Эфирники 2. Ключ Андара

Глава 1

— Постой! Как ты сказала? На куриных ножках? — воскликнула Алатейя, удивлённо распахнув глаза.

— Да, на куриных, — ответила я, не сразу поняв, чему она удивляется.

Алатейя подняла кисть со слегка приподнятым указательным пальцем. Ноготь вдруг начал светиться зелёным светом. При движении за ногтем оставалась тонкая зелёная полоса. Размашистыми движениями она начала ловко рисовать прямо в воздухе, одновременно поясняя:

— Подожди, ты хочешь сказать, что избушка стоит на каких-то... даже не знаю... брёвнышках?

Она нарисовала простенький домик с треугольной крышей, окошком по середине и торчащей из крыши трубой.

— Таких... тонких, сучковатых, и от этого очень похожих на куриные ножки?

Она дорисовала под домиком пару коротких тонких жердей, специально сделав их неровными, похожими на палки. Даже траву нарисовала, чтобы было видно, где именно находится земля. Алатейя сдула с ногтя светящийся пар и вопросительно посмотрела на меня.

По обыкновению, я недоумённо уставилась на новое, невиданное доселе чудо и задумчиво посмотрела на свой палец.

— Не знала, что Меуром можно рисовать, — пробормотала я.

— Как ты понимаешь, в Иллафариуме выбор досуга небогатый. Вот я и выдумала себе развлечение. Попробуй.

Я ещё раз кинула взгляд на плавно растворяющийся в воздухе рисунок и посмотрела на свой палец. Привычно направив в руку "вливание". Моя кисть послушно вспыхнула, и поток зелёного пара начисто сдул рисунок Алатейи.

— Ой! — воскликнула я.

Алатейя залилась звонким смехом.

— Тут не нужно "вливание", как таковое, — мягко сказала аилла. — Представь, что ты просто опустила пальчик в воду. Вот так — самый кончик.

Она подняла кисть с безупречным маникюром, и ноготок на указательном пальце снова окутался светящимся маревом.

«Интересно, как она здесь ухаживает за ногтями?» — пронеслась мысль.

Алатейя снова сдула с пальчика Меур и посмотрела на меня. Я недоверчиво покосилась на свой палец и попробовала представить, как я окунаю самый кончик в Меур. К моему восторгу, ноготь окутался зелёным маревом. Я пошевелила рукой, нарисовав в воздухе смешную рожицу.

— Как же тебе всё легко даётся, — улыбнулась Алатейя.

Я убрала со лба вредную прядку и принялась рисовать избушку бабы Яги, какой я привыкла её видеть в фильмах и мультиках.

— Избушка стоит именно на куриных ножках! — сказала я, приходя в полный восторг от моей новой способности. — У той избушки настоящие куриные ножки. Только огромных размеров, под стать самой избушке! И на этих ножках избушка ходит и довольно-таки быстро бегает. Избушка-то волшебная.

Я залихватски дунула на палец и, довольная собой, посмотрела на Алатейю.

— Неслыханно! — прошептала Алатейя, глядя на неплохо получившуюся избушку на курьих ножках. — Это в каком же мире ваши менестрели подсмотрели такое диво? Я точно ни о чём подобном не слышала.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Может, и сами придумали. Эти сказки очень старинные. Их ещё моей бабушке в детстве мама читала. Но не спешите удивляться! Я ещё не дошла до ступы с метлой...

Алатейя ещё шире распахнула свои невероятные глаза и в нетерпении подалась вперёд...

Как вы поняли, после всех выпавших мне приключений я, наконец, решила отправиться в Иллафариум. Алатейя, разумеется, уже знала, что к ней пожаловали гости, и ждала меня возле невидимого моста. Она неотрывно следила за моими приключениями, так что пересказывать все подробности не было необходимости. Однако, как оказалось, пару раз Алатейя теряла меня из виду. Например, когда меня накрыл магический пузырь Мары. Снова я появилась в поле зрения, когда наш отряд вошёл в пещеру старца Нему. И второй раз я пропала, когда прыгнула в портал, открытый королём Отаром, ведущий к старейшинам народа иллари. Вот эту часть моих приключений пришлось рассказать во всех красках.

Алатейя очень обрадовалась всем новостям за исключением одного: Марагар теперь точно знает о появлении в Гамаарде новой аилла. А значит, теперь неминуемо начнётся настоящая охота на меня. Несмотря на мою неуязвимость и все преимущества временного пребывания в Гамаарде, Алатейя очень встревожилась. Она посоветовала быть вдвойне осторожнее и любыми способами избегать поимки, поскольку даже за один день Марагар в состоянии выкачать через меня очень много Меура и стать в разы сильнее. К тому же, если он переусердствует, это может меня убить. А когда он узнает, что меня нельзя надолго пленить, Марагар может сознательно пойти на убийство.

В конце концов нам надоело говорить о грустном, и я, как и обещала, остаток дня рассказывала мои любимые сказки. Я рассказала: «Гуси лебеди«, «Царевна-лягушка» и «Колобок». Алатейя была в полном восторге! Поскольку я очень старалась и дополняла рассказ нарисованными иллюстрациями, повествование получилось очень красочным. На кануне я специально перечитала эти сказки и буквально дословно запомнила весь текст. Благо моя новая память теперь допускала такие чудеса. Моя память стала просто феноменальной! Всё, что я видела, слышала или читала, я запоминала досконально и могла повторить буквально дословно. Конечно, это очень помогало в учёбе, и моя успеваемость взлетела до небес! Из еле-еле натянутой троечницы я превратилась в круглую отличницу! Причём по всем предметам. Учёба давалась мне с лёгкостью.

Как бы невероятно это ни звучало, но получается, что я проживаю две разные жизни поочерёдно в двух разных мирах. Порой даже в голове такое не укладывается. Я очень сильно изменилась, и я старалась не вспоминать свою прошлую жизнь. «Я прежняя» и «я нынешняя» — это абсолютно разные люди! И мне безумно нравилась «я новая».

Теперь я иначе воспринимаю жизнь! Я будто прозрела! Вышла из тёмной пещеры на яркий свет. Все мои ощущения обострились. Краски окружающего мира напитались новыми оттенками, которые я раньше не различала. Я вижу красоту буквально во всём! Меня восхищает, как растёт трава, как течёт река, как идёт дождь, как падает лист с ветки! Во всём окружающем мире я вижу чью-то логику и тщательно продуманную гармонию! И, разумеется, мою душу больше всего завораживает растительный мир. Оно и понятно — я же аилла! Я дух леса. Я связующее звено между живым и растительным миром. Хотя, по правде сказать, пока что для меня это просто игра слов. По-настоящему своё место я не ощутила всецело. Меня очень смущает всеобщее внимание. Мне кажется, что мою значимость слишком переоценивают. Хотя, стоит признать, с моим появлением уже многое поменялось в Гамаарде. Но специально я ничего для этого не делаю. Всю работу выполняют способности аилла. Как бы выразился наш умник Ашас: «Это так называемые "пассивные способности", распространяющие вокруг тебя некое насыщенное поле неизвестной науке природы, которое в безостановочном режиме влияет на всю материю, находящуюся в зоне действия его влияния».

Для меня этого мало! Мне хочется действительно самой что-то сделать для друзей и всего Гамаарда. Действительно очень хочется!

Я спросила у Алатейи, что же мне делать дальше?

— Одной лишь пресветлой Витар открыто грядущее, — ответила Алатейя, загадочно улыбаясь. — В моих силах лишь дать совет, сестрёнка.

Алатейя убрала с моего лба непослушную прядку и сказала:

— Слушай иллари и будь очень осторожна. Тебе ни в коем случае нельзя попадать в руки Марагара! Даже на один день! Если он сделает хотя бы глоток Меура, он вернёт себе прежнюю силу. И тогда жди беды. Будь среди иллари и слушай Круг Пятерых. Они решат, как продолжить собирать народы Гамаарда под знамёна Великого Союза Десяти сил.

Я лишний раз убедилась, что мыслю в правильном направлении, поскольку и сама собиралась также действовать.

День в гостях у Алатейи пролетел незаметно. Когда я начала зевать и клевать носом, Алатейя отправила меня домой, по традиции, легонько щёлкнув пальчиком по моему носу.

***

Самым примечательным событием в школе оказалось общее собрание в актовом зале, где объявили промежуточные результаты экзаменов и назвали текущих лидеров в успеваемости. Так как моя учёба наладилась не так давно, в лидеры я ещё не выбилась. Зато на сцену вызвали совершенно шокированных Стёпкина и Лобанова. Под сдержанные смешки им вручили грамоты за лучший уход за классными растениями и объявили благодарность за старания. Обескураженные мальчишки, впервые в жизни получив такое внимание, лишь не понимающе переглядывались. Они скованно приняли грамоты вместо ожидаемого очередного публичного выговора. Пацаны точно помнили, что на самом деле попросту забили на дежурства. Но когда завуч объявила, что Лобанову и Стёпкину поручается шефство по уходу за растениями ещё в трёх аудиториях, их челюсти буквально отвисли. Реакция была на столько живописная, что зал просто грохнул от хохота. Громче всех, к стати, хохотала Вика. Завуч посмеялась вместе со всеми и всё-таки сжалилась над охламонами. Она пошепталась с сидящими рядом преподавателями и объявила, что мальчишкам предоставляется освобождение от последнего урока каждый вторник и четверг, а также «автомат» по биологии. Зал завистливо умолк, а на кислых лицах охламонов расплылись ехидные ухмылки. Мне даже интересно, что из этого выйдет. Кто знает, может, мальчишки действительно за ум возьмутся.

Вечером, покончив со всеми домашними хлопотами и сделав домашку, я устроила традиционное «кроватное валяние».

Кинув взгляд на будильник, стоящий на тумбочке, увидела, что ложиться спать ещё рано. У меня есть ещё пол часа. Можно немного отвлечься перед сном, заодно понаблюдать за крабулиткой, которая так и не показывалась из своего шарика в моём присутствии.

Ничего так не расслабляет голову, как чтение, поэтому я решила полистать учебник по истории. Завтра могут к доске вызвать, и очередная пятёрка будет не лишней.

Открыв параграф, который мы проходили на прошлом уроке, я погрузилась в чтение. Поскольку этот материал я уже читала, текст мне был прекрасно знаком. Бегло пробежав по строкам, я перелистнула страницу и стала читать новую тему: в таком-то году, такой-то князь издал некий указ. Этот указ очень не понравился другому князю, и тот собрал свою дружину и...

Глава 2

Учебник, лишившись поддержки, упал мне на лицо. Я встрепенулась, осознав, что задремала. Сразу же почувствовав не ладное, я подняла книгу и с недоумением уставилась на полупрозрачные, светящиеся голубым светом страницы. Резко сев, я поняла, что нахожусь в полной темноте и толком ничего не вижу.

«Чёрт! Я что, уснула, не загадав место?» — подумала я, озираясь по сторонам.

