тут было вполне безопасно, и я решилась спросить:

— А как вы меня заметили?

— Тут ничего необычного, у нас много любителей так пошутить, — весело сказал Ашас, — у нас глаз намётан.

— Мы с Ашасом как раз лучшие шутники подобного рода, — хохотнул Афим. — Кругом много желающих поквитаться с нами.

— А ты молодец, — похвалил Ашас. — С покрывалом — это шикарная идея. Ты, наверное, долго за нами летела, я случайно тебя заметил.

— Я летела за вами от большого дома.

— Ого! — хором отозвались ребята, искренне изумившись.

— Гвоздь мне в мозг, это крутой результат! — похвалил Афим. — Немного практики, и без спектата тебя в лесу будет не найти.

— Без чего? — не поняла я.

— Это поисковый зонд, энергосущность, я потом расскажу принцип его действия, — объяснил Ашас.

— Хорошо. А что у вас за праздник был? — спросила я, не справившись с любопытством. — И с чем тебя поздравлял генерал?

— Генерал? — растерялись ребята.

— Почему генерал? — спросил Ашас.

— Ну-у-у, он очень похож на типичного генерала, — смутилась я. — Ещё и мундир такой красивый. У нас в книгах и фильмах генералы именно такие.

— Это профессор Займор, величайший ученый Эфиланда, — отсмеявшись, сказал Ашас. — Каких только прозвищ у него не было, но "генерал" — это что-то новенькое.

— Мундир, как ты сказала, это просто лучший парадный костюм профессора, — продолжил Афим, в свою очередь отсмеявшись. — А отмечали мы конец учебного года. Ашаса все поздравляли, потому что он выиграл научную олимпиаду по квадрической алгебре. Так что благодаря Ашасу наша школа теперь чемпион провинции. Так-то вот, гвоздь мне в мозг!

— Ой, да ничего особенного, — смущенно проворчал Ашас, отмахнувшись.

— Ашас, это же очень круто! — восхищенно сказала я. — Теперь не удивительно, что твой подарок творит такие чудеса.

Ашас остановился и развернулся ко мне.

— Настя, я не делал ничего такого специально, — сказал он серьёзным голосом. — Этот камень это просто альфа-волновой маяк. Он должен был сканировать твои мысли и запоминать тему, а потом транслировать её во время сна. Дальше твой мозг просто должен был показывать образы на нужную тему. Ты должна была просто видеть сны, это просто картинки, и всё. А то, что получилось — это просто невероятно. Надо во всём разобраться, потому что я понятия не имею, с чем мы имеем дело. Это может быть опасно. Ты пока ещё плохо знакома с моим миром. Уж поверь, в моём мире хватает опасностей.

— Пока самые опасные, кого я встречала — это эльфы. Я им помогла, а они пытались меня поймать, — сказала я, пожав плечами.

— Подожди, — Ашас остановился так резко, что я налетела на него. — Какие эльфы?

— Ну-у-у, это такие высокие, безумно красивые ребята. Как люди, только с острыми ушками. У нас это сказочные персонажи из книг.

Ребята недоумённо переглянулись.

— Мы их зовём иллари, — сказал Ашас. — И эти ребята очень опасны. Если они тебя ловили, как же ты убежала?

— Мне помог Винни-Пух, — улыбнулась я.

— Кто? — хором спросили мальчишки.

— Это такой… — я задумалась, подбирая слова. Но вдруг заметила вдалеке приближающуюся светящуюся точку и спросила: — Ой, ребята, а что это за фонарик?

Они обернулись, и Афим первым воскликнул:

— Гвоздь мне в мозг! Спектат! Прячьтесь!

— Быстро под покрывало! — тут же сообразил Ашас.

Я сразу поняла, что он придумал. Раскинула в стороны руки с зажатыми в кулаках краями покрывала. Мальчишки юркнули под полог и, присев, прижались к моим ногам с двух сторон. Я присела между ними и сомкнула руки, полностью накрывая нас с головой. Мы замерли в полной темноте. Через пару секунд под покрывалом стало светлеть, ещё через пару секунд стало ощутимо светло, но свет тут же стал таять. Огонёк пролетел над нами и стал удаляться. Через мгновение снова всё погрузилось в непроглядную тьму. Мы ещё с минуту сидели, прислушиваясь, и, наконец, Ашас в пол голоса сказал: «Всё, улетел».

Я снова развела руки, выпуская ребят. Вокруг не было никого.

— Молодец, вовремя заметила, — с облегчением сказал Афим.

— А что это такое? — спросила я с тревогой. — Это что-то опасное?

— Не-е-е, не волнуйся, — махнул рукой Ашас, снова направляясь вдоль по оврагу. — Это как раз был охранный спектат нашего лагеря, простенький совсем. Следит, чтобы крупные животные и чужаки не приближались.

— А главное, чтобы ученики по ночам не шатались где не надо, — хохотнул Афим.

— Это точно, — улыбнулся Ашас. — Спектат, в случае чего, просто шум поднимает. А нам сейчас не надо привлекать внимание.

— Интересно, как тебя спектаты не засекли, когда ты к лагерю подбиралась, гвоздь мне в мозг? — поразился Афим.

Я только плечами пожала с улыбкой.

— Всё, ребята, мы выходим на тропинку, теперь тишина, — сказал Ашас, выглядывая из-за дерева.

Он молча махнул рукой, и мы полетели вперёд. Вокруг было тихо, и мы стараясь держаться в тени деревьев, летели куда-то вглубь лагеря. Между избушишками было просторно, так что мы легко избегали обнаружения.

Наконец мы добрались до нужной избушки. Над дверью светился мерцающий огонёк. Не долетая несколько метров до домика, Ашас взмахнул рукой и щелкнул пальцами, огонёк погас. Ашас влетел на крылечко и открыл передо мной дверь. Я влетела в домик и оказалась в тёмной комнате. Лишь попадавшие в окошки лучи лунного света прорисовывали очертания внутренней обстановки.

Послышался звук закрывшейся двери и щёлкнувшего замка. Светящиеся головы мальчишек метнулись к окнам. Они задёрнули шторы, и кто-то из них протяжно засвистел. Тут же засветился шар, лежащий на столе посреди комнаты. Шар, быстро разгораясь, взлетел и, ослепительно сияя, завис под потолком.

Я, щурясь и постепенно привыкая к свету, осмотрелась. В домике была одна-единственная комната, естественно, круглая. По центру стоял круглый стол, накрытый белой скатертью, и три табурета по кругу. Слева и справа от стола стояли две небольшие, аккуратно заправленные кровати. Под окнами стояли небольшие тумбочки, между окнами — пара симпатичных шкафов. Тут было так мило и уютно, что я застыла на пороге с восхищённой улыбкой.

— Заходи, Настя, — позвал Афим, отодвигая табуретку. — Садись, не стесняйся.

Я подлетела к столу и замешкалась. Ведь я не знала, как эфирники садятся. Но, пока я размышляла, всё как-то само собой получилось. Я подтянула колени к животу и плавно опустилась на табурет.

— Прикольно, — с улыбкой сказала я. — Ещё ни разу не сидела в этом теле.

— По тебе вообще не скажешь, что ты с рождения привыкла ходить по земле. У тебя талант, быстро всему учишься, — улыбнулся Афим.

— Ты меня перехваливаешь, Афим. Просто из меня вышел какой-то необычный эфирник, — сказала я, теребя уголок скатерти.

Ребята сразу повернулись ко мне.

— Мы себя так не называем, — серьёзно сказал Ашас. — А где ты это слово слышала?

— Эльфы меня так назвали, когда поймали у водопада, — ответила я, не понимая, что удивительного в этом слове.

У ребят опять отвисли челюсти. Они молча переглянулись и уставились совиными глазами на меня.

— Настя, ты сказала, они тебя «назвали»? — спросил Ашас, первым очнувшись от оцепенения.

— Да. И когда я на них наорала, у них были такие лица, как у вас сейчас, — ответила я с улыбкой, выуживая из уголка скатерти ниточку.

— "Эфирник" — это обидное прозвище, у нас непринято так называться. Мы себя зовём Эфи, — сказал Афим.

— Да, я знаю. Симпатишно, конечно, — улыбнулась я. — Но мне "эфирники" больше нравится.

— Подожди, Настя. Скажи, как ты смогла понять иллари? Никто не понимает их язык, — серьёзно сказал Ашас. — Мы никогда с ними не общались. Даже язык их изучить не выходит, потому что, во-первых: их язык совершенно не похож на осмысленную речь, а во-вторых: они совершенно не идут на контакт. Считают нас какой-то нечистой силой или что-то вроде того.

— Но я их прекрасно понимала, как тебя сейчас, — мне стало немного обидно. — Вы меня за какую дурочку держите или фантазёрку?

— Так, спокойно, — сказал Ашас и быстро метнулся к тумбочке.

Он достал от туда какую-то досочку и карандаш. Сел на свой табурет и начал что-то записывать. Буквы мне были совершенно незнакомы. Исписав всю досочку до конца, он провёл карандашом по раме таблички сверху вниз, и все записи вдруг исчезли, а Ашас начал снова писать.

— Что это? — завороженно спросила я.

— Это чиртограф, — улыбнулся Ашас. — Нехитрое устройство, оно просто запоминает всё, что на нём пишешь. Мы его зовём просто — писака.

— Прикольно, — протянула я, разглядывая новое диво. — Он волшебный?

— Ну, это как сказать, — улыбнулся Ашас. — Когда мы видим что-то, природу чего не понимаем, мы неизменно воспринимаем это как чудо. Выбирай, что ты хочешь: чтобы я объяснил, как это работает, или хочешь, чтобы это оставалось волшебством?

— Волшебство мне больше нравится, — в ответ улыбнулась я. — Всё равно мне не понять твою научную белиберду.

Афим хохотнул, полностью поддержав меня, и показал большой палец вверх. Мы все вместе рассмеялись.

— Ладно, — сказал Ашас, отсмеявшись. — Теперь, Настя, очень подробно мне всё расскажи, с того момента, как я ушёл. Не упускай никаких деталей.

И я начала рассказ. Ашас шустро делал записи и пометки в своей писаке. Ребята слушали молча, не перебивая. Они, открыв рты, всё больше и больше изумлялись. Над смешными моментами мы вместе смеялись. А, услышав имя Сномулета, восхищенно переглянулись и похвалили мою фантазию.

Наконец я умолкла, закончив рассказ, и ждала, теребя ниточку скатерти. Афим так и сидел, не сводя с меня восхищенного взгляда. Ашас, хмурясь, листал записи в чиртографе, чиркая по правому краю рамы то вверх, то вниз. Наконец он посмотрел на меня и сказал:

— Нам знакомы существа, которых ты описала. Те, которых ты называешь «единороги» — это уникафалы, мифические животные, обладающие множеством уникальных способностей. А пушистый, секунду… ага! «Винни-Пух» — это шифил, лесной дух, хранитель леса. Проблема в том, что таких существ не существует. Это персонажи наших сказок. Так что, видимо, ты их на самом деле видела во сне.

— Ты в этом уверен? — спросила я, опираясь на стол локтями и придвинувшись ближе. — Тогда скажите мне, чьи волоски у меня дома лежат в пакетиках?

— Какие волоски? — ничего не понимая, спросил Ашас.

— В первую ночь я гладила по мордочке единорога... то есть уникафала. А проснувшись, нашла на ладони три волоска единорога. Во вторую ночь пожала лапку Пуху-шифилу и на утро нашла на ладони целый пучок его шерсти.

— Настя, это могли быть какие угодно волоски, — с сочувствием смотрел на меня Ашас. — Невозможно переносить материальные предметы сквозь транс-эфирные переходы.

— Ты же, Сномулет, как-то перенёс! — возразила я.

— Это совсем другое, Настя, — мягко, как маленькому ребёнку, объяснял Ашас. — Я использовал вещевой портал, а его воронку пропустил через спатиумный разрез моей черной дыры.

— Ашас, я ничего не понимаю в твоих разрезах и дырах, — начиная закипать, сказала я. — Но я прекрасно понимаю, что в моём мире нет ничего подобного! Нет волосков, которые блестят на солнце, как бриллианты! И нет шерсти, которая в солнечных лучах просто исчезает!

— Опа! — вскочил на ноги обрадованный Афим и посмотрел на Ашаса. — А вот об этом мы ей не говорили!

— Исчезает? — задумчиво сказал Ашас, делая ещё записи в чиртографе. — Мне надо на них взглянуть. Пока у меня не вяжется чёткая картина.

— И когда тебя ждать? — с иронией спросила я. — Через год? Ты не забыл, что Сномулет по ночам не любит отдыхать?

— Ашас, а где ты взял этот камень? — спросил Афим. — Что-то мне подсказывает, что с ним не всё так просто.

— Этот камень мне давным-давно дедушка подарил. Я таскал его с собой как талисман, — сказал Ашас, напряжённо вспоминая. — Дедушка рассказывал, что это трофей его деда. Он захватил его в стычках с иллари во времена древних смут.

Тут его лицо просветлело, он посмотрел на Афима, потом на меня и сказал:

— Точно! Афим, ты прав. Видимо, всё дело в камне. В нём уже была какая-то магия иллари, и моя обработка смешалась с илларийской.

Он вскочил с табурета и снова начал сновать по комнате, что-то бубня под нос.

— Знаешь, что странно, — сказала я в пол голоса Афиму, — я прекрасно вас понимаю, но не могу читать вашу письменность. Скажи, что у вас написано на табличке в воротах?

— Хм, действительно странно, — задумался Афим, но тут же улыбнулся. — Знаешь, самое интересное, что с тобой странности вообще никогда не заканчиваются, гвоздь мне в мозг, — хохотнул он. — На табличке написано название лагеря: "Вилла Рыба".

— Прикольно, — улыбнулась я, крутя пальцами многострадальную ниточку. — А почему именно "рыба?"

— Профессор Займор — заядлый рыбак, — объяснил Афим, — он основатель этого лагеря, вот и название сам дал.

— Классное название, мне нравится. Слушай, Афим, а скажи, что вы делали с едой за столом? Только не обижайся, выглядело будто вы еду курите.

Афим прыснул и задорно рассмеялся.

— Ну ты даёшь, гвоздь мне в мозг! Курим еду… — он согнулся пополам от приступа смеха. Наконец, отсмеявшись, он простонал, вытирая прослезившийся глаз: — Надо бы запомнить и прикольнуться при случае. У-у-уф… Если серьезно, тут нет ни какого секрета — мы так едим.

Заметив по выражению моего лица, что такого объяснения недостаточно, он продолжил:

— Как ты понимаешь, мы эфирники, и пища нам нужна тоже эфирная. В растениях есть много слоёв особой ауры, а эта самая аура — это какое-то там состояние эфира, какая-то энергия. Я не сильно шарю в этих делах, Ашас бы тебе целую лекцию прочитал. Короче, всё, что я знаю об ауре растений — она чертовски вкусная! Особенно когда всё правильно приготовить. М-м-м.

Афим закатил глаза и облизнулся. Его лицо озарила какая-то мысль, он посмотрел на меня и сказал:

— Слушай, ты же сама эфирная, тебе надо попробовать поесть… Думаю, ты оценишь.

— Было бы интересно, — задумалась я. — Слушай, а скажи, аура есть только у растений? Она есть, ну, скажем, у животных, у птиц?

— Конечно, есть. Эфирное тело есть не у всех, а аура есть у всего живого вокруг. Но я понимаю, к чему ты клонишь, — улыбнулся этот хитрец. — Наши законы запрещают поглощать животную ауру. Это не допустимо и аморально! Исключение — только рыба. Но её не все любят.

— Я рада, — с облегчением сказала я. — Мне нравится быть эфирником. Ой, извини, эфи.

— Да не извиняйся, — махнул рукой Афим, рассмеявшись. — Из твоих уст "эфирник" звучит как-то по-новому. Как-то круто, что ли, — мы вместе рассмеялись.

Ашас наконец посмотрел на нас осмысленным взглядом и сказал:

— Настя, я смогу к тебе прийти не раньше чем через два дня. Переход я могу делать только из лаборатории. Моя чёрная дыра ориентирована на твой шкаф. А перемещение между нашими мирами, по моей методике, основано на обмене материей. Это, конечно, смешно звучит, но материей для обмена почему-то стали твои носочки. Я пока не смог установить, по какому принципу…

— Ашас! — прервал друга Афим, привлекая его внимание.

— А? Что? — встрепенулся он.

— Пожалуйста, попроще, — попросил Афим, подмигнув мне.

— Да, да, конечно. Извините, ребята, — смутился Ашас, подбирая слова. — Настя, постарайся, чтобы с твоими носками ничего не случилось, и чтобы они не отдалялись от шкафа на расстояние более десяти шагов. Хорошо?

— Да, нет проблем, — тут же согласилась я, завязывая пальцами узелок на ниточке. — Теперь носки будут лежать в шкафу всегда.

— Да, так ещё лучше, — согласился Ашас. — Я приду и изыму камень из твоего мира.

— Что?!! — я вскочила так резко, что табурет вылетел из-под меня и, ударившись о стену, запрыгал по полу. — Только через мой труп!

Мои глаза пылали огнём. Ашас съёжился на мгновение, не ожидая такой реакции.

— Настя, ты не понимаешь, это для твоей же безопасности, — пропищал Ашас, но я его тут же прервала.

— Если ты ещё хоть раз заикнёшься об этом, я сожгу свои носки, а шкаф заколочу гвоздями и залью бетоном! Я полюбила твой мир, со всеми его обитателями и опасностями!

— Гвоздь мне в мозг! — лицо Афима сияло от радости. — Красава!

— Афим, ты-то должен понимать… — Ашас недоумённо перевёл взгляд на друга, ища поддержки.

— Нет, Ашас, не понимаю. Ты изобрёл потрясающую штуку, нашёл потрясающий мир, а в нём нашёл потрясающую девчонку. Показал ей наш мир, не менее потрясающий. И что? Пройдя такой сложный путь, ты испугался? Ты ищешь самое лёгкое решение?

— Я ищу самое безопасное решение! — серьёзно воскликнул он, в упор глядя на друга.

— Поставь себя на её место, — не отводя взгляда от глаз друга, сказал Афим. — Ты бы отказался от всего, что видел?

Они какое-то время сверлили друг друга взглядами. Наконец Ашас сник и опустил взгляд.

— Нет. Но пойми, я переживаю за Настю. Если с ней что-то произойдёт, я себя не прощу.

— Надо искать другой путь, дружище. Просто уже не выйдет! — сказал Афим.

Он слетал за валявщимся табуретом и поставил на место. Я села и виновато кивнула.

— Да, — обречённо сказал Ашас, падая на свой табурет. — Ты прав. Конечно, прав. Только давай договоримся соблюдать предельную осторожность.

Я кивнула, соглашаясь, нащупав свою ниточку и завязывая пальцами следующий узелок.

— Никаких иллари, никаких джунглей, гор и водопадов! — начал загибать пальцы Ашас. — Никаких вымышленных сказочных существ. К жилым поселениям не приближаться. С другими эфи на контакт не идти. При случайной встрече притворяться блуждающей.

— Резонно, — согласился Афим.

Я утвердительно кивнула.

— Ашас, а возможно самой, по желанию, выходить из сна? — наконец задала я мучивший меня вопрос.

— Всё возможно. Только я пока не знаю, что за энергии вложены в этот камень, какими точками они связаны и по каким алгоритмическим волнам взаимодействуют. Камень явно действует осознанно, но в тоже время он тебе подчиняется. К иллари он тебя привёл, потому что не считает их угрозой. Ведь он создан их руками.

— И их магией, — совершенно серьёзно добавила я.

— Хорошо, — улыбнулся, соглашаясь Ашас. — В камне есть магия иллари. И у меня пока одна гипотеза: моя альфа-волно… — он заметил, как мы с Афимом дружно закатили глаза к потолку, и рассмеялся. — Ладно, ладно… моя "магия" берёт контроль над твоим сознанием, а камень каким-то образом переносит твоё сознание в наш мир и помещает его в эфирное тело. Но откуда берётся это тело, я пока не понимаю.

— Может, Сномулет сам создает такое тело? — предложил Афим.

Ашас улыбнулся, услышав имя камня от друга, и сказал:

— Я не сильно разбираюсь в эфирной физике, но кое-что смыслю. Так вот, я не представляю, как можно "создать" эфирное тело. Я о таком не слышал. Тело уже должно быть, понимаешь? В общем, мне нужно заглянуть в библиотеку профессора, надо кое-что уточнить.

— А мне что делать? Что мне загадать перед сном? — спросила я. — Сномулет ведь нельзя выключить.

— Попробуй получше запомнить наш домик и загадай появиться здесь. Сюда посторонние без приглашения не заходят. Тут будет безопасно.

— Поняла. Попробую, — сказала я, разглядывая комнату и запоминая все детали.

— Кстати, — прищурился Ашас, — а что такое "бетон?"

— Подожди ты с ерундой! А мне что делать? — спросил Афим. — Я тоже могу быть полезным, гвоздь мне в мозг!

— Ты лучше посмотри, чьё покрывало позаимствовала Настя, и отнеси его на место, пока не спохватились.

Афим метеором метнулся к вешалке, схватил покрывало и стал осматривать уголки.

— Ты где его взяла, помнишь? — спросил Ашас.

— На бельевой верёвке, возле какой-то избушишки, — сказала я.

Ребята посмотрели на меня, не понимая юмора, и на миг зависли. Я смущённо опустила глаза, крутя пальцами полюбившуюся ниточку. Потом до них одновременно дошло, и они хором расхохотались.

— Ну ты даёшь, гвоздь мне в мозг! — простонал Афим, утирая глаза, — «шишка» и «избушка», ха-а-а…

— А ведь в самом деле, домики похожи на шишки, — отсмеявшись, сказал Ашас. — Настя, твоя фантазия просто неподражаема.

— Это же очевидно, я сразу увидела шишку, — скромно улыбнулась я.

— О-о-ох… Ну насмешила, — отдышался Афим, осматривая уголки покрывала. — Вот, нашёл. Ха, гвоздь мне в мозг, ты только подумай, это тряпочка Афали. Ну это точно судьба! Я сам ей верну это.

— Афим, только не сам, прошу, — взмолился Ашас. — Отнеси покрывало на место. Нам не нужно привлекать внимание.

Но Афим уже ничего не слышал. Он мечтательно мял в ладонях покрывало, и его мысли были далеко.

— А кто эта Афали? — спросила я, умирая от любопытства.

— Ну, понимаешь, Афали — это девочка из параллельного отряда. Она очень нравится Афиму. Он очень хочет привлечь её внимание. Но так вышло, что очаровывать девочек — это не самый большой талант Афима. Получается, мягко говоря, неуклюже. И она как бы... очень громко отвергает его дружбу.

— Прекрасно понимаю, — улыбнулась я. — Афим влюбился.

— Ничего я не влюбился. Вы чего тут выдумываете? Гвоздь мне в мозг! — возмутился Афим.

Ашас подлетел к другу, и аккуратно отведя его в сторонку, вполголоса стал убеждать, как надо поступить. Я деликатно отвернулась, чтобы не смущать ребят.

Вдруг в дверь отчётливо постучали. Я вздрогнула, и взволнованно посмотрела в ту сторону. Сердце бешено заколотилось. Ребята не услышали стук, продолжая шептаться. Стук повторился настойчивее…

Я открыла глаза и резко села в постели. В дверь ещё раз постучали, и в приоткрытой двери показалось мамино лицо.

— Ты что, ещё не встала? В школу опоздать хочешь? — сердито проворчала она.

— Да, да, мамуль, я уже проснулась. Встаю.

— Ты никогда такой соней не была. Ты здорова? Как ты себя чувствуешь? — взволновалась мама.

— Я в полном порядке. Чудесно выспалась. Всё хорошо, мамочка, — поспешила я её успокоить, с улыбкой глядя на ниточку в ладони, из скатерти Ашаса.

Глава 7

Как ни странно, день в школе проходил быстро и уверенно. Я сама себя не узнавала: голова была ясная, я собранная и хладнокровно уверенная. Первым уроком была физкультура, и я, не поверите, с удовольствием пробежала три круга вокруг спортивной площадки. Потом я спокойно написала пару проверочных работ, изложение и уверенно ответила у доски на уроке английского языка. Я чётко помнила всё, что учила накануне. С каждым новым ночным приключением я всё лучше и лучше высыпалась. После пробуждения я сразу же была бодрая и активная, настроение было чудесное, хотелось бежать и творить великие дела. Раньше моё пробуждение было тяжким испытанием. Мне требовалось десять минут, только чтобы просто открыть глаза, и больше часа уходило на раскачку, чтобы хоть что-то начать соображать. Я чувствовала себя какой-то желеобразной жижей, которая держит форму только благодаря эпическим усилиям воли, а стоит на секунду расслабиться, сразу растекаешься по полу текучей массой. Я уже начала забывать этот ужас и очень хотела забыть окончательно. Сейчас я чувствовала себя легкой, воздушной, как будто я до сих пор нахожусь в теле эфирника. Это было здорово!

— Настя, ты весь день прямо светишься, — сказала Вика, улыбаясь до ушей. — Куда подевалась твоя фирменная угрюмость?

— Ты знаешь, обычно перед сном я её кладу на тумбочку, но сегодня утром я её там не нашла, — улыбнулась я, дурашливо пожав плечами. — Наверное, я её где-то забыла.

— Ого! Это что, юмор? — воскликнула Вика, восхищенно уставившись на меня. — И где же ты забыла свою угрюмость?

— В одном потрясающем, сказочном мире, — загадочно улыбнувшись, ответила я.

— Вот фантазёрка. Ты реально какая-то странная сегодня, — задорно прищурилась Вика. — Может, в твою голову кто-то вселился, и сейчас я разговариваю с инопланетянином?

— Оу, в таком случае, давай знакомиться, я Там-там Бум-бум Бдыжь-бдыжь, — сказала я низким голосом. — Скажи, девочка, ты не знаешь, у кого тут самые вкусные мозги?

— Ну, это все знают! Конечно, у математички, — захихикала Вика. — Пойдем, я покажу дорогу, — подыграла мне подружка, беря меня под локоток.

Мы громко рассмеялись и вприпрыжку поскакали на урок математики.

Домой я пришла в замечательном настроении. Пока помогала маме по хозяйству, похвасталась своими успехами в школе. Мама слушала меня, лукаво улыбаясь, как всегда, делая какие-то свои взрослые выводы. Эх, мамочка, знала бы ты, что на самом деле меня так воодушевляет.

— Умница моя, — сказала мама и чмокнула меня в макушку, и я, абсолютно счастливая, пошла делать уроки.

Впервые в жизни уроки мне не казались какой-то карой небесной. Я с удовольствием всё сделала, даже не заметив, как пролетело время. Воспоминания о ночном приключении грели душу и совершенно мне не мешали. Они всплывали в памяти, как приятная музыка на фоне. Последний разговор с ребятами многое прояснил. Многие мои догадки подтвердились, но Ашаса, напротив, многие моменты поставили в тупик. Я мало ещё знакома с этим миром, и озадачившие Ашаса вещи мне были совершенно непонятны. Особенно что-то там на счёт эфирных тел. Но я особо не беспокоилась об этом: Ашас во всём разберётся.

Приближалось время сна, и я, лёжа на кровати, решала, куда мне отправиться этой ночью. Я держала перед лицом Сномулет и любовалась изумрудными всполохами, возникавшими в глубине камня. Он привычно мерцал и еле ощутимо, волнами, вибрировал, как будто мурлыкала кошка. Эта вибрирующая мелодия амулета отдавалась в пальцах очень приятным зудом — это очень успокаивало. Я прекрасно понимала, что без Сномулета мне уснуть не удастся. А если и удастся, это будет полусонное, полубредовое забытье. Я основательно подсела на чары илларийского камня, и не хотелось даже думать о том кошмаре, который когда-то заменял мне сон. Было такое ощущение, что в моей голове всю жизнь не хватало какой-то детали, а теперь я полностью в сборе, и моё тело работает как великолепные, швейцарские часы.

В эту ночь я хочу загадать Сномулету избушишку Ашаса. Но что-то мне подсказывало, что очутиться прямо в домике у меня не получится. Наверняка, я появлюсь где-то в окрестностях и мне ещё предстоит побродить кругами в поисках нужного домика. Но, если честно, в доме сидеть жутко не хотелось. Хочется чего-то увлекательного, интересного. Хочется просто погулять по джунглям, хочется снова увидеть единорогов, даже несмотря на опасность, хочется пошпионить за эльфами, попытаться с ними подружиться. Ведь, как я поняла, ни один эфи, ещё никогда не говорил с иллари. Что у них за вражда непонятная? Неужели так сложно пообщаться? Ну, хотя бы попытаться. Ерунда какая-то!

«О! А может, навестить моего лесного спасителя? — мелькнула шальная мысль. — Как там Ашас его называл… кажется, шифи́л. Я ведь так и не поблагодарила его. Он очень добрый и чуткий, может получится с ним пообщаться и узнать о нём побольше».

Это, конечно, риск, но и блуждать по лесу в поисках избушишки Ашаса — риск не меньший. Можно запросто столкнуться со случайными эфирниками.

Я совсем потеряла счёт времени за размышлениями. От мыслей меня отвлёк стук в дверь. Я резко спрятала Сномулет, зажав его в кулаке. В открывшуюся дверь заглянула мама.

— Ты чего не ложишься? — спросила она сердито. — Поздно уже. Опять на утро не добудишься.

— Я уже собираюсь, мамуль, — сказала я, вскакивая с кровати. — Задумалась просто.

Мама недовольно покачала головой и закрыла дверь. Я наскоро закончила вечерние приготовления, и выключив свет, забралась в постель. Держа Сномулет перед глазами двумя пальцами, я, все ещё сомневаясь, размышляла, чего же попросить у камня.

— Что мне выбрать, Сномулет? — шёпотом спросила я у камня. — Пойти в гости к шифилу?

Камень ощутимо, коротко провибрировал, совсем как мобильный телефон. Я удивленно подняла брови. Хотя чему удивляться, теперь чудеса — мои обычные спутники.

— А может, в избушку к Ашасу? — улыбаясь спросила я, всё ещё сомневаясь, не показалось ли мне. Камень дважды провибрировал, длинно и коротко. Я чётко прочитала пальцами: «Не-а».

— Значит, не показалось, — улыбнулась я. — Что ж, отправляемся к лесному мишке. Я тебе доверяю, Сномулет.

Камень в ответ снова еле ощутимо "замурлыкал". Глаза уже смыкались, камень меня убаюкивал. Я ватным движением сунула амулет под подушку, повернулась на бок, закапываясь в одеяло, и моё сознание погасло, будто сдутое губами пламя свечи.

***

Вот что меня больше всего раздражает по ночам, так это пищащий над ухом комар. Раз этот гад нашёл моё ухо, он теперь всю ночь спать не даст.

— Ну почему надо обязательно летать над ухом? Летай над пяткой, зараза! — сонно проворчала я, яростно закутываясь с головой в шерстяное одеяло.

Осознание странности происходящего нахлынуло, как всегда, внезапно, будто в голове включили лампочку. Я резко села, осматриваясь. Вокруг царил полумрак. Тусклый свет исходил лишь от большого круглого прохода в дюжине шагов от меня. Отверстие загораживали свисавшие сверху плотные пучки древесных веток, поросших крупными листьями. Сквозь завесу пробивались редкие солнечные лучи.

Я сидела на целой горе сухой травы, вперемешку с каким-то пухом. Стоит признать, было довольно-таки мягко и уютно. Приятно пахло душистой травой. Моя голова только что покоилась на очень пушистой меховой подушке, а я сама была заботливо укрыта плотным и тёплым покрывалом, судя по всему, тоже меховым. Помещение, в котором я находилась, было круглым.

«Неужели Сномулет всё-таки отправил меня в избушишку Ашаса?» — подумала я.

Но, разглядывая обстановку, я поняла, что это не избушка. Стены были неровные, тёмные. Светилось только большое круглое отверстие, видимо служившее входом. Похоже, я нахожусь в какой-то пещере. По кругу я различила ещё несколько кучек травы, аккуратно застеленных. Эти кучки, видимо, заменяли хозяевам постели. Пол тоже был устлан сухой травой. Больше никакой мебели заметно не было.

Я слезла с травяного ложа и аккуратно застелила постель. По всей видимости, это и есть жилище моего друга, шифила. Хозяин явно был дома, когда я здесь появилась. Мой спаситель снова был очень добр ко мне: он заботливо укутал меня в своё одеяло. Судя по тому, что дома никого нет, я уже давненько дрыхла.

Закончив с постелью, я подошла к выходу из пещеры. Свисающие ветки закрывали вход, как колыхающийся на ветерке занавес. Раздвинув ветви, я выглянула наружу. Яркий свет резанул по глазам, заставив зажмуриться. Прикрывая глаза рукой, я пыталась оглядеться. Сквозь пелену я увидела странную дорогу, уходящую вперёд, она была круглая, как будто я стояла на огромной трубе. Когда глаза окончательно привыкли к свету, у меня просто перехватило дух от того, что я увидела. Дорога на самом деле была вовсе не трубой, а огромной веткой, уходящей далеко вперёд и разветвлявшейся в стороны на несколько огромных сучьев. Они, подобно тропам, уходили вдаль и скрывались в густой зелени. Открывшийся пейзаж завораживал, я медленно двинулась вперёд, разглядывая открывшийся мир. Обернувшись, я увидела отверстие, из которого только что вылетела, это было здоровенное дупло, выдолбленное в громадном стволе какого-то невероятного дерева, шириной с добротный небоскрёб. Я ошарашенно подняла голову: ствол дерева уходил ввысь на головокружительную высоту и терялся в белёсой дымке. Я жутко боюсь высоты, и моя фобия тут же отозвалась дурнотой, заставив пошатнуться. Громадная ветка шириной с городской проспект не позволяла увидеть землю, и только благодаря этому мне удавалось сохранять самообладание.

Сделав несколько глубоких вдохов, я немного успокоилась и огляделась. Вдалеке, справа и слева, виднелись ещё пара таких же исполинских стволов. От них тянулись такие же огромные ветви, переплетаясь с другими и утопая в целых зарослях листвы. Я как будто стала маленькой таракашкой, которую занесло ветром на дерево. Не удивлюсь, если сейчас прилетит огромный воробей и склюёт меня… Я тряхнула головой, прогоняя глупые мысли, и пролетела ещё немного вперёд. Подозрения, что я уменьшилась до размеров комара, сразу развеялись, когда передо мной на ветку села вполне нормальных размеров птица, похожая на голубя, только совсем ядовито-зелёного цвета. Птица, с любопытством на меня посмотрев, что-то курлыкнула и, сорвавшись с места, улетела.

— В банку с зелёной краской, наверное, упал, бедолага, — сказала я, поднимая сама себе настроение.

Впереди проход преграждал целый пучок веток поменьше, густо заросший листьями. Приблизившись, я заметила проход в ветках, явно предназначенный для кого-то очень невысокого. Пригнувшись, я раздвинула ветки и решительно пролетела через преграду.

На другой стороне, в нескольких шагах впереди, дорогу преграждала огромная ветка, вздымающаяся куда-то в высоту. К ней был привязан верёвочный мост, уходящий далеко влево и терявшийся в густой листве соседнего дерева. Тут же бросились в глаза ещё несколько таких же мостов. Подняв голову, я увидела ещё мост, перекинутый в другом направлении. Выше — ещё один, перекинутый крест-накрест в другом направлении. Ещё выше сходились уже три моста, образуя перекрёсток. Там были мосты ещё шире, совсем огромные, по которым спокойно могли бы ездить машины. Ещё выше, на невероятной высоте, уже еле угадывались множество мостов, ярусами перекинутые от ветви к ветви. Это напоминало настоящую паутину. Здесь был целый мегаполис в ветвях деревьев.

— Это же город шифилов, — завороженно прошептала я, с раскрытым ртом глазея на это чудо.

Сгорая от любопытства, я подлетела к верёвочной лестнице и рассмотрела её повнимательнее. Такие мосты я часто видела в фильмах. Снизу шли параллельно две верёвки, на них поперёк были вплотную уложены крупные ветки и примотаны бечёвкой к нижней верёвке. А выше, на уровне груди, шли ещё две верёвки, выполнявшие роль перил. Между верхними и нижними верёвками были натянуты бечёвки и на небольшом расстоянии привязаны палки-распорки, скреплявшие всё воедино. Выглядело вполне надёжно и очень симпатично.

Я поднырнула под верхнюю веревку, взялась руками за перила и посмотрела вперёд. Мост уходил вдаль, к соседнему дереву-горе и скрывался в тени густой листвы. Сердце заколотилось, как бешеное, вцепившиеся в перила руки окаменели. Я как заворожённая смотрела вдаль, не в силах двинуться с места. Но всё-таки было жутко интересно! Да и тратить время на глупые сомнения совсем не хотелось.

— Давай, Настя, ты же смелая, — прошептала я, подбадривая сама себя. — Ты же прикоснулась к королю единорогов, которого эфирники никогда не видели. От тебя даже драпали эльфы. Давай, там впереди точно что-то очень интересное.

Я отпустила руки и плавно заскользила вперёд, держа ладони над верёвкой, готовая в любой момент вцепиться в перила. Широченная ветка дерева плавно заворачивалась вниз, уходя из-под ног. Глазам открывался бездонный провал. Землю внизу разглядеть не удавалось: взгляд загораживало бесконечное множество веток, густой зелени и целые ярусы из паутины верёвочных мостов. Я покачнулась от нахлынувшего страха и резко подняла взгляд. Стараясь не смотреть вниз, я осторожно летела по мосту, смотря только вперёд.

Вокруг меня сновали пёстрые птички, звонко щебеча. Они то и дело садились передо мной на верёвку перил, с любопытством меня разглядывали, перескакивая с места на место, и резво срывались с места, когда я приближалась. Птичек становилось всё больше, они задорно сновали вокруг меня и как будто звали за собой. Их весёлая игра так меня забавляла, что я совершенно забыла о своей фобии. Рядом со мной в воздухе зависла совсем маленькая птичка, похожая на колибри, только из хвоста опускались два длинных пера, закручивающихся в спираль на кончике. Она настолько быстро махала крыльями, что они просто размылись в воздухе. Я подняла руку, и неожиданно птичка села мне на палец. Я аж задохнулась от восторга! Пернатое чудо было жёлтого цвета с длинным клювиком и ярко-красным хохолком. Птичка пару раз чирикнула, встряхивая крыльями, и, спорхнув, присоединилась к компании своих приятелей, которые, видимо, устроили соревнование, кто пролетит ближе к моей голове. Порой я даже рефлекторно моргала, когда перед лицом стремительно проносилась пернатая стрела.

Вдруг я заметила боковым зрением какое-то движение. На мосту, расположенном выше, мелькнула меховая голова и исчезла.

«Хозяева уже знают, что я проснулась», — подумала я, улыбнувшись.

Переведя взгляд в другую сторону, на соседний мост, я заметила ещё одну пушистую фигуру, стоящую в тени. Заметив мой взгляд, шифил шустро прыгнул в сторону, выскакивая на солнышко и тут же исчез.

«Отлично, голыми вы не становитесь», — с облегчением выдохнула я.

Тем временем я пролетела под густой порослью листвы, нависающей над мостиком, и увидела, что приближаюсь к соседней древо-горе. Вокруг древа, будто гигантская пачка вокруг талии балерины, была сооружена круглая деревянная площадка с красивыми деревянными перилами. По кругу, на равных расстояниях, располагались квадратные арки из здоровенных, гладко обтёсанных брёвен. К этим аркам сходились со всех сторон десятки мостиков, в том числе и мой. Разглядывая грандиозное сооружение шифилов, я уже отчётливо замечала мелькающие тут и там пушистые силуэты.

— Н-да, ребята, шпионы из вас неважные, — хихикнула я. — Как странно, что вас считают сказочными персонажами. Ведь вас невозможно не заметить.

Я наконец подлетела к арке, возле которой закончился мой мостик. Под верхней перекладиной были подвешены целые гроздья разномастных сушёных грибов, нанизанных на нитки.

«Интересное место для хранения припасов», — подумала я, улыбнувшись.

Пролетев в арку, я огляделась. Площадка вблизи оказалась внушительной. До ствола дерева было шагов двадцать, не меньше. Народа тут могло поместиться не мало. Видимо, это было что-то вроде городской площади.

Птички вились в стороне, как будто ждали меня. Я полетела за ними, и весёлый пернатый рой, встрепенувшись, направился дальше по кругу, огибая огромный древесный ствол.

Из-за поворота показался висящий на стволе большой диск. Я с любопытством стала его разглядывать, и когда он полностью показался, я узнала в нём солнечные часы. Что-то похожее я видела в интернете. Часы представляли собой огромный вытянутый овал, высотой с двухэтажный дом, искусно вырезанный из единого куска дерева.

— Так это городская ратуша, — догадалась я, разглядывая диковину.

По кругу циферблата сделана рамка в виде переплетённых ветвей с редкими листиками. На самом верху из диска торчала длинная треугольная стрелка с острым наконечником, которая отбрасывала вытянутую тень на нижнюю часть циферблата. От стрелки вниз расходились веером прямые широкие лучи, покрытые позолотой, а в самом низу, на четверть круга, расположились семь шкал в виде ромбиков. Под каждой шкалой находились искусно вырезанные фигуры животных. Слева на право шли: хорёк, кошка, расправившая крылья рогатая сова, единорог, кто-то очень похожий на медведя, присевший на задние лапы волк и змея, скрутившаяся кольцом с высоко поднятой головой. Фигуры были настолько детально вырезаны, что казались живыми. Тень от стрелки указывала на единорога.

— Так, значит, сейчас час единорога, — улыбнувшись, воскликнула я. — Точнее, уникафала.

Было невозможно оторвать взгляд от прекрасного животного. Мастер, вырезавший фигуру, явно видел волшебное создание своими глазами и, явно, не из далека.

Вдруг мне показалось, что фигура единорога махнула хвостом. Это было так неожиданно, что я вздрогнула. Но, поняв абсурдность ситуации, улыбнулась.

— Покажется же такое, — пролепетала я. — Не стоит так пристально таращиться… Вот фантазия и разыгралась.

Но тут единорог отчётливо повернул голову слева на право и снова махнул хвостом.

— Не показалось! — пробормотала я, с открытым ртом уставившись на живую фигурку.

Тем временем единорог мотнул головой и подмигнул мне. Мой подбородок уже практически упирался в грудь, и, поняв, как глупо выгляжу, я резко захлопнула рот. Не прилично так себя вести в присутствии живых деревянных скульптур. Мне никак не получается привыкнуть к таким чудесам.

— Здрасти, — неуверенно пробормотала я, сделав робкий книксен.

Единорог задорно постриг ушами, величаво кивнул головой и снова замер. Остальные фигурки были абсолютно неподвижны.

Сновавшие прямо перед лицом птички во всю пытались привлечь моё внимание. А висевшая в воздухе, перед самым лицом, колибри тоненько пропела какую-то мелодию и уселась мне на голову. Опомнившись, я сделала прощальный книксен единорогу, аккуратно, чтобы не спугнуть колибри, и полетела за птичками.

Я наконец заметила, что все арки отличались друг от друга. Каждая была выкрашена в свой цвет, и свисающие ниточки под верхней балкой были с разными предметами. Мимо проплыла синяя арка с красными ягодами. Оранжевая — с какими-то жёлтыми орехами. Белая — с разномастными перьями. Потом шла красная арка с какими-то сморщенными плодами, похожими на финики. Видимо, это были своеобразные указатели, обозначавшие, куда направляется мостик. Наконец, я подлетела к арке, перед которой крутились мои пернатые провожатые. Арка была выкрашена в зелёный цвет, а под верхней перекладиной были подвешены низки с большими шишками. Они забавно шелестели, раскачиваясь на ветру.

Моя колибри пропела очередную мелодию, и птички, будто услышав команду, весело щебеча, полетели вперёд. Я уже совершенно спокойно последовала за ними. Страх высоты ушёл и совершенно меня не беспокоил. Я уже освоилась в этом городе подвесных мостов и быстро летела за своими проводниками, крутя головой и во все глаза рассматривая грандиозный пейзаж, окружающий меня.

Тем временем мы приблизились к перекрёстку, где сходились три моста. Птички, не сговариваясь, свернули направо. Вскоре показался следующий тройной перекрёсток, мы свернули налево и полетели вдоль огромной ветки, густо поросшей листвой. Когда ветка закончилась, открылось соседнее древо-гора. Листва на его ветках, ближе к концам, была фиолетовая, и среди листвы были видны целые гроздья каких-то оранжевых плодов. Над ветками с плодами находился широкий подвесной мост, на котором я наконец увидела шифилов.

К мосту были привязаны длинные верёвки, на которых висели шифилы-верхолазы. Они собирали фрукты в корзины, висевшие на других верёвках. Когда корзины наполнялись, другие шифилы быстро поднимали их вверх. Остальные рабочие, на мосту, суетились с корзинами. Они пересыпали плоды из корзин в поджидавшие одноколёсные тачки с кузовками, и их тут же куда-то увозили. На их смену уже спешили шифилы с порожними тачками. Я остановилась и с любопытством наблюдала, как трудятся эти невероятные ребята. Стало ясно, почему вокруг никого не было видно — просто все на работе. Меня особенно поражали смельчаки, которые висели на верёвках, подвешенные над бездонной пропастью.

С моста меня заметили и возгласами привлекли внимание остальных. Все шифилы начали махать руками, приветствуя меня. Я помахала в ответ. На верхних мостах мелькали наблюдавшие за мной "шпионы". Я заметила, что это была просто ребятня, потому я их без труда замечала. Остальные шифилы совершенно от меня не прятались, и видимо, прекрасно знали о моём присутствии.

Я помахала шифилам и продолжила свой путь. Птички, уставшие меня ждать, расселись по перилам и явно ворчливо чирикали. Когда я двинулась в их сторону, моя калибри-командир пропела звучную гамму, и пернатое подразделение сорвалось с места, и чудом не задевая друг друга, замельтешило, громко щебеча.

Мы пролетели ещё пару тройных перекрёстков, и наконец из-за очередной стены густой листвы показалось большое сооружение с зелёной крышей. Пройдя очередной перекрёсток, мы свернули на мостик, идущий в сторону домика. Подлетая ближе, я рассмотрела, что это была большая беседка, висевшая между двумя огромными ветками древа-горы и подвешенная на толстенных лианах. На следующем перекрёстке мы свернули на последний мостик, шедший к домику, висящему над пропастью. Птички весело меня подбадривали, щебетали и сновали из стороны в сторону. Их уже собралась приличная компания, и было довольно-таки шумно. Я летела вперёд, окутанная весёлым облаком из птичек. Было очень забавно и весело в компании этих неугомонных птах.

«Жалко, что нет моего смартфона. Шикарное получилось бы селфи», — подумала я.

Глава 8

Стараясь не отставать от моих провожатых, я наконец влетела под тень кровли, и птички разлетелись по всему помещению. Беседка была круглая, всё пространство было заставлено множеством длинных столов с приставленными по краям длинными лавками. Они располагались по кругу, как лепестки ромашки. Видимо, это была столовая шифилов или зал для собраний. Посредине стоял маленький круглый столик с несколькими стульями. За этим столом сидел мой знакомый Винни-Пух и доброжелательно улыбался своими невероятными жёлтыми глазами. Я подлетела к его столику и на мгновение замялась. Он жестом руки указал на стульчик напротив, вежливо приглашая сесть. Столик и стулья были очень маленькими, под размер моих пушистых друзей, но, сев на стул, тот оказался очень удобным.

Птички сновали кругом, щебетали, прыгали по столу. Шифил, увидев сидящую у меня на голове колибри, умилился и ещё больше заулыбался. Моя колибри вспорхнула с головы, зависла на несколько мгновений возле уха шифила. Тот еле заметно кивнул, и птичка молнией куда-то улетела.

Под крышей была особая акустика, и птичий хор превратился в настоящую оглушающую какофонию. Я немного поморщилась от режущего уши звона. Шифил мягко взмахнул рукой, и все птички, разом прыснув, разлетелись в разные стороны, оставив нас в звенящей тишине.

Мой спаситель сидел, положив на стол руки и сцепив розовые пальчики в замочек, и добродушно улыбаясь, смотрел на меня.

— Здравствуй… те, — поправилась я, подозревая, что возраст этого шифила может быть очень почтенным, да и среди своего народа он, очевидно, занимает не последнее положение, раз его слушаются даже лесные птицы.

Он мягко кивнул, приветствуя меня.

— Меня зовут Настя, — продолжила я, улыбаясь. — Вы мне очень помогли в прошлый раз, и я хотела вас поблагодарить.

Шифил прикрыл глаза и мягко кивнул. Он меня прекрасно понимал, но я уже начала сомневаться, что он сам умеет говорить.

— Ивва, — вдруг неторопливо произнес он высоким, слегка скрипучим голосом. — Моя звать Ивва.

— Очень приятно, — улыбнулась я с облегчением. — Мне у вас очень нравится. Никогда не видела города на деревьях.

— Мы шифил — народ лес, — сказал Ивва, обводя ладонью окрестности.

Он говорил с очень забавным акцентом, неторопливо, делая паузы между словами.

Из-под стола, рядом с Иввой, высунулись маленькие заячьи ушки и любопытно закрутились, вслушиваясь в разговор. Я заулыбалась, умиляясь такой милой картине. Ивва перехватил мой взгляд и, тоже улыбнулся. Он поднял из-за стола совсем малютку и усадил себе на колени. Я сразу поняла, что это девочка. Она уставилась на меня огромными голубыми глазами. Встретившись со мной взглядом, засмущалась и спрятала моську в пушистой груди Иввы.

— Лала, — представил малютку он. — Любопытная и стесняться.

Я с умилением смотрела на малышку. Она робко повернула головку и искоса на меня посмотрела.

— Привет, — сказала я ей, и она снова спрятала моську в пушистой груди Иввы.

Тот умилённо засмеялся. Меня кто-то тронул за локоть, я повернула голову и увидела двух малышей постарше. Эти ребята не пытались прятаться, а с любопытством на меня смотрели. Все лесные мишки были очень похожи, но я каким-то образом видела, что они разные. Это были мальчик и девочка. У девочки тоже были огромные голубые глаза, как и у малютки Лалы, а у мальчишки жёлтые.

«Может быть таким образом девочки с мальчиками различаются», — предположила я.

— Привет, — сказала я малышам. Они скромно мне поклонились.

Я повернула голову к Ивве, хотела что-то спросить, но увидела, что рядом с ним ещё трёх шифилов. Мой рот от неожиданности захлопнулся сам собой. Какие же шифилы невероятно бесшумные. Стоящие передо мной ребята были подростками: девочка и два мальчика.

«Блин, откуда я это знаю, не могу понять?» — удивилась я.

И только тут обратила внимание, что у мальчишек были жёлтые глаза, а у девочки голубые. Видимо, так и есть — это явное различие между полами.

— Здравствуйте, — улыбнулась я новым мишкам. Те поклонились. Я посмотрела на Ивву и сказала: — Спасибо, что спасли меня от эльфов… то есть, иллари. Я не думала, что они такие злые.

Все шифилы удивленно распахнули глаза.

— О нет-нет, что ты! — замахал рукой Ивва. — Они добрый! любить лес! дружить шифил! Просто они забыть, кто ты есть. Ты похожий на эфи. Они не любить эфи. Они их не понимать.

— Они забыли меня? — удивилась я, переставая что-либо понимать.

— Да-да! Много-много теней уйти с того время. Мы рад, что ты приходить, — сказал Ивва, расплываясь в улыбке. — Мы очень давно тебя ждать. Все-все забыть кто ты есть. Мы помнить. Мы знать.

Я с удивлением посмотрела на Ивву.

— Вы меня ждали? Вы знаете, кто я?

Шифилов передо мной уже накопилась приличная толпа, я совершенно не замечала, откуда они берутся. Все заулыбались и, не сговариваясь, кивнули.

— И-и-и… кто же я? — спросила я настороженно.

— Ты, аилла, — медленно и с какой-то гордостью произнёс Ивва.

Все с восхищением смотрели на меня.

— Простите, кто?…

— Аилла, — спокойно повторил Ивва. — Ты — душа лес.

— Извините, Ивва, вы ошибаетесь, я не от сюда, я… — затараторила было я, но старый шифил прервал мою тираду, подняв ладонь.

— Я знать. Ты прийти иной мир, — сказал он, кивая головой и жестом подзывая кого-то, стоящего за моей спиной. — Но неважный откуда ты приходить. Важный кто ты есть!

Я стояла, ничего не понимая, и просто хлопала глазами. Ивва улыбнулся и сказал:

— Я понимать, ты сомневаться. Я показать.

К столу подошёл взрослый шифил и поставил на стол, плетёный из ветвей, поднос. На нём лежали какие-то завядшие, посеревшие цветы и почерневший плод.

— Смотреть тут. Эти растений болеть! Умирать! — сказал Ивва и с укором посмотрел на одного из подростков. Тот стыдливо опустил глаза к полу. — Твоя должное помогать. Твоя надо любить их.

— Чего? — я совершенно ничего не понимала.

— Смотреть, — Ивва приблизил лицо к подносу и показал пальцем на растения. — Смотреть на это.

Я переводила взгляд то на поднос, то на Ивву, лихорадочно ища хоть какую-то логику. Он покачал головой и снова указал на растения.

— Смотреть! — Ивва снова указал на поднос. — Смотреть на них. Дать им своя любовь…

Я совершенно не понимала, чего от меня хочет мой почтенный друг, но, боясь обидеть, посмотрела на поднос. Обычные, завядшие цветы и, на вид, уже начавший гнить какой-то непонятный плод. О какой болезни они говорят, не понимаю! Я присмотрелась: растения наверняка были очень красивыми совсем недавно. Цветы походили на розы, только шипов не было. Некогда тонкие и изящные листики сейчас были сморщены и скрючены. Мне всегда было жалко сорванные растения, которые медленно сохли и умирали. Меня бесили мальчишки, которые ломали деревья и рубили прутьями цветы! Я вечно с ними ругалась! И эти бедные растения на подносе... Мне до ужаса стало жалко их. Я протянула к ним ладонь, и вдруг вся картинка вокруг помутнела и ушла вдаль, исчезли все звуки, я видела только эти бедные растения. Мне ужасно хотелось, чтобы они жили! Я всей душой их люблю!

Я увидела, как из моих пальцев полился зеленоватый туман и, змеясь, устремился к растениям. Меня это совершенно не удивило. Я улыбалась, я видела только своих детей, которым нужна моя помощь. Туман долетел до подноса и, ударившись о него, окутал растения, забурлил пульсирующими толчками. Туман будто закипел, разбрызгивая во все стороны какую-то чёрную мерзость. Эта гадость, шипя, испарялась. Растения тут же начали наливаться красками, стебли выпрямлялись, плод наливался соками и надувался, как шарик, залоснился, заблестела натянутая, как барабан, кожура, плод становился ярко-красным. Обмякшие листики цветов твердели, выпрямлялись, наливались сочной зеленью и снова становились ровными и изящными. Бутон цветка разбух, раскрылся, лепестки стали тёмно-алыми, мясистыми и бархатистыми. Крайние лепестки красиво закрутились пружинками. На лепестках даже появились капельки росы.

Зрение вернулось в норму рывком, как будто я вынула голову из колодца. Свет на мгновение резанул по глазам. Схлынуло возбуждение, утих звон в ушах, я как будто очнулась от забытья. Тут же пришло осознание того, что произошло. Я ошарашенно смотрела на поднос с чудесными цветами и дивным плодом.

Я подняла подняла глаза на шифилов. Все поедали меня восхищенно-влюбленными взглядами. Ивва, гордо улыбаясь, окидывал взглядом собравшихся. Вокруг стоял настоящий галдёж. Похоже, беседка была забита битком.

— Ты Аилла! Я знать это! — гордо сказал Ивва. При первых его словах воцарилась тишина. — Теперь ты видеть, Настя?

— Ивва, я не понимаю, что я видела! Ты… вы извините, но я вообще ничего не понимаю! — в горле стоял комок, я готова была расплакаться, я по-настоящему испугалась.

Ивва, увидев моё состояние, встал, передал малышку Лалу в руки другому шифилу и подошёл ко мне.

— Простить моя неосмотрительность. Я не хотеть пугать, — сказал Ивва, взяв меня за руки и взволнованно заглядывая в глаза. — Я старое, глупое дурында!

Ко мне потихоньку приблизились другие шифилы и робко стали класть ладошки на руки, локти, плечо. Все с тревогой смотрели на меня, пытаясь утешить. Ивва тихонько сказал:

— Уже много-много теней минуть. Никто не знать, как надо учить молодой аилла. Не знать, что надо говорить.

Меня потихоньку отпускал шок, и я уже сама начала переживать за этих потрясающих ребят. У них был такой грустный вид. Мне стало неловко, что я испортила им радостный момент. Я поспешила их успокоить:

— Всё хорошо. Просто так неожиданно и так... странно.

— Идём! — решительно сказал Ивва, отпустив мои руки.

Он поманил меня за собой и смешной, утиной походкой засеменил по проходу к ближайшему мостику. Толпившиеся шифилы расступались, образовав коридор. Я встала и замешкалась. Ивва обернулся и ласково сказал:

— Не бояться Настя! я всё показать! Ты всё понять сама. Понять кто ты есть, — сказал он ласково, маня меня за собой. — Пойти за мной.

Я нерешительно полетела за ним по проходу. Шифилы почтительно склоняли головы и, пятясь, пропускали нас. От таких почестей мне стало совсем неудобно. По мне, если кому-то кланяются, значит, он это заслужил. Но шифилы ошибаются! Они принимают меня за кого-то другого. Как я могу быть какой-то аилла? Как они могут меня ждать так долго, что даже эльфы обо всём забыли? Мне всего двенадцать лет… Ерунда какая-то.

Я летела за Иввой по мостикам и пыталась осознать всё, что узнала и увидела. Многое, конечно, сходилось. Я очень странный эфирник, каких ни эфи, ни эльфы никогда не видели. Мне встретились уже две разновидности волшебных существ, которых эфирники считают мифом. Тем не менее, ни единороги, ни шифилы от меня не прячутся. Ко всему прочему, шифилы приписывают мне лавры какого-то мифического существа. Это, несомненно, заблуждение. Но что делать с растениями, которые я оживила? Тут тупик. Я не знаю, что это было и как так получилось.

За размышлениями я совсем потеряла счёт времени и давно сбилась со счёта, сколько перекрёстков миновало. Ивва бодро семенил впереди, периодически оборачивался, улыбаясь мне, подбадривал кивком головы и указывал рукой, куда следовать. Я спокойно летела за ним, погрузившись в свои мысли.

По пути встречалось много настоящих садов, устроенных прямо на огромных ветвях древо-гор. По краям ветвей шифилы возвели кирпичные стены, а в образовавшееся пространство насыпали землю. Таким удивительным способом трудолюбивые мишки выравнивали округлую поверхность ветвей для своих садов.

«Деревья, растущие на деревьях! О-бал-деть!» — восхитилась я.

Между плодовыми деревьями сновали шифилы-садовники с лопатами, граблями, мотыгами. Они ухаживали за садом и собирали урожаи каких-то диковинных плодов. По пути я видела несколько строящихся мостов, где суетились шифилы-строители. Мимо проплывало множество каких-то подвешенных на канатах сооружений, хитрых механизмов, затейливых деревянных конструкций и разномастных домиков.

Вскоре меня очень озадачил знакомый шум — нарастающий гул падающей воды. Вот этого я точно никак не ожидала здесь услышать. Откуда может взяться водопад на бог знает какой высоте, среди ветвей гигантских деревьев? Ответ на этот вопрос явиля, когда мы проходили мимо очередной древо-горы. В самом деле, там был небольшой водопад, падающий вдоль ствола откуда-то сверху. Вода лилась прямо на огромную ветку, в которой было выдолблено углубление, и вода уносилась дальше по ветке, как по каналу. Через сотню шагов ветка-река разветвлялась, и вода, поделившись, уносилась по одному желобу куда-то вниз, а по другому заворачивала в сторону и терялась в густой листве.

«Вот это технологии... О-бал-деть!» — только и пронеслось у меня в голове.

Дальше я уже ничему не удивлялась, только успевая глазеть на этот удивительный город. Периодически из густой зелени выныривали ветки-каналы с текущей водой и снова ныряли в заросли. Встретились даже пара водяных мельниц, стоящих на ветке прямо над водой, с вращающимися и поскрипывающими водяными колёсами.

Везде было много работающих шифилов. Их, наверное, тут были тысячи. Заметив нас, все радовались и махали руками. Мы махали в ответ, конечно. Нас провожали взглядами, пока мы не скрывались из виду. Было невероятное ощущение, будто я какая-то суперзвезда, и везде, где бы я ни появилась, меня узнают.

Мы повернули на очередном перекрёстке и направились к площадке, маячившей впереди. Справа была огромная ветка соседней древо-горы. Она постепенно уходила в сторону, и мне открылась невероятная картина. Там было огромное пространство, где не было исполинских деревьев. Эдакая гигантская поляна. Внизу, в невероятной дали, я наконец увидела поверхность земли. Там внизу был совершенно обычный лес, густо поросший кронами обыкновенных деревьев, были поляны, длинные змеящиеся реки и большое озеро. Это всё, что я успела рассмотреть, до того как случилась вещь, которая чаще всего происходит со мной в этом мире — моя челюсть привычно повисла, лишившись поддержки. Посреди этого пространства, прямо в воздухе парила огромная белая башня.

Я окаменела на месте, вцепившись руками в перила моста. Башня в обхвате явно превосходила древо-гору минимум в два раза. На уровне моих глаз, я видела лишь нижнюю часть башни, пребывавшую в довольно-таки печальном состоянии. Внизу было много разрушений, целые куски вываливались и местами не хватало огромных фрагментов. Стены нижней части башни были темнее, видимо, из-за собравшейся грязи, которую смывали дожди со стен этой громадины. То тут, то там были видны целые заросли какой-то растительности, опутывавшей стены. Местами зелень свисала пучками, и отдельные длинные нити тянулись далеко вниз, колыхаясь на ветру. Выше следов разрушений становились меньше, и через несколько уровней были практически незаметны. Там башня была ослепительно белоснежная и сверкала на солнце, будто вытесанная из монолитного куска соли. По кругу башню опоясывали кольцом колоннады с арочными сводами. Башня уходила ввысь на сотни метров, сужалась и истончалась к самому пику. Детали верхних уровней и самого пика были совершенно неразличимы. Пик скрывался в облаках, создавая впечатление, будто он пронизывал само небо. Из стен башни выпирали квадратные террасы, на которых стояли совсем маленькие башни, высотой в пару уровней, их венчали очень вытянутые конусообразные кровли, с тонкими, как игла, шпилями. Башня невероятным образом висела в воздухе и очень медленно, еле заметно, вращалась против часовой стрелки.

Немного отойдя от культурного шока, я перевела взгляд на Ивву. Он терпеливо стоял и с понимающей улыбкой наблюдал за мной.

— Уважаемый Ивва, что это?

— Это Иллафаурим. Цитадель всех аилла, - важно сказал Ивва, назидательно подняв палец. — Он быть тут всегда. Даже самый-самый старый шифил не помнить, как её строить.

— Она такая огромная, — завороженно сказала, задрав голову. — Зачем мы здесь? Нам надо туда войти?

— Не нам. Ты надо. Идти за мной, — сказал Ивва, поманив меня рукой и продолжил семенить дальше по мосту.

Я посмотрела на Иллафариум, поискала взглядом хоть какой-нибудь мостик, ничего не найдя, задумалась. Но через мгновение пожала плечами и полетела вслед за шифилом. Чего удивляться-то! Это же волшебный мир.

Мы пролетели ещё несколько перекрёстков, сворачивая на мосты, огибающие Иллафариум. Я разглядывала древнюю цитадель, не в силах наглядеться. В голове не укладывается, как эта громадина может лета… Ход мыслей прервался, когда я налетела на внезапно остановившегося Ивву.

— Ой! Прости, я засмотрелась, — поспешила извиниться я.

— Ничего, аилла-Настя, я порядок, — сказал Ивва, заботливо меня подхватив.

Мы стояли на перекрёстке, от которого отходил мостик в сторону цитадели. Мостик шёл к здоровенному куску скалы, парящему в воздухе метрах в двадцати. Верхушка валуна была стёсана, как будто её смахнули огромным топором. С края образованной площадки торчали два металлических столба, к которым был привязан мостик. Мы двинулись по мостику к мягко, еле заметно покачивающемуся, валуну. Ивва прошёл между столбами и развернулся ко мне.

— Иллафариум впускать только аилла. Там, вся мудрость. Там ты найти все ответа.

Я вылетела на центр площадки. К самому краю было жутко страшно приближаться, у площадки не было перил, и я каждый раз с содроганием съёживалась, когда порывы ветра упруго подталкивали меня в спину. Мы находились на высоте птичьего полёта, и от валуна до башни было тоже очень далеко. Так что башня была совершенно неприступна для всех, у кого нет вертолёта.

— Тебе идти Иллафариум, — добродушно улыбаясь, сказал Ивва.

Я посмотрела на цитадель, на бездонную пропасть под ней, снова на цитадель... И перевела взгляд на Ивву.

— Уважаемый Ивва, что мне там делать? — осторожно спросила я. — С чего вы взяли, что я там что-то узнаю?

— Я знать всё, что когда-то узнать любая шифил.

— Это как это? — спросила я, совсем не поняв смысл сказанного.

— Я объяснить. Когда любая шифил узнать что-то новый, что никто не знать, этот знаний попадать в особый аура. Мы звать её "память предки". Все шифил сразу узнать этот знание. Твоя моя понимай?

— Ага, понимай, — в недоумении пролепетала я. — О-бал-деть, коллективная память… И что, в этой ауре память всех когда-либо живших шифилов?

— Увы, нет. Я видеть глубже других, но я видеть память только пра-пра-пра-пра, - начал загибать пальцы Ивва, - пра-пра дедушка. Глубже заглядывать трудная дело.

— Обалдеть! Ничему учиться не надо. С рождения уже всё знаешь, — закатив глаза к небу, мечтательно протянула я.

— Опять не так, — улыбнулся Ивва и продолжил терпеливо объяснять. — Молодая шифил не видеть аура. Чтобы увидеть память предки, надо стать взрослый и много-много учиться, и хорошо стараться. Память предки, не учить работать, не давать навык. Многим дела надо учиться.

— Как жаль. Это же моя голубая мечта — не учиться, но всё знать, — с грустной улыбкой сказала я.

— О, нет, аилла-Настя, так просто не бывать в этот мир. Аура памяти давать знаний о какой-то событие. Например, когда я встретить тебя, я не сразу понять, что ты есть аилла. Но все шифил сразу узнать, что в лес прийти чужак. Теперь я знать истина и она попасть в память предки. И все шифил знать, что ты не чужак, ты наш аилла. Твоя понимай моя слова?

— Да, почтенный Ивва, я всё поняла, — сказала я, поражаясь такой способности лесного народа. — Но скажи, почему ты решил, что я там всё узнаю?

— Моя много-много пра-дедушка узнать это от последний аилла. Она говорить, что он хранить вся мудрость этот мир и он всему учить юный аилла.

— Он? Кто он? — снова не поняла я.

Ивва указал пальцем на башню и сказал:

— Иллафариум. Так звучать слова: «Иллафариум учить аилла».

Я посмотрела на башню, на шифила, естественно ничего не поняла и, похлопав немного ресницами, пожала плечами, сколько можно удивляться. Надоело!

— Ладно, — сказала я, махнув рукой. — Теперь главный вопрос, как мне туда попасть? Я умею только невысоко парить над чем-то. Летать по воздуху я не умею.

— Мой предок рассказывать, что путь в Иллафариум идти через мост. Только аилла видеть этот мост и только аилла эта мост держать. Аилла не падать вниз... понимай?

Я посмотрела вперёд. Ничего похожего на мост там не было.

— Я не вижу никакого моста, уважаемый Ивва, — сказала я, всматриваясь в пропасть. — Может быть, ты всё-таки ошибаешься, и я не аилла?

— Нет, нет! Ты аилла! — нахмурив брови, сердито сказал он. — Я не мог ошибаться. Иллафариум видеть тебя. Он изучать тебя, он показать мост. Мы ждать.

Ивва прошёл вперёд и совершенно бесстрашно встал на самом краю валуна. Он подбоченился и, прищурив глаза, стал смотреть на башню. Мгновение спустя он начал что-то нашёптывать. Я не могла различить слов. Это было похоже на молитву.