Обстановка слабо освещалась моим светящимся телом, и, пошарив рукой, я поняла , что сижу на сколоченном из досок помосте; за спиной была каменная стена. Я повертела в руках учебник: он был такой же, как я, — полупрозрачный и светился голубоватым светом.

«Я что, могу брать с собой предметы? — удивилась я. — Любопытно... как это происходит? Так получилось от того, что я к нему прикасалась? Почему тогда не переместились одеяло и подушка? Или вообще вся кровать? Странно...»

Я вспомнила, что не сняла Сномулет, но, ощупав грудь, не нашла его на шее.

«Очень странно...» — подумала я, оглядываясь.

Я попробовала позвать потаённой речью Ивву. Ответа не последовало. Попробовала звать Ашаса и Афима — результат тот же. Видимо, меня занесло куда-то очень далеко.

Поднявшись, я выставила вперёд учебник и поводила им по сторонам, как фонариком, освещая окружение. Справа и слева стояли какие-то бочки, громоздясь друг на друге в три яруса и стеной уходящие в стороны. Видимо, это какой-то чулан или сарай с припасами. Я аккуратно двинулась вперёд и сошла с помоста на каменный пол. Буквально в нескольких шагах впереди я наткнулась на ещё одну стену из бочек и больших ящиков.

Когда я не знаю, куда идти, я долго не раздумываю, а всегда поворачиваю на право. Освещая себе дорогу учебником, я двинулась вдоль всего этого непонятного добра. Глаза уже попривыкли к темноте, и детали обстановки стали видны лучше. Среди бочек и разномастных ящиков попадались стопки досок, открытые ящики с торчащими гроздьями всяких железяк и труб, стеллажи с коробками, тряпичными свёртками и прочим, совершенно не интересным барахлом. Очевидно, что это какой-то склад.

Проход с барахлом вскоре закончился и упёрся в сплошную каменную стену. Там обнаружилась массивная дверь, обитая железными полосами. Осмотревшись, я заметила уже знакомый стеклянный шар, лежащий на полу рядом с дверью. Вспоминая, как Ашас зажигал похожий шар, я попыталась свистнуть. За свою жизнь я несколько раз пыталась научиться свистеть, но это занятие давалось мне очень нелегко. Я попробовала свистнуть: получалось только шумно дунуть через губы, и лишь на издыхании раздалось подобие свиста на какой-то жутко низкой ноте.

К счастью, шару хватило «мощи» моего «высокохудожественного» свиста. Он вздрогнул, будто пробуждаясь от сна. Лежащая на дне шара субстанция начала светиться. Она пришла в движение, заволновалась, с каждым мгновением ускоряя темп, и уже через мгновение ощутимо дрожала. Быстро разгоревшийся свет резанул по глазам, заставив зажмуриться. Через мгновение шар ожидаемо взмыл в воздух, осветив обстановку.

Прикрывая глаза ладонью и давая им привыкнуть к яркому свету, я огляделась. В самом деле, это оказался узкий коридор высотой в пару человеческих ростов, по обе стороны заставленный всяким непонятным барахлом. Коридор, видимо, был длинный; он уходил далеко вперёд и терялся в темноте. Я обернулась к двери: надо выбираться с этого склада. И зачем Сномулет меня сюда забросил? Не понятно!

На двери отыскалось массивное железное кольцо, служившее ручкой. Я потянула за него, и с лёгким щелчком тяжеленная дверь, на удивление, легко открылась. За дверью тоже было темно, хоть глаз выколи.

Я было задумалась, как бы утащить шар с собой, чтобы не бродить в полной темноте, и покосилась в его сторону... однако светильника не оказалось на ожидаемом месте. Он обнаружился у меня над головой. Это было очень странно. Не припомню, чтобы шары так делали. Обычно они оставались на том же месте, где и лежали, просто взлетев вверх на пару метров. Я наклонилась в сторону, затем в другую — шар неотрывно следовал за моей головой.

— Ты что, дружочек, со мной полетишь? — спросила я.

Шар, разумеется, ничего не ответил. Неподвижно висел и еле заметно покачивался.

— Вот и чудно! — обрадовалась я неожиданной удаче.

Я выглянула наружу, пытаясь осмотреться. Выглянувший в след за мной шар тут же разогнал темноту. С наружи оказался просторный тоннель, уходивший далеко в обе стороны. По центру тоннеля, на полу, я заметила рельсы.

«Не поняла, я что, в метро что ли?» — удивилась про себя я.

Закрыв за собой дверь, я, не долго думая, направилась направо, с интересом разглядывая рельсы. Сразу стало очевидно, что это не земное метро. Дома я часто заглядывала в тоннель, стоя на перроне. У нас тоннель круглый, а этот — квадратный, с грубо, но ровно отёсанными каменными стенами. Свод тоннеля подпирали каменные арки — две аккуратно вырубленных круглых колонны с лежащей сверху массивной балкой. Под самым потолком виднелась какая-то круглая труба. Колея у рельс была ýже, чем я привыкла видеть, но сами рельсы были очень массивные — эдакие широченные колобахи на каменных шпалах. Встав на рельс, моя стопа целиком на нём поместилась.

— Мощно, — оценила я масштаб.

Верхняя кромка рельса была отполирована до зеркального блеска: очевидно, что дорогой часто пользуются. Да и кругом было чисто — значит, за тоннелем ухаживают.

Вскоре показалась ещё одна дверь, такая же, как та, из которой я только что вышла. Над дверью висели три каких-то руны, сделанных из меди. Заглянув в дверь, обнаружился такой же узкий коридор, заставленный бочками и ящиками. Ничего интересного.

Дальше тоннель был однообразный; то слева, то справа попадались двери, подписанные странными рунами, внутри были одни бочки и ящики, непонятно чем забитые.

«Сколько же ещё мне лететь по этому тоннелю? Ведь он может тянуться на сотни, а может и тысячи километров».

От таких мыслей стало совсем не весело. Меня сегодня очень ждали в городе. У магистра Илтека возникла идея, как можно выявлять шпионов, и я на кануне обещала, что помогу ему с этим.

«Как же я жутко сглупила! — сокрушалась я, но тут же стала себя оправдывать. — Я такого не ожидала, ведь я раньше никогда так резко не отключалась... сначала начинали слипаться глаза, я должна была хотя бы начать зевать. Не иначе, как мой любезный Сномулет снова мне удружил».

Вяло тянулись минуты, тоннель несколько раз повернул, плавно изгибаясь. Двери больше не попадались. Я спокойно летела вперёд, держа учебник под мышкой, а в метре над головой летел светящийся шар, ни на шаг не отставая.

Вдруг в свете моего шара показалась развилка: тоннель делился на две части, расходясь налево и направо. В месте, где рельсы разделялись, была железнодорожная стрелка с диковинным механизмом, состоящим из кучи рычагов и здоровенных шестерёнок. Я уже успела изрядно заскучать, так что новая деталь в окружающей обстановке меня очень порадовала, и я с интересом стала разглядывать удивительный механизм. Он был очень сложный, витиеватый; его создатели явно гении механики и невольно вызывали уважение.

— Шу-у-х, — вдруг донеслось из тоннеля на грани слуха.

— Шу-у-х... шу-у-х... — донеслось чуть громче, будто кто-то очень далеко шаркает тапками.

Звук явно шёл из левого тоннеля и постепенно нарастал. Кто-то ритмично шаркал, приближаясь из темноты. Сердце тревожно забилось, ведь я пока не знаю, кто обитает в этих подземельях. А то что я именно под землёй, я уже не сомневалась.

— Шу-у-х... Шу-у-х... Шу-у-х... Чу-у-х! Чу-у-х! Чу-у-х!

Вдруг заскрежетал механизм под ногами, и шестерёнки пришли в движение, перемещая диковинные рычаги, и стрелка с металлическим скрежетом плавно перевелась.

— Чух! Чух! Чух! Чух! Чух! Чух!

Звук стремительно нарастал, превращаясь в грохот. На встречу повеял ветерок, а далеко в левом тоннеле стал появляться свет.

— Поезд! — наконец ударило в голову осознание.

Я метнулась вперёд, в правый тоннель, и прижалась к стене, спрятавшись за поворотом. Надо быть осторожной и не спешить себя обнаруживать. Сначала надо понаблюдать за хозяевами железной дороги. Я спряталась за ближайшей колонной и стала ждать, надеясь, что мой светящийся шар никто не заметит: ведь я до сих пор не знаю, как его выключить.

Всё же было жутко интересно, и я аккуратно выглянула из-за колонны. Шум нарастал, свет в тоннеле усиливался, и наконец мимо пронёсся здоровенный паровоз, оглушительно чухая и лязгая механизмами. От неожиданности я отпрянула обратно за колонну: меня ощутимо толкнуло упругой волной тёплого воздуха. В ответвление, где я стояла, ворвалось целое облако белёсого дыма, на миг окутав голову. Запаха гари я не чувствовала, видимо, это был не дым, а просто пар. Он быстро стал подниматься к трубе, висящей под потолком. Как оказалось, в трубе было множество маленьких дырочек, и туда пар втягивался на глазах.

«Так вот зачем эта труба», — сообразила я.

Тем временем мимо с грохотом нёсся подземный поезд, выли и перестукивались железные колёса. Я снова аккуратно выглянула и стала с интересом рассматривать летящие мимо разномастные вагоны, освещённые моим шаром. Это явно был товарный поезд; там были маленькие вагоны, большие, высокие, короткие, длинные. Мимо пролетали платформы с огромными деревянными бочками, лежащими на боку, и совсем низкие платформы, гружённые всё теми же бочками, ящиками и какими-то огромными деталями.

Подземный состав оказался довольно-таки длинным — он мчался мимо добрых пару минут. Наконец мелькнул последний вагон, и поезд умчался в темноту, помахивая висящим позади красным фонарём.

Идти в тоннель, по которому только что пронёсся поезд, совсем не хотелось — очевидно, что это очень опасно. Поезд так быстро пролетел, что меня чуть не сдуло, даже стоя за углом. Как повезло, что попалось это ответвление в тоннеле.

Я осмотрела рельсы в правом тоннеле: они были темнее и не имели зеркального блеска. Этой дорогой почти не пользовались, а значит, нет опасности повстречаться с поездом. Я, конечно, неуязвима в этом мире, но всё-таки чувствую боль, и перспектива попасть под поезд меня совсем не привлекала.

«Пройду немного вперёд, осмотрюсь. Обратно вернуться всегда успею», — решила я и полетела вперёд в сопровождении неотлучного шара.

Этот тоннель был не ухожен: валялись россыпи крупных камней, кучи мелкого щебня в перемешку с обломками досок. С потолка свисали гроздья каких-то лохмотьев, похожих на пыльную паутину. Чем дальше я двигалась, тем более захламлённым становился тоннель, а стены — более грубо обработанными.

Вскоре повстречалась сколоченная из досок перегородка, стоявшая на рельсах.

«Наверное, я всё-таки не туда иду...», — подумала я, осматривая еле заметные руны, нацарапанные на заграждении.

Вдруг впереди что-то привлекло моё внимание — какой-то блеск. Я облетела барьер и приблизилась к этому месту. Там, под отбитым куском камня, обнажился невероятно красивый, тёмно-бордовый камень. Он походил на большой кусок стекла с неровными, изломанными гранями.

— Какой красивый, — прошептала я, заворожённо любуясь огромным самородком.

Виднелась лишь небольшая часть, но он явно, был размером с волейбольный мяч.

«Почему же его не забрали? — удивилась я, гладя грани камня. — Ведь он точно бесценен...»

Сбоку взгляд зацепил ещё один отблеск. Присмотревшись, я увидела ещё один камень. Как заворожённая, я двинулась к сиянию. Это был тёмно-алый камень, даже больше прежнего. Не долетев до него, вдалеке блеснул гранями ещё один, дальше — ещё и ещё.

Подняв взгляд, я заметила отблески и на потолке. Пещера сужалась, и впереди, куда хватало взгляда, в свете моего шара играли разноцветными гранями бесчисленные драгоценные камни.

— Пещера чудес... — прошептала я.

Медленно двигаясь вперёд, я как заворожённая смотрела на эти несметные сокровища.

На пути повстречалась старая вагонетка, заваленная обломками обычных камней. Рядом валялись несколько ящиков и разбитая бочка. Проход сужался, становился круглым, стены — всё более грубо отёсанными. И повсюду в них блестели гранями обнажённые драгоценные камни.

«Эта пещера явно заброшена, — размышляла я. — Что же заставило оставить такие богатства?»

Было жутко интересно, что же там впереди? Я уже не могла остановиться — эта пещера куда интереснее однообразного тоннеля со скучными складами.

Облетая кучи каменной крошки, я парила вперёд. Время вокруг будто застыло. Среди полузасыпанных породой ящиков валялись осколки разбитых светящихся шаров. Из очередной кучи щебня торчал черенок лопаты. Встретился ещё один деревянный барьер, перегораживающий путь. Рельсы здесь закончились. Просочившись боком между барьером и стеной, я направилась дальше. Унылый вид давно покинутого тоннеля всё равно не мог омрачить красоту каменных стен, усыпанных самоцветами. Свет моего шара отражался в них, и десятки зайчиков разноцветными переливами играли на стенах. Я заворожённо любовалась этой красотой, касаясь кончиками пальцев проплывавших мимо самородков.

Тоннель продолжал сужаться, проход становился всё более грубо прорубленным. Рельеф стен с острыми рваными краями создавал причудливые световые узоры.

Залюбовавшись ими, я не сразу заметила, как приблизилась к чему-то непонятному. Из темноты выступило какое-то сооружение. В тоннель, словно, была вложена огромная каменная труба из почти белого камня. Она целиком занимала весь проход, и дальше можно было пройти только через её нутро. Толщина её стенки была внушительной — мне по пояс! А сам проход был высотой в пару моих ростов. Камень трубы очень был тщательно обработан, поверхность — гладкая и ровная. Нутро трубы, абсолютно ровной дорогой, уходило вперёд, теряясь в непроглядной тьме.

Стало немного жутковато, казалось, я смотрю в дуло какой-то мега-пушки.

Подлетев ближе, я увидела всё те же загадочные руны, выбитые по кругу на торце этой громадины.

«Тут, наверное, написано: "не влезай — убьёт", — хихикнула я про себя. — Но, с другой стороны, может, и "добро пожаловать". Я же не знаю. В любом случае я никогда себя не прощу, если не загляну туда».

Подлетев к трубе, я положила руки на край, собираясь подтянуться, но вместо этого с лёгкостью подбросила себя в воздух. Не ожидая такого эффекта, я переборщила с силой, от чего, взлетела в трубу по длинной дуге.

— О-о-а-а... — воскликнула я, беспомощно размахивая руками, чуть не выронив учебник.

По трубе разнеслось гулкое, вибрирующее эхо. Я поспешно зажала рот ладонью. Не стоит шуметь, пока не выяснила, кто здесь живёт. Четь не достав до потолка, я стала плавно опускаться на дно трубы. Мой светящийся шар тревожно метался вокруг меня, как живой, будто чувствуя мою тревогу и пытаясь мне помочь. Наконец, я плавно опустилась, а шар, успокоившись, снова завис над головой.

»Ого! Совсем как в невесомости, — оценила я неожиданный трюк. — Так вот что имел в виду Ашас, говоря, что у нас нет веса в привычном понимании».

Тут я заметила, что внутри на стене тоже были выбиты руны, только очень мелкие. Знаки сплошной стеной покрывали всю поверхность. Я опустилась на колени и рассмотрела письмена ближе.

— Что же тут написано? — прошептала я, ощупывая странные знаки пальцами. — Надо было взять с собой не учебник, а смартфон. Интересно, фото-переводчик понимает руны?

Я ещё немного поизучала знаки, расположенные абсолютно ровными строками, будто напечатанные на принтере, и двинулась дальше. Впереди послышалось журчание воды. С приближением звук нарастал и гулким вибрирующим эхом отдавался от стен.

Труба оказалась не слишком длинной и закончилась минут через пять. За ней открылась довольно просторная пещера явно природного происхождения. Пол пещеры уходил вниз пологим склоном. Поверхность была неровной, бугристой, сплошь усыпана камнями. Шар светил не далеко, потолка пещеры видно не было, но из темноты выступали острия сталактитов, а у подножия склона, метрах в двадцати, виднелись отблески небольшой подземной речки.

Здесь тоже были следы заброшенной горной деятельности: раскиданы ящики и бочки разной степени разбитости, ржавые железяки, доски и странного вида, ржавые инструменты. Всё было покрыто толстым слоем пыли — место покинуто очень давно. Значит, тут никого нет и можно осмотреться. Было жутко интересно... я никогда не бывала в настоящей каменной пещере и не видела подземную реку.

Глава 3

Решившись, я спрыгнула с края трубы и осторожно стала спускаться, вглядываясь в проступающие из темноты силуэты каменных валунов и огромных сталагмитов. Речка была всё ближе, и среди журчания воды стали проскакивать свистящие звуки — с лева явно поскрипывало что-то металлическое. Я насторожилась, прислушиваясь к странным звукам и, на всякий случай, замедлила движение.

Подлетев к огромному, как дуб, сталагмиту, я аккуратно выглянула. За ним был усыпанный мелкой галькой берег, и в нескольких шагах текла небольшая, но бурная речка. С противоположной стороны свет моего шара слабо выхватывал из темноты такой же галечный берег. С обеих сторон ничего интересного не было, лишь слева доносились странные поскрипывания.

Я подлетела к речке, взяла учебник под мышку и присела на корточки у воды. Как можно устоять и не потрогать воду? Опустив ладонь в речку, её буквально обожгло... вода была невероятно ледяная.

Ух! — отдёрнула я руку. — Купаться, пожалуй, не будем.

Поднявшись, я подышала на моментально окоченевшую ладошку и неспеша двинулась вдоль берега на встречу странному скрипу.

Через несколько минут из темноты показалась каменная стена высотой с трёхэтажный дом. В стене было три полукруглых арки. Посередине была самая большая — туда утекала река. По краям, на разных берегах, были арки поменьше, в них остались некогда очень красивые кованые ворота. В проёме передо мной левая створка висела на одной петле. Вторая валялась рядом, оторванная неведомой силой. За аркой я увидела лестницу из нескольких ступенек, по ней я поднялась и вышла на каменную набережную без перил, мощёную крупными блоками. Вдоль противоположного от воды края, через каждые десять шагов, из камня торчали железные столбы с прилаженными к краю кольцами на вершине. Они походили на баскетбольные стойки, только без привычного деревянного щита и сетки.

«Что это такое, интересно? Клуб любителей пещерного баскетбола, что ли?»

Противоположный берег тоже, был одет в камень с такими же «баскетбольными стойками», и дальше речка уже текла по каменному каналу шириной в десяток шагов. Тут царило запустение. Кругом были разбросаны камни и обломки плит. Местами в набережной зияли дыры. На краю у воды отсутствовали блоки, будто выбитые ударами упавших камней.

Вскоре я увидела источник загадочного скрипа: на краю, по обоим берегам, стояли два небольших строения квадратной формы, между ними проходила толстенная каменная ось, а на ней вращалось водяное колесо. Механизм, очевидно, был очень старый, из почерневшего от ржавчины железа, с покосившимися и местами обломанными лопастями. Но всё равно колесо упрямо вращало ось, изредка поскрипывая, будто вскрикивая от боли в старых суставах. Огибая строение, я пролетела мимо закрытой двери, за которой рокотали и лязгали какие-то механизмы. Это мне точно не интересно, так что я двинулась дальше.

Внезапно мне стало понятно назначение «баскетбольных колец» на столбах — в некоторых лежали уже знакомые светошары.

«Так это просто фонарные столбы», — догадалась я и хихикнула.

Моё воображение даже немного расстроилось, так как пропали его труды по построению теории назначения колец и общей разрухи, где эдакие коренастые крепыши, обязательно в касках, забрасывали каменными мячами «трёхочковые» с противоположного берега, но временами мазали и разбивали тяжеленными мячами набережную.

Улыбнувшись своим мыслям, мне захотелось зажечь эти фонари. Тут явно никого нет уже очень давно, а набережная, наверное, очень красиво будет выглядеть с фонарями. Я снова попробовала свистнуть, но моего умения по-прежнему хватило только на то, чтобы шумно дунуть через губы и на издыхании выдать короткий свист на кошмарной, вибрирующей ноте. Но тем не менее два шара на ближайших столбах и один на противоположном берегу начали плавно разгораться. Я улыбнулась своему успеху... но улыбка тут же сползла с лица, когда шары, ярко разгоревшись, поднялись из своих колец, обильно рассыпая скопившуюся вековую пыль, и полетели в мою сторону.

— Ой, не-не-не! — замахала я руками. — Оставайтесь на месте!

Шары невозмутимо подлетели ко мне и, громко звеня, стали толкаться с моим шаром, стараясь занять место, как можно почётнее над моей головой.

— Блин, — только и смогла вымолвить я, в бессилии опустив руки. — Теперь вся округа будет знать о моём приближении. Отличный шпион, ничего не скажешь!

Ладно, ничего не поделаешь, надо во всём видеть положительное — зато стало на много светлее. Шары договорились между собой и, плотно прижавшись друг к другу, замерли, слегка покачиваясь. Пожав плечами, я поправила свой учебник под мышкой и двинулась дальше. Интересно же, что тут ещё есть?

Стало на самом деле на много светлее и видно на много дальше. Теперь с левой стороны можно было разглядеть небольшой городок. Точнее, то, что от него осталось. Полуразрушенные каменные стены, ограды с огромными проломами и засыпанные камнями и мусором улочки. Выглядело печально, и туда идти совсем не хотелось.