Я постояла на месте, не решаясь приблизиться к пропасти, и как только я двинулась следом, сердце заколотилось, как перестук колёс железнодорожного состава, разогнанного до трёхсот километров в час. Я, закатив глаза, подлетела к Ивве и вцепилась ему в плечи, дыша, как будто я пробежала марафон.

— Ты очень странный аилла, — улыбнулся Ивва, похлопывая меня по руке. — Аилла не бояться высота.

— Странная — моё второе имя, уж поверьте, — дрожащим голосом отшутилась я.

Стараясь отдышаться, я стала разглядывать верхние уровни цитадели. Ивва вглядывался в пустоту и успокаивал меня, похлопывая ладонью по моей руке. Сердце немного успокоилось, привыкая к близкой пропасти. Сделав несколько глубоких вдохов, я опустила взгляд и… увидела мост.

Увидела — это, конечно, громко сказано... Мост лишь угадывался слабыми очертаниями, он был абсолютно прозрачный, я видела его контуры, которые серебрились и сверкали, совсем как волоски единорогов. Ивва уже не похлопывал, а ощутимо стучал мне по руке, пытаясь деликатно привлечь моё внимание. Я наконец заметила, что больно вцепилась ногтями ему в плечо.

— Ой, Иввочка, прости, прости, прости! — спохватилась я, растирая его плечо.

— Ничего, ничего, — сказал он взволнованно. — Ты что-то видеть, сказать аилла-Настя?

— Да, почтенный Ивва, я вижу его, — сказала я, разглядывая серебрящийся силуэт. — Он перед нами.

— Как он выглядеть? Умаляй, рассказать, аилла-Настя, — спросил он дрожащим голосом.

Было видно, как он взволнован, для него это важно.

— Я вижу только его очертания, они искрятся, — щуря глаза, я пыталась описать мост. — Он узкий, как верёвочный мостик. Но он не прогибается, он ровный, как прямая дорога. И… у него по бокам есть перила, широкие и массивные. Он как будто… стеклянный.

— Невероятная дела! Эта мост — это легенда! Теперь мы знать какая он. Спасибо аилла-Настя, — он повернулся ко мне и низко поклонился, при этом его плечо ушло из-под моей руки, и я, потеряв опору, пошатнулась и тоненько взвизгнула.

Ивва, сразу поняв свою оплошность, поймал меня за руку.

— Ох, простить старый шифил, — виновато улыбнулся он. — Понимать, ты бояться высота. Но тебе надо быть храбро! Надо идти Иллафариум. Мы ждать твоя возвращения.

Ивва отступил в сторону, и на меня опять нахлынула моя фобия с новой силой. Хоть я и видела очертания моста, он всё равно оставался прозрачным, и я видела пропасть сквозь него. Ужас парализовал меня, но надо что-то делать, надо как-то справляться со страхом. Я протянула руку и прикоснулась к перилам. На ощупь это был шершавый камень, твёрдый и холодный.

— Он здеся? — спросил Ивва, увидев, как я прикасаюсь к чему-то.

Он тоже протянул руку к мосту, но его пальцы прошли сквозь мост. Ивва улыбнулся и понимающе кивнул.

— Только аилла касаться мост. Всё правда.

Ивва понимающе покивал и отошёл в сторону. Я смотрела вперёд, взявшись второй рукой за перила и пытаясь унять бешено бьющееся сердце. До башни было так далеко, что мост, уходя вдаль, сужался в точку. Несмотря на парализующий страх, было жутко интересно. Там, впереди, меня ждали тайны, которым тысячи лет. Шифилы целыми поколениями видят эту башню, но никогда не были внутри. Любой шифил за такую возможность прямо на месте отдал бы руки и ноги и, не задумываясь, пополз бы по мосту, цепляясь за камни зубами. А мне, обычной девочке, выпала такая огромная честь.

Я обернулась к Ивве, он стоял и заворожённо смотрел на меня своими огромными совиными глазами, и, кажется, глаза подозрительно блестели.

— Я вернусь и всё расскажу, что там увижу, — сказала я старому шифилу.

Ивва улыбнулся и покивал.

— Вперёд, аилла-Настя. Иллафариум ждать тебя, — сказал он, и по меху щеки действительно скатилась крупная капля.

Я подняла глаза и увидела целое море шифилов, которые толпились на всех мостиках позади. Все молча смотрели на меня.

«Ну, теперь точно отступать некуда», — подумала я, разворачиваясь к белой башне.

Глава 9

Сделав несколько глубоких вдохов, я, перебирая руками по невидимым перилам, двинулась вперёд. Сердце замерло, когда край валуна оборвался. Я не удержалась и, затаив дыхание, крепко зажмурила глаза.

Вопреки сомнениям, я не провалилась в пропасть. Осторожно приоткрыв глаза, я увидела, что спокойно двигаюсь вперёд. Вниз я старалась не смотреть, боясь дурноты. Минут через пятнадцать я немного привыкла, и мне надоело перебирать руками по перилам. Какое-то время я держала руки сверху — мало ли что. Но руки быстро затекли, и я, в сердцах плюнув на всё, опустила руки и полетела, не держась. Ещё минут через пятнадцать мне уже всё надоело, и я спокойно разглядывала пропасть под ногами.

Лес на дне этой мега-делянки выглядел игрушечным, как будто я разглядываю нарисованную карту. Обернувшись назад, я не смогла разглядеть Ивву и других шифилов, они были уже очень далеко. Башня медленно надвигалась и уже целиком загородила весь обзор впереди. Раньше я часто встречала в книгах выражение "исполинский", но только сейчас я по-настоящему поняла и прочувствовала значение этого слова.

Архитектура Иллафариума напоминала Пизанскую башню, с той разницей, что каждый уровень арочных колоннад был высотой с пятиэтажный дом. Огромные резные колонны выполнены в форме двух перекрученных друг с другом, колонн поменьше. За колоннами я видела круговую террасу, а в стенах сделаны арочные ниши, в которых стояли какие-то огромные скульптуры.

Цитадель, без сомнения, была настоящим произведением искусства. Я была ещё довольно-таки далеко, но всё больше прорисовывались подробности. Каждая крупная деталь архитектуры содержала множество более мелких элементов, которые, в свою очередь, были богато украшены тончайшей резьбой.

Минуло ещё четверть часа, и наконец-то я разглядела край призрачного мостика. Это очень обрадовало, потому что я уже начала сомневаться в реальности происходящего. Я как будто зависла на одном месте, со стойким ощущением, что я никуда не двигаюсь. Край моста приближался, и это воодушевляло.

Медленное и еле заметное вращение башни вблизи оказалось вовсе не медленным. Вращение было очень даже ощутимым, и это, признаться, меня озадачило. По всему выходит, что мне придётся туда запрыгнуть. За этими размышлениями я подлетела к краю моста и нервно хохотнула.

— Э-э-э… вы серьёзно? — спросила я у тридцатиметрового промежутка между краем внезапно оборвавшегося мостика и стеной башни. — И что дальше?..

— Льше… льше… льше… — издевательски ответило мне эхо.

Никакого более вразумительного ответа, как и следовало ожидать, не последовало. Я стояла на краю моста в совершенной растерянности. В тридцати метрах впереди мимо проплывала сплошная каменная стена, сложенная из огромных мегалитов. Внизу метров пятьдесят полуразрушенных, поросших травой и лианами руин, в которых уже слабо угадывалась былая архитектура. Арочные колоннады начинались метрах в тридцати выше. Колонны были поистине огромные. Было ощущение, что здесь живут какие-то гиганты. От таких мыслей стало жутковато. Встречаться с гигантскими людьми вовсе не хотелось.

Я стояла на краю в полном ступоре. Совершенно не понятно, что же делать дальше. Перепрыгнуть эту пропасть нереально. Да и прыгать некуда, впереди стена.

Я посмотрела направо, налево и вдруг увидела, как из-за поворота показался край той самой площадки, которую я видела издалека. И как я могла про неё позабыть? Площадка как раз выдавалась из стены на недостающие тридцать метров. По центру площадки стояла башня с острым шпилем высотой с десятиэтажный дом. Основание малой башни со стеной цитадели соединяла пристройка в пару этажей высотой.

Площадка с мини-башней плавно приближалась, я поняла, что её скорость достаточно высокая. Прыгать туда на такой скорости — то ещё удовольствие! Она всё-таки каменная! Но делать нечего, не возвращаться же назад ни с чем. Придётся рискнуть.

Я отлетела немного назад, отмеряя расстояние для разбега. Присела, готовясь сорваться с места. Площадка приближалась, как перрон железнодорожной станции. Я попружинила на ногах, потёрла ладонь о ладонь, несколько раз глубоко вдохнула. Всё, я готова! Будь что будет!

Край площадки достиг мостика, и платформа понеслась мимо. Я рванулась было с места… но тут я увидела, что платформа стала замедляться и через несколько секунд остановилась, когда малая башня поравнялась с мостиком.

Иллафариум вращается без остановки уже не одно столетие, и я совершенно не ожидала, что эта махина остановится специально для меня. Обескураженная, я так и стояла в позе бегущего спартанца с древнегреческой амфоры, но тут же опомнившись, выпрямилась и, разглаживая ночнушку, зачем-то огляделась, будто рядом могли оказаться нежданные свидетели моего конфуза.

Я пролетела через край моста и оказалась на каменных плитах цитадели. И как только пересекла её границу, окружающий шум резко оборвался. Вдруг пропал далёкий гул, мягкий шелест, еле слышный далёкий щебет птиц, тишина зазвенела в ушах. Я обернулась, ожидая увидеть, куда делся звук, но увидела лишь то, что башня вновь начала плавно разгоняться. Серебрящиеся очертания призрачного мостика плавно уплывали в сторону, и через мгновение мостик медленно растаял в воздухе.

Я похлопала в ладоши, чтобы убедиться, что я не оглохла, и повернулась к башенке. Несмотря на то что на фоне цитадели она была малюсенькой, тем не менее, маленькой её не назовёшь. Шириной она была никак не меньше десятка метров. Внизу была высоченная арка без ворот, и в арке кто-то стоял.

Меня встречала высокая женщина в длинном платье в пол. Она стояла неподвижно, скрестив на талии руки, накрыв ладонью ладонь и молча смотрела на меня.

От неожиданности я застыла. Постояла в растерянности, разглядывая незнакомку, но затянувшаяся пауза становилась совсем неудобной. Я двинулась вперёд, делая вид, что крайне заинтересовалась каменными плитами пола. Накатила моя обычная нервозность от неизвестности того, как отреагирует на моё появление хозяйка белой башни. Ведь меня никто не приглашал... Я совершенно растерялась, разглаживая несуществующие складки на ночнушке. От таинственной незнакомки не исходило никакой агрессии, но всё равно я терялась в её присутствии. От неё веяло какой-то мощью, природу которой я не могла понять, но которую отчётливо ощущала.

«Что? Не ощущаю агрессию?» — удивилась я своим мыслям. — «От куда я вообще могу знать, как ощущается "агрессия"? Как ощущается "мощь"? Что происходит?»

Приближаясь, я украдкой поднимала взгляд, пытаясь разглядеть незнакомку. Хозяйка белой башни была очень высокая, с точёной, стройной фигурой, и… она вся была голубоватого цвета. Да, да, вся целиком, вместе с одеждой, совсем как я. И она была полупрозрачная. Не было никаких сомнений, передо мной была аилла. Приблизившись к ней ближе, я увидела, что она мне улыбается. На вид ей было лет двадцать восемь. Лицо было ангельски прекрасным, она была очень похожа на горячо мною обожаемую телеведущую Марию Третьякову, но всё же лицо было не человеческим, черты слишком правильные, глаза огромные, почти мультяшные. Осанка очень грациозная, ровная, как натянутая струна. Рядом с ней я почувствовала себя каким-то горбуном и непроизвольно выпрямила спину. Женщина была одета в элегантное вечернее платье с длинными рукавами, небольшим декольте и полуприкрытыми плечами. Ткань платья была усеяна очень красивыми рельефными узорами. До пояса платье было в меру облегающим, подчёркивая осиную талию, и свободно ниспадало до самого пола. Подол платья сшит из какой-то невесомой ткани, плавно колышущейся, от чего возникало ощущение замедленной съёмки. На длинной изящной шее женщины выделялось единственное не эфирное украшение. На тонкой цепочке висел какой-то роскошный золотой кулон, обрамляющий большой драгоценный камень. Волосы были распущены, очень длинные, густые, ниспадающие ниже талии, красиво уложенные на голове, и… из волос на голове торчали острые эльфийские ушки. Передо мной стояла иллари. Она дружелюбно улыбалась.

— З-з-здравствуйте, — сказала я робко, остановившись перед иллари и сделав неуклюжий книксен.

— Здравствуй, Настя, — очень мягким и звучным голосом поздоровалась незнакомка, как будто она меня давно знает.

Я распахнула глаза от удивления и уставилась на неё. Заметив мою реакцию, она улыбнулась и сказала:

— Я давно за тобой наблюдаю и очень ждала тебя.

— Наблюдаете? Ждёте меня? — промямлила я.

Когда я ничего не понимаю, я чувствую себя до ужаса глупо.

— Не удивляйся. Ты уже поняла, что я аилла, как и ты. С первого дня, когда ты появилась в Гамаарде, я сразу же почувствовала тебя и наблюдала за твоими приключениями, — объяснила девушка. — Меня зовут Алатейя.

— Очень приятно, — робко сказала я, снова зачем-то сделав дурацкий книксен. — Вы давно ни с кем не разговаривали? Вы тут одна?

— Да, Настя, я одна уже очень-очень давно. Я всё тебе расскажу. Пойдём, найдём местечко поуютнее, у нас есть немного времени.

Алатейя развернулась и заскользила над полом вглубь башни, взметая за собой шлейф вековой пыли. Я последовала за ней, во все глаза разглядывая окружение. Внутри башни по кругу стояли полукруглые колонны, уходящие ввысь и терявшиеся в темноте. Между колоннами на стенах висели длинные, ветхие и выцветшие гобелены с какими-то еле угадываемыми гербами. Мы пересекли башню и влетели в длинный и высокий коридор с такими же полуколоннами, попиравшими сводчатый потолок. Приближаясь к колоннам, начинали светиться круглые шары, подвешенные на цепочках, и освещали пол, сложенный из массивных каменных плит. Оглянувшись назад, я увидела, что эти шары медленно гасли, когда мы удалялись.

Любопытство ощутимо щекотало мне рёбра, и я, догнав Алатейю, полетела рядом.

— Можно спросить? — набравшись смелости, мяукнула я.

— Конечно, Настя. Спрашивай, не стесняйся. Понимаю, тебе не терпится всё узнать, — с лукавой улыбкой сказала Алатейя.

Мне сразу полегчало после её слов, и я немного осмелела.

— Вы сказали, что очень давно находитесь здесь, одна. Почему вы не выходите из цитадели?

— Я не могу покинуть эти стены. Иллафариум "запечатан". Войдя внутрь, покинуть его стены невозможно. Уже тысячи витков цитадель является тюрьмой для аилла, и я — последняя её узница.

— Тысячи витков? Но вы такая молодая…

— Как ты уже поняла, я — иллари. Представители моего народа, можно сказать, бессмертны. Иллари взрослеют до определённого возраста и затем перестают меняться. Мы не стареем.

— Да, это я знаю. Вас можно только убить. Ой… извините, — спохватилась я, поняв, как грубо это прозвучало.

Стало так неудобно, что я даже голову втянула в плечи.

— Да, верно, — улыбнулась Алатейя, с интересом на меня взглянув. — Жизнь иллари может прерваться насильственно или из-за несчастного случая. Конечно, возможен и добровольный уход из жизни, но это большое зло для иллари. Мы ценим жизнь превыше всего.

— Да, это я тоже знаю, — покивала я, влетая за Алатейей в огромный зал.

Его освещали росчерки солнечных лучей, бьющих из узких окон под потолком.

Вдоль стен стояли почерневшие от пыли рыцарские доспехи. В конце зала дорога резко меняла угол и начинала круто подниматься вверх. Видимо, эти подъёмы заменяли аилла лестницы. В самом деле, зачем ступени тем, кто парит над полом?

— Скажи, Настя, откуда ты так много знаешь об иллари? Пока я наблюдала за тобой, никто не рассказывал такие подробности о моём народе.

— Ваш народ очень популярен у меня на родине. Вы — персонажи наших сказок, книг и фильмов. У нас вас называют…

— Эльфы… — задумчиво опередила меня Алатейя, легко начиная подъём на горку. — Я слышала это слово, когда наблюдала за тобой, а также от блуждающих. Они часто шептали это слово, когда встречались с иллари.

Вдруг что-то поняв, она посмотрела на меня с улыбкой.

— Полагаю, ваши менестрели видели нас в своих снах и воспели в своих балладах, придумав своё название. Это лестно, надо признать.

Заканчиваясь, подъём вновь резко выпрямлялся, переходя в ровную дорожку и, через метров десять, проходил через высокую резную арку. Послышался знакомый рокот падающей воды. Сразу за аркой показалось огромное круглое помещение, пол которого уходил далеко вниз, а дорожка переходила в длинный ровный мост, пересекающий этот зал. Пространство вокруг освещали неизменные круглые шары, висящие над головой по обе стороны моста. Слева и справа откуда-то сверху с рёвом обрушивались два водопада. Я заглянула под мост и разглядела внизу воду. Там из стен выступали огромные каменные колёса, на половину опущенные в воду. Падающая на массивные лопасти вода натужно вращала колёса. Я во все глаза разглядывала чудо древней инженерии. Алатейя с улыбкой погрузилась в свои мысли, не замечая дивного механизма. Мы прошли зал с водопадами и двинулись по длинному коридору. Как только шум воды стих, я позвала:

— Уважаемая Алатейя? — Она подняла брови, отвлекаясь от мыслей, и посмотрела на меня. — Вы сказали, что башня "запечатана". Как это понять? Кто запечатал? Зачем?

— О-о-о, это очень сильное заклятье. Давным-давно его наложил красный эфирник по имени Марагар. Я тебе всё расскажу, всему своё время.

— Но раз Иллафариум "запечатан", получается, я тоже не могу выйти? — спросила я взволнованно.

— Тебе уже не терпится улизнуть от меня? — звонко рассмеялась Алатейя. — Не переживай, Настя, ты не принадлежишь этому миру. Поэтому тебя нельзя нигде пленить, даже в Иллафариуме. Как я смогла понять, наблюдая за тобой: твой агний находится в твоём мире, а здесь находится лишь эфирная оболочка. Посещать Гамаард ты можешь лишь на какое-то время, пока спишь. Когда истечёт это время, агний вернёт твоё эфирное тело обратно в твой мир, где ты просто проснёшься. А на следующий день он отправит тебя в любое другое место, какое сама пожелаешь.

Тем временем, покинув коридор, мы попали в очередное огромное помещение. Оно тоже было круглое и оказалось огромной винтовой лестницей. Точнее, винтовой дорогой, уходящей вверх. Мы двинулись по удивительной каменной дороге шириной с трёхполосный проспект, кольцами поднимавшейся вдоль стен.

— Уважаемая Алатейя, агний, про который вы упомянули, это мой Сномулет? — спросила я. — Он ко мне случайно попал, это подарок! Но я могу вернуть…

— Как мило, что ты дала своему агнию имя, — улыбнулась Алатейя. — Но знай, его нельзя вернуть, от него нельзя отказаться. Теперь вы — одно целое. И попал он к тебе вовсе не случайно. Агний сам находит своего носителя — это твоя судьба, Настя. И то, как он к тебе пришёл, поразительно. На моей памяти такого не случалось никогда. Ты стала аилла, не расставаясь со своим телом. В нашем мире это невозможно. Избранный навсегда покидает своё земное тело и становится аилла, оставаясь в эфирном теле.

— Это как-то грустно, — задумчиво сказала я. — Мне бы не хотелось расставаться со своим телом.

— Несомненно, это большая жертва. Но и огромная честь! Равно как и огромная ответственность. У каждой аилла есть свой агний, — сказала Алатейя, приподнимая свой амулет, висящий на цепочке, вставленный в очень искусно выполненную оправу.

— Красиво, — восхитилась я, залюбовавшись украшением.

Тем временем подъёмная дорога привела к площадке какого-то этажа. Лестница же уходила выше, ввинчиваясь в высоту башни.

«Наверное, на то, чтобы подняться на самый верх башни, уйдет несколько лет. Неужели тут нет какого-нибудь волшебного лифта?» — размышляла я, пока мы двигались от лестницы к высоченным двустворчатым дверям, украшенным потрясающей каменной резьбой.

Пока я разглядывала тончайшие узоры, двери с гулким стуком вздрогнули и начали открываться, издавая низкий тихий рокот. Из расходящихся в стороны створок полился поток воздуха, наполненный невероятным цветочным ароматом. Я вдохнула полную грудь, наслаждаясь дивным запахом, и прикрыла глаза от удовольствия. Открыв глаза, я увидела огромный зал, в котором был настоящий тропический сад. Восторг перехватил дыхание, я разглядывала высоченные пальмы вперемешку с деревьями пониже. Вся растительность была опутана толстыми лианами, и всё утопало в зелени. Среди больших мясистых листьев выглядывали крупные бутоны всевозможных цветов. Всё выглядело невероятно красиво и ухоженно. Мы летели по прямой дорожке, разделяющей сад на две половины. В ветвях деревьев сновали многочисленные птички, разнося вокруг звонкие трели с витиеватыми переливами.

Хозяйка белоснежной цитадели с понимающей улыбкой наблюдала за мной.

— Как здорово, — протянула я, утопая в сказочной красоте. — Настоящий сад в башне. Вы одна за ним ухаживаете?

— Нам не требуется ухаживать за лесом, — ответила Алатейя. — Это одна из привилегий аилла — лес растёт там, где мы захотим.

— Правда? — восхитилась я. — И я тоже смогу выращивать такую красоту?

— Конечно, — Алатейя лукаво покосилась на меня. — Не скромничай, ты очень способная. Я видела, как ты оживила безнадёжно увядшие растения. Причём впервые в жизни.

— Точно. Но я не поняла, как это получилось. Я даже жутко испугалась, — сказала я, передёрнув плечами от неприятного воспоминания.

— Ты стойко перенесла первое "вливание", — похвалила меня Алатейя. — Помнится, я в своё время прорыдала целый день. Это очень сильные эмоции, к ним надо привыкнуть.

— Так это называется "вливание", — сказала я.

Алатейя грациозно кивнула. Мы пересекли сад длиной с футбольное поле и приблизились к трём высоким аркам, ведущим наружу. Вылетев из башни, мы попали на просторную террасу без перил. От сюда открывался потрясающий вид на далёкий исполинский лес, населённый шифилами. Метрах в десяти от края стояла длинная каменная скамья, к которой мы и направились.

— Увы, удобнее кресел предложить не могу, — с сожалением развела руками Алатейя. — Вся деревянная мебель давно пришла в негодность, а искусство обработки дерева мне не даётся. Честно признаюсь, я пробовала.

Я прыснула, представив утонченную Алатейю с ножовкой в руках, в попытках перепилить какую-то деревяшку. Хозяйка цитадели широко улыбнулась, угадав мои мысли, и на какое-то время мы залипли на далёком пейзаже. Не отводя взгляда от исполинского леса, Алатейя задумчиво заговорила:

— Давным-давно, во времена которые, помню, пожалуй, лишь я одна, раз в двадцать витков Иллафариум рождал один единственный агний. Устраивалась грандиозная церемония. Её называли "Великий отбор". Сюда, к подножию Иллафариума, съезжались тысячи девочек, девушек и женщин, мечтавших стать аилла. Это был великий праздник. Вокруг цитадели вырастали целые города из нарядных шатров и палаток, все радовались и пировали. Отбор мог длиться долгие месяцы, претендентки шли нескончаемой рекой. Они брали в руки агний, в надежде оказаться избранной. Если камень выбирал достойную, происходило "слияние". Эфирное тело покидало физическое, и с этого момента претендентка была связана с агнием на всю жизнь и становилась аилла. Стареет аилла также, как и прежде вместе со своим эфирным телом, и умирает, как и все смертные, в свой срок. Но с этого момента убить аилла можно только уничтожив её агний. Либо… — она замолчала, смотря в одну точку невидящим взглядом.

— Либо... что? — робко спросила я, когда пауза стала слишком затягиваться.

Алатейя грациозно повернула голову, взглянув мне в глаза.

— Либо забрать все её силы, — медленно произнесла она. — Но всему своё время, маленькая сестрёнка. Я всё тебе расскажу.

Она помолчала немного и продолжила:

— Порой бывало так, что агний не принимал ни одну претендентку. Достойные на самом деле редко рождаются. Тогда ищущий агний отправляли в путешествие. Его отдавали девушке, прибывшей из самых дальних уголков Гамаарда. Покидая Иллафариум, он мог много витков путешествовать по свету. Судьба всегда распоряжается так, что он постоянно переходит из рук в руки. Его невозможно присвоить себе, нельзя долго удержать и не получится спрятать. Если агний у кого-то задержался, значит, ему самому это нужно. Значит он выжидает нужный момент, лишь ему ведомый. Так что рано или поздно агний находил достойную, и "слияние" всё равно свершалось. А новорождённая аилла возвращалась в Иллафариум. Именно такой агний и нашёл тебя, Настя. Он долгие витки искал путь к тебе. И наконец ты вернулась, как и должно. Аилла всегда влечёт к Иллафариуму. Надо признать, такой удивительной аилла Гамаард ещё никогда не видел, и ждали мы тебя без малого пять тысяч витков.

— Сколько? Пять тысяч? — поразилась я. Помолчав, задала давно мучивший меня вопрос: — Мне интересно, аилла могут быть только девушки?

— Верно. Почему, никто не знает, — грациозно пожала плечами Алатейя. — Эта традиция идёт из такой глубокой древности, что даже я, будучи юной, не слышала о причинах такого миропорядка. Неизвестно, откуда пришли первые аилла.

— А Иллафариум, откуда взялся он? — продолжала я задавать самые насущные вопросы.

— Во времена моей юности Иллафариум уже был древним. Я читала старинные трактаты, — задумчиво сказала Алатейя, что-то вспоминая, — Его построили за сотни витков до моего рождения. Строили дружно все народы и расы. Это было время мира и процветания. Аилла объединяли все народы, мы были подобны мостам, держащим на своих плечах мир и взаимопонимание. Ты ведь заметила, что прекрасно понимаешь всех вокруг?

— Да, да, — закивала я, радуясь, что ещё одна деталь пазла заняла своё место. — Это тоже способность аилла?

— Верно. Аилла понимают все языки всех народов и даже языки некоторых разумных животных.

— Точно! — воскликнула я. — В первый день я разговаривала с единорогом. То есть... этим... как его...

— Уникафалом, — сразу поняла, о ком я говорю, Алатейя. — Они тоже персонажи ваших сказок?

— Да, мой любимый персонаж, — сказала я радостно.

— Да, я заметила, — кивнула иллари. — Они очень скрытные и не любят чужаков.

— Мои друзья вообще мне не поверили. Сказали, что уникафалы — это сказка.

— Это неудивительно. Они показываются на глаза только тем, кому сами пожелают. Но это не животные — это разумный и очень организованный народ, обладающий очень сильной магией.

— Правда? Не знала. Я видела, как их вожак ходил по воде.

— Король Отар, очень могущественный и мудрый. Он сразу же понял, кто перед ним, — улыбнулась Алатейя. — Как и ты тоже поняла, что перед тобой король.

— Да, это сложно не заметить. И я слышала его голос у себя в голове.

— Всё верно, уникафалы общаются мысленно особым способом. Мы такое общение называем "потаённая речь". Мы понимаем абсолютно все народы, и все инстинктивно относятся к нам с доверием. Когда-то аилла древности останавливали войны, прекращали распри, искореняли конфликты. Все забывали обиды, и даже кровные враги становились лучшими друзьями и не редко братались на всю жизнь.

— Здорово. А интересно, аилла может стать представитель любого народа? Уникафалы и шифилы тоже?

— Нет, всё не так просто. Аилла могут стать только народы, чьи тела связаны с эфирным. Уникафалы и шифилы — это волшебные народы, в их телах нет эфира. Их энергетика совсем другой природы. Чаще всего аилла становились люди, фикары, лауты и очень редко иллари. Это те, кого я знала лично. Были ещё несколько народов, но они уже давно затерялись где-то, и о них давно ничего не слышно.

Я смотрела на Алатейю и впитывала каждое её слово. Она задумалась, глядя вдаль, погрузившись в воспоминания. Я тоже посмотрела на лес-гигант, обдумывая всё услышанное.

Глава 10

Немного обдумав услышанное, я спросила у Алатейи:

— А эфирники? Они могут стать аилла?

— Они не любят это прозвище, — с укором посмотрела на меня хозяйка башни. — Они себя называют…

— Эфи, я знаю, — бестактно перебила я. — Но мои друзья не обижаются, им, напротив, нравится.

— Молодые Ашас и Афим — они хорошие ребята. Им можно доверять, — с улыбкой сказала Алатейя и продолжила: — Так вот, эфирники тоже не могут стать аилла. Даже несмотря на то, что аилла и возникает из эфирного тела, мы с тобой уже далеко не эфирники. Чтобы стать аилла, необходимо особое изменение, это таинство называется "слияние". Оно происходит только в момент отделения эфирного тела от физического, только тогда происходит необходимое преображение эфирного тела: оно необратимо меняется и сливается с агнием. Тела же эфирников изменить невозможно.

— Ясно, — задумчиво сказала я, разглядывая далёкий лес. Голова шла кругом от изобилия новостей. — Ашас сейчас пытается выяснить, что он намудрил со Сномулетом и со мной. Но, получается, я раньше его во всём разобралась.

— Намудрил — это ты точно выразилась. Что именно, я и сама пока поняла не до конца. Ашас очень долго владел агнием и долго подвергался его воздействию. Так что сам ли он догадался, как открыть дверь в твой мир, или агний направил его мысли, сказать сложно. Это уже вопрос философский. Важно лишь то, что он наложил на камень правильное заклятье, дающее агнию власть над твоими сновидениями, а значит, и над твоим эфирным телом. В итоге слияние свершилось, агний выбрал тебя. Но благодаря магии Ашаса ты становишься аилла только во сне, и в мир Гамаарда перемещается лишь твоё эфирное тело. Это поразительно и пока совершенно необъяснимо.

— Как всё сложно, — сказала я задумчиво.

— Я понимаю, — сказала Алатейя, поправляя непослушную прядку волос, упавшую мне на лоб. — Для совсем юной девочки это тяжёлая ноша. Но ты наша единственная надежда. Тебе суждено вернуть Гамаард к былому процветанию. За минувшие витки все народы отдалились друг от друга, они враждуют, они никому не доверяют и гибнут в бессмысленных стычках. Все живут обособленными горстками и совсем забыли об ушедших временах. Многие вовсе забыли про аилла и Иллафариум или считают их легендой, или вовсе детской сказкой. Мой некогда прекрасный мир сейчас недружелюбное и очень опасное место.

— Это я знаю. Меня хотели поймать ваши соплеменники и оружием угрожали, — сказала я с иронией. — Причём после того, как я им помогла.

— Иллари тоже сильно изменились, — с грустью, опуская глаза, сказала Алатейя. — За эти века иллари очень сильно пострадали, и таких долгожителей, как я, совсем не осталось. Очень мало живых иллари, кто помнит легенду об аилла. Но они есть, они живут отшельниками и почти не общаются с молодыми иллари. Не держи зла. Они стали очень подозрительными и никому не доверяют. Они хотели тебя захватить, чтобы выяснить, кто ты. Им сложно поверить, что кто-то станет им помогать бескорыстно. Поверь, они быстро во всём разберутся и станут надёжными союзниками.

— Я верю в это и давно уже не злюсь.

— Ты истинная аилла, Настя, — сказала иллари, гладя меня по голове. — Агний никогда не ошибается с выбором.

Я засмущалась. Почему-то мне жутко неловко, когда меня хвалят, и я поспешила сменить тему:

— Скажите, уважаемая Алатейя, а кто такой Марагар? Я так поняла, что это эфирник. Но, почему он красный? И зачем он запечатал Иллафариум?

— Это самая тёмная часть нашей истории, — Иллари помолчала, обдумывая ответ. — Полагаю, начать рассказ о Марагаре нужно с другого. Всем живым существам нужна пища для пропитания. Ты видела, как питаются эфи?

— Да, видела. Они курят салаты… Ой… — ляпнула я, слишком поздно спохватившись и прикрывая рот ладонью.

Алатейя залилась звонким смехом. Я, наверное, жутко покраснела… то есть посинела и робко улыбнулась.

— Да, действительно, немного похоже. Никогда с этой стороны не смотрела, — сказала Алатейя, отсмеявшись. — Я видела, как курят трубки мореходы-люди. Но если люди втягивают тлеющий дым, эфи втягивают эфирную ауру растений, и она служит им пищей.

— Это я знаю. Мне ребята объяснили. А вы питаетесь из вашего сада? — спросила я, оборачиваясь на джунгли за спиной.

— Нет, — улыбнулась Алатейя, — аилла не нуждаются в пище.

— Правда? — поразилась я. — Я заметила, что меня тоже совершенно не беспокоит голод.

— Тебе требуется не пища, а энергия. А её у тебя в избытке. Великий лес окружён океаном особой энергии. Она вокруг нас, она неощутима и неосязаема. Этот океан — это неотделимая часть жизненного цикла всех растений. Основа их существования, примерно как воздух для всех дышащих. Нуждающиеся и слабые растения её по капле черпают, сильные и могучие её вливают в океан. Никто не может напрямую прикоснуться к этой силе. Никто, кроме аилла. Мы с тобой — часть этого океана.

Алатейя подняла руку, и вокруг изящных пальчиков воздух заискрился и стал надуваться полупрозрачный зеленоватый пузырь, обволакивая её кисть. Он искрился, переливался и колыхался, подобно мыльному пузырю, но было видно, что он плотный и гелеобразный.

— С древних времён эту энергию называют Меур. Растения дышат им и, если возникает нужда, могут черпать его лишь по капле. Но аилла могут вливать Меур потоком.

Она грациозным движением взмахнула рукой, и зеленоватый пузырь, вытянувшись, устремился вперёд. Отделившись от кисти Алатейи, сгусток энергии пролетел метров пять, колыхаясь, как шёлковая ткань, и начал таять, растекаясь по воздуху подобно чернильной кляксе, и через пару мгновений исчез. Я зачарованно проводила взглядом растворившийся пузырь и, забыв о всех приличиях, с открытым ртом уставилась на Алатейю.

— С помощью Меура мы можем управлять Великим лесом. Помогать растениям и живым существам. Мы можем лечить больных, исцелять раны, и ещё много способностей даёт нам Меур. Со временем ты всему научишься.

— И всех эфи можем накормить? — обрадовалась я.

— Нет, — в своей особой манере, с улыбкой, ответила Алатейя. — Меур — это не пища. Это чистая энергия, сила. А эфи питаются материей, эфирной аурой. Но питаться можно и живым эфиром. То есть эфирными телами животных, рыб и… разумных существ, у которых есть эфирные тела, и даже… телами своих соплеменников.

— Каннибализм? — поразилась я. Алатейя непонимающе на меня посмотрела, и я пояснила: — На моей родине так называют людей, которые едят тела других людей.

— Да, смысл именно такой, — кивнула Алатейя, неприязненно передёрнув плечами. — Живой эфир намного питательнее растительного, он намного больше даёт энергии и сил. Но тот, кто поглощает эфир живого существа, творит очень большое зло, потому что он его при этом убивает. К тому же такое питание несёт серьёзные изменения в поведении эфирника, его мировоззрении и агрессивности. Он становится зависим от живого эфира, становится одержим. Он меняется очень сильно, даже внешне, он становится, в буквальном смысле, красным. Потому их и называют "красные эфирники". И поэтому эфи не любят, когда их тоже так называют.

— Как по мне, так надо сделать ровно наоборот: этих красных каннибалов назвать "эфи", а нормальных ребят называть "эфирники".

— Я уверена, ты многое поменяешь в Гамаарде, — улыбнулась Алатейя, снова по-матерински убирая с моего лица упрямую прядку волос. — Теперь настал момент рассказать тебе о Марагаре — эфирнике, который уже давно потерял привычный облик и стал воплощением зла в этом мире. Никто не знает его настоящего возраста. Полагаю, он сам уже не сможет это вспомнить. Когда я была девочкой, меня уже пугали его именем, когда я не слушала родителей.

— Разве эфирники тоже бессмертные? — удивилась я.

— Нет, они смертны, и Марагар тоже, — сказала Алатейя со вздохом. — Но он отыскал способ продлять свою жизнь бесконечно. Способ очень жестокий.

— Жестокий способ? — еле слышно спросила я, робко заглядывая в глаза Алатейи.

Она помолчала, глядя куда-то вдаль. Затем повернула ко мне голову и продолжила:

— Да, сестричка, очень жестокий. Его слуги и наёмники нападают на небольшие группы иллари и угоняют их в его чёрный замок. Там он выкачивает из них жизненную силу. А поедая эфирные тела бессмертных, он забирает себе несколько лет жизни. Увы, но эти несчастные, попавшие в его руки, погибают.

— Какой ужас, — я невидящим взглядом смотрела на далёкий лес. — Ведь красные эфирники могут вовсе истребить иллари.

— О, нет, Марагар оставил иллари только для себя, — покачав головой, сказала Алатейя. — Всем остальным красным эфирникам, питаться аурой иллари запрещено. Из-за такой охоты, длящейся тысячами витков, уже сложно встретить иллари с достаточно почтенным возрастом.

— Как живые существа могут творить такое зло? В голове не укладывается, — поражённо пробормотала я. — Когда я в первый раз встретилась с иллари, на них хотели напасть людоящеры. Но я вмешалась и помешала им.

— Это отважный поступок, Настя, — кивнула Алатейя. — На иллари хотели напасть грейи — это в самом деле разумные ящеры. Грейи не блещут умом, но они очень подлые, жестокие и алчные существа. Ради награды пойдут на любое злодеяние. Марагар щедро может наградить за пленение живого иллари. Ты предотвратила большое зло. Если бы грейи застали тот отряд врасплох, они смогли бы убить большинство воинов, а нескольких обязательно пленили бы. Обычно они так и поступают.

— Как хорошо, что я вовремя оказалась рядом, — сказала я задумчиво, глядя вдаль. — Ведь это случайность.

— Кто знает, случайность ли. У каждого своё предназначение и своя судьба, — смотря вдаль, произнесла Алатейя. — Убийство иллари — это лишь способ продлевать его чёрную жизнь. Главная же цель Марагара — это пленить аилла.

После этих слов я непроизвольно вздрогнула, и по спине пробежал холодок страха.

— Он убивает аилла? — спросила я настороженно.

— Намного хуже, моя девочка, — сказала Алатейя, опуская глаза. — Он держит аилла в плену всю её жизнь. Через аилла Марагар может напрямую черпать Меур. И пока она жива, Меур даёт ему по истине безграничную власть и могущество. Однако, забрав слишком много, он рискует убить аилла, поэтому он балансирует на грани, доставляя ей ужасные страдания.

Алатейя помолчала, задумчиво глядя вдаль, и продолжила:

— Чем больше росла его мощь, тем больше возрастали его амбиции. В конце концов, Марагар возжелал захватить всех аилла и поработить весь Гамаард. Он собрал огромную армию из своих приспешников, красных эфирников, наёмников и разномастного разбойного люда, и напал на Великий лес. Но на защиту леса встали все, кто почитал аилла и установленный мир и порядок. Армия Марагара получила достойный отпор. В последней битве сошлись две огромные армии, где в ход шло железо и магия.

Я слушала Алатейю с открытым ртом. Передо мной разворачивалась настоящая история, про реальную битву, с воинами, рыцарями и магами. Не вымышленная, а самая настоящая. Меня с головой захватывало повествование. Алатейя тем временем продолжала:

— Битва шла вдалеке от Иллафариума. Я тогда была вместе с остальными аилла. Мы находились в лагере, позади войска. Нас было тридцать, последние аилла Гамаарда. Мы помогали нашим полководцам: через созданных спектатов и через Меур следили за ходом битвы, слушали рапорты, передавали команды, боролись с магами врага и старались лечить раненых. Марагар неумело командовал своей армией, и мы понемногу побеждали. Но вскоре стало понятно, что Марагар и не стремился разбить наше войско. Он задумал любой ценой захватить всех аилла. Для этого он с лёгкостью пожертвовал своей армией, тем самым отвлёк основные силы от хитроумного манёвра. Он лично, во главе трёх сотен самых яростных воинов, обошёл стороной битву и напал на лагерь, где находились мы с небольшим отрядом охраны. Мы не почувствовали его приближения. Каким-то образом он сумел обмануть наши ощущения и заставил чувствовать себя в совершенно другом месте. Он отрезал нас от войска и заглушил потаённую речь, так что мы не могли позвать на помощь. Это была наша ошибка, мы недооценили его возможности.

— Он всех поймал? — с замиранием сердца спросила я.

— К счастью, не всех. Мы вынуждены были бежать. Наши защитники, жертвуя собой, прикрывали отступление к Иллафариуму. Марагар понимал, что если мы укроемся там, он не сможет до нас добраться, а подобная уловка больше не пройдёт. Он и его воины яростно рвались к нам сквозь ряды защитников. Пока шла погоня, Марагар сумел захватить пятерых из нас. Но больше всех ему была нужна я, единственная бессмертная аилла. Но мне и остальным всё-таки удалось добраться до Иллафариума и скрыться за его стенами. Наши защитники, увы, все пали до последнего, прикрывая наше отступление. Марагар был в бешенстве. Он понимал, что его армия будет разбита и очень скоро о его нападении станет известно. Ему самому надо скорее бежать с пленёнными аилла. И он задумал вовсе лишить Гамаард всех аилла. Он безжалостно зачерпнул Меур через пленённых аилла, убив при этом троих, и наложил очень мощное заклятье на цитадель. Отныне вошедшие в Иллафариум аилла больше не могли оттуда выйти. Мы могли только наблюдать за миром через потоки Меура. Никакой связи с внешним миром не было.

— Но разве нельзя было что-нибудь придумать? Подавать сигналы из окон, — решила я поумничать. — Например, светом или дымом.

— Увы, — развела руками Алатейя. — На Иллафариум издревле были наложены особые чары. Стены башни находятся под непроницаемым пологом. Снаружи можно видеть лишь стены замка. После наложения "печати" за пределы этих стен уже ничто не может выйти: ни предметы, ни живые существа, ни магия, ни даже звук и свет. За многие годы мы перепробовали всё, что приходило в голову, но никак связаться с внешним миром не получилось. Марагар очень больно всем отомстил за своё поражение.

Алатейя снова помолчала, глядя в сторону далёкого леса, и продолжила:

— Как-то очень давно один из старейшин рассказал мне древнюю легенду о том, как Марагар стал тем злом, каким является и поныне. Правда это или нет — неведомо. В ней говорится, что когда-то он был человеком и очень сильным магом. Как-то раз он пришёл к аилла и сказал, что хочет к ним примкнуть и стать таким же, как они. Аилла ему ответили, что это невозможно, ведь он мужчина. К тому же в его помыслах они разглядели алчность и тьму. Марагара оскорбил их отказ, и в порыве гнева он пригрозил аилла, что когда-нибудь отплатит за унижение. Позже ему удалось завладеть ищущим агнием, который путешествовал по Гамаарду. Как и следовало ожидать, камень его отверг. На протяжении долгих витков с помощью своей чёрной магии он колдовал над этим агнием, и в конце концов ему удалось исказить природу камня и насильно провести обряд Слияния. Он покинул своё тело и стал подобием аилла. Изуродованная и лишённая воли магия камня родила на свет какое-то новое существо. Многих способностей он был лишён, в том числе ему не был доступен Меур. Но он был связан с камнем и получил неуязвимость. По легенде, он возвёл для своего агния неприступную крепость в джунглях где-то далеко на западе и спрятал камень в стенах. В бою он был непобедим.

— Прямо как наш Кощей Бессмертный, — усмехнулась я.

— Кощей? Это тоже сказочный персонаж из твоего мира? — улыбнулась Алатейя.

— Ага, — хохотнула я. — Когда-нибудь расскажу вам наши сказки.

— С удовольствием послушаю, — грациозно кивнула Алатейя. — А пока расскажу о нашем Кащее. Правда, что он от части аилла или нет, никто не знает. Я его видела издалека мельком, когда мы спасались бегством к Иллафариуму. Он был очень высокий, в чёрной латной броне с глухим шлемом, увенчанным золотой короной, а в руке был огромный чёрный меч-пата. Марагар ужасен в бою. Он рубил наших воинов как траву. Его было невозможно остановить.

— Он ходил или летал? — спросила я настороженно.

— В такой тяжёлой броне даже эфирник летать не сможет. Он передвигался на ногах. Но были свидетели, кто видел его без шлема, они клялись, что он красный эфирник.

— Я ещё не видела эфирников, носящих доспехи, — задумчиво сказала я. — Не знала, что эфирники могут ходить.

— Да, могут, если несут тяжести, — сказала Алатейя, поправляя волосы. — Но вернёмся к истории моего заточения. После нашего бегства живых свидетелей случившегося не осталось. Некому было рассказать, как всё было на самом деле. Поэтому после того, как нашли павших защитников, все решили, что Марагару удалось захватить всех аилла и Иллафариум покинут. По следам Марагара была отправлена погоня, но он с лёгкостью запутал свои следы, и нагнать его не удалось. Не удалось отыскать и его логово.

— Если вы можете наблюдать за всем Гамаардом, разве нельзя увидеть Марагара? — не сдержала я своё любопытство.

— Я вижу лишь земли, куда простирается Меур. Это, несомненно, обширное пространство, но далеко не весь Гамаард. Вдобавок, Марагар скрылся от меня под каким-то магическим пологом. Я до сих пор не могу видеть место, где он обитает. Он невидим для меня, даже когда бродит по Гамаарду, — со вздохом ответила Алатейя и продолжила свой рассказ: — После того как Марагар скрылся с похищенными аилла, он стал накапливать мощь, питаясь от Меура. Он задумал разделить все народы и начал накрывать Гамаард новым заклятьем, которое мешало общаться между собой разным народам. Аилла с лёгкостью смогли бы противостоять такому заклятью, но они бесследно пропали. Народы перестали друг друга понимать, и начались раздоры. Недоверие переросло во враждебность. Всё чаще и чаще вспыхивали стычки, и очень скоро некогда могучая армия Великого леса распалась. Все народы разбрелись по разным уголкам Гамаарда, сбиваясь в мелкие королевства, после чего начались бесконечные войны за территории, длившиеся десятками витков. Из-за разорительных войн королевства беднели и приходили в упадок. Численность населения редела. И в конце концов ресурсы королевств истощились, и завоевания сами собой угасли. Уцелевшие королевства просто стали охранять свои границы, не подпуская близко чужаков. Проклятье Марагара действует по сей день, и народы по-прежнему друг друга не понимают, и никто никому не доверяет.

Алатейя замолчала, невидящим взглядом смотря куда-то вдаль. Я тоже смотрела на далёкий лес, настроение было подавленное. Рассказ о печальной судьбе Гамаарда совсем меня расстроил.

— Остальные аилла… — я никак не могла сформулировать вопрос этично, но Алатейя сразу поняла, о чём я хочу спросить.

— Они все провели остаток жизни со мной, состарились и покинули этот свет, каждая в свой срок, — смотря вдаль, сказала иллари. — Марагар обладал чудовищной мощью, пока были живы попавшие в его руки сестры. Страшно представить, чего они пережили, пока милосердная смерть не призвала их. Он много раз собирал армии и приходил к Иллафариуму и снимал с цитадели свою чёрную печать. С собой он пригонял целые деревни мирных обывателей. Не стану рассказывать, какие зверства он творил, заставляя нас выйти из башни. Не для детских ушек эти кошмары! Мы ничего не могли поделать, только молча глотать слёзы. Если бы мы вышли, пожалев этих несчастных, мы бы всё равно их не спасли. А захватив всех аилла, остальной Гамаард был бы утоплен в крови.

— Если Марагар — аилла, разве он не может войти в Иллафариум?

— Конечно, он очень рассчитывал на это, но, к великому счастью, Иллафариум его не принял. Он пытался уничтожить башню, но и это ему было не под силу. Всё, что ему удалось, это повредить нижние уровни цитадели. Позже долгие витки Марагар искал по всему Гамаарду ищущие агнии. Сгонял девушек со всех округ и насильно устраивал обряды поиска. Однако, хвала небесам, агнии не принимали никого на таких сборищах. Тогда его соглядатаи принялись охотиться на новорождённых аилла, которых агнии находили сами. Одной такой юной аилла помогли шифилы, и ей удалось скрытно добраться до Иллафариума. Она была очень жизнерадостная и скрасила наши будни. Знаешь, а ведь она в точности предсказала твоё появление. У неё был редкий пророческий дар. Она подробно описала аилла, которая в будущем спасёт Гамаард. Даже упомянула, что она будет в милой пижаме.

Алатейя провела рукой по рукаву моей ночнушки, еле слышно усмехнулась, улыбаясь своим воспоминаниям, и быстрым движением смахнула покатившуюся по щеке слезу. Я робко прикоснулась к её руке, не зная, как можно утешить кого-то, кто пережил целую череду невосполнимых утрат. Она накрыла мою ладонь своей и посмотрела на меня.

— Прости меня, моя девочка, я так давно не вспоминала моих сестричек. Я уже стала забывать, как я по ним тоскую. Я сама почти стала каменной башней и начала забывать, что такое испытывать эмоции. Лишь мелькающие перед глазами дни, одинаковые, как капли льющегося дождя. Дни складываются в витки, и сколько их пронеслось мимо, сотня или тысяча, нет никакой разницы. Ты меня пробудила от сна, который был подобен смертельному забытью. Я снова чувствую себя живой. Нам всем надо проснуться. Нам всем нужна твоя помощь. Но неволить я не в праве. Это очень опасный путь.

— Я очень хочу помочь! — сказала я твёрдо. — Мне очень полюбился ваш мир, и я сделаю всё, что в моих силах.

— Иного ответа я не ждала, — сказала Алатейя, обнимая меня и прижимая к себе. — Я чувствую в тебе большую силу и несгибаемую волю.

— Спасибо. Вы и моя мама, пожалуй, единственные, кто во мне что-то дельное чувствуют, — усмехнулась я.

— Не стоит принижать свои способности. И злые языки не стоит слушать! Они никогда не произносят мудрых слов.

— Говорунов я вообще не слушаю, — отмахнулась я. — Но скажите, уважаемая Алатейя, чем я могу помочь? Что мне делать?

— Марагар никогда не умел чувствовать аилла. Поэтому он пока не знает, что в Гамаарде появилась новая вилла. Так что первым делом тебе нужно покровительство тех, кто сможет тебя защитить.

— Но меня видели людоящеры, — возразила я. — Разве они не могут рассказать Марагару обо мне?

— В Гамаарде уже очень давно никто не видел аилла. Единственные, кто помнит и не считают нас вымыслом, это шифилы и уникафалы. У них уникальная память. Все остальные вовсе забыли либо помнят лишь отголоски древних легенд. Так что грейи не поняли, кто ты. Да и маловероятно, что они осмелятся рассказать Марагару о своей неудаче. В гневе он беспощаден.

— Ясно. Тогда у кого мне искать защиту? У шифилов и эфирников?

— Несомненно, они надёжные союзники и без колебаний поддержат тебя. Но им в одиночку не под силу тебя защитить. Они неплохие маги, но слабые воины. Эти народы уже давно живут обособленной и вполне мирной жизнью. Тебе нужно поговорить с иллари и добиться встречи со старейшинами. Они знают легенду об аилла и серьёзно отнесутся к тебе. Марагар — их злейший враг, а иллари — сильные союзники.

— Поняла, — кивнула я. — А как мне их найти?

— Иллари очень недоверчивы к чужакам и могут по началу встретить враждебно. Лучше избежать ненужной грубости, о которой в последствии будут жалеть. Пускай шифилы тебе помогут. Они с иллари лесные народы и научились худо-бедно друг друга понимать. Они организуют вам встречу.

— Хорошо. А можно всё рассказать Ашасу и Афиму?

— Конечно, можно, — с улыбкой кивнула Алатейя. — Теперь это твои друзья. Благодаря им я с тобой сейчас разговариваю. Но пока история твоего появления в Гамаарде должна оставаться только между вами. Если до Марагара дойдут слухи, благодаря чьим стараниям в Гамаарде появилась новая аилла, твоим друзьям будет угрожать опасность.

— Я понимаю, — закивала я. — Марагар захочет узнать секрет чёрной дыры Ашаса? И тогда уже мой мир будет в опасности?

— Верно. Ты умная девочка, — улыбнулась Алатейя, поправляя вредную прядку волос, которой чем-то полюбился мой лоб. — Чтобы черпать Меур, Марагару нужна живая аилла. У него сейчас нет былой мощи, но всё равно он очень опасен. В бою он по-прежнему неуязвим и сильнее любого воина в Гамаарде. К тому же он по-прежнему очень сильный маг. В честном бою он непобедим.

— Как только он узнает обо мне, он сразу же начнёт на меня охотиться? — спросила я, уже заранее зная ответ.

— Без сомнений. Надо постараться, чтобы Марагар узнал о тебе самым последним. Поэтому надо быть очень осторожной. Продумывать каждый шаг. Марагар очень давно ждёт новорождённую аилла. Он постоянно продлевает себе жизнь, но всё равно он уже очень стар и слаб. Ему жизненно необходим Меур, чтобы вернуть себе молодость.

— А разве аилла не могут также вернуть себе молодость? — удивилась я.

— Нет. Марагар использует для омоложения страшное зло — магию крови! Эта мерзость чужда нашей природе! — Алатейя неприязненно повела изящными плечами. — Меур он использует для подпитки своего чёрного колдовства и многократного усиления своих заклятий. Мы не можем использовать Меур во зло, не можем использовать как оружие, не можем оживлять мёртвых, и другие подобные мерзости нам недоступны и глубоко противны. Каждая аилла для Марагара как будто дверца, через которую в него вливается Меур. Чем больше он захватит аилла, тем больше будет эта дверца. Чем больше у него мощи, тем более ужасное колдовство ему станет доступно. Он сможет бесконечно себя омолаживать.

— А что будет, если он вернёт свою молодость?

— Он станет невероятно силён физически и сможет в одиночку выйти даже против армии, — ответила Алатейя. — Нельзя этого допустить. Нельзя и медлить. Тебе лучше не выходить за пределы земель шифилов. Здесь они полновластные хозяева. В их владениях можно не бояться соглядатаев Марагара, поэтому все важные переговоры надо вести у шифилов.

— Пере… Вести переговоры? — в полном недоумении переспросила я. — Уважаемая Алатейя, я ещё в школе учусь! Как я могу вести такие серьёзные переговоры?

— Ты аилла, Настя, эти способности у тебя в крови, — улыбаясь, сказала Алатейя. Моя растерянность её забавляла. — Твоё призвание — быть послом мира для всех народов. Поверь, ты сама удивишься, когда у тебя всё получится.

— Легко сказать, — нервно хохотнула я. — Мне ещё никогда не доводилось собирать настоящую армию для войны с каким-то красным властелином.

Алатейя звонко рассмеялась, грациозно подавшись вперёд. Её смех был такой заразительный, что я сама не удержалась от улыбки.

— Ты не представляешь, как я давно не веселилась, — сквозь смех простонала Алатейя. — Ну ты даёшь… "красный властелин". Знаешь, Настя, у тебя потрясающий талант давать заразительные прозвища.

— Само как-то вырывается, — засмущалась я, убирая вредину прядку.

— А какое прозвище ты дала бы мне? — лукаво улыбаясь, спросила иллари.

— Ой, я так не умею. Прозвища сами собой придумываются, — сказала я, смущённо опуская глаза. — Вам прозвище и не нужно, у вас очень красивое имя.

— Спасибо, Настя. Твоё имя непривычно в нашем мире, но очень приятно звучит. Как жаль, что у нас остаётся мало времени. Я чувствую, уже совсем скоро твой Сномулет тебя заберёт.

— Уже скоро? Совсем не хочется уходить, — расстроилась я. — Но вы не успели рассказать мне, о чём говорить с иллари.

— Не переживай, Настя, разговор сам собой сложится, — успокоила меня Алатейя. — С начала иллари убедятся, что аилла — это не вымысел. Они поймут, что появился кто-то, кто сможет объединить и сплотить народы. Иллари не могут в одиночку противостоять Марагару, и такая новость даст всем надежду. Они сами скажут тебе, что нужно делать.

— Поняла. А вас я смогу навещать?

— Конечно. Я буду наблюдать за тобой и с нетерпением ждать твоих визитов.

— А я смогу так же видеть, как вы, через Меур? — не удержалась я от вопроса.

— Со временем ты сможешь всё, — с улыбкой ответила Алатейя. — Меур сам тебе будет открывать свои тайны. Кто знает, на что ты будешь способна завтра. Терпение, сестричка.

Мы помолчали, глядя на далёкий исполинский лес, краснеющий в закатных лучах. Удивительно, как незаметно пролетел день. Я невольно зевнула, прикрыв ладонью рот.

— Ты устала, — мягко сказала Алатейя, поправив мою неугомонную прядку. — Слишком много впечатлений для одного дня. Нам пора прощаться. Но прежде я хочу подарить тебе одну вещицу.

Она вытянула руку, и тут же ей на ладонь вспорхнула маленькая птичка, похожая на синичку, только ярко-голубого цвета с изумрудно-зелёными глазами. Иллари поднесла птичку к губам и прошептала несколько слов. Птичка, встрепенув крыльями, сорвалась с ладони и улетела за спину. Алатейя посмотрела на меня, взгляд стал серьёзным.

— Помни, самое главное! Тебе надо быть предельно осторожной. Ты ещё не умеешь видеть ложь и чувствовать дурные намерения, поэтому на первых порах не раскрывай незнакомцам, кто ты. Только тем, кому безоговорочно доверяешь. Не пользуйся силой аилла при посторонних, не общайся с незнакомыми потаённой речью.

— Я даже не знаю, что такое эта "потаённая речь", — усмехнулась я.

«Это просто мысленная речь», — прозвучал голос Алатейи в моей голове.

От неожиданности я вздрогнула и недоумённо уставилась на Алатейю. Увидев мою реакцию, она снова звонко рассмеялась.

— А я что, тоже так умею? — в недоумении спросила я.

— Конечно, умеешь, — отсмеявшись, сказала Алатейя. — Надо просто не много практики. Ты всему научишься.

Из арки вылетела недавняя птичка и направилась к нам. Птичка несла в лапках цепочку с каким-то кулоном. Хозяйка цитадели подняла руку, и птичка опустив ей в ладонь свою ношу, тут же унеслась обратно в сад.

— Вот, возьми. Это оправа для твоего агния, — сказала Алатейя, передавая мне украшение. — Это не простая вещица, помести туда свой Сномулет, и его сможешь видеть только ты или другая аилла. Больше не будет надобности прятать свой агний. Его никто не увидит и даже не сможет найти на ощупь.

— Здорово, — протянула я, любуясь подарком. — Спасибо.

— Носи на здоровье, — улыбаясь своей потрясающей улыбкой, сказала Алатейя. — Что ж, тебе пора. Я вижу, ты уже слишком задержалась.

На улице действительно уже были сумерки. Небо осыпали бесчётные звёзды. Обернувшись, я увидела, что сад светился в темноте. Среди деревьев летали стайки разноцветных светлячков. Стрекотали сверчки и ещё какие-то неведомые букашки.

— Обычно перед пробуждением что-то происходит необычное. А порой очень забавное, — хихикнула я. — Даже интересно, что сейчас произойдет.

— Видимо, на магию твоего весёлого друга наложилось его чувство юмора, — сказала Алатейя. — На этот раз ничего необычного не будет. Приходи ко мне, как появится желание и возможность. Я очень рада, что познакомилась с тобой, сестрёнка.

Я было хотела что-то ответить, но Алатейя просто взяла и легонько щёлкнула меня пальцем по носу.

Вздрогнув от неожиданности, я открыла глаза. Надо мной стояла мама и улыбалась.

— Вставай, лежебока. Никак докричаться не могу. Как же ты в последнее время крепко спишь.

Я резко села на кровати и в недоумении уставилась на маму. Нос после щелчка ужасно чесался.

— Ты что, меня по носу щёлкнула? — хохотнула я, потирая нос. — Ты никогда так не делала…

— А как ещё, прикажешь, тебя будить? — лукаво усмехнулась мама. — Заряженной пушки у меня нет. Так что я нашла новый, действенный способ. Давай, соня, завтрак на столе. Я и так тебе слишком много позволила поспать, уж очень жалко будить было.

Мама подмигнула мне и вышла из комнаты, прикрыв дверь.

Я уже привычно посмотрела на руку и разжала кулак. На ладони лежала золотая оправа с красивой цепочкой витиеватого плетения. Я невольно залюбовалась невероятной красотой украшения. Оправа была в виде овала, из переплетённых ветвей какого-то вьющегося растения с листьями и красивыми цветками. Диковина была столь искусно выполнена, что растения выглядели как живые. Это было настоящее произведение искусства, которое могло бы занять достойное место среди экспонатов Эрмитажа.

Немного полюбовавшись чудом илларийских мастеров, я ловким движением вынула Сномулет из-под подушки. Держа рядом амулет и оправу, я заметила проблему. Оправа была намного больше камня. Он не будет в ней держаться.

— Странно. И как же мне тебя тут закрепить? — спросила я Сномулет. — Скотчем примотать, что ли?

Пока я размышляла, я поместила камень внутрь оправы, примеряя размер, и вдруг камень резко вздрогнул и вспыхнул ярким зелёным светом. От испуга я отдёрнула руку, а Сномулет остался висеть в воздухе внутри оправы. Украшение пришло в движение. Стебли переплетённых растений поползли на встречу друг другу, ещё больше сплетаясь между собой. Кольцо оправы стало сжиматься, затягиваясь вокруг камня, пока не охватило его по кругу. Всё туже и туже затягиваясь, стебли плотным кольцом оплели Сномулет, обнимая его, и последним движением к камню прижались листья золотого вьюна, и оправа замерла, а свечение камня медленно погасло.

— О-бал-деть! — пролепетала я, реально обалдев от увиденного.

Не каждый день становишься свидетелем самого настоящего волшебства, творящегося прямо у тебя в руках. Я повесила кулон на шею и подбежала к зеркалу.

— О-о-ох, — только и смогла выдохнуть я. На моей шее висело невероятно красивое украшение: изумрудного цвета камень в потрясающей золотой оправе.

— Ну и как тебе, Сномулет? Удобно? — спросила я, вовсю любуясь сокровищем.

«Угу», — отчётливо провибрировал камень.

Глава 11

Не смотря на заверения Алатейи, я всё же побоялась оставлять Сномулет на видном месте. Мне уже немало довелось видеть чудес, но всё равно очень сложно принимать их как должное. В новой, роскошной оправе амулет уже не влез в мой матрасный тайник, поэтому я спрятала его в шкатулке, вместе с моими трофеями.

В школе сегодня было всего четыре урока, так что день пролетел быстро и спокойно. После уроков я вместе с Викой осталась прибирать класс, настала наша очередь дежурить. В классе делали какой-то мелкий ремонт, поэтому там не было уроков уже пару недель, но дежурные должны были периодически прибирать и следить за растениями.

Мы вбежали в класс, наскоро поделили обязанности и, весело щебеча о разных мелочах, принялись за дело. Я перевернула все стулья, поставила их на парты спинкой вниз и пошла в туалет набрать воды в лейку. Надо было полить растения. Вернувшись, услышала, как ворчала Вика, стоя у подоконника:

— Прикинь, эти обалдуи, Стёпкин и Лобанов, на своём дежурстве опять не полили растения, — сокрушалась Вика, — смотри, как повяли.

Подойдя к окну, я с досадой посмотрела на печально поникшие стебли растений, опустившие головы цветы и побледневшие листья. Их кончики уже начали сохнуть и съёживаться.

— У-у-у… похоже тут пропущено не одно дежурство, — печально сказала я. — Фиалки и петунья совсем плохие. Гортензию и азалию выходим, не беда. Драцена и кактусы бодрячком. А спатифиллум и бегонию, похоже, потеряли, совсем сухие.

Вика медленно повернула в мою сторону голову, посмотрела на меня округлившимися глазами.

— Фига, ты цветочный профессор, — восхищённо воскликнула она. — И чего ты раньше молчала, что так в лютиках шаришь?

— Да я не… — начала было я объяснять, но запнулась на полуслове, вдруг осознав, что наговорила.

Я никогда не интересовалась цветами и ничего не понимала в растениях. Но сейчас, на ходу, выдала названия зелени, о которой сама впервые услышала. Причём из собственных уст. Вика с интересом за мной наблюдала и ехидно заметила:

— Учти, отмазка, что ты угадала, не прокатит.

— Да? Вот облом, — притворно расстроилась я, воровато оглянулась, поманила её пальцем и, когда она наклонилась ко мне, заговорщицки прошептала ей на ухо: — Тогда слушай правду, любопытная девочка. На самом деле я волшебная фея и владею магией леса. Я повелеваю силами природы и знаю абсолютно все растения в мире.

Вика внимательно всё выслушала, медленно выпрямилась, недовольно щурясь, и пробубнила:

— Ты такая юмористка стала, очуметь просто. Ладно, фея, поливай давай своих подданных, а я пошла сполосну тряпку. Надо как-то доску помыть, желательно без волшебства.

Вика подхватила тряпку и выскочила из класса. Я подошла к растениям, посмотрела на печально свесившиеся стебли, ссохшиеся бутоны цветов и начавшие желтеть листья. Им не легко будет прийти в себя. Некоторым совсем не помочь — слишком сухие. Было так жалко этих бедолаг, сердце щемило от обиды. Ведь это не справедливо! Этим чудным созданиям нужно было всего лишь несколько капель воды. Я протянула руку к засохшим и сморщившимся бутонам бегонии, приподняла цветок.

«Если бы я могла использовать Меур… но я сейчас не аилла», — с сожалением подумала я.

Не успела я подумать, как весь окружающий фон вдруг потемнел, размылся и отдалился. Я видела только цветы, они стали яркими, контрастными, фосфоресцирующими ядовито-зелёным светом. Слепящими фиолетовыми линиями, подобно нитям накаливания в лампочках, прорисовались в глубине листьев микроскопические жилки, капилляры растений, по которым с натугой ползли последние капли влаги.

«Мои дети в беде! Как я могу их бросить умирать?! Я знаю, что делать! Вам нужна моя любовь! Я дам её! Моей любви хватит на всех!»

Из пальцев полились струи зеленоватого пара, их становилось всё больше, они, змеясь, устремлялись вперёд, ударились об обескровленные тела невинных чад и окутали их бурлящим облачком, которое стало закипать, пузыриться, расти, всё больше растекаясь в стороны, дальше по подоконнику и окутывая остальных, заморенных жаждой несчастных. Я щедро вливала в них свою любовь, не жалея ни капли.

«Вы должны жить! Жить! ЖИТЬ!!!»

Нормальное зрение снова вернулось резким скачком. От неожиданного рывка я отшатнулась, невольно сделав шаг назад. Откат на этот раз был легче, и я быстро пришла в себя. Посмотрев на растения, я обомлела. Былых задохликов больше не было. Подоконник заполняли настоящие мини-джунгли. Растения разрослись, стеблей стало больше, они стали толще, листья лоснились, глянцево блестели. И цвело всё! Повсюду стебли покрывали распустившиеся разноцветные бутоны, большие и маленькие. Даже кактусы были усеяны цветами. От окон ощутимо потянуло цветочным ароматом.

Позади послышался мокрый шлепок. Я резко обернулась. В дверях стояла совершенно остолбеневшая Вика. У её ног на полу валялась выпавшая из рук мокрая тряпка.

— Ка-а-акого фена? — пролепетала Вика, вытянув шею, ошарашенно таращась на новорожденные мини-джунгли. — Так ты чего, не шутила что ли?

Оказывается, мой дар работает даже в моём родном мире. Я уже знала, что произошло — это было "вливание" и случилось это без моего ведома, как наваждение. Я даже не знала, сколько времени всё продолжалось и с какого момента Вика наблюдала за происходящим. Я смотрела на неё в полной растерянности, совершенно не зная, что сказать.

Вика мелкими шажками подошла ко мне, взяла меня за руки и уставилась на мои пальцы.