Впереди из темноты проступил навесной мост, естественно, тоже каменный. Он дугой перекинулся на другой берег, и я радостно устремилась туда. Шары, легонько перестукиваясь, не отставали.

Мост был целый, без повреждений, только у основания были небольшие кучи мелких камней. Я с нетерпением влетела на мост и остановилась на вершине, осматривая окрестности. Вода в канале весело журчала, огибая лежащие на дне валуны. Издалека всё ещё доносились натужные поскрипывания водяной мельницы. Оглядев противоположный берег, я разглядела в темноте силуэты камней какой-то странной формы, а за ними белел большой холм.

«Хм, интересненько. Надеюсь, какие-то местные достопримечательности», — подумала я и спустилась с моста.

В этом месте с набережной был спуск — каменная лестница, а дальше шла дорога, частично засыпанная мелким камнем и вековой пылью. Я парила над дорогой, огибая разбросанные валуны, обломки камней и каменных плит.

Вскоре силуэты странных камней, выделяющиеся на фоне светлого холма, попали в свет моих шаров, и у меня отвалилась челюсть от увиденного... это были не камни, а огромные грибы. Они росли сплошной стеной, подлезая широченными шляпками друг под друга. Высота самого высокого гриба была в пару человеческих ростов. Подлетев к грибному лесу, я остановилась, во все глаза разглядывая исполинов.

— С ума слететь! — только и смогла прошептать я. — Надеюсь, тут не полигон с радиоактивными отходами...

Я подлетела ближе и прикоснулась ладонью к ножке гриба: он был не каменный, как сначала показалось, а явно живой, приятный на ощупь, мягкий, слегка влажный и... тёплый.

— Я сама не люблю грибы, но видел бы тебя мой дедушка... — усмехнулась я шёпотом.

Всё ещё находясь под сильным впечатлением, я полетела дальше, облетая толстенные, как стволы деревьев, ножки грибов. Некоторые росли прямо из дороги, вывернув из мостовой каменные блоки.

«Вот это силища... — поразилась я. — Растут прямо из камня. Интересно, эти грибочки съедобные?»

Между ножками мега-грибов было достаточно места, так что я спокойно парила вперёд, разглядывая грибные шляпки снизу. В отличие от земных, у этих грибов снизу не было споровых пластинок, там поверхность была гладкая и маслянисто блестела на свету. Шары звонко перезвякивались, бестолково натыкаясь на шляпки грибов.

— Нельзя потише? — сердитым шёпотом спросила я.

Шары, будто услышав меня, пристыженно спустились ниже и затихли, почти не звякая.

Через минут десять пути показался край грибного леса, впереди замаячила стена странного холма.

«Интересно, почему он такой светлый? — крутились в голове мысли. — Что это, мел? Известь? Или те самые радиоактивные отходы, из-за которых тут так сильно разрослись грибочки?»

Внимание привлекли какие-то белые палки, валяющиеся впереди, разбросанные вокруг ножек крайних грибов. Но, подлетев ближе, я оторопела от того, что увидела: это были не палки... это были кости!

Да, да! Кости! Добела обглоданные, с явными следами зубов. Я, как во сне, парила вперёд, разглядывая разбросанные косточки, большие и совсем маленькие, целые и обломанные. Наконец, холодея от наступающей догадки, я медленно подняла глаза и уставилась на огромную, высотой в пятиэтажный дом, гору костей.

Ужас парализовал меня! Я в полном ступоре смотрела на этот кошмар и не могла поверить глазам.

— О-о-о, бо-о-оже мо-о-ой... — протянула я дрожащим голосом и, озираясь, стала пятиться назад, медленно отступая к грибному лесу.

Даже шары не издавали ни единого звука, будто вместе со мной ужаснувшись жуткой картине.

Если есть гора костей, значит что? Правильно — есть «кто-то», обожающий их обгладывать, и судя по размерам этой милой кучки , у него о-о-очень хороший аппетит.

— Так, я всё посмотрела. Всем спасибо, мне пора, — пролепетала я и медленно развернулась. — О, нет-нет, не провожайте! Я сама найду выход.

Чтобы шары не звенели, я очень медленно полетела обратно. Однако, гонимая ужасом, всё больше ускоряла темп. Маневрируя между мега-грибами со всей филигранностью, на которую только была способна, я быстро пересекла грибной лес и, балансируя на той скорости, с которой шары меньше всего перезвякивались, парила обратно к каменному мосту.

Но вдруг замерла, цепенея от ужаса. Впереди, из темноты, на меня смотрели два красных глаза.

Не в силах даже пошевелиться, я застыла на месте. Глаза тоже были неподвижны и, не мигая, внимательно изучали меня.

Вдруг под ногами раздался хлопок. Я вздрогнула от неожиданности и тонко взвизгнула. Оказалось, это выпал учебник из онемевших рук. Глаза в темноте ожили и с неприятным шелестом двинулись мне на встречу. Из темноты, в свет моих шаров выползло... НЕЧТО!

Оно было ростом чуть выше меня. Показалась большая голова, под массивными надбровными дугами немигающе смотрели маленькие круглые глаза, светящиеся красным в свете моих шаров. Лысый череп без ушей, с несколькими свисающими клоками спутанных волос, больше похожих на паутину. Вперёд выдавалась вытянутая морда, лишённая губ, с полной пастью жёлтых острых клыков. По краям массивной челюсти, из скул, вперёд торчали два усика-антенны длиной с мою руку. Усики не останавливаясь молотили воздух, вверх-вниз, ощупывая пространство перед головой, на манер того, как это делают тараканы. Длинная и очень тонкая шея, обтянутая бугристой кожей, переходила в узкие, худощавые плечи. Руки, тоже очень худые — буквально обтянутые кожей кости с узловатыми суставами. На узких кистях — три вытянутых пальца с острыми, загнутыми когтями. Кожа твари была тёмно-коричневого цвета, в свете моих шаров она маслянисто блестела. Тонкая грудь с проступившими рёбрами опускалась почти до самой земли, расширяясь к низу и уходя назад, терялась в темноте. Тело явно было длинное, змееобразное. Согнув в локтях руки, тварь держала целую охапку обглоданных костей.

— Ма-а-ма-а... — только и смогла выдохнуть я.

Глава 4

Тварь повернула набок чудовищную голову и издала гортанный клёкот. Но благодаря моим способностям я чётко расслышала:

— Мясо?

Существо двинулось в сторону, обходя меня по кругу. Раздалась череда мерзких царапающих по камню звуков, и из темноты показался бок длинного мясистого тела, стелющегося над землёй. Оно передвигалось на коротких, но мощных трёхсуставчатых лапах, оканчивающихся толстенными серповидными когтями. Лап было очень много — несколько десятков. Это было тело огромной сороконожки.

«Ну вот, накаркала! Всё-таки здесь радиоактивный полигон», — пронеслись панические мысли.

Приближаясь, тварь начала щуриться и дёргать мордой. Она отбросила в сторону охапку костей и тонкими ладонями попыталась прикрыть глаза. Свет явно был ей неприятен. Живущей в кромешной тьме твари, свет причинял боль.

— Све-е-ет! Мерзость! — проклокотала страшная пасть.

Чудовище с противным скрежетом кружило вокруг, но приближаться не спешило. Закрываясь от света, тварь изучала мои шары. Они ослепляли её, и я поняла, что тварь не может меня разглядеть.

Чудовище, заползающее за спину, вызвало паническую волну. Я не смогла долго это выносить. Резко присев, я схватила упавший учебник и, развернувшись к твари, выставила его перед собой. Чудовище дёрнулось, уловив движение, его усы несколько раз с воем рассекли воздух, но тут же оно снова закрылась ладонями от света, болезненно скалясь.

Тело чудовища было длиной не меньше пяти метров. Хвост загибался кверху, раздваивался и заканчивался двумя острыми шипами, от чего напоминал огромные ножницы. Такой чудовищный гибрид волка, человека и сороконожки даже в ночном кошмаре не привидится... «Какая-то кентавроножка», — само собой всплыло в голове сравнение.

Один из моих шаров вдруг отделился от группы и вылетел немного вперёд, заставляя тварь задрать морду. Не знаю, что двигало шарами, но этот, видимо, решил отогнать кентавроножку. Тварь, заметив движение, оскалилась и слепо отмахнулась когтистой рукой. Но до шара было далеко, существо совсем плохо ориентировалось на свету.

— Гадкий свет! — проклокотало существо, вспоров воздух страшными когтями ещё пару раз.

«Как хорошо, что кентавроножка не блещет умом, — подумала я, медленно разворачиваясь. — Надо валить от сюда...»

Я развернулась и медленно полетела в сторону моста, не сводя взгляда с твари, пытавшейся сбить лапой дразнивший её шар.

— Чую мясо! — раздалось впереди новое клокотание.

Я вздрогнула всем телом, конвульсивно подбросив учебник, но, лихорадочно поймав его, развернулась к звуку. Из темноты приближалась новая пара горящих глаз. Первая кентавроножка, услышав голос сородича, бросила поединок с шаром и с поразительной проворностью побежала наперерез, обогнув меня стороной. Встав между мной и собратом, тварь осклабилась, сжав кулаки, и злобно прошипела:

— Прочь! Моё мясо!

Из темноты донёсся рокочущий кашель... видимо, чудовище так смеялось. После вторая кентавроножка выдала целую тираду:

— Вали, вонючка. Не то сам станешь мясом.

«Вонючка?» — взметнув брови, удивилась я.

Невольно я принюхалась: в самом деле почувствовала жуткую вонь... от страха я её не замечала.

Первая кентавроножка воинственно взвыла и бросилась в темноту. Началась возня, царапающая какофония и жуткий грохот вперемешку с руганью. Я невольно оторопела, потому что кентавроножки вовсю применяли ненормативную лексику.

Очнувшись от оцепенения, я бросилась бежать... точнее, лететь в сторону грибного леса.

— Идиот! Мясо улепётывает! — донеслось из далека вместе со звонкой оплеухой.

— Что? Где моё мясо? — бестолково спохватилась кентавроножка.

— Свет, тупица! — последовала очередная оплеуха.

«Блин, с такой "люстрой" над головой я точно не смогу спрятаться», — лихорадочно соображала я, пока что есть мочи парила вдоль грибного леса.

Так быстро я не разгонялась даже тогда, когда улепётывала от мальчишек иллари.

Из темноты показалась дорога, а за ней проступили очертания полуразрушенной стены. В надежде найти хоть какое-то укрытие я припустила в сторону строений. За спиной то и дело что-то громыхало в перемешку с еле различимыми ругательствами. Преследователи явно меня нагоняли.

Стена внезапно завернула за угол, и я оказалась в просторном дворе, окружённом высокими каменными постройками. Разрушения и тут были, но не в таких масштабах, как в городке возле реки. Похоже, я залетела в руины какого-то замка или очень большого хозяйства.

Я полетела в сторону самого большого строения, старательно облетая мусор, булыжники и целую череду огромных сталагмитов, росших среди завалов. Тут вполне можно было бы затеряться, но это будет не так просто благодаря моим шарам.