— Что это за штуки у тебя из рук вылетали?

«Блин! Значит, она видела всё», — лихорадочно соображала я.

Не понятно, как Вика может отреагировать на такие вещи. Правду я пока сказать не могу. Так что лучше как-то завуалировать случившееся.

— Вика, я сама не знаю, что это. Эта ерунда стала со мной происходить недавно. Я даже не знаю, как ей пользоваться. Я просто смотрю на завядшие растения, потом внезапно будто засыпаю, а как очнусь… то вот… — я показала на стену растений.

— Офиге-е-еть! Настя, походу ты этот, как его… экстрасенс! — воскликнула она, проходя вдоль окон и во все глаза рассматривая джунгли.

— Вика, я надеюсь, ты никому не расскажешь?

— Ты за кого меня принимаешь, подруга? — развела руками она в притворной обиде. — Да что я не понимаю, что ли? Если об этом узнают, сразу журналюги понаедут, профессора всякие. Тебя заберут в какой-нибудь секретный институт, разрежут на части и будут изучать под микроскопом каждый кусочек.

— Да уж, я тоже так думаю. Не хочу, чтобы меня резали и рассматривали, поэтому не хотела никому рассказывать. Даже маме, — сказала я, мысленно вздыхая с облегчением. — Если честно, эта штука меня жутко пугает. Накрыть может где угодно.

— Не переживай. Прорвёмся! Я прикрою. А ты молодец, бодрячком держишься. Я бы, наверное, вообще с ума сошла, — подбодрила меня Вика. — Ладно, надо как-то исправить твоё творение, чтобы не было ненужных вопросов.

— Согласна. Не хочу стать новой знаменитостью школы, — кивнула я.

Вика метнулась к открытой двери, выглянула в коридор и, убедившись, что никого нет, закрыла класс. Надо было проредить заросли, убрать лишнюю растительность и цветы ото всюду, где их быть не должно. Поэтому мы, не сговариваясь, кинулись к шкафчику, взяли ножницы и принялись за работу. Под рукой не было ничего подходящего, поэтому срезанные растения мы запихивали прямо в рюкзаки. Благо сегодня было мало уроков и портфели были полупустые.

Наконец закончив работу, мы по-быстрому помыли пол и встали у дверей, окидывая взглядом класс.

— Вроде нормуль, — сказала Вика, довольно улыбаясь.

— Ага, хорошо получилось, — согласилась я. — И растения не погибли.

— По крайней мере, половина, — хохотнула Вика, глядя на раздутые, как шары, портфели. — Ну, завтра Стёпкин и Лобанов получат у меня!

— А что ты им скажешь? С растениями уже всё в порядке… — улыбнулась я.

— Блин, точно! Ничего, я найду за что им уши надрать, — сказала Вика, воинственно подбоченясь.

Вдруг дверь распахнулась, и показалась наша классная руководительница.

— Ну что, девочки, прибрались? Умнички какие, — приобняла нас за плечи Валентина Николаевна, оценивающе окидывая взглядом класс. — Ого, как растения разрослись, неужели Стёпкин и Лобанов за ум взялись? Признаться, я боялась им доверять такое ответственное дело. Всё-таки не всё потеряно у наших оболтусов, да?

Она рассмеялась, прижала нас крепче и радостно встряхнула за плечи. Я скосила взгляд и увидела, как Вика аж покраснела от злости.

— Какие у вас портфели набитые. Что вы такое натолкали туда, девочки? — спросила она, лукаво улыбаясь.

— Это мы простоперепутали дни недели, Валентина Николаевна, — быстро сообразив, хохотнула Вика. — Подумали, что сегодня физкультура, вот и взяли спортивку с кроссовками.

— Понятно. Ничего страшного. Просто постарайтесь впредь быть повнимательнее, — проворковала Валентина Николаевна, по-матерински тряся нас за плечи. — Вы закончили, да? Ну бегите домой. Я закрою аудиторию.

Мы подхватили портфели и побежали вниз по лестнице.

— Хорошо, что догадались портфели застегнуть, — сказала Вика. — Не представляю, как бы мы объясняли, зачем нам полные рюкзаки травы.

Мы переглянулись и, прыснув, дружно засмеялись, поняв, как именно будет истолковано такое обстоятельство.

— А эти обалдуи всё равно завтра по ушам получат! — пригрозила Вика.

— Недотёпам всегда везёт. Всё легко с рук сходит, — усмехнулась я.

Мы вместе посмеялись, выходя из школы и не спеша пошли домой. Любопытство не давало Вике покоя, и она всю дорогу расспрашивала все подробности о моём экстросенсорном даре. Но даже несмотря на то, что мы уже давно дружим, я не решалась рассказать ей больше того, что уже сказала. Всё, что со мной случилось, настолько сказочно и невероятно звучит, что сложно в это поверить, даже услышав это от человека, которому безоговорочно доверяешь. Очень не хочется заработать репутацию фантазёрки, а то и чего пообиднее. Поэтому пусть пока остаётся так, как есть. А там посмотрим.

Мы нашли укромное место за гаражами и вытряхнули остатки растений из рюкзаков.

— Надеюсь, завтра тут не окажутся непролазные джунгли, — пошутила Вика.

— Кто знает, этому месту не помешало бы немного зелени, — пожала я плечами.

Мы распрощались с Викой возле моего дома, и она взяла с меня обещание, что впредь я буду рассказывать обо всех продвижениях по карьерной лестнице юного мага и чародея восемнадцатого уровня, вплоть до участия в телешоу "Битва экстрасенсов".

Вечер прошёл, как обычно, за домашними хлопотами и размышлениями. Жутко не терпелось достать из тайника моё сокровище.

Покончив с делами и сделав домашнюю работу, я наконец одела на шею амулет и стала крутиться перед зеркалом, любуясь новой реликвией. Сномулет в драгоценной оправе был великолепен. Камень ярко выделялся на фоне сверкающего золота. Сказочное украшение невольно приковывало взгляд, очаровывало, гипнотизировало, и даже в голове не укладывалось, как такое великолепие может быть невидимым для окружающих.

— Доча, — послышался голос мамы за спиной.

От неожиданности я чуть не подпрыгнула, вздрогнула всем телом и, резко развернувшись, застыла с видом пойманного с поличным воришки. Я так увлеклась созерцанием Сномулета, что не обратила внимания на стук в дверь и теперь стояла перед мамой с надетым на шею бесценным сокровищем, хлопала округлившимися глазами и лихорадочно соображала, как буду объяснять, откуда на моей шее вещь стоимостью пассажирского самолета бизнес-класса. Мама сразу же заметила мою живописную реакцию. Она на полуслове прервала вопрос, который хотела задать, внимательно меня осмотрела и, подозрительно щурясь, спросила:

— Так, что натворила, рассказывай?

— Ничего, — как можно спокойнее ответила я. — Просто ты меня жутко напугала.

— Чего это ты такая пугливая стала? — не сдавалась мама, внимательно меня осматривая. — Что ты тут делаешь?

Мама неспеша направилась ко мне, внимательно разглядывая комнату.

— Да ничего не делаю, просто маечку меряю.

Я была в домашних штанишках, любимых носочках и в лёгкой девчачьей маечке. Мама подошла вплотную, пристально осмотрела маечку, буквально в упор смотря на Сномулет, развернула меня за плечи и внимательно осмотрела сзади. Не найдя ничего подозрительного, снова меня развернула к себе лицом и спросила:

— Доча, ну что ты из меня идиотку делаешь? — с обидой уперев руки в бока, сказала мама. — У тебя же на лице всё написано, ты же чего-то замышляешь. У тебя секреты от меня появились, да?

Мама с обидой выпятила губку и в упор смотрела на меня. Это было так мило и забавно, что я рассмеялась.

— Да ничего я не замышляю, — весело сказала я, обнимая маму. — Ты действительно меня напугала, подкралась ко мне, как кошка, и прямо в ухо мне: «Мяу!»

— И вовсе не «Мяу», — сделанной обидой проворчала мама. — Я сказала: «Кар».

Мы обе рассмеялись, обнялись, и я чмокнула маму в щёку.

— Смотри у меня, хулиганка! — с улыбкой сказала мама, снимая волос с моей маечки, приставший в дюйме от Сномулета. Она явно его в упор не замечала. — Даже забыла, что хотела спросить… Ах да! Ты ключи мои не видела? Не могу найти.

— Недавно видела их на тумбочке в коридоре.

— Точно! Пойду гляну, — сказала мама, выходя из комнаты. — Не засиживайся допоздна, хорошо?

Я кивнула, в сердцах выдыхая. Действительно, я становлюсь какой-то дёрганной. Если с этим ничего не сделать, мне частенько придётся выкручиваться таким же образом.

Ладно, выяснилось главное, что Сномулет действительно никто не видит, кроме меня. Я снова повернулась к зеркалу, амулет висел на шее и сверкал отполированным золотом. Любуясь драгоценностью, я обдумывала, куда мне отправиться в грядущем "погружении". Сегодня обещал прийти Ашас, но уже поздно и, видимо, его уже можно не ждать. Как я поняла, переходы он может делать только из какой-то лаборатории, в которую не так просто попасть. Мне надо поговорить с шифилами и попросить их о встрече с иллари. Но с ребятами тоже хочется встретиться. Вчера я обещала, что приду к ним. Они переживают, наверное.

Я крутилась перед зеркалом, погрузившись в размышления, и вдруг почувствовала прохладный сквознячок, гуляющий по ступням. Опустив глаза, я увидела, что стою на полу босая, а от моих носочков и след простыл. Моментально всё поняв, я сорвалась с места, подбежала к стенному шкафу и упёрлась руками в дверцы, чтобы они не ударились о стену, как в прошлый раз. Мне совсем не хотелось, чтобы весь дом знал, что у меня гости из параллельной вселенной. Я плотно зажмурила глаза и приготовилась к взрыву. С минуту ничего не происходило, потом послышался лёгкий «пуф», и дверцы шкафа еле ощутимо вздрогнули. Я радостно распахнула шкаф и воскликнула:

— Привет, Ашас! Очень впечатляет! На этот раз обошлось без взрывов.

— Привет, Настя. Спасибо за лестную оценку, я старался, — привычно затараторил Ашас, — да, согласен, так намного лучше. Я уравновесил и сбалансировал кое-какие потоки вихревых полей… Но это не важно. Я буквально на несколько минут заскочил, пока профессор Займор отошёл по делам. Мы тебя вчера не дождались, видимо, ты попала в другое место, да?

Я кивнула.

— Отлично, позже расскажешь. Сегодня, я надеюсь, ты заглянешь к нам в избушишку?

Я снова кивнула.

— Отлично, я кое-что выяснил, надо обсудить. Ты не можешь показать мне амулет? Буквально на минуту, я кое-что проверю…

— Он у меня на шее висит, но боюсь, ты его не увидишь.

Ашас уставился мне на грудь, тут же, спохватившись, смущенно отвел взгляд и обильно посинел.

— То есть как, висит?... На груди? — спросил Ашас, смущённо почёсывая затылок и невзначай кидая мимолётные, косые взгляды мне на шею и, естественно, ничего не замечая.

— Это долгая история, Ашас. Думаю, лучше расскажу всё в избушишке.

Он немного помедлил, внимательно меня разглядывая, и ответил:

— Подозреваю, ты сама уже что-то выяснила. Я прав?

— Ашас, ты всегда прав, — лучезарно улыбнулась я другу.

— Ладно, мы с Афимом ждём тебя с нетерпением. Только не передумай, — с улыбкой погрозил мне пальцем Ашас.

— Через час ждите меня. Надеюсь, я не промахнусь мимо вашей избушишки.

Ашас хохотнул, проворно влетел в шкаф, щёлкнул пальцами и с лёгким «пуф» исчез в своей невероятной "чёрной дыре". Он очень быстро всему учится, обошлось без грохота и разрушений. Я подхватила прилетевшие ниоткуда носочки и пошла готовиться ко сну. Или уже не так — "к погружению".

Пока я собирала портфель в школу, прибрала в клетке у Цацы и умылась, пролетел час. Я на скоро переоделась в любимую ночнушку, забралась под одеяло и заглянула в Сномулет. Камень мерцал изумрудной глубиной, в которой мимо проплывали размытые образы, мелькали точки редких вспышек и мутных бликов. В темноте стало видно, что под оправой, в месте, где благородный металл касался камня, еле заметно вспыхивал и гас светящийся ореол в такт моему сердцебиению. Кончиками пальцев я чувствовала, как камень еле заметно "мурлыкал" волнообразными вибрациями.

— Поможешь мне сегодня, родной? — ласково спросила я, гладя Сномулет.

В ответ он провибрировал: «Угу». Я обрадовалась, "услышав" ответ. Для меня всё ещё было странно разговаривать с камнем.

— Ты знаешь, где находится избушка Ашаса?

— «Угу».

— Родной, мне очень надо попасть прямо внутрь избушки, чтобы меня никто не заметил. Сможешь это сделать для меня?

— «Угу-угу».

— Спасибо, родной!

Я чмокнула Сномулет, засунула его под подушку и, устраиваясь поудобнее, закуталась в одеяло. Блаженно закрыв глаза, я отдалась воле амулета, и меня тут же стало клонить в сон. Вспоминая ребят и уютную обстановку избушишки, я медленно погружалась в зыбучий песок сна. Спокойствие обволакивало разум, и я исчезла из родного мира.

Глава 12

Проснулась я от гулкого удара после того, как ощутимо приложилась головой обо что-то твёрдое. Ничего не понимая и ошарашенно озираясь, я пыталась понять, что происходит.

Оказалось, что я сидела, прислонившись спиной к стене, на деревянном полу какой-то тесной, полутёмной каморки. Передо мной сидели Ашас с Афимом, которые взволнованно смотрели на меня. По тому, как нас безбожно трясло, стало понятно, что это какая-то повозка, начисто лишённая какого-либо подобия рессор, да ещё и едущая по какой-то усыпанной колдобинами дороге. Громыхали колёса, вся конструкция скрипела и вздрагивала на ухабах. Вдруг телега подпрыгнула на кочке, и мы, подлетев, шмякнулись об пол. Несмотря на то что пол был застлан сухой травой, мы ощутимо приложились пятыми точками о доски, после чего стало понятно, каким образом я ударилась головой, когда проснулась.

Я сидела возле дальней стены, напротив была дверь с маленьким окошком, под самым потолком располагались пара зарешеченных окон. Это явно какая-то тюремная повозка, я отчётливо слышала перестук лошадиных копыт.

Ашас и Афим сидели ко мне боком, друг напротив друга, прислонившись спинами к боковым стенам. Их руки были скованны за спиной, ноги согнуты в коленях и плотно прижаты. Их голенища кольцом сковывало какое-то светящееся марево, мерцающее фиолетовым светом. Рты ребят тоже закрывало такое же фиолетовое марево, видимо выполняя роль кляпа. Ребята смотрели на меня с тревогой. Я не чувствовала от них страха, только переживание и… неловкость. На секунду меня поразило, что я каким-то образом чувствую их эмоции, но в данный момент это было несущественно.

Я хотела спросить что-то, но вырвалось только приглушённое: «Ыыыффуувввв».

Оказалось, мой рот тоже был чем-то закрыт. Я дёрнулась вперёд, но ничего не вышло, на моих голенищах тоже было фиолетовое марево, не позволявшее мне оторвать ноги от пола, а руки тоже скованны за спиной.

Ашас помотал головой и глухо промычал в свой кляп, но я каким-то образом всё поняла, я услышала: «Не говори, ничего не выйдет».

Я реально обалдела. Обладать такими способностями очень полезно.

Я постаралась сказать: «Что случилось?» — но вырвалось лишь невнятное мычание. Ашас вопросительно поднял брови.

Я посмотрела на Афима и сказала: «Фавафыыфи ва фавифавууу».

Афим, хмурясь, смотрел на меня и силился что-то понять. Мальчишки переглянулись, ища друг у друга хоть лучик понимания, и, снова посмотрев на меня, помотали головами. Мы сидели и беспомощно смотрели друг на друга. Я ломала голову, как же им дать знать, что я их понимаю? Повозка снова подпрыгнула на очередной колдобине, и мы, дружно подскочив, шмякнулись об пол.

Вдруг у меня появилась одна мысль. Я посмотрела на Ашаса и постаралась что-нибудь почувствовать. Ашас увидел, что я как-то странно смотрю на него, и поднял брови, пытаясь понять, что я хочу. Тем временем я в самом деле что-то почувствовала. Я поняла, что касаюсь какой-то его части... сути... сознания или чего-то в этом роде. Я будто подключилась к его ощущениям. Мне в лоб будто струйка воды полилась, только я отчётливо понимала, что на меня льётся: это была заинтересованность, ощутила тревогу, желание помочь и досаду из-за беспомощности. Я посмотрела ему в глаза и мысленно позвала: «Ашас».

Он вздрогнул и округлившимися глазами уставился на меня. Отлично, потаённая речь работает. Я воодушевлённо продолжила:

— «Расскажи, что случилось? Я понимаю тебя даже с этим кляпом на твоём лице».

Ашас, совершенно шокированный, переглянулся с Афимом. Тот, ничего не понимая, хлопал глазами и переводил взгляд с меня на друга. Ашас неуверенно замычал:

— Это что, потаённая речь? Ты меня понимаешь? Как это возможно? — сходу засыпал меня вопросами наш умник.

— «Ашас, давай сначала выясним самое важное? Где мы? Почему мы здесь? Куда нас везут?»

— Да, да, конечно, — спохватился он. — Твоя точность поразила нас, ты появилась у нас в домике, прямо на кровати Афима. Мы укрыли тебя одеялом и стали ждать, когда ты проснёшься. Но через несколько минут нас сковало каким-то парализующим заклятьем. В домик ворвались три иллари. Они схватили нас и выбежали. Их портал был открыт прямо перед домиком, поэтому охранные спектаты лагеря их не заметили. Надо отдать должное, на всё у них ушло не больше минуты.

— Гвоздь мне в мозг! Да что происходит? — промычал сквозь кляп Афим, сжигая нас взглядом.

Я перевела взгляд на Афима, нащупала его... пусть будет "сознание" и сказала: «Подожди, пожалуйста. Ашас мне рассказывает, что случилось».

Пришёл черёд Афиму выпучить глаза и недоумённо переводить взгляд между нами. Ашас весело подмигнул другу и продолжил мычать в кляп:

— В общем, пронесли они нас через портал прямиком к нескольким повозкам. Там ждал вооружённый отряд иллари во главе с очень непростым магом. Он надел на нас "путы" и снял "оцепенение". Потом нас довольно-таки бесцеремонно закинули в эту дрянную телегу, и через четверть часа ты проснулась. Куда нас везут и чего хотят, без понятия. Хотя я догадываюсь.

— «Да, я тоже догадываюсь. И теперь понимаю, от чего я чувствую в вас неловкость. Вам досадно, что не смогли меня защитить?»

— Да, верно, — промычал Ашас, опуская глаза. — Мы на самом деле совершенно ничего не смогли предпринять. Мы и не ждали никакой угрозы, иллари ещё ни разу не похищали эфи прямо из их жилищ. Погоди, как ты можешь чувствовать "неловкость?"

— «Не знаю, Ашас. Это трудно объяснить. Я только сейчас впервые начала это чувствовать и понимать, что именно чувствую. И потаённой речью впервые заговорила».

— Я о потаённой речи только читал. Не думал, что она на самом деле существует. И как ты можешь понимать, что я мычу через кляп? Я сам не могу разобрать своих слов. Знаешь, ты очень изменилась с прошлой нашей встречи. Может, ты расскажешь, что знаешь, и во что мы влипли за одно?

— «Я не думаю, что мы сильно влипли. Нас ждёт занятный разговор с иллари. Вообще-то, я планировала пообщаться с ними в более дружелюбной обстановке, на территории шифилов».

— Настя, я же говорил, шифилы — это вымысел. Они не существуют.

— «Ашас, ты очень многого не знаешь про свой родной мир. Ты и потаённую речь считал вымыслом».

— Что же тут удивительного? Про все эти вещи я читал в древних легендах, об этих… как их… — он замялся, вспоминая.

— «Аилла?» — подсказала я с улыбкой.

— Да! Точно, — обрадовался было Ашас, но тут же улыбка сползла с его лица. — Подожди! Ты чувствуешь эмоции… ты всех понимаешь… ты же не хочешь сказать…

Он замолчал, хмурясь, погрузившись в свои мысли. Я не мешала, прекрасно понимая, как быстро делает выводы наш умник.

— Да, гвоздь мне в мозг! Вы хоть что-то можете объяснить? — не выдержал Афим.

Я повернулась к нему, уже не задумываясь "нащупала" его сознание:

— «Афим, к сожалению, я могу говорить потаённой речью только с кем-то одним. Скажи, ты знаешь легенду об аилла?»

— Конечно! Все знают эту сказку. Нам её в детстве читали. Это про женщин, каких-то лесных фей или духов, они всех понимали и делали всякие добрые дела. Подожди… гвоздь мне в мозг, ты же не хочешь сказать…

Мальчишки недоумённо переглянулись и, не сговариваясь, хором промычали:

— Ты аилла?

Чтобы меня поняли оба, я просто кивнула и смущённо пожала плечами. Ребята снова переглянулись и хором промычали, каждый своё:

— Гвоздь мне в мозг! Круто!

— Глубинные фотоны! Круто!

Телегу ещё раз хорошенько подбросило на колдобине, и она замерла. Послышались шаги, приглушённые разговоры, и наконец раздались щелчки открываемого замка. Дверь распахнулась, внутрь проворно заскочил старый знакомый, повелитель водорослей. Он кинул на меня злобный взгляд, на ходу протянул руку к голенищам Афима, взмахнул кистью, как будто он сбрызнул с пальцев капли воды, и фиолетовое марево, сковывающее ноги, исчезло. Грубо подхватив Афима под локоть, он рывком поставил его на ноги и выволок из телеги. Афим зашипел от боли, но сопротивляться не стал. Следом заскочил другой молодой эльф, выволок Ашаса, и последним в дверях появился Рыбак.

— Ну вот мы и встретились, ведьма, — злорадно прошипел тот.

Он подошёл ко мне, брызгающим движением пальцев убрал "путы" с ног и так же грубым рывком поставил меня на ноги. Я сморщилась от боли в вывернутом локте и недобро взглянула на него. Нащупав его сознание, я увидела всю ненависть и презрение, которое он ко мне испытывал. Очень хотелось высказать потаённой речью всё, что я о нём думаю, но я сдержалась. Приберегу сюрприз на потом.

Тем временем он выволок меня из телеги наружу. Наша тюремная карета и ещё несколько повозок стояли в просторном дворе, мощёном крупными булыжниками. Двор окружали высокие каменные стены с бойницами и сторожевыми башенками. Нас явно привезли в какой-то замок. Под стенами были сооружены деревянные мостки с грубо сколоченными перилами, по которым прохаживались иллари-стражники, с интересом смотревшие на происходящее во дворе. Вокруг собралось много воинов. Все молча стояли полукругом и недобро нас разглядывали.

Послышался неторопливый цокот копыт, и толпившиеся перед нами воины расступились. В образовавшийся проход верхом на холёном белоснежном жеребце въехал тот самый статный эльф, который при первой нашей встрече отдавал приказы воинам для отражения атаки грейев. А потом велел молодым иллари схватить меня. Он смотрел на меня с высокомерным презрением, как смотрят на кровного врага, решая его судьбу. Я прекрасно понимала его чувства. Хоть мы и небыли красными эфирниками, но внешний вид для них не имеет значения. Наши соплеменники веками похищали и убивали иллари. Он не понимает, что мы не враги.

Я потянулась к его сознанию, но он тут же, поморщившись, дёрнул головой, и меня оглушила вспышка режущей головной боли. На миг ослепнув, я охнула, присев на подогнувшихся коленях, но Рыбак удержал меня. Афим и Ашас рванулись было мне на выручку, но тут же получили по увесистому удару, ухнув от боли.

— Так ты ещё и ворожея, — с презрением усмехнулся эльф. — Не пытайся меня сканировать, эфирник, особенно если толком не умеешь это делать.

Эльф явно не ожидал от меня таких способностей, его интерес ко мне ощутимо возрос. Улыбаясь уголками рта и не сводя с меня взгляда, он спросил у Рыбака:

— Дельсар, там, в лесу, ты видел её лицом к лицу. Это та самая девчонка-эфирник?

— Да, сир Ларен. Это та самая ведьма, — прошипел тот, тряхнув меня.

Я стерпела унижение, глядя в глаза Ларену, теперь я хоть знала, как его зовут. Ларен наблюдал за мной с высокомерной усмешкой. Я чувствовала, как он влез в моё сознание и бесцеремонно копается в нём. Жаль, что я ещё не умею также звездануть по мозгам, как он только что поступил со мной. Видимо, прочитав мои намерения, он усмехнулся и шевельнул пальцами, будто смахнул крошки, и в ту же секунду кляп исчез с моего лица.

— Я слышал, ты понимаешь нас. От куда ты знаешь наш язык?

— Отвечай! — грубо тряхнул меня за руку Рыбак.

Меня уже очень злила такая незаслуженная грубость, и более терпеть такое обращение я не намерена.

— Если Рыбак ещё раз меня тряхнёт, я в туже секунду забуду вашу благородную речь, — прорычала я, не сводя взгляда с Ларена.

Окружающие нас воины заулыбались, услышав новое прозвище. Видимо, слух о той сцене у реки уже облетел многих воинов. Послышалось несколько обидных смешков, а Рыбак до боли сжал пальцами мою руку, скрипнув зубами от злости.

— Веди себя учтиво, Дельсар. Она ни капли нас не боится.

— Да, сир, — прорычал от досады Рыбак, но хватку ослабил.

Я вызывала всё больший интерес Ларена, он явно смягчил своё отношение. Видимо, его забавляло моё упрямство.

— Я удовлетворил твоё требование? — деланно вежливо спросил он.

— Вполне, благодарю вас, — я вежливо кивнула. — По правде, меня удивляют ваши порядки, сир, при которых допускается допрашивать пленных прилюдно. Сообщаю вам, что я обладаю крайне важной информацией, коей было бы опрометчиво делиться во всеуслышание. Я требую встречи со старейшинами.

Столпившиеся воины заволновались, возмущенно загудели. Рыбак вновь стиснул мне плечо, ожидая команды растерзать меня. Ларен успокаивающе поднял руку, все тут же утихли.

— Неужели столь юный возраст не позволяет тебе отличать дерзость от учтивости? Глупо, в твоём положении, что-либо требовать.

— Почтенный сир Ларен, вне всяких сомнений, вы благородный воин и не ищите доблести в происходящем. Я уверена, что безмерно важная причина побудила вас тайно выкрасть детей из собственных постелей и заковать их в кандалы. Вы без конца сканируете мои эмоции, неужели вы не в состоянии отличить дерзость от благоразумия? Или вы в состоянии обуздать распространение слухов среди своих воинов?

Вокруг воцарилась звенящая тишина. Я стояла совершенно прямо, гордо подняв голову и не менее высокомерно, чем сам Ларен, смотрела ему в глаза. Сказать, что я была в шоке от собственных действий, это всё равно что ничего не сказать. Я как будто наблюдала за собой со стороны, не смея вмешиваться. Даже мой собственный голос был сейчас мне незнаком. Теперь стало ясно, о чём говорила Алатейя, уверяя, что я ещё удивлюсь, когда у меня всё получится. Мой дар в нужную минуту сам подстраивал мою речь под собеседника, выводя его к определённым выводам.

Ларен явно растерялся, но совершенно не подал вида. Он начинал терять лицо в присутствии своих людей. Воины с интересом смотрели на него и ждали, как он отреагирует на столь вопиющую дерзость. Ухмылка исчезла с его губ, он раздражённо дёрнул поводья, разворачивая жеребца, и, не оборачиваясь, бросил:

— Всех в мои покои.

На моём лице вновь вспыхнуло фиолетовое марево, на миг обдав лицо жаром. Наши конвоиры поволокли нас вперёд, вслед за удаляющимся Лареном.

— А ловко ты его уделала, — промычал Ашас. — Не знал, что у тебя так здорово язык подвешен.

Меня волокли впереди, и я не могла видеть Ашаса, но, как оказалось, чтобы коснуться его сознания, мне не нужно даже на него смотреть. Я ответила ему потаённой речью:

— «Сама не ожидала. Видимо, это моя новая способность».

— Круто. А много у тебя таких способностей?

— «Если честно, я ещё не считала, но постоянно появляется что-то новое. А ты что, понимал, о чём мы говорим?»

— Я понимал только тебя. А когда говорят иллари, складывается такое ощущение, что блеют изрядно выпившие барашки, которых без конца подташнивает. Не знаю, как Афим, а я еле сдерживался, чтобы не заржать, — промычал Ашас и тихонько захихикал.

— Что ты там мычишь, эфирник? — злобно прошипел держащий его Водоросль.

Услышав голос своего конвоира, Ашас не выдержал и заржал во весь голос. Тут же, прыснув, заржал и Афим. Послышались два глухих удара, и мальчишки ухнули, подавившись смехом, но, откашлявшись, всё равно продолжили хихикать.

Тем временем нас провели через арку с распахнутыми воротами и повели по длинному проходу. По обе стороны возвышались каменные стены с дозорными галереями, откуда нас провожали взглядами иллари-стражники. Как-то раз я смотрела передачу о древних замках. Нас вели через первый рубеж обороны.

Мы приближались к концу коридора, где был ещё один арочный проход. Впереди виднелся длинный подъёмный мост, ведущий к красивому арочному проходу в высокой каменной стене. Когда мы вышли на мост, я попыталась оценить размер стены, но она уходила в обе стороны, на сколько хватало взгляда, и скрывалась из виду в туманной дымке. Дна под мостом тоже различить не удалось. Не удивлюсь, если там бездонная пропасть.

По всей видимости, мы входили в большой город иллари. Я поняла, что в случае нападения, подняв мост, город мог стать совершенно неприступным.

Пройдя мост, мы вошли в длинный тоннель. Его освещали уже знакомые светящиеся шары, которые держали на вытянутых руках красивые статуи высотой до самого потолка, примерно в три человеческих роста. Это были изваяния воинов иллари в лёгких доспехах, в пол оборота повернувшие голову и сурово смотрящие на проходящих по тоннелю. Было очень красиво и в тоже время жутковато. Играющие на лицах изваяний тени создавали впечатление, будто они живые.

— Пошевеливайтесь, что рты раскрыли, — грубо дёрнул меня за руку Рыбак.

«Ничего, ты ещё прощения будешь просить за свою грубость», — беззлобно подумала я.

Выйдя из тоннеля, мы попали на полукруглую площадь, аккуратно мощёную камнем. По площади сновали, спешащие по своим делам, иллари, простые обыватели, мастеровые и ремесленники. Все как один высокие и стройные, как будто мы попали на площадку огромного модельного агентства. Иллари явно не знакома проблема лишнего веса.

К площади примыкали красивые дома в три этажа, с вытянутыми окнами и шпилеобразными крышами. Между домами прямыми лучами вглубь города расходились узкие улочки.

Нас повели через площадь, мимо безумно красивого фонтана, в центре которого была высокая скульптурная композиция. Вокруг широкой колонны, плечом к плечу, стояли женщины в длинных платьях, застывшие в красивых позах. Женщины были разного роста и сложения, одетые каждая по-своему. Их руки были приподняты, слегка согнуты в локтях. Из развёрнутых вперёд ладоней, большими пальцами наружу, били струи воды. Колонна заканчивалась сразу над головами женщин, а на её вершине возвышалась статуя, от вида которой у меня замерло сердце… Там стояла Алатейя, в том самом платье и той же позе, в которой я увидела её впервые, с безупречной осанкой, грациозно опущенными плечами и изящно скрещенными на талии руками, правая ладонь накрывала левую кисть. На лице была её неповторимая, лёгкая улыбка. Я опустила глаза и поняла, что у её ног не стояли, а парили аилла, а струящиеся из ладоней струи воды символизировали Меур.

Я засмотрелась на фонтан, и тут же Рыбак грубо дёрнул меня с командой пошевеливаться.

Моё терпение лопнуло. Я повернула к нему голову, нащупала его сознание и холодно сказала: «Разве тебе не было велено вести себя учтиво?»

Он дёрнулся от неожиданности и недоумённо уставился на меня. В его прекрасных глазах появилось смятение и страх. Он тут же ослабил хватку и повёл меня вперёд, слегка поддерживая. Я усмехнулась в свой магический кляп и отвернулась. Так-то лучше.

Тем временем спешащие мимо горожане останавливались, завидев интересную процессию и, перешёптываясь, начинали собираться вокруг. Стараясь поскорее скрыть от любопытных глаз, нас подвели к невзрачной карете, запряжённой парой лошадей. Рыбак, отпустив мою руку, выбежал вперёд, учтиво открывая передо мной дверь.

— «Спасибо, Дельсар», — мягко поблагодарила я потаённой речью.

Он смиренно опустил глаза. Я не чувствовала в нём учтивости, но он явно сметён и находится под впечатлением от того, что я владею потаённой речью. Не знаю, что его так удивило. Видимо, для ведьмы, за которую меня все принимают, такая способность несвойственна.

В карете было две скамьи, обитых грубой кожей, одна напротив другой. Я влетела в карету и села возле окошка. Рыбак вбежал за мной и сел рядом. Следом в карету завели ребят. Ашаса усадили напротив меня, а Афим сел рядом с Рыбаком. Возле Ашаса сел Водоросль с третьим конвоиром.

— «Дельсар, скажи, пожалуйста, к чему эти кляпы на наших лицах?» — спросила я его мысленно. — «Сомневаюсь, что вы боитесь того, что мы вас покусаем? Или наши разговоры могут нести какую-то угрозу?»

— Простите, миледи, — ответил он вслух, чем вызвал вопросительные взгляды своих товарищей, — но таковы порядки. Вы можете произнести опасные заклинания или проклятья. Да и переговариваться пленникам не положено.

Услышав его речь, Ашас с Афимом хрюкнули, борясь с хохотом и втягивая голову в плечи.

— Что смешного, выродки? — вскочил с места Рыбак, замахиваясь на Ашаса.

Тот спокойно выдержал взгляд иллари, даже не моргнув. Я поспешила вмешаться:

— «Дельсар, прошу, не злись. Они не виноваты. Вы все находитесь под действием заклятья Марагара».

Услышав это имя, он вздрогнул и сел на место, недоумённо посмотрев на меня.

— «Эфирники вас не понимают, а вашу речь слышат как очень смешные звуки».

Он насупился, скрестив руки на груди, и не добро покосился на Ашаса.

— Ми-ле-ди? — неприятно сморщившись, спросил Водоросль, непонимающе смотря на Рыбака. — Дельсар, с тобой всё в порядке?

— Миледи владеет потаённой речью, — ответил тот товарищу.

С лиц конвоиров моментально слетели улыбки. Они удивлённо посмотрели на меня и почтительно опустили глаза. Дельсар перевёл взгляд с Ашаса на меня и сказал:

— Между прочим, они тоже не соловьями поют... они квакают, как лягушки.

— «Серьёзно?» — прыснула я.

— Серьёзнее некуда! — нахмурился Дельсар, но видя, как я хихикаю, не выдержал и улыбнулся.

Ашас нахмурился, не понимая причину веселья, и пробубнил в кляп: «Серьезнее некуда, что?»

Я мотнула головой: всё потом. Не хватало, чтобы иллари догадались, что я понимаю бубнёж эфирников.

— «Дельсар, почему тебя и твоих спутников так удивляет потаённая речь? Или это какой-то секрет?»

— Нет, миледи, секрета нет. Потаённой речью владеют лишь маги высшего совета и жрецы богини Витар. Я не знаю, кто вы, но точно не исчадие зла. Я ошибался. Простите меня, миледи.

— «Я не держу зла, Дельсар. Ты привык считать эфирников врагами, я понимаю. Скажи, куда нас везут?»

— С вами желает беседовать сир Ларен, после чего вас должен принять наместник города.

— «Наместник?»

— Да, миледи. Его светлость, лорд Эльтар, наместник города и ситар Высшего Совета.

— «Ясно. А к старейшинам мы сможем попасть?»

— Это не так просто, миледи. Старейшины где-то очень далеко отсюда и принимают лишь по исключительным случаям. Для этого необходимо созвать Высший Совет, и только после его решения можно устроить такую аудиенцию.

— «Спасибо, Дельсар. Очень скоро ты убедишься, что мы не враги вам».

— Да, миледи, — ответил он, не поднимая головы.

Ашас смотрел на меня круглыми от недоумения глазами и переглядывался с Афимом. Они не понимали, о чём говорит Дельсар, но оба благоразумно помалкивали.

Обдумывая услышанное, я повернулась к окну и стала разглядывать проплывающие мимо улицы. Город иллари был воистину сказочным. Стоящие вплотную трёхэтажные дома с высокими, вытянутыми окнами, шпилеобразными крышами, красиво украшенные каменной резьбой. Мозаичные тротуары, выложенные витиеватыми узорами, и высокие фонари, украшенные вензельными завитками тонкой ковки. Я любовалась проплывающими мимо небольшими площадями с памятниками каким-то илларийским героям, причём некоторые памятники просто парили в воздухе над своими пьедесталами. Воины застыли в атакующих прыжках, во всевозможных героических позах, с оружием в руках. Искусно вытесанные из камня изваяния замерли, будто поставленное на паузу видео. То тут, то там попадались разнообразные фонтаны, где льющиеся струи воды принимали невероятно витиеватые формы, нарушая все законы тяготения. А в одном фонтане я заметила настоящую мини-радугу, которая вращалась внутри круглого бассейна, а из неё лился натуральный ливень.

Очарованная улицами сказочного города, я отвлеклась, лишь когда мы въехали в какой-то туннель. На миг карета погрузилась во мрак, и внутренняя обстановка стала голубоватой, освещённая моим телом и головами моих эфирных друзей. Вскоре карета выехала на свет и покатилась вкруговую, огибая большую круглую клумбу, усеянную стриженными кустами и цветами. Среди зелени я заметила гуляющих оленей, вальяжно провожавших нас взглядами.

Обогнув клумбу, карета подкатила к небольшому, но очень красивому дворцу, сложенному из какого-то светлого камня. Целый ансамбль из тонких башен в готическом стиле, состоящих из множества колонн, устремлялся в высоту пятиэтажного дома. Венчали дворец вытянутые шпилеобразные крыши с коваными флюгерами с изображением какого-то герба.

Карета мягко остановилась возле широкой парадной лестницы, где нас ждала группа вооруженных воинов. Один из них подошёл, взялся за ручку и открыл дверцу. Я обратила внимание, что внутри кареты ручек не было. Рыбак первым встал и вышел наружу, протянув руку, помог мне выйти. Затем он аккуратно взял меня под локоть.

— Простите, миледи, я должен…

Я понимающе кивнула, не возражая.

Поднявшись по лестнице, мы попали на просторное крыльцо и двинулись к высоким двустворчатым дверям, застеклённым цветным витражом. Стоящие по обе стороны слуги открыли двери. Войдя в просторный, богато отделанный отполированным камнем холл, мы поднялись по ещё одной лестнице на второй этаж и вошли в большой зал, также пестрящий богатым антуражем.

В дальнем конце зала находился широкий лестничный пьедестал в несколько ступеней. На вершине стоял широкий стол, за которым нас поджидал сир Ларен.

Глава 13

Пока нас вели через зал, Ларен внимательно меня разглядывал, привычно копаясь в моих эмоциях. Когда нас остановили перед пьедесталом, Ларен посмотрел на Рыбака и недовольно нахмурился:

— Ты что, разговаривал с пленной?

— Да, сир, — ответил он, поспешив оправдаться: — Миледи владеет потаённой речью. Я обязан отвечать на вопросы жриц храма.

— Какая она жрица, идиот?! Ты ослеп? Она эфирник! — заорал на него Ларен.

— Простите, сир. Я подумал…

— Ты неисправимый кретин! Убирайся с глаз! — продолжал бесноваться иллари. — Все убирайтесь!

На наших ногах снова вспыхнули магические кандалы, приковав нас к полу, а конвой с охраной, развернувшись, вышел из зала. Стукнула закрытая дверь, и зал погрузился в звенящую тишину.

Ларен сидел в пол оборота, вальяжно развалившись в кресле и нервно постукивая пальцами по столешнице. Пару минут он сверлил меня злым взглядом. Наконец, он дёрнул пальцами, убирая с моего лица кляп, и резко спросил:

— О чём ты спрашивала Дельсара? Советую не врать! Позже его тоже допросят.

— О самых безобидных вещах, сир. Дельсар не заслуживает наказания, он лишь рассказал, куда нас везут и что нас ждёт беседа с вами. Не более.

— Кто ты такая? Почему разговариваешь на языке иллари и почему ты выглядишь, как блуждающая?

— Моё имя Настя, сир. И так вышло, что я аилла, — спокойно ответила я, глядя ему в глаза.

Ларен какое-то время помолчал, смотря на меня, а потом расхохотался, закинув голову назад. Ашас и Афим хрюкнули, еле сдерживаясь от смеха. Я тоже заулыбалась, представив, как, наверное, уморительно они его слышат.

Мы терпеливо дожидались, когда окончится эльфийская истерика. А продолжалась она добрых пару минут. Наконец, отсмеявшись, эльфийский рыцарь подался вперёд, облокотившись на локти и, пытаясь отдышаться, простонал:

— Чего, чего, а такого я не ожидал. Такой бред сболтнуть не каждый решится. Я признателен тебе… Настя… за веселье! А теперь говори правду, пока я в добром расположении духа.

— Я и не думала шутить, сир. Я настоящая аилла и пришла, чтобы помочь вам победить Марагара.

— Значит, ты вознамерилась сделать из меня шута, — опустив голову, усмехнулся Ларен. — Неужели ты правда думаешь, что я поверю в эту чушь?

— Сир, если я продемонстрирую вам свои способности, это сможет убедить вас в правдивости легенды об аилла?

— Я не маг, но многому обучен и прекрасно вижу, что ты никудышная ворожея, владеющая какими-то дешёвыми фокусами. Никаких аилла не существует. А таких мошенниц, как ты, я частенько вздёргиваю на центральной площади, в назидание остальным и на потеху горожанам.

Выпалив свою тираду, он с ухмылкой смотрел на меня, без конца копаясь в моих мозгах, пытаясь уловить тень страха и сомнений. Поражаясь сама себе, я спокойно продолжила:

— Осмелюсь спросить, сир, если аилла не существует, кому тогда воздвигнут памятник на центральной площади этого благословенного города? Неужели сказочным персонажам?

— Вижу, ты и эти слухи разнюхала. Ты подозрительно много знаешь о моём городе, — истерически усмехнулся Ларен и откинулся в кресле. — Мало ли, что болтают плебеи и пропойцы. На мой вкус, это просто памятник древней королеве и её фрейлинам.

— В таком случае, получается, Марагар тоже выдумка?

Ларен резко вскочил, опрокинув кресло и, нависая над столом, заорал:

— Не сметь в моём присутствии произносить имя этого проклятого колдуна! Это обычный старый безумец! Рано или поздно я доберусь до него и лично выдавлю жизнь из его поганой шеи!

Мы стояли молча, боясь дышать. Эта внезапная вспышка уже откровенно пахла безумием. Ларен кричал, невидящим взглядом смотря куда-то сквозь нас. Только что прекрасное лицо, которому позавидовал бы самый красивый голливудский актёр, превратилось в страшную маску. Я рискнула ненароком коснуться его сознания, и меня ослепила ненависть, которая переполняла его разум. Я поняла, что тема Марагара очень больная для Ларена и лучше её избегать.

Тем временем, выкрикнув свою тираду, илларийский рыцарь застыл, смотря поверх наших голов, в глубину своих мыслей и тяжело дышал. Потом, будто очнувшись, он опустил на нас взгляд, и в глазах снова появилось здравомыслие.

— Признайся, тебя подослал… он! — вкрадчиво прорычал Ларен сквозь стиснутые зубы. — Научил языку иллари и вложил дар потаённой речи. Не сомневаюсь, проклятому колдуну под силу и не такие выкрутасы. Затем он рассказал о наших обычаях, легендах и даже слухах. Он думает, что мы глупцы! Решил усыпить нашу бдительность. Разыграл целый спектакль с нападением этих тварей, грейев, и якобы, бескорыстной помощью странной девочки-эфирника. Всё для того, чтобы втереться к нам в доверие, чтобы запустить в наш дом ядовитую змею.

Он всё больше распалялся и увязал в собственных доводах. Глаза зло блестели, рот оскален злорадной ухмылкой. Ларена душила жажда мести. Точка невозврата пройдена, теперь что-либо говорить бессмысленно. Любое слово — это свежая охапка хвороста в этот костёр безумия. Я молча слушала его и ждала, чем закончится эта тирада.

— Молчишь? Поняла, что раскрыт твой грязный план? — шипел он сквозь зубы. — Чудесно. Осталось получить признание в клевете, заговоре против короны и народа иллари. Желаешь признаться добровольно?

Я молчала, не видя смысла что-либо говорить.

— Что ж, я так и думал, — со злорадной улыбкой распрямился Ларен. — В таком случае, осталось дождаться моего алхимика. Он искусный маг, знаешь ли. Как мастерски он вычислил место, где ты скрывалась. К тому же, он настоящий мастер развязывать языки.

— Неужели такой благородный воин станет пытать детей? — спросила я, ища последние капли рассудка в этом безумии.

— Не пытайся меня одурачить, эфирник! Вы никакие не дети. Это искусный морок. Твой язык подвешен слишком не по-детски. Да и манеры чересчур изысканные для ребёнка.

Со стуком открылась дверь, и по залу разнеслись шаги стражи. Ларен поднял руку, разжал кулак, махнув пальцами, и на моём лице вновь вспыхнул магический кляп.

— Эти эфирники — заговорщики. Они заколдованы и выглядят, как дети. Девчонка владеет потаённой речью. Если кто-то заговорит с заключёнными, тот будет обвинён в измене короне! В темницу их, — прорычал Ларен и, развернувшись, энергично пошёл в противоположную сторону от своего стола.

Подоспевшая охрана подхватила нас под руки. С ног исчезли кандалы, и нас потащили из зала той же дорогой, что и привели. Дельсара среди конвоиров не было. Ребята продолжали благоразумно молчать, за что я им была очень благодарна. Ситуация зашла в тупик. Переговоры, можно сказать, провалились, даже толком не начавшись.

Нас вывели из дворца сира Ларена и повели в сторону по неприметной дорожке, которая заворачивала в сторону, огибая дворец. Дорожка была скрыта деревцами и высоким кустарником и явно не предназначалась для лёгких прогулок хозяина дворца. Удалившись от резиденции, дорожка углубилась в густой сад и стала петлять между деревьями.

Я погрузилась в не радостные раздумья, не особо следя за дорогой. По всему выходило, что Алатейя ошиблась во мне, и теперь нас ожидает совсем не весёлая перспектива: нас собирается допрашивать с пристрастием очень недоброжелательный чародей, желающий вынудить сказать неправду. Бежать не представляется возможным. Помощи ждать не откуда. Самые сильные союзники оказались кровожадными безумцами.

Тем временем, дорожка вывела к невзрачной двухэтажной постройке с маленькими зарешёченными окошками, сложенной из грубо отёсанного камня. Шедший впереди стражник, взявшись за толстое металлическое кольцо, открыл массивную дверь, обитую железом, и нас завели внутрь.

Вслед за конвоирами мы поднялись по каменной винтовой лестнице и вышли в тёмный коридор, по обе стороны которого тянулись однообразные железные двери с темницами. Отперев самую дальнюю дверь в конце коридора, нас грубо затолкали в тесную камеру, и не проронив ни слова, заперли. Видимо, охранять нас никто не собирался, поскольку шаги в коридоре быстро стихли.

Нашей темницей оказалось тесное помещение с каменными стенами. Скудный свет шёл от единственного окошка под самым потолком, на высоте в пару человеческих ростов. В камере было холодно и сыро, пахло плесенью и ещё какой-то гадостью.

Ашас спокойно уселся на застланный грязной соломой пол и промычал в свой кляп:

— Судя по всему, у нас некоторые сложности, да? Кажется, промелькнуло слово «пытать?»

Надо отдать должное, он не унывал, смотрел на меня задорно.

— «Ага. Как видишь, наш гостеприимный хозяин выделил нам шикарные апартаменты, и теперь мы ждём в гости очень доброжелательного алхимика, который горит желанием с нами мило побеседовать», — сказала я Ашасу мысленно, разглядывая камеру.

— Друзья мои, я случайно не мешаю вам беседовать? — задорно промычал Афим, плюхаясь на грязный пол рядом с Ашасом. — Думаю, вы обсуждаете увлекательные пытки, которые для нас приготовил этот илларийский псих. Я прав?

— «Извини, Афим, — переключилась я на сознание друга. — К сожалению, я не смогла договориться, и нас не ждёт ничего хорошего».

— Да, не переживай, ты не виновата, — подбодрил меня Афим. — Он же реально тронулся.

— Короче, так не пойдёт, с меня хватит, — промычал Ашас и протараторил: — Настя, спроси Афима, у него ещё осталась красная соль?

Поняв, что это важно, я перевела взгляд на Афима:

— «Ашас спрашивает, есть ли у тебя какая-то красная соль?»

— Конечно. У меня всегда есть щепотка в кармане. Салаты мадам Гимфри намного вкуснее именно с красной солью.

— «Да, у него есть щепотка в кармане», — передала я его слова Ашасу.

— Замечательно! — обрадовался Ашас. — Пускай он встанет.

Я передала всё Афиму, тот сразу же понял, что друг что-то задумал, и воодушевлённо вскочил. Ашас развернулся к нему спиной, нащупал ладонью скованной руки карман друга и, пошарив, вынул зажатый кулак.

— Отлично. Теперь пусть также возьмёт в моём кармане пороховой песок и аккуратно высыпит его мне в ладонь, — раздавал указания Ашас. — Направляй его, чтобы не просыпал мимо. Потом пусть пальцем как следует перемешает смесь.

Я всё передала, и Афим вынул щепоть песка из кармана друга. Ашас развернул кулак и аккуратно разжал его. Афим занёс пальцы над его ладонью, слушая мои указания:

— «Чуть-чуть направо. Да, нет! На другое право. Ещё. Чуть ниже. Высыпай!»

Афим высыпал песок, потёр пальцами, стряхивая последние песчинки, и пальцем аккуратно перемешал смесь. У него неплохо получалось, учитывая то, что он всё делал на ощупь.

— Ну что, хватит? — пробубнил он в свой кляп.

— «Он размешал, Ашас. Что дальше делать?»

— Теперь пусть возьмёт маленькую щепоть смеси, я подставлю свою петлю Фавира. Скомандуй ему потихоньку сыпать, когда петля будет точно под его пальцами.

— «Какая ещё петля?» — не поняла я.

— Петля Фавира — это то самое фиолетовое марево на наших запястьях и лицах, — начал объяснять Ашас, как маленькому ребёнку. — Именно это энергетическое поле не позволяет нам разго...

— «Да, поняла я! Хорош уже подкалывать!» — проворчала я, негодуя, что сама не догадалась.

Я передала Афиму инструкции, и он в точности всё выполнил. Ашас сжал кулак с остатками смеси и присел, подставляя под пальцы Афима свою петлю. Я поправила его для точности и скомандовала сыпать смесь. Когда она попала на магические кандалы, раздалось лёгкое потрескивание, и в стороны стали разлетаться жёлтые искры, как от бенгальского огня. Марево замерцало, пошло волнами и вдруг лопнуло, как мыльный пузырь.

Ашас, освободив руки, запрокинул голову, накрыл глаза ладонью и посыпал щепотку смеси себе на кляп, который через мгновение тоже лопнул.

— О-о-о, наконец-то, — с наслаждением вздохнул Ашас. — Повернитесь.

Мы развернулись к нему спиной, и Ашас сыпанул по щепотке смеси на наши кандалы. Они также с треском лопнули, на миг обдав руки жаром.

— Запрокиньте лица и накройте глаза ладонью, а то останетесь без бровей и ресниц.

Мы послушались и через миг освободились от кляпов. Лицо намного ощутимее обожгло. Видимо, лица чувствительнее рук, либо кляпы были какой-то другой магической конструкции.

— У Ашаса всегда есть решение любой проблемы, — хохотнул Афим и подмигнул другу. — Красавчик, гвоздь мне в мозг!

— У меня бабушка закрывает петлёй Фавира банки с салатом, чтобы мы не тырили без спроса. Она до сих пор не понимает, как мы их снимаем.

Мы вместе посмеялись, и мальчишки вместе сгребли в углу кучку соломы для меня, и мы уселись:

— Простите, ребята, я втянула вас в жуткие неприятности.

— Даже не начинай! — поднял руку Ашас. — Если пошло на то, это я всех втянул в эти неприятности. Если я не ошибаюсь, камень, который я тебе притащил, оказался магическим амулетом, превращающим девушек в аилла?

— Да, он называется агний, — сказала я. — Но благодаря тебе я не рассталась со своим телом. Ты как-то заколдовал камень, и теперь я становлюсь аилла только во сне.

Ашас помотал головой и, назидательно подняв палец, поспешил поправить мою теорию:

— Я просто интегрировал альфа-волновой маяк и…

— О-о-о… — хором протянули мы с Афимом и закатили глаза к потолку.

— Ладно, ладно, — со смехом сдался Ашас, поднимая руки, — я великий маг и чародей, и я заколдовал твой агний, юная аилла. Ты довольна?

— Определённо, да! — кивнула я.

— Настя, откуда ты узнала все эти подробности? — спросил Ашас.

— Вы видели красивый фонтан на площади? — спросила я ребят.

— Да, конечно. Настоящее произведение, — восхитился Афим. — Ты же про него говорила этому чокнутому рыцарю?

— Да, — кивнула я. — Та аилла, что стояла на верху, её зовут Алатейя, она иллари. И я вчера с ней разговаривала.

У мальчишек ожидаемо отвалились челюсти, и они с раскрытыми ртами переглянулись.

— Глубинные фотоны, невероятно! В легенде её звали по-другому, Алазалия, кажется, — потирая подбородок, задумчиво сказал Ашас. — Но, думаю, это неточности поздних летописцев.

Он вдруг округлил глаза и недоумённо на меня посмотрел:

— Погоди, погоди... это сколько же ей витков?

— По её словам, больше пяти тысяч, — сказала я в конец офигевшим мальчишкам. — А точнее, вам знать не полагается.

Они переглянулись с отвисшими челюстями.

— Гвоздь мне в мозг! Иллари, конечно, бессмертные, но я не слышал о таких старых.

— Если она такая важная личность, что ей при жизни ставят памятник, почему мы сидим в илларийской тюрьме и ждём пыточника? — спросил Ашас.

— Я разговаривала с ней в Иллафариуме.

— Где? — спросил в конец ошарашенный Ашас. — Он что, тоже существует?

Я уже боялась что-либо отвечать, потому что, если Ашас распахнёт глаза ещё шире, они рискуют выпасть из орбит, а в соломе их найти будет проблематично.

— Ашас, всё, что я говорю — это всё правда, и всё я видела собственными глазами. Так вот, Иллафариум существует, и Алатейя не может из него выйти. На цитадель наложено заклятье, а именно "печать Марагара". Алатейя может только наблюдать оттуда за миром.

— Она что, сейчас нас видит? — спросил Афим, озираясь.

— Думаю, да, — улыбнулась я, — и слышит. Можете поздороваться и помахать ей.

Мальчишки, озираясь, смущённо помахали руками и пролепетали: «Здрасти».

Я засмеялась, представляя, как отреагирует на это Алатейя, и даже как будто услышала её звонкий смех. Мальчишки неуклюже улыбались, всё ещё озираясь.

— Уважаемая Алатейя, говоря, что вы старая, я не хотел вас обидеть, — неуклюже затараторил Афим. — Я имел в виду, что вы взрослая. Очень... Очень-очень... взрослая...

Он натужно морщил лоб, силясь подобрать слова, при этом выглядел так смешно, что мы с Ашасом не выдержали, прыснули и заржали.

— Да ну вас! — он в сердцах махнул рукой. — Гвоздь мне в мозг, я точно её обидел.

— Никто не обижается, Афим, — успокоила я друга. — Не переживай.

— Так что теперь делать будем? — спросил Ашас.

— Надо как-то выбираться от сюда и попасть на приём к наместнику города, — сказала я.

В надежде что-то придумать, я начала осматривать нашу темницу. Ощупывая взглядом стены, я подняла глаза к окошку и обомлела. Просунув голову через решётку, на меня смотрел мой старый приятель, лесной мишка, и улыбался. Я не удержалась и радостно втянула воздух. Ребята проследили мой взгляд и тоже посмотрели вверх.

— Гвоздь мне в мозг! — прошептал Афим. — Кто это?

— А это, ребята, не существующий в природе шифил. Познакомьтесь, это почтенный Ивва.

Глава 14

Ивва нам помахал и тихонько, вполголоса, сказал:

— Аилла-Настя, не бояться! Мы помогать ты и твой друзья.

Он приложил палец к губам, призывая не шуметь, и, высунув голову, исчез из вида.

— Что он сказал? — спросил шёпотом Ашас.

— Он сказал, никуда не уходите, я скоро вернусь, — улыбнулась я.

Ашас хохотнул, оценив шутку, но тут же испуганно зажал рукой рот, поняв, что издал слишком громкий звук.

— Ну, лично я пока никуда не тороплюсь, — сказал Афим, откидываясь на стену и блаженно потянулся.

— Невероятно, — покачал головой Ашас. — Ты была права, шифилы не выдумка.

— Когда ты уже начнёшь мне верить, Ашас? — улыбнулась я.

— Извини, Настя, — он пожал плечами, — но… это настолько невероятные вещи, очень сложно их сходу уложить в голове.

— Понимаю, — сказала я. — Для меня вообще всё удивительно. В моём мире вовсе нет волшебства. По крайней мере в таком явном виде. А тут чудеса на каждом шагу поджидают.

— А я всегда верил, что шифилы существуют, — усмехнулся Афим.

— Мальчики, а как вы его слышите? Он тоже блеет, как пьяный барашек?

— Неа, — сказал Афим, — он мяукал, как кошка. Это так мило.

— Мяукал? Получается, вы слышите всех по-разному? — удивилась я. — К стати, знаете, как вас слышат иллари? Для них вы квакаете, как лягушки.

— Ха-ха, — хихикнул Афим. — Этот Марагар, похоже, тот ещё юморист.

— Настя, ты была у шифилов, я правильно понял? — спросил Ашас. — Расскажи, где они живут?

— Да, я была в их городе. Они живут на огромных, как горы, деревьях, высотой до неба.

Мальчишки подались вперёд, впитывая каждое слово.

— Гвоздь мне в мозг, — прошептал Афим. — Это же эти… как их…

— Тофы, — заворожённо прошептал Ашас. — Я читал о них. Их древесина крепче железа. Они растут только в самом центре Великого леса. Как же тебя далеко занесло-то?

— Шифилы живут на тофах, надо же, гвоздь мне в мозг! — протянул Афим. — Нам запрещено появляться в тех местах. Хотел бы я увидеть этот лес хоть из далека.

— Об этом все мечтают, — согласился с другом Ашас. — Говорят, тофам сотни тысяч витков. Мы видели их только на старинных гравюрах.

— Настя, а расскажи про город шифилов, — попросил Афим.

— Он удивительный. Там повсюду верёвочные мосты, тофы буквально опутаны ими, как паутиной. Живут они в огромных, как пещеры, дуплах. На деревьях висят всякие постройки, на ветвях устроены большие плантации и сады, где шифилы выращивают разные фрукты или овощи.

— Правда? Они выращивают деревья на деревьях? — спросил Афим.

— Ага, — кивнула я в ответ. — Я сама обалдела. И всё это на такой высоте, что землю внизу не видно.

— Глубинные фотоны… — сказал Ашас, слушая меня как заворожённый. — О городе шифилов в летописях ничего не упоминается. Полагаю, о нём вообще никто не знает. Ох, какой шикарный доклад получился бы…

— Такое чувство, будто ты прям все летописи прочитал, — усмехнулся Афим.

— Все не все, но побольше твоего, — нахмурился Ашас. — Ты-то сколько прочитал, интересно? Погоди, дай угадаю... ноль?

— А вот и не угадал! Один! Я читал легенду об аилла! Съел? — отшутился Афим и показал Ашасу язык.

Тот фыркнул и закатил глаза.

— То-то же. Доклад он собрался писать. Ты сначала попади туда и поброди по этим мостикам, — усмехнулся Афим. — Я бы, наверное, точно струхнул, прогуляться по эдакой-то верхотуре…

— А мы это проверим обязательно. Вы там не раз побываете, — сказала я, усмехнувшись.

— Да кто нас туда пустит? — скептически фыркнул Афим и махнул рукой.

— Ребята, вы что, не понимаете, что происходит? — улыбнулась я.

Мальчишки переглянулись и помотали головами.

— Ну вы даёте, — хихикнула я и принялась разжёвывать на пальцах: — я первая аилла за последних несколько тысяч лет. Точнее, витков. А вы мои самые близкие и верные друзья, которые привели меня в этот мир. Мы типа легендарные личности, врубаетесь? Если в двух словах, нам всем вместе суждено объединить все народы и победить Марагара.

— Мы творим историю Гамаарда… — пробормотал Ашас, глядя куда-то сквозь стену.

— Ха! Круто! — воскликнул невозмутимый Афим, откидываясь на стену и забрасывая руки за голову. — Тогда нас пустят куда угодно. Если, конечно, иллари не запытают нас до смерти.

Послышался звук отодвигаемого засова. Мы вскочили, с тревогой готовясь к худшему, но, к радости, за дверью показался Ивва. Он сразу же приложил палец к губам и поманил за собой, скрываясь в коридоре. Нас упрашивать не пришлось.

Возле выхода нас поджидали ещё два шифила, совсем молодых. Увидев меня, они поклонились. Я ответила им вежливым кивком.

Приблизившись к своим спутникам, Ивва кивнул им и поднял ладонь, останавливая нас. Два молодых шифила выбежали из двери и исчезли, как только попали на солнечный свет. Мальчишки радостно переглянулись, своими глазами увидев легендарные способности шифилов.

Ивва стоял неподвижно, держа ладонь перед нами и прислушиваясь к звукам снаружи. Его заячьи ушки жили своей жизнью, они скачками вращались независимо друг от друга, напоминая движения глаз хамелеона. Наконец, услышав что-то недоступное нашему слуху, он взял меня за руку и повёл наружу. Выйдя на солнечный свет, он ожидаемо исчез и увлёк меня за руку на право. Мальчишки, пригнувшись, следовали за мной по пятам.

Завернув за угол, мы попали в тень строения и вновь появившийся Ивва отпустил меня, поманив рукой за собой. Он побежал вперёд, огибая густо растущие деревья и кусты, ловко скрываясь за растительностью. Мы пересекли узкую дорожку и стали двигаться вдоль неё, прикрываясь кустарником. За одним из кустов нас поджидали спутники Иввы.

Мы присели за кустом, Ивва повернулся к нам и улыбнулся.

— Как я рада тебя видеть, Ивва, — не смогла я сдержать радость.

— Я тоже радый, аилла-Настя. Это твой друзья? — спросил Ивва, с интересом разглядывая ребят.

— Да, познакомься, это Ашас и Афим, — представила я ребят.

Ребята кивнули, когда я указывала на них рукой. Они во все глаза разглядывали шифилов, не скрывая восторга. Ивва сместился немного в сторону, и его голова исчезла, попав в пробивавшийся сквозь ветви солнечный луч. Эфирники, задохнувшись от восторга, издали совершенно дурашливый звук.

— Они впервые видят шифилов, — усмехнулась я. — Обычно они ведут себя приличнее.

— Я понимать, — улыбнулась вновь появившаяся голова Иввы. — Мы избегать встретить эфи, но я радый знакомиться твой друзья.

— Вы слишком хорошо их избегаете, — усмехнулась я. — Ребята меня убеждали, что шифилы — это сказка.

— Да, да, это не удивляться. Шифил мастер прятаться и отводить взгляды, — усмехнулся Ивва. — Шифил трудно найти, если шифил не хотеть, чтобы его видеть.

— Скажи, Ивва, как ты нашёл нас? — спросила я.

— Наши дозорный заметить, как иллари нести тебя и твой друзья. Колдовать путы, сажать повозка. Это большой-большой странность. Иллари никогда не похищать эфи.

— Какая же это странность? — усмехнулась я. — Ты уже один раз спас меня от иллари.

— Они тогда не знать, кто ты есть. Мне сказать, ты быть безвольный. Они тебя бить?

— Нет, — поспешила я успокоить старого шифила, — я просто спала и проснулась позже, в их повозке.

— Хорошо, — с облегчением кивнул Ивва. — Они говорить с тобой? Ты сказать, что ты аилла?

— Да, конечно, сказала. Но мне не поверили. Обвинили в том, что я якобы шпион Марагара, и вынуждали признаться в этом. Если бы ты нас не вызволил из темницы, нас ждали бы пытки.

— Непонятная дела, — воскликнул Ивва, бегающим взглядом скользя по траве. — С кем ты говорить? Кто так сказать? Рыцаря, чья дворец тут рядом?

— Да. Это был сир Ларен.

— Не хорошо, эх, не хорошо, — покачал головой Ивва. — Ларен тяжело характер. Он люто не любить эфи. Но он перейти всякая грань. Похищать дети, плохо. Высший Совет это точно не одобрить.

Вдруг один шифил, наблюдавший за дорожкой, издал звук, похожий на стрёкот сверчка. Ивва расставил руки, прикрывая нас, и быстро прошептал:

— Пригнуться! Тишина!

Мальчишки не понимали Ивву, поэтому я быстро повторила команду. Они подчинились, как отмуштрованные солдаты. Мы пригнули головы, сидя на корточках, и замерли. Однако, я не понимала, на что рассчитывает Ивва, ведь если кто-то пойдёт по дорожке, то точно нас заметит. Куст был невысокий и даже сидя нас особо не прикрывал. Но я доверилась Ивве, он точно знает, что делает.

Я сидела боком к кусту и дорожку не видела. Нервное напряжение росло, я вслушивалась в каждый шорох, пытаясь уловить звуки шагов. Вдруг над тенью куста появилась высокая тень стражника. От неожиданности я еле заметно вздрогнула, слегка колыхнув куст. Тень замедлилась и остановилась. Стражник стоял прямо напротив нас и настороженно крутил головой. Все перестали дышать, замерев в полной неподвижности. Я наблюдала за вертевшей головой тенью. Иллари совершенно не замечал притаившихся прямо под носом беглецов. Наконец тень стражника двинулась в сторону тюрьмы и совершенно бесшумно исчезла.

Я нащупала сознание Иввы и спросила:

— «Можно двигаться, Ивва?»

— «Рано, аилла-Настя. Скоро он пройти обратно», — ответил мне Ивва, тоже воспользовавшись потаённой речью.

Я мысленно передала ребятам его слова, они, услышав меня, по очереди кивнули.

— «Извини, Ивва. Я чуть не выдала нас».

— «Шум разрушать иллюзия, трудно отвести взгляд. Но ничего, не переживать. Я суметь удержать морок».

— «Я не специально. Он так резко появился».

— «Всё хорошо, аилла-Настя. Я радый, ты научиться потаённый говор. Твой способности расти».

Тем временем мимо прошмыгнула тень стражника, также совершенно бесшумно. На этот раз я не вздрогнула, просто сердце пропустило удар.

Через минуту Ивва опустил руки и сказал:

— Следующий обход стражник зайти в темница. Надо поспешать.

Два спутника Иввы, как по команде, сорвались с места и совершенно бесшумно исчезли среди кустов. Я отметила, что, пожалуй, в скорости и ловкости они не уступали иллари. Почтенный возраст Иввы уже не позволял ему перемещаться с таким же проворством. Он посеменил вперёд своей забавной утиной походкой.

Мы двигались, петляя между кустами, и вскоре подошли к высокой каменной стене, где нас ждали спутники Иввы. Вдоль стены росли густые заросли, образуя узкий коридор, по которому мы двинулись дальше. Немного пройдя вперёд, мы вновь остановились и присели возле крайнего куста. Впереди виднелся просторный двор и аккуратное здание. По донёсшемуся лошадиному ржанию стало ясно, что это конюшня.

— Мы пройди мимо коновязи, за ним дверь в стена. Тама лаз вести в тоннель для дождевая вода. Нам туда, очень тихо.

Я всё передала ребятам, те с серьёзными лицами молча кивнули. Молодые шифилы выглянули из-за куста и настороженно осмотрелись.

Наконец, убедившись, что всё спокойно, мы двинулись вперёд. Шифилы решили обойти конюшню сзади, направившись к дальнему углу здания. Но как только мы завернули за угол, мы нос к носу столкнулись с Рыбаком. Он нёс в руках большую корзину с сушёной травой. Он тут же бросил на землю свою ношу, молниеносно выхватил кинжал из ножен на поясе и направил его в грудь первому шифилу. Раскрыв рот, он собрался позвать на помощь, но, увидев меня, замер.

— Дельсар, прошу тебя, не выдавай нас. Я не враг вам. Я сама собиралась встретиться с вашими старейшинами, но сир Ларен опередил меня и пленил. Он не поверил мне и призвал алхимика. Ты ведь понимаешь, что меня ждёт, если я попаду в его руки?

Рыбак опустил кинжал, но убирать его в ножны не спешил.

— Если я вам помогу, я стану предателем короны, а это карается смертью. Я не знаю, кто вы, миледи, но точно не эфирник, — с чувством выпалил он.

Не добро покосившись на мальчишек, он опустил глаза на шифилов.

— Я бы хотел вам помочь, правда, но я не могу. Простите, миледи, — сказал Рыбак, пряча кинжал и наклоняясь за корзиной. — Я сделаю вид, что не видел вас.

Он развернулся и прошёл мимо, направляясь в конюшню.

— Дельсар, — в отчаянии окликнула его я, — ты знаешь легенду об аилла?

— Конечно. Эту сказку все знают с детства, — удивлённо ответил юный иллари, обернувшись.

— А ты поверишь, если я тебе скажу, что эта легенда не вымысел, а я и есть настоящая аилла?

Он нахмурился, недоверчиво на меня посмотрев. Недолго думая, я пристально посмотрела на корзину в его руках и постаралась вспомнить, как у меня получилось нырнуть в Меур. Вид сухой травы удручал, и волна нестерпимой жалости сдавила сердце. Картинка изменилась, убирая все ненужное и несущественное, а перед глазами осталась лишь мёртвая трава, в которой не было видно ни капли эфира. Мысли сами собой возникали в моей голове:

"О, бедные мои чада! Я устраню несправедливость! Я хочу чтобы вы жили. Я дарю вам свою любовь".

Рука сама собой потянулась к корзине, и из пальцев полилась струйка Меура. Попав в корзину, зеленоватый пар мгновенно заполнил её до краёв. Пар забурлил. Над травой начали надуваться и лопаться белые пузыри. Трава зашевелилась, как пучок переплетённых змей, и начала наливаться зеленью.

Придя в себя через мгновение, я увидела изумлённое лицо Дельсара, выпучившего глаза на копну зелёной, душистой травы, горой переполнявшей корзину и усеянную разноцветными цветами.

Он перевёл на меня распахнутые глаза и прошептал:

— Присветлая Витар, какой же я дурак!

Он выронил корзину и резко припал на колено, опустив голову.

— Госпожа! — воскликнул он.

— Ой, не надо, Дельсар, прошу, — подскочила я и за локоть поднимая его с земли.

Он поднялся, совершенно ошарашенно смотря на меня. Теперь я видела в его сознании самое искреннее обожание.

— Я был так груб с вами, Госпожа. Простите меня.

— Я не держу ни каких обид. Я знаю историю вражды иллари с эфирниками и всё понимаю.

— Вы так добры ко мне, госпожа. Но… это так невероятно… как такое возможно?

— Я всё расскажу позже. Сейчас важно другое.

— Я понимаю. Я готов защищать вас плечом к плечу с вашими спутниками, пока бьётся моё сердце.

Он двинулся вперёд, потянувшись к кинжалу, но я его остановила.

— Подожди, Дельсар.

— Конечно, — понимающе кивнул он, убирая руку с кинжала. — Я помогу вам покинуть город.

— Нет! — чуть громче сказала я, прерывая героический порыв юного иллари.

Он замолчал на полуслове, смотря на меня широко распахнутыми глазами.

— Мне надо встретиться с наместником. Ты можешь отвести нас к нему?

Он захлопнул открытый рот и задумался, опустив взгляд.

— Аилла-Настя, мы не пройти наместник. Улицы людно, много-много иллари, — сказал Ивва. — Я не в силах отвести столько взгляд.

— Вы понимаете его? — спросил Дельсар, но тут же, спохватившись, хлопнул себя по лбу. — Ну, конечно, вот глупец. Что сказал ваш друг, шефал, Госпожа?

— Они зовут себя шифилы, — поправила я мальчишку, вызвав крайнее удивление. — Он сказал, что нам не удастся пройти к наместнику, на улицах слишком людно.

— Да, ваш друг… шифил? — он вопросительно посмотрел на меня, и я утвердительно кивнула, — он прав, сейчас отправляться к дворцу наместника — настоящее безумие. Нас сразу же заметят и схватят. Через заднюю дверь вы, наверное, хотели проникнуть в коллектор. Но туда пройти уже невозможно, она охраняется, по приказу сира Ларена. А ночи нам никак не дождаться, очень скоро обнаружат ваш побег. Да и к наместнику попасть не так просто.

Я пересказала всё Ивве, тот нахмурился и покачал головой. Повисла напряжённая тишина, все прекрасно понимали, в каком положении мы оказались. Ларен скрывает наше пленение, поэтому он ни за что не допустит, чтобы мы покинули стены его дворца. Он может пойти на любые крайности.

— Уважаемый Ивва, вы и ваши спутники, сможете скрыть нас от взглядов в этом саду? — спросила я старого шифила.

— Да, но не много время. Нас будут искать и эта сад проверять, каждая кустик. Нас видеть, если столкнуться или если мы шуметь.

— Хорошо, — кивнула я и перевела взгляд на иллари. — Дельсар, ты можешь выходить за стены дворца?

— Да, могу. Мои передвижения не ограничены... пока. Распоряжений на мой счёт от сира Ларена не было, — ответил он и тут же недоумённо нахмурился. — Подождите, вы хотите, чтобы я привёл наместника?.. Сюда?

— Да. Ты сможешь?

— Я-я-я… я не знаю… — замялся Рыбак, по-мальчишески почесав затылок. — Во дворец наместника не попасть просто так. Я ведь простой подмастерье. Боюсь, дальше стражи мне не пройти. Если им рассказать о вас, они меня точно на смех подымут. Ведь все считают аилла просто детской сказкой.

— Да, я понимаю, — я опустила глаза, лихорадочно ища решение.

— Подождите, — вдруг сказал Дельсар. — Есть очень безумная идея. Совсем мальчишками, мы с другом пробирались во дворец наместника и тайком глазели, как его светлость упражняется на мечах, вместе со своими рыцарями. Там есть лаз, о котором никто не знает.

— Ты сможешь туда пробраться? — спросила я с надеждой.

— Можно попробовать, но это рискованно. Мне понадобится помощь друга, — с сомнением сказал Дельсар, снова почесав затылок. — Не знаю даже, согласится ли он и поверит ли.

— Я согласен.

Мы все вздрогнули от неожиданности, когда раздался задорный голос откуда-то сверху. На самом краю крыши сидел на корточках Водоросль и задорно улыбался.

— Митраил?! Ты всё слышал? — растерянно спросил Дельсар.

— Да, дружище, я всё слышал и всё видел.

Он ловко спрыгнул с пятиметровой высоты на землю, грациозно выпрямился и встал рядом с Дельсаром.

— Я вам верю, госпожа. Вы та самая аилла из древних легенд, в чём я только что убедился, — сказал он, припадая на колено и склоняя голову.

— Спасибо, Митраил. Зови меня просто, Настя, — улыбнулась я, чувствуя себя до жути неловко.

— Простите, госпожа, но я не заслужил привилегию называть вас по имени.

Дельсар кивнул, соглашаясь с другом.

— Хорошо, — я не стала спорить. — Ты поможешь нам? Я понимаю, это очень рискованно.

— Для меня это огромная честь, госпожа, — сказал Митраил, поднимаясь с колена.

— Спасибо, ребята, — робко поблагодарила я.

Кинув взгляд на мальчишек и шифилов, я увидела, что те улыбались до ушей, наслаждаясь происходящим.

— Госпожа, мы отправляемся немедленно, — сказал Дельсар. — Советую вам отправиться в глубь сада и спрятаться неподалёку от пруда, там густая растительность.

— Не приближайтесь близко к стене, — сказал Митраил, — там будут искать в первую очередь. Удачи!

Я кивнула, и иллари побежали вдоль конюшни и скрылись за углом. Пересказав всё моим спутникам, мы, развернулись и отправились обратно искать укрытие.

— Я так понял, они присягнули тебе на верность? — шёпотом спросил Ашас.

— Типа того, — усмехнулась я. — Жутко неловко себя чувствую.

— Привыкай, — усмехнулся Афим. — Перед тобой скоро даже короли, будут склонять головы.

— Слушай, а как тебе удалось оживить то сено в корзине? — спросил Ашас.

— Тш-ш-ш, — прошипел Ивва на бегу, повернув к нам голову.

Мы пристыженно замолчали и отложили все расспросы на потом.

Выстроившись гуськом, все бежали за молодыми шифилами и, петляя между деревьев, двигались в глубину сада. Собственно, садом эту обширную территорию можно назвать с большой натяжкой. Резиденцию сира Ларена заполнял настоящий лес, который, удаляясь от дворца, становился всё гуще. Эта страсть иллари быть ближе к лесу сейчас нам на руку.

Наконец, мы вышли на берег небольшого пруда, берега которого густо поросли травой-зонтиками, а на поверхности воды плавали красивые листы местной разновидности кувшинки с белыми цветками по середине. Кстати, теперь я знала все эти растения и все их особенности. Сок травы-зонтиков — отличный заменитель шампуня, а белые цветки только на вид безобидны, они ловко охотятся на насекомых и даже могут поймать мелкую птицу.

Мы на миг, не сговариваясь, остановились, залюбовавшись красивым видом.

Глава 15

— Как тут миленько, — не выдержала я, любуясь живописной поляной.

— Надо признать, выглядит очень натурально, — сказал Афим. — Будто настоящий дикий лес, а не сад.

— Это и есть дикая лес, — сказал Ивва. — Когда строить город, эта лес не трогать.

— Гениально, гвоздь мне в мозг! — поразился Афим.

Внезапно осознав, что произошло, Афим и Ивва посмотрели друг на друга округлившимися глазами.

— Погодите-ка! Я понял, что вы сказали, — воскликнул Афим.

— Я тоже понимай тебя, юная эфи, — он расплылся в улыбке и посмотрел на меня. — Сила нашей аилла расти. Все, кто близко от тебя, начинать понимай друг друга.

— Да, я тоже понял, — сказал Ашас. — Уважаемый Ивва по-прежнему мяукает, но уже различимыми словами.

— Мяукать тоже скоро пропадать, — махнул рукой Ивва.

— Гвоздь мне в мозг, Настя, ну ты даёшь!

— Что? Я ничего не делала! — воскликнула я.

— Эта способность работать сама по себе, — сказал Ивва. — Нужно идти, мы прятаться тама.

Старый шифил указал на кучно разросшийся кустарник, рядом с прудом. Он был не высокий и рос не сплошной стеной, но там вполне можно было спрятаться.

Вдруг, со стороны дворца, негромко протрубил рог.

— Побег обнаружена, — сказал Ивва. — Быстрее, сюда.

Мы добежали до кустов, и шифилы посадили нас в центре, где кусты были гуще, а сами спрятались за кустами поменьше, вокруг нас. Я опустилась на колени и села на пятки, вжавшись спиной в листья. Мальчишки просто уселись на землю, скрестив ноги по-турецки. Позади сидел Ивва, он приложил палец к губам, призывая к полной тишине, и развёл руки в стороны, слегка приподняв и развернув ладони наружу. Он стал похож на йога или какого-то индийского бога, сидящего в позе лотоса. Спутники Иввы повторили его движения, шифилы прикрыли глаза и замерли. Ничего не происходило, но я поняла, что магия шифилов уже работает, мы скрыты от взглядов.

— Очень важный, не делать ни единый звук. Моя понимай? — прошептал Ивва, приоткрыв один глаз.

Мы дружно кивнули, усаживаясь удобнее. Поползли минуты ожидания. Все сидели неподвижно, молча переглядываясь и прислушиваясь к окружающим звукам. С пол часа ничего не происходило. Шифилы сидели неподвижно, с закрытыми глазами, полу опустив головы и походили на каменные изваяния.

Я медленно повернула голову и посмотрела на поляну сквозь ветви кустарника. По пушистой траве волнами пробежался ветерок, прочерчивая замысловатые линии. Тихонько шелестели листья и редко перестукивались стебли зонт-травы. Из зарослей впереди доносились трели какой-то птицы. Было полное ощущение, что мы находимся не в центре огромного города, а в настоящем лесу.

Вдруг, пение птиц оборвалось, а через мгновение из зарослей в конце поляны вылетела стайка птичек и полетела прочь, пересекая поляну — кто-то явно спугнул пернатых. Я с тревогой всматривалась в поросль кустов, стараясь уловить малейшее движение. Вдруг в тени кустов сверкнул блик, а через мгновение показался иллари-стражник с луком в руках. Он замер на границе тени деревьев и настороженно осмотрел поляну. Стрела была вложена в лук, но тетива не натянута. Наконечник стрелы ещё раз хищно блеснул.

Осмотрев поляну, он мягко двинулся вперёд, осматривая траву под ногами. Это было странно, ведь он не мог не знать, что эфирники не оставляют следов на земле. Видимо, они подозревают, что нам кто-то помогает. Позади показались ещё два иллари с луками в руках. Они держались позади и осматривали поляну по кругу.

Я посмотрела на ребят, чтобы убедиться, что они заметили погоню. Ребята тоже наблюдали за стражниками через ветви кустов. Заметив мой взгляд, Ашас кивнул в сторону поляны, дескать: «видишь?» Я кивнула и, коснувшись их сознания, увидела, что мальчишки совершенно не боятся и полны решимости даже принять безрассудный бой. Это меня успокоило и придало уверенности.

Кинув взгляд на Ивву, увидела, что он сидел всё так же неподвижно, но лицо было напряжено. Он нахмурил брови, было видно, что ему не легко. Иллари двигались прямо к нашему укрытию, однако они не смотрели в нашу сторону, шифилы отводили их взгляды. Всё же лицо Иввы напрягалось сильнее с каждым мгновением. Я поняла, что чем ближе подходили иллари, тем тяжелее лесным мишкам даётся их магия.

Тем временем иллари продвинулись ещё на несколько шагов. Ивва начал болезненно скалиться, как от острой головной боли, его начала бить лёгкая дрожь.

— «Аилла-Настя, приготовиться бежать. Мы не удержать морок долго. Они очень рядом», — услышала я потаённую речь Иввы.

Я с тревогой посмотрела на ребят, они напряжённо ждали, подавшись вперёд и готовясь вскочить в любую секунду. Я не знала, как помочь Ивве. Бежать бесполезно, ведь в спину тут же прилетит стрела, не знающая промаха.

Но сдаваться я не собиралась, надо хотя бы попытаться помочь. Я посмотрела на Ивву, сосредоточилась на нём и постаралась повторить свой трюк. Окружающий мир послушно потускнел и отъехал назад, а Ивва и его помощники, наоборот, приблизились и стали ярко-оранжевыми. Я увидела, что из ладоней шифилов тянулись пучки ярко-белых нитей, они расходились в стороны и упирались в бирюзовый купол, накрывавший нас. Я поняла, что вижу магию шифилов — купол невидимости, который колыхался, будто состоял из тонкого шёлка.

Повернув голову, я посмотрела на иллари, они надвигались тёмными силуэтами, их тела как будто сияли тьмой. От их тел во все стороны топорщились чёрные лучи и походили на длинные шипы. Когда иллари поворачивали голову, шипы, располагавшиеся перед их глазами, устремлялись вперёд, вытягиваясь в десятки раз. Несколько шипов достигли нашего пузыря, и бирюзовая стенка натянулась под их напором. Белые нити в этом месте стали лопаться. С каждой оборванной нитью лицо Иввы вздрагивало, будто от боли, его аура тускнела, он быстро терял силы.

— «Аилла-Настя…» — прозвучал полный боли голос Иввы в моём сознании. — «Бежать!»

Я видела, как моему другу плохо, ему было больно. Ему надо помочь, ему нужно немного любви Великого леса! Я могу её дать.

Руки сами собой потянулись к нему, и мои кисти вспыхнули зелёным маревом, а из пальцев устремились змеящиеся струйки искрящегося пара. Долетев до Иввы, струи ударились ему в грудь, на миг окутав его зелёным туманом, но тут же начали впитываться прямо в его тело.

Ивва вздрогнул, жадно втянул воздух, как будто на долго задержал дыхание, и распахнул глаза. Они фосфоресцировали зелёным светом. Он посмотрел на меня и, всё сразу поняв, улыбнулся.

— «Молодец, аилла-Настя!» — сказал Ивва, закрывая глаза, — «Достаточно. Ты много дать сила».

Я остановила вливание. Аура Иввы и его спутников, снова стали ярко-оранжевыми. Из их ладоней стали вытягиваться всё новые и новые нити, они устремлялись к куполу бирюзового пузыря и подпирали его свод. Нити останавливали колебания пузыря, он перестал угрожающе колыхаться и натянулся, как надутый шар. Только в месте, где пузыря касались шипы, исходящие от иллари, пробегала небольшая рябь.

Я вынырнула из Меура. На этот раз получилось это сделать осознанно, мягко, без рывка и отката. С каждым разом все эти чудеса давались мне легче и легче.

Ивва сидел с закрытыми глазами, совершенно неподвижно. Его лицо было умиротворённое, на губах лёгкая улыбка. Я поняла, что пока нам ничего не угрожает.

Я посмотрела на мальчишек. Ашас сидел с отвисшей челюстью, но, увидев мой взгляд, опомнился и смущённо захлопнул рот. Афим был в полном восторге от увиденного и просто сиял от радости.

Пока мы с мальчишками переглядывались, упустили момент, когда иллари дошли до нашего убежища и зашли в заросли. Они бесшумно продвигались между кустов, за которыми мы прятались. Сердце сжалось в груди и замерло, боясь гулкими ударами выдать нас, ведь мы были прямо у них на виду. Но иллари спокойно протискивались через кусты и просто прошли мимо нас. Крайний иллари, проходя мимо Афима, задел его по голове колчаном со стрелами, но, не обратив никакого внимания на ощутимый стук, пошёл дальше. Афим недоумённо похлопал глазами и возмущённо наморщил нос. Я чуть не прыснула от смеха, вовремя зажав себе рот ладонями.

Наконец иллари скрылись из вида. Ивва открыл глаза.

— Ты молодец, аилла-Настя! Ещё немного, и я не удержать морок, — улыбнулся он.

— Настя, что это такое было? — спросил Ашас. — Что за материя текла из твоих рук?

— Это сила Великого Леса, Ашас. Это Меур, — ответила я.

Ивва кивнул, а у мальчишек снова отвисли челюсти.

— Гвоздь мне в мозг, это был Меур? — пробормотал Афим.

— Вливание… — прошептал Ашас, кивая. — Да, да, это всё было в легенде.

— Аилла уметь делать много чудеса, — кивнул Ивва, назидательно подняв палец. — С Меуром нас не найти, даже если Ларен сесть мне на голова. Твоя сила расти быстро.

— Да, точно, я уже хорошо вас понимаю, — радостно воскликнул Афим. — Простите мне моё любопытство, почтенный Ивва, скажите, вы король шифилов?

Ивва посмеялся, над вопросом и ответил:

— О нет, мой юный дрюг, у шифил нет король, мы жить единый разум, единый память. Но шифил избирать несколько старейшина, из самых уважаемый и сильных дух.

— Вы самый сильный энерго ментат? — спросил Ашас, но, увидев наши с Афимом закатившиеся глаза, со смехом поправился: — Ладно, ладно. Скажите, почтенный Ивва, среди шифилов вы самый сильный маг?

Ивва снова посмеялся, умилившись такой оценке.

— Моя сила уже не тот, что юность, но да, мои способность больше, чем у большинства шифил. Молодёжь меня слушать и идти за мной.

Он усмехнулся, окинув взглядом своих юных спутников. Те почтительно склонили головы в знак глубочайшего уважения.

— Уважаемый Ивва тоже владеет потаённой речью, — сказала я, вызвав очередной недоумённый взгляд мальчишек.

— Шифилы общаются потаённой речью? — спросил любознательный Ашас.

— О нет, эта фокус покориться только мне, — усмехнулся Ивва. — Нам не нужен такая речь. Мы общаться иначе.

Мальчишки восхищённо переглянулись.

— Спасибо вам, почтенный Ивва, — сказала я, кивнув лесному мишке. — Вы очень рискуете, помогая нам.

— Для нас это не помощь, это огромный честь и великий радость. Шифил почитать аилла, с самый древний времена. Мы быть рядом и помогать, — развёл руками Ивва. — Иллари не плохой, они тоже почитать аилла. Просто они ещё не понять кто ты. Я много-много общаться с иллари, они знать меня и уважать. Они меня послушать. Но не сир Ларен. Он вести себя странно.

— Похоже, мы просто попали в руки к самому лютому эфи-ненавистнику, — усмехнулся Афим.

— Да, ты верно сказать, — кивнул Ивва. — Ларен люто ненавидеть эфи. Ненависть его ослеплять. Но он умён и владеть магия. К тому же, с ним сейчас очень сильная маг.

— Алхимик… — догадалась я, кого имеет ввиду Ивва.

— Верно. Ларен нас сейчас искать. Надо быть бдительно.

— Вам ещё нужна сила, почтенный Ивва? — спросила я.

— Не нужно. Ты много дать сила, аилла-Настя. Надо как можно долго быть незаметно.

— Иллари близко, — сказал юный шифил.

— Ни звук, — сказал Ивва, расставляя руки, накрывая нас куполом морока.

Мы все замерли. Пару минут ничего не происходило, но внезапно я боковым зрением уловила движение в стороне. С трудом поборов рефлекс, мне удалось не вздрогнуть. Иллари шли немного в стороне, как всегда, абсолютно беззвучно, мягкой, кошачьей поступью. Ненатянутые луки в их руках были полуопущены, глаза исподлобья зорко ощупывали местность, но в нашу сторону они не смотрели. Магия шифилов старательно отводила взгляды иллари, и они скоро скрылись из глаз.

Нам удалось просидеть таким образом ещё часа два. Три раза мимо проходили отряды стражи, и каждый раз их численность увеличивалась.

Я сидела и поигрывала подобранным с земли камушком, разглядывая воду пруда. Было интересно наблюдать, как хищные цветки кувшинок ловко ловят сновавших вокруг насекомых. Поражала их прожорливость, ведь, поймав насекомое, цветок был неподвижен всего несколько минут, после чего снова раскрывался и по-змеиному сгибал стебель, готовясь к новому броску. Это было удивительно, ведь земные насекомоядные растения переваривали добычу по несколько недель.

Я с интересом наблюдала за охотой хищных кувшинок, пока моё внимание не привлекли пузырьки, появившиеся на поверхности воды в самом центре пруда. Пузырьков становилось больше, по воде пошла рябь, поверхность стала колыхаться. Вскоре середина пруда уже бурлила, как будто вода вот-вот закипит, центр водоёма вздулся пузырём, поверхность стала похожа на холм, и по покатым стенкам стали скатываться кувшинки, врезаясь в берег.

— Ивва, — позвала я лесного мишку, засовывая камушек в карман ночнушки. — Что-то происходит с прудом.

Ивва открыл глаза и посмотрел на пруд, центр которого уже превратился в кипящий холм, а водоём стремительно разрастался, заливая водой берег.

— Быстро уходить, — крикнул Ивва, вскакивая на ноги. — Не касаться вода.

Мы бросились в сторону от пруда, огибая поляну. Впереди бежали молодые шифилы, старались держаться среди зарослей, хорошо нас маскировавших, но вскоре кусты уплотнились, и пришлось их огибать стороной. Спешить было рискованно, лес кишел стражниками, мы передвигались перебежками, и прежде чем сделать очередной рывок, шифилы выглядывали из-за укрытия, внимательно оглядываясь и прислушиваясь.

Обогнув густые заросли кустарника, мы повернули в сторону, намереваясь продвинуться в глубь сада, но путь нам преградила полоса воды, медленно ползущая в нашу сторону.

— Почему нельзя касаться воды? — спросил Ашас. — Она ядовитая? Горячая? Токсичная?

— Шифил уже видеть такой магия. Это "водное око", сильная маг его наслать, — ответил Ивва, разворачиваясь в другую сторону. — Когда вода касаться кого-то, маг увидеть его. Он может парализовать попавшего вода. Надо бежать, быстро-быстро.

Мы развернулись и пустились дальше, вдоль линии кустов.

— Маг Ларена сильная! Это сложный магия, — объяснял, на бегу, Ивва. — Этот магия не от иллари. Эта маг — чужак.

Тем временем мы снова упёрлись в затопленный участок. Со всех сторон мы были отрезаны водой, бежать было некуда. Водное око гнало нас ко дворцу сира Ларена. Мы пятились назад, отступая от надвигающейся полоски воды, край которой хищно шипел мелкими пузырьками, как свежая газировка.

— Похоже, этот маг нас перехитрил, — сказал Афим, озираясь.

— Да, прятаться некуда, — согласилась я. — Уважаемый Ивва, вы достаточно для нас сделали, вам надо бежать.

— Не говорить ерунда, юная аилла! — проворчал Ивва, отмахнувшись. — Ларен пока не знать, что шифил здеся. Мы скрыться, но быть рядом. Я хотеть послушать, что иллари сказать. Мы не давать вас обижай.

— Простите мои сомнения, но неужели вы в состоянии победить иллари в открытом бою? — изумился Ашас.

— Конечно, нет, юная эфи, — улыбнулся Ивва, ласково глядя на Ашаса, как на совсем маленького малыша. — Но мы не такой безобидный, какая выглядеть. Нас не так просто одолей. Главный не это, сейчас нет причина для вражда. Понимай? Никто не хотеть воевать.

Ашас с Афимом скептически переглянулись, но решили не спорить.

— Идти вперёд, аилла-Настя, не бояться, мы быть рядом.

— Пошли что ли, — усмехнулся Афим. — Глядишь, может, илларийские пацаны успеют привести своего грозного начальника.

Шифилы побежали вперёд и пропали, выбежав на солнце. Мальчишки полетели за ними, заботливо прикрыв меня плечами. Позади хищно шипела прибывающая вода, подгоняя нас прямо в руки наших пленителей.

Глава 16

Мы двигались вперёд, через перелески с редкими деревцами. По пути я размышляла: казалось бы, к чему переживать? Я в любом случае скоро проснусь, и меня не удастся пленить на долго. Но нет! Тревога не давала мне покоя. Впереди меня ждал очень неприятный разговор. Но больше всего я переживала не за себя, а за мальчишек. Ведь когда я проснусь, они-то останутся здесь, в руках этого психопата, да ещё и в компании какого-то непонятного алхимика.

Я лихорадочно искала выходы, даже возникла безумная идея спрятать ребят на деревьях, но совершенно очевидно, что просто так залезть на деревья не получится: эфирники не умеют высоко взлетать, а ближайшие ветки, за которые можно ухватиться, росли на высоте в три человеческих роста. К тому же стволы деревьев были очень гладкие и скользкие. А главное, не заметить сидящего на дереве эфирника будет очень сложно даже мне, что уж говорить о таких зорких следопытах, как иллари.

Мимоходом коснувшись сознания мальчишек, я не увидела ни капли страха, лишь твёрдое желание меня защитить. Я улыбнулась, и на душе стало спокойнее. Как хорошо, что рядом такие верные друзья.

Мы прошли через перелесок и вышли на очередную солнечную поляну. Впереди, за деревьями, возвышался дворец илларийского рыцаря, а у подножья деревьев стоял сам хозяин белого дворца, окружённый своими воинами.

Сир Ларен грациозно скрестил руки на эфесе своей роскошной шпаги, высокомерно вздёрнув подбородок и терпеливо ждал. Что тут скажешь, не смотря на то, какой он был противный, внешне он был хорош. Выглядел как настоящий голливудский актёр.

Мальчишки двигались уверенно и, заметив встречающую нас кавалькаду, не замедлились ни на миг. Мы пересекали поляну не торопливо, сохраняя достоинство. Сир Ларен презрительно щурился, грубо ощупывая наши сознания. Было видно, как его злит наше спокойствие. Я повернула голову, чтобы посмотреть, не догоняет ли нас "водное око", но вода остановилась на границе перелеска. Из-за деревьев показались стражники и, спокойно ступая по хищной воде, брали нас в кольцо. Луки в руках были опущены, но было ясно, что у любого иллари уйдёт мгновение, чтобы вскинуть оружие и пустить меткую стрелу.

Мальчишки остановились перед Лареном и расступились, давая мне обзор. На шаг впереди, по обе стороны от Ларена, стояли два воина-телохранителя. Они держали руки на эфесах своих мечей и следили за каждым нашим движением. Позади было ещё с десяток вооружённых воинов. Все недобро на нас смотрели.

— Взять мальчишек, — приказал Ларен.

Из-за спины рыцаря выбежали двое воинов и, заломив мальчикам руки за спину, вызвали магические путы. Потом схватили их под локти, грубо отволокли в сторону.

— Ты специально стремишься ухудшить своё положение, ведьма? — спросил сир Ларен в своей обычной надменной манере.

Я ничего не ответила, спокойно выдержав его взгляд. Ларен раздражённо вздохнул.

— Как вы сняли путы? И кто вам помог бежать?

Нескончаемый высокопарный тон рыцаря настолько меня уже достал, что я не сдержалась и начала его откровенно троллить:

— Ваши путы ставили неумёхи, сир. Они отвалились сами, а дверь камеры была вовсе не заперта. Нам стало скучно, и мы просто решили погулять.

Афим хрюкнул, сдерживая смех, а Ашас с улыбкой опустил голову. Ларен в бешенстве махнул рукой, и на лицах мальчишек вспыхнули фиолетовые кляпы. Да так резко, что их головы дёрнулись, как от пощёчины, и они пошатнулись. Ларен перевёл на меня озлобленный взгляд.

— Ты что, решила окончательно из меня шута сделать?..

Он ещё что-то злобно говорил, но я уже его не услышала, потому что я решила взглянуть на Ларена через Меур и погрузилась как можно аккуратнее, чтобы не вызвать подозрений. Звуки пропали, мир потемнел, отъехал назад, а Ларен и его свита придвинулись ближе и осветились разными цветами. Ауры всех иллари светились ярко-голубым цветом, а у Ларена почему-то аура была бледно-фиолетовая. Я стала его разглядывать и заметила, что его шею охватывало алое кольцо, будто шея замотана широким шарфом. Я сосредоточилась на его шее и изображение услужливо приблизилось, будто увеличился масштаб на экране. По этому кольцу пробегали бугорки, будто под ним во всех направлениях катались металлические шарики. Вверх, к голове, отходили отростки, похожие на змеящиеся вены, они тянулись ко рту, глазам, ушам, вискам и заканчивались тёмными сгустками — не осталось сомнений, что это какая-то магия. Выглядело, честно говоря, зверски не аппетитно, меня даже передёрнуло от неприязни. Вдруг я заметила, что от кольца отходила ещё одна нить, потолще, и уходила куда-то назад, за спину Ларена. Я проследила за нитью, она тянулась к какому-то иллари, стоящему позади всех. Не требуется большого ума, чтобы понять, что этот иллари держит сира Ларена на некоей "привязи". Стоп! Это не иллари! Его аура была ярко-алая. И это не он, а она… Очертания ауры были явно женские.

Я вынырнула из Меура и увидела сверлившего меня бешеным взглядом Ларена. Он явно ждал какого-то ответа.

— Простите, сир, что вы сказали? — невинно спросила я.

Лицо Ларена исказила гримаса бешенства, одним стремительным рывком он оказался рядом со мной, и в мою переносицу уставилось острие его шпаги. Клинок зловеще светился красным цветом.

— Да ты совершенно безумна! — прошипел сквозь зубы рыцарь.

Его шпага дёрнулась вперёд, но движение тут же прервалось, он еле заметно отпрянул. Маска бешенства смягчилась. Видимо, тайный кукловод одёрнул его за свой "поводок". Ларен с минуту сверлил меня ненавидящим взглядом, грубо сканируя моё сознание, после чего процедил сквозь зубы:

— Какие цели ты преследуешь, ведьма? Зачем вынуждаешь убить себя? Неужели ты рассчитываешь, что у меня не поднимется рука на якобы ребёнка?

Моё отношение к Ларену изменилось. Теперь совершенно невозможно на него злиться. Я поняла, что он не контролирует свои действия и находится под влиянием таинственного мага. Цели чужака тоже не ясны, поэтому надо тянуть время и попытаться узнать как можно больше.

Я изобразила испуг на лице и жалобно пролепетала:

— Сир, вы просто напугали меня, и я на миг потеряла дар речи… я не хочу умирать, пожалуйста, прошу вас...

— Не пытайся меня одурачить! Ты ни капли меня не боишься. Ребёнку не подвластен такой самоконтроль. Ты скрываешь свой облик. Снимай морок и покажи своё истинное обличие.

Острие его шпаги находилось в дюйме от моей переносицы. Ларен злорадно улыбался, оскалив белоснежные зубы.

— Это и есть моё истинное обличие, сир. Я всё честно вам рассказала. Я не ведьма и не служу Марагару.

Его лицо вздрогнуло, как от пощёчины, черты снова исказила гримаса ярости. Он оскалился волком и прошипел:

— Я предупреждал тебя, не произносить это проклятое имя в моём присутствии!

Он подался вперёд, окончательно теряя контроль над собой и собираясь нанести удар. Но вдруг острие его шпаги дрогнуло и стало отгибаться в сторону. Бешенство на лице Ларена сменилось недоумением. Он следил за своим оружием, пытаясь понять в чём дело.

— Неужели ты решила, что такие фокусы тебе помогут? — усмехнулся рыцарь, покосившись на меня.

Шпага отвернула в сторону, заходя в тень деревьев, и там прорисовалось тело Иввы. Он держал в кулаке острие шпаги и, прищурившись смотрел в глаза Ларену.

— Вот так сюрприз. Почтенный Ивва собственной персоной. Так вот значит, кто помогает ведьме — шифалы.

— Мы есть шифил, — спокойно сказал Ивва.

Брови Ларена непроизвольно взлетели вверх. Сколько он себя помнил, иллари и шифилы не понимали друг друга. Но они не испытывали враждебности и нашли способы общаться разными жестами и простейшими звуками. Они доверяли друг другу и жили бок о бок с незапамятных времён. Ларен совершенно не ожидал услышать речь на его родном языке.

— Признаться, я поражён вашими талантами, почтенный Ивва. Как вам удалось изучить язык иллари? Или вы тоже… аилла?

Он усмехнулся, подзадоривая своих воинов. Со всех сторон послышались смешки.

— Аилла здеся один, — сказал Ивва. — Я не учить язик. Я говорить свой язик, ты моя понимай.

— Да я посмотрю, тут заговором попахивает.

— Опустить свой орюжие, Ларен, — спокойно попросил Ивва, бесстрашно держа острие шпаги в кулаке. — Иллари и шифил дрюг. Не надо лить кровь. Не разрушать дрюжба.

— О какой дружбе вы говорите, почтенный Ивва, после такого вероломного предательства? Очевидно, что ши-фи-лы, — он с издёвкой произнёс слово по слогам, — прислуживают нашему злейшему врагу…

— Ты ошибаться, Ларен. Почему ты не позвать маг из Высший совет? Почему ты делать это без ведома ситар?

— У совета хватает забот, к чему отвлекать ситаров по пустякам? — усмехнулся Ларен. — Всё и так очевидно, я выявил лазутчиков эфирников и распознал заговор шифилов. С этого мгновения вы враги короны и мои пленники.

— Между иллари и шифил нет вражда. Я говорить от имени народа шифил. Ты не в праве говорить от имени иллари. Мы требовать говорить совет.

Воины зароптали, неуверенно переглядываясь. Ларен недобро сощурил глаза.

— Вы, кажется, не поняли меня, почтенный Ивва, — злорадно улыбнулся Ларен, надвигая на него шпагу. — Вы не можете ничего требовать. Вы все мои пленники. Взять их!

Ивва метнулся в сторону и мгновенно исчез в солнечных лучах. Ларен в ярости сделал несколько молниеносных выпадов, но его шпага лишь с воем вспорола пустой воздух. Отлетели в сторону сбитые с ног иллари, державшие Ашаса и Афима. Путы на их руках лопнули, и те, не сговариваясь, кинулись ко мне. Я почувствовала, как меня кто-то стал увлекать назад.

— «Отходить на середина поляна, аилла-Настя», — услышала я потаённую речь Иввы.

Стоявшие по краям иллари вскинули луки и пристально всматривались в траву. Заметив движение, один воин пустил стрелу, но та, ни в кого не попав, воткнулась в землю. Воин мгновенно выхватил новую, снова натянул тетиву.

Но вдруг лук в его руках сильно дёрнулся с громким хлопком. Руки воина рвануло в стороны, а вырвавшаяся стрела улетела в сторону, чуть не угодив в голову стоящему позади иллари. Тот ловко уклонился и возмущенно развёл руками. Я не сразу поняла, что произошло. Оказалось, это лопнула тетива его лука. Иллари со злобным рыком отшвырнул ставшее бесполезным оружие, выхватил тонкий меч и несколько раз вспорол пустой воздух. Послышался ещё один хлопок с яростной бранью с другой стороны. Ещё один и ещё…

Остальные воины, увидев, что происходит с луками однополчан, поспешили убрать их за спину, выхватывая мечи. Я обратила внимание, что клинки их мечей тоже испускали красное свечение.

— Сир, похоже, здесь целый отряд шифилов, — выкрикнул какой-то воин и тут же, сбитый с ног, упал в траву.

— Окружить поляну! Следить за травой! Бить по любому движению в траве! — приказывал Ларен, выбегая на поляну и жестами расставляя воинов.

Мальчишки подлетели ко мне и закрыли спинами. Я посмотрела в сторону, где находился кукловод Ларена, и увидела высокую фигуру в длинном коричневом балахоне, полностью скрывавшем очертания женской фигуры. Лицо скрывалось в тени просторного капюшона. Я не видела её глаза, но ясно чувствовала пристальный взгляд. Незнакомка медленно обходила поляну, не сводя с меня глаз. Я попробовала коснуться её сознания, но наткнулась на пустоту, я ничего не могла нащупать.

Тем временем иллари брали нас в кольцо, медленно сжимая круг и пристально следя за травой. Ларен двигался позади, держа шпагу наготове. Остальные воины высоко мечи не поднимали.

Я коснулась сознания нескольких воинов: они сомневались, они не были уверены в правильности происходящего, но не смели ослушаться своего господина. Никто не видел необходимости проливать кровь. Шифилы действовали деликатно и никому не причинили вреда. Они просто защищались. Я увидела, как один воин заметил движение в траве, но не стал наносить удар. Он лишь бегло огляделся, не заметил ли кто его колебания.

Ларен выкрикнул команду, и три воина с разных сторон нерешительно двинулись вперёд, но, не пройдя и пары шагов, были сбиты с ног и, вслепую отмахиваясь мечами, стали отползать назад, попутно получая ощутимые удары с разных сторон: по рукам, по ногам, по плечам. Шифилы не стремились никого ранить, просто держали оборону. Но было ясно, что если вынудить, невидимый противник может быть очень опасен. Шифилы передвигались молниеносными, широкими прыжками, практически не приминая траву. Вблизи от противника они задерживались лишь на мгновение, постоянно перемещаясь. Когда иллари замечали примятую траву, это значило, что в этом месте шифила уже нет, и в какой он стороне, предсказать невозможно.

Самый молодой иллари, не сдержав обиду, вскочил на ноги и с яростным криком бросился вперёд. Неистово размахивая мечом, он бежал прямо на меня. Но не успел пробежать и пары метров, как из-под него выбили ноги, и он, задрав кверху руки, мешком грохнулся на бок. Тут же прилетел оглушающий удар в шлем и следом — по рукам. Меч отлетел в нашу сторону и упал к ногам мальчишек. Афим тут же подхватил меч и встал на изготовку, закрыв меня спиной.

— Ну давайте, гвоздь мне в мозг! Подходите!

Свечение клинка в его руках медленно угасло. Афим, заметив это, нахмурился, но, тряхнув головой, тут же сосредоточился на противниках.

Молодой воин, потеряв меч и нахватав тумаков, сразу же растерял боевой кураж. Он вскочил на ноги и опрометью бросился назад, получив вдогонку обидный пинок под зад. Потирая ушибленное место, он подбежал к остальным и просипел:

— Сир, простите, я не…

— Заткнись! — рявкнул Ларен, скалясь, смотря в мою сторону.

Воины замялись, совершенно не понимая, что делать. Даже Ларен застыл в нерешительности. Между иллари и шифилами никогда ещё не было стычек, и такой боевой прыти от шифилов никто не ожидал. К тому же, не понятно, как можно биться с абсолютно невидимым противником. Если пойти вперёд напролом, иллари рисковали просто выставить себя на посмешище. А если шифилов окончательно разозлить, и они пустят в ход оружие, то неизвестно, чем закончится такой бой.

Вдруг раздался глухой раскат грома. День был солнечный и безоблачный, так что все удивлённо посмотрели в небо. Прямо над поляной вырастало острое, как клин, облако, оно вытягивалось и, подобно змее, закручивалось в клубок вокруг центра поляны. Виток за витком спираль росла и на глазах чернела, превращаясь в кольцо. В глубине тучи мелькали небольшие разряды, раздавались нарастающие раскаты.

Я и Ларен одновременно обернулись на алхимика. Фигура в плаще, стоя на краю поляны, вознесла руки над головой и медленно раскачивалась, кружила руками, будто с натугой вращала большое колесо. Я сразу же поняла, что это её рук дело, и моё сердце похолодело. Незнакомка решила закрыть солнце тучей, чтобы шифилы стали видимыми. Ларен обернулся, взмахнул вспыхнувшей ещё ярче шпагой, разминая запястье, и торжествующе воскликнул:

— К бою!

Воины неуверенно перехватывали мечи и доставали на изготовку луки. Они с тревогой переглядывались. Было видно, что простые воины не хотели проливать кровь.

Тем временем туча над поляной росла. Центр кольца сошёлся, и туча превратилась в чёрный диск. Медленно вращаясь, он рос и быстро накрывал поляну. По траве побежала тень и хищно потянулась в нашу сторону.

Появился первый шифил, стоящий в метрах шести от нас. Он медленно отступал в нашу сторону, исподлобья следя за иллари. Скрестив на груди руки, он прятал кулаки в пушистой шерсти, но, смирившись с тем, что его видят, опустил руки. В его кулаках блеснули какие-то очень короткие кинжалы. Они были полупрозрачные, будто из тёмно-синего стекла. На его гранях играли блики света.

Дальше появился Ивва. Он стоял впереди, в нескольких шагах от нас, оружия у него не было. Третий шифил появился слева. Он тоже медленно отходил в нашу сторону, в кулаках хищно поблёскивали такие же клинки. Казалось, будто молодые шифилы держали в кулаках стеклянные клыки неведомого монстра.

Иллари медленно приближались, в недоумении переглядываясь. Послышались еле слышные голоса:

— Их всего трое…

— Я думал, десяток, не меньше…

Ларен подходил ближе, его глаза победно блестели. Иллари сжимали кольцо и остановились в десятке шагов. Туча над головой совсем почернела и расползлась далеко за пределы поляны. Поднялся ветер, нутро тучи озаряли частые вспышки. Рокотали раскаты, но Ларен этого не замечал.

— Я последний раз предлагаю вам решить всё без боя. Призываю вас к благоразумию, уважаемый Ивва. Сдавайтесь! Вы в безвыходном положении!

— Ты нарушать закон Великий Лес, Ларен, — прокричал в ответ Ивва. — То, что ты творить, есть разбой. Как ты не понимать?

— Я действую в интересах короны. Поддерживая ведьму, вы сеете раздор между нашими народами.

— Ты скрывать от совет наш плен. Это преступно! Знать, что сохранять это тайна, не получиться. Все шифил уже знать, что на нас нападать.

— Неужели вы думаете, что сможете меня напугать? — усмехнулся Ларен.

— Ты не понимать, что творить! Опомниться! Я чувствовать в тебе чужой зло.

Воины иллари зароптали и стали переглядываться. Ларен оскалился, окончательно теряя самообладание.

— Взять шифилов! — рявкнул рыцарь.

Он взмахнул свободной рукой в сторону одного бойца-шифила, руки которого резко выгнулись за спину, а вокруг запястий вспыхнули магические путы. Следом он взмахнул рукой во второго шифила, и его постигла та же участь. Илларийские воины рванулись вперёд. Ларен взмахнул рукой в сторону Иввы, но тот отмахнулся руками, и в месте, где столкнулись магические потоки, вспыхнула и погасла белая вспышка.

Ивва скрестил руки на груди и резко выпрямил их в стороны с криком:

— Ши-хо!

Путы на руках юных шифилов с громким хлопком лопнули, и они сразу же встретили натиск воинов иллари. Бешено крутясь из стороны в сторону, они ловко отбивали выпады мечей. Поразительно, как им удавалось противостоять своими короткими кинжалами илларийским мечам. Длина оружия шифилов была не шире моей ладони, но это нисколько бойцам не мешало. Они, конечно же, не могли сравниться по силе с иллари и вряд ли могли отбить удар. Они просто встречали кинжалами несущийся меч и, отталкиваясь от него, уходили из-под удара. Их движения были настолько молниеносны, что складывалось впечатление, будто шифилы мгновенно перемещались в другое место.

У нас с мальчишками просто челюсти отвисли. Такого боевого искусства я не видела даже в самых крутых боевиках. Руки шифилов мелькали настолько стремительно, что размывались в воздухе. Лишь в месте, где кинжал встречался с мечом, с громким лязгом высекались искры.

Тем временем Ларен приближался к Ивве, занося свою шпагу для удара. Вперёд вылетел Афим, отважно заслонил Ивву спиной и выставил перед собой трофейный меч. Ивва за рукав оттянул Афима и отодвинул за спину.

— Беречь аилла, юная эфи. Не бояться за меня.

Афим нехотя отлетел ко мне, а Ивва резко выбросил от груди руки ладонями вперёд, и Ларена отбросило назад на три шага. Но, проскользив по траве сапогами, Ларен устоял.

— Неужели Вы решили остановить меня такими детскими фокусами? — засмеялся Ларен, беря разбег.

Но тут ему под ноги упал какой-то маленький предмет. Ларен мгновенно остановился, настороженно всматриваясь в траву. Оттуда молниеносно вырос до человеческого роста голубой пузырь. Ларен рефлекторно рубанул шпагой по пузырю, и тот с оглушительным хлопком лопнул. Стоящие рядом с Лареном воины, не устояв, попадали на спины, а самого рыцаря отнесло назад метров на восемь. Он грохнулся на спину, перелетел через голову и упал на живот.

— Ха-х! — торжествующе воскликнул Ашас. — Надо же, даже мощнее, чем я рассчитывал.

Ларен вскинул голову, с яростным криком вскочил и бросился вперёд, стремительно сокращая дистанцию. Ивва слегка присел, готовясь принять атаку, вокруг его рук начало разгораться белое свечение.

— У тебя есть ещё такая штука? — спросил у друга Афим.

— Увы, это был прототип.

Ивва, тем временем, снова выкинул руки вперёд, и Ларен замедлился, будто увяз в смоле. Он яростно оскалился и с натугой продавливал вязкий воздух. Подоспевшие воины Ларена тоже увязли в невидимой преграде. Ивва сдерживал натиск из последних сил, его начала бить дрожь. Надо было срочно помогать, и я быстро нырнула в Меур и направила на Ивву "вливание". Его аура налилась силой и стала ярко-оранжевой. Ивва выпрямился и кивнул, давая понять, что сил достаточно.

Остановив вливание, я нашла взглядом алую ауру кукловода Ларена. Она стояла на краю поляны и как будто замахивалась чем-то. Я присмотрелась внимательнее, картинка услужливо наехала на меня, приближая незнакомку. В этот миг она кинула в Ивву каким-то сгустком колыхающейся тьмы. Я хотела предупредить Ивву и попыталась крикнуть, но в Меуре никакого звука не раздалось… больше ничего сделать я не успевала. Сгусток упал между Иввой и Лареном и разорвался ослепительной вспышкой. Меня выбросило из Меура, и, не удержавшись, я упала на спину.

Мальчишки сразу же помогли мне подняться. Вспышка на мгновение ослепила меня. Подслеповато щурясь, я огляделась, зрение плавно восстанавливалось. Ивва лежал на земле, а над ним торжествующе нависал Ларен. Острие его шпаги смотрело Ивве в горло. Свечение клинка стало совсем кроваво-алым. Юные шифилы стояли в окружении застывших воинов. После магического взрыва все, тяжело дыша, замерли в ожидании, лишь изредка освещаемые вспышками хлеставших в небе молний.

Глава 17

Вдруг, над поляной прогремел сильный и властный голос:

— Именем короны и круга пятерых, повелеваю! Всем разоружиться и не двигаться!

Звучавшая в голосе скрытая сила и властность немедленно остановила противостояние, и все невольно замерли.

Обернувшись, я обомлела от увиденного… На краю поляны в воздухе висел самый настоящий портал! Точно такой, какой я привыкла видеть в фильмах и компьютерных играх. Высокий, в три человеческих роста овал, с искрящейся зелёными разрядами рамкой. Пространство внутри арки заполняла какая-то субстанция, похожая на жидкость. Она светилась изнутри бирюзовым светом, поверхность колыхалась, по ней шла вибрирующая рябь.

Перед порталом стоял очень высокий иллари в длинном, слегка приталенном балахоне с опущенным капюшоном. Его ярко-синее одеяние покрывала искусная золотая вышивка. Длинные белоснежные волосы развивались на сильном ветру. На лбу волосы перехватывал широкий золотой обруч, украшенный драгоценными камнями. Не было сомнений, что это очень знатный иллари, наделённый всей полнотой власти.

Позади него стояли двое в зелёных балахонах с накинутыми на голову капюшонами, в руках они держали резные посохи с сияющими жёлтым огнём навершиями. Сразу было ясно, что это настоящие маги. За их спинами из портала выбегали две вереницы воинов с обнажёнными мечами. Их клинки светились жёлтым светом. Воины были облачены в богатые, украшенные золотом, доспехи. В руках воины несли вытянутые щиты с гербами — изображение золотой короны, окружённой пятью восьмиконечными звёздами. Воины окружили нашу компанию и замерли, ожидая приказа.

Все воины Ларена побросали оружие и подняли руки. С оружием остались только шифилы, Афим и Ларен.

Продолжая держать шпагу возле горла Иввы, Ларен обернулся на голос и воскликнул:

— Вы как раз вовремя, лорд Эльтар. Я пленил ведьму, посланную проклятым колдуном. Ей помогали шифилы. Они предали нас!

— Отойди в сторону, сир Ларен. Я хочу взглянуть лично.

Ларен опустил шпагу, почтительно склонил голову и отступил на два шага. Ивва тяжело перевернулся на бок. К нему бросился Ашас и помог подняться. Ивва похлопал его по руке, благодаря за помощь, и посмотрел на лорда.

Эльтар с магами не торопясь двинулся вперёд, внимательно осматривая стоящих на поляне. Несколько воинов в золочёных доспехах выбежали вперёд и оттеснили в стороны воинов Ларена.

Эльтар остановился в пяти шагах от нас, внимательно всех осмотрел. Он недобро окинул взглядом мальчишек эфирников, но, увидев воинственно осклабившегося Афима с трофейным мечом в руках, смягчился. Оценив храбрость юного эфирника, лорд усмехнулся краешком губ. Даже мне было видно, что Афим держит оружие совершенно неуклюже.

На мне он взгляд задержал дольше, внимательно осмотрев с ног до головы. Под его взглядом я уважительно опустила глаза. Встретившись взглядом с Иввой, Эльтар почтительно кивнул. Ивва ответил вежливым кивком, после чего наместник перевёл взгляд на Ларена.

— Сир Ларен, почему ты действуешь без ведома совета? Ты хотел в одиночку пленить этих эфи и шифалов?

— Милорд, я лишь стремился избавить вас от излишней рутины. Я собирался захватить предателей, лично допросить и после этого незамедлительно доложить Совету все детали.

— Что за вздор? Ты знаешь установленный порядок. На это есть королевская стража, — он прищурил глаза, закрываясь от сильного порыва ветра, и посмотрел в небо. — Кто применил магию воздуха? Всем известно, в городе подобная ворожба под запретом.

— Милорд, это была чрезвычайная необходимость. Шифилы оказали вооружённое сопротивление. Они были невидимы и безнаказанно атаковали моих воинов. Заклятье применил мой алхимик. Вину я всецело беру на себя.

— Это не оправдывает вооружённую стычку, сир Ларен! Здесь присутствует почтенный Ивва, один из старейшин дружественного нам народа и мой друг.

— Милорд, я… — замялся Ларен.

— Я сам во всём разберусь! А с тобой я позже побеседую, — отрезал Эльтар.

Ларен почтительно опустил взгляд, чуть склонив голову. Перечить он не посмел. Рыцарь с досадой вложил шпагу в ножны и отступил назад.

Эльтар, удовлетворившись повиновением, повернулся к Ивве и поднял согнутую в локте руку ладонью наружу, затем приложил кулак к сердцу и провёл ладонью по воздуху слева направо.

— Я тоже радый видеть твоя, старая дрюг, — улыбнувшись, сказал Ивва.

Эльтар на миг застыл, чуть приподняв брови.

— Я всё понимай, ты просто говорить.

Эльтар быстро справился с замешательством и, улыбнувшись, спросил:

— Как это стало возможным?

— Тебя уже сообщить, кто наш юный гостья? — спросил Ивва, указывая в мою сторону.

— Разумеется. Но ты должен понимать, это сверх меры невероятно, чтобы так просто поверить, — ответил Эльтар, подозрительно покосившись на меня.

— Я понимать. Ты надо говорить с ней. Проверить должен.

Эльтар кивнул и посмотрел на меня.

— Подойди ближе, дитя. Моё имя Эльтар. Я лорд Фаараса, ситар Высшего Совета и наместник этого благословенного города. Могу я узнать твоё имя?

Я невольно робела под взглядом Эльтара. От него исходила невероятная воля. Непонятно как, но я отчётливо ощущала эту силу. Невозможно было определить его возраст. Все взрослые иллари будто застывали в тридцатилетии, но Эльтар… его глаза выдавали более чем почтенный возраст. Глубокие, мудрые, цепкие и чуть усталые. Было такое ощущение, что он заглядывает в самую душу. Однако моё сознание он не трогал, хотя не было сомнений, для него это не составит никакого труда. Наместник совершенно не кичился своим положением и властью, как Ларен. Он просто был властью, которую все признавали.

Я подлетела ближе и остановилась в нескольких шагах от Эльтара. Афим и Ашас встали по бокам, недоверчиво осматривая всех присутствующих.

— Рада познакомиться, милорд. Меня зовут Настя, — сказала я и сделала лёгкий книксен. — К вашим услугам.

— Будьте осторожны, милорд, — истерически выкрикнул Ларен, сделав шаг вперёд. — Она очень хитрая.

— Сир Ларен! — повысил голос Эльтар. — Я не узнаю тебя!

— Милорд, сиру Ларену нужна помощь, — сказала я.

— О чём ты? — нахмурился Эльтар.

— На него наложено какое-то заклятье, милорд. Его действиями каким-то образом управляют.

— Вот как?.. — Эльтар бросил подозрительный взгляд на Ларена. — Как ты это поняла?

— Мои способности позволяют мне видеть магию. Я вижу это заклятье как ошейник на шее сира Ларена.

— Что? — тоненько взвизгнул Ларен, возмущённо скривившись.

— Я тоже чувствовать у Ларен чужая магия, — сказал Ивва.

— Проверьте, — холодно приказал Эльтар, не сводя взгляда с Ларена.

Маги выступили вперёд и сбросили капюшоны. Это оказались мужчина и женщина иллари. Они поднесли к лицу сложенные щепотью пальцы свободной руки. Между пальцев мужчины начал надуваться синий полупрозрачный пузырик, а у женщины оранжевый. Как только пузырик надулся до размеров мячика для пинг-понга, они рывком отдёрнули кисть, оставив пузырик висеть в воздухе. Затем они так же надули ещё один пузырь рядом с первым. И наконец произошло то, чего я совсем не ожидала увидеть… Маги подались лицами вперёд, а пузырики прилипли им на глаза и остались на лицах подобно очкам. Они открыли глаза и посмотрели на Ларена.

— Не слушайте её! — взвизгнул Ларен, теряя самообладание и пятясь назад. — Что за вздор?!

— Юная леди права, милорд. Он действительно околдован, — ответил маг. — Мне не знакома эта магия. Она чуждая.

— Сир Ларен, если ты предан короне, сдай оружие и не оказывай сопротивления, — приказал Эльтар.

Ларен не хотя склонил голову. Он ловко зацепил пальцами за эфес шпаги, выдернул её из ножен, заставив подлететь. Затем ловко перехватил под эфес и грациозно протянул оружие подошедшему "золотому" воину. Как только оружие оказалось в руках воина, клинок меча погас.

Женщина маг внимательно осматривала присутствующих на поляне.

— Я не могу видеть кукловода, — сказала она и неожиданно обратилась ко мне: — Скажите, леди Настя, вы можете назвать кто это? Он здесь присутствует?

— Да, это вот та женщина в коричневом балахоне с капюшоном, — ответила я, указав на незнакомку. — И это точно не иллари.

Взгляды всех, кто находился на поляне, обратились на неё. Незнакомка вздрогнула и попятилась, совершенно не ожидая разоблачения.

— Взять её! — скомандовал Эльтар.

Она резко развернулась и бросилась бежать, скрывшись за деревьями. За ней устремилась дюжина золотых воинов.

— Почему вы её слушаете? — истерически выкрикнул Ларен. — Неужели вы не понимаете, она всех околдовала!

И прежде чем кто-то что-либо понял, Ларен молниеносным движением метнулся вперёд к воину, державшему его оружие, и, разворачиваясь на ходу, ловко выхватил свою шпагу из его рук. Клинок тут же снова вспыхнул багровым светом.

— Я остановлю её! — выкрикнул он и, перехватив оружие, бросился вперёд в мою сторону.

Стоявший рядом Афим успел вскинуть меч, закрывая меня. Но, конечно, мальчик, впервые взявший в руки оружие, был не в состоянии противостоять опытному воину. Ларен стремительным ударом выбил меч из его рук и плечом сбил Афима с ног. Крутанувшись вокруг, он замахнулся на меня шпагой. Я в ужасе закрыла лицо руками, а Ларен со всей силы рубанул шпагой мне по животу.

Коснувшись меня, острие шпаги утонуло в ослепительной вспышке багрового пламени и, продолжив движение, оставило в воздухе горящий росчерк. Живот обожгло болью, дыхание перехватило. Я инстинктивно схватилась за живот и, зажмурившись, упала на колени. Я ждала следующий удар... но удара не последовало, а боль тут же утихла. Однако я всё равно боялась отпустить руки, прекрасно понимая, какую страшную рану должна была оставить шпага. Быть может, боль исчезла потому, что я умерла?

Подлетели Ашас с Афимом и склонились надо мной.

— Настя! Настя! Ты меня слышишь? — закричал Ашас, тряся меня за плечо. — Настя!

Нет, я совершенно точно жива.

— Ну что ты орёшь прямо в ухо? — проворчала я, морщась от звона в ушах. — Всё я слышу.

Осторожно открыв глаза, я увидела побелевшее лицо рыцаря. Его уже обезоружили и держали два воина, выкрутив руки за спину. У его ног, в траве, лежала его шпага и медленно угасала. От острия поднимался белёсый дымок. Сир Ларен смотрел на меня и, часто мотая головой, шептал:

— Это невозможно… это невозможно!

Я опустила взгляд и осторожно посмотрела на ладони. Они были сухие и чистые. Я аккуратно ощупала живот, никаких болезненных ощущений не было. Я была совершенно невредима. Пострадала только ночнушка. На рубашке появился широкий разрез прямо над штанами. Нижняя часть повисла, будто раскрытый в недоумении рот. Я задрала верхний разрез и через дырку ощупала живот. Ашас и Афим, увидев девчачий пупок, распахнули глаза и немедленно отвернулись.

— Ой! — опомнилась я и одёрнула ночнушку.

На животе не было даже царапины. Только сейчас я вспомнила слова Алатейи: «аилла можно убить, лишь уничтожив её агний».

— Тебе ещё нужен какой-то проверка, старий дрюг? — спросил Ивва у Эльтара, довольный, как сытый кот.

Наместник спокойно смотрел на меня, чуть заметно кивая, потом перевёл взгляд на старого шифила и улыбнулся.

— Я увидел достаточно.

Наместник вскинул голову и торжественно произнёс во всеуслышание:

— С нами истинная аилла!

Он и его маги склонили головы и поклонились. Остальные воины, включая бойцов Ларена, опустились на колено с опущенными вдоль тела руками и склонили головы.

— Ой, только не это, — чуть слышно простонала я.

— Я же говорил… — ехидно прошептал Афим мне на ухо. — Привыкай.

— Гвоздь тебе в мозг, Афим! — проворчала я, шутливо пихнув его плечом.

Эльтар выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах блестело торжество.

— Леди Настя, прошу простить мои сомнения. Из ныне живущих не осталось свидетелей былых эпох. Истории об аилла давно превратились в собрание красивых легенд, которые очень любят слушать на ночь дети. Я сам помню эти истории лишь по книгам, которые в детстве мне читали мои няни. Но теперь мы знаем, что легенда правдива, а это значит, у народов Гамаарда появилась надежда вновь объединиться против общего врага. От имени народа иллари я приветствую вас, и для меня честь предложить кров и защиту под дланью короны Фаараса.

Я парила ровно, изящно скрестив кисти рук на стильном порезе на моей ночнушке, и с достоинством королевы, совсем как Алатейя, выслушала речь Эльтара. Дипломатические способности аилла включались без моего ведома и работали как часы. Всё внутри меня трепетало от волнения, но внешне я держалась так, будто всю жизнь только и занималась тем, что посещала светские рауты на самом высшем уровне и привыкла вести беседы исключительно с королями и шейхами. Я просто открыла рот и с интересом слушала речи, которые сами собой лились из моих уст:

— Благодарю вас, лорд Эльтар, за оказанную заботу. Я с радушием принимаю ваше приглашение и ступаю под ваше покровительство.

Выслушав меня, Эльтар снова поклонился, а окружающие нас воины два раза гулко ударили по латному нагруднику и поднялись с колена. Эльтар выпрямился и громко произнёс:

— Именем короны и круга пятерых, провозглашаю: всё ныне свершившееся объявляю тайной короны! Любые разговоры о произошедших на этом месте событиях и упоминание о живой аилла отныне под запретом! Все, стоящие передо мной, признаются посвящёнными в тайну. Разглашение тайны не посвящённым признаётся изменой короне. С этого момента ваш долг хранить тайну даже ценой жизни! Я, лорд Эльтар, сын Латера, именем короны принимаю от вас клятву хранить тайну, покуда печать не будет снята Высшим королевским Советом! Клянитесь или умрите!

— Клянёмся! Клянёмся! Клянёмся! — трижды прогремело над поляной, отмечая каждое слово ударом латной перчатки, сжатой в кулак, о нагрудный панцирь, будто ставя три печати.

И тут же над головами всех произнёсших клятву вспыхнул призрачный знак — светящаяся синим руна. Она пару секунд повисела и плавно погрузилась воинам в голову.

Наместник удовлетворённо кивнул. Ашас и Афим переглянулись с раскрытыми ртами. Афим задумчиво потёр себе макушку.

Лорд обернулся к стоящим позади магам и приказал:

— Осмотрите сира Ларена, попробуйте снять заклятье.

Маги поклонились и направились к краю поляны, поманив за собой воинов, державших рыцаря.

— Скажите, милорд, — обратилась я к Эльтару. — Вы ведь не случайно пришли на помощь? Кто вам сообщил о происходящем здесь? Случайно не два юных иллари, Дельсар и Митраил?

— Да, леди Настя, так и есть. Довольно-таки смелый поступок, надо признать, поскольку они изрядно рисковали быть обвинёнными в измене, — усмехнулся Эльтар и, обернувшись, выкрикнул приказ: — Приведите сюда подмастерьев сира Ларена.

Один из воинов проворно бросился в портал и исчез в яркой вспышке.

Афим заметил пробегавшего мимо молодого воина, чей меч он подобрал, и протянул ему оружие. Однако тот отрицательно помотал головой. Воин подошёл к Афиму, на ходу отстёгивая пояс с ножнами, и протянул его эфирнику. Афим недоумённо принял вещь из его рук, окинул взглядом красивый узор, украшавший ножны, и непонимающе посмотрел на иллари. Воин с улыбкой кивнул, почтительно поклонился ему, Эльтару и мне и убежал в сторону своего отряда. Афим непонимающе посмотрел на меня, не зная, что делать.

— Этот воин потерял свой меч в бою, — сказал лорд Эльтар, видя замешательство Афима. — Больше он ему не принадлежит. Это твой честный трофей, юный эфи. Владей им с честью.

Афим понимал, что это не он добыл оружие: его выбил из рук иллари один из молодых шифилов. Он посмотрел в их сторону и жестом предложил забрать трофей. Те стояли, по обыкновению, скрестив руки на груди и прятали кисти с кинжалами в густой шерсти. Шифилы, не сговариваясь, вынули руки, показали свои кинжалы, давая понять, что довольны своим оружием, а этот трофей им не интересен. Афим просиял и поклоном поблагодарил шифилов за подарок. Затем он с чувством вложил меч в ножны, наслаждаясь красивым щелчком, с которым защёлкнулся фиксатор. Сияя, как натёртый самовар, он оглядел всех присутствующих, сжимая в руках свою реликвию.

Я хотела было зааплодировать, но вдруг нас окликнул "золотой" воин из гвардии Эльтара:

— Милорд, мы схватили алхимика сира Ларена. Что прикажете с ней делать?

Поодаль стояла группа воинов, бросившихся в погоню: двое держали незнакомку за скованные за спиной руки.

— Подведите её ближе, — приказал Эльтар.

Воины подвели незнакомку и сдёрнули с головы капюшон. Со всех сторон донёсся недобрый вздох и злобный ропот. Под капюшоном оказалась девушка-эфирник, но, в отличие от обычных, она светилась бледно-красным цветом.

Девушка злорадно улыбалась, глядя исподлобья мне в глаза. Она была молода, лет тридцать на вид. Лицо очень красивое, с тонким вздёрнутым носиком и острым подбородком. Огромные выразительные глаза хищно сощурены. Я заметила, что девушка имела поразительное сходство с участницей шоу "Битва экстрасенсов" Ириной Игнатенко. Мне очень нравилась эта участница, я с удовольствием следила за её продвижением в шоу и даже болела за неё.

Незнакомка не сводила с меня глаз. На поляне воцарилась звенящая тишина. Недобрые взгляды иллари устремились на красную эфирницу.

— Напрасно я сомневалась, — вдруг сказала она. — Я чувствовала, что ты не так проста.

Эфирница посмотрела на мою испорченную ночнушку и усмехнулась.

— Ну конечно, теперь нет сомнений. Этот тупой рыцарь всё же сумел выполнить последний приказ. Как жаль, что я несумела вовремя понять, кто ты. Ну да ничего. Главное, что мы наконец-то дождались тебя.

Она неприятно захихикала, плотоядно пожирая меня взглядом. Эльтар злобно оскалился и прорычал:

— Начальника стражи сира Ларена ко мне немедленно! И пошлите зов магистру Илтеку. Пусть как можно скорее прибудет в город.

— Будет исполнено, милорд, — отчеканил стоящий неподалёку воин и кинулся исполнять приказ.

Казалось, для красной эфирницы не существовало ничего вокруг. Никого не замечая, она неотрывно смотрела на меня и недобро улыбалась.

— Ты не носишь с собой свой агний… Это очень опрометчиво, знаешь ли. Как бы ты его ни прятала, он всё равно может попасть в руки недоброжелателей.

Я не собиралась раскрывать ей подробности моего появления в Гамаарде. Пусть думает, что я местная.