Добравшись до стены замка, я влетела в окно с вырванной рамой. Пару мгновений я ничего не видела — светошары немного отстали. Наконец, перестукиваясь, шары неуклюже втиснулись в проём и осветили просторное помещение, где по обыкновению царили бардак и разруха.

Не долго думая, я рванула к зияющей дыре в стене, ведущей в соседнее помещение. За проломом оказался длинный коридор. Перепрыгивая обломки и разбросанный мусор, я мчалась вперёд. В конце коридора была двустворчатая дверь, одна створка была приоткрыта. Скорость терять не хотелось, и я, сама не ожидая от себя, на лету подпрыгнула и ударом обеих ног распахнула дверь. На миг обалдев от собственной прыти, огляделась. За дверью оказалась винтовая лестница, и я бросилась наверх.

Лестница однообразно вращалась перед глазами. Пару раз попадались проходы на этажи, но дальше было не пройти — путь был полностью завален обломками рухнувших стен.

Периодически приходилось сбрасывать темп, чтобы меня нагнали шары. Вырываясь вперёд, становилось слишком темно. Один раз я даже чуть не налетела на пролом в лестнице. Благо успела заметить мелькнувшую тень и вовремя остановилась. Дальше я старалась сильно не отрываться от шаров. Попадавшиеся проломы я перепрыгивала и двигалась дальше. Где-то далеко внизу слышалось эхо далёкого шума и еле различимые клокотания. Преследователи отстали, но упрямо шли по пятам.

Страх ледяными пальцами щекотал рёбра, и я неслась вперёд, лихорадочно пытаясь найти укрытие.

Наконец, лестница вывела на этаж с длинным коридором. Пустившись было вперёд, меня повело в сторону. Я опёрлась о стену и мгновение постояла, переводя дух. После винтовой лестницы голова ощутимо кружилась. Как только шары нагнали меня, я осторожно двинулась дальше.

На пути попадались комнаты, заваленные мусором и разбитой мебелью. Здесь точно спрятаться не выйдет. Я летела по петляющему коридору, пробиралась через завалы и осматривала комнаты.

Паника накатывала, прятаться было не где. Я уже потеряла счёт комнатам и перестала ориентироваться в лабиринте поворотов, как вдруг коридор упёрся в каменную двустворчатую дверь. Когда-то дверь была очень красивой, но сейчас её вид был печален. Её явно пытались выбить. Повсюду были отметины от ударов чем-то тяжёлым, красивые узоры разбиты, ручек не осталось, но дверь стойко вынесла напор. Дверь была заперта, и дальше не пройти. Это тупик. Мысль о том, чтобы возвращаться назад, вызвала волну отчаяния. К горлу подкатил ком, я не понимала, что делать дальше... неужели это конец?

Вдруг из коридора позади вновь донёсся далёкий удар и шум осыпающегося мусора. Я резко обернулась на звук, пытаясь успокоить дыхание. Шары пролетели немного вперёд, освещая коридор, но шум не повторился. Возвращаться назад было явным безумием.

Я снова обернулась к двери и осмотрелась. Углы коридора были привычно завалены разномастным хламом. Заметив торчащую из кучи палку, я метнулась вперёд и выдернула её. На противоположном конце обнаружилась пара дивных изогнутых гвоздей. Ну, хоть такое оружие сыскалось, и то хорошо.

Вдруг я почувствовала рукой лёгкое дуновение прямо из кучи мусора. Сомневаясь, не почудилось ли, стала разглядывать угол, откуда повеяло сквозняком — ничего, кроме битого камня и досок.

Вдруг раздался ещё один далёкий удар, и из щели между двух заваленных хламом досок вылетел целый клуб пыли. Лицо ощутимо обдало ветром. Не показалось!

Я бросилась к доскам, откинув палку. Старательно смахнув пыль, песок и щепки, увидела, что доски на самом деле были дверцами кособокого шкафчика. В надежде я расчистила створки и, схватившись за обнаружившиеся ручки, распахнула их. Когда в нутрь шкафа аккуратно заглянул светошар, там тоже обнаружилась куча мусора и остатки развороченных полок. Я стала лихорадочно выкидывать из шкафа хлам и обломки, расчищая доступ к задней стенке, которой, естественно, не оказалось. Зато там обнаружилась небольшая дыра в стене. В соседнее помещение вёл узкий лаз.

Пока я соображала, как отловить и запихнуть туда мои светошары, они сами, выстроившись гуськом, пролетели в проём.

— Эм... надо же! Какие молодцы, — поразилась я и поспешила за ними, закрыв за собой дверцы.

Почти лёжа, я проползла через лаз. Царапаясь и цепляясь пижамкой за обломки камня, я выбралась из пролома, отряхнулась и осмотрелась.

Запертая дверь внутри оказалась совершенно не повреждённой, даже ручки были на месте.

За стеной оказался большой зал. Окон здесь не было, потолок очень высокий, покрытый красивыми узорами, едва различимыми в свете шаров. На стенах висели выцветшие, но с виду целые гобелены.

Больше всего зал был похож на музей. Всё помещение было заставлено высокими застеклёнными витринами. Удивительно, но всё было нетронутым, стёкла были целы, хоть и помутневшие от времени. Полки просто ломились от невероятно красивой утвари. Украшения, браслеты, кубки, усыпанные драгоценными камнями и узорами. Были целые витрины с красиво огранёнными самоцветами всех цветов радуги. Камни были от совсем малюсеньких до невообразимых размеров, величиной с баскетбольный мяч. Но большинство предметов я не узнавала. Это были какие-то кубы, полосы, пирамиды, шары, трубки, покрытые какими-то пиктограммами и затейливыми узорами. Экспонаты были преимущественно из золота и серебра, но встречались и иные цвета: голубоватые металлы, зелёные, фиолетовые, иссиня-чёрные.

Вдоль стен стояли высокие стеллажи со всевозможным оружием. Тут были огромные топоры, обоюдоострые секиры, копья, алебарды, несколько мечей и целая коллекция всевозможных кинжалов. Всё оружие сияло, будто только что отполированное заботливым хозяином. Рукояти были усыпаны драгоценными камнями и узорчатыми вставками из различных металлов.

Голова шла кругом от богатства бесценной коллекции. Я на столько залюбовалась этим богатством, что совершенно забыла об опасности. Я летала вдоль витрин и во все глаза разглядывала сказочную экспозицию.

— С ума слететь! — только и могла прошептать я. — Ах, как жалко, что нет смартфона.

Я не смогла удержаться от восхищённого вскрика, когда наткнулась на витрину, целиком заполненную механическими насекомыми. Искусно выполненные из золота, серебра и других диковинных металлов букашки. Удивительно, но внутри витрин не было ни пылинки! Все экспонаты сияли отполированным металлом. Тут были всевозможные жуки, бабочки, стрекозы, пауки и вовсе незнакомые мне виды таракашек. Я с открытым ртом разглядывала украшенные тончайшими узорами чудеса механики, с глазами из драгоценных камней и крыльями из какого-то невесомого полупрозрачного стекла. Я ничего не смыслю в механике, но прекрасно понимаю, что эти драгоценные букашки по-настоящему прекрасны и уникальны.

Не в силах налюбоваться, я облетела вокруг витрины с механическими насекомыми. Мой взгляд привлекли какие-то блики в стороне. Там была совсем маленькая витрина с одной полкой. Похоже, эта витрина стояла в самом центре зала, а остальные выстроились кругами вокруг неё.

Я буду не я, если не загляну туда! Приблизившись, мои шары осветили совсем небольшую тумбу, накрытую стеклянным куполом в виде четырёхгранной пирамиды. Под куполом лежала алая подушка, на которой стоял колокольчик. Да, эта штука больше всего походила на колокольчик с ручкой. Таким звонком каждый год первого сентября в школах начинаются занятия.

Но, естественно, это был не просто колокольчик, а настоящее произведение искусства. Золотой конус был покрыт паутиной витиеватых узоров и усыпан сияющими драгоценными камнями. С трёх сторон располагались три выступающих кругляша, вроде монеты, а в центре кругов — начертание руны из пяти линий: будто две буквы «Л», одна заходящая на другую, а нижние концы перекрещивающихся сторон тоже соединены линией. Больше всего руна походила на букву «М» с маленьким треугольником снизу.

Я никогда подобных знаков не видела и понятия не имела, что она может означать. Рукоятка колокольчика была сделана из цельного куска рубина невероятно сложной огранки. Свет моих шаров играл сотнями переливающихся бликов в драгоценной рукояти, и это просто завораживало своей невероятной красотой. Я не раз бывала в музеях моего родного Петербурга и видела много разных произведений искусства... но это было что-то за гранью! Что-то неземное! Нечеловеческое совершенство!

Вдруг зал вздрогнул от оглушительного удара. Стекла в витринах зазвенели. Ничего не понимая, я озиралась по сторонам. Шары в панике разлетелись по залу. Последовал второй удар. Теперь стало ясно, откуда идёт звук. Били в запертую дверь зала с той стороны, от куда я пришла.

Значит, кентавроножки поняли, где я. Последовал ещё один удар. Каждый раз со всех сторон доносился звон вибрирующих витрин с экспонатами. После одного удара на полке ожила золотая стрекоза. Её крылья мгновение трепетали и, исчерпав остатки завода, затихли.

Зал окутал туман — это с витрин и потолка облетала вековая пыль. Кентавроножки по истине обладали титанической силой, но этого было не достаточно, чтобы сокрушить двери работы неведомых мастеров.

Паника быстро унялась. Я видела, в каком состоянии пребывают двери. Чтобы их выбить, потребуется взрывчатка или тяжёлая техника. Ни того ни другого в этом мире не было... наверное.

Озираясь по сторонам, моё внимание привлёк один из шаров: он как-то странно крутился в противоположной стороне зала. Шар нервно кружил на месте и явно пытался показать мне, что там находится ещё одна дверь. Я устремилась туда, чтобы осмотреться. Это была точно такая же дверь. На ней тоже не было ни каких повреждений. Безумно красивая резьба по камню и бронзовые ручки были невредимы. Припав ухом к двери, я прислушалась — тихо.

Позади вновь бухнул удар в дверь. Здесь я в полной безопасности, кентавроножкам ни за что не сломать эти двери. Но бешено бьющемуся сердцу это не объяснить. Я лихорадочно рассуждала:

«Что же делать? Неужели просто сидеть здесь и ждать, когда я проснусь у себя дома?»

Как только эти мысли возникли в моей голове, они тут же взорвались волной негодования:

«Ещё чего не хватало! Этим чудикам я просто так не дамся! Им придётся изрядно постараться, чтобы меня поймать!»

Взявшись за ручку двери, я решительно её повернула. В глубине что-то тихо щёлкнуло, и дверь легко начала открываться, с лёгким шумом отодвигая на своём пути какой-то мусор, валявшийся под дверью. В проём тут же вылетел шар, освещая обстановку. За дверью был такой же коридор, заваленный обломками и мусором.