— Вы ошибаетесь, любезнейшая…

— Мара, — поспешила представиться эфирница, широко улыбнувшись.

— Вы ошибаетесь, Мара, — спокойно ответила я. — Мой агний со мной.

— Вот как?.. — изумилась она, взметнув брови, и более внимательно окинула взглядом мою шею и грудь. — Значит, ты заполучила оправу Гьвияра... интересно. Выходит, ты была в Иллафариуме. Как же ты оттуда вышла? Загадок всё больше и больше.

— Не понимаю, о чём вы, — я поспешила прикинуться тюфяком. — Мой агний у меня в кармане.

Мара кинула тревожный взгляд на мои карманы, но тут же злорадно улыбнулась.

— Врушка... — медленно протянула она и неприятно захихикала.

К нам подошёл высокий иллари в красивой кирасе и шлеме, украшенных витиеватыми узорами. Он поклонился мне и Эльтару.

— Я начальник стражи сира Ларена. К вашим услугам, милорд.

— Как долго служит сиру Ларену этот эфирник?

— Уже два месяца, милорд, — чётко чеканя слова, ответил воин.

Эльтар поморщился, прикрыв глаза, но быстро взял себя в руки.

— Никто не знал, что она эфирник, милорд, — поспешил добавить воин, увидев недовольство лорда.

— Как она появилась в окружении сира Ларена? — спросил Эльтар.

— Во время похода к пограничному гарнизону, милорд. Мы выступили, чтобы уничтожить гнездо грейев на засечном тракте. По пути мы встали на ночёвку в пригорном селении неподалёку от тракта. Сир Ларен остановился у местного старосты. Вот там и появилась подле сира эта… — он с трудом сдержал бранное слово, кинув презрительный взгляд на Мару, и продолжил: — эта тварь. С тех пор она постоянно рядом обиталась.

— Меня удручает ваша слепость, а быть может, безалаберность? — под тяжёлым взглядом наместника воин вытянулся как струна, не смея смотреть ему в глаза. — Как вышло, что никто не заподозрил в ней чужака? Это же эфирник!

— Милорд, я сам не понимаю, — замялся начальник стражи.

Было видно, что он искренне обескуражен и не знает, что сказать. Лорд Эльтар внимательно за ним наблюдал.

— Неужели все вокруг понимали её речь? — продолжил он допрос. — К тому же, разве не странно, что кто-то постоянно скрывает лицо под капюшоном?

Воин силился вспомнить подробности и неторопливо начал говорить:

— Я не слышал, чтобы она разговаривала. Да и не припомню, чтобы ещё кто-то обмолвился, будто слышал её голос. О ней никто не судачил и даже не зубоскалил. Она лишь стояла подле сира Ларена… но в то же время её как будто и не было вовсе... — Он поднял замутнённые глаза на лорда Эльтара и твёрдо сказал: — Я лишь сейчас осознаю, на сколько это странно и подозрительно. Милорд, в том лишь моя вина. Я был непростительно слеп.

Он умолк с окаменевшим лицом, ожидая решения своей участи. Эльтар ещё мгновение смотрел ему в глаза и сказал:

— Ступай, воин. Неси службу.

И без того ровный, как струна, начальник стражи лязгнул латами, мгновенно становясь ещё ровнее, и, развернувшись, ушёл. Эльтар пристально посмотрел на Мару.

— Ты околдовала всех, одурманив их взор, — сказал наместник, медленно цедя слова. — Отвечай, сколько ещё таких, как ты, в городе?

Мара медленно повернула голову в сторону Эльтара и подняла на него надменный взгляд.

— Ты даже представить себе не можешь, как вам всем повезло, — усмехнулась Мара, без страха глядя Эльтару в глаза. — Если бы не эта аилла, вы никогда бы не раскрыли меня.

От голоса Мары невольно становилось не по себе. Её совершенно не огорчало пленение.

— А сколько нас… Хм… Кто знает, — она издевательски пожала плечами и снова ехидно захихикала.

— Скажи, что за заклятье наложено на сира Ларена? — спросила я. — Ты можешь его снять?

— Надо отдать должное, ты смогла разглядеть заклятье самого Владыки, — уважительно сказала эфирница. — Великий назвал его "багровый аркан". Я всего лишь надела его на бедолагу. Однако, даже если бы я захотела, мне снять заклятье не под силу. Только сам Владыка может снять свои чары. Вы разорвали связь со мной, так что ваш бедный Ларен обречён! Не сносить ему головы.

Она снова пожала плечами и неприятно захихикала. В этот момент, будто в подтверждение её словам, донёсся сдавленный хрип.

Глава 18

Все обернулись на шум и увидели, как рыцарь корчится, схватившись за горло, будто его душил кто-то невидимый. Золотые воины поддерживали его в растерянности, а маги беспомощно суетились рядом. Эфирница злорадно захохотала.

— Милорд! — в отчаянии выкрикнула женщина-маг. — Мы ничего не можем сделать!

Не раздумывая, я сорвалась с места и бросилась к ним. Маги расступились, пропуская меня. Лицо Ларена побагровело, глаза закатились, он упал на колени и только глухо хрипел, пытаясь сделать вдох.

— Госпожа, мы не понимаем, что это за энергия. Наша магия с ней не контактирует, — в панике крикнула женщина-маг. — Что нам делать?

— Это чёрная магия, усиленная Меуром, — крикнула я. — Держите его.

Воины крепче взяли Ларена, а женщина скинула с его головы обруч и поддержала начавшую запрокидываться голову. Его руки плетьми повисли, тело стало бить легкая дрожь.

Я привычно окунулась в Меур и посмотрела на Ларена. Его аура была бледно-жёлтая и тускнела на глазах, а магический ошейник ярко светился алым светом и редко вздрагивал, толчками сжимаясь вокруг шеи. Я попыталась схватиться за ошейник, но просунуть под него пальцы не получалось. Он плотно обхватил шею Ларена. Я ощупывала магический аркан, пыталась его царапать, но он был плотный, как кожаный ремень.

Я пригляделась и увидела, что ошейник будто состоял из тысяч маленьких червячков, которые конвульсивными движениями стремились залезть друг под друга. Из-под пальцев, с шипением, летели маленькие фиолетовые искорки. Пальцы жгло и щипало, но я не обращала внимания на боль, продолжая ощупывать. Ничего не получалось, я начинала паниковать. Ларен вздрагивал всем телом, задыхаясь на моих глазах.

Но вдруг я заметила торчащую сбоку ниточку, которая выбилась из живого клубка. Ниточка отчаянно билась, будто живой червячок, пытаясь втиснуться между витками этого жуткого клубка. Я тут же попыталась ухватиться за неё, но кончик был настолько коротенький, что пальцы его не цепляли. Я попыталась зацепить ногтями, но клубок шевелился, вздрагивал, рыцаря била дрожь. Я уже сильно паниковала, руки дрожали. Но всё же в какой-то момент мне удалось зацепить ниточку. Я аккуратно потянула. Червячок натянулся, как резинка, и я тут же схватила его пальцами другой руки. С замиранием сердца я осторожно тянула, боясь, что червячок порвётся, но, к счастью, с тонким потрескиванием он стал отрываться от клубка. Я начала вытягивать нитку, перебирая двумя руками, распуская магический клубок, а верхний слой ошейника стал вращаться, когда нитка дошла до края. Из места отрыва разбрызгивались яркие искры, а конец нитки, дотянувшийся до земли, стал испаряться, испуская струйку чёрного дыма, будто его край тлел.

— Давай! ДАВАЙ! — шептала я сквозь сжатые зубы, работая руками как заведённая.

Ошейник истончался и всё больше ослаблял хватку. Ларен наконец с натугой сделал вздох. Я не сбавляла темп, азартно мельтеша руками. Ошейник быстро худел и терял объём, и вдруг он просто лопнул и разлетелся алыми брызгами во все стороны. Я, не обращая внимания на окропившие лицо гадкие капли, посмотрела на Ларена. Он был без сил, его аура была по-прежнему бледная, он с трудом дышал. Я протянула к нему руку и пустила струйку волшебного пара из пальцев, вливая силу в рыцаря. Ударившись о грудь, облачко начало жадно впитываться, не замечая стального нагрудника. Аура сразу начала разгораться, постепенно приобретая голубой цвет, как у всех иллари. Лицо Ларена расслабилось, а дыхание стало ровным.

Я мягко вынырнула из Меура и посмотрела на Ларена. Он был без сознания, но лицо порозовело и было безмятежным. Вокруг толпились иллари, окружив нас плотным кольцом. Рыцаря по-прежнему держали два воина, а голову заботливо поддерживала женщина-маг. Она зачарованно смотрела на меня и широко улыбалась.

— Госпожа, вы спасли его, — прошептала она.

Я смущенно улыбнулась, убирая прядку с лица, и со вздохом облегчения ответила:

— Да, получилось, вроде. Положите его, ему надо отдохнуть.

Воины и маги, спохватившись, аккуратно положили рыцаря в траву. Кто-то снял с плеч плащ и, свернув, заботливо подложил под голову.

— Как тебе удалось реактивировать фантомную связку? — спросил стоящий рядом Ашас. — Это была мощная комбинация.

— Он имеет в виду заклятье, — перевёл Афим с научно-белебердовского языка на обычный.

— Я его… распустила, — с улыбкой ответила я.

— Распустила? — удивился Афим, переглянувшись с Ашасом. — Как это?

— Как вязаный свитер, знаешь? Берёшь за ниточку и тянешь, — я показала руками, как надо тянуть. — Вы разве не видели, что я делала?

— Так вот что ты делала руками… — задумчиво сказал Ашас.

— Мне показалось, это какие-то пасы магические, — переглянувшись с другом, сказал Афим.

— Когда ты погружаешься в Меур, ты перестаёшь светиться и становишься какая-то… бесцветная.

— Только глаза слегка светились зелёным, — добавил Афим.

— Правда? Я так странно выгляжу в Меуре? — удивилась я.

Мальчишки восхищённо кивнули.

— Она его распустила… Нет, ну ты слышал? — хохотнул Афим, смотря на Ашаса. — Ну ты даёшь, гвоздь мне в мозг!

Я с улыбкой пожала плечами. Если Ашас не может это объяснить, то что уж говорить обо мне.

Толпившиеся воины расступились, пропуская Эльтара и Ивву. Они осмотрели лежавшего рыцаря, и лорд Эльтар сказал:

— Ваша решимость сберегла нас от беды, — он грациозно склонил голову. — Благодарю вас, леди Настя.

— Молодец, аилла-Настя, — сказал Ивва, потрясая кулачками и просто сияя от радости.

— Отнесите сира Ларена в его покои. Пускай при нём неотлучно будет медикус, — распорядился Эльтар.

Маги покорно поклонились и присели: один возле головы, другой у ног Ларена, положив свои посохи вдоль тела рыцаря. Они взялись за концы посохов, на подобие носилок, и что-то прошептали. Между посохов загорелось полупрозрачное оранжевое марево, и тело рыцаря, будто на облаке, приподнялось над травой. Затем рыцарь воспарил вместе со вставшими магами и завис между посохов. Маги двинулись в сторону дворца, увлекая за собой спящего рыцаря.

Толпящиеся воины расступились, пропуская их, и, когда маги вышли из кольца воинов, парящего на магических носилках Ларена увидела Мара. Она не смогла сдержать изумления, её глаза округлились, рот невольно распахнулся.

— Что? Он жив? Он же должен был лишиться головы, — воскликнула она и в недоумении посмотрела на меня. — Да, ты не простая, аилла. Большой силой обладаешь. Владыка будет очень доволен, когда схватит тебя.

Она снова ехидно захихикала.

— Уведите её, — приказал Эльтар. — Позаботьтесь, чтобы никто её не заметил на улицах. Приставить к ней двойную охрану.

Воины покорно кивнули и накинули ей на голову капюшон. На лице Мары вспыхнул магический кляп, прервав её смех. В сопровождении десятка золотых воинов её увели, а Эльтар велел всем расходиться. Рядом остались только несколько золотых воинов.

На поляне наконец появились Дельсар и Митраил. Ловко выпрыгнув из портала, ребята сразу бросились в нашу сторону. Они на миг замедлились, заметив фигуру в балахоне с накинутым капюшоном, которую уводили под конвоем. Проводив взглядом процессию, они удивлённо переглянулись и сразу бросились к нам.

— А вот и ваши спасители, — улыбнувшись, сказал Эльтар.

Мальчишки подбежали и поклонились мне, Эльтару и Ивве.

— Госпожа, мы рады, что вы невредимы! — выпалил Митраил.

— Спасибо вам, ребята. Вы очень помогли, — поблагодарила я.

Они горделиво переглянулись, переминаясь с ноги на ногу, и Дельсар, спохватившись, обратился к Эльтару:

— Милорд, мы…

Эльтар поднял руку, прерывая тираду.

— Слова излишни, юные воины. Вы поступили верно и храбро. Благодаря вам я смог вовремя вмешаться и предотвратить нежелательные события. Сир Ларен был под воздействием заклятья Марагара. Его поступками управлял шпион — красный эфирник.

— Алхимик сира Ларена… — подхватил Митраил и толкнул плечом Дельсара. — Я же говорил, он странный какой-то.

— Ай, — отмахнулся Дельсар, всем видом показывая, как утомила его эта тема.

Это было так забавно, что даже лорд Эльтар не удержался от улыбки.

— А сир Ларен, что с ним? — с тревогой спросил Дельсар.

Было видно, что мальчишки очень уважают рыцаря и переживают за него.

— Заклятье пыталось его убить. Но всё закончилось благополучно. Леди Настя успела разрушить его. Сир Ларен сейчас приходит в себя в своих покоях.

Мальчишки иллари с облегчением выдохнули и восхищенно посмотрели на меня.

— Милорд, позвольте нам сопровождать госпожу и всячески ей содействовать? — выпалил Дельсар.

— Если леди пожелает, я не возражаю, — кивнул Эльтар.

Юные иллари с мольбой в глазах посмотрели на меня. Я улыбнулась и сказала:

— Я всегда рада новым друзьям. А вы как думаете, мальчишки? — спросила я Ашаса и Афима.

Они лукаво переглянулись, и Афим махнул рукой.

— Давай к нам, пацаны.

Иллари подпрыгнули от радости и бросились к нам. Мальчишки пожали друг другу руки, и я поняла, что у меня стало двумя друзьями больше.

— Достойный трофей, — оценил Дельсар меч Афима.

— Точно. Только он не светится, как у остальных, — с досадой сказал Афим, выдвинув меч из ножен на ширину ладони.

— Конечно, не светится, — усмехнулся Митраил, будто услышал наивную глупость от ребёнка. Но тут же, сообразив, что Афим действительно не понимает о чём речь, объяснил: — Илларийское оружие куётся особым образом. Мастера-кузнецы всегда куют оружие вместе с магом. Они переплетают железо с особой боевой магией. Меч буквально обретает душу. Он живой. И когда меч увидит, каков его хозяин в настоящем бою, достоин ли он его носить, когда он увидит в тебе доблесть и храбрость — он признает воина. Заработает древняя магия иллари. Меч будет помогать в бою. В нужный момент он направит руку точнее. Поможет отбить атаку врага, нырнув под летящий клинок. Изменит свой полёт так, чтобы угодить в уязвимое место. Меч станет одним целым с тобой. Вместе с мечом ты будешь набираться опыта. Чем больше ты сражаешься с этим мечом, тем более опасным воином ты становишься. Только иллари куют такое оружие.

Афим слушал с округлившимися глазами.

— Кру-у-уто-о-о, — протянул он, сжимая эфес меча. — Научишь им пользоваться?

— Меня фехтованию учит отец. Я с радостью покажу всё, что умею.

Афим с чувством пожал Дельсару руку, и все мальчишки встали вряд.

— Молодец, — отметил Ивва, кивая головой. — Лучшая и не сказать.

Лорд Эльтар с улыбкой переглянулся с Иввой и официальным тоном произнёс:

— Дельсар и Митраил, с этого мгновения вы поступаете в личное распоряжение леди Насти и отвечаете за её безопасность и… доброе расположение духа, — улыбнулся он под конец тирады.

— Да, милорд! — хором отозвались мальчишки.

— Также доношу до вашего сведения, что все произошедшие события объявлены тайной короны. Я объявляю вас посвящёнными в тайну! Все разговоры с непосвящёнными об этих событиях и упоминание о живой аилла отныне под запретом. Вы должны принести клятву хранить тайну. Клянитесь или умрите!

На этот раз к мальчишкам иллари присоединились и Ашас с Афимом. Они все трижды отчеканили, прикладывая кулак к сердцу, с каждым словом:

— Клянёмся! Клянёмся! Клянёмся!

После тройной клятвы над головами мальчишек возникли четыре светящиеся синим руны и, повисев, медленно стали опускаться. Мальчишки стояли неподвижно, торжественно вскинув головы. И только Афим, посмотрев вверх, непроизвольно втянул голову в плечи, и когда руна погружалась ему в макушку, потешно зажмурился.

— Афим! — тревожно вскрикнула я, с опаской смотря ему на голову.

— Что, что... — распахнув глаза, спросил он, боясь пошевелиться.

— У тебя... гвоздь в мозгу... — пролепетала я, сочувственно прикрыв ладошкой рот.

Афим резко встрепенулся и ощупал рукой макушку... но, услышав, как хрюкнул от сдерживаемого смеха Ашас, широко улыбнулся. Не удержался от смеха даже наместник.

— Вот ведь заноза! Гвоздь мне в мозг! — с улыбкой покачал головой Афим, чем вызвал очередной взрыв смеха.

— Теперь я спокоен. В такой компании леди Насте скука не угрожает, — отсмеявшись, сказал лорд Эльтар.

— Скажите, милорд, — спросил Афим, серьёзным голосом, — если вдруг, ну... гипотетически... кто-то из нас... совершенно случайно! Что-то скажет... эээ... лишнее...

Он забавно сморщил нос, представив, что станет с его головой при этом. Но лорд прекрасно понял вопрос и ответил:

— У моих магов, в архиварной башне, есть особый свиток. В момент нарушения клятвы там появится запись. Она будет гласить: кто, когда и что сказал. А также кому и при каких обстоятельствах.

— Ооо... — поразился Афим.

— Но у нас есть красная руна. Она намного проще. Красная всего-навсего оторвёт клятвопреступнику голову. Так что, если хочешь...

— Не, не! Синяя пойдёт, — твёрдо сказал Афим, пихнув локтём Ашаса, пальцем щекочущего ему макушку.

Довольный Эльтар кивнул.

— Леди Настя, я уже объявил о чрезвычайном собрании Высшего Совета. Полагаю, завтра к полудню ситары соберутся в сенате. А пока предлагаю отправиться в мой замок. Буду рад с вами побеседовать.

— Милорд, я уже долго нахожусь в Гамаарде. Поэтому, боюсь, наша беседа может прерваться в любую минуту не по моей вине. У меня есть особенность, о которой мне надо вам рассказать как можно быстрее.

— В таком случае, мы можем побеседовать во дворце сира Ларена.

Я согласно кивнула. Ивва тоже не возражал, и мы отправились во дворец в сопровождении золотых воинов.

Нас провели в просторный светлый зал на первом этаже, где по середине комнаты стоял большой круглый стол, украшенный великолепной резьбой, и удобные резные кресла. Мы устроились, и Эльтар отпустил стражу.

Вкратце я рассказала всю свою историю о том, как попала в этот мир и как невольно стала аилла. Эльтар внимательно слушал, периодически уточняя непонятные моменты. Например: что такое "избушишка".

Когда я умолкла, он немного помолчал, обдумывая мой рассказ, а я разглядывала украшенный искусной резьбой стол, явно не предназначенный для приёма пищи. Там были изображены различные батальные сцены, поединки, походы, конные сражения. Прямо передо мной, на краю стола, был вырезан рыцарь в полном доспехе, сидящий верхом на единороге. Он стоял на красивом каменном мосту в пол оборота и смотрел вперёд. Вдруг рыцарь повернул голову и отсалютовал мне мечом. От неожиданности я подпрыгнула и тоненько взвизгнула. Все сидевшие заулыбались, а я смущённо притихла, обильно синея.

— Вижу, вам в диковинку Витрийская резьба, — с доброй улыбкой сказал Эльтар. — Не пугайтесь, леди Настя. Они безобидны. Изображения время от времени движутся, когда на них смотрят. Таким искусством владеют только иллари.

— Простите мне мою несдержанность. Эти фигуры так неожиданно движутся. И всегда в тот момент, когда этого совсем не ожидаешь.

— Всегда?.. Так вам уже доводилось видеть Витрийскую резьбу? — удивился Эльтар.

— Да, милорд. Я видела потрясающие солнечные часы с живой резьбой в городе шифилов.

— Вот как? Интересно, — удивился Эльтар, посмотрев на Ивву.

— Это дар короля Теогалда. Мы беречь эта реликвия. Им уже много-много витки, — ответил с гордостью Ивва.

— Поразительно. С той эпохи осталось чрезвычайно мало артефактов. Я бы хотел увидеть эти часы. Это возможно устроить?

— Конечно, моя дрюг, — обрадовался Ивва. — Приглашаю тебя. Я всё-всё показать.

— Благодарю, друг мой, — он грациозно кивнул и посмотрел на меня. — Значит, вы пришли иззамирья. Такого ещё не случалось на моей памяти. Не знал, что такое вообще возможно. То, что ваш агний находится в вашем мире, означает, что вы совершенно неуязвимы, а пленить вас возможно лишь на один день.

Я кивнула, подтверждая его выводы.

— Скажите, леди Настя, как к вам приходит понимание, что пришла пора… уходить?

— Никакого понимания не приходит, — ответила я, с улыбкой пожав плечами. — Это происходит внезапно. Поэтому, если я вдруг исчезну, заранее прошу меня простить.

Эльтар кивнул, обдумывая сказанное, а я, разглядывая дивный стол, заметила Иллафариум по середине стола, среди искусно вырезанных крон деревьев. Присмотревшись внимательнее, я увидела, что он медленно вращается. Или это была иллюзия, и на самом деле вращение мне мерещится.

Голос Эльтара отвлёк меня от изучения илларийского произведения искусства.

— Леди Настя, вы упомянули о ещё одной аилла, которую вы встретили в Иллафариуме. Расскажите о ней подробнее.

— Иллафариум можно сказать её тюрьма. Марагар поставил на цитадель магическую печать. Аилла могут в него войти, но покинуть его уже не могут.

— Так вот куда пропали все аилла. Марагар сделал из цитадели темницу. И как давно томится эта аилла в заточении?

— Немыслимо долго, милорд. Она иллари и в заперти уже больше пяти тысяч витков.

Все с ропотом переглянулись, а я добавила:

— Её зовут Алатейя.

— Что?.. — воскликнул Эльтар, вскакивая на ноги, чуть не уронив кресло.

Дельсар и Митраил вскочили вместе с ним, с сомнением переглянувшись.

— Леди Настя, вы уверены? — спросил Эльтар.

— Да, милорд, абсолютно уверена. Я говорила с ней также, как с вами сейчас. На площади я видела красивый фонтан. Так вот, на его вершине стоит статуя Алатейи.

Эльтар в недоумении смотрел на меня. Было видно, что он не может поверить в услышанное. Он деликатно коснулся моего сознания, чтобы убедиться, откровенна ли я с ним.

— Немыслимо… — он медленно опустился в кресло, невидящим взглядом смотря сквозь стол. — Королева Алатейя… жива.

Повисло молчание. Мы неловко переглянулись с Ашасом.

— Я не знала, что она королева. Об этом она не упоминала, — сказала я робко.

— Для аилла титул ничего не означать. Став аилла, она перестать быть королева, — сказал Ивва. — Аилла почитать намного выше, чем королева.

— Да, почтенный Ивва прав, — наконец прервал молчание Эльтар. — По какой-то причине легенда умолчала о том, что её высочество стала аилла. Мы привыкли звать её королевой. Она великий правитель и основатель этого города. В летописях упоминается, что она погибла, защищая его. Алатейя очень почитается всеми иллари. Этот город в последствии назвали её именем — Фаарас-Алатей.

Эльтар посмотрел на меня с улыбкой. Его глаза подозрительно блестели.

— Невозможно описать, что значит это известие. Она всеобщая любимица. Она пример для подражания и гордость народа иллари. Это огромная радость. Благодарю вас, леди Настя.

— В этом нет моей заслуги, милорд, — улыбнулась я. — Почтенный Ивва привёл меня к госпоже. Без него я не смогла бы найти невидимый мост.

— Вы всё равно нашли бы его, не сомневайтесь. Рано или поздно Иллафариум призвал бы вас и сам указал дорогу. Хотя, возможно, он уже это сделал. А дорогу указал руками моего друга, — сказал Эльтар и посмотрел на Ивву. — Хочу поблагодарить тебя, мой друг. Ты первым понял, кто перед тобой, и верно решил, что делать.

— О-о-о, я не сразу понять, кто есть аилла-Настя. Старость не радовать моя голова. Благодарить надо и наших юных эфи. Они приводить к нам нашу аилла.

— Вы все достойны признания, — с улыбкой обвёл взглядом всех присутствующих Эльтар. — Здесь не обошлось без вмешательства самой судьбы и воли богини Витар. Только они могли свести воедино столь витиеватые тропы провидения. Вашей смелости в столь юном возрасте можно только восхищаться, леди Настя. Вы не растерялись, попав в совершенно незнакомый и чуждый мир.

— Попав в ваш мир, я мало чего понимала, — усмехнулась я. — Но госпожа Алатейя рассказала мне о самом важном. Она посоветовала мне первым делом поговорить с иллари и попасть на приём к старейшинам. Вы поможете мне с этим, милорд?

— О да, непременно, — кивнул Эльтар. — Но существуют порядки, переступить через которые не в силах даже король. Традиции велят сперва созвать Высший совет. Необходимо оповестить всех ситаров и послать весть королю. Его величество непременно прибудет в Фаарас-Алатей и лично захочет с вами познакомиться.

— С радостью познакомлюсь с его Величеством, — кивнула я с улыбкой.

«Что-о-о?.. Какой король! Вы что, с ума сошли?!» — в панике кричали мои мысли… лицо же оставалось абсолютно спокойным и приветливым.

Эльтар кивнул и продолжил:

— Мы ожидаем скорого прибытия магистра Илтека, верховного мага королевской магистратуры. Я был бы очень признателен, если вы побеседуете с ним. Ситуация с красными эфирниками катастрофична. Необходимо срочно принять все меры по их выявлению. Надеюсь, вы поможете нам с этим?

«Магистр?.. Да, блин! Вы что, прикалываетесь?!» — в панике кричали мои мысли... рот же сам собой ответил:

— Конечно, милорд. Крайне важно устранить шпионов Марагара как можно скорее. Необходимо сдерживать распространение вести о моем появлении как можно дольше.

— Истинно так, — кивнул Эльтар и перевел взгляд на ребят-эфирников. — Что касается вас, господа, вы ничуть не менее важные персоны. Вы владеете тайной путешествия по междумирью. Постарайтесь даже между собой эту тему не обсуждать и переходом без крайней нужды не пользоваться. Никто! Повторяю, никто не должен знать, что вы владеете этим секретом.

— Да, милорд, — хором ответили ребята.

— Также на вас возлагается ещё одна важная миссия от имени народа эфи. Вам необходимо скрытно оповестить об этих событиях своих власть предержащих и привести на переговоры в Фаарас-Алатей избранных парламентёров. Вы готовы взять на себя это бремя?

Мальчишки переглянулись и отчеканили:

— Готовы, милорд!

— Хорошо, — кивнул наместник и перевёл взгляд на меня. — Госпожа, я жду вас завтра. Необходимо ваше присутствие на совете.

— Конечно, милорд, — кивнула я. — Я сама загадываю своему агнию, в каком месте мне появиться, но я только учусь владеть силой аилла. Так что у меня бывают промахи. Мне необходимо обширное пространство…

— Быть может, вам легче будет появиться в саду сира Ларена? Он довольно-таки просторный. Я гарантирую, здесь не будет посторонних. Вас будут дожидаться ваши новые доверенные, — он посмотрел с улыбкой на молодых иллари.

Дельсар и Митраил с серьёзными лицами кивнули.

— Да, это чудесно. Когда я появлюсь, я ещё буду какое-то время спать. Надеюсь, я не плюхнусь в озеро, а то вам придется меня оттуда вылавливать.

— Не беспокойтесь, госпожа! Выловим очень быстро, — рассмеялся Дельсар. — Мы очень хорошо плаваем.

— Да, я помню, — хихикнула я. — Пловцы вы превосходные.

Ребята-иллари смущённо переглянулись.

— Лорд Эльтар, — обратился к наместнику Ашас, — это было потрясающее приключение, но мы с Афимом сегодня пропустили уроки. Нас наверняка ищут уже всей школой. Можно нас как-то отправить обратно? Подозреваю, мы очень далеко от лагеря.

— Непременно, — кивнул Эльтар. — Если я не ошибаюсь, вас забрали из лагеря вилла Рыба?

Ребята кивнули.

— Знаю это место. Я сам открою вам портал неподалеку от лагеря. Завтра на заре я снова открою портал в том же месте. Буду ждать вас вместе с парламентёрами.

Он встал из-за стола, подошёл к окну и взмахнул рукой снизу вверх, будто ножом разрезая воздух. В паре метров впереди прорисовалась искрящаяся полоса света, будто щель в пространстве. Он сложил ладони перед грудью и произнёс:

— Мин кан'авас, ваир лафалон.

Серебристая щель вспыхнула зелёным пламенем. Эльтар медленно развёл в стороны руки, и щель раздвинулась, принимая форму овала, обнажив волнующуюся, искрящуюся субстанцию.

Эльтар сложил руки на поясе и повернулся к нам.

— Ступайте смело. Я рад знакомству, — он грациозно кивнул и посмотрел на меня. — Леди Настя, вы пойдёте с ребятами?

— Да, милорд, я бы хотела прогуляться перед возвращением домой.

— В окрестностях лагеря достаточно безопасно? — спросил он у Ашаса.

— Полностью безопасно. Границы Эфиланда защищены сетью охранных спектатов. Пешие чужаки обнаруживаются быстро. До этого дня незаметно прошли в лагерь только наша аилла и отряд иллари с помощью портала.

— Хорошо. Берегите нашу аилла. Леди Настя, я счастлив, что вы с нами. Жду вас завтра. Приятного отдыха.

— Увидимся, аилла Настя, — сказал Ивва, помахав рукой.

Ивва, юные шифилы и ребята-иллари поклонились. Мальчишки-эфирники смело бросились к порталу, как будто только и ждали этого момента.

— Я тоже очень рада. До завтра, господа, — наскоро попрощалась я, помахала рукой и последовала за ребятами.

Вслед за исчезнувшими в голубых вспышках мальчишками я прыгнула в портал. Лицо обдало тёплым ветерком, и картинка резко сменилась. Звуки тоже резко изменились, как будто вдруг включили трек со звуками леса. Мы очутились в уже знакомом лесу в окрестностях лагеря. Вечер близился к закату, в лесу смеркалось. Вдалеке среди растительности мелькали огоньки избушишек.

Меня ждали сияющие от радости ребята. Я обернулась и посмотрела, как медленно затягивается магическая дверь.

— Гвоздь мне в мозг! Круто! — воскликнул Афим.

— Моя мечта осуществилась, — с азартом выпалил Ашас. — Я прошёл илларийским порталом. Я много читал исследований по транс пространственной миграции. Учёные были уверены, что эфирная материя не может пройти через спатиумный разрез. Вот профессор Займор удивится.

Портал исчез, и мы направились в сторону видневшейся тропинки.

— Когда нас в первый раз пронесли через портал иллари, ты почему-то не впечатлился, — заметил Афим, поправляя пояс с мечом.

— Слушай, это же была стрессовая ситуация. Нас, вообще-то, похитили. К тому же парализовали заклятьем. Я думал совершенно о других вещах, — поспешил оправдаться Ашас. — Тут же совсем другое дело. Надо обязательно статью написать в научный журнал. Эх, жаль, приборов с собой не было.

— Ты же сам открывал портал, когда принёс мне Сномулет, — удивилась я.

— Так это маленький вещевой портал. К тому же он ориентируется по «маяку»: это прибор, который стоит перед нужным предметом, — развёл руками Ашас. — Илларийские же порталы открываются в любом месте, в котором был маг. Природу и механизм работы такого портала мы пока не понимаем.

— Но зато у нас есть своя транспортная фишка, которой больше ни у кого нет, — с гордостью заметил Афим. — Мы перемещаемся в пространстве с помощью чёрных дыр.

Как только он произнёс последнее слово, впереди прозвучал глухой хлопок, и в десятке шагов от нас, в разлетающихся обрывках чёрных хлопьев, возник уже знакомый мне бравый генерал — профессор Займор. Вблизи он оказался ещё больше. Настоящий великан. Он попросту перегородил тропинку своей могучей фигурой.

Сурово сдвинув брови, он целился в нас каким-то здоровенным ружьём с дулом, как у пушки. Это явно было какое-то оружие, очень походившее на инопланетный бластер из компьютерных игр. В глубине дула этой бабахи угрожающе пульсировал алый отсвет.

Увидев нас, он осмотрелся и опустил своё мега-ружьё. Послышалась серия хлопков, и за спиной профессора появились ещё три взрослых эфирника с не менее странным оружием в руках.

Профессор поднял вторую руку, в ладони которой лежал какой-то прямоугольный прибор. Он двинулся вперёд, водя по воздуху рукой и наблюдая за прибором.

— Ребята, мы вас обыскались, что случилось? — пробасил он, не отрывая взгляда от экрана. — Мы только что запеленговали спатиумный разрез в этих координатах. Вы что-нибудь видели?

Он навёл на нас свой прибор, всматриваясь в дисплей, и нахмурился. Прибор выдал серию пищащих звуков.

— Что такое? На вас фиксируется остаточная сигнатура. Так это вы прошли через разрез?

Он поднял глаза и увидел меня.

— Блуждающая? Здесь? — он с удивлением посмотрел на Афима и заметил его трофейный меч. — Это что, холодное оружие? Ребята, что происходит?

— Профессор, нам надо о-о-очень много вам рассказать, — протараторил Ашас.

— Это уж несомненно, — сказал он сердито и обернулся к остальным эфирникам. — Коллеги, осмотрите всё вокруг, будьте любезны.

Те кивнули, вскинули свои ружья и, выставив вперёд руки с такими же приборами, разлетелись в стороны.

— Что здесь делает блуждающая? Ашас, я надеюсь, ты не проводишь несогласованные эксперименты? — спросил он, разглядывая меня.

Он особо задержал взгляд на живописном порезе на моей рубашке и невольно покосился на меч Афима. Потом, посмотрев на меня, удивлённо прищурился, заметив, что я смотрю прямо ему в глаза.

— Позвольте представиться, меня зовут Настя, — сказала я, сделав книксен. — И я не блуждающая. Рада познакомиться, профессор.

Могучий дедушка вскинул брови в недоумении и подлетел ближе. Он наклонился к моему лицу, пристально вгляделся мне в глаза и удивлённо спросил:

— Какой ещё профессор, доча? — и голосом мамы добавил: — Просыпайся давай.

Я открыла глаза, резко села и, по обыкновению, удивлённо уставилась на маму. Она стояла возле моей кровати и лукаво улыбалась.

— Доброе утро, мамуль, — сонно буркнула я, растирая глаза и сладко потянулась.

— Доброе утро. Я смотрю, ты совсем уже заучилась. Мне в твоём возрасте цветочки да бабочки всякие снились. А тебе вон профессора какие-то… — усмехнулась мама.

Она с умилением наблюдала, как я выбираюсь из постели, и вдруг резко поменялась в лице, увидев, как отвисла разрубленная часть рубашки.

«Блин! Совсем об этом забыла», — мелькнула мысль.

— Это ещё что? — спросила мама, указав пальцем на разрез.

— Мамуль, только не ругайся. Я хотела укоротить рубашечку... ну, что-то новое попробовать... И поняла, что фигня какая-то... Так что вот...

Я оттянула отрубленный край, демонстрируя "красоту".

— Ну давай! Оторви ещё больше! — проворчала мама, хмурясь. — Снимай давай, я посмотрю, можно ли спасти рубашку.

Я быстро метнулась к шкафу, скинула рубашку и одела маечку. Медленно подошла к маме, состроив максимально щенячьи глазки, и протянула пострадавшую рубашку.

— Горе ты моё луковое, — уже мягче проворчала она. — Штаны-то хоть не укорачивала?

Она улыбнулась, кинув взгляд на остатки пижамы и внимательно осмотрела порез.

— Господи, ты что её бритвой резала что ли? — удивилась она, увидев идеально ровный срез.

— Ну да, — хохотнула я. — Ножницы не нашла.

— Ай, — в сердцах махнула рукой мама. — Давай, собирайся, будущий доцент-модельер. Через пять минут квантовый завтрак с экспериментальными нано хлопьями.

Мама вышла, всё ещё вертя в руках многострадальную рубашку.

— Вокруг одни шутники, — улыбнулась я, когда за мамой закрылась дверь.

Я вынула из-под подушки Сномулет, одела на шею и, пока заправляла кровать, почувствовала бедром что-то твёрдое. Ощупав это место, поняла, что в кармане что-то лежит. Запустив туда руку, я вынула тот самый камушек, который подобрала с земли возле пруда.

— Я и забыла про тебя, дружок. Что ж, ещё один экспонат в мою удивительную коллекцию, — улыбнувшись, сказала я, рассматривая камушек.

«Это можно и не прятать», — решила я и, положив камушек на стол, пошла умываться.

Глава 19

С каждым днём я всё больше замечаю, какие разительные перемены происходят со мной, с моим характером, темпераментом. Я стала общительнее, доброжелательнее, легче иду на контакт с незнакомыми людьми. Выросла уверенность в себе, пропала нерешительность — я стала быстрее принимать решения, иначе рассуждать и анализировать. Многие вещи, которые раньше вызывали трудности, сейчас я даже не замечаю. Быть может, эти изменения происходят благодаря моим новым способностям. Хотя, может, и просто от того, что я отлично высыпаюсь, или это просто обычное взросление. Кто знает.

В школе, перед уроками, мы с Викой, как обычно, стояли в коридоре и болтали о всяких мелочах. Вика выпытывала любые подробности о моих способностях, но у меня не было желания говорить об этом. Я деликатно уклонялась от темы.

— Девчонки, дайте домашку по матеше списать, а? — в пол голоса спросил подбежавший Лобанов.

Он исподлобья, воровато огляделся и вопросительно поднял брови.

— Слушай, ты уже достал! — проворчала Вика. — Постоянно списываешь. Это уже наглость! Вообще ничего делать не хочешь.

— Да я сделал домашку, реально, — начал он оправдываться, — просто дома тетрадку забыл...

Я вдруг заметила что-то странное... Когда Лобанов говорил, из его рта шёл пар, будто он говорит на морозе. Только этот пар был кислотно-зелёного цвета.

— Да что ты заливаешь! — отмахнулась Вика.

— Правда, дома забыл, — горячо выпалил Лобанов, исторгая облако кислотного пара.

И тут меня осенило! Он просто врёт, а этот пар — это ни что иное, как ЛОЖЬ.

— Ты врёшь! — сказала я. — Пошли, Вика.

Я взяла подругу за руку, и мы, подхватив портфели, развернулись, собираясь уйти.

— Стойте, стойте, — в отчаянии замахал руками Лобанов. — Ну да, я не успел сделать домашку. Я играл весь вечер. Понимаете, сейчас турнир проходит, и наш клан в лидерах... Я не мог подвести команду.

На этот раз пар из его рта не шёл. Я поняла, что он говорит правду.

— Девчонки, ну пожалуйста, — взмолился он. — Если я пару схвачу, батя мне башку отвинтит и комп отберёт.

Мы с Викой переглянулись.

— Вообще-то не мешало бы, — проворчала Вика, закатывая глаза.

— Что? Башку отвинтить? — удивился Лобанов.

— Комп отобрать! — сказала я. — Глядишь, за ум взялся бы.

Лобанов смущённо потупился, почёсывая затылок. Тут я заметила его вечного друга по злоключениям, выглядывающего из-за угла.

— Что, Стёпкин тоже в турнире участвовал? — усмехнулась я.

— Не, с чего ты взяла? — опять соврал Лобанов, выпуская целое облако противного зелёного пара.

— Не ври мне! — сердито рявкнула я.

— Ну ладно, ладно, — замялся Лобанов, опасливо на меня косясь. — Короче, мы это... в одном клане. Он тоже домашку не сделал.

Лобанов окончательно сдался и повесил голову.

— Наконец-то правда, — кивнула я, переглянувшись с Викой.

Подруга с выдохом возвела глаза к потолку.

— Ладно, — сказала она, вынимая тетрадку из портфеля. — На. Последний раз, понял?

— Ага. Спасибо, девчонки! — аж подпрыгнул от радости Лобанов. — Если вас кто-то обидит, вы это, только скажите.

— Ой, иди уже! — отмахнулась я.

Охламон в припрыжку убежал и скрылся за углом, где прятался Стёпкин. А мы пошли по коридору, в сторону класса математики.

— А круто ты его на правду вывела, — хихикнула Вика.

Вдруг она изменилась в лице и, распахнув глаза, уставилась на меня.

— Слу-у-шай, а это случайно не твои экстрасенсорные способности?

— Возможно, — ответила я, загадочно улыбнувшись. — Я просто видела, что он врёт.

— Кла-а-ас! А если я сейчас что-нибудь скажу, ты поймёшь, говорю ли я правду?

— Не знаю, — я пожала плечами, — попробуй.

Она на миг задумалась, закатив глаза, и выпалила:

— В верхнем ящике моего стола лежат тридцать пять рублей.

Из её рта вылетели клубы зелёного пара на словах "тридцать пять".

— Врёшь, — усмехнулась я, — не тридцать пять.

Она распахнула рот, уставившись на меня совиными глазами, и выдавила:

— Офиге-е-ть!

Потом порыскала глазами, соображая, и выпалила:

— На кухне моей бабушки есть чашки белого, красного, синего и жёлтого цвета.

Пар вылетел на слове "жёлтые".

— Опять врёшь. Жёлтых чашек там нет.

Вика аж подпрыгнула на месте.

— Да какого фена! Как ты это делаешь?!

— Ну так это... духи подсказывают, — отшутилась я, отмахиваясь от якобы летающих вокруг метафорических сущностей и стряхнула с рукава особо навязчивого.

— Капец, ты крутая! — с восхищением протянула Вика, провожая взглядом возможную траекторию, которую ей дорисовало воображение, по которой мог полететь сброшенный мной дух.

— Никому об этом ни слова, ты помнишь? — спросила я на всякий случай.

— Ты же знаешь, я могила, — ответила Вика, застёгивая на губах невидимую молнию.

Игра "угадай не правду" оказалась довольно-таки забавной, так что мы ещё немного поигрались, разумеется, стараясь не привлекать излишнего внимания к нашему веселью. Наконец, прозвенел звонок, и мы пошли на урок. Остаток учебного дня пролетел быстро и буднично.

Дома я спокойно носила Сномулет на шее, в его роскошном обрамлении. Как я узнала у Мары, он красиво называется "оправа Гьвияра". Теперь я совершенно его не скрывала, убедившись, что амулет в упор никто не замечает, не только мама. К нам заходила соседка за какой-то кухонной утварью и водопроводчик — проверить счётчики. Никто ничего не заметил.

За домашними делами я весь вечер обдумывала всё, что произошло. События развиваются очень стремительно, и я только сейчас начала осознавать, на сколько они невероятные. У меня постоянно открываются новые способности: я всё легче погружаюсь в Меур; вижу магию; могу считывать эмоции людей, касаясь их сознания, или чего-то в этом роде. Я научилась разговаривать мысленно, потаённой речью. А видеть ложь — это вообще бомба! Получается, теперь мне никто не сможет соврать!

В Гамаарде ко мне относятся как к королеве. Да что там, Ивва упомянул, что аилла занимает положение куда выше королевы. Все называют меня госпожой, а высшая знать обращается ко мне — леди, прямо как в романтических книгах о средневековых временах. Конечно, мне приятно такое обращение, глупо было бы отрицать, но всё же я спокойно ко всему этому отношусь, без эйфории и чрезмерного восторга. Это как-то... нормально, что ли. Наверное, моё восприятие всё-таки сильно меняется, не позволяя слишком возгордиться таким взлётом моего положения. Немудрено было бы загордиться и звёздную болезнь заработать на этой почве. Однако ничего подобного нет и в помине, и мне, без сомнения, это нравилось. Не хочу быть похожей на тех, кто превозносит себя выше всех. Всегда терпеть не могла такое поведение.

Размышляя о своих приключениях, я наводила порядок на столе, расставляя вещи в нужных местах. Точилка по середине. Стакан с карандашами рядом. На краю папка с чистыми листами, отлично. А тут будет лежать мой новый трофей — гамаардский камушек... Стоп! А где он?

Только сейчас я поняла, что на столе камня нет. Ничего не понимая, я оглядела весь стол, заглянула в стакан с карандашами, подняла папку с листами.

Я судорожно начала метаться по комнате, обшаривая все углы.

— Да что за бред? — бубнила я, заглядывая под кровать.

Там был жуткий кавардак. Как же так? Ведь вроде недавно тут прибиралась, а уже скопился какой-то хлам и жуткая пылища. Надо бы прибраться.

Я сбегала за шваброй и начала выметать всё скопившееся барахло, которое непонятно каким образом туда попадает.

— О, вот куда делась моя стирательная резинка, — обрадовалась я. — И носовой платок нашёлся.

Я вытащила платок из кучи пыльных бумажек, и из него выпал мой камушек.

— Опа, ты как тут очутился? — удивилась я, поднимая камушек и сдувая с него пыль.

Посмотрела с подозрением на Цацу, бегавшую по кровати.

— Это ты его спрятала, что ли?

Цаца глянула на меня своими чёрными глазами-бусинами, непонимающе подёргала усиками и побежала дальше, по своим делам.

— Похоже, чудеса понемногу пробираются и в мой мир, — пожала я плечами.

Положив камушек на стол, на своё место, рядом с точилкой, я вернулась к уборке под кроватью.

Покончив с делами, я прилегла и с наслаждением вытянула ноги. Но, взглянув на стол, тут же напряглась... Камушек лежал на краю стола.

Кинув взгляд на Цацу, увидела, что та, как и прежде, ползает возле клетки. Значит, она тут ни при чём. Я лежала, не сводя глаз с камушка, и пыталась сообразить, что за чертовщина творится.

Вдруг камушек качнулся, пошевелился и начал раскрываться, как будто распускался цветок, только вместо лепестков было множество многосуставчатых лапок, похожих на паучьи. Под распустившимися лапками показалась раковина, как у морских рачков. Лапки перегнулись в суставах в обратную сторону, оперлись о стол, и бывший камушек приподнялся, а из раковины показались два глаза, вытягиваясь на тонких ножках. Глаза поднялись выше, поочерёдно крутясь, внимательно оглядывая обстановку, и наконец показалась голова улитки.

— Крабулитка... — не сдержалась я.

Услышав мой голос, крабулитка подпрыгнула и, быстро засеменив лапками, стала улепётывать по столу в противоположную сторону. Я вскочила с кровати и бросилась вдогонку. Нельзя позволить ей спрятаться, не дай бог мама увидит. Как я буду объяснять, что это и от куда взялось.

Тем временем крабулитка с разбегу спрыгнула с края стола и, на лету свернувшись в камушек, упала на пол. Несколько раз подпрыгнув, камушек покатился по полу и, резко подпрыгнув, снова раскрылся в крабулитку. Она вскочила на лапки и пустилась наутёк, петляя из стороны в сторону и звонко щёлкая. Я подбежала ближе и попыталась её схватить. Но не тут-то было, она ловко ускользала из-под пальцев, петляя хаотичными зигзагами, совершенно не даваясь в руки. Крабулитка внимательно следила за мной, развернув глаза в обратную сторону. Из-за этого крабулитка не заметила, как забежала в угол комнаты, и с размаху врезалась в стену. Отлетев, бедолага шмякнулась на раковину и засучила лапками, пытаясь сориентироваться.

— Да стой ты, дурёха, — проворчала я, пытаясь накрыть её ладонями.

Но крабулитка оказалась очень проворной, она вскочила, пулей выскользнула из-под ладоней и пустилась бежать вдоль стены, прямиком к тумбочке. Если она юркнет под тумбочку, достать её будет не просто.

Я не успевала схватить беглянку, но успела Цаца. Моя крыска возникла перед ней, преграждая путь, а крабулитка, поздно заметив угрозу, засучила лапками, пытаясь остановиться, но лишь заскользила по гладкому ламинату. Ей ничего не оставалось, как снова свернуться в камушек и покатиться прямиком в лапы моей крыски. Цаца носом остановила камушек и, схватив его в зубы, побежала к своей клетке.

— Ой, не-не-не... Цаца, отдай немедленно! — испуганно вскрикнула я и бросилась вдогонку.

Клетка стояла на полу, и Цаца, запрыгнув в открытую дверцу, принялась закапывать свой трофей в опилки. Я подбежала к клетке, вынимая на ходу печеньку из кармана.

— Ну что ты делаешь, Цаца, — ласково сказала я своей любимице и протянула угощение. — На, вот, держи. Это на много вкуснее.

Цаца понюхала печеньку, радостно схватила её и, тут же потеряв интерес к камушку, убежала к себе в домик. Я разгребла опилки, нашла крабулитку и внимательно осмотрела её, опасаясь найти отметины от острых зубов. Но нет, камушек был цел и невредим, такой же гладкий и твёрдый. Поразительно, как это дивное создание имитирует камень. Лапки так плотно сжаты, что буквально слились в одно целое. Я вертела камушек, даже не понимая, где верх, а где низ. Видимо, это совсем юная крабулитка. Та, что повстречалась мне в первое погружение, была размером с кулак.

— Что же мне с тобой делать? Как тебя вернуть домой?

Я задумалась. Единственные предметы, которые перемещались со мной в Гамаард, это моя одежда. И та, вместе со мной, становилась эфирной. Я не уверена, что смогу вернуть крабулитку в обычном состоянии. А став эфирной, сможет ли она выжить?

Нет, лучше крабулитка какое-то время поживёт у меня. Надо разобраться, для начала, могу ли я перемещать предметы. А пока нельзя, чтобы кто-то увидел неизвестное науке создание.

Я подошла к тумбочке, открыла дверцу и порылась среди вещей. Где-то там была стеклянная банка из под-мёда. Я хранила в ней ракушки с моря.

— Ага, вот она, — обрадовалась я, вынимая банку. — Уверена, тебе тут понравится.

Я отсыпала часть ракушек, оставив небольшой слой, и насыпала немного опилок, чтобы было помягче. Отщипнула небольшой пучок травы, которую покупала для Цацы, и положила в банку.

— Надеюсь, ты не хищник какой-нибудь, и тебе понравится земная травка, — сказала я, устраивая камушек в банке.

Всем живым существам нужно дышать, поэтому я взяла шило и сделала в крышке несколько дырочек. Затем, закрыв банку, поставила её на подоконник. Сюда точно никто не заглядывает, а крабулитке будет светло и уютно. Хотя, я даже не знаю, любят ли они тепло и свет.

— С этой минуты ты мой научный проект. Буду наблюдать за тобой и изучать, — тихонечко сказала я.

На улице уже темно, надо готовиться ко сну. Я неспеша умылась и переоделась в свою любимую ночнушку. Мама так здорово зашила разрезы, что приходилось присматриваться, чтобы найти шов. Я минут пять расцеловывала ей щёки, благодаря за старания.

Под конец я налила свежей воды в поилку Цацы и подошла к подоконнику посмотреть, как там мой новый питомец поживает. Камушек так и лежал в том положении, в котором я его оставила. Бедная крабулитка, столько страха натерпелась... я бы, наверное, с ума сошла, если бы за мной гонялся двуногий великан, а потом схватила в зубы гигантская крыса.

— Бррр... — меня даже передёрнуло, когда я себе представила такое.

Ладно, при первой возможности обязательно извинюсь перед бедной крабулиткой, а сейчас пора отправляться в Гамаард.

На этот раз предстоит посетить высший совет иллари, встретиться с верховным магом и даже познакомиться с самим королём. При одной мысли о таких планах сразу стало не по себе... ведь я очень стеснительная по натуре. С другой стороны, было жутко интересно. Получается, я первая из землян, кто, возможно, познакомится с настоящим королем эльфов. Разве не круто?

Я улыбнулась своим мыслям, выключила свет и улеглась в постель. Сняв Сномулет с шеи, я долго любовалась меняющимися узорами в его глубине. Амулет привычно мурлыкал в пальцах, явно старательно баюкая меня. Я невольно улыбнулась моему хитрецу и, поглаживая оправу, прошептала:

— Сегодня мне нужно очутиться в саду сира Ларена. Поможешь мне, мой хороший?

Сномулет, явно разочарованно, провибрировал: "Угу", и я потеряла любой интерес сопротивляться его гипнозу. Не открывая глаз, я засунула под подушку амулет, и все звуки пропали, будто кто-то щёлкнул выключателем в моей голове.

***

Внезапно я проснулась от лязгающих металлических звуков вперемешку с приглушёнными возгласами. Распахнув глаза, увидела высокую траву перед глазами. Я лежала в зарослях травы-зонтика, заботливо укрытая каким-то плащом. Доносящиеся звуки явно походили на бой на мечах. Не на шутку встревожившись, я насторожилась, лихорадочно соображая, что делать.

Вдруг, в одном из возгласов я отчётливо узнала голос Афима. Не раздумывая, я вскочила, готовая ринуться на подмогу. Покрутив головой, я нашла источник шума, и тревога тут же улеглась, я невольно улыбнулась.

Невдалеке, на поляне, забавлялись с мечами мальчишки, Афим и Митраил. Они увлечённо фехтовали, периодически прерываясь. Митраил наставлял своего нового ученика, поправлял его руку и указывал остриём меча на неточности в его стойке.

Надо признать, Афим быстро учился. Он уже неплохо держал меч, и ловкости в движениях явно прибавилось.

В стороне я увидела и вторую парочку. Дельсар, вытянув вперёд руку, удерживал в воздухе палку и что-то оживлённо объяснял Ашасу. Тот проворно конспектировал всё в свой чиртограф, периодически что-то уточняя.

Не в силах больше ждать, я подхватила с земли плащ и полетела к мальчишкам. Первым меня увидел Афим. Он взметнул над головой меч и воскликнул: "Настя!" — и тут же получил хлёсткий удар мечом по плечу.

— А́-а-у! — было возмутился он, но, увидев удаляющиеся спины, ринулся догонять друзей, вкладывая на ходу меч в ножны.

— Привет, Настя! — поздоровался Ашас, подлетев первым.

Мальчишки иллари, не сговариваясь, припали на колено и склонили головы. Ашас с Афимом замялись, решая, что делать, заржать или, ради прикола, повторить за ними. Но, увидев мой грозящий кулак, просто расплылись в улыбке.

Мне до жути неловко, когда мои друзья приветствуют меня таким образом. Так дело не пойдёт. Надо как-то отучить их от этой привычки. Но пока я соображала, мой рот сам собой заговорил:

— Дельсар и Митраил, за вашу храбрость и верную службу, освобождаю вас от повинности припадать на колено и жалую привилегию приветствовать меня особой церемониальной фразой, а именно: "привет, Настя". Теперь же встаньте и приветствуйте меня, как подобает.

Мальчишки иллари недоумённо поднялись, переглянулись и робко сказали: — "Привет... Настя".

Повисла небольшая пауза, после чего эфирники хором прыснули и, согнувшись пополам, заржали. Я не выдержала и тоже засмеялась.

— Ну ты даёшь, гвоздь мне в мозг! — выдавил сквозь смех Афим.

Иллари, наконец, поняв, что их разыгрывают, тоже засмеялись.

— Жалую привилегию... — вымолвил Ашас, давясь от хохота.

— Нет, ну правда, мальчики, — наконец сказала я, когда все отсмеялись, — мне было бы на много приятней, если бы мы общались просто, по-дружески. К тому же, вы спасли мне жизнь, не забыли? Так что никто не станет спорить, что вы заслужили право называть меня по имени. Я права?

Они переглянулись, и Дельсар, лукаво улыбнувшись, сказал:

— В общем-то, да... Вы правы, госпож... То есть, я хотел сказать, Настя, — он тут же поправился, мотнув головой.

— Мы будем стараться, — поддержал друга Митраил. — Хотя, это сложно, вот так... сразу.

Я кивнула, понимающе. Ашас поспешил разбавить неловкий момент:

— Мы, наверное, разбудили тебя? — спросил он, кидая возмущённый взгляд на Афима.

— Всё правильно. Нет времени спать, — сказала я.

— Мы уже давно здесь, — сказал Афим и с гордостью добавил. — Как прибыли, напросились к ребятам тебя встречать.

— Дельсар создавал спектаты, и мы быстро тебя нашли, — продолжил Ашас. — Будить не стали, ты так сладко спала.

— Ага, точно, — подхватил Афим. — А Митраил укрыл тебя своим плащом.

— Спасибо, Митраил, — сказала я и вернула плащ.

— К вашим услугам, гос... — он мотнул головой, поморщился и с улыбкой, приняв плащ, поправился. — Я не хотел, чтобы ты мёрзла, Настя.

— Пойдём во дворец скорее, — сказал Дельсар. — Сир Ларен уже раз пять присылал посыльного проведать, не проснулась ли ты.

Мне стало жутко неловко, что меня все ждут, так что я охотно согласилась, радуясь, что с рыцарем всё в порядке.

Во дворце мальчишки сразу повели меня в переговорный зал. Я влетела в услужливо открытую передо мной дверь. В зале за круглым столом сидели сир Ларен, Ивва и профессор Займор. При моём появлении они почтительно поднялись и двинулись на встречу.

Хозяин дворца вышел на шаг вперёд и почтительно поклонился.

— Леди Настя, я счастлив, что вы пожелали пробудиться в моём скромном саду. Вы оказали мне великую честь, несмотря на проявленную мной враждебность. К тому же я напал на вас с оружием... но всё же, не смотря на это, вы спасли мне жизнь. Я искренне прошу простить меня. Однако я не жду снисходительности. Клянусь честью, я с благодарностью приму любое наказание, которое вы посчитаете справедливым.

Наверное, я бы и сама смогла достойно ответить рыцарю, но приготовилась слушать, что скажет мой невероятный рот.

— Во всём случившемся нет вашей вины, сир Ларен. Вы находились под влиянием очень сильного заклятья и были лишены возможности контролировать себя в полной мере. Я счастлива, что всё благополучно разрешилось. Прошу вас, сир Ларен, не вините себя и примите мою дружбу.

«Пожалуй, нет, я бы так точно не сказала», — подумала я и искренне улыбнулась, делая лёгкий книксен.

Сир Ларен воссиял и горячо воскликнул:

— С этого мгновения моя шпага и честь к вашим услугам, леди Настя!

«Боже, какой же он всё-таки красавчик», — подумала я, невольно залюбовавшись илларийским рыцарем.

— Молодец, аилла-Настя, — наконец выбежал вперёд Ивва и, взяв меня за руки, крепко сжал. — Я сильно-сильно радый смотреть тебя.

— Я тоже рада, почтенный Ивва. Вчера я так и не поблагодарила тебя за помощь. Твоя храбрость меня восхищает.

— Да ну, — Ивва в сердцах махнул рукой, смущаясь и одновременно щурясь от удовольствия. — Любая шифил всегда помогать аилла. Для нас это большой-большой радость!

Я ещё раз пожала руки старому шифилу и повернулась к профессору. Могучий эфирник был одет в свой знаменитый костюм-мундир. Он почтительно поклонился и сказал:

— Наше первое знакомство прошло скоротечно и, пожалуй, в не совсем подходящей обстановке. Признаюсь, я изрядно удивился, увидев вас, и не сразу поверил в рассказы моих учеников, на столько они были невероятны. Ныне же, я счастлив, что все сомнения отпали. Для меня честь приветствовать вас, юная аилла. Позвольте представиться, я Вейчевар Займор, профессор академии наук Эфиланда и заведующий кафедрой физики эфирной материи.

Великан приложил ладонь к груди и степенно поклонился. Я присела в книксене и ответила:

— Взаимно, профессор. Наслышана о вас. Рада наконец познакомиться лично.

Профессор польщённо улыбнулся и ещё раз поклонился.

— Чтож, если никто не возражает, предлагаю отправиться в замок Сетариал, — сказал сир Ларен. — Большинство сетаров уже в городе, остальные прибывают. Его величество тоже прибудет с минуты на минуту. Экипаж уже ждёт у парадной лестницы.

Сир Ларен жестом предложил следовать за ним. Разумеется, возражений не было, и мы отправились за рыцарем.

— Вот, гвоздь мне в мозг, — разочарованно прошептал Афим, чтобы взрослые не слышали, — я-то думал, мы просто пройдём через портал.

— Не получится, — шёпотом ответил ему Дельсар. — Замок защищён от любой магии. Там порталы не работают.

Афим потешно тюкнул себя пальцами по лбу, досадуя на свою не сообразительность, но вдруг переменился в лице, увидев что-то сильно его поразившее.

Перед парадной лестницей нас ждала поистине роскошная карета, поражавшая своими размерами. Я не сильно разбираюсь, но, наверное, по каретной классификации, это был лимузин. Сплошь украшенная витиевато закрученными вензелями, карета была запряжена четвёркой ухоженных, белоснежных лошадей. Скакуны приплясывали, косясь на нас и в нетерпении били копытами.

В передней части кареты располагалась большая, двухстворчатая дверь. Рядом стоял нарядно одетый иллари-лакей. Он услужливо распахнул двери и поклонился.

Я первая влетела в карету и огляделась. Внутри было неожиданно просторно. У кареты не было окон, однако весь потолок кареты, по сути, оказался огромным витражным окном. Множество разноцветных стёкол составляли затейливую мозаику, изображавшую переплетение горных цветов. Благодаря новым способностям, я сразу узнала эти цветы. Они назывались яд Валайи. Безумно красивые горные цветы, но в тоже время смертельно ядовитые. Они очень похожи на розы моей родины, и её стебли также покрыты шипами. Только, в отличие от наших роз, эти шипы ядовиты, и коварный цветок этими шипами очень метко стреляет, если опрометчиво протянуть к нему руку.

Полюбовавшись искусным потолком, я опустила взгляд на стоящие полукругом большие кресла с резными подлокотниками. Кресла плавно поворачивались вдоль задней стены кареты и были обращены внутрь, чтобы расположившиеся в них пассажиры могли видеть друг друга.

Каждый раз, когда приходится выбирать какое-то направление, я взяла за привычку идти направо. Так что, недолго думая, я с удовольствием плюхнулась в огромное кресло по правой стороне кареты. Мягкая перина несколько раз покачала меня, будто внутри находилось какое-то густое желе. Справа в кресла запрыгнули мальчишки-эфирники, а слева сели юные иллари. Мальчишки, последовав моему примеру, тоже плюхнулись в кресла и, оценив забаву, переглядывались, во всю улыбаясь.

Напротив устроились взрослые, с удовольствием наблюдая, как забавляется молодёжь.

Лакей убедился, что все устроились, вышел, закрыв двери, и карета тронулась, плавно покачиваясь. Иллари — настоящие мастера своего дела. В карете было очень тихо. Не было слышно ни стука колёс, ни цокота копыт.

— Скажите, сир Ларен, что намереваются обсуждать ситары в этом замке... Как его? — спросила я, не сумев побороть любопытство.

— Сетариал, — подсказал рыцарь. — Боюсь, вынужден вас огорчить своей неосведомленностью. Я не ситар и не делегат союзных народов. Я воин.

Помедлив, он продолжил:

— Я нахожусь рядом с вами не просто так. Когда вы позволили сопровождать вас, я удостоился наивысшей чести: блюсти вашу безопасность.

Сир Ларен заметил, как мальчишки еле заметно насупились. Он примирительно поднял руку и поспешил отшутиться:

— Разумеется, я взял на себя лишь общие вопросы безопасности. Уверен, ваши личные телохранители не уступят мне ни в силе, ни в доблести.

Мальчишки расслабились и с улыбкой переглянулись. Сир Ларен заметил, как Ашас достал свой чиртограф и приготовился делать записи. Увидев любопытный взгляд рыцаря, Ашас протороторил:

— Вы не против, если я всё буду конспектировать? Я хочу доклад подготовить на эту тему.

— Конечно, — кивнул рыцарь. — Ты посвящённый в тайну. Только учти, обнародовать свой доклад ты сможешь только после снятия печати тайны.

— Да, разумеется, я понимаю, — кивнул Ашас.

Профессор одобрительно покивал и покосился на Афима.

— Ну а ты что? Двоечник?

Афим обиженно скрестил руки на груди, насупился и пробурчал: — Я потом у него спишу.

Я не удержалась и прыснула. Все беззлобно посмеялись, от чего Афим ещё больше нахохлился.

Сир Ларен продолжил:

— Я знаю обстоятельства лишь в общих чертах: сетары и его величество должны одобрить ваш визит к старейшинам. Обсуждается вопрос первостепенной важности, поэтому я не сомневаюсь, что одобрение будет единогласным и спешным. После будут сняты пять печатей с рубиновых врат, и магистр Илтек откроет портал к обители старейшин.

— К старейшинам можно попасть только через портал? — завороженно спросил Ашас, перестав записывать и поддавшись вперёд от любопытства.

— Да, — кивнул сир Ларен. — Никто не знает, где находится их обитель. Они отстранились от суеты этого мира и наказали тревожить их лишь по очень веской причине. К старейшинам отправятся пять сетаров и вы, госпожа.

— Вы никогда не видели своих старейшин? — удивилась я. — Простите моё любопытство, но зачем тогда у них что-то спрашивать, если они так давно отошли от дел и не правят страной? Ведь есть ситары и король...

— В большинстве случаев да, вы правы, леди Настя. Однако, есть важные решения, которые могут одобрить лишь старейшины. Для войны с Марагаром необходим союз десяти. Десяти народов Гамаарда. Лишь старейшины могут принять решение о Великом Союзе от имени народа иллари.

— Теперь ясно, — кивнула я.

— Делегата от народ шифил здеся, — поднял руку Ивва.

— А также делегат от Эфиланда, — поддержал профессор Займор.

— Десять народов? — я задумалась, припоминая известные мне народы.

Сир Ларен поспешил мне помочь:

— Да. Это известные тебе шифилы, эфи и иллари. Так же люди, их королевство где-то на севере. Подгорный народ — лауты. Также окуты, я их никогда не встречал. Говорят, их плоть состоит из чистого камня.

Ашас только успевал делать пометки. Даже Афим открыл рот от любопытства.

— Дальше упомяну народ уникафалов. Они похожи на...

— Да, я знаю, — с восторгом прервала я рыцаря. — В самый первый день моего появления в Гамаарде я встретила короля Отара.

Сир Ларен уже не мог скрывать свои эмоции и на миг замер с распахнутыми глазами и ртом. Ах, как жаль, что я не могла сфоткать его в этот момент, на столько он был по-киношному красив. Его замешательство длилось мгновение, после чего он улыбнулся и сказал:

— Вот как? Я все больше убеждаюсь, что могущество аилла воистину не имеет границ. Мало кто видел уникафалов. Тем более самого короля.

— Я часто-часто видеть короля Отара, — сказал Ивва. — Уникафала очень любить молодые финиковый побеги. Только шифил их выращивать для них. Уникафал часто заходить к нам.

Сир Ларен снова на миг потерял контроль над эмоциями, залипнув на этот раз на Ивве. Теперь его замешательство длилось меньше.

— Я был бы вечно у вас в долгу, почтенный Ивва, если бы вы представили меня его величеству, если это будет уместно.

— О-о-о, конечно, сир Ларен, с большая радость! — сказал Ивва. — Но я уверенная, вы познакомиться с королём Отар на много раньше, чем я устраивать вам встреча.

Ивва при этом лукаво подмигнул илларийскому рыцарю. Сир Ларен в благодарность кивнул и продолжил.

— Итак, следующий народ — морнары. Это морской народ, они отличные пловцы и мореходы. Хоть люди тоже неплохие моряки, но морнары в этом искусстве непревзойденные мастера. Их корабли самые быстроходные и вооружены диковинным оружием. На воде они единовластные хозяева. Заключить с ними союз очень важно.

— Почтенный Ивва, вы случайно с ними не знакомы? — уточнила я на всякий случай.