Я осторожно пролетела вперёд, внимательно прислушиваясь. В коридоре было тихо. Остальные шары вылетели в дверь и застыли над моей головой.

Позади раздался новый удар. Вздрогнув, я обернулась и успела заметить, как каменная дверь с лёгким щелчком захлопнулась. С этой стороны она была такой же изуродованной тяжёлыми ударами, как и первая. Ручек, естественно, не было.

— Всё. Назад пути нет, — прошептала я и, развернувшись, решительно двинулась навстречу судьбе.

Глава 5

Теперь я не торопилась. Летела по коридору неспеша, прислушивалась и периодически замирала. Изредка я оборачивалась и с укором косилась на неосторожно звякавшие светошары. Они тут же замирали, чуть подавшись назад, будто нашкодившие щенки.

Кругом валялись привычные горы мусора. На пути попадались пустые комнаты с выбитыми окнами, забитые обломками мебели. Складывалось ощущение, что здесь проходил путь миграции стада взбесившихся носорогов. Однако сплошь исцарапанные каменные плиты пола красноречиво указывали на то, кто именно тут похозяйничал.

Наконец я натолкнулась на лестницу, ведущую вниз. Надо скорее отсюда выбираться, пока кентавроножки ищут меня наверху. Я двигалась аккуратно и насторожённо, поэтому спуск занял намного больше времени.

Лестница вывела к арке, за которой начинался длинный коридор. Пытаясь понять, где находится выход, я осторожно петляла по проходу, внимательно вслушиваясь в темноту. Звуки ударов прекратились, и это ещё больше напрягало.

Вдруг впереди за поворотом раздался грохот, будто что-то упало. Чуть не вскрикнув от неожиданности, я открыла дверь и юркнула в подвернувшуюся комнату.

Это помещение было заставлено рядами бочек, громоздившихся друг на друге до самого потолка. Мне показалось, что здесь вполне можно спрятаться.

Не долго думая, я юркнула в один из проходов в поисках укромного места. Пролетев до конца прохода, я повернула на лево в новый проход и помчалась между рядами. Проход упёрся в стену. Там с права я увидела заколоченное досками окно, а под ним два здоровенных заколоченных ящика высотой мне по плечо. Я села на корточки между ящиками, прижалась спиной к стене и перевела дух.

Сердце в груди отбивало барабанную дробь. Страх пробегал по спине холодными пальцами. Я лихорадочно соображала, что же делать? Надо как-то добраться до трубы, из которой я сюда пришла. Почему-то казалось, что там я буду в безопасности. Но сейчас надо спрятаться. А чтобы спрятаться, надо погасить шары. Я подняла голову и прошептала:

— Ребята, вы можете какое-то время не светить?

Шары не реагировали, по-прежнему висели над головой и плавно покачивались.

— Ну пожалуйста! — взмолилась я, нервно озираясь и прислушиваясь к звукам.

Никакой реакции. В отчаянии я попыталась свистнуть — как-то же эти шары должны отключаться! Не разбивать же их! Я сделала несколько попыток, но через пересохшие от волнения губы лишь с шумом вырывался воздух. Наконец на четвёртый раз получилось кое-как изобразить свист. Опять никакой реакции.

Но вдруг, почему-то, стало ещё светлее. Повернув голову, я увидела, что свет идёт от ящиков. Точнее, из щелей между досками. Я вскочила и встала перед ящиками, ничего не понимая. Изнутри раздалась глухая возня с громким звяканьем, потом крышки зашевелились, откинулись и с грохотом упали на пол. А из ящиков начали вылетать целые гроздья светящихся шаров.

— Да ладно! Вы серьёзно? — простонала я, страдальчески наблюдая, как надо мной собирается звенящая туча из светошаров.

Вдруг раздался оглушительный удар, и из заколоченного окна вылетело несколько досок. В брызгах разлетающихся щепок возникла голова кентавроножки.

— Попалось мяс... — взревела было тварь, но тут же осеклась, зажмурилась и болезненно скривилась от ослепительного света.

Я от неожиданности громко завизжала и со всей силы врезала учебником прямо по уродливой морде. Тварь взревела и с треском вырвала голову из пролома. А из-за спины донеслось скрежетание лапок ползущей кентавроножки. Вторая тварь была в помещении.

— Вонючка, ты схватил мясо? — проклокотало существо.

— Мясо дерётся! — проскулила первая кентавроножка через дыру в окне. — Оно вырвало мне глаза! Я осле-е-еп!

«Какой же ты глупый... — закатила я глаза, качая головой. — Просто "зайчика" словил на свету и получил по морде. Всего и делов-то».

— Отлично! Значит, мясо моё, — в пол голоса усмехнулась вторая кентавроножка.

— А-а-а? Что? — жалобно переспросила первая, не расслышав.

— Я сам схвачу это мясо! — рыкнула тварь. — Сиди там!

— Ага... — всхлипнула в ответ первая.

Скрежет лапок приближался. Тварь ползла по проходу, шумно дыша. Нас разделяла одна стена из бочек. Я озиралась по сторонам, не зная, что делать.

— Вижу гадкий свет. Чую вкусное мясо... «пришлое» мясо, — плотоядно клокотала кентавроножка. — Наконец-то! Надоело мясо вонючек.

«С ума слететь! Так они жрут друг друга! — меня передёрнуло. — Так вот чья это гора костей. Какой кошмар!»

Бежать точно не получится. Эта кентавроножка куда умнее первой. Теперь у меня над головой не просто люстра, а настоящее солнце сияет — свет от моих светошаров проникает в любую щёлочку и прекрасно виден существу, всю жизнь прожившему во мраке.

Наконец мы поравнялись, и тварь остановилась напротив бочки, за которой я стояла. Её усики постукивали по бочке, выбивая какой-то леденящий кровь ритм. Кентавроножка плотоядно заурчала.

Ужас ледяными пальцами сжал рёбра. Сама от себя не ожидая, повинуясь какому-то наитию, я рванула вперёд и, что есть мочи, толкнула стоящую передо мной бочку.

— Какого?.. — только и успела вскрикнуть тварь, перед тем как на неё посыпались бочки.

Под жуткий грохот я рванула по проходу к выходу. Туча из светошаров уже не помещалась в проходе, и, устремившись за мной, шары стали опрокидывать следующие ряды бочек.

— А! — бух... — А! — бах... — Ы-ы-ы! — бабах... — О! — бубух!

Кентавроножка беспомощно взрыкивала под градом падающих бочек, заваливавших её с головой.

Выскочив обратно в коридор, я устремилась вперёд, лавируя между завалами. Обе кентавроножки какое-то время не смогут меня преследовать, и это отличный шанс от сюда улизнуть.

Однако теперь быстро лететь не получалось. Туча из светошаров была до жути неуклюжей, они мешали друг другу, без конца натыкались на препятствия, задевали углы и оглушительно звенели. Глаза уже привыкли к очень яркому свету, и стоило сделать шаг в темноту, я уже абсолютно ничего не видела. Поэтому приходилось притормаживать и ждать самых шустрых.

Наконец я стала узнавать обстановку — я тут была. Похоже, я сделала изрядный крюк через сокровищницу и вернулась туда же, от куда вошла в замок. Сделав ещё несколько поворотов, я оказалась в помещении с вырванным из стены окном.

Выбравшись через пролом, я в сопровождении самого быстрого шара устремилась вдоль стены. Отставшие шары растянувшейся вереницей постепенно нагоняли нас.

Временами накатывающая паника то и дело подталкивала меня в спину. Но каждый раз, борясь с порывами страха, я старалась не отрываться от ближайшего светошара, чтобы не двигаться в темноту. И это в очередной раз меня спасло: подлетая к углу здания, я каким-то чудом успела заметить усики, торчавшие из-за угла. Это ослеплённая кентавроножка устроила засаду.

Не успевая остановиться или отвернуть в сторону, мне ничего не оставалось, кроме как поднырнуть под летящие из-за угла руки, пытавшиеся меня схватить. Я пролетела дальше, а летящий за мной шар на полном ходу врезался в голову кентавроножке. Тварь азартно взрыкнула и молниеносным ударом разбила шар. Вырвалось сияющее облако, окутав всё вокруг. Ярко искрясь, облако стремительно угасало.

— Получи, мерзкий свет! — торжествующе взревела кентавроножка. — Ты убил моего брата!

— Я живой, тупица! — донеслось кряхтение из глубины здания.

Зрение возвращалось, и кентавроножка, ощущая пролетающие мимо светошары, в азарте яростно размахивала ручищами, пытаясь их сбить. Я помянула погибший шар и припустила к мосту — надо торопиться!

Отставшие шары нагнали меня и снова нависли над головой огромным звенящим роем. Возня и клокотание кентавроножки удалялись, я быстро проскочила ряды сталагмитов, вылетела на дорогу и уже приближалась к мосту, маячавшему в дали. Надо признать — с такой сияющей тучей над головой округу стало видно намного дальше. Кругом было светло почти также, как днём. Из тьмы показался даже свод пещеры. Поразительно, какая же она всё-таки огромная.

Вдруг я заметила, что тон перезвона моих шаров как-то изменился и они стали ощутимо меня обгонять.

— Это ещё что за дела? — удивилась я и на ходу обернулась назад.

Моё сердце снова похолодело! Со стороны грибного леса в мою сторону стремительно приближался уже с десяток светящихся глаз, и с каждым мгновением их число росло.

— Вот, бли-и-ин! — простонала я, набирая максимально возможную скорость.

Звук шуршащих лапок нарастал, превращался в шелестящий гул и уже начал перекрывать звон светошаров. Стало слышно утробное клокотание многих глоток, какие-то выкрики и отдельные фразы. Я мчалась, не оборачиваясь, ужас гнал меня, щекоча рёбра ледяными пальцами. Твари быстро меня нагоняли и перекидывались фразами:

— Пришлое мясо!

— Я не вижу его.

— Мясо там — я чую!

— Свет прячет мясо!

— Бить свет!

— Да-а-а! Разить его!

Я, не останавливаясь, проскочила мост, перелетела через набережную и, слетев с лестницы, помчалась по улице между развалин домов. Шары не помещались в проходе и рассыпались по улочкам, огибая руины. Твари тоже разбежались врассыпную, окружая меня. Скрежет их лапок разносился со всех сторон.

Не разбирая дороги, я петляла по улочкам, сворачивая то влево, то вправо, пытаясь запутать преследователей и оторваться от погони. Несколько раз твари выскакивали из-за поворота, практически схватив меня, но в последний момент я успевала поднырнуть под подвернувшуюся балку или юркнуть в узкий проход, после чего твари, не успев среагировать, с грохотом и руганью влетали в препятствие и отставали.

Свернув в очередной раз в узкий проулок, я уткнулась в тупик. Быстро развернувшись, я хотела рвануть обратно, но вдруг с грохотом разбилось ближайшее окно. Разбрызгивая осколки стекла, из проёма высунулась кентавроножка. Окно было узким, и тварь смогла протиснуться лишь головой и одной рукой. Чудовище тут же схватило меня за руку и заорало:

— Я схватил мясо!

Я в панике завизжала и свободной рукой начала лупить кентавроножку учебником по морде. Тварь держала меня единственной свободной рукой и не могла закрыться. Она возмущённо крякала, получая обидные удары. Но вскоре, сообразив, она резко распахнула пасть и вцепилась в учебник зубами, пытаясь вырвать его моих из рук. Я испугалась за школьное имущество и стала яростно вырывать его из страшной пасти.

— Плюнь! Плюнь каку! — визжала я.

Но тут мне на помощь пришёл один из шаров. Толи он не рассчитал скорость, то ли осознанно пожертвовал собой — только шар спикировал с высоты и со всего маху врезался твари в морду. Колба разбилась, разбрызгивая вокруг осколки стекла и своё содержимое. Я отвернулась от разлетающихся осколков, а сияющий порошок засыпал твари глаза, нос и пасть. Немного попало мне на руки, порошок был горячий, но сразу же остывал, как искры бенгальского огня.

Кентавроножка взвыла, выплюнув учебник, отпустила меня и, схватившись за морду, рванулась обратно, с треском окончательно выламывая из проёма раму.

Я бросилась обратно, вылетела из проулка и помчалась дальше, прислушиваясь к удаляющимся звукам возни. Со всех сторон то приближался, то удалялся леденящий душу скрежет.

Шары летали над руинами, от чего по стенам метались жутковатые тени. Волшебные светильники действовали организованно: они не приближались ко мне близко, чем сбивали с толку погоню. Складывалось ощущение, будто шарами командует какой-то очень опытный кукловод. Они старательно отвлекали на себя внимание тварей. Я старалась избегать сильно освещённых улиц. Если там светло — значит, там опасно!

Погрузившаяся в темноту улочка показалась мне безопасной, и я поспешила перелететь на другую сторону. Однако я забыла, что в этом месте логика противоположная — именно в темноте твари видят идеально чётко. Когда я уже почти долетела до прохода между руинами двух домов, из-за угла выбежала кентавроножка. Что-то почуяв, тварь начала разворачиваться в мою сторону, однако сверху тут же спикировали сразу три шара и зависли между мной и кентавроножкой. Тварь, наткнувшись на ослепительный свет, не успела меня заметить и загородилась руками. Шары тут же рванули в противоположную сторону, а чудище, заметив движение, бросилось за ними в погоню и пронеслось мимо меня в считанных сантиметрах.

Пропустившее удар сердце вновь бешено забилось. Выпустив вздох облегчения, я метнулась в пролом между домами.

Дальше я старалась лишний раз не рисковать. Внимательно прислушивалась к звукам и короткими перелётами перемещалась от стены к стене. Светошары кружили высоко, не выдавая меня. Как же хорошо, что они такие умные и, жертвуя собой, меня защищают.

Я уже была на окраине. Оставалось лишь пересечь последнюю улицу и припустить что есть мочи через поле прямиком к каменной трубе.

Осторожно выглянув из-за угла, я сразу же заметила кентавроножку, ползущую по улице в мою сторону. Тварь меня не заметила, поскольку кидала озлобленные взгляды на снующие в высоте светошары. Я слишком поздно заметила чудище, бежать было поздно. Любое движение — и моё светящееся тело будет замечено.

Но вдруг один из шаров ринулся мне на выручку. Дразня тварь, он пролетел над её головой и устремился в противоположную сторону. Монстр клюнул на уловку и с азартом пустился в погоню. Дальше путь был свободен.

Я прикинула, где примерно должна быть труба, и рванулась было вперёд, но путь преградил другой шар.

— Что? Ты что делаешь? — шёпотом спросила я.

Шар сделал дугу и полетел в сторону, к одному из проёмов между зданиями.

— Но труба там... — в отчаянии прошептала я удаляющемуся шару. — Блин! Надеюсь, ты знаешь, что делаешь!

Озираясь, я поспешила за шаром. Какое-то время мы петляли по самым тёмным и тесным улочкам, пробираясь через горы мусора и развалины полуразрушенных строений.

Мои шары организовали настоящую спецоперацию по моему спасению. Они ловко отвлекали преследователей и уводили их с нашего пути. Лишь изредка мой проводник замирал на мгновение, и будто дождавшись беззвучной команды, плавно перелетал открытые места. Вскоре мы вышли к каменной лестнице и спустились в какой-то узенький канал глубиной в человеческий рост. Дальше путь проходил по дну пересохшего канала. Это было отличное укрытие, снаружи нас невозможно было заметить. Здесь я была в относительной безопасности, шум преследователей был где-то далеко.

Вскоре канал вывел к городской стене и выходил наружу через полукруглую арку. За стеной был пустырь, усеянный редкими валунами. Шар без колебаний полетел вперёд, так что мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Смущало только то, что мы удалялись в противоположную сторону от той трубы, через которую я пришла.

Через некоторое время меня начали нагонять остальные шары. Кентавроножки проследили за шарами и всё поняли. Все с воплями бросились вдогонку. Отставшие шары быстро нагоняли и, позвякивая, собирались в кучу. Их уже было достаточно, чтобы осветить всю окрестность. Вскоре я увидела проступившие впереди очертания ещё одной каменной трубы. Она располагалась на вершине склона.

«Так вот куда меня ведёт умница-шар», — обрадовалась я.

Кентавроножки уже не успевали меня догнать и лишь бессильно переругивались на бегу.

Я же, воодушевлённая удачей, летела к цели, облетая разбросанные валуны. Я не сомневалась, что через трубу монстры пройти не смогут. Иначе я бы наверняка познакомилась с кентавроножками на много раньше. До подножия склона оставалось совсем немного. Уже скоро я окажусь в безопасности. Мальчишки точно мне не поверят, когда я расскажу им о своём безумном приключении.

Глава 6

До подъёма на холм было уже рукой подать. Подножие окружали большие валуны и обломки скал, когда-то скатившиеся по склону вниз и застывшие у основания, образовав стену, которую разрывали два особо крупных валуна, будто врата в каменной стене.

Мне оставалось пройти между валунами, подняться по склону и забраться в трубу. Однако радоваться было рано, и моё воодушевление в миг оборвали старые знакомые — братья кентавроножки. Они выползли из-за валунов и перегородили путь. Я остановилась, леденея от страха. Дальше бежать было не куда.

Через минуту преследователи уже были рядом и окружили меня кольцом. Близко твари подползать не спешили. Они злобно скалились и закрывали глаза от света. Здравомыслящий брат проклокотал:

— Это наше мясо! Ползите от сюда, пока целы!

— Да! Ползите, малявки! — поддакнул Вонючка.

Я удивлённо обернулась на преследователей и в самом деле разглядела, что они были заметно меньше. Видимо, это были подростки.

— Когда мы нашли это мясо, рядом вас не было! — прохрипела кентавроножка с чёрной, покрытой копотью мордой.

Это была та самая тварь, что схватила меня в городе. Я узнала её по вырванной оконной раме, перекинутой через голову. Она так и ходила с рамой на шее, не обращая никакого внимания на новый аксессуар.

— Это мясо нашёл Вонючка!

— Мясо удрало от вас, значит оно ничьё! — прохрипела другая тварь, эмоционально размахивая лапами.

— Мы нашли мясо и загнали в руины! — пискляво проклокотала другая тварь.

— Если бы мы не подоспели, мясо улизнуло бы от вас в дыру! — парировал здравомыслящий брат.

В ответ сразу несколько кентавроножек стали возражать. Я озиралась кругом, лихорадочно соображая, что же делать. Пока эти странные ребята спорили, надо как-то убежать... но как? Они окружили меня плотным кольцом, и рано или поздно разобьют все шары и доберутся до меня.

Вдруг я подумала — а почему бы не посмотреть на кентавроножек через Меур? Надо попробовать! Вдруг я увижу какой-то выход. Так я и сделала.

Звуки привычно исчезли, фон отодвинулся дальше, и вокруг стало светлее. Пещеру теперь было хорошо видно, окружающие камни и валуны стали чёрно-белыми, а удаляясь, обстановка как будто погружалась в серый туман. Кентавроножки приблизились и стали светиться янтарным светом. Шары над головой перестали слепить и висели жёлтыми кругами.

Я двинулась вперёд, с интересом разглядывая ближайшую кентавроножку. В её груди что-то просвечивало, какое-то шевеление. Приглядевшись, я увидела какой-то красный сгусток. Он конвульсивно вздрагивал и сжимался. Я тут же сообразила, что это его сердце. Опустив взгляд ниже, я разглядела ещё одно сердце. Ниже ещё, и ещё. Невероятно! Я насчитала у кентавроножки пять сердец.

Спохватившись, я обратила внимание, что, рассматривая существо, подошла слишком близко, а кентавроножка совершенно не обращает на меня внимания. Обернувшись, я убедилась, что остальные тоже не реагируют на мои перемещения. Шары так же остались висеть на прежнем месте.

«Они не видят меня», — догадалась я.

Кентавроножки двигались ватно, как будто видеозапись немного замедлили. Они продолжали спорить, не обращая на меня внимания.

Я осторожно протиснулась между двумя существами, чуть не задев страшный шип на хвосте одной из них, и двинулась в сторону спасительной трубы. Её очертания прекрасно были видны. Однако я разглядела ещё кое-что интересное и поняла, что труба была волшебная. Край трубы окружало голубое полупрозрачное марево, по форме напоминавшее большую шестерёнку. Оно окольцовывало трубу и медленно вращалось. Внутри была ещё одна магическая шестерёнка, повёрнутая зубьями внутрь и вращавшаяся в противоположную сторону.

Подлетев к трубе, я обернулась. Кентавроножки по-прежнему стояли внизу и жарко спорили. Я попыталась опереться о край трубы, чтобы забросить себя внутрь, но рука прошла сквозь трубу.

Очевидно, что в Меуре пройти дальше не выйдет. Поэтому я вынырнула, и как только я это сделала, светошары сразу же устремились ко мне. Кентавроножки прекратили ругань, пытаясь рассмотреть, куда полетел «мерзкий свет», и увидели меня.

— Мясо! Мясо улепётывает! — завопили твари и, толкаясь, рванулись на верх.

Опомнившись, я забросила себя в трубу и помчалась было в темноту, но тут же остановилась, поскольку вокруг происходило что-то странное: очертания рун, которыми были исписаны стены трубы, начали светиться белым светом. Они разгорались всё ярче, и в трубе стало ощутимо светло. Я замялась, не понимая, что происходит, и, обернувшись, увидела, как в трубу залетают мои шарики, толкаясь и неуклюже натыкаясь на стены. Появился какой-то гул, он начал вибрировать и нарастать, переходя в неприятный свист. Я буквально остолбенела, не понимая, что делать.

Наконец показались головы кентавроножек, и, как только первое существо коснулось трубы, раздался оглушительный вой!