— Нет, аилла Настя, — со вздохом ответил Ивва. — Морнар очень воинственная народ. Приближаться к море нельзя. Очень опасна.

— Да, — кивнул сир Ларен. — Заключить союз с моргарами под силу только аилла.

— Записал? — спросила я Ашаса.

— Всенепременно, моя госпожа! — моментально отозвался умник, подмигнув мне.

Сир Ларен улыбнулся и продолжил:

— И наконец, дошла очередь до воздушного народа, повелителей неба — хавадов. Это крылатый народ, умеющий летать. Их тоже мало кто видел. Королевство хавадов где-то в высокогорьях далёкого востока. Хавады искусные воины и ни с кем не идут на контакт. Только аилла способны наладить с ними диалог.

— Ясно, — кивнула я, переваривая все сказанное.

Наконец, подсчитав в уме, я посмотрела на сира Ларена и спросила:

— Хавады — девятый народ. А десятый кто?

Все начали переглядываться, не скрывая улыбок.

— Десятый делегат тоже с нами, — улыбнулся сир Ларен.

Я тут же догадалась.

— Десятый народ — аилла...

— Верно. Четыре народа, считайте, уже присоединились к великому союзу, — сир Ларен с улыбкой приобнял Ивву и профессора. — Вам предстоит собрать всех остальных, леди Настя.

— Я с радостью сделаю всё, что от меня зависит, — сказала я дрогнувшим голосом.

— Не сомневаюсь , — кивнул рыцарь. — К тому же, как выяснилось, только вы, госпожа, умеете видеть шпионов Марагара. В этой беде тоже надежда лишь на вас.

— Я готова помочь, если объясните как, — немного растерявшись, я пожала плечами.

— В этом поможет магистр Илтек. Он самый могущественный маг моего народа. Я мало что помню после пробуждения от чар, но магистр поможет мне вспомнить все детали. Думаю, эта информация должна помочь.

— Конечно, это помогай, — сказал Ивва. — Я тоже помогай. У шифил тоже сильный магия.

— Спасибо, почтенный Ивва, — кивнул рыцарь.

— Полагаю, я тоже смогу быть полезным, — поддержал разговор профессор Займор. — Энергии, которыми овладели эфи, конечно, не магия, но тоже на многое способны.

— Для меня, профессор, это самая настоящая магия, — сказала я.

Наконец подал голос Афим, хохотнув:

— Ха, гвоздь мне в мозг! Для меня тоже ваша наука, профессор, ну чистая магия!

Этого уже не выдержали все и рассмеялись.

Я вдруг спохватилась и спросила рыцаря:

— Скажите, будет ли уместно появиться перед таким высоким собранием в таком виде? — я показала на мою ночнушку.

— Полагаю, все разделят моё мнение, что ваш наряд полностью отвечает этикету и правилам приличий.

Все кивнули, соглашаясь.

— Не переживай, Настя, — сказал Ашас. — Твоя одежда на столько необычна для нас, что выглядит очень круто!

— Точно! — подхватил Дельсар и подмигнул мне.

Тем временем карета качнулась в последний раз и остановилась. За разговорами время пролетело совершенно незаметно.

— Мы на месте, господа, — сказал сир Ларен и встал. — Прошу за мной.

Двери распахнулись, и вслед за рыцарем все вышли из кареты. Мне руку подал сир Ларен. Я, приняв его помощь, скользнула над ступеньками кареты и огляделась.

Карета остановилась перед широченной лестницей, поднимавшейся наверх примерно на пару этажей. Перед лестницей стояло ещё несколько роскошных карет. Видимо, они принадлежали сетарам.

Когда я поднялась вместе со всеми по лестнице, дыхание перехватила моя любимая фобия: взору открылась бездонная пропасть. Далеко впереди из чёрной дымки вздымалась отвесная скала, на вершине которой возвышался красивый замок из темно-серого камня. Через пропасть перекинулся широкий каменный мост с массивными перилами.

Мы прошли по небольшой площадке к мосту. По обе стороны парами стояли стражники в золочёных кирасах, со щитами в руках и длинными копьями. Сир Ларен придержал меня и вполголоса сказал:

— Леди Настя, у меня нет веры всем, кого мы встретим дальше, включая ситаров и самого короля. Я попрошу вас проверять всех, нет ли в их рядах околдованных, начиная с нас всех и этих стражников.

Я кивнула, развернулась к мосту и погрузилась в Меур. Мир привычно преобразился, цвета изменились, а мост со стоящими стражниками приблизился. Все воины светились обычным для иллари ярко-голубым цветом. Повернувшись, я осмотрела всех остальных: мальчишки иллари и сам сир Ларен в норме — ярко-голубые. Мальчишки эфирники и профессор Займор бирюзовые. Я впервые смотрела на эфирников в Меуре. Надеюсь, так и должно быть. Главное, что не красные, как Мара! Неподалёку нашёлся невидимый на солнце Ивва. Его аура светилась привычным оранжевым цветом.

Я вынырнула и сказала, что опасности нет, все свои. Ларен кивнул и дал знать, что можно идти дальше. Он придержал меня за плечо, давая всем пройти вперёд, а после пошёл сразу за мной, внимательно осматриваясь по сторонам.

Такие меры предосторожности ощутимо тревожили. Но, видя, как отточенно действует сир Ларен, тревога сама собой испарялась. Чего можно опасаться, когда рядом такой опытный воин? Разве что когда этот воин бежит на тебя с обнажённым оружием...

Я тряхнула головой, отгоняя неуместные воспоминания. Тем временем мост упёрся в высокие ворота, обитые массивными железными полосами. Шагов за двадцать створки начали медленно открываться.

Войдя в замок, мы прошли через широкий зал с рядами выстроенных воинов. Не останавливаясь, я осмотрела ауры всех воинов и отрицательно покачала головой в ответ на немой взгляд сира Ларена. Рыцарь кивнул и повёл нас знакомой одному ему дорогой.

Из зала мы попали в широкий коридор, прошли через десяток распахнутых дверей, несколько раз сворачивали на развилках и поднимались по лестницам. Коридоры замка не блистали роскошными изысками, как дворец сира Ларена. Лишь добротный камень и горящие светошары в кованых кольцах. Назначение замка явно было военным, тут не до излишеств.

Наконец после очередного поворота, мы вышли в широкий коридор, освещенный солнечными лучами, льющимися из узких окон под потолком. Тут уже было нарядно. На полу расстелен красный ковер с золотым орнаментом, по стенам висели длинные полотнища с какими-то гербами. Вдоль стен стояли ряды золотых стражников. Я уже приноровилась бегло осматривать всех встреченных по пути. Околдованных я не замечала.

Мы остановились перед высоченными двухстворчатыми дверьми, украшенными знаменитой Витрийской резьбой, с изображением знакомого герба круга пятерых: золотая корона, окружённая пятью восьмиконечными звёздами. Резьба, разумеется, была живая: корона медленно вращалась, а звезды пульсировали, будто по-настоящему сияли.

Перед дверьми стоял ещё один рыцарь в роскошных золочёных доспехах и также, как сир Ларен, был бесподобен собой. Под мышкой он держал большой шлем, а вдоль бедра висел в ножнах длинный тонкий меч. Я бегло проверила его ауру и еле заметно кивнула. Коснувшись сознания сира Ларена, я почувствовала, как он расслабился.

Рыцарь посмотрел на меня и припал на колено.

— Для меня честь приветствовать вас, госпожа Настя, — он склонил голову и поднялся.

Я приветливо кивнула, а рыцарь продолжил:

— Приветствую всех уважаемых господ, — он склонил голову в знак уважения и посмотрел на Ларена. — Сир Ларен, рад, что вы в здравии.

— Благодарю, сир Валейн, — кивнул Ларен. — Своим спасением и благополучием я всецело обязан леди Насте.

— Госпожа, я благодарен вам за брата. Я в неоплатном долгу перед вами.

Он приложил руку к сердцу и низко поклонился.

— Сир Валейн, я лишь сделала всё, что смогла в критический момент. И хвала Великому Лесу, что он помог мне своевременно найти верное решение.

— Во истину так, — он ещё раз склонил голову. — Господа, сетары в сборе и с минуты на минуту примут вас. Ожидайте пожалуйста.

Глава 20

Не прошло и пары минут, как тяжеленные двери медленно распахнулись. Сир Валейн надел шлем и вежливым жестом пригласил нас следовать за ним.

За порогом открылся просторный зал. Десятки колонн попирали невидимый в полумраке потолок. Сир Валейн повёл нас в направлении центра зала, выделявшегося ярким пятном света среди леса колонн. Временами мы спускались по небольшим лестницам в узкие проходы, петлявшие и разветвляющиеся. Вокруг царил зловещий полумрак. Ощущение было такое, что мы блуждаем по лабиринту.

— Зачем тут устроили такие запутанные проходы? — тихонечко спросил любознательный Ашас.

— Чтобы было проще отбивать нападения. Чужаки не смогут свободно ориентироваться здесь, — в пол голоса ответил Митраил. — Большим числом здесь воевать невозможно. А не зная лабиринта, враги очень уязвимы.

— Гвоздь мне в мозг, гениально! — искренне поразился Афим.

С каждым шагом становилось всё светлее. Миновав ещё пару поворотов, мы наконец оказались на вершине огромного амфитеатра и начали спуск по длинной лестнице, ведущей к круглой площади на самом дне. По краям амфитеатра располагались ступенчатые ярусы с сотнями удобных кресел. Нижние ряды были заняты богато одетыми иллари. Они почтительно склоняли головы, провожая нас взглядом. Мимоходом я "просмотрела" всех собравшихся. У всех был здоровый цвет ауры.

Льющийся откуда-то сверху солнечный свет прекрасно освещал всё пространство. В центре зала стоял огромный круглый стол, покрытый узнаваемой витрийской резьбой. С одной стороны стола стояли пять кресел... Хотя точнее было бы сказать — пять тронов. Центральный особо выделялся размерами и высотой спинки. В тронах сидели ситары. А в центральном, по всей видимости, сидел сам король народа иллари.

Разумеется, я не удержалась и начала разглядывать короля. Внешне он был моложе остальных, однако в плечах явно всех превосходил. Ширины плеч добавлял роскошный плащ тёмно-вишнёвого цвета, вышитый золотыми узорами. В глаза бросалась громоздкая золотая фибула, соединявшая полы плаща. В центре фибулы красовался огромный, сложно ограненный рубин. Украшение было явно волшебным, так как внутри камня метались несколько белых огоньков, будто мотыльки, закрытые в банке. Корону королю заменяла золотая диадема с красиво вздымавшимися вверх спицами. Диадема сверкала мириадами искр, прямо как шерсть единорогов.

Разумеется, король был настоящим красавцем! Даже для иллари он сильно выделялся гармоничными, мужественными чертами. Его огромные зелёные глаза задорно смотрели на меня. Даже не касаясь его сознания, я видела, что короля распирает любопытство и он еле сдерживает себя в рамках этикета.

С права от короля я сразу узнала лорда Эльтара. Остальных ситаров я, разумеется, видела впервые.

При нашем появлении ситары встали. Следом поднялись все иллари, заполнявшие амфитеатр.

С противоположной от ситаров стороны стола, располагались три кресла, предназначавшиеся мне, Ивве и профессору Займору. Сир Валейн подвёл нас к креслам и вежливым жестом пригласил занимать наши места. Я, Ивва и профессор Займор встали перед своими креслами. Справа встали мальчишки, слева — братья рыцари.

Первым заговорил лорд Эльтар. Он говорил спокойно, не повышая голоса, но акустика этого удивительного места творила настоящие чудеса: многократное эхо мягко умножало звук, от чего складывалось впечатление, будто говоривший стоит в метре от меня, а не в двух десятках шагов.

— В свете минувших событий и открывшихся знаний, Совет Пятерых открыто признаёт явление в Гамаарде истинного духа Великого Леса, носителя Меура и вестника изначальной правды и справедливости. Совет приветствует истинную аилла в стенах замка Сетариал, в сердце королевства Эладай.

Все пятеро ситаров низко поклонились, их примеру последовали знатные иллари на трибунах. А стража, мальчишки-иллари и братья-рыцари припали на колено и склонили головы. Замешкавшиеся на миг мальчишки-эфирники, поспешно последовали их примеру.

Мне, как обычно, стало жутко неловко. На мгновение замешкавшись, я от неожиданности вздрогнула, когда, сама того не ожидая, произнесла:

— Благодарю уважаемый совет за оказанную честь и проявленное радушие.

Все выпрямились. Лорд Эльтар продолжил:

— Госпожа Настя, позвольте представить вам Совет Пятерых королевства Эладай. Король и глава Совета Пятерых — его Величество Нирданаэль Тил Фарагод.

Король грациозно кивнул головой и, неудержавшись, улыбнулся мне.

«Ох, ну и имя. Я же ни за что не запомню его», — подумала я, приседая и, пряча ответную улыбку, склонив голову.

Тем временем лорд Эльтар продолжал:

— Наместник города Фаарас Лалатой — лорд Вирей.

Стоявший справа от короля высокий иллари в длинном белоснежном балахоне степенно склонил голову.

Я ответила книксеном.

— Лорд Вейгар, наместник города Фаарас Динраи́ль.

Голову склонил стоящий по правую руку от короля иллари в ярко-зелёном кафтане и в высокой широкополой шляпе. Меня это удивило, потому что я впервые видела иллари в подобном головном уборе.

Я ответила вежливым книксеном. Интересно, откуда я вообще умею делать эти непонятные книксены?..

— Лорд Ламир, наместник города Фаарас Иофалдайк.

Голову склонил ситар, стоящий по левую руку от лорда Эльтара. Лорд Ламир был в серебристом искрящемся балахоне с длинным в пол плащом янтарного цвета. Я ответила на приветствие своим стандартным книксеном.

Лорд Эльтар улыбнулся и сказал:

— Полагаю, моё имя не нуждается в представлении...

— Безусловно, милорд, — улыбнулась я, громко провозглашая: — Сетар Круга Пятерых, наместник благословенного города Фаарас Алатей, лорд Эльтар.

Лорд польщённо улыбнулся, приложил ладонь к сердцу и поклонился. Я ответила неизменным книксеном.

Наконец король первым сел в кресло. После чего сели все присутствующие. Остались стоять только стража, воины и мальчишки-телохранители.

Король Фарагод, выждав паузу, заговорил:

— С малолетства я, как и все впрочем, воспитывался на легендах об аилла, известных духах-хранителях Великого Леса, посланниках священного мира и благополучия. Но легенды не были бы таковыми, если бы не балансировали на грани с выдумкой. До сих пор единственное достоверное свидетельство, доказывающее правдивость этих легенд, было существование известного зла, злейшего врага иллари и всего живого — Марагара, — король поморщился, произнося его имя, но быстро взял себя в руки. — После доклада лорда Эльтара, лично ставшего свидетелем явившей вами силы аилла, все сомнения отпали. Легенды правдивы от начала до конца, и аилла возродились в вашем лице, леди Настя. Королевство Эладай всецело гарантирует вам безопасность.

— Благодарю, ваше величество, — сказала я. — С радостью в сердце и со спокойной душой всецело ступаю под ваше покровительство.

Король широко улыбнулся, но тут же поспешил притушить улыбку. Видимо, это превышало правила приличия, дозволенные этикетом иллари. Как же хотелось коснуться его сознания и узнать, что же он чувствует... но я сдержала себя. Вот это точно было бы совершенно неуместно.

Тем временем король сдержанно кивнул и продолжил:

— Почтенный Ивва, не могу передать, как рад видеть вас. С малолетства знаю вас и привык общаться лишь простейшими жестами. Невероятное удовольствие приветствовать вас простой речью.

— Я тоже сильно-сильно радый, ваша величество, — ответил Ивва, улыбаясь и часто кивая. — Наши народа всегда дружила, всегда быть рядом. Благодаря наша аилла все говорить, все понимать.

— Несомненно, вы правы. Способности леди Насти вновь подарили нам возможность понимать друг друга. Хвала Великому Лесу и пресветлой Витар за то, что послали нам истинную аилла.

Все на мгновение прикрыли глаза и преклонили головы.

Наконец король обратился к профессору:

— Долгое время иллари не разделяли народ эфи и красных эфирников, полагаясь на внешнюю схожесть и застарелые предрассудки. Отныне этой несправедливости пришёл конец. Рад приветствовать вас, профессор Займор, и весь народ эфи в вашем лице. Совет единогласен в желании предложить Эфиланду заключить мирный союз, а также примкнуть к королевству Эладай в борьбе против всеобщего зла в лице Марагара и его тёмной империи.

Профессор встал, сдержанно откашлялся в кулак, собираясь с мыслями, и сказал:

— Благодарю вас, ваше величество, за радушный приём. Многие поколения наших учёных сменилось в попытках наладить контакт с иллари. По молодости я лично не раз был в составе таких экспедиций. Но, увы, ничего не получалось. Мы были лишены любой возможности коммуникации. Теперь же не могу передать всю радость, что давняя мечта эфи осуществилась. Мы можем общаться... — профессор замялся, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком, — прошу прощения, хотел ведь быть краток... но столько всего хочется сказать.

Профессор ещё раз прочистил горло и продолжил:

— Для меня огромная честь находиться здесь и представлять мой народ. Эфи никогда не прислуживали Марагару и поведение красных эфирников всегда считали аморальным и преступным. Красные эфирники в Эфиланде вне закона. Вне всяких сомнений, предложение мира будет одобрено нашим правительством и должным образом заключено в максимально сжатые сроки. Убеждён, дружба наших народов будет нерушимой.

Король улыбнулся и склонил голову, принимая сказанное. Вслед за ним склонили головы и все ситары.

Когда ситары Круга выпрямились, я встала, чувствуя, что надо сказать что-то очень важное.

— Великий Лес всегда был и есть вечный противник тьмы и сил, взывающих к насилию. Иллари тысячами витков стояли на самых ближних рубежах жестокого противостояния и по праву должны занять главенствующее место в Великом Союзе Десяти Сил. От имени Великого Леса я примыкаю к союзу против сил зла!

Следом встал Ивва и торжественно произнёс:

— От имя народ шифил примыкаю к союза!

Встал и профессор Займор:

— От имени народа эфи примыкаю к союзу!

Ситары поднялись, и король произнёс:

— Круг Пятерых единогласен в решении и сам собирался провозгласить такое предложение. Однако леди Настя опередила нас, — король посмотрел на меня и улыбнулся. — Окончательное решение остаётся за старейшинами королевства Эладай.

— Вы позволите мне предстать перед старейшинами? — спросила я.

— Несомненно, — кивнул король Фарагод. — Этот вопрос решён. Осталось дождаться магистра Илтека. Он немного задерживается.

В этот момент из-за спины донеслись звуки торопливых шагов. Все обернулись и увидели, как по лестнице спешно спускаются три иллари. Король поспешил пояснить:

— А вот и магистр Илтек. Как всегда, в самый нужный момент.

Зал умолк, пока магистр быстрым шагом подходил к столу. Его сопровождающие, державшие подмышками кипы свёрнутых рулонов и несколько книг, остановились дальше, за спиной.

Внешность мага заметно выделялась на фоне привычных мне иллари. Он был заметно ниже большинства своих сородичей, очень худой и, что вовсе невероятно, немного сутулился. Можно было бы усомниться, что он вообще иллари, если бы не эльфийские ушки, видневшиеся из-под небольшой шапочки. На магистре был скромный зелёный балахон с откинутым капюшоном, и я впервые видела иллари в очках, в очень тонкой оправе и с узкими овальными стёклами. А вот пояс на нём поистине был красивый, с широкой массивной бляхой из серебристого металла, с какой-то выпуклой руной. Пояс походил на чемпионский пояс в боксе, только меньше и изящнее сделанный.

Магистр был взволнован, он запыхался от бега по лестнице и в целом выглядел немного взъерошенно. Он поклонился ситарам и повернулся ко мне. Сняв очки, он мгновение завороженно смотрел на меня и наконец произнёс:

— О, небесные огни Даэрона! Госпожа, я не ждал вас так рано. Мои расчёты показывали ещё пол витка. Какая досадная и непростительная неточность.

По залу пробежал ропот. Присутствующие заволновались, иллари начали переглядываться.

— Магистр Илтек, что я слышу? — искренне удивился лорд Эльтар. — Вы заранее знали о явлении аилла и не уведомили об этом совет?

Магистр надел очки, смущенно пожал плечами и начал сбивчиво объяснять:

— Я не знал! Точнее, знал. Одним словом, всем известно о моём увлечении астрорицанием, то есть предсказанием будущего по положению звёзд. И всем известно всеобщее, в высшей степени скептическое отношение к этой науке...

— Науке!.. — фыркнул лорд Ламир, закатив глаза.

— Вот, именно это я и имел ввиду, — магистр Илтек поклонился лорду и продолжил: — Я не мог об этом заявить, поскольку не ждал серьёзного отношения к моим прогнозам. Последние два витка я анализировал звёзды. Их положение просто кричало о грядущем начале выдающихся событий. Диаграммы выходили весьма сложные, много противоречащих взаимосвязей и пересечений... Если желаете, я покажу...

Магистр обернулся к помощникам и жестами позвал. Они сделали было шаг к столу, обрадовавшись возможности освободиться от ноши, но сетары, привстав, замахали руками.

— Прошу вас, магистр, это лишнее! — поспешил сказать король. — Мы далеки от этой, без сомнения, обширной науки. Пожалуйста, расскажите в кратце и простым, доступным языком.

— Да, да, конечно. Понимаю, — кивнул магистр, жестом возвращая приунывших помощников. — Я усовершенствовал классические методы трактования, применив магию некоторых стихий. Звёзды посылали образы, силуэты, обрывочные фразы. Что-то вроде: грядёт пришествие; бессмертная дева; блуждающая гостья; дитя леса... и ещё много шло информации, разрозненной, сбивчивой. Я не мог внятно трактовать смысл. Также никак не удавалось увидеть точный срок. Всё было как в тумане. Невнятно... Язык звёзд сложный для понимания.

Магистр сильно волновался. Он вынул из кармана платок и начал протирать очки от ему одному видимой соринки.

— Лишь наложив полученные образы на древние легенды об аилла, картина стала проясняться, — маг одел очки и, просияв, осмотрел собравшихся. — Вскоре картина стала очевидной. Речь идёт об аилла! Сделав ещё несколько прогнозов, я пришёл к ошибочному выводу, что события начнутся не ранее, чем настанет лунаверт волка. Всё смутно и бездоказательно. Я не мог с такими данными предстать перед советом. Тем более, что среди иллари находится соглядатай Марагара.

На этот раз на ноги вскочили даже ситары. Из зала донеслись гневные возгласы. Но магистр примирительно поднял руки и воскликнул:

— Прошу вас, господа! Прежде чем судить меня, дослушайте!

Зал нехотя умолк, а ситары, переглянувшись, сели. Король кивнул магистру, разрешая говорить.

— Благодарю, — поклонился магистр, поправил очки и продолжил. — Да, я знал, что среди нас есть лазутчик. Я видел следы чужеродной магии, остаточную ворожбу, чувствовал вмешательство в силовые потоки. Но я не мог видеть источник. Кто бы это ни был, он искусно скрывался и умело сбивал со следа.

С каждым словом ситары мрачнели всё больше. Все внимательно слушали. Магистр, преодолевая волнение, продолжал:

— Я старался действовать, не привлекая внимание, чтобы лазутчик потерял бдительность. Я ждал, когда он покажет себя и допустит оплошность. Он искусный и изобретательный маг и мог натворить что угодно. Он мог воздействовать на кого угодно. В конце концов, он мог получить власть над кем угодно. Я не мог доверять никому. Даже вам, господа.

Ситары переглянулись и согласно кивали. Магистр был прав во всем.

— Мне неудавалось заметить магию. Я видел лишь отголоски... остатки... лишь малые крохи. Поэтому я пытался что-то придумать. Я делал магические ловушки. Я пускал по всем городам незримых спектатов. Но магия для меня... — магистр замялся, подбирая слова. — Утихла... магия гаснет, я теряю силу...

Магистр Илтек как-то разом обмяк. Он с трудом проглотил подступивший комок и, встряхнувшись, сжал кулаки.

— Но сейчас с нами аилла! А значит, в этом зале нет чужих! Я все рассказал нетаясь. Как только до меня дошли вести обо всех событиях, я сразу же прибыл. Я уже пытался допросить схваченную красную, но она отказывается говорить. Мои методы воздействия на неё не действуют.

Магистр ещё что-то говорил, а я вдруг спохватилась, что совсем забыла проверить магистра и его помощников на следы воздействия. Я осторожно погрузилась в Меур и внимательно осмотрела всех. На первый взгляд всё в порядке. Аура яркая, светло-голубая. Следов магии нет. Движения магистра замедлились в Меуре, даже очки были на месте... СТОП! Какие очки?! Я внимательно присмотрелась, лицо магистра тут же приблизилось, повинуясь моему желанию. Я увидела на глазах магистра тёмно-синюю маску, похожую на ту, что одевают во время сна. Тем не менее, я видела еле заметные очертания его настоящих очков. Магистр потянулся к ним, снял и, что-то рассказывая, принялся привычно протирать платком, а вот магическая маска на лице осталась.

Я вынырнула из Меура, уже всё понимая. Магистр тем временем продолжал:

— Мои силы покидают меня. Поэтому в ближайшее время я назову имя моего преемника. А сам... — волшебник горько усмехнулся. — Продолжу свои изыскания в астрорицании. Полагаю, у меня это неплохо получается.

Прежде чем кто-то скажет что-либо, я встала. Все взоры тут же обратились на меня. В полной тишине я направилась к магистру. Он повернулся ко мне, сделав какие-то выводы, и улыбнулся.

— Магистр Илтек, вы слишком рано хороните свои способности. Если позволите, я бы хотела кое-что попробовать. Пожалуйста, снимите очки и не шевелитесь.

С лица магистра сползла улыбка. Он, не сводя с меня взгляд, еле заметно коснулся моего сознания.

— Доверьтесь мне, — ласково сказала я.

Магистр ещё мгновение смотрел на меня, твёрдо кивнул и снял очки.

Не медля ни секунды, я погрузилась в Меур и рассмотрела маску ближе. Она в самом деле выглядела как маска для сна, плотно прилегала к лицу магистра, однако не имела никаких завязок, она будто была приклеена к лицу. Я протянула руку и попробовала просунуть под неё пальцы возле левого виска волшебника. Как и в случае с "багровым арканом", пальцы начало жечь, полетели оранжевые искры. Меня почему-то разозлило это, и я, не церемонясь, подсунула под край маски ногти, ухватилась посильнее и одним рывком сорвала маску с лица магистра. На мгновение полыхнуло огнём, рассыпая вокруг сноп искр. Пальцы обдало жаром, а магистра будто толкнуло от меня. Очки и его шапочка разлетелись в разные стороны, а волшебник, сделав два шага назад и ловя равновесие, согнулся и схватился за лицо. Я испугалась не на шутку, в голове пролетели мысли:

«Что я натворила?! Я же покалечила магистра!»

Подняв руку, я успела увидеть, как синяя маска в моих пальцах рассыпалась серым прахом. Не мешкая, я вынырнула из Меура и посмотрела на магистра. Он стоял неподвижно, закрыв лицо руками. Я бросилась к нему, обхватила за плечи и закричала:

— Магистр, что с вами? Магистр!

Ближе всех были помощники волшебника, и я накинулась на них:

— Да бросьте свои бумажки! Помогите!

Будто очнувшись, помощники побросали на пол бумаги и бросились помогать. Они подхватили магистра под локти. Тут же рядом очутились и мальчишки, все четверо подхватили магистра.

— Все в порядке! — выкрикнул волшебник.

Он отнял ладони от лица и, посмотрев на свои руки, воссиял. Затем поднял взгляд вверх.

— О, небесные огни Даэрона! — воскликнул маг, с восторгом разглядывая что-то на потолке.

Мальчишки с сомнением посмотрели вверх, но, увидев лишь бьющие с высоты солнечные лучи, с сочувствием переглянулись.

Тем временем магистр благодарно освободился от поддержки, сам крепко взял меня за плечи и посмотрел мне в глаза.

— Простите, магистр Илтек, — я поспешила извиниться. — Я не подумала, что могу сделать вам больно.

— Госпожа! Боль — это такой пустяк! Вы вернули мне яснозрение! — в его глазах стояли слёзы. — За него любой волшебник, не задумываясь, отдаст обе ноги! Я ваш вечный должник!

— Я бы лучше отдал руки, — усмехнулся Афим.

— Руки лучше поберечь, мой юный друг. Руки — не менее важный инструментал для волшебника, — лукаво покосился на Афима магистр.

Афим с серьёзным видом задумался.

— Я рада, что смогла помочь, — пролепетала я, чувствуя себя до жути неловко.

Магистр крепко обнял меня, после чего взял за руку и проводил к моему креслу.

— Прошу вас, леди Настя, садитесь, — сказал маг, помогая мне устроиться.

Он обернулся к столу и увидел творящийся кавардак.

— Ну что вы встали, как околдованные?! — напустился маг на своих помощников. — Найдите мои очки и пилос, и подберите бумаги!

Помощники магистра явно выглядели старше своего возраста и соображали не очень быстро. Опомнившись, они рьяно бросились выполнять поручение, а магистр развернулся к круглому столу. Лицо его сияло торжеством, он практически перестал сутулиться и, что вовсе невероятно для иллари, внешне помолодел.

— Мы все стали свидетелями силы аилла. Лишь они способны видеть заклятия и напрямую с ними взаимодействовать. Это воистину невероятно!

По залу пробежал ропот одобрения.

— Оказывается, всё это время я был просто "ослеплён", — магистр покачал головой. — Как же я сам не догадался!

— Ваши вещи, магистр Илтек, — сказал подбежавший к нему помощник.

— Да, благодарю, — сказал маг, надел свою шапочку и взял очки. — Ступайте. Отнесите бумаги обратно в лабораторию.

Магистр в десятый раз протёр очки платком, с досадой качая головой.

— Уважаемый совет, я очень виноват. Я позволил этому негоднику обвести себя вокруг пальца!

Маг с досадой одел идеально чистые очки и посмотрел на короля.

— Негодница, — сказала я.

— Что, простите? — не расслышал маг.

— Негодница. Это она. Её имя Мара, — сказала я громче.

— Вы полагаете, она здесь одна? — спросил лорд Эльтар.

— В этом я не уверена. Но "багровый аркан" и "слепота" — это её рук дело. — ответила я. — Однако сотворила их она не сама.

— Верно, — подтвердил лорд Эльтар. — Красная сказала, что "багровый аркан" — это заклятье Марагара.

Магистр Илтек поднял руку, привлекая внимание.

— Вы хотите сказать, что подсыл лишь активирует Его заклятья?

— Я думать, да, — сказал Ивва. — Однако, не все. А лишь самый мощные из Его заклятья. Красная эфирница тоже хорошо колдовать, я видеть.

— Как же она переносит заклятья? — спросил магистр, ни к кому не обращаясь.

— Её обыскали достаточно тщательно? — спросил лорд Вирей.

— Да, милорд, — ответил магистр Илтек. — В том числе, её осмотрели мои самые сильные маги, не лишённые яснозрения.

— Её необходимо допросить! — сказал лорд Вирей.

— Уважаемый совет, — обратилась я к ситарам. — Пленница заявила, что будет говорить только со мной. Вы позволите мне с ней говорить?

— Эта вот опасна! — выкрикнул Ивва. — Красная может иметь ещё опасный заклятья от Марагар!

Ситары переглянулись, и король спросил:

— Магистр Илтек, надежно ли обезврежен красный эфирник? Сможет ли она причинить какой-нибудь вред леди Насте?

Магистр задумался, посмотрел на меня, что-то прикинул и ответил:

— Руки красного подсыла постоянно скованы усиленной петлёй Фавира, которую не разорвать даже лошадьми. Снять петлю может лишь обученный маг, заряженным посохом. Такой же пётлей она будет прикована к полу. С места прикованная сможет сдвинуться, лишь расставшись со своими ногами. Никакое членовредительство нашей аилла не страшно, ни магией, ни железом. Разве что боль, на самый краткий миг. Опасаться нужно лишь похищения. Хотя это крайне затруднительно сделать из охраняемой темницы.

— Из круглого зала замка Сетариал! — твёрдо сказал король.

— Вы желаете, чтобы леди Настя говорила с заключённой здесь? У круглого стола?

— Именно так! — сказал король, все ситары согласно кивнули.

— Что ж, так даже лучше. В замке не работает магия стихий. Мы можем предпринять усиленные меры безопасности.

Магистр ещё мгновение помедлил и твёрдо сказал:

— Да, это возможно организовать.

Ситары переглянулись, и король приказал:

— Привести сюда пленницу!

Глава 21

В ожидании пленницы воодушевлённый магистр ещё долго рассказывал про свои прогнозы в астрорицании и о методиках, которые он применял. Волшебник особо выделял методы, которые сам придумал.

Магистр, без сомнения, один из самых уважаемых иллари королевства, поэтому все присутствующие терпеливо слушали. Я окончательно убедилась, что в каждом из существующих где-либо миров обязательно должна быть своя версия астрологии. Я всегда скептически относилась к этой... "науке". Однако надо признать, магистр практически ни в чём не ошибся. Так что ещё немного, и случится невероятное! Я поверю в астрологию.

Спустя четверть часа король очень деликатно прервал рассказ магистра и немного пообщался с Иввой. Это действительно очень волнительно, когда с детства знаешь кого-то, и лишь спустя годы появляется возможность поговорить.

Магистр с умилением слушал беседу, но вдруг его лицо стало отрешённым. Заметив это, я поняла, что он разговаривает с кем-то потаённой речью.

— Ваше Величество, почтенный Ивва, — вежливо прервал беседу магистр Илтек. — Мне сообщили, пленница у врат зала.

И без того прямо сидящий король Фарагод выпрямился ещё больше, будто обладал раздвижным позвоночником. Лицо стало сосредоточенным и суровым.

— Приведите пленницу, — приказал король и посмотрел на волшебника. — Магистр Илтек, позаботьтесь о безопасности.

Магистр покорно склонился и убежал вверх по лестнице.

— Леди Настя, — обратился король ко мне. — Прошу вас не приближаться к пленнице слишком близко. От врага можно ожидать любой подлости.

Я согласно кивнула. Мне и самой не хочется рисковать. Надеюсь, мои способности позволят мне разговорить Мару.

Процессия с пленницей проследовала мимо круглого стола. В стороне в полумраке скрывалось небольшое возвышение на одну ступень, представлявшее собой довольно-таки обширную полукруглую площадку. Магистр суетился, расставляя людей и явно что-то ворожил. Пассами рук он зажигал светящиеся шары, лежащие на площадке, и жестами заставил их взлететь на несколько метров, где они неподвижно зависали.

Мару вели под конвоем два стражника с копьями и два мага в зелёных балахонах. Увидев меня, Мара больше не отводила взгляд. Я хотела встать, но сир Ларен жестом остановил меня. Ну конечно, как глупо! Разумеется, надо дождаться приглашения.

Пленницу завели на центр подмостков. Позади встали стражники. Сразу за ними остановились маги. Один из них повёл посохом возле ног Мары, и на щиколотках красной эфирницы вспыхнуло знакомое марево. Её стопы будто примагнитило к полу. Волосы взметнулись. Она на миг прикрыла глаза и вновь посмотрела на меня. На лице появилась злорадная улыбка.

Магистр подал знак рыцарям. Сир Ларен хотел было протянуть мне руку, но лукаво покосился на поникших было мальчишек.

— Ну что, телохранители, готовы защищать госпожу?

— Да, сир! — хором крикнули все четверо, чуть ли не подпрыгнув.

Мара, улыбаясь, покачала головой. Её забавляло происходящее.

Ашас подал мне руку и помог подняться. Я взлетела на сцену и приблизилась к Маре.

— Пожалуйста, госпожа, ближе не надо, — сказал магистр, когда я была в пяти метрах от пленницы.

Я остановилась и посмотрела в глаза Маре. Магистр Илтек, увидев, что я готова, щёлкнул пальцами, и магический кляп исчез с лица Мары.

— Ну, здравствуй, долгожданная аилла, — красная расплылась в плотоядной улыбке.

— Здравствуй, Мара, — ответила я. — Мне передали, что ты хочешь говорить только со мной.

— Разумеется. С кем ещё тут говорить? — неприятно усмехнулась Мара, закатив глаза. — Кругом лишь еда для Владыки.

По залу пробежал гневный ропот, перекрываемый отрывистыми выкриками возмущения. Эфирница будто не замечала реакцию окружающих. Она покосилась на не сводящего с неё глаз магистра, прищурилась и сказала:

— Я смотрю, у тебя редкий талант снимать высшие заклятия. Даже "пелену" с мага сняла. Похвально.

— Это лишь мой долг. Вы создаёте заклятья. Я их снимаю.

— О нет, что ты, — усмехнулась Мара. — Никому в Гамаарде такая магия не по плечу. Владыка сам снабдил меня небольшим набором, когда отправлял меня к иллари.

— И много у вас ещё таких заклятий? — спросила я, делая вид, что особо не рассчитываю услышать ответ.

Но Мара не заметила подвох.

— Увы, давно всё потратила, — ответила она, исторгая облачко кислотно-зелёного пара.

«Ага, ясно. Надо быть осторожной», — смекнула я.

— Скажи, аилла, из какой провинции Эфиланда ты прибыла? — спросила Мара.

Вопрос явно был с подвохом. Я не знаю названия ни одной провинции, так что и врать не вижу смысла.

— Я пришла из очень дальних краёв. Из земель под названием Санкт-Петербург. Сомневаюсь, что вы наслышаны о моей родине.

Мара неотрывно следила за мной. Она деликатно коснулась моего сознания. Я не закрывалась от неё. Тем более, что я не знаю, как закрываться от "касания".

— Как занимательно, — эфирница наклонила голову. — Несёшь какую-то околесицу. Тем не менее, не врёшь.

— Зачем мне врать? До сих пор вы мне ничего плохого не сделали. Я с вами откровенна и надеюсь на взаимность.

— Ну разумеется, — хищно улыбнулась Мара, выдыхая зелёный пар.

— Вот и чудненько! — изображая святую наивность, обрадовалась я. — Скажите, Мара, а много ещё в королевстве ваших, так скажем, коллег?

— Неужели со всеми познакомиться хочешь? — захихикала Мара.

— Я рада новым знакомствам. Мне никогда не доводилось разговаривать с красными эфирниками.

Мара прищурилась, вновь наклоняя голову.

— Конечно, нас много здесь, — ответила Мара, вновь выдыхая лживый пар. — Только боюсь, чтобы с ними познакомиться, тебе придётся их поймать.

«Отлично! Главное я выяснила. Мара здесь одна». – подумала я.

Я коснулась сознания магистра и сказала потаённой речью:

— «Мара врёт. Она здесь одна. И у неё есть не потраченные заклинания Марагара».

Магистр даже глазом не повёл. Лишь коротко ответил: — «Уяснил».

— Ну что же. Вас, любезнейшая Мара, я поймала с лёгкостью. Не могу допустить, чтобы вы томились в темнице в одиночестве, — как можно спокойнее сказала я. — Очень скоро к вам присоединятся ваши подруги.

Мара на мгновение сощурила глаза, что-то обдумывая, и вновь злорадно улыбнулась.

— У меня есть идея получше. Ты ведь хочешь познакомиться с Владыкой?

Я тут же почувствовала неладное и быстро нырнула в Меур. Осмотрев эфирницу, я сразу обратила внимание на её руки. Как ни странно, их очертания я видела сквозь одежду и тело Мары. Мизинец на левой кисти светился ядовито-зелёным светом. Мара вывернула кисть и потянулась ногтем к петле, сковывавшей её руки. Всё, что я успела, лишь крикнуть потаённой речью: — «Магистр»...

Дальше время пролетело со скоростью пули! Петля на руках Мары натурально взорвалась! Всех, кто стоял вокруг, отбросило упругой волной. Ближе всех стояли маги и стражники. Отлетев на добрый десяток шагов, они рухнули на спину и остались лежать. Видимо, их сильно оглушило. Стоявших позади меня мальчишек отбросило на пару метров и тоже опрокинуло на спину. Меня выбросило из Меура, и благодаря этому я осталась на ногах. Мара тем временем резко присела и коснулась заговорённым мизинцем оков на ногах. Взорвавшаяся петля толкнула эфирницу ко мне. Я совершенно растерялась и ничего не успела сделать. За одно мгновение Мара оказалась рядом со мной и больно ткнула мизинцем мне в плечо.

Из моих лёгких будто мгновенно выкачали весь воздух. Я поняла, что Мара каким-то образом зачерпнула через меня Меур, тем самым заряжая её ноготь. Я попыталась вдохнуть, но ничего не вышло. Я лишь сдавленно захрипела и попыталась оттолкнуть Мару. Но навалившаяся слабость не позволила это сделать.

Тем временем из ногтя эфирницы мгновенно надулся пузырь, поглотив меня и Мару. Как только мы оказались в пузыре, картинка снаружи изменилась. Вокруг были стены какой-то пещеры, слабо освещённой отсветами факелов. Мара, с хохотом, отпрыгнула к стене пузыря. И как только она убрала мизинец, я, наконец, смогла сделать вдох. Обессилев, я упала на колени. Мара крутанулась вокруг и полоснула ногтем по стенке пузыря в тот момент, когда внутрь запрыгнули мальчишки с криком: — «Не-е-ет!»

Пузырь с оглушительным хлопком лопнул. Мара отскочила назад, оскалившись на мальчишек. Вперёд выскочил Афим с обнажённым мечом.

— Ану пошла прочь, гвоздь в мозг! — воинственно выкрикнул он.

Ко мне подбежали Ашас и Митраил. Они аккуратно подхватили меня под руки.

— Настя, ты как? — выкрикнул Ашас.

— Нормально, — пролепетала я, постепенно приходя в себя.

Осмотревшись, я увидела, что мы находимся посреди круглой пещеры, уходящей далеко вверх. Мы будто оказались на дне большого колодца. По стенам ввысь уходила винтовая лестница, ввинчиваясь в темноту. Как посмотрю, в этом мире винтовые конструкции в моде.

Афим ринулся на эфирницу в атаку, делая неумелые выпады. Но Мару они лишь развеселили. Она ловко отлетела назад, разрывая дистанцию, и на пару витков поднялась по лестнице. Откуда-то сверху донеслись звуки топота тяжёлых сапогов и глухое рычание. Посмотрев вверх, я увидела отсветы факелов. Кто-то спешил на помощь Маре. Эфирница запрокинула голову и злобно выкрикнула:

— Недоумки! Почему вас нет на месте?! Живо сюда!

— Только не это, гвоздь мне в мозг! Это грейи! — сказал вернувшийся Афим. — Их много. Мы не устоим.

— Сюда, быстрее! — выкрикнул Дельсар, указывая на тёмный проход в стене пещеры.

Он подбежал ко мне и сменил Митраила, который сразу же выхватил свой меч и встал рядом с Афимом. Мальчишки подхватили меня под руки и увлекли к проходу.

Дельсар на бегу вынул из кармана какой-то шарик, встряхнул его и резко дунул. Шарик вспыхнул белым светом и сам собой полетел вперёд. Надо признать, шарик довольно-таки неплохо осветил пространство вокруг.

— Прикольный фонарик, — вяло сказала я.

— Это простенький спектат, — сказал Дельсар. — Он умеет только светить и летать неподалёку.

Мы вбежали в проход и двинулись по тоннелю. Пещера была не высокая, чуть выше человеческого роста, и выглядела натуральной. Стены были неровные, пыльные. С потолка свисали острые сосульки странного синеватого оттенка.

— Недоумки! Живее! Они уходят! — доносился затихающий крик Мары.

Наконец силы вернулись, и я окончательно пришла в себя.

— Всё, ребята. Дальше я сама.

— Хорошо, держись за нами, — сказал Ашас.

Я кивнула и на лету обернулась. В нескольких шагах бежал Митраил. За ним в темноте маячила светящаяся голова Афима.

Вскоре тоннель уперся в разветвление. Спектат остановился и завис на месте.

— Куда дальше? — спросил Ашас.

— Не знаю, — ответил Дельсар, ничуть не запыхавшийся от бега. — Будем выбирать наугад.

Наконец нас нагнали Митраил и Афим.

— Решайте быстрее, — сказал Митраил. — Погоня рядом.

Спектат вдруг подлетел к моему лицу и завис, будто ожидая чего-то.

— Ты что-то хочешь сказать, малыш? — спросила я и протянула к нему руку.

— Госпож... э-э-э... Настя, — быстро поправился Дельсар, — спектат не разумный. Он не умеет думать и разговаривать.

Тем временем я коснулась спектата, и он вдруг стал голубоватым, будто впитал краску с моей ладони. Все невольно засмотрелись, не понимая, что происходит.

Вдруг спектат вздрогнул и метнулся к лицу Афима. Тот от неожиданности отпрянул, а в то место, где только что была его голова, из темноты прилетела стрела. Лязгнув о стену, стальной наконечник высек сноп искр.

— Гвоздь мне в мозг! — только и успел выкрикнуть Афим, мгновенно принимая защитную стойку.

Спектат взлетел и быстро направился в правое ответвление тоннеля.

— Быстрее за ним! — крикнула я.

Все бросились за огоньком. Топот за спиной усиливался. Донеслось многоголосое отрывистое рычание, похожее на лай собак. Миновали ещё несколько поворотов и ответвлений. Спектат, не замедляясь, выбирал направление, будто знал одному ему знакомую дорогу.

Тоннель сужался, становился ниже. Нам приходилось всё больше нагибаться, то и дело уворачиваясь от особо больших сосулек. Топот позади то затихал, то вновь усиливался. То и дело доносился грохот вперемешку с руганью. Я помнила греев. Они довольно-таки крупные. Преследователям явно приходилось нелегко. Начали попадаться ухабы. Большие валуны, чуть ли не на половину перегораживающие проход. Пару раз мы перепрыгивали через неширокие ручьи, пересекавшие тоннель, через узкие трещины в полу.

Наконец мы выскочили в просторную пещеру. Пол круто поднимался. Я с мальчишками-эфирниками резво начали подъём. А вот иллари начали отставать. Покрытый мелкими камушками склон мешал им. Ноги то и дело проскальзывали по камням. Мальчишки выбивались из сил, помогая себе руками. Я обернулась, лихорадочно соображая, что делать.

— Не ждите нас! — крикнул Дельсар. — Бегите. Мы задержим их!

— Ещё чего! — крикнула я. — А ну, помогайте!

Я подлетела к Дельсару и схватила его за правую руку. С другой стороны подоспел Афим, на ходу вкладывая меч в ножны. Он схватил Дельсара за левую руку, а Митраила за правую. А за левую руку ухватился Ашас. Так дело пошло на много лучше. Взявшись за руки, я с Ашасом и Афимом изо всех сил тянули мальчишек-иллари. Они почти перестали поскальзываться.

Позади донёсся шум. Рычание греев и крики Мары. Мы старались изо всех сил. Умница спектат летел почти у самого склона, стараясь лучше осветить путь. Впереди, в десятке шагов, наконец, показался край склона.

— Быстрее! — крикнула я. — Немного осталось.

Позади загрохотали камни под сапогами греев. Тяжелым монстрам подъём давался ещё тяжелее. На миг обернувшись, я увидела с трудом карабкающихся греев. Они то и дело поскальзывались, роняя факелы и ругаясь. Греев было около десятка. Впереди маячила светящаяся голова Мары. Для неё каменистый склон не был помехой. Она, не дожидаясь своего отряда, далеко вырвалась вперёд. Мара что-то выкрикнула, и её руки полыхнули голубым светом. Вперёд устремился яркий файербол.

— О нет! — вырвалось у меня. — Быстрее, ребята!

В последний момент мы выскочили на вершину склона, а файербол полетел в считанных дюймах от спины Дельсара. Шар взмыл высоко вверх и разбился о потолок пещеры, рассыпая сноп искр. На несколько секунд пространство вокруг осветилось. Мы увидели в десятке шагов бездонную пропасть и перекинувшийся через неё горбатый каменный мостик.

— Скорее! Через мост! — крикнул Ашас.

Спектат остался у основания моста, освещая опасное место. Мост был очень узкий, всего полметра в ширину. Пригнувшись и выставив перед собой руки, Ашас смело полетел по мосту. Кистями рук он неплохо освещал себе дорогу. Следом побежал Дельсар, стараясь не отставать. Дальше полетела я. По примеру Ашаса я тоже вытянула к мосту руки. Увидев кромешную тьму за пределами моста, сердце на миг ёкнуло. Стиснув зубы, я не позволила себе замешкаться. От этого зависела жизнь моих спутников. Сразу за мной побежал Митраил, ориентируясь на испускаемый мной свет.

Мост был в длину шагов двадцать. Перелетев на другую сторону, Ашас развернулся и приготовился помогать остальным. Вокруг стало светлее. Это спектат взлетел выше, убедившись, что все оказались на мосту.

Ашас и Дельсар подхватили меня под руки, помогая сойти с моста. Я огляделась. Впереди, в десятке шагов, пещера обрывалась отвесной стеной. В стене чернел проход в очередной тоннель.

— Ребята, быстрее туда! — крикнула я. — Там ещё один проход.

Мара показалась над склоном, когда с моста слетел Ашас. Увидев нас, она обернулась и разразилась криками, торопя свой отряд. Потом что есть мочи кинулась к мосту.

Тем временем мы уже забегали в тоннель. Позади полыхнула голубая вспышка. Афим, заметив свет, обернулся и увидел летящий нам в след очередной файербол. Он выхватил меч и смело встал на его пути. Лихо размахнувшись, он рубанул, по шару мечом. Файербол разлетелся, разбрызгивая во все стороны искры, а меч Афима ярко засветился голубым светом, постепенно угасая.

— Гвоздь мне в мозг! Круто! — воскликнул он, не в силах оторвать взгляд от клинка.

— Илларийская сталь разрушает не сложные заклинания, — с гордостью сказал Митраил.

Увидевшая судьбу своего файербола Мара в ярости кричала:

— Живее, неуклюжие недоумки!

Она ждала греев, не решаясь первой пересекать мост. Подбежавший к ней грей остановился и натянул лук.

— Осторожно! — крикнул Митраил, оттесняя Афима.

Он замахнулся и попытался отбить стрелу. Но в полумраке он промахнулся, и стрела вонзилась ему в плечо. Взвыв от боли, он выронил меч и припал на подломившееся колено. Афим сразу бросился на помощь, закидывая на плечо руку друга. С другой стороны подоспел Дельсар, подхватывая выпавший меч. Вперёд выступил Ашас и запустил руку в карман брюк.

— Быстрее уходите! — крикнул он, замахиваясь чем-то.

По мосту уже торопливо шли первые грейи, освещая дорогу факелами. Ашас пролетел пару метров вперёд, тщательно прицелился и бросил что-то на мост. Упавший под ноги предмет насторожил первого грейя. Он остановился и с опаской осветил факелом мост. Из предмета мгновенно надулась знакомая мне пузырь-бомба.

— Назад! — закричала Мара, узнав ловушку.

Но было поздно. Грей, разумеется, совершил роковую ошибку. От неожиданности он рубанул копьем по непонятной преграде. Пузырь оглушительно лопнул, швырнув назад стоящих преследователей. Несколько греев с воплями полетели в пропасть. Лишь пару последних счастливчиков отбросило с моста на край обрыва. Середина моста не выдержала и обрушилась, оставив провал длиной в пару метров.

Торжествующе хохотнув, Ашас поспешил догонять нас.

— Красавчик, Ашас! — крикнул Афим. — Надеюсь, у тебя припасено ещё несколько таких бабах?

— Увы, друг мой. Я успел изготовить только одну пузырь-бомбу. Уж очень редкие ингредиенты требуются.

— Ладно, не беда. Главное, ты чуть ли не половину греев угомонил. И разрушил мост, — сказал Афим.

— Очень надеюсь, что они не смогут преодолеть пролом, — с сомнением сказал Ашас.

— Давай, смени меня. Я буду прикрывать тыл, — сказал Афим.

Ашас подбежал и поднырнул под руку постанывающему Митраилу.

— Ты как, дружище? — с тревогой спросил он, косясь на засевшее в плече древко.

— Нормально, — терпя боль, сквозь зубы сказал Митраил. — Я сильно всех замедляю. Вы должны оставить меня.

— Даже думать так не смей! Слышишь? — сказал Дельсар.

— Только вместе! Все до конца! — поддержал Афим.

Митраил поморщился и упрямо замотал головой.

— Мы должны оберегать госпожу! — сказал он сквозь зубы.

— Мы тебя не оставим, — поддержала всех я. — Потерпи, миленький.

Митраил кивнул, стараясь идти быстрее.

Позади было тихо. Спектат уверенно летел вперёд, стараясь не удаляться от сильно замедлившегося отряда.

Эта часть подземелья была в более пригодном для ходьбы состоянии. Потолки повыше, пол более-менее ровный. Даже сосулек не было видно. Складывалось впечатление, что этим ходом часто пользовались. Мы петляли по тоннелю ещё с полчаса. Я уже потеряла счёт поворотам и ответвлениям. Спектат уверенно вёл нас вперёд. Если бы мне пришлось самой искать дорогу назад, я бы точно заплутала.

Мы продвигались в тишине. Все очень переживали за Митраила. С каждым шагом он дышал всё громче и чаще. Все больше спотыкался. Силы его покидали. Надо было помочь, но я не знала, как. В какой-то книге читала, что если сразу вынуть стрелу, то раненый быстро истечёт кровью.

Наконец наш светящийся проводник резко свернул, и проход закончился тупиком. Спектат подлетел к стене и неподвижно завис.

— И что дальше? — в недоумении спросил Ашас.

Я подошла к спектату и осмотрела стену.

— Мы что, зря шли сюда? — возмутился Афим. — Дельсар, куда нас завёл твой спектат?

— Он вообще не должен был никуда нас вести, — начал оправдываться Дельсар. — Обычно такие спектаты просто летают рядом и выполняют несложные команды.

— Ребята, это я виновата, — сказала я. — Спектат так начал себя вести после того, как я его коснулась.

— Пока вы будете выяснять, кто виноват, посадите Митраила, — сказал Афим. — Ему надо отдохнуть.

Мальчишки спохватились и аккуратно усадили к стене Митраила. Он выглядел совсем неважно. Рубашка сильно пропиталась кровью.

— Надо стрелу вынуть, — сказал Афим.

— Нельзя! — возразил Ашас. — Нам нечем продезинфицировать рану, и мы не сможем остановить кровотечение. Даже нечем наложить повязку.

— Я в порядке! — слабым голосом простонал Митраил.

— Так, что мы имеем, — решительно встал Ашас и подошёл к спектату. — Он явно не просто так нас сюда привёл.

Ашас начал осматривать стену в месте, где завис спектат. Я тоже подошла к нему и ещё раз присмотрелась.

— Стена как стена. Ничего необычного, — задумчиво сказал Ашас. — Никаких следов обработки. Не вижу ни стыков, ни швов, ни отверстий.

Я пригляделась и заметила пару странных выпуклостей прямо напротив спектата. Я отодвинула в сторону шарик и сказала:

— Смотри, Ашас! Что это такое?

Ашас тоже заметил нехарактерную форму стены. Мы приблизились и стали внимательно разглядывать стену. Вдруг выпуклости резко раскрылись, и на Ашаса уставились два глаза.

Мы с криком отшатнулись. Сразу же подбежали Афим и Дельсар.

— Что? Что случилось? — спросил Афим.

Ашас показал пальцем и дрожащим голосом пролепетал:

— Стена! Она на меня смотрит...

Афим тоже увидел глаза в стене и застыл с отвисшей челюстью.

— Гвоздь мне в мозг! Это вообще что?

Глаза тем временем посмотрели на меня. Пару раз моргнули, и вокруг глаз камень начал светлеть. Прорисовались очертания головы, довольно-таки длинной шеи и плеч. Через мгновение мы увидели светло-серый силуэт. А следом прямо из камня шагнул невысокий человечек ростом на пол головы ниже Ашаса. Коренастый, с широкими плечами. Однако руки были худощавыми. Он держал их полусогнутыми возле пояса. Кулаки не сжимал. Существо целиком было светло-серого цвета. Явно без одежды. Однако срамных частей у него не было. Тем не менее, интуитивно стало понятно, что он определённо мужского пола. Мужичок стоял на полусогнутых ногах, слегка ссутулившись. Лицо с впалыми щеками, острым носом и тяжёлым подбородком. Человечек смотрел на меня, слегка наклонив голову.

— Здравствуйте, — сказала я. — Мы ищем убежище. За нами гонятся враги. Вы можете нам помочь?

Человечек наклонил голову в другую сторону, что-то обдумывая.

— Глубинные фотоны! Это же настоящий окут! — пролепетал ошарашенный Ашас.

Мужичок с интересом посмотрел на Ашаса и снова перевёл взгляд на меня.

— Настя, осторожнее! — сказал Афим и потянулся за рукоятью меча.

Мужичок резко обернулся на него. Лицо стало суровым. Глаза недобро сощурились.

— Нет, нет! — я быстро встала между Афимом и мужичком. — Это мой друг. Он просто защищает меня.

Мужичок снова посмотрел на меня и вдруг скрипуче сказал:

— Ты говоришь. Я понимаю. Ты странная.

— Уважаемый окут, мы не враги. Мы пришли с миром, — мой рот уже говорил сам собой. — Нашему другу нужна помощь. Он ранен.

Я отошла в сторону и указала на Митраила. Мальчишка попытался улыбнуться и помахал окуту рукой. Мужичок подошёл к нему, присел на корточки и осмотрел стрелу.

— Гре-е-ей... — недобро прорычал он.

Мужичок посмотрел на меня и проскрипел:

— Они близко?

— Мы не знаем. Нам удалось разрушить мост тут неподалёку. Но они могут как-то преодолеть препятствие.

— Вы чужаки. Но вы — добро. Я Гругу. Я страж западных врат. Я отведу вас к нему.

— К кому, простите? — переспросил Ашас.

Но ответить Гругу не успел. Он резко вскочил и повернулся ко входу в тупик. Через мгновение послышались тяжёлые шаги, и в коридоре замаячили отсветы факела.

— Настя, назад! — прошептал Афим, отодвигая меня за спину и выхватывая меч.

Мальчишки бросились к Митраилу и, подняв его на ноги, отошли ко мне. Афим с мечом встал рядом с мужичком.

В проходе показался здоровенный грей с горящим факелом в одной руке и обнажённым изогнутым мечом в другой. Увидев нас, людоящер оскалился и с рыком бросился вперёд.

На встречу смело выступил Афим. Он отбил пару мощных выпадов грейя, насилу сохраняя равновесие. Гругу внезапно чувствительно толкнул грейя в бок, чем сбил третью атаку на Афима. Пока эфирник приходил в себя, грей переключился на Гругу. Он несколько раз вспорол воздух мечом, но ни один выпад не достиг цели. Гругу ловко уклонялся от взмахов меча, отступая назад.

Наконец путь к отступлению закончился, и Гругу упёрся спиной в стену. Грей, поняв, что загнал противника в угол, удвоил усилия. Гругу в последний момент прижался к каменной скале и внезапно слился со стеной. Грей несколько раз впустую рубанул по стене, высекая гроздья искр.

Резко развернувшись, грей отбил неумелую атаку Афима и, крутанувшись на месте, чувствительно ударил Афима мясистым хвостом в живот. Мальчишка отлетел назад, ощутимо ударился о стену и, выронив меч, упал на колени.

— Афим! — крикнула я и бросилась к нему.

— Я в норме! — прохрипел он, пока я помогала ему подниматься.

Тем временем Гругу вновь выскочил из стены, отвесил смачного пинка грейю. Людоящер с яростью отмахнулся мечом, но Гругу там уже не было. Молниеносно переместившись в сторону, мужичок смачно врезал кулаком грейю по зубам и отскочил к стене. Грей взревел и бросился вперёд, намереваясь всей массой придавить соперника к стене. Но Гругу снова слился со скалой, а грей с оглушительным ударом влетел грудью в стену, хорошенько приложившись мордой.

Тряся головой, людоящер попятился. А Гругу с громким хлопком буквально вылетел из стены, будто его телом выстрелили из пушки. Он плашмя влетел в грейя и, подобно бильярдному шару, сбил ящера. Сам после удара остался стоять на месте. Ящер же пролетел к противоположной стене и буквально в полуметре от Афима с размаху впечатался в скалу спиной и затылком, после чего рухнул на пол, как подкошенный. От страшного удара с потолка посыпалась пыль и мелкие камушки.

Ошарашенный Афим поднял взгляд с поверженного грейя на Гругу и с уважением сказал:

— Моё почтение, уважаемый! После такого поднимаются не скоро.

Гругу, как ни в чём небывало, пожал плечами.

— Этот грей глупый. Надо уходить. Придут сильные враги.

Мужичок подошёл к противоположной стене и положил на камень ладонь. По стене прошла рябь, и рука Гругу погрузилась в стену по локоть. У всех буквально отпала челюсть.

— Идите вперёд.

Я было двинулась к Гругу, но меня остановил Афим. Он подлетел ближе и вложил меч в ножны.

— Нам надо пройти сквозь стену? — спросил он недоверчиво.

— Да. Иди смело. Я держу гору, — ответил Гругу. — Но знай, останавливаться нельзя!

Афим кивнул, обернулся на нас и, посмотрев на Гругу, криво ухмыльнулся.

— Держи гору крепче, почтенный. Эх, гвоздь мне в мозг! — сказал Афим, зажал пальцами нос и уверенно полетел вперёд.

Афим погрузился в стену, будто увяз в густом болоте. Когда жидкий камень сомкнулся за его спиной, слегка покачиваясь, все невольно вздохнули.

— Ведите Митраила, — сказала я мальчишкам. — Быстрее.

Голова Митраила совсем поникла. Он еле переставлял ноги. Он держался из последних сил. Мальчишки, не задерживаясь, исчезли в жидком камне. В коридоре послышались приближающиеся шаги.

— Теперь ты "странная", — проскрипел Груга. — Поторопись.

Я кивнула и направилась к стене. Страх исчез. Любопытство и упрямство всё перебороли. Ну как такое не попробовать? Когда стена оказалась перед самым лицом, я задержала дыхание и закрыла глаза. После погружения в камень я ожидала почувствовать влагу и сырость. Но жидкий камень был абсолютно сухим и холодным. Помня предостережение Гругу, я двигалась вперёд без остановки. Открыв глаза, я ожидаемо ничего не увидела. Вокруг царила кромешная темнота.

Переход длился считанные секунды. Внезапно вынырнув из стены, я сразу почувствовала неладное. Ребята столпились возле Митраила. Его усадили на пол, облокотив к стене. Голова бессильно повисла. Митраил явно был без сознания.

— Что случилось? — спросила я.

— Митраил лишился чувств, — с тревогой сказал Дельсар. — Дело дрянь, госпожа...

От волнения он уже не обращал внимания на оговорки.

— Уложите его! — велела я, подлетая к Митраилу.

Ребята сразу послушались. Положили Митраила на пол пещеры. Дельсар снял куртку и, сложив, подложил под голову Митраилу. Он учащённо дышал. Совсем бледное лицо было напряжено.

Я попыталась разорвать куртку вокруг древка стрелы, чтобы увидеть рану, но мне не хватило сил. Дельсар понял без слов, что требуется. Он выхватил свой кинжал, аккуратно разрезал ткань куртки и рубашки под ней. Развёл края ткани и стал придерживать, давая мне обзор. Полутьму развеял наш умница спектат. Он тоже прошёл через стену и сразу же завис над Митраилом.

Кожа вокруг стрелы набухла. Оценить цвет кожи мешала запёкшаяся кровь, покрывавшая плечо. Обычно вид крови приводил меня в панику. Однако сейчас я была необъяснимо спокойна.

Не медля, я погрузилась в Меур. Аура иллари потускнела, приобрела сероватый оттенок. Повинуясь моему желанию, тело Митраила стало полупрозрачным. Я увидела часть стрелы, засевшую в плече. Грубо скованный наконечник засел очень глубоко. Ему не хватило считанных сантиметров, чтобы пробить плечо насквозь. Два зазубренных жала, отходивших от острия, не позволяли извлечь стрелу из раны. Я видела скопления крови, собравшейся тёмными пузырями. Кругом уже вовсю резвилась инфекция, зеленоватыми прожилками покрывавшая ткани.

В обычной жизни я совершенно не переносила вид крови и ран. А такие страшные раны видела только в кино. Но даже наблюдая с экрана и понимая, что я вижу бутафорию, я всегда непроизвольно отводила взгляд, не в силах вынести неприятное зрелище.

Сейчас же всё было по-настоящему. Я видела страшное оружие в живом теле. Я ощутила знакомые ощущения, которые испытала при первом "вливании". Моё сознание будто утопало в зыбучем песке. Взамен поднималось нечто иное, древнее, мудрое. Глубинное знание, вековая мудрость аилла. Будто бы изучив моё состояние, оно не стало гасить мне сознание. А я, вовремя поняв, что происходит, не стала противиться древней силе. Я приняла её и пропустила через себя эту волну. Сила заполнила меня ласковым теплом.

Я открыла глаза и посмотрела на рану иным взглядом — тем, который много раз видел раны куда пострашнее. Каким-то образом я поняла, что стрела не задела никаких жизненно важных органов. Инфекция не успела отправиться дальше. А значит, надо действовать. И я знала, что надо делать.

Одной рукой я взялась за торчавшее древко, а ладонь другой положила на плечо возле стрелы. Из ладони я пустила легкий поток Меура. Живительный пар понемногу впитывался в тело Митраила. Губы сами собой зашептали:

Ты послушай меня, кровь,

Побежишь по венам вновь,

Ну а нынче отдохни,

Успокойся и усни.

Кровь в самом деле перестала сочиться из раны. Лицо Митраила расслабилось. Его дыхание выровнялось. Запёкшаяся корка вспенилась и тонкими струйками стекла, открывая взору пунцовые края раны. Кожа вокруг древка на глазах светлела, становилась розовее. Рана расступилась, расширилась, и я плавно вытащила стрелу.

Из раны начала выплёскиваться алая пена, будто внутрь обильно плеснули перекисью водорода. Вперемешку с алыми пузырями выплескивались зелёные. Зараза уходила из раны. Моя ладонь щедро вливала Меур в тело Митраила. С последней порцией зелени края раны сошлись. Пена улеглась, а рана плавно розовела. Аура Митраила выровнялась и приобрела здоровый для иллари голубоватый цвет.

Я вынырнула из Меура и осмотрела рану. На плече остался красный порез. Кровь не выступала. Края раны были здорового розового цвета.

Конечно, я не залечила ранение полностью. Рана глубокая. Предстояло долгое заживление. Хорошо бы зашить. Но такой возможности, увы, не было. Однако самое важное сделано. Осложнений не будет.

Я посмотрела на лицо Митраила. Он спокойно спал.

— Ну ты даёшь, гвоздь мне в мозг! — в пол голоса поразился Афим.

— Настя, это просто потрясающе! — сказал Ашас, качая головой.

— Да я сама в шоке, — сказала я и легонько потрясла Митраила за здоровое плечо. — Митраил, просыпайся.

Мальчишка лишь начал посапывать во сне.

— Нет, ну посмотрите на него! — хохотнул Дельсар и крикнул: — Подъём!

Митраил открыл глаза, непонимающе осмотрелся и уставился на стрелу в моей руке. Потом резко схватился за раненое плечо и попытался сесть. Но, охнув от боли, снова упал головой на подложенную куртку.

— Тише, тише. Не так резко! — сказал Афим вместе с Дельсаром, помогая ему сесть и опереться о стену.

— Ты как, дружище? — спросил Афим.

— По сравнению с тем, что было... Замечательно! — ответил Митраил и улыбнулся.

Он скосил взгляд на рану, потом снова посмотрел на стрелу и протянул к ней здоровую руку. Я отдала страшный трофей. Митраил повертел перед глазами окровавленный наконечник, невольно поморщившись, и посмотрел на меня.

— Госпожа, это я должен вас спасать. А получается, что вы меня спасли.

— Ты молодец, Митраил, — сказала я. — Ты выиграл драгоценное время. Ты всех спас.

Он слабо улыбнулся и сказал:

— Можно я оставлю её... На память?

— Конечно. Мне она ни к чему, — ответила я и посмотрела на ребят, окруживших нас.

Все смотрели на меня с каким-то благоговением.

— Ребята, надо перевязать рану. Есть у кого-нибудь чистая ткань?

— Да, — сказал Ашас и полез во внутренний карман куртки.

Он вытащил платок, передал мне и пояснил:

— Он чистый.

Я кивнула и приложила к ране. В это время Афим вынул моток бечёвки из кармана брюк.

— Вот, можно привязать. Я всегда ношу с собой верёвку. Вещь незаменимая.

Мальчишки помогли мне плотно примотать повязку к плечу, и мы подняли на ноги Митраила. Левая рука ожидаемо повисла плетью. Афим быстро отстегнул ремень, снял ножны с мечом и перекинул его через шею Митраилу. Общими усилиями мы нашли самое удобное положение руки, и Афим застегнул ремень.

— Спасибо, ребята. Лучше и быть не может, — сказал Митраил.

Он сделал несколько шагов. Развернулся и выхватил здоровой рукой свой меч. Взвесил в руке, сделал пару взмахов и слегка поморщился.

— Ну, ты не сильно усердствуй! — спохватился Ашас.

— Всё отлично. Я в порядке! — горячо выпалил Митраил и ловко вложил меч в ножны. — Я готов идти дальше.

— Мне нравится то, что вижу, — проскрипел из тёмного угла Гругу.

В суматохе все на миг позабыли про него. Он подошёл ближе, внимательно осмотрел нас и впервые улыбнулся.

— Окуты уважают доблесть! Окуты ценят верность! Добро пожаловать в королевство Такаон, твердыню окутов! — сказал Гругу и, скрестив на груди руки, поклонился.

Мы поклонились в ответ.

— Благодарю, почтенный Гругу, страж западных врат, — сказала я. — Очень рада знакомству. Рано или поздно я собиралась найти ваш народ. Но, пути, ведущие нас к цели, порой так непредсказуемы.

— Священная Гора Катаон привела вас. Она открыла мне очи. Теперь я познал, кто ты. Окутам ведома старинная легенда о духах Великого Леса.

Гругу снова скрестил руки на груди и поклонился.

— Ты Тан-аилла. Окуты чтят аилла, — сказал Гругу и выпрямился. — Ступай за мной, Тан. Я отведу тебя и твоих спутников к нему.

Глава 22

Дальнейший путь проходил по туннелю, рукотворность которого не вызывала сомнений. Стены и пол были, конечно, не идеальными, но вполне ровными. Хотя чему удивляться, учитывая способность окутов размягчать камень. Стены и пол имели явные следы размашистых мазков, будто кто-то огромными пальцами разглаживал пластилин.

Наш путь по-прежнему освещал умница спектат. На стенах не было ни светильников, ни факелов, так что, судя по всему, окуты не нуждались ни в каком освещении.

По пути встречались невысокие арки. Из них то вверх, то вниз уходили лестницы. Мы следовали за Гругу прямо, никуда не сворачивая.

Полчаса мы петляли по однообразному туннелю и наконец вышли в просторный круглый зал с высоким потолком. Спектат тут же взлетел под свод, освещая пространство. Посреди зала стояли несколько четырёхколёсных тележек, заполненных камнями. Возле стен навалены кучи камней, рассортированных по размеру.

В свете спектата появилась противоположная стена зала, и я заметила в ней арки, причём абсолютно разного размера: от совсем малюсеньких, высотой до колена, до огромных, высотой в три человеческих роста.

Любознательный Ашас хотел было что-то спросить, но не успел... Он вдруг споткнулся обо что-то и грохнулся на пол.

— Эй! Смотри под ноги, верзила! — раздался писклявый крик откуда-то снизу.

Ашас сел и резко обернулся. Перед ним постепенно выходил из каменного состояния совсем маленький окут, ростом ниже колена. Удивительно, но он был взрослым — такой же бородатый мужичок, коренастый, только совершенно лысый, с блестящей, будто отполированной головой. Он возмущённо сжал кулаки на худощавых руках и выпятил челюсть. Все непонимающе уставились на маленького окута.

— Вот недотёпа! — проворчал окут, окидывая взглядом нашу компанию.

Разглядев нас внимательнее, его лицо смягчилось. Он искренне удивился и, заметив Гругу, сказал:

— Что я вижу? Не уж то илларцы да эфирцы? Ты куда их ведёшь, Гругу?

Тем временем Ашас опомнился и поспешил извиниться.

— Прошу прощения, уважаемый. Мы плохо видим в темноте. Я не заметил вас.

Мужичок нахмурился и подозрительно уставился на него.

— Каменная соль! Это что за дела? — воскликнул мужичок, приблизив лицо к Ашасу, пристально его разглядывая.

— Мастер Картак, я повстречал этих добрых наземных перед вратами. Они сопровождают юную Тан, — сказал Гругу, указывая на меня. — Она настоящая аилла.

Маленький окут выпрямился и посмотрел на меня.

— Здравствуйте, мастер Картак, — сказала я робко и сделала книксен.

Маленький окут прищурил один глаз и спросил:

— Ты уверен в этом, Гругу? Лишь то, что эти дети знают наш язык, ничего не доказывает. Быть может, это тёмная магия?

— Уверен, — твёрдо сказал Гругу. — Когда я их повстречал, тот иллари был ранен в плечо стрелой греев. Всем известно, что такую стрелу невозможно вынуть из раны.

Маленький окут недоверчиво посмотрел на Митраила. Осмотрел подвязку, на которой лежала рука, и обильно пропитанную кровью одежду. Митраил вынул из-за пояса стрелу, подошёл к мастеру и протянул ему. Окут взял стрелу, осмотрел наконечник и кивнул, узнав страшное оружие. Он снова внимательно осмотрел Митраила и сказал:

— А ну, обернись, парень.

Митраил повернулся спиной. Мастер осмотрел его и сказал:

— Засевшую стрелу греев можно извлечь, лишь проткнув тело насквозь. На спине следов крови я не увидел. А вынуть обратно — всё равно что с мучениями добить раненого. Этот парнишка в полном здравии. Что ты видел, Гругу?

— Госпожа Тан заговорила рану. Она приказала крови остановиться, а тело само отдало стрелу. Клянусь Солью Гор, я всё видел своими глазами. Всё, как в легендах. Юная Тан — искусная ворожея и врачеватель. С ней сила Великого Леса! Ещё юная Тан влила Меур в иллари, после чего он сам поднялся на ноги.

Мастер Картак выслушал и посмотрел на меня.

— Это всё объясняет, — совсем другим тоном сказал мастер и поклонился. — Приветствую вас, Тан-аилла.

Затем мастер выпрямился и посмотрел на всё ещё сидящего Ашаса.

— Поднимайся, малец. Я не держу обид, — сказал маленький окут и протянул ему руку.

Ашас взялся за ладонь, и мужичок с лёгкостью, одним движением поднял его.

— Очень-очень давно я не встречал эфирцев и илларцев. Уверен, вы впервые повстречали окутов. Не так ли?

— Да, уважаемый. Я не знал, что... — замялся Ашас.

— Что окуты бывают такие маленькие? — добродушно посмеялся мастер Картак. — Это не удивительно. Мы давно не поднимались на поверхность. Про нас мало кто помнит. Разве что грейи.

Мастер усмехнулся. Тем временем в зале становилось людно. Из арок выходили окуты разного роста. Среди них были окуты ростом мне по пояс и с меня ростом. Часто встречались высокие окуты в рост взрослого человека. Показались пара очень высоких окутов ростом с настоящих баскетболистов. И вдруг раздались тяжёлые шаги, от которых пол ощутимо вздрагивал. Мы с мальчишками обернулись на огромную арку, из которой доносились звуки.

— Да ладно! — сказал Афим, сам не веря своей догадке.

Из арки вышел огромный окут высотой под четыре метра. Под мышкой он держал здоровенный обломок скалы.

— Гвоздь мне в мозг... — пролепетал Афим.

Гигант недовольно сощурился, закрывая ладонью глаза от света спектата, непонимающе оглядел собравшихся и увидел нас. Великан искренне удивился, аккуратно опустил на пол булыжник размером с хорошего быка и подошёл ближе.

— Позже у нас будет возможность узнать больше друг о друге, рассказать про наши народы, культуры, обычаи и нравы, — сказал Гругу и обернулся к маленькому окуту. — С вашего дозволения, мастер Картак, я сопровожу Тан-аилла и её свиту. Я веду их к нему.

Услышав слово "аилла", гигант удивлённо посмотрел на меня и склонил голову.

— Ты первый встретил Тан. Тебе и честь нести, — сказал мастер Картак и вернул стрелу Митраилу. — Веди, Гругу.

Окут кивнул, окинул нас взглядом и пошёл в сторону арки высотой в рост взрослого человека. Афим, не замечая ничего вокруг, так и стоял с открытым ртом, разглядывая гиганта. Проходя мимо, я взяла его за руку и увлекла за собой.

Снова потянулись минуты. Однообразный туннель петлял, разветвлялся. Периодически мы упирались в лестницы. Приходилось то подниматься на пару этажей, то спускаться.

Туннель был широким, поэтому мы с Ашасом летели по обе стороны от Гругу. Ашас решился на расспросы:

— Почтенный Гругу, могу ли я поинтересоваться? Мы с вашей помощью прошли сквозь каменную стену... Как это вообще возможно? Вы меняете пластичные свойства камня? Или это некий аналог портала?

Гругу нахмурился, обдумывая вопрос. Спустя минуту он ответил:

— Твои слова туманны для моих ушей, юный эфи. Однако я понимаю, о чём ты спрашиваешь. Нам сюда, — сказал Гругу, поворачивая направо, к лестнице, ведущей вниз.

Он ещё помолчал с минуту и сказал:

— По правде сказать, я никогда не думал об этом. Никто не пробовал описать словами природу окутов. Зачем разбираться в очевидных вещах?

— Как зачем? Ради науки! Это же интересно! — воскликнул Ашас. — Без познания нет прогресса. Понимая природу любого явления, можно понять его возможности.

— Любой окут прекрасно знает, кто он и на что способен, — сказал Гругу. — Когда-то очень давно, когда мир был юн, Мать Гора, Великая Кут, затосковала в вековой неподвижности. Ей наскучило одиночество, и она вдохнула жизнь в частицы своей плоти, маленькие камни, лежащие у её подножия. Так появились мы, сыновья Великой Матери Кут.

Гругу осенил себя каким-то жестом. Он прикоснулся пальцами правой руки к груди, затем ко лбу и продолжил:

— Любой окут, прикоснувшись к камню, может вызвать "катрок", и его плоть станет камнем, либо "интрок", и тогда камень станет плотью окута. Для нас это также естественно, как для вас дышать или говорить.

— Получается, ваше тело состоит из горной породы, однако каким-то образом пребывает в вязком и пластичном состоянии, — задумчиво протянул Ашас.

— Ну, началось... — закатил глаза Афим.

— Ашас, можно изъясняться попроще? — спросила я.

— Я понял юного Ашаса, — сказал Гругу. — Он прав. Окуты — это камень с искрой жизни в груди и голове.

Гругу снова прикоснулся к груди и ко лбу.

— То есть с двумя искрами? — переспросил Афим.

— Верно. Именно с двумя.

— Получается, если вы каменный, то вы в каком-то смысле неуязвимы? — спросил любознательный Ашас.

Гругу улыбнулся, будто ждал такого вопроса.

— Увы, юный эфи. Я также уязвим, как и вы. Хоть мои раны и не кровоточат, но так же чувствительны и болезненны. Для меня очень опасны стрелы, и мне можно отсечь конечности. Конечно, у меня есть некоторые способности, которых нет у иных созданий. Например, я смогу впитать отсечённую конечность, и через пару месяцев у меня отрастёт новая. Однако на это нужно время. Окуту можно нанести на столько страшные раны, которые он не в силах пережить. А если разделить мои искры, отделив голову от груди...

Гругу театрально развёл руки и невесело улыбнулся.

— Сам понимаешь, такое не переживёт даже сам Марагар. Единственные по-настоящему неуязвимые создания в мире — это Тан-аилла.

— Неужели аилла действительно нельзя голову отсечь? — с сомнением спросил Афим.

— Нельзя, — сразу ответил всезнайка Ашас. — Так гласит легенда. Проводя анализ древних текстов, учёные пришли к выводу, что Аилла защищает что-то вроде силового поля. Любое воздействие вызовет вдвое большее противодействие! Так что голову отсечь не выйдет. И я не советовал бы это проверять.

— Вот именно, — сказала я и добавила: — Хотя бы потому, что отрубать голову друзьям очень не вежливо!

Мальчишки, не выдержав, прыснули и заржали. Даже обычно угрюмый Гругу заулыбался в усы.

— А можно ещё вопрос? — спросил Ашас. — Значит ли, что, вызвав "интрок", вы можете создать из камня нового окута?

Все с интересом посмотрели на Гругу.

— О нет. У простого камня нет искры. Интрок даёт возможность лишь изменять форму камня и отделять небольшие части.

— А также погружаться в камень? — нетерпеливо дополнил мысль Ашас. — Камень — это ваша среда обитания? Как вода для рыбы?

— Почти, но не совсем. Мы не можем перемещаться в камне, как рыба в воде. Можем лишь пройти через камень, но только на расстояние шага. Для окута очень опасно погружаться в камень слишком глубоко. Если потерять опору, можно на вечно застрять в камне.

— Невероятно... — пролепетал Ашас и начал быстро делать записи в своем чиртографе.

— Правильно ли я поняла, уважаемый Гругу, в любой горе живут окуты? — спросила я.

— Этого я не знаю. Есть ли в иных горах наши соплеменники, нам не ведомо. Окуты не могут путешествовать.

Мы с Ашасом непонимающе переглянулись.

— Почему? — спросил Афим.

— Окут не может долго прожить без камня. Каждый день нам необходим интрок, чтобы отдохнуть и набраться сил. Не входя в интрок, окут уже через два дня начнёт слабеть. Через три дня терять рассудок. А через пять дней мучительно умрёт.

— Прямо как люди без сна, — задумчиво сказала я.

— Точно! — подхватил Афим. — "Интрок" — это ваш сон?

— Хм... Пожалуй, да. Можно и так сказать, — ответил Гругу и улыбнулся.

— И, погружаясь в интрок, вы видите сны? — уточнила я.

— Да, конечно. Погружаясь в интрок, мы видим Матерь Кут. Она рассказывает нам разные истории и показывает прекрасные картинки. Хотя иногда бывают и тревожные. А порой даже страшные.

Мы с Ашасом переглянулись и хором сказали:

— Ночные кошмары...

— Я вижу, что мы во многом похожи, — сказал Гругу и улыбнулся.

— У всех живых существ есть схожие черты, — сказал Ашас. — Скажите, почтенный Гругу, а как на свет появляются новые окуты?

— Очень просто. Из камня... — улыбнулся Гругу. — Мы ищем камни, в которых есть искра.

— Искра? — удивился Афим. — Но вы упомянули о двух искрах.

— Верно. Вторую искру в камень должен вложить окут, у которого в груди созрел пламень. И если его пламень достаточно жаркий и сильный, он зажигает искру, и рождается окут.

— А если нет? — настороженно спросила я.

— Если нет, то камень сливается с окутом и становится его плотью.

— Глубинные фотоны! Невероятно! — дрожащим от волнения голосом шептал Ашас, без остановки конспектируя всё услышанное.

Мы повернули на развилке и вышли в очередной зал с аккуратными кучками камней. Гругу повёл нас через зал. Работающие там окуты выпрямлялись и молча провожали нас взглядом. Я заметила, что у одного окута грудь слегка светилась алым, будто её раскалили на огне. Я опомнилась и, боясь показаться не вежливой, отвела взгляд от окута.

— Пожалуйста, смотрите под ноги, — вежливо попросил Гругу.

— Это всё камни с искрой? — спросила я, старательно облетая выкатившиеся из куч отдельные камни.

— У этих камней нашли признаки искры. Но точно это определят жрецы во время обряда зарождения.

Помимо моей воли, отношение к камням поменялось. Для меня эти кучи уже не были просто горой отходов горнодобывающего ремесла. Любой камень может оказаться окутом.

— Скажите, почтенный Гругу, окуты поэтому становятся выше ростом? — спросил Афим. — Потому что сливаются с камнем?

— Окут не может слиться с камнем. Окут сливается только с другим окутом. Камень с искрой — это уже не камень. Это окут!

— Значит, у самых больших окутов хуже всех получается зажечь искру? — спросил Афим.

Изменившись в лице, он тут же спохватился:

— Ой! Я никого не хотел обидеть...

— Всё в порядке, юный эфи. Ты от части прав. Зажечь искру не так просто, как кажется. Каждый окут копит пламень несколько витков. И далеко не всем дарит эту радость Матерь Кут, — сказал Гругу и снова осенил себя священным знаком.

— А вы, почтенный Гругу, зажигали искру? — спросил Ашас.

— О да. Матерь Кут дважды даровала мне счастье.

Афим украдкой прильнул к моему уху и прошептал:

— Прикинь, окут дважды окотился...

Я толкнула его локтем в бок, изо всех сил сдерживая улыбку.

Тем временем мы вышли в огромную пещеру. Пол тоннеля перешёл в длинный мост без перил, уходя вперёд и теряясь в темноте. Спектат взлетел выше, однако его света не хватало, чтобы осветить пространство вокруг. Свод и дно пещеры скрывала непроглядная тьма.

Гругу спокойно шёл вперёд. Однако всем стало не по себе. Далёкий шум воды явственно намекал, что внизу, под мостом, основательная пропасть. Все непроизвольно держались середины моста, выстроившись гуськом.

Разумеется, от внимания Гругу не скрылось всеобщее волнение. Он начал расспрашивать нас о приключениях, предшествовавших нашей встрече. Я охотно начала рассказывать нашу историю. Постепенно все втянулись в повествование. Каждый старался добавить новые детали. Мы даже не заметили, как столпились вокруг Гругу, совершенно позабыв о пропасти под мостом. Окут с интересом слушал нас, не перебивая. Его былая невозмутимость и угрюмость куда-то подевались. Оказалось, окуты способны на такие же эмоции, как и мы все. Он смеялся над забавными моментами и искренне изумлялся, узнавая что-то новое. Окуты были предельно откровенны. Они были очень дружелюбны и гостеприимны. Мне очень понравились окуты. Однако я не могла рассказать им главной правды: что я — гостья в этом мире.

Наконец, мост начал расширяться, и из темноты показалась стена. Дорога просто упёрлась в скалу. Мы остановились, а спектат плавно подлетел выше, освещая стену пещеры. Мы невольно запрокинули головы, пытаясь хоть что-то разглядеть в тусклом свете.

Вдруг на стене начали прорисовываться огромные силуэты, по истине исполинских размеров. Через мгновение из камня шагнули два десяти метровых окута и, скрестив на груди руки, сурово посмотрели на нас. Мы невольно попятились. Один Гругу остался стоять на месте.

— Кто? — послышался писклявый голос откуда-то снизу.

Любопытный спектат метнулся вниз на звук. Все посмотрели под ноги, и в свете огонька мы увидели маленького окута ростом чуть ниже колена. Окут сильно сутулился, от чего ему было сложно смотреть на нас снизу вверх. Он недовольно бросил взгляд на спектат, хмуря кустистые брови, осмотрел нашу компанию и вопросительно воззрился на Гругу.

— Привратник Вару, я Гругу, пятый страж западных врат. Я привёл...

— Правильно ли я понимаю? Ты пропустил через врата пришлых? — резко прервал Гругу привратник.

В голосе маленького окута зазвучал металл. Его глаза загорелись гневом, а длинная, до пола, борода встопорщилась. Послышался скрип нависающих над нами окутов-исполинов. Мы снова попятились, а Гругу невольно ссутулился, но тут же взял себя в руки и сказал:

— Прошу выслушать меня, высший привратник. Они не враги...

— От куда тебе это знать? — с новым напором набросился на Гругу привратник. — Неужели тебе не ведомо, что народы Гамаарда уже тысячи витков не в состоянии понимать друг друга? Отвечай!

— Мне это ведомо, высший...

— Тогда чем они тебя смогли пронять? Быть может, это лазутчики Тёмного Властелина!

— Они не лазутчики! — упрямо выкрикнул Гругу.

— Ты смеешь перечить мне? — сжал кулаки привратник и даже будто стал выше ростом от возмущения.

— Нет! Я лишь прошу выслушать меня! Эта юная Тан...

— Что тут слушать? — разошёлся не на шутку привратник. — И так очевидно, что тебе показалось, будто ты понимаешь пришлых! Но это обман! Это морок! Тёмная магия!

Его голос срывался на визг. Похоже, от такой сцены в шоке была не только я, но и мои дипломатические способности. Я чувствовала, что надо вмешаться, но ступор сковал меня полностью. В добавок, исполины наклонились ещё ниже, и их лица становились всё более суровыми. Великаны явно ждали лишь команду, чтобы прихлопнуть нас как мух.

— Ты просишь, чтобы я пропустил к нему непонятно кого?! — продолжал кричать привратник.

— Эта леди — настоящая Тан-аилла! — выкрикнул Гругу, спеша вставить слово перед очередной взрывной тирадой привратника.

Услышав это, привратник Вару воззрился на меня с сомнением. Лица исполинов тоже поменялись. Они с недоумением посмотрели на меня. Однако через мгновение привратник скривился.

— Что за вздор?! Не иначе, ты сказок наслушался накануне? Кто тебе об этом рассказал? Сама аилла, поди?

Исполины басовито заворчали.

— А ну замолкните! — взвизгнул привратник Вару, не оборачиваясь. — Или отправитесь в исподние штольни трещины в штреках заглаживать!

Великаны молча переглянулись. Один, закатив глаза, показал привратнику язык. Другой одними губами передразнил его: «Бе-бе-бе».

Не ожидая такого, я чуть не хрюкнула, вовремя зажав рот ладонями. Благо, меня загораживали спины Ашаса и Афима. А вот лица мальчишек, борющихся с улыбками, привратник заметил. Он быстро обернулся на великанов, лица которых моментально стали суровыми и хмурыми. Чтобы вовсе не заржать, Ашас закрыл глаза, а Афим опустил голову.

Не заметив ничего подозрительного, привратник неторопливо развернулся, посмотрел на Гругу, на лице которого не дрогнул ни один мускул, и немного смягчился. Он наставительно поднял палец и сказал:

— Пойми, мой мальчик, я на этом посту уже очень давно и всякого повидал. Ты молодец, что привёл наглых лазутчиков прямиком в руки правосудия. Следите, чтобы они никуда не улизнули.

Привратник покрутил над головой пальцем, давая знак исполинам. Те, в свою очередь, буквально нависли над нами. Всем стало очевидно, что бежать нет смысла. Великаны успеют прихлопнуть любого, кто сделает неосторожное движение.

— То, что ты поддался хитроумному колдовству, не удивительно, — продолжал привратник. — Ты слишком молод. Пойми: эту твою лже-аилла слышишь только ты. На меня эти штучки не действуют. Они даже не понимают, что я сейчас говорю.

— Всё мы понимаем! — не выдержал Афим.

— И вы нас тоже прекрасно понимаете, — добавил Ашас. — Никакого колдовства тут нет. Это стандартные способности нашей аилла.

Привратник на миг стушевался. Однако через мгновение сделал безмятежный вид и расплылся в улыбке.

— Что там лопочут эти пришлые? Ничего не понять... — сказал привратник, испуская целое облако кислотного пара.

— Что?! — дёрнулся было Афим, но Ашас его удержал.

— Вообще-то я их понимаю! — прогрохотал один великан.

— И я! — вторил ему напарник.

— Я же велел вам помалкивать! — взвизгнул привратник.

Он покачал головой и от волнения начал промакивать лоб неведомо откуда взявшимся платком.

— Точно отправлю в исподние штольни... Дармоеды... — чуть слышно проворчал окут, качая головой.

Наконец он собрался, посмотрел на нас и сказал:

— Ладно, вам действительно удалось меня заколдовать. Правда, непонятно каким образом... Но в этом я разберусь! Уж не сомневайтесь!

Привратник Вару выпрямился, на сколько позволяла его осанка, и, церемонно чеканя слова, сказал:

— Что ж, подойди ко мне, дитя, именующая себя аилла.

Я вылетела из-за спин Ашаса и Афима. Но стоящий с гордо воздетой головой Гругу остановил меня рукой. Полностью доверяя своему проводнику, я остановилась рядом с ним. Увидев этот жест, привратник скривился, но быстро взял себя в руки и посмотрел на меня. Наконец-то мои способности проснулись, и мой рот заговорил:

— Приветствую вас, высший привратник Вару. Меня зовут Настя, — я сделала свой фирменный книксен. — Я аилла — посланник Великого Леса, хранитель мира и равновесия в Гамаарде. Меня и моих друзей преследовали грейи. Храбрый Гругу помог нам. Он вступил в бой и помог отбиться от преследователей. После он любезно согласился сопроводить меня и моих друзей к нему...

До сих пор никто не понимал, к кому именно мы идём. Судя по всему, это правитель окутов или какой-то высокопоставленный чиновник. Окуты упорно не называют его имени. Видимо, это не принято обсуждать. Мы, не сговариваясь, решили не задавать лишних вопросов. Увидим и всё сами поймём.

— Мы не представляем опасности, и наша миссия исключительно миролюбивая, — продолжала я. — Надеюсь, вы не сочтёте нас враждебными, и мы можем рассчитывать на ваше высочайшее дозволение пройти дальше.

Мои способности явно слегка перегнули и попытались троллить привратника. Однако он не заметил издёвки, а напротив, напыщенно надулся, довольно улыбнулся и сказал:

— Чрезмерно польщён... Настя. Я знаю, кто такие аилла, и прекрасно знаю легенду.

На последних трёх словах привратник выпустил несколько клубов зелёного пара. Видимо, вспомнив на ходу какие-то детали, Вару поспешил поправиться:

— Основную часть легенды... Увы, не смог изыскать возможность найти больше времени на изучение древних легенд, достоверность которых вызывает сомнения. Признаюсь, я не вижу в вас угрозы и с радостью пропустил бы вас. Однако обременяющий меня опыт не позволяет мне быть чрезмерно доверчивым. Видите ли, мне не хватило доказательств, что вы на самом деле являетесь той самой легендарной аилла. Вполне возможно, что древнее заклятье уже развеялось, и вы просто изучили язык окутов. Надеюсь, вы поймёте мои сомнения. За этими вратами святая святых народа окут, и мой долг свято хранить его безопасность и покой.

Я на мгновение задумалась, какие можно предоставить доказательства, чтобы убедить привратника? И вдруг мне припомнились слова Алатейи:

«Это одна из привилегий аилла — лес растёт там, где мы захотим».

Я осмотрела каменный пол дороги и задумалась:

«Интересно, а может ли расти лес на камне?»

И вдруг на самой грани слуха, подобно дуновению ветерка, прошелестел до боли знакомый женский шёпот:

«Когда рождается искреннее желание, способное раздуть жар, сжигающий любые сомнения, — рождается сила, способная изменять законы мироздания!»

Эти мысли будто проломили невидимый барьер в моей голове. Моё сознание сорвалось с места, закручиваясь в вихрь, увлекая окружающий мир в дикое вращение. Я буквально упала в Меур и чувствовала потоки, льющиеся через мои руки. Пальцы будто заученными движениями переплетали отдельные струи льющегося потока, рождая что-то новое. Руки будто сплетали Меур в тончайшие нити. А из них, в свою очередь, сплеталась какая-то витиеватая сеть, которая плавно расползалась во всех направлениях.

Не знаю, сколько времени меня кружило в этой невероятной карусели. Все прекратилось внезапно...

Вздрогнув, я открыла глаза, будто меня разбудил толчок в плечо. Кругом было не привычно светло, а в нос ударил насыщенный цветочный аромат. Передо мной стоял совершенно ошарашенный привратник Вару, утопающий в высокой траве, окутанный цветущим вьюном. А вокруг были натуральные джунгли.

Вверх вздымались толстые стволы деревьев и пальм, переплетённые лианами и прочими вьющимися растениями. Из всех стеблей и стволов свешивались цветочные бутоны, посреди которых висели по три, по четыре тонких стебля, оканчивающиеся ярко светящимся шариком величиной с куриное яйцо. Именно эти пестики и осветили всё вокруг так, будто мы стояли под ярким солнечным светом.

— Высший привратник Вару, требуются ли вам ещё какие-либо доказательства? — спросил Гругу совершенно невозмутимым голосом.

Я обернулась и увидела сияющие лица моих друзей, торчащие из переплетений травы и вьюнов. Никакого удивления в их взглядах не было. Только торжество и гордость.

Привратник Вару, с округлившимися глазами осматривавший окружающий его лес, посмотрел на Гругу и, сглотнув комок, медленно проговорил:

— О, Великая Матерь Кут! Никакая ворожба не способна на такое чудо. У меня отныне нет никаких сомнений в правдивости древних легенд. Я обрёл полную ясность в том, кто стоит передо мной, — привратник Вару приложил ладонь к груди, потом ко лбу и поклонился. — Прошу простить мне мои сомнения, Тан-аилла. Я приветствую вас, и добро пожаловать!

Я улыбнулась и приветливо присела, сделав мой любимый книксен. Привратник выпрямился, посмотрел вверх, покрутил головой.

— Эй! Оболтусы! Где вы там есть?

Послышался треск и скрип отодвигаемых деревьев, и среди стволов появились улыбающиеся лица исполинов. Они посмотрели на меня и склонили головы.

— Ну что, встали, как истуканы? Немедленно пропустите Тан через врата, — привратник посмотрел на Гругу и сказал: — Что ж, Гругу, пятый страж западных ворот, веди Тан-аилла к нему.

Гругу кивнул, и мы пошли к стене. Сделав первый шаг, стволы деревьев с треском расступились в стороны. Трава и вьюны опускались перед нами, прижимались к камню. Перед нами образовался проход с удобной тропинкой.

Пройдя сквозь живой тоннель, мы вышли к скальной стене, где нас ждали исполины. Они ещё раз поклонились, повернулись друг к другу лицом и, закрыв глаза, прислонились к скале плечами. Исполины плавно начали погружаться в камень, а скала между ними начала буквально стекать вниз. Великаны подняли руки, образовывая арку. А камень между ними уже лился, как вода. Наконец каменный поток расступился и разошёлся в стороны, будто великаны руками закрыли каменный водопад, подобно огромным зонтам.

— Идём, — сказал Гругу и пошёл во врата.

Вперёд двинулись Ашас и Афим. Я — чуть позади. Сразу за нами шли Дельсар и Митраил.

Глава 23

За вратами царила кромешная тьма. Даже сияющие позади джунгли не давали представления, куда мы идём. Ни свода, ни стен не было видно. Лишь полоса света, бившая из открытых врат, рисовала на каменном полу длинный луч с вытянутыми тенями нашего отряда.

Однако светло было лишь пару минут. Обернувшись, я увидела, как смотрящие нам вслед великаны, не сговариваясь, опустили руки. Поток жидкой скалы шумно упал, и воцарилась кромешная темнота.

Наш трудолюбивый спектат оставил необходимый минимум света, чтобы мы вовсе не ослепли. Яркости в нём ощутимо поубавилось. Он летел впереди и, как мог, освещал дорогу.

Шаги Гругу гулко отдавались и многократным эхом множились. Пещера явно была огромная.

— Скажите, почтенный Гругу, вы часто ходите этой дорогой? — в пол голоса спросил Ашас.

— Я здесь впервые, юный эфи, — последовал ответ.

Ашас мгновение помолчал и спросил:

— Вот как? Тогда как же вы находите дорогу в полной темноте? У вас, по всей видимости, особое зрение?

— Я действительно вижу в темноте, но не очень далеко. По-настоящему хорошо я в темноте слышу. Точнее, я вижу любой шум, который от нас исходит.

— О да! Я понял! — воскликнул Ашас. — Это эхолокация! Как у ночных летунов!

— Я впервые слышу столь мудрёное слово. Но насчёт летунов ты прав. Эти создания, чтобы видеть в темноте, издают еле слышный писк. Я же, чтобы "увидеть" свой путь, просто шагаю.

Я догадалась, о чём они говорят — о летучих мышах. Об эхолокации я тоже что-то слышала. Ашас никак не мог утолить жажду знаний и сыпал вопросами:

— То есть вы слышите эхо, отражающееся от препятствий, и понимаете, где они?

— Не серчай, что я не смогу сказать так же красиво, как ты, мудрый эфи. Я просто вижу звук от своих и ваших шагов. При каждом шаге перед моими глазами появляется всё, что есть вокруг.

Мальчишки-иллари, от природы шагавшие бесшумно, услышав слова Гругу, переглянулись и с улыбкой принялись старательно шаркать по полу ногами.

— Конечно, то, что я вижу, не такое внятное, как при свете факела, — продолжал Гругу, — однако я вижу очертания пола, стен, потолка, камни под ногами. И вижу тропу, по которой ходило несчётное число ног.

— Значит, чтобы видеть, вам нужен шум? — не унимался Ашас.

— Верно. В тишине всё постепенно пропадёт. Я буду видеть не дальше пяти шагов, — терпеливо разъяснил Гругу и посмотрел на Ашаса.

Зрачки Гругу тускло светились зеленоватым светом.

— Невероятно! — пролепетал восхищённый Ашас. — Шикарный выйдет доклад!

Спустя минуту Гругу остановился и сказал:

— Стойте. Дальше идти нельзя. Ждём здесь.

Летавший вокруг спектат особо света не давал. Лишь слабые очертания нашей команды и часть дороги, на которой мы стояли.

— Спектат слабеет, — сказал Дельсар. — Удивительно, что он ещё не исчез. Обычно спектаты так долго не работают. Я не могу его зарядить. Спека больше нет.

— Это не потребуется, — сказал Гругу. — Просто ждём. Нас уже заметили.

— Интересно, а почему дальше идти нельзя? — спросил Ашас.

Но ответ не потребовался. Вокруг начало светлеть, и моё сердце похолодело. Я увидела, что дорога, на которой мы стояли, в пяти шагах обрывалась. За ней была пустота.

— Ага, понял, — сказал Ашас, увидев обрыв.

Кругом становилось всё светлее. Моё внимание привлёк разгорающийся огонёк. Он находился где-то очень высоко, на самом своде пещеры. Навскидку, не меньше сотни метров.

Оказалось, что широкий тоннель, по которому мы шли, закончился. Дорога оборвалась небольшим выступом длиной шагов в десять. Мы стояли на краю пропасти, а впереди открылось огромное пространство — пещера невероятных размеров.

На своде пещеры зажёгся ещё один огонёк. Пока он не сильно разгорелся, я успела рассмотреть, что это какой-то огромный полукруглый кристалл с множеством граней. Через мгновение на него уже было невозможно смотреть. Тут же зажёгся ещё один кристалл. И ещё... И ещё! Потолок осыпало россыпью светящихся сфер, которые разгорались на глазах.

Казалось, границ у пещеры вовсе нет. Невероятные кристаллы зажигались всё дальше и дальше. С каждым мгновением вокруг становилось всё светлее. Привыкшие к темноте глаза начало резать. Пришлось даже прикрыться ладонью от сияющего свода.

Постепенно глаза привыкали к свету. Мы стояли и молча смотрели на открывшееся великолепие. Внизу открылась настоящая подземная долина. На сколько хватало глаз, вдаль уходили холмы, ущелья, каньоны. Вдалеке виднелась пара огромных водопадов. По ущельям петляли горные речки. То тут, то там блестели озера. А главное, кругом были леса! Вся долина утопала в зелени.

А я ещё удивлялась: откуда я взяла столько Меура, чтобы создать свои джунгли... Ведь мы явно очень далеко от Великого Леса. Теперь же все вопросы отпали. У окутов прямо внутри горы есть свой собственный лес. Это просто невероятно!

Кругом уже было светло, совсем как днём на поверхности. Вся подземная долина была как на ладони.

— Гвоздь мне в мозг! — первым пролепетал Афим.

Ашас спохватился и начал что-то строчить в свой чиртограф. Я начала рассматривать ближнее пространство. Тоннель, приведший нас, располагался почти у самого свода гигантской пещеры. Сразу за выступом, на котором мы стояли, начинался огромный скалистый склон. Он проходил мимо нас наискосок, слева направо и круто уходил вниз, теряясь где-то очень далеко.

Мне показалось странным, что на всём этом огромном склоне не было совершенно никакой растительности. Просто голые скалы. Да и форма склона какая-то необычная. Разглядывая скалы, я подняла взгляд наверх, к самому началу склона. Прямо напротив нашего уступа склон плавно закруглялся, приобретая сферическую форму, причём вполне правильный овал. В голову пришла смутная догадка... И пока я приглядывалась, история знакомства с Гругу повторилась. На огромном скалистом овале распахнулись два глаза. Только каждый величиной с добротную яхту.

Разумеется, я не смогла сдержаться и в ужасе отшатнулась. Все тоже сразу заметили огромные глаза и остолбенели. Даже Афим смог вскрикнуть лишь короткое: "Гвоздь!"

Гругу тут же бросился успокаивать всех:

— Всё в порядке, друзья! Не бойтесь! Я вёл вас к нему.

Мы замерли и в немом шоке смотрели на огромные глаза.

— Гвоздь мне в мозг! Гругу! Это кто?! — чуть ли не взвизгнул Афим.

До ушей донёсся низкий рокот. Пол под ногами задрожал. Огромный каменный овал прорисовался, принимая внятные очертания: появились огромные брови, ровный нос, чуть впалые скулы. Заструилась освободившаяся от камня плотная ровная борода. От скалы отделилась исполинская голова размером с многоэтажный дом. Заметив движение ниже, я увидела, как появились плечи и руки. Склон скалы принял форму огромного торса. А где-то далеко внизу обрисовались контуры ног. Невообразимо огромный окут, наполовину погруженный в скалу, будто расположился полулёжа в исполинском кресле. Он сидел к нам боком, руки покоились на коленях, а ноги чуть ниже коленей утопали в горе.

Наш каменный уступ располагался прямиком напротив головы исполина, таким образом, чтобы он хорошо видел тех, кто стоит перед ним.

Глаза повернулись и посмотрели на нас. Затем огромная голова с низким рокотом повернулась. С бровей, носа и щёк осыпалась мелкая каменная крошка и вековая пыль. Рокот стих. Дрожь скалы улеглась. Исполин смотрел прямо на меня.

Глубоко посаженные глаза чуть сощурились, брови нахмурились. Великан будто решал, как поступить с букашками, что осмелились потревожить его покой. Мы стояли, боясь пошевелиться. Ведь хозяину горы достаточно просто дунуть, и от нас даже мокрого места не останется.

Наконец брови взметнулись, сорвав новый поток пыли и мелких камней. Суровые черты лица разгладились, и великан улыбнулся.

— Так вот кто колышет гладь Меура! — раздался низкий рокочущий голос, будто трущиеся друг о друга монолитные глыбы. — Как ни старался этот негодник Марагар, а ему не удалось извести всех аилла.

Голос исполина был громкий, но не оглушал. Казалось, что сам воздух вокруг вибрирует от его речи.

— Подойди ближе, не бойся. Позволь мне представиться. Меня зовут Нему.

— Так вот в чём дело, — шёпотом простонал Ашас. — Это имя!

— Точно! Как же мы сами не догадались? — вторил другу Дельсар.

Я подлетела ближе к пропасти ровно настолько, сколько позволила мне моя фобия. Исполин с интересом разглядывал меня.

— Да ты совсем дитя, — умилился Нему. — Никогда столь юных аилла не видывал. Как тебя зовут, кроха?

— Здравствуйте, уважаемый Нему, — робко сказала я и по привычке присела. — Меня зовут Настя.

— Какое дивное имя. Однако не нашенское оно. Да ты и сама, как я погляжу, гостья в нашем мире. Я прав?

— Да, уважаемый. Моя родина очень далеко.

— Да, да, вижу. Я знаю, кто ты. Силу аилла ни с чем не спутать, — усмехнулся Нему. Он осмотрел нашу компанию и забеспокоился. — Да вы не робейте, ребятишки. Несмотря на мои размеры, я совершенно безобидный дедушка.

Исполин отрывисто посмеялся. Уступ под нами ощутимо задрожал. Мы переглянулись с натянутыми улыбками.

— Вы сказали, что никогда не видели такой аилла? — поспешила я сгладить неловкий момент. — Значит, вы их видели?

— Конечно! — усмехнулся Нему. Его забавляла моя детская наивность. — Ко мне многие аилла заходили в гости. Я всех помню.

От этих слов встрепенулся Ашас. Очевидно, что вопросов у нашего умника будет очень много.

— Окуты — очень гостеприимный народ, и когда-то нас знал весь Гамаард, — продолжал Нему. — Мы предлагали лучший строительный камень. Даже лауты не смогли превзойти наше качество. Легендарный Иллафариум сложен из нашего камня. Ты же наверняка была в Иллафариуме? Ты не можешь не чувствовать его зов.

— Да, конечно, — кивнула я. — Там я встретила ещё одну аилла.

— Неужели? — удивился Нему. — Хотя погоди, погоди... Сколько же витков минуло?

Исполин на миг задумался, но тут же просветлел и воскликнул:

— Это, случаем, не шустрая девчонка иллари? Как же её... Алатейя?

— Да, да! — воскликнула я, даже подпрыгнув на месте от радости.

— Ну конечно. Только ей подвластно такое долголетие. До меня доходили слухи, что оставшимся аилла удалось укрыться в Иллафариуме. Слышал, что Марагар запер парящий замок каким-то чёрным заклятием. Теперь всё проясняется. Какая радость, что Алатти успела укрыться от расправы.

— Алатти? — удивилась я.

— О да. Я так её называл когда-то. Она частенько заглядывала ко мне в гости послушать интересные истории. Позже её матушка отошла от дел, и Алатти приняла трон. Однако правила она недолго. Волей случая она оказалась возле Иллафариума. В ту пору как раз проходил Великий Отбор. Алатейя веселилась со всеми и с нетерпением ждала, на кого падёт выбор. Однако агний отверг всех претенденток. Толпа подзадоривала молодую королеву. Ради забавы она взяла агний, и тот принял её. Так появилась первая бессмертная аилла на моей памяти. Да-а-а...

Исполин Нему помолчал, улыбаясь своим воспоминаниям, и продолжил:

— После слияния она навещала меня редко. В то время она и научила меня слышать Меур. Разумеется, я не могу к нему прикасаться, но ощущаю его колебания и слышу его дыхание. Это очень познавательно, знаете ли. Не так давно я ощутил, как взволновался Меур. Он ожил... Затрепетал. Теперь я понимаю, кто встревожил Меур. Это была ты, Настя, первая аилла из внешнего мира. Удивительное событие и радость для многострадального Гамаарда.

Я смутилась под взглядом Нему. На мой взгляд, мою значимость слишком переоценивают. И вдвойне неловко, когда тебя хвалит существо величиной с небоскрёб. Мы все были под впечатлением. Особенно Афим. Нему его будто загипнотизировал. Афим во все глаза разглядывал древнего окута. Ашас без остановки строчил в свой чиртограф. Дельсар внимательно слушал Нему, то и дело с интересом заглядывая в чиртограф Ашаса. Невозмутимый Митраил укачивал ноющую руку.

— У меня уже очень давно не было гостей. Мне не терпится услышать все подробности ваших приключений: историю твоего появления в Гамаарде, юная Тан, и знакомства с твоими друзьями. Поразительно, какая необычная компания у вас собралась. Мне вы можете рассказать абсолютно всё. Поверьте, я умею хранить секреты, — сказал Нему и подмигнул мне. При этом с века исполина сорвалась целая горсть увесистых камней и полетела вниз.

Проводив краем глаза улетающие камни, я совсем осмелела и начала рассказывать всё с самого начала. По ходу повествования подключались ребята и рассказывали свои истории. Добрый великан с удовольствием слушал, то улыбаясь в усы, то удивлённо вздымая брови, то задумчиво хмурился. Нему так бурно реагировал, что с его лица осыпались практически все мелкие камушки и пыль.

Наше общее повествование затянулось надолго. Афиму наскучило неподвижно парить, и он невозмутимо уселся на камень по-турецки. Мы переглянулись и тоже расселись на уступе полукругом и по очереди подхватывали рассказ. Нему слушал жадно, впитывая каждое слово. Старик явно истосковался по новостям. Он не торопил и не перебивал нас. Наконец, когда все слова иссякли, он помолчал и вздохнул, от чего уступ под нами ощутимо качнулся.

— Удивительную историю вы поведали, ребятишки. Одновременно порадовали старика и встревожили. Теперь мне много о чём надо подумать. Хммм... Воистину, замыслы Матери Кут непостижимы.

При этих словах Гругу осенил себя священным знаком.

— Очень прелюбопытные дела, — медленно размышлял в слух исполин. — Семья эфи на протяжении сотен витков владеет бесценным артефактом, даже не представляя, что у них в руках. Не делает из этого тайны, считая её безделушкой. Каким-то чудом слух об этом не распространился за долгие витки. Хотя соглядатаи Марагара рыскали по всему Гамаарду в поисках блуждающих агниев. Потом юный Ашас совершает поразительное открытие и находит тропинку в мир никому не известной девочки. Для неё Ашас, не раздумывая, готов расстаться с подарком предка. Мало того, желая порадовать новую знакомую, он решает сделать из безделушки волшебный амулет. Не ведая, что вещица уже волшебная, его магия вызвала прелюбопытнейший эффект. Хммм...

Старик Нему задумался, прикрыв глаза. Ашас глянул на меня и, пожав плечами, смущенно взъерошил свою шевелюру.

— В самом деле, — сказал Ашас, дурашливо улыбаясь. — Из ваших уст, мудрейший Нему, звучит очень... загадочно.

— Любые случайности лишь кажутся таковыми, — сказал Нему и улыбнулся одними глазами. — Я давно живу и много интересных историй знаю. Однако столь поразительную слышу впервые. Тут есть над чем поразмыслить.

Старик задумался, прикрыв глаза. Сложилось впечатление, что он задремал. Ашас решил воспользоваться моментом и утолить свой вечный голод знаний.

— Почтенный Нему? — позвал он, поддавшись вперёд.

— А? — старик тут же посмотрел на эфирника. Его взгляд потеплел. — Спрашивай, непоседа.

Ашас оглядел всех, просияв в лице, и затараторил:

— Вы, вне всяких сомнений, самый долгоживущий обитатель Гамаарда. Однако я не встречал никаких упоминаний о бессмертном окуте. Даже имя ваше не встречается ни в одном источнике. Прошу вас, расскажите о себе, уважаемый Нему. Какое положение вы занимаете? Вы король окутов?

Древний исполин улыбнулся. Ему было приятно, что юный умник проявляет такой живой интерес.

— Что ж, послушайте теперь мою историю.

Нему прикрыл глаза и неторопливо заговорил:

— Окуты в самом деле славятся своим долголетием. Их век может простираться до пяти сотен витков. Однако рано или поздно приходит время возвращать свою искру Матери Кут. Я далеко не первый окут в Гамаарде. Я обрёл своё сознание спустя много поколений моих предков. Увы, их знания мне не достались. И как жили первые окуты, ведает лишь Матерь Кут. Знаю лишь, что у пращуров так повелось, что испускать искру они приходили сюда, на это самое место. Древние почитали эту пещеру и берегли от посторонних глаз. Тело окута, по сути, камень и не поддается тлену. Виток за витком тела лишь копятся. Когда места становилось мало, пещеру расширяли. Останков окутов становилось больше. Но вот однажды на поверхности разыгралась нешуточная буря. Погода раньше была не в пример суровее нынешней. В ту пору была страшная гроза. И в гору ударила молния невероятной силы. На поверхности остался глубокий шрам от того удара. Гора содрогнулась до самых корней, а молния через трещины и горные реки попала в эту пещеру. Вы стоите как раз в том месте, где молния нашла вход в пещеру.

Мы с раскрытыми ртами оглядели почти круглый край тоннеля шириной в добрую сотню шагов. Ашас просиял и принялся ещё проворнее строчить в свой чиртограф. Выдержав многозначительную паузу, Нему продолжил:

— В пещере случился обвал, обнаживший адамасы. Те самые кристаллы, что сейчас светят нам. Лауты их называют "несокрушимые камни". Люди их зовут "алмазы".

— А иллари называют "мирэ", — бесцеремонно вклинился Ашас, продолжая что-то записывать, — а шифилы...

Я чувствительно пихнула Ашаса локтем в бок. Когда Ашас непонимающе на меня уставился, я испепелила его взглядом. Умник тут же спохватился и с фиолетовым от стыда лицом умолк.

— Всё верно, непоседа, — улыбнулся Нему и продолжил: — Так вот, адамасы каким-то образом усилили силу молний во много крат! В пещере воцарился сущий кошмар! Молнии били и били в груду останков моих предков, пока они не спеклись в единую массу. Видимо, оставшиеся крохи их прижизненных искр слились воедино, разгорелись, и вспыхнуло новое сознание. Так родился я. Никто не помнит мгновение своего рождения... Я помню.

Нему помолчал, смотря сквозь нас куда-то вдаль. Всем было понятно, что родился Великий Нему в страшных муках. Все молчали, не зная, что сказать. Даже Ашас перестал строчить в свой чиртограф. Он потрясённо смотрел на исполина. Нему тяжело вздохнул и улыбнулся.

— Все живые существа не просто так приходят в этот мир. Вот и мне был уготован особый путь. Сама Матерь Кут вдохнула в меня искру. В этом нет никаких сомнений.

Исполин медленно осенил себя священным знаком и продолжил:

— Первый десяток витков был самым непростым, пока моё раскалённое тело остывало и набирало силы. Тогда я был в десяток раз меньше. К тому же почти полностью погребён под завалом. Торчала лишь часть головы. Я был слишком слаб. Даже катрок мне был недоступен. Всё, что я смог сделать со временем - высвободить одну руку и долго откапывать себя. Но, хвала Матери Кут, в пещеру пробились выжившие окуты. Они сразу начали почитать меня за божество. Назвали меня Стержень гор, что на древнем наречии так и звучит - Нему. Со временем окуты откопали меня, расширили пещеру и поселились неподалёку. Как вы понимаете, из-за моих размеров я лишён способности передвигаться. В каком положении я пришёл в этот мир, в том и пребываю поныне.

Нему пожал плечами и улыбнулся, давая понять, что такой порядок вещей его полностью устраивает.

— В то время нас было очень мало, — продолжил исполин. — Надо было возрождать численность. Тогда я понял, что лишён способности копить пламень для искры. Однако могу чувствовать нерождённых окутов вокруг. Я велел нести мне все камни. День и ночь я искал среди камней нерожденных окутов, и понемногу наша численность начала расти. Тоннели расходились всё дальше. Начали появляться отдельные общины. Они разрастались до крупных поселений, потом до городов. Вскоре состарившиеся окуты стали приходить ко мне, когда наставало время испускать искру. Я был с ними до конца, и когда искра уходила, их тела сливались со мной. Как оказалось, я пропускал через себя отходящую искру. Я видел всю жизнь ушедшего. Перенимал все его знания, секреты и тайны. Однако вдобавок мне доставались амбиции и гордыня, пороки, корысть и обиды. Я впитывал всё! Тёмные стороны души всегда влекут слабых духом. Я был молод, и эти чувства захлестнули меня с головой. Мой взор со временем затуманился. Я поддался этим эмоциям. Юный Ашас, ты спросил, король ли я? Так вот, я был королём! Очень долго. Мне больно вспоминать это время. И признаюсь, мне нечем гордиться. Хотя могущество моего королевства достигло небывалых высот. Мои полководцы захватили все земли вокруг Великой Горы. Все племена склонили головы перед могуществом королевства Куткате. Однако это был путь, ведущий в пропасть. Матерь Кут преподала мне урок, который я навсегда запомнил. Жажда власти, заполнившая моё сердце, отравила не только мой разум. Мои полководцы также поддались алчности. В тайне от меня они устраивали междоусобицы. Началась борьба за власть. За место рядом со мной. Увы, когда мне стало обо всем известно, слишком много крови окутов пролилось. Я был в ярости и собственноручно казнил всех зачинщиков. Я корил себя, что был так слеп и глух!

Нему замер. Его затуманившийся взор смотрел сквозь нас. Он медленно продолжил:

— Никому в этом мире не надо ведать всего. Не дано предвидеть всех исходов. Как бы ты хорошо не знал свой народ, всегда приходится угадывать их мысли и поступки. Пришло осознание, что я вовсе не божество. И далеко не всесилен. Я такой же окут, как весь мой народ. Я всего лишь одарён Матерью Кут некоторыми способностями. Я много размышлял и осознал свои ошибки. Моей целью стало сделать мой народ счастливым. Окуты не должны враждовать. Они не должны воевать без надобности. Окуты не воины. Мы на самом деле спокойный и дружелюбный народ. Я повёл их иным путём. Мы стали честно трудиться. Врата горы Куткате открылись гостям. Молва пошла по всему Гамаарду. К нам потянулись посольства со всех краёв. Мы начали налаживать торговлю с соседями. Лауты помогли нам преобразить адамасы. С помощью своих талантов они объединили адамасы в особую сеть и напитали своей удивительной магией. Древние камни начали впитывать силу гор и светиться. Мы очень сдружились с лаутами. Они очень похожи на нас. Их царство тоже находится под горой, и они почитают камень, пар и железо. Лауты - невероятные мастера! Как видите, адамасы работают по сей день. Благодаря их свету я смог принимать гостей без света факелов. У меня побывало много путешественников. И я, признаюсь, сильно удивлен, что ты не встречал упоминания обо мне, юный эфи.

— По правде сказать, я держал в руках далеко не все рукописи, — смущённо пожал плечами Ашас. — Я обязательно узнаю у профессора Фока. Он заведует исторической кафедрой. Он точно должен что-то знать о вас.

— Узнай, непоседа, — улыбнулся Нему. — Когда будешь гостить у меня в следующий раз, обязательно расскажи, что ты выяснил. Мне очень интересно, что обо мне написали летописцы.

Ашас воссиял и энергично закивал. Нему довольно кивнул и продолжил:

— В то время у меня побывало много путешественников и послов. От них я узнавал о разных королевствах, народах, о существах, населяющих наш мир. Но особо меня захватили рассказы про удивительный растительный мир. Моё воображение поражали описания деревьев, трав, цветов. Я мечтал увидеть лес своими глазами. И эта мечта сбылась. В этом помогли посетившие меня позже иллари и аилла. Они вырастили в моей пещере настоящий лес. Для меня этот подарок не имеет цены. Мой лес живет своей жизнью. Взгляните. Правда красиво, друзья мои?

Исполин медленно повернул голову и с теплотой осмотрел свою долину. Слова были излишни. Мы долго любовались невероятным пейзажем в полном молчании. Слышался лишь скрип пера Ашаса. Он, не прерываясь, что-то строчил в свою писаку. Из любопытства я посмотрела, что он там записывает, и поразилась. Оказывается, Ашас прекрасно рисовал. Он сделал превосходный набросок долины. Этот невероятный умник не перестаёт меня удивлять.

Нему повернул к нам голову и довольно крякнул, насладившись живописными выражениями наших лиц. Хозяин горы помолчал ещё немного и продолжил:

— То было прекрасное время. Но всё закончилось, когда настала эпоха Марагара. Он несколько раз приходил ко мне. В начале он был хорошим человеком и очень интересным собеседником. Но с каждым визитом он менялся. Он занялся магией, стал интересоваться тёмными силами. Разумеется, наши взгляды вскоре разошлись, и я прогнал его. Когда Марагар собрал войско, он прислал ко мне парламентёров с предложением заключить союз и присоединиться к его рядам. Я, как положено, отказал и выставил их за ворота. Было ясно, что грядёт большая война. Разумеется, я поддержал силы Великого Леса и послал семь тысяч отборных панцирников. Они присоединились к войску и общими усилиями разбили армию Марагара.

— Прошу прощения, — поднял руку Ашас. — Но как же вы смогли послать подкрепление, если окуты не могут уходить далеко от Великой Горы?

— Все придумывают свои хитрости. Окуты не исключение, — лукаво подмигнул Ашасу старик. — Если тебе интересно, в следующий раз я тебе расскажу об этом.

Ашас закивал и немедленно сделал заметку в чиртограф.

— Так вот. Радость от победы была недолгой. Этот негодник всё-таки умудрился всех перехитрить. Это ж надо было придумать такое! Устроил всё так, что народы перестали понимать друг друга. Очень коварный ход, надо признать. Войско Великого Леса распалось. Мои воины вернулись с недобрыми вестями. Я сразу понял, что грядут очень тяжёлые времена. Как раз на наших рубежах стали появляться грейи. Начались первые стычки. Марагар очень осерчал на меня и решил таким образом меня наказать. Тогда я велел запечатать врата Куткате. С тех пор мы живем в изоляции и не выходим на поверхность. Лишь следим, чтобы особо ретивые грейи не безобразничали. Они с бестолковым упорством пытаются пробивать стены в пещерах. Ищут проходы в наши тоннели. Невероятно глупые и неорганизованные существа. Ну да что с них взять. Благодаря грейям мои хранители врат не забывают своё дело.

Нему с теплотой посмотрел на Гругу. Тот вскочил на ноги и поклонился исполину. Нему довольно кивнул и посмотрел на меня.

— Всё это долгое время я молил Матерь Кут вернуть добро этому миру. По одиночке народам Гамаарда не под силу бороться с Марагаром. Без вмешательства высших сил никак не обойтись. Я ждал и молил Матерь Кут о справедливости и ни на миг не сомневался, что это время придет. Но я не ожидал, что это время придёт так скоро, — Нему усмехнулся в усы. — Ближайшие пару сотен витков я не ждал никаких событий. Однако мудрый Нему ошибся во всём! И со временем, и с причиной. Я даже предположить не смог, что всё начнётся с аилла!

Нему с теплотой посмотрел на меня. Я смутилась и опустила глаза.

— Воистину, замыслы Матери Кут недоступны разуму живых, — исполин осенил себя священным знаком. — Вас всех собрали и ведут Высшие силы. Впереди ещё много приключений, и от вас зависит очень многое. Держитесь вместе, ребятишки. Я чувствую в ваших сердцах искру самой Матери Кут. Слушайте своё сердце.

Нему помолчал, еле заметно кивая. И вдруг лицо его стало серьёзным. Он нахмурил брови и пристально посмотрел на нас.

— Теперь же встаньте и услышьте мои слова.

Мы вскочили, переглядываясь. Никто не понимал, что происходит. Тем временем Нему сказал изменившимся голосом:

— Я Нему! Стержень Великой Горы Куткате! Вместилище памяти народа Окут! Я — глас народа Правом Старейшего! И я говорю: мой народ был и есть враг всеобщего зла! Окут примыкает к Великому Союзу и с честью занимает место среди десяти. Юная Тан, передай мои слова совету, и пусть они пришлют зов окутам, когда они понадобятся на поле брани.

Повинуясь внезапному порыву, я склонила голову и поклонилась. Все последовали моему примеру. Нему, помолчав, продолжал:

— Гругу, пятый страж Западных Врат. Ты сопроводишь юную Тан и её спутников к пойме Митуры в долине Каут. Убедись, что там безопасно, и проводи наших друзей до Великого Леса.

Гругу склонился в поклоне, принимая миссию. Нему еле заметно кивнул и посмотрел на меня.

— Мои уста не в силах выразить, как я рад, что Матерь Кут привела тебя ко мне. Прими от меня небольшой подарок, юная Тан. Что-то мне подсказывает, что он тебе поможет.

Не успела я удивиться, как прямо передо мной воздух заискрился, и появилась ярко сияющая точка. Она выросла до размера грецкого ореха, и тут же сияние угасло. В воздухе остался висеть камень, похожий на янтарь. Он вдруг покачнулся и полетел вниз. Я, спохватившись, выставила руку, и камень упал мне в ладонь. Краем глаза я заметила, как расширились глаза Гругу при виде подарка.

— Спасибо, дедушка Нему, — только и смогла пролепетать я, любуясь сверкающим камнем.

— Тебе пора, Настя. Не теряй времени. Гамаард заждался. Заходи навестить старика вместе с непоседой Алатти.

Он улыбнулся одними глазами. Я, улыбнувшись в ответ, поклонилась.

— А сейчас сядьте и ничего не бойтесь, — сказал исполин.

Мы, переглядываясь, сели. Исполин поднял руку и подсунул пальцы под уступ, на котором мы сидели. Раздался треск, уступ качнулся и поднялся в воздух. Я в панике схватилась за руку Митраила. Тот еле слышно застонал от боли.

— Ой, божечки! Митраил! Прости, прости!

— Всё в порядке, госпож... Настя, — тут же поправился он. — Держись за меня.

Он чуть повернулся, подставляя здоровое плечо. С другой стороны подсел Афим. Я вцепилась в плечи друзей и спряталась за их спины.

Нему аккуратно опускал наш уступ в долину, держа его на пальцах. Зажмурившись, я почувствовала, как перехватило дыхание от быстрого движения. Медленное и трепетное движение исполина для нас было стремительным полётом. В ушах засвистел воздух, волосы растрепал набегающий поток ветра. Но я не смогла долго так сидеть. Моё любопытство тут же начало щекотать рёбра: "Ну же, давай посмотрим, что там?"

Я осторожно приоткрыла один глаз, и весь страх моментально улетучился. Что ни говори, а летать мне нравится. Верхушки деревьев далёкого леса стремительно приближались. Обернувшись, увидела уходящую вдаль огромную руку исполина. Он плавно наклонялся, опуская нас в долину. Чуть позади летел отставший спектат. Стараясь изо всех сил, он понемногу нагонял нас.

— Гвоздь в мозг! — с восторгом воскликнул Афим, перекрикивая свист ветра. — Ведь никто не поверит!

— Вот это точно! — крикнул Ашас. — Пожалуй, об этом не буду упоминать в докладе. Слишком невероятно!

Тем временем наш уступ достиг вершин деревьев. Макушки понеслись мимо. То слева, то справа, кому-то приходилось уворачиваться от особо пушистых веток. А пару раз мы дружно нагибались. Над нами проносились особо длинные ветки.

Наш уступ раздвинул последние заросли, и мы понеслись над весело журчащей речкой. Наконец край уступа мягко ткнулся в берег, поросший густой травой, и замер.

Первым вскочил на ноги Гругу. Он ловко спрыгнул в траву и выставил руку.

— Спускайтесь, друзья.

Ашас и Афим спрыгнули за ним. Дельсар, придерживая Митраила, передал его ребятам. Мальчишка героически держался, стараясь не показывать боль.

— Прекратите! — ворчал Митраил. — Я в порядке. Помогите Насте!

Я покачала головой, умиляясь героизму друга. Как только я подала руки Афиму и Гругу, они одним движением сняли меня с уступа.

Мы повернулись к исполину и смотрели, как огромная ладонь с тяжеленным куском скалы плавно улетает вдаль. Великан улыбался нам. Мы стояли и смотрели, как Нему вернул на край обрыва каменный уступ. Не каждый день такое увидишь. Нему откинулся назад, устраиваясь в своём каменном ложе, и посмотрел на нас. Он плавно махнул рукой на прощанье. Мы принялись махать в ответ.

— Я скоро обязательно загляну в гости, дедушка Нему, — крикнула я.

— Зря стараешься, — покачал головой Афим, не сводя взгляд с древнего окута. — Он не слышит нас.

Я повернулась к Гругу и кивнула. Поймав мой взгляд, он жестом пригласил следовать за ним. Мы в последний раз помахали исполину и отправились вслед за нашим провожатым. А тем временем лицо старца плавно погружалось в скалу, теряя очертания. Издалека донёсся его басовитый рокот: "Удачи, ребятишки".

Глава 24

Так поразивший меня лес горы Куткате с высоты птичьего полёта, у его подножия был не таким живописным. Я бы даже сказала, жутковатым. Поскольку почвы в пещере было очень мало, все корни деревьев были на поверхности. Весь лес буквально стоял на корнях.

Стволы деревьев находились где-то высоко. Над нашими головами был добрый десяток метров сплошных переплетений из толстенных корней. Деревья походили на огромных осьминогов, стоящих на выгнутых дугой щупальцах. Ничего подобного я никогда не видела.

Тем не менее Гругу спокойно вёл нас вперёд, будто прекрасно знал дорогу. Он шёл по одному ему ведомому пути, петляя и то и дело сворачивая, казалось бы, в самые неожиданные проходы. Наш путь проходил по вполне комфортному тоннелю, будто проложенному кем-то заранее, как раз под наш рост. Воздух был очень влажным и тёплым. Под ногами Гругу и мальчишек иллари чавкала влажная почва. С высоты то и дело капали крупные капли воды, будто мы двигались под редким весенним дождиком.

Лес шелестел где-то высоко над нашими головами, будто деревья наблюдали за нами и тихо перешёптывались. Корни недовольно поскрипывали.

— Уважаемый Гругу? — не удержался от вопроса наш неугомонный умник. — Вы явно знаете дорогу. Как вы находите путь, если вы впервые посетили пещеру старца Нему?

— Всё просто, юный эфи, — отозвался Гругу. — Во-первых, окуты прекрасно чувствуют направление. Я знаю, в какую сторону нам нужно идти. Во-вторых, мы не просто так блуждаем среди корней. Мы идём по тропе. Я её прекрасно вижу.

Ашас летел рядом с Гругу во главе отряда. Он осмотрел окружающие со всех сторон корни, но не смог разглядеть никакого подобия тропы. Со всех сторон переплетения из корней выглядели одинаково. Казалось, можно выбрать любое направление, но, не пройдя и десятка шагов, упереться в непролазный тупик. Нас окружал настоящий, живой лабиринт.

Летевший рядом со мной Афим тоже огляделся и шёпотом спросил у меня:

— О какой тропе он говорит?

Я пожала плечами, также ничего не понимая. Но у меня вдруг возникла идея. Почему бы не попробовать самой что-то разглядеть. Заученным движением я слегка погрузилась в Меур, будто окунула лицо в воду. Окружающий мир привычно сменил краски. Корни стали тёмно-серыми. И как только я посмотрела на них, картинка тут же приблизилась, и корни стали почти прозрачными. Внутри, словно жилы проводов, тянулись целые переплетения ярко светящихся зелёным светом нитей. Я знала, что это вены деревьев. Они несли живительную влагу, поднимая её вверх, к кронам. Стволы деревьев я не видела. На таком расстоянии всё таяло в белёсой дымке. В Меуре не получалось видеть далеко.

Опустив взгляд, я увидела "тропу". Под ногами ветвилась, уходя вдаль, светящаяся бледно-голубым светом дорожка. Так вот что видит Гругу. Я с улыбкой вынырнула из Меура. Получается, я тоже смогла бы стать отличным проводником по лесу горы Куткате.

Кругом царил лёгкий полумрак. Редкие лучи света, пробивающиеся сквозь толщу леса, тонкими росчерками рисовали затейливые узоры на корнях. Наш спектат носился среди корней, как маленький дрон, и будто играл с лучиками света. Лесной тоннель был вполне высокий, однако порой приходилось нагибать голову под особо низко нависающими корнями и перешагивать через упавшие сверху ветки. Чтобы поберечь головы, наш отряд двигался осторожно, не спеша. Я чувствовала, что просыпаться мне ещё рано, так что торопиться некуда.

Изредка мы перепрыгивали попадавшиеся звонкие ручейки. Из одного из них Дельсар набрал воды в свою флягу, что носил пристёгнутой к поясу.

Неожиданно мы вышли на небольшую поляну, сплошь поросшую местной разновидностью одуванчиков. С той разницей, что шарики с пухом были либо ярко-синими, либо красными. Проходя, мы поднимали целые облака из пушинок. Взлетая, пушинки перемешивались в воздухе, и облако мерцало, постоянно меняя цвета. То и дело возникали то ярко-красные пятна, то синие, то ярко-фиолетовые. От такого необычного зрелища перехватывало дух. Афим, по обыкновению, собрался выдать свою коронную фразочку, но поперхнулся, когда на вдохе набрал полный рот пушинок. Пока он, сморщившись, отплёвывался, мы, согнувшись пополам, хохотали. Даже вечно угрюмый Гругу смеялся, не сдерживаясь. Мы тоже хватали ртом пушинки, отплевывались и тут же, прыснув, снова начинали ржать. Давясь от хохота, в одуванчики упал Ашас. Афим смотрел на нас и, усиленно сдерживая улыбку, пытался дуться. Но, увидев показавшуюся голову Ашаса, сплошь облепленную пушинками, не выдержал и расплылся в улыбке. Однако когда увидел, как Ашас кашлянул целым облаком пушинок, сложился пополам и заржал во весь голос.

Спектат тоже не отставал. Он резво носился через клубы пушинок, веселясь вместе с нами. Как же я жалела, что со мной нет моего любимого смартфона.

Мы ещё долго не могли унять веселье. Смеялись, на ходу утирая слёзы, и отряхивали друг друга от пушинок. За собой мы оставили длинный цветастый шлейф. Так что если бы нас преследовал кто-то, он без труда напал бы на наш след.

Ещё не раз на пути попадались поляны с ало-синими одуванчиками. Мы, не сговариваясь, расходились в стороны, чтобы идущие позади не попадали в облако пушинок. Смех смехом, а хватать ртом пушинки никому больше не хотелось. Кстати, они были невероятно кислые на вкус.

Дальнейший путь по однообразному лабиринту корней проходил спокойно. Ашас в пол голоса беседовал с Гругу. Они поочерёдно рассказывали о своих народах, обычаях, да и просто о жизни в их краях. Ашас, услышав что-то новое, тут же делал записи в свой чиртограф. Гругу сказал, что, когда проводит нас, обязательно отправится к летописцу, чтобы тот всё записал с его слов. Как оказалось, читать умеют далеко не все окуты. У этих удивительных ребят есть аналоги наших театров, где собираются желающие послушать "читарей" — окутов, умеющих читать с выражением разные истории, баллады и легенды. А тот, с чьих слов записана история, получал почётное место рядом с читарем.

За разговорами мы потеряли счёт времени. Невидимая дорожка вела нас через лабиринт корней, постоянно петляя. Казалось, нашему путешествию не будет конца. Я попыталась позвать потаённой речью магистра Илтека, но ожидаемо не услышала ответа. Видимо, мы были очень далеко. Либо Меур Подгорного леса никак не соприкасался с Меуром Великого Леса.

Вскоре дорожка вывела нас на очередную поляну. На удивление, на ней росла простая трава с редкими цветочками, похожими на ромашки. Не сговариваясь, мы расселись на траве, давая отдых мальчишкам иллари, а особенно Митраилу. Дельсар отстегнул от пояса флягу с водой и дал напиться раненому другу. Потом сам сделал пару глотков и предложил мне.

— Спасибо, Дельсар. Мне не требуется ни вода, ни пища.

— Я бы тоже так хотел, — поразился Дельсар и предложил воду Ашасу.

— Мы тоже не пьём воду. Спасибо, дружище, — ответил он.

— Эх, я бы сейчас не отказался от знаменитого салата мадам Гимфри, — мечтательно сказал Афим.

— Вот обжора, — усмехнулся Ашас.

— Что? — возмутился Афим. — Ты что, есть не хочешь?

— Хочу, конечно, — ответил Ашас, мечтательно закатывая глаза. — Но я бы сейчас с удовольствием полакомился сердцем фелампии.

— Э! Чего началось-то? — шуточно скривился Митраил.

— Да это цветок такой! Ты о чём подумал? — усмехнулся Афим и также мечтательно сощурился. — Они растут только в теплице мадам Гимфри. Знали бы вы, как туда сложно забраться.

— Им особо не наешься, — подхватил Ашас. — Но цветок сердца фелампии придает сил и просто безумно вкусный!

— Друзья, это вы случайно не дурман-травой балуетесь? — лукаво прищурил глаз Митраил.

— Вот сразу видно того, кто мало знаком с эфи, — голосом великого знатока усмехнулся Ашас. — На нас вообще не действует никакая дурман-трава. Для нас это тоже обычная еда.

— И, кстати, просто отвратительная на вкус, — сморщился Афим.

— А вы чем хотели бы полакомиться, ребята? — спросила я у мальчишек-иллари.

Пацаны переглянулись, и Митраил сказал:

— Когда вернёмся, наверну целую чашу фати́ки. Ягода такая. Вкусная-я-я, — аж зажмурился Митраил.

— Фатика тоже сил придаёт, — добавил Дельсар. — А главное, очень помогает раненым.

— Точно! — кивнул Митраил. — Раны затягиваются, как на собаке.

Я прекрасно знала растения, о которых говорят ребята. Так и не могу привыкнуть к такому. По сути, я впервые услышала об этих растениях, однако мои ощущения говорили, будто я всю жизнь знаю о них.

Пока мальчишки продолжали болтать, я решила кое-что попробовать. Незаметно погрузившись в Меур, осмотрелась. Все несущественные детали потеряли краски и погрузились в полумрак, оставив цветными и яркими лишь силуэты мальчишек. Время ощутимо замедлилось. Движения мальчишек стали ватными. Я посмотрела на Митраила, и зрение, предугадывая желание, приблизило раненое плечо. Повязка, одежда и тело стали полупрозрачными, как желе. Я увидела всю рану целиком, какой она была глубоко в теле. След от стрелы четко выделялся. Однако края раны выровнялись, плотно сошлись. Капилляры и вены плотно обступили рану, спеша восстановить кровоток. Всё было здорового для иллари нежно-голубого цвета. Никаких следов заражения я не увидела. Дело явно шло на поправку.

Вспомнив о своей затее, я посмотрела в центр круга, образованного нашей компанией. Прикрыв глаза, я постаралась представить нужные растения. Воображение начало вырисовывать стебли цветов с длинными листьями, безумно красивые бутоны, смесь хризантем и лаванды. Представила раскидистый куст, покрытый мелкими листочками и сплошь усыпанный ярко-красными ягодами, похожими на землянику, только блестящими глянцевой кожицей, словно зрелая вишня. Приоткрыв глаза, я остолбенела! Посреди поляны действительно прорисовывался полупрозрачный силуэт растений. Веточка за веточкой, листочек за листочком, из воздуха возникали очертания растений, будто фигуры рисовал невидимый художник. Через мгновение передо мной раскинулся пышный куст высотой мне по пояс, окружённый россыпью безумно красивых цветов. Полупрозрачный фантом светился разными цветами и еле заметно колыхался, будто его шевелил лёгкий ветерок. Рука сама собой потянулась к фантому, и из пальцев полились струйки зелёного пара. Коснувшись призрачного силуэта, Меур будто превращался в жидкость и стекал по веткам и стеблям, заполняя его форму, подобно воде, наполняющей пустой сосуд. По мере заполнения фантом терял прозрачность и становился ярко-синим. Мальчишки тоже что-то заметили. Их лица вытянулись в изумлении. Похоже, они тоже видели фантом.

Меур тем временем полностью заполнил фантом и начал впитываться в только что образовавшиеся ветви. Кора на ветках грубела и на глазах приобретала коричневый цвет. Вытягивались новые веточки. На них тут же вырастали и распускались листики. Стебли цветов также вытягивались, наливались соком, на глазах зеленели. Вытягивались и упруго повисали длинные листики. Набухал готовый распуститься бутон. Куст уже сплошь покрылся листвой. Из-под зелени стали появляться набухающие ягоды. Бутоны начали резко распускаться, исторгая небольшие облачка тончайшей пыльцы. Ягоды сплошь усеяли весь куст, и я чётко ощутила, что достаточно.

Прекратив вливание, я вынырнула из Меура. На меня смотрели пять пар ошарашенных глаз. Как всегда, первым молчание прервал Афим.

— Да гвоздь же всем в мозг! Ты и так умеешь?

— Как выяснилось, да, — ответила я, убирая с лица непослушную прядку. — Я просто решила кое-что попробовать.

— Нет, ну вы слышали её? — усмехнулся Афим и сорвал целую охапку цветов. — Просто попробовала... А? Как вам это?

— Столько сердец фелампии никогда не видел! — пролепетал Ашас, держа в руках свою охапку цветов.

Мальчишки иллари бросились к кусту и принялись закидывать в рот ягоды. А эфирники, сложив губы трубочкой и прикрыв от удовольствия глаза, потянули из цветов вожделенный эфир.

— Для меня огромная радость и честь быть свидетелем таких чудес, Тан-аилла, — сказал Гругу.

Я лишь улыбнулась его словам, с удовольствием наблюдая, как мои друзья лакомятся любимыми угощениями.

Когда ребята насытились, они блаженно развалились на траве, каждый по очереди поблагодарил меня.

— На здоровье. Я рада, что этот трюк удался.

— Такие трюки мне нравятся, — блаженно протянул Афим.

Неожиданно я вспомнила о подарке старца Нему. Я вынула из кармана камень и принялась его разглядывать. Камень был абсолютно круглый, будто шарик для какой-то игры. Внешняя оболочка была прозрачная, как стекло. Поверхность глянцево блестела, будто шарик старательно отполировали. А внутри находился камень. Точнее... Нечто окаменевшее. Форма очень странная, но до боли знакомая. Что-то похожее я видела в документальных фильмах, когда показывали момент взрыва чего-либо. Когда взрывающийся предмет только-только начинает фатальное расширение, искажая свои пропорции. В глубине уже вспыхнул жар, и он начинает просвечивать сквозь внешнюю оболочку. А по всей поверхности уже летят во все стороны мелкие частички, первыми прорвавшиеся через оболочку и рисующие за собой следы тонких нитей. Я будто смотрела на поставленный на паузу взрыв, замерший в первые мгновения своей скоротечной жизни. Нутро камня светилось скрытым огнём. Поэтому мне и показалось, будто камень янтарного цвета.

Мне стало не по себе. Я посмотрела на Гругу. Он с вожделением смотрел на подарок в моей руке.

— Гругу, что это? Ты знаешь? — спросила я.

Страж будто через силу оторвал взгляд от камня и посмотрел на меня мутными глазами.

— Это невероятная драгоценность. Очень редкая находка. Я слышал лишь о двух таких реликвиях, найденных за последние тысячи витков, — сказал Гругу и вновь посмотрел на камень. — Это чистая искра. Я счастлив, что мне довелось её увидеть. По легенде, эта искра способна вернуть к жизни умершего окута либо превратить любой камень в окута.

Гругу успокоил меня. Я уже было заподозрила, что у меня в руках некий аналог гранаты из другого мира.

— Хочешь посмотреть? Вот, возьми, — сказала я, протягивая камень.

Гругу с ужасом отшатнулся.

— Что ты! Нет! — воскликнул он.

— Что? Что? — закричала я в панике. — Так это всё-таки граната?

Я уже собиралась бросить камень в траву, но Гругу спохватился и вскочил на ноги, успокаивая меня.

— Не волнуйся! Прошу! Тебе искра ничем не угрожает. Всё хорошо.

Я замерла, держа "искру" на ладонях, как ядовитую змею, и пытаясь унять бешено бившееся сердце. Гругу как можно нежнее и спокойнее сказал:

— Прости, что напугал тебя, Тан-аилла. Дело в том, что к искре нельзя прикасаться живому окуту. Иначе она выбьет из его тела искру и заменит другой. Это уже будет другой окут. Прежний умрёт.

Я посмотрела на камень в моей ладони и сказала:

— Прости, Гругу. Я не знала этого. Зачем Нему мне сделал такой подарок? И ничего не объяснил. Я же могла убить тебя.

— Не волнуйся, — спокойно ответил Гругу. — Ни один окут в здравом уме не возьмёт в руки чистую искру. Если Нему так поступил, значит, так должно быть. Он знает то, что многим осмыслить не дано.

Я, не отрываясь, смотрела на дар хозяина горы Куткате, и на душе стало тепло и спокойно.

— Спасибо, Гругу, за науку. Я больше не расстанусь с даром Великого Нему. Не знаю пока, возможно ли это, но я попробую в следующее погружение взять его с собой.

— Я уверен, у тебя это получится, — сказал Гругу.

Вдруг вокруг начало темнеть. Мальчишки стали тревожно оглядываться.

— Гругу, это что? — спросил Афим. — Мне кажется, у меня в глазах темнеет.

— Тебе не кажется, юный эфи, — спокойно ответил Гругу. — Нему держал свет сколько мог. В долине ещё не настал день. Всё вернулось к естественному течению.

Тем временем свет совсем погас. В полной темноте светились лишь головы эфирников и я. Разумеется, от меня было больше всего света. Встревоженный спектат метался, будто заглядывая каждому в лицо, пытаясь понять, всё ли в порядке. Его свет уже совсем потускнел.

— Гвоздь мне в мозг! Только этого не хватало!

— Не переживайте, друзья, — поспешил успокоить всех Гругу. — Темнота нам не помешает.

— Это вам не помешает, почтенный Гругу, — сказал Афим. — Одно дело идти в темноте по пустой пещере. И совсем другое — брести через заросли с корнями, рискуя набить шишек о ветки.

— Не волнуйся, друг мой, — сказал Дельсар, похлопав по плечу Афима. — Иллари неплохо видят в темноте. При условии, что есть хоть какой-то свет. Ты и Ашас просто скините одежду, и станет ощутимо светлее.

Повисла гробовая тишина. Все мгновение смотрели на ошарашенно моргающее лицо Афима. Потом все дружно заржали.

— Ха, ха... Очень смешно! — скривился Афим.

Но, как всегда, не смог долго дуться. Смотря на наше веселье, не выдержал и улыбнулся.

— Шутники, гвоздь мне в мозг!

— Друзья, я в жизни столько не смеялся, — простонал Гругу, утирая выступивший в глазах песок. — Ох... Давайте немного отдохнём и в путь.

Мальчишки вновь откинулись на траве, давая отдых сытым животам. Я же начинала переживать, потому что чувствовала, как меня понемногу начинает клонить в сон.

— Ребята, вы ведь знаете, что я могу в любой момент исчезнуть? — забеспокоилась я.

— Не переживай, Настя, — поспешил меня успокоить Дельсар. — Если ты пропадёшь, мы разобьём на этом месте лагерь и дождёмся тебя.

— Хорошо. Но я не уверена, что смогу появиться прямо здесь, — с сомнением сказала я. — Мы как-никак очень глубоко под землёй.

— Под горой, — деликатно поправил Гругу.

— Да, конечно, — кивнула я. — Под горой я ещё ни разу не появлялась. Поэтому надо договориться. Если я не появлюсь через день, вам надо выбираться самим. Встретимся в городе.

— Договорились, — сказал Ашас. — Но я уверен, ты легко нас найдёшь.

Я улыбнулась. Как же приятно в кругу таких друзей, которые ни на миг не сомневаются во мне.

— Что ж. Пора в путь, я полагаю, — сказал Гругу, поднимаясь.

Никто не возражал. Дальнейший путь мы продолжили, выстроившись гуськом. Чтобы было светлее, Ашас предложил чередоваться с эфирными членами команды. Первым шёл Гругу. За ним следовала я, поскольку на моём фоне отлично видны все ветки и корни. За мной шёл Митраил. За ним Ашас. Дальше Дельсар, и замыкал строй Афим.

Дорога была напряжённая. Мы двигались за Гругу, прекрасно видевшем в темноте свою таинственную тропу. Остальным приходилось ориентироваться на свет от меня и голов эфирников. Наш умница спектат старался как мог. Он подлетал совсем близко к корням, чтобы хоть как-то освещать препятствия.

Низко растущих корней становилось всё больше. Всё чаще приходилось нагибаться и перешагивать перегораживающие тропу ветки и нагромождения листьев. Да и проход ощутимо сужался. Эта часть тропы явно была малохоженая.

Счёт времени уже давно потерялся. Бесконечные повороты сменяли друг друга и слились в единое монотонное движение. В кромешной темноте лес по-настоящему был жутким. Воображение монотонно подкидывало неприятные картины. Будто скрип корней и шелест листвы — это бродящие вокруг нас голодные хищники. А мерно капающие сверху капли воды — это срывающаяся с оскаленных клыков слюна. Я старалась гнать неприятные мысли, прекрасно понимая, что бояться нечего. Пока я внутри королевства Куткате, мне ничего не угрожает. Тут нет ни хищников, ни врагов. К тому же я с верными друзьями.

Постепенно к шуму леса примешался новый звук — журчание текущей воды. Мы приближались к горной реке. Но когда мы вышли из лабиринта, реку увидеть не получилось. Ближе пяти шагов ничего не было видно. Гругу остановился, будто прислушиваясь к чему-то.

Я на миг окунулась в Меур и огляделась. Шагах в десяти перед нами раскинулся каменистый берег, заваленный крупными булыжниками. За ним я наконец увидела бойкую горную реку. Вода бурлила по ступенчатым порогам, шумно сталкиваясь с крупными валунами, во множестве разбросанными по всему руслу. Шириной река была шагов тридцать и упиралась противоположным берегом в отвесную скалу. Каменная стена уходила высоко вверх, растворяясь в чёрной дымке. Голубая тропа плавно поворачивала вправо. Проследив её взглядом, я увидела невысокую круглую башню, стоящую на берегу. В эту башню упиралась наша тропа. На высоте пары метров в башне был сквозной проход, к которому вела каменная лестница без перил. А с другой стороны к башне примыкал каменный мост, стоящий на массивных арочных опорах. Мост, в свою очередь, просто упирался в скалу. Никакого прохода дальше не было.

Вынырнув из Меура, я как раз застала вопрос Ашаса.

— Почтенный Гругу, вас что-то настораживает?

— Я просто слушаю гору, юный эфи, — спокойно ответил наш проводник. — Всё спокойно. Идите за мной.

Гругу повернул направо и направился к башне.

— Впереди явно очень быстрая река, — сказал Ашас. — Как же нам её перейти? Вброд идти — чистое безумие.

— Там мост на берегу, — ответила я.

— Откуда ты знаешь? — удивился Ашас. — Погоди, ты что, видишь в темноте?

— В темноте нет, не вижу. Но могу видеть в Меуре.

— Вон оно что. Удобненько, — усмехнулся Афим.

— И не говори, — согласился с другом Ашас. — По возможности, надо всё записать.

В след за Гругу мы поднялись по ступеням и, пройдя через башню, ступили на мост. Летавший вокруг спектат стал совсем тусклым и, как ни старался, не мог осветить пространство. Окружение освещало только моё тело. Небольшое пятно света шириной в пару шагов давало понять, что мост был лишь самую малость шире встретившегося в пещере мостика, по которому мы уходили от погони. По сторонам моста чернела непроглядная тьма, грохотавшая бурлящей водой. Непроизвольно по спине пробежала ледяная волна страха. Сделав над собой усилие, я отвела взгляд от темноты.

Не доходя пяти шагов до стены, Гругу остановился. С минуту он прислушивался к чему-то и вдруг спросил:

— Кто хранит верхние врата?

На стене тут же распахнулись глаза, внимательно нас осмотрели, и тут же появилось недовольное лицо без бороды, но с длинными, закрученными кверху усами.

— Кто спрашивает? — ворчливо спросил окут, внимательно окинув взглядом пришедших.

— Я Гругу. Пятый страж западных врат.

Из стены нехотя шагнул окут, чуть выше Гругу ростом, с невероятно косматой головой. Чем-то он мне напомнил Бармалея из знаменитого советского фильма.

— Я Актур, седьмой страж верхних врат, — горделиво ответил окут, заглядывая за плечо Гругу. — Кто желает пройти через врата?

— Я сопровождаю юную Тан-аилла и её спутников. Сам Нему провозгласил их друзьями окутов и задал мне цель живыми и невредимыми провести наших друзей к пойме реки Митура в долине Каут.

Страж распахнул глаза, совершенно не ожидая услышать такого ответа.

— Прошу меня простить, — сбивчиво затараторил Актур. — Через мои врата никто не ходил уже очень давно.

Он заглянул за плечо Гругу и уставился на меня.

— Что, правда, что ли? Та самая Тан-аилла?

Я не могла обойти Гругу, поэтому ухватилась за его плечи, приподнялась и сказала:

— Да, уважаемый Актур. Та самая. Меня зовут Настя.

— Огромная честь! — воссияв, ответил страж и поклонился. — Друзьям окутов врата Куткате открыты всегда.

Я улыбнулась стражу и, сама того не ожидая, умудрилась сделать книксен, вися при этом на плечах у Гругу.

— Спокойно ли за вратами? — спросил наш проводник.

— Последний обход я делал пару дней назад. Ничего подозрительного не видал. Грейи с той стороны давно не захаживали.

Гругу кивнул, слегка повернул голову и сказал:

— Я пойду, проверю сам. Ждите меня здесь, — потом посмотрел на Актура и спросил: — ты позволишь?

— Пойдём вместе! — твёрдо ответил страж.

Гругу кивнул. Актур повернулся в пол-оборота и приложил ладонь к скале. По стене пробежала рябь, поверхность заколыхалась, как мягкий гель, а ладонь Актура погрузилась в скалу. Гругу, не раздумывая, шагнул в стену. Актур бросил на нас восхищенный взгляд и тоже ушёл в стену.

Ашас протиснулся вперёд, придерживая меня, и быстро прикоснулся к мгновенно затвердевшей скале.

— Глубинные фотоны! Да как они это делают? — поражённо шептал наш умник, ощупывая стену в свете своего лица.

— С тех пор как я попала в ваш мир, это самый популярный у меня вопрос, — хохотнув, сказала я.

— Скажи, Настя, в твоём мире правда совсем нет магии? — неожиданно спросил Митраил.

— Раньше я в этом не сомневалась, потому что не видела её воочию. И даже не слышала, чтобы кто-то видел, — ответила я, не задумываясь. — Но теперь уверена, что есть в моём мире магия.

— Что же заставило тебя поменять мнение? — спросил Дельсар.

— Всё просто. Я видела магию своими глазами, — ответила я, улыбаясь воспоминаниям.

Услышав мои слова, Ашас оторвался от стены и обернулся.

— Видела магию? Ты же говорила, что в твоём мире магии нет в явном виде. Чтобы это ни означало, — насторожился Ашас.

— Верно. Я так говорила до того, как увидела её. А применила магию я сама, — сказала я ошарашенному другу. — В моей школе пара оболтусов забыли полить цветы в классе, и они почти засохли. Я оживила растения вливанием.

Ашас стоял с открытым ртом, хлопая глазами, явно не понимая, какой именно вопрос задать из сотен, что у него крутились на языке.

— Ну что непонятного, Ашас? — подал голос Афим. — Она же аилла.

— Но она аилла в теле аилла! Оно не совсем материальное. Оно существует на границе между материальным миром и Меуром. Как такое возможно? Ведь в своём мире ты полностью материальна.

— Я не знаю, Ашас, — пожала я плечами. — Почему — это вопросы к тебе, наш эфирный гений.

— Ой, Ашас, да какая разница? — возмутился Афим. — Ты главное-то услышал? В мире Насти есть магия! Там есть Меур!

Я улыбнулась, мысленно благодаря Афима. Как же мы все по-разному слышим друг друга. Даже прекрасно понимая язык, мы можем не понимать саму речь. Каждый слышит лишь нужные только ему слова, совершенно не придавая значения другим.

— В мире Насти просто нет магов, — предположил Митраил. — Либо они почему-то не показываются.

— Что же тебя удивляет, Ашас? Настя теперь всё-таки маг, — сказал Дельсар. — И какая разница, в каком она теле! Эфирном или материальном.

Ашас поднял палец и собрался что-то возразить, но его резко кто-то толкнул в спину. Ашас полетел было вперёд, прямо на меня, но его полёт резко прервали руки, схватившие мальчишку за плечи. Гругу развернул Ашаса лицом к себе, как пластиковый манекен, и недовольно сказал:

— Ашас, не стоит стоять рядом со стеной. Из неё всегда может кто-то выйти.

— Я-я-я... Прости. Я не подумал об этом, — ответил с облегчением Ашас.

— На этот раз всё благополучно, — сказал Гругу, отпуская мальчишку. — За вратами всё спокойно. Идите прямо. Ничего не бойтесь и не останавливайтесь. Я буду держать гору.

Гругу положил ладонь на стену, и она спустя мгновение погрузилась в камень.

— Давайте, ребята, за мной, — сказал Ашас и исчез в стене.

Я уже не боялась перехода и решительно двинулась вперёд, выставив перед собой руку. Снова несколько секунд темноты и плотно прилегающего к телу холода. Через мгновение меня кто-то взял за руку. Это был Актур. Он помог мне полностью выйти из стены и вежливо указал вперёд.

— Госпожа Тан, ступайте к юному эфи, пожалуйста. Я помогу остальным.

Я кивнула и подлетела к стоящему в нескольких шагах Ашасу. Пока ребята по одному присоединялись к нам, над головами прошмыгнул спектат и полетел обследовать тоннель.

В тусклом свете спектата я заметила, что мы стояли в тоннеле с грубыми и изломанными стенами. Если этот тоннель был рукотворным, пробивали его точно не окуты. Их работу теперь я узнала бы безошибочно.

Последним показался Гругу. Он подошёл к нам и повернулся к Актуру.

— Тебе выпала почётная цель, Гругу, — сказал Актур. — Но если ты позовёшь, я пойду с вами и помогу госпоже Тан пройти к пойме.

— Дальнейший тоннель не разведан. Там могут таиться враги. Я хочу разделить честь с тобой, Актур, седьмой страж верхних врат.

— Так чего же мы ждём? — подбоченившись, широко улыбнулся Актур и стал вылитой копией настоящего Бармалея. — Я буду замыкать строй!

Глава 25

Несмотря на то что тоннель был довольно-таки просторным, мы выстроились прежним строем.

И снова потянулось монотонное время. Петлявший тоннель потерял счёт бесконечным поворотам, ответвлениям и развилкам. Путь был спокойным. Ничего подозрительного не попадалось. Пару раз мы делали небольшие привалы возле ручьёв, протекавших по трещинам в полу пещеры. Мальчишки иллари вдоволь напивались воды. Я осматривала рану Митраила через Меур. А Дельсар наполнял опустевшую флягу.

Вскоре тоннель вывел нас в просторную пещеру. Судя по звонкому эху от шагов, пещера была внушительных размеров. То тут, то там стали попадаться огромные сталагмиты. Мы брели вперёд, осторожно обходя каменных гигантов.

— Дальше я ещё никогда не ходил, — сказал Актур. — Но проход в долину Каут там, впереди.

— Почтенный Гругу, а вы ходили этим путём? — спросил Ашас.

— Нет. Но ходил мой дед. Очень давно.

— Получается, впереди нас ждёт неизвестность, — безрадостно сказал Афим, поправляя ножны с мечом.

— Верно, — сказал Гругу. — Я видел древние карты. Впереди граница королевства, большая расщелина с мостом. За ним недалеко выход на поверхность. Дальше спуск в долину через небольшую чащобу прямиком до поймы. А там уже вдоль Митуры до Великого Леса пару дней переход.

— Пару дней? — воскликнула я и встала как вкопанная.

— Не переживай, Настя, — сказал Ашас. — Если ты пропадёшь, на следующий день отправляйся сразу в город. Там и встретимся.

Я подумала мгновение и согласилась:

— Ладно. Идём скорее. Надо выйти к пойме, пока меня не забрал агний.

И как только я двинулась вперёд, я будто увязла в паутине. Воздух передо мной заискрился и заволновался, как огромная занавесь из тончайшего полиэтилена.

— Настя! Назад! — крикнул Дельсар и отдёрнул меня за руку.

Но искрящийся полог уже вовсю колыхался, будто под сильными порывами ветра, и начал взлетать. Вокруг нарастал нехороший свист.

— Поздно, — сказал Митраил.

— Что это? — крикнула я.

— Это пограничное заклятье, — с тревогой сказал Дельсар. — Кто-то только что узнал, что преграду преодолели.

Призрачный полог тем временем взлетел, неистово развиваясь. Свист резал по ушам. В разные стороны рассыпались гроздья оранжевых искр. Пещера на какое-то время осветилась. Из темноты показались огромные сталактиты, свисавшие с огромной высоты. Пещера действительно была очень большая. Вдаль уходил целый лес из каменных столбов. Свист заверещал какой-то безумной какофонией, и вдруг полог лопнул в ослепительной вспышке.

Первым в себя пришёл Гругу.

— Надо возвращаться! Дальше идти опасно!

Все прекрасно понимали, что он прав. И только мы двинулись в обратную сторону, как вдали в темноте возник светящийся росчерк, мгновенно расширившийся в ярко пылающий ядовито-зелёным светом овал.

— Гвоздь мне в мозг! — воскликнул Афим, выхватывая меч. — Портал!

Путь назад был отрезан. Мы увидели, как из портала выскочили три огромных грейя с факелами и копьями на перевес.

— Быстрее! Бегите вперёд, — крикнул Гругу.

Мы мгновенно послушались и ринулись вперёд. Все старались держаться ближе ко мне, чтобы не налететь в темноте на сталагмиты. Наш умница спектат летел впереди и старался показывать дорогу. Не задумываясь, я доверилась спектату и следовала за ним по пятам, то и дело оглядываясь. Ребята не отставали. За ними слышался топот окутов, прикрывавших наш побег. А позади раздавались гортанные выкрики грейев. Погоня нагоняла нас. На сталагмитах начали появляться отблески от факелов. Доносился лязгающий топот сапогов преследователей.

— Быстрее! — кричал Актур.

Но внезапно сталагмиты расступились, а спектат резко начал замедляться. Сразу же всё поняв, я расставила в стороны руки и крикнула:

— Стойте!

Дальше дороги не было. Мы стояли на краю пропасти.

Нас нагнали Гругу и Актур. Гругу осмотрел пустоту впереди и воскликнул:

— Что такое? Моста нет!

Он вглядывался во тьму, но тщетно.

— Ничего не видно! Впереди ничего нет! — Гругу осмотрелся и крикнул: — Будьте с Тан! Нам нужны каменные столбы. Мы примем бой!

Окуты ринулись к ближайшим сталагмитам, а мальчишки окружили меня, готовясь к обороне. Добежав до сталагмитов, окуты прильнули к ним и мгновенно слились с камнем.

Спектат сновал вокруг, пытаясь хоть как-то помочь. Он лихорадочно бросался то в одну сторону, то в другую, будто ища какой-то выход. Вдруг он подлетел к моему лицу и замер.

— Что, мой хороший? — спросила я.

Спектат скачками чуть придвинулся к моему лицу, явно пытаясь что-то сказать.

— Что ты хочешь? — тщетно пытаясь понять, спросила я.

Протянув руку, я попыталась его успокоить. Но как только я поднесла руку, он прильнул к ладони и начал на глазах разгораться. Через мгновенье он уже ослепительно сиял.

— Так ты всё это время могла его зарядить? — воскликнул Ашас.

— Я не знала! Правда! — крикнула я.

Тем временем спектат взмыл вверх и полетел вперёд. В темноте, метрах в двадцати, проступил огромный силуэт какого-то сооружения. Спектат летел дальше, выхватывая из темноты детали противоположной стороны расщелины.

— Это подъёмный мост! — воскликнул Дельсар.

За спинами раздались звуки схватки. Первый грей отлетел на добрый десяток метров от коронного удара окута и остался неподвижно лежать. Слышались смесь топота, приглушённых рыков и лязганья металла о камень.

— Надо быстрее что-то делать! — крикнула я.

— Смотрите! — крикнул Ашас. — Там рычаги по краям! Это стопоры!

И действительно, справа и слева от моста виднелись два рычага от механизма цепного стопора.

— Их обычно сдвигают двое. Надо их одновременно отвести назад, — крикнул Митраил. — Быстрее, Дельсар! Камни!

Мальчишки иллари, мгновенно поняв друг друга, разбежались в стороны, подхватывая на бегу увесистые булыжники. Митраил, взвесив в ладони камень, посмотрел на друга.

— Готов? На счёт три! — крикнул Митраил и замахнулся. — Раз! Два! Три!

Мальчишки синхронно метнули камни. Иллари не даром славятся своей меткостью. Оба камня попали в цель. Рычаги чуть сдвинулись.

— Ещё! — крикнул Митраил и бросился искать подходящий камень.

На счёт три полетели следующие булыжники. Точно в цель! Рычаги ещё немного сдвинулись. Бросившиеся помогать эфирники уже подавали ребятам следующие снаряды. Бросок! Следом ещё! И ещё! Все камни в цель. Я прыгала от радости и чуть ли не взвизгивала:

— Какие вы крутые, ребята! Давайте! Ещё немного!

Рычаги сопротивлялись, но всё же постепенно сдавались. Мальчишки спешили, как могли, раз за разом синхронно метая камни точно в цель.

Я подпрыгивала от нетерпения и бросала тревожные взгляды на окутов. Они воистину бились, как неистовые берсеркеры. Среди окружающих сталагмитов они были непобедимы. Грейи существа очень сильные и мощные. Однако они уступали окутам в ловкости. Оба стража проворно сновали между грейев, уворачиваясь от копий, то и дело сливаясь со сталагмитами. Страшные наконечники лишь высекали снопы искр, не в силах поразить противника. Именно по этой причине окуты не пользовались оружием. Если бы у них что-то было в руках, катрок был бы невозможен.

Будто заворожённая, я наблюдала, как один из грейев замахнулся копьём и со всей силы рубанул, целясь в голову Актуру. Однако копье с воем вспороло пустой воздух. Актур ловко поднырнул под удар, перекатился через голову и отпрыгнул в сторону. Отвлечённый грей не заметил, как за спину юркнул Гругу и мгновенно слился со сталагмитом. Второй грей было крикнул побратиму предостережение, но было слишком поздно. Гругу мощным снарядом вылетел из камня и снёс второго грейя. Из первой группы остался лишь один, самый огромный и свирепый грей.

Тем временем я расслышала возглас Митраила:

— Раз! Два! Три!

Повернув голову, увидела, как взметнулись камни и как во сне полетели к злополучным рычагам. Дельсар и Митраил ни разу не промахнулись. Камни синхронно ударили в цель, и рычаги с громким щелчком упали. Зазвенели разматывающиеся цепи, и огромная створка моста начала разгоняться.

Зависший прямо на пути летящего моста спектат спохватился и рванул в сторону. Завизжал столетиями несмазанный механизм тормоза, изо всех сил замедляя падение каменной громады. Мы быстро отбежали назад, и мост с ощутимым ударом опустился, взметнув облако пыли.

— Ребята, берите Настю и быстро на ту сторону! — крикнул Афим.

Сам Афим выхватил меч и бросился на подмогу к окутам, отступавшим от неистового напора последнего грейя. Ашас подлетел ко мне, схватил за руку и увлёк за собой. За нами бежали мальчишки иллари. Наш спектат уже завис над головами, освещая дорогу.

Быстро преодолев мост, мы огляделись. Дельсар и Митраил тяжело дышали, оперевшись руками о колени.

— Ребята, вы просто невероятные! — только и смогла сказать я, с восторгом смотря на мальчишек. — Не знаю, что бы мы делали без вас.

— Пустяки! — сказал Дельсар.

— Это из-за меня так долго возились, — сокрушённо сказал Митраил, пытаясь отдышаться. — Из-за раны не мог кидать быстрее.

— Поверьте, так не смог бы никто из нас, — сказал Ашас. — Я бы даже пропасть перекинуть не смог.

— Я потом научу тебя, — усмехнулся Дельсар. — Вот увидишь, это совсем не сложное заклинание.

— Закли... — осёкся Ашас. — Чего?

— Может, поможем? — крикнула я, до жути переживая за наших защитников.

— Они справятся. Не волнуйся, — спокойно сказал Митраил.

Я с тревогой посмотрела за мост, ища глазами наших ребят.

— Спектат, миленький! Помоги ребятам! Посвети им, — крикнула я.

Наш яркий умница тут же сорвался с места и рванул к месту боя. Подоспевший Афим уже отразил несколько выпадов грейя. Наученный горьким опытом, враг старался держаться подальше от сталагмитов. Он неистово вращал копьём, не давая окружить себя, и всеми силами старался отойти дальше от каменных столбов.

Улучив момент, Актур снова ловко перекатился под взвывшим над головой оружием, намереваясь заскочить грейю за спину. Однако враг оказался опытным воином. Он мгновенно среагировал и, ловко крутанувшись, обрушил оружие сверху, целясь в голову. Актур, понимая, что не успевает уйти от удара, припал на колено и, коснувшись ладонью каменного пола, мгновенно окаменел. Копьё грейя, пролетев в дюйме от головы, рубануло по плечу Актура, с искрами отколов небольшой кусок.

С другой стороны уже летел на выручку Гругу. Набрав хорошую скорость, он влетел плечом в грейя, стараясь сбить с ног. Враг, потеряв равновесие, сгруппировался и перекатился через плечо. Отмахиваясь от Гругу, он угодил факелом ему по лицу. Страж даже глазом не моргнул. Огонь окутам не страшен. Подоспевший Афим отбил мечом наконечник копья, уже летящий прямо в голову Гругу. Враг, отступая назад, снова замахнулся. Но внезапно влетевший ему в лицо спектат на миг ослепил грейя. Сбившийся замах потерял траекторию, и Афим срубил мечом страшный наконечник и ловким пинком отбросил его подальше. Рассвирепевший грей снова крутанулся, замахиваясь для сокрушительного удара. Гругу припал на колено, коснулся каменного пола, и осиротевшее древко копья разлетелось в щепки об окаменевшую спину Гругу. Пустое древко не причинило ему вреда. Рычащий грей отступал назад, оскалившись, и лишь злобно таращился на обломок копья в руке.

Но вдруг грейя снесло мощнейшим ударом. Бесчувственное тело врага пролетело добрый десяток метров и низверглось в расщелину. В пылу боя грей потерял из виду Актура и не заметил, как сам приблизился к роковому сталагмиту. В нём-то и притаился обошедший врага Актур.

Страж выпрямился и, болезненно сморщившись, зажал рану на плече. А вдалеке вспыхнул отсвет новой вспышки.

— Ребята, поторопитесь! — крикнула я. — Ещё портал!

Уговаривать никого не было нужды. Окуты и Афим бросились к мосту.

— Бегите! Мы за вами! — крикнул Афим, махая нам рукой.

Мы дружно помчались по пещере, лавируя между каменными конусами. Подоспевший спектат прекрасно освещал нам дорогу.

Промелькнувший мимо подъёмный механизм моста, состоящий из двух огромных барабанов с пятью штурвалами с каждой стороны, подразумевал наличие десяти крепких мужчин. Поэтому промелькнувшая идея снова поднять мост отпала сама собой.

Время от времени я оборачивалась, кидая мимолётные взгляды через плечо. Окуты быстро нас нагнали. Отсветы факелов преследователей были очень далеко. У нас была значительная фора. С нашим незаменимым спектатом мы без труда маневрировали между сталагмитами.

Не прошло и получаса, как впереди замаячил свет.

— Выход уже близко, — крикнул Гругу.

Мы, не сбавляя темп, лавировали между препятствиями. Как же надоела эта леденящая душу темнота! При всём уважении к окутам, конечно же! Хотелось поскорее оказаться на солнышке, на свежем воздухе.

Свет приближался, разрастаясь всё больше. Маячившие перед глазами сталагмиты не давали увидеть выход. Темп заметно сбавился. Не так-то просто бежать вверх по склону. Тоннель ощутимо забирал в гору. Не привыкшие долго бегать окуты основательно выбились из сил. Мальчишки иллари держались бодрее, но всё равно было видно, что устали все. Удивительное дело, но даже я почувствовала ощутимую тяжесть в районе загадочного шара в груди. Видимо, так ощущалась усталость у эфирников. Обернувшись, я заметила, что отсветы факелов заметно отдалились. Грейям было намного тяжелее бежать в гору. Они значительно отставали.

Наконец сталагмиты расступились, пол пещеры выровнялся, и мы увидели сияющий солнечным светом выход. Последняя сотня метров тянулась особенно долго. Свет начал резать привыкшие к темноте глаза, но в то же время безумно радовал и манил. Тоннель ближе к выходу ощутимо сузился. Потянуло тёплым свежим воздухом.

Оказавшись снаружи, мы невольно остановились, закрывая лица ладонями. Оказывается, зрение настолько привыкло к темноте, что мы буквально ослепли. Слезящиеся глаза жутко резало. Ничего рассмотреть не получалось ни у кого.

Понимая, что мы теряем драгоценное время, я быстро окунулась в Меур и осмотрелась. Вокруг царило запустение. Вход в гору оказался огромной аркой высотой с трёхэтажный дом. Одна массивная створка была настежь открыта. На ней виднелись явные следы от мощных ударов. Вторая валялась неподалёку, оторванная неведомой силой и переломленная пополам. Кругом валялись нагромождения камней квадратной формы. Они явно когда-то были частью брусчатки. Такое ощущение, что какой-то великан огромной ложкой перемешал камни с землёй. Лес неумолимо надвигался на камни, плотной стеной направляясь к вратам королевства Куткате.

Когда-то с этого места должен был уходить мощёный тракт. Сейчас никаких следов дороги или, на худой конец, тропы я не видела. Вынырнув из Меура, я сказала:

— Дороги дальше нет. Впереди лес.

— Надо спешить, — сказал Гругу. — Грейи плохо ориентируются в лесу. Если мы уйдём далеко, они быстро потеряют след.

Закрывая лицо от солнца, Гругу поспешил вперёд. Отряд пустился следом, то и дело спотыкаясь о камни. Как только мы оказались в тени деревьев, сразу стало легче.

Не сговариваясь, мы выстроились привычной цепочкой. Замыкал отряд Актур. Гругу то и дело менял направление, стараясь запутать следы. Глаза постепенно привыкали к свету. Ориентироваться становилось легче.

Спуск по склону непроизвольно увеличил темп. Приходилось тратить лишние силы, чтобы не разогнаться слишком сильно. Никому не хотелось впечататься с разбегу в дерево. То и дело кто-нибудь спотыкался, и его подхватывал тот, кто был ближе. Пару раз я сама, подпрыгнув недостаточно высоко, цеплялась ногами за упавшее дерево и с неловким возгласом налетала на спину Гругу. Благо, моего веса недостаточно, чтобы хоть как-то поколебать нашего каменного тяжеловеса. Он лишь просил стараться всё делать молча. Даже ударяться и падать, объясняя, что в лесу любые звуки разносятся очень далеко, а у грейев чуткий слух.

Понемногу уклон начал выравниваться. Глаза окончательно привыкли к свету, и я вовсю рассматривала окружающий лес. На пути всё чаще появлялись приземистые кустики. Земля была покрыта сплошным ковром из тёмно-зелёного мха. Вокруг деревьев виднелись гроздья крупных грибов с острыми ядовито-жёлтыми шляпками. При нашем приближении грибы, вздрогнув, прятались в мох. Может, это и не грибы вовсе были? Хотя мои "встроенные" знания утверждали, что это именно грибы. Кстати, жутко ядовитые!

Гругу резко остановился. Он развернулся к нам, развёл в стороны руки и в пол голоса сказал:

— Стойте! Ни звука!

Он начал прислушиваться. Как только я увидела его подкопчённое после удара факелом лицо с широко распахнутыми глазами, я чуть не прыснула. А когда до моего слуха донёсся еле слышный сдавленный хрип Афима, я поняла, что смех сдерживаю не только я. Глаза на абсолютно чёрном лице повращались из стороны в сторону и уставились на нас. Увидев наши живописные физиономии, он непонимающе прошептал:

— Что?

Афим на этот раз не выдержал и, прыснув, зажал себе рот.

— Твоё лицо, — сказала я, улыбаясь. — Оно в саже.

Гругу мазнул по щеке пальцем и, осмотрев его, нахмурился.

— Не время веселиться, ребята, — покачал он головой.

Все виновато опустили глаза.

— Извини, — сказала я исказившимся от напряжения голосом.

Гругу кивнул и посмотрел на Актура. Тот моментально убрал с лица широченную улыбку. Гругу покачал головой и сказал:

— Видимо, рана тебя не беспокоит?

— Не переживай за меня. Это и раной-то назвать нельзя, — задорно отозвался страж, скользнув по раненому плечу взглядом.

Гругу снова кивнул и посмотрел на Митраила.

— Как твоя рука, малец?

— Я в порядке. Я не задержу отряд, клянусь, — отозвался Митраил.

— Хорошо, — кивнул Гругу. — Я не слышу погоню. Но это не означает, что враг далеко. Надо спешить. Если нас настигнут, от меня и Актура будет мало толку. Мы безоружны, а кругом совсем нет камня. Долго сдерживать натиск мы не сможем.

Никто и не думал возражать. Гругу помедлил мгновение и побежал в сторону одному ему ведомого ориентира.

— А где спектат? — удивлённо воскликнула я.

— Так он всё. Растаял, — ответил Дельсар. — Это же сумеречный светляк. На солнечном свету он исчезает.

— Как жаль. Я уже сдружилась с ним, — сказала я, глотая горький комок. — Я даже поблагодарить его не успела.

— Не переживай, я тебе нового сотворю, — подбодрил Дельсар.

— А ты его снова оживишь, — поддержал Митраил.

Я не ответила. Стало очень грустно. Я действительно привыкла считать огонёк живым.

Однако грустить было некогда. Лес становился гуще. Попадалось всё больше молодых деревьев. Сверху, подобно лианам, свисали целыми гроздьями густо разросшиеся вьюны. Толстенные жгуты были сплошь усыпаны белыми цветами. По лианам сновали вверх и вниз какие-то забавные ящерицы. Наш отряд продвигался дальше, углубляясь в лес. Почва под ногами совсем выровнялась и стала ощутимо влажной.

— Похоже, это уже пойма, — шёпотом сказал Ашас.

— Верно, — отозвался Гругу. — Митура должна быть впереди. Не сбавляем темп.

Повсеместный мох сменился густой травой, по колено высотой. Почва под ногами у окутов и иллари начала влажно чавкать. Издалека послышались первые звуки журчащей воды. Погони не было слышно. Видимо, в самом деле грейи сбились со следа, либо безнадёжно отстали.

Вскоре мы выскочили из-за деревьев и увидели реку. В этом месте деревья расступились, образуя небольшой коридор, ведущий прямо к берегу. Река Митура оказалась довольно-таки широкой. Как мне показалось, метров двадцать шириной и явно глубокая. Течение было спокойным, но быстрым. Противоположный берег выглядел совершенно непроходимым. Лес стоял сплошной стеной. Деревья буквально опутаны цветущим вьюном.

— Красиво тут, — восхищённо протянул Ашас.

— Да, ты прав, юный эфи, — сказал Актур. — Матерь Кут закрыла непролазными лесами подножие Великой Горы.

Окуты осенили себя священным знаком. Пока мы любовались, меня отвлёк какой-то шелест. Я прислушалась. Шелест нарастал, становился похожим на шёпот. Я начала озираться, не понимая, что происходит. Шум будто шёл отовсюду.

— Что случилось, Настя? — спросил Ашас, увидев моё странное поведение.

— Деревья... — неопределённо отозвалась я. — Они что-то шепчут. Они... Предупреждают...

— Что шепчут? — спросил Дельсар, озираясь по сторонам.

Вдруг позади раздался звук хрустнувшей ветки. Все резко обернулись. В том же месте, где мы только что вышли к реке, из-за деревьев не спеша выходили грейи. Чёрные глаза-бусины смотрели исподлобья. Оскаленные рты плотоядно скалились, будто в злорадной ухмылке. Первыми шли два здоровенных грейя с копьями в лапах. За ними показались три мечника.

— О, проклятье! — не удержался от обречённого вздоха Митраил, когда увидел показавшуюся пару лучников.

"Как мы их не услышали, — недоумевала я, глядя на здоровенные силуэты врагов. — Они же тяжёлые и неуклюжие. Они не могут передвигаться по лесу бесшумно".

Я опустила взгляд к ногам, и все вопросы тут же отпали. Вокруг сапогов грейев светилось красное марево. Это было какое-то заклинание. По всей видимости, дарующее бесшумность их шагам на некотором расстоянии.

Грейи медленно приближались. Лучники остановились позади, держа луки наготове. Однако тетиву натягивать не спешили.

— Что бы ни случилось, ныряй в Меур и лети вдоль берега, — прошептал Ашас.

— Ещё чего! — шёпотом огрызнулась я.

Мои мысли лихорадочно заметались, соображая, что можно предпринять. Весь отряд напрягся, готовый ко всему. Очевидно, что схватки уже не избежать.

Грейи остановились в десяти шагах, злобно переводя свои акульи глазки с одного на другого, будто выбирая первую жертву.

— Так-так-так, — раздался до боли знакомый голос.

Из-за спин грейев выплыла злорадно улыбающаяся Мара. Не сводя с меня взгляд, она неприятно проворковала:

— Куда же ты убегаешь, милочка? С тобой очень хочет познакомится Владыка.

Стоящий позади всех Афим схватился за рукоять меча.

— Ты заберёшь её, только пройдя по нашим мёртвым телам! — дерзко выкрикнул он.

Мара с сочувствием посмотрела на Афима, как на слабоумного, и перевела взгляд на меня.

— Ты в самом деле хочешь, чтобы твои друзья здесь погибли? Просто пойдём с нами, и твои спутники могут идти с миром.

Я прекрасно понимала, что перевес сил не в нашу пользу. Два безоружных окута без возможности воспользоваться своими способностями. Раненый иллари, не способный на бой в полную силу. Из наших бойцов лишь Афим. И тот, только-только начавший осваивать фехтование. Мне стало по-настоящему страшно за всех.

— Хорошо. Я иду с тобой, — сказала я и двинулась вперёд.

— Ещё чего! — выкрикнул Афим, выпрямив свободную руку, преграждая мне путь. — Ребята, держите её.

Меня в самом деле взял за руку Ашас и потянул назад. Дельсар загородил плечом с другой стороны. А окуты прошли вперёд, загораживая собой и меня, и Ашаса с Дельсаром. Рядом с окутами встал Митраил и обнажил свой меч. Клинок вспыхнул алым светом. Впереди всех стоял Афим, держа руку на рукояти меча.

— Ребята, не надо. Мне всё равно ничего не угрожает. Вы же понимаете! — крикнула в отчаянии я. — Дайте, я уйду с ними. Увидимся завтра в городе.

— Прости, но ты слишком многого просишь, юная Тан, — сказал Гругу. — Сама матерь Кут проклянёт нас, если мы тебя отдадим этим тварям.

— Мне жаль, что тебе придётся увидеть то, что сейчас произойдёт, — спокойно сказал Актур. — Но это неизбежно, госпожа Тан.

— Нет! — я рванулась вперёд, слёзы сами собой брызнули из глаз. — Не надо! Ребята, это же глупо!

Ашас и Дельсар крепко держали меня под руки. Я уже вовсю ревела, пытаясь вырваться, и вслепую лупила мальчишек по чему придётся. Мальчишки лишь молча терпели удары, не пытаясь прикрываться. В отчаянии я закричала:

— Мара, прошу тебя! Отпусти нас. Клянусь, завтра я сама приду к тебе!

Мара покачала головой.

— Разве я могу тебе доверять? Твоя клятва, аилла, ничего не стоит, уж прости. Ты уже в моих руках. Мне очень жаль, что у тебя такие глупые спутники.

Мара ядовито засмеялась. Будто услышав безмолвную команду, грейи молча двинулись вперёд. Лучники дружно натянули тетиву, выбирая цель. Афим выхватил меч из ножен и залихватски крутанул им в воздухе.

— Ну, давай! Гвоздь мне в мозг! Посмотрим...

Он не успел договорить, как вдруг клинок его меча полыхнул и засветился ярким синим светом. Афим замер на полудвижении и недоумённо уставился на свой меч, держа его над головой.

Грейи тоже замерли, увидев это.

— Поздравляю, дружище! — крикнул Митраил. — Меч признал тебя!

Афим опустил меч и поводил из стороны в сторону. Клинок будто расплывался в воздухе, оставляя за собой призрачный след. Меч будто ждал угощения. Афим злорадно улыбнулся, взялся за эфес двумя руками.

— А теперь посмотрим, сколько вы продержитесь.

Грейи вдруг вздрогнули и стали пятиться, переглядываясь. Лучники сняли стрелы с тетивы и быстро исчезли за деревьями.

— Э! Вы куда собрались? — с досадой воскликнул Афим.

Мара тем временем тоже развернулась и быстро бросилась назад, крикнув через плечо:

— И на этот раз тебе повезло, аилла. Но мы ещё встретимся!

Пятясь спиной, мечники пропустили Мару и сами бросились за ней. Последними отступили копейщики. Самый здоровый грей указал пальцем на Афима и, злобно оскалив крокодильи зубы, утробно проклокотал:

— Меня зовут Реб! Ты! Мой!

Он мгновенье сверлил Афима ненавидящим взглядом и резко скрылся за деревьями.

— Меня зовут Афим! — крикнул наш смельчак ему в след и, торжествующе разведя в стороны руки, обернулся к нам. — Надеюсь, он сможет запомнить моё и...

Он осёкся на полуслове и замер с открытым ртом, глядя поверх наших голов. Я посмотрела вверх и увидела прямо над головой до боли знакомый рог, светящийся рубиновым светом. Мы все разом развернулись. Перед нами прямо на воде стоял могучий уникафал.

— Рада видеть вас, Ваше Величество, — сказала я, вытирая слёзы.

Уникафал величественно кивнул. Его рог постепенно менял цвет на янтарный.

— Вы так вовремя, — продолжала я, всхлипывая и размазывая слёзы. — Если бы не вы...

Уникафал опустил голову, и я, бросившись, обняла его за морду и разрыдалась. Даже не знаю, позволяет ли какой-нибудь из этикетов применять слово "морда" к королю... Божечки, что за глупые мысли лезут в голову!

"Всё позади, дитя," — раздался в моей голове ласковый бас.

— Я так испугалась, — не переставая всхлипывать, шептала я.

"Опасность миновала. Они не посмеют вернуться".

Я посмотрела ему в глаза и улыбнулась, размазывая слёзы по щекам.

— Я даже не знала, что умею плакать в этом облике, — усмехнулась я.

"Эмоции особенно сильны у людей", — ответил король и чуть опустил голову.

Его рог засветился, раздался звенящий свист на грани слуха, и мои щёки моментально высохли. Я аж рассмеялась от неожиданности. Так слёзы мне ещё не утирали.

"Ты представишь мне своих друзей?" — спросил король.

— О да. Конечно. Это Ашас и Афим.

Я подлетела к мальчишкам и невзначай подтолкнула пальцами подбородки, закрывая невежливо раскрытые рты. Затем встала между ними и обняла за плечи.

— Благодаря им я появилась в Гамаарде, — хихикнула я. От слёз и следа не осталось. — Мальчики, познакомьтесь. Это несуществующий в природе уникафал. Его Величество король Отар.

"Рад знакомству, Ашас и Афим".

Мальчишки вздрогнули и поклонились. Оказывается, короля слышала не только я.

"Ты первый эфи на моей памяти, кого признал илларийский меч. Похвально", — сказал король, посмотрев на меч Афима.

Мальчишка спохватился, влюбленными глазами посмотрел на светящийся приятным синим светом меч и вложил его в ножны.

— Да я просто... Тут... Эээ... Были... Это... — попытался блеснуть красноречием совершенно растерявшийся Афим.

"Я всё видел своими глазами, юный воин, — сказал Отар. — Ты проявил храбрость, достойную рыцаря".

Афим совсем стушевался, забавно закачался из стороны в сторону, не зная куда деть руки.

— Благодарю, Ваше Величество, — сказал Афим, обильно синея.

— Это мои друзья иллари, Дельсар и Митраил, — сказала я, обнимая за плечи мальчишек.

"Рад знакомству, — кивнул король и спросил: — Твоя рана получена в бою?"

— Да, Ваше Величество, — склонил голову Митраил. — Не сумел отбить стрелу грейев.

"Прикрыть друзей от стрелы врага — поступок отважный. У нашей аилла очень храбрые спутники. Я рад этому".

Мальчишки, воссияв, переглянулись.

— А это наши проводники, Гругу и Актур, — сказала я, обнимая стражей.

"Узнаю благородных окутов. Даже будучи безоружными, эти воины никогда не покажут спину врагу", — пробасил голос короля.

Стражи по-военному выправили плечи. Раненое плечо Актуру не получилось расправить, как полагается.

"Вижу, тебя тоже зацепил вражеский клинок?"

— Царапина, — махнул рукой Актур.

"Передайте почтенному Нему, что я скоро снова навещу его".

Окуты низко поклонились, принимая "новую цель".

"Что ж, полагаю, я должен проводить вас обратно", — сказал Отар.

Он медленно двинулся вперёд. Мы расступились, пропуская короля.

"Стойте на месте", — велел голос в наших головах.

Король прошёл десять шагов и развернулся. Он наклонил голову и закрыл глаза. Его великолепный рог начал разгораться зелёным светом. Он принялся раскачивать головой, и спустя мгновение рог уже ярко сиял. Острый шип на самом острие вспыхнул белым пламенем. Король начал двигать головой, рисуя в воздухе шипом какие-то завораживающие узоры. Искрясь, узоры сложились в какую-то вязь, чем-то напоминавшую руны.

Вдруг могучий уникафал с поразительной ловкостью взвился на дыбы. Запрокинув голову, он ударил копытами оземь, резко рубанув рогом воздух, будто рассекая саму реальность. В воздухе остался яркий след. Рассыпая искры, он разрастался, ширился и медленно принял форму знакомого овала.

— Портал, — заворожённо прошептал Ашас.

Мы так и стояли, смотря на сияющую дыру в пространстве. От всеобщего оцепенения нас пробудила голова короля Отара, выглянувшая из-за портала.

"Чего же вы стоите? Вас ждут", — прозвучал лукавый бас у всех в голове одновременно.

— Чур, я первый! — крикнул Афим и бросился вперёд.

Всех будто захлестнула безумная эйфория. Будто целая стая бабочек щекочет рёбра, подгоняя бежать без оглядки вперёд. Совсем как перед первым после зимы купанием, когда, во что бы то ни стало, надо прыгнуть в воду сразу! С головой! Пока страх не опомнился и не посеял сомнения! Пока восторг щекочет рёбра и толкает в спину.

Спина нашего неизменного первопроходца исчезла в портале. Ашас с Дельсаром подтолкнули меня к порталу. Я, недолго думая, разогналась и с диким восторгом прыгнула. Лицо обдало волной тёплого воздуха, а картинка перед глазами и звук резко сменились.

По началу я не поняла, где оказалась. Кругом царила тьма, а свет лился лишь с одной стороны. Там, в пяти шагах, стоял улыбающийся Афим и призывно протягивал мне руку. Осознав, что опасности нет, я полетела к другу. Впереди открывался огромный зал, окружённый массивными колоннами, уходящими ввысь, будто попирая бесконечность. Как и в замке Ситариал, свет лился откуда-то сверху. Казалось, будто за пределами зала вовсе нет никакого пространства.

В центре зала я увидела группу людей, обращённых в нашу сторону. На таком расстоянии я не могла рассмотреть лица стоящих. Без доли сомнений я взялась за руку друга, и мы двинулись вперёд.

— Кто там? — шёпотом спросила я.

— Увидишь, — шепнул в ответ Афим.

Позади послышались шаги и еле слышный шёпот. Мой дружный отряд проходил через портал. Я с нетерпением вглядывалась в фигуры, но яркий свет мешал их разглядеть.

Первым я узнала лесного мишку Ивву. Рядом с ним рассмотрела массивную фигуру профессора Займора. Обрадовавшись, я рванула вперёд, на ходу узнав братьев сира Ларена и сира Валейна. Рядом стоял лучезарно улыбающийся король Фарагод в окружении всех пятерых сетаров. Бесцеремонно растолкав высшую знать королевства Эладай, навстречу выбежал взволнованный магистр Илтек и с выдохом облегчения воскликнул:

— О, Небесные огни Даэрона! Госпожа, вы невредимы!

Я на лету обернулась. За мной следовала вся моя команда. А позади возвышалась массивная фигура короля Отара.

Зал поистине поражал своими размерами. На пол смотреть было невозможно. Отполированный до блеска белоснежный камень сиял, отражая льющийся сверху свет. Накрывало ощущение нереальности происходящего. Я будто попала в сон в собственном сне.

Встречающие словно стояли в волшебном сиянии. Они начали расступаться, образуя проход. Я непроизвольно замедлилась и увидела появляющиеся из-за фигур и проступающие из сияния троны. Три массивных мраморных кресла с высоченными спинками.

Сбавив темп, я медленно поплыла вперёд, не отрывая взгляд от тронов. С каждым метром ослепляющий туман таял. В креслах прорисовывались сидящие силуэты. По абсолютно ровным осанкам трудно было не признать иллари.

Как завороженная, я плыла вперёд. Присутствовавшие уже вовсю трепали меня за плечо, похлопывали, подбадривая, и легонько подталкивали в спину. Они что-то говорили, но я не различала слов. Все звуки сливались в единую какофонию, как во сне.

Приблизившись, я увидела трёх иллари в белоснежных одеждах. Две женщины по краям и мужчина в центральном троне. Невероятно прекрасные лица улыбались мне. Они грациозно поднялись, приветствуя меня. Я остановилась и привычно сделала свой знаменитый книксен.

Эпилог

Солнечному зайчику наскучило гулять по моей подушке, и он, как обычно, прыгнул мне на лицо и для разнообразия принялся отплясывать чечётку на моём носу. Я улыбнулась и, сладко потянувшись, села в постели. Так и не могу привыкнуть к тому, что я прекрасно высыпаюсь и совершенно нет желания поваляться в кровати, даже несмотря на выходной.

Посмотрев на меня, моя лень сдалась без боя и, горько вздохнув, отправилась на поиски более податливой жертвы.

Я ещё посидела несколько минут с закрытыми глазами, вспоминая своё приключение в Гамаарде, и невольно улыбнулась. Это ж надо! Кто бы мог подумать, что сам король Отар приведёт меня к старейшинам народа иллари. К этим удивительным отшельникам, для которых сама Алатейя, разменявшая пятое тысячелетие, окажется лишь юной девчонкой. Совсем как в той рубрике "а что, так можно было?" По сути, ещё в первый день король Отар мог отправить меня к старейшинам. Однако всему своё время. Мир Гамаарда не привык к спешке.

Открыв наконец глаза, я подхватила с пола мои любимые носочки и ловко натянула. Потом привычным движением выхватила из-под подушки агний и, надев на шею, подбежала к клетке и открыла дверцу. Не привыкшая к такому раннему подъёму Цаца высунула носик из домика и снова спряталась.

— Соня, — улыбнулась я и побежала к зеркалу.

По пути я кинула взгляд на подоконник. Бдительно следившая за мной крабулитка моментально поймала мой взгляд и, молниеносно свернувшись в шарик, упала в опилки. Я улыбнулась, радуясь тому, что с моим новым питомцем всё в порядке. Не хочу, чтобы она ко мне привыкала. Надо как-то попробовать вернуть её домой и отпустить на волю.

Подбежав к зеркалу, я принялась за свой любимый ритуал, без которого теперь не обходится ни одно утро — любоваться моим сокровищем, пока я расчёсываю волосы.

— Я уже встала, — крикнула я за мгновение до того, как мама открыла дверь.

Я уже давно почувствовала её приближение. Не спрашивайте как. Это сложно объяснить. Просто мамины эмоции будто щекотали мне виски. А поскольку я не слышала её шагов, значит, она явно крадётся по коридору. После того случая, когда мама застала меня врасплох, она считает своим долгом повторить тот подвиг и открыть наконец секрет, что же я от неё такое скрываю.

— Я что, настолько громко хожу на цыпочках? — возмущённо спросила мама, уперев руки в бока.

— Не, мамуль. Ты очень громко думаешь, — хохотнула я в ответ.

Я положила расчёску на полку и подошла к маме. Расставила руки в стороны, обернулась кругом, растянула нижний край пижамки, демонстрируя, что ничего не порвано, и напоследок, запрокинув голову, открыла рот, чтобы можно было убедиться, что я ничего там не прячу.

Мама оценила подкол и рассмеялась. Она схватила меня за ушки и, притянув к себе, чмокнула в макушку.

— Вот в кого ты такая вредина, — шутливо проворчала она.

— Отгадай с половины раза, — парировала я, обнимая маму.

— Хитрюга, — мурлыкнула мама, гладя меня по волосам.

Она ещё раз чмокнула меня в макушку, взяла за плечи и внимательно смотрела в упор, не замечая драгоценный кулон на моей шее. Мама разгладила слегка помявшуюся после сна пижамку и задела ладонью мой карман. Она нахмурилась и вынула камень, о котором я, по обыкновению, совсем забыла. Мама осмотрела камень и невольно залюбовалась его красотой.

— Что это? — спросила она, не в силах отвести взгляд.

Мне совсем не хотелось врать и выкручиваться. И я сказала, как есть:

— Это подарок очень хорошего друга.

— Какого друга? — насторожилась мама и пристально посмотрела на меня.

— Ты его не знаешь. Мы познакомились, когда я гуляла, — спокойно ответила я, сама себя не узнавая.

Мама с сомнением посмотрела на камень.

— Такие подарки принимать плохо? — настороженно спросила я.

— Вовсе нет, — ответила мама, смягчаясь. — Очень красивый подарок от кого-то, кто хочет произвести особое впечатление на девочку.

"Мама, как обычно, в своём репертуаре со своими взрослыми выводами", — закатили глаза к потолку мои мысли.

Она ещё мгновение покрутила из стороны в сторону истинную искру окутов, любуясь по-настоящему бесценным артефактом, и отдала мне, лукаво улыбнувшись.

— Не знаю, что это такое... Но безделушка занятная. Давай умывайся и бегом завтракать. Сегодня пойдём погуляем в парке, — сказала мама.

— Ура! — воскликнула я и радостно похлопала ладошками.

Я положила бесценную "безделушку" в карман, подпрыгнула, разворачиваясь в воздухе, и побежала к зеркалу, по привычке слегка расставив руки, будто плыву над полом в эфирном теле. Мама улыбнулась, глядя на мои выкрутасы, и вышла, прикрыв за собой дверь.

Расчёсывая волосы, я улыбалась своим мыслям. Свежие воспоминания сменялись перед внутренним взором, как слайды в диафильме. Я вспоминала мою долгую беседу со старейшинами. То, как они внимательно выслушали меня. Потом буквально завалили вопросами, интересуясь всеми деталями. Подробно расспросили про Алатейю, с которой были прекрасно знакомы. Старейшины попросили передать ей, что, когда придёт время, они очень ждут её в гости. Потом они долго расспрашивали каждого из присутствующих, внимательно выслушав истории их последних дней, что предшествовали этой встрече.

Разумеется, старейшины народа иллари одобрили образование Великого Союза Десяти Сил. Магистр Илтек провёл особые магические обряды, соблюдая все формальности. После целой вереницы пассов руками в сопровождении витиеватых заклинаний в воздухе возникла пылающая руна, на которой одна за одной возникли три голубых печати после слова каждого из старейшин. С третьей печатью руна ярко полыхнула и, сбив пламя, застыла, ярко светясь голубым светом, будто её заморозили.

Не возможно передать словами мой восторг от красоты этого действа. Я впервые стала свидетелем принятия магического закона. Обряд неописуемо завораживающий и торжественный. В полной тишине мы смотрели, как плавно растворяется в воздухе магическая руна.

Однако даже в такие торжественные моменты ко мне в голову постоянно лезут всякие странные мысли с чередой сумбурных выводов... Видимо, Ашас успел меня незаметно покусать и заразил своей белибердовой словесностью... Например: знаете, на что я обратила внимание? Почему-то нам не назвали имён старейшин. Видимо, того требовали древние традиции иллари. Либо их имена были настолько известны, что никому и в голову не пришло, что кто-то может их не знать. Хотя, скорее всего, это был по-настоящему страшный секрет. И если кто-нибудь из непосвящённых...

От мыслей о страшных тайнах народа иллари меня отвлёк лукавый взгляд одной из женщин-старейшин. Она лучезарно улыбнулась мне, и я сразу обратила внимание, что в её руке, от куда ни возьмись, появилось маленькое зеркальце. Не поднимая руки, она как бы невзначай принялась пускать мне в глаза зайчика. После чего я собственно и проснулась в своей комнате. Конечно же, я сразу поняла, что это была очередная проделка моего хулиганистого агния.

Продолжая расчёсываться, я улыбалась своим воспоминаниям. Моя вторая жизнь в Гамаарде только начинается. Предстоит объединить все народы под знамёнами Великого Союза Десяти Сил. Король Отар, разумеется, тоже примкнул к Союзу. Теперь вместе с уникафалами в Союзе уже находились шесть народов. Мне осталось найти и склонить на сторону добра людей, лаутов, морнаров и таинственных хавадов. Всего-то четыре народа... Делов-то!

По ходу дела предстоит открыть много новых способностей аилла. Я уже начала слышать голос леса, предупреждающий об опасностях. Правда, не помешало бы слышать эти голоса немножечко пораньше, чем получилось в первый раз. Над этим определённо надо поработать!

В общем, впереди много приключений. Много интересного и много опасностей. Красная эфирница Мара сбежала. Так что Марагар уже точно узнал обо мне. Теперь опасности подстерегают меня на каждом шагу. За мной начнётся настоящая охота. Но я не боюсь! Я очень сильно изменилась за эти дни. И мне очень нравятся эти метаморфозы.