Я зажмурилась и зажала руками уши! Это не сильно помогло — ушам было так больно, будто в них вонзились тысячи игл. Всё тело вибрировало, я не могла пошевелиться.

Единственное, что пришло в голову — нырнуть в Меур. Но я буквально провалилась в Меур, он будто сам меня втянул.

Вой тут же прекратился, ушло оцепенение, и, открыв глаза, я увидела, что голубые шестерёнки вращались с бешеной скоростью — это работала древняя магия. Возле самого входа на полу корчился от боли здравомыслящий брат. Я его сразу узнала, поскольку он самый крупный из всех кентавроножек. Тело монстра содрогалось от жуткой вибрации, тварь елозила по полу и, похоже, уже была без сознания. Кентавроножке явно приходилось очень туго. Я поняла, что если существо немедленно не покинет трубу, то погибнет.

Не мешкая более ни секунды, я кинулась к кентавроножке и попыталась её толкать. Но я не смогла к ней прикоснуться, поскольку руки проходили сквозь её тело. Аура существа гасла на глазах, и я, в отчаянии, сделала единственное, что умела делать в Меуре — начала вливать силу в существо. Это помогло. Аура существа снова разгорелась, и кентавроножка быстро пришла в себя. Резко открыв глаза, тварь поднялась и оскалилась от невыносимой боли. В трубе было очень светло, и она, ничего не видя, засучила руками, ощупывая пространство вокруг себя. Кентавроножка начала яростно извиваться, я остановила вливание и отскочила назад, чтобы не попасть под удар страшных шипов на хвосте. Наконец кентавроножка нащупала край трубы и обернулась. Не знаю как, но, видимо, тварь увидела меня, поскольку задержала на мне помутнённый взгляд. Но через мгновение, уже не в силах терпеть боль, схватилась за край трубы и вытянула себя наружу.

Несмотря на то что эти существа хотели меня сожрать заживо, я не желала им зла. Удовлетворённо кивнув, я полетела в противоположную сторону.

Тем временем магические шестерёнки замедляли вращение. По всей видимости, это была мощная охранная магия, и, получается, что кентавроножки в той пещере заперты.

Я вылетела из магической трубы и вынырнула из Меура. Горящие руны гасли, а вой уже не оглушал, постепенно затихая, подобно останавливающейся турбине самолёта. Шары, как ни в чём не бывало, летели за мной, ни на мгновение не переставая позвякивать. На них труба явно никак не повлияла.

Посмотрев на свой учебник, я грустно вздохнула.

— Нда-а-а! И как я это в школе буду объяснять?

С обеих сторон через всю обложку тянулся изогнутый след от зубов, состоящий из глубоких вмятин. А по краям зияли четыре сквозных дыры от страшных клыков. Местами с краёв дыр свисали мутные капли желтоватой слюны.

— Фу-у-у... — воскликнула я, несколько раз взмахнув учебником, стряхивая гадость.

Ничего не поделаешь, надо идти дальше. Впереди меня ждал такой же грубо пробитый тоннель, заваленный мусором и обломками шахтёрской утвари. Вскоре появились рельсы, тоннель расширился, стены становились всё более аккуратно обработаны.

Наконец показалась развилка. Я остановилась, развернулась к моему светошарному воинству и задумалась, что делать дальше? Я, конечно, очень благодарна этим ребятам, но как мне двигаться дальше с такой сияющей оравой над головой? Шары заполнили всё пространство тоннеля, до самого потолка. И если я опять по пути встречу поезд, все шары неминуемо погибнут. Да, да! Именно погибнут! Потому что я их на самом деле воспринимаю живыми.

Внимательно оглядевшись, я убедилась, что поблизости нет ящиков, где могли бы храниться бесхозные шары, и снова попыталась свистеть. Перепробовала разные способы, но всё равно у меня получалось нелепо дуть с натужным полу-свистом в конце.

— Отродяся дива такого не видывал! — раздался негромкий голос за спиной.

От неожиданности я резко обернулась и не нашла ничего лучше, как, схватив учебник за край и на вытянутых руках, взять на прицел направление, от куда донёсся голос. Не понимаю, с чего я взяла, что мой учебник — это пистолет... чего только не вытворишь со страху.

Передо мной стояли два натуральных гнома! Точно таких, какими я привыкла видеть их в фильмах. Пока я общалась с шарами, они, видимо, тихонько вышли из-за угла и застали меня врасплох.

Позабыв закрыть рот, я застыла на месте, в изумлении разглядывая незнакомцев. Это оказались крепкие дедушки, с меня ростом, нос картошкой, круглые лица с очень плотной, но короткой бородой. На головах у обоих были каски с прилаженными световыми шариками, совсем маленькими, с куриное яйцо. Шарики, само собой, были выключены, поскольку дедули явно хотели приблизиться незамеченными.

Одеты гномы в плотные куртки и штаны, поверх накинуты фартуки до колена. На плечах, локтях и коленях нашиты полосы из толстой кожи. На ногах здоровенные ботинки с обитыми железом носами. Одежда и лица были чумазые, дедули явно были шахтёрами или что-то вроде того. Короткие шеи и широченные плечи делали их силуэты чуть ли не квадратными. Один гном держал в руках здоровенную кирку, а второй закинул на плечо впечатляющих размеров лопату. Дедуля с киркой в недоумении смотрел то на меня, то на кучу светошаров под потолком, позабыв закрыть рот. Второй же гном, приподнял нахмуренную бровь и не сводя с меня глаз, спросил:

— Го́ра, ента хто? Никак блуждальный эфирник?

— Да не, Фа́рин, — покачал головой гном, которого звали Го́ра, — Доводилось мне видывать блуждальных. Те бестолковые, зело, аки во сне слоняются. Толком и не видят ничаго. А ента, гля, вона, как на нас смотрит.

— И то правда, — кивнул Фарин, хмурясь.

Смотря на такую колоритную внешность, я ожидала услышать солидный бас... Однако, на удивление, голоса их были высокие. Дедули продолжали меня обсуждать, забавно «о»-кая, на древнерусский манер. Само собой, они были совершенно уверены, что я их не понимаю.

— Поди, девица енто, ага... — кивнул Гора. — Эфирник — да не эфирник... Странная она, зело.

— По что сферильники за ней увязались? — ещё больше нахмурился Фарин, крутя в ладони рукоятку лопаты. — Ворожба какая? А ну, ежели колдунья?

— Сумлеваюсь. Видал же, она даже как гасить сферильники не ведает.

— А чёй-то она из толмута в нас целит? — усмехнулся Фарин. — Неужто былиной пальнуть вознамерилась?

Дедульки посмеялись, по-доброму, немного разрядив обстановку. Они явно были далеко не глупые и демонстрировали доброжелательность.

Я спохватилась и смущённо опустила учебник. Увидев мою реакцию, у гномов отвисли челюсти. Они недоумённо переглянулись и медленно пошли мне на встречу.

— Глянь, никак поняла нас? — настороженно предположил Фарин. — Али совпало так?

— Догадливая, поди. Видать, по лицам гадает, о чём речь ведём.

Гномы остановились в пяти шагах от меня, и Гора спросил с сомнением в голосе:

— Кто ты, дева? И как попала в Фангауд?

Я замешкалась, собираясь с мыслями. Нельзя так просто открываться первым встречным.

— Так и думал, совпало, — усмехнулся Фарин. — Ни шиша не разумеет.

— Я вас понимаю, уважаемые, — поспешила сказать я.

— Ох, тыж! — воскликнули гномы, отшатнувшись от неожиданности.

Гора даже выронил из рук кирку, а Фарин моментально снял с плеча лопату и перехватил её двумя руками. Дедули совершенно не ожидали такого поворота. Они на миг замерли с открытыми ртами, смотря на меня округлившимися глазами.

— Не пугайтесь, почтенные! Я просто не совсем обычный эфирник, — как можно приветливее сказала я и улыбнулась.

— Да кто тут пугался-то? — осклабился Фарин, ставя лопату на пол и упёр руку в бок. — Мы, чай, не из пугливых! Ага!

— Чё-та не слыхали мы про «необычных» эфирников, — сказал Гора.

— Это не удивительно. Я из очень далёких краёв, — невозмутимо ответила я. — Меня зовут Настя.

— Я Го́ра. А енто Фарин. Где ты обучилась подгорному языку, девица Настя? — спросил Гора, не сводя с меня глаз и осторожно поднимая с пола кирку.

— В школе, — невозмутимо слукавила я. — У меня способности к языкам.

— Толмач, чтоль? — нахмурился Фарин.

Я вспомнила, что в древности на Руси так называли переводчиков. Читала где-то.

— Да, я очень неплохой толмач, — улыбнулась я.

Гномы недоверчиво переглянулись, и Гора продолжил расспросы.

— А поведай ка, как ты тут очутилась... дева Настя?

— Я-я-я... я заблудилась, — быстро нашлась я.

— Брехня! — нахмурился Фарин. — Врата Фангауда запечатаны уж поди тысячи витков.

— Во истину так! — согласился Гора. — В Фангауд никто не может ни войти, ни выйти. А чтоб на исподние ярусы тайно пробраться, о том и помыслить нельзя!

— Я не могу объяснить, как я сюда попала, уважаемые. Я сама этого не знаю, — сказала я, смущённо пожав плечами.

Гномы недоверчиво переглянулись, и Гора продолжил:

— Воля твоя, дева Настя. Нам открыться не желаешь, так спросят другие.

Повисла неловкая пауза, и пока я соображала, что бы спросить, гномы решили сменить тему.

— К чему ты такую уйму сферильников запалила? Нешто одного мало? — повернув голову на бок, ворчливо спросил Фарин. — И по что они следуют за тобой, аки на привязи? Ворожба какая?

Я смутилась, кинув неловкий взгляд на покачивающуюся тучу над головой. Наконец-то я узнала, что мои светошары называют сферильниками.

— Я видела, как зажигают шары. Зажгла один, а он сразу же за мной увязался, как живой. Потом я пыталась его погасить, но случайно зажгла ещё несколько. А потом я также, совершенно случайно, зажгла два ящика шаров.

— Вот непутёвая! — беззлобно усмехнулся Фарин.

— Ты от куда взялась такая? — скривился Гора. — Любой сызмальства сферильники пользовать обучен.

— Чуть ли не раньше, чем пользовать горшок, — в пол голоса, сдерживая смех, сказал Фарин.

Дедушки совсем по-мальчишески посмеялись. Я тоже улыбнулась, было забавно слышать мальчишеские шутки из уст таких почтенных старцев.

— Я из дальних стран. У нас сферильники... другой конструкции.

— Иной? — с интересом подался вперёд Гора. — Поведай, что за конструкция такая?

— Да погодь ты со своей конструкцией! — одёрнул его Фарин и подозрительно сощурился. — Это чтож за земли такие, чужедальние? Ты думаешь, мы неграмотные? Эфиланд-то недалече.

— Я не из Эфиланда, почтенные. Моя родина на много дальше. Потому и выгляжу непривычно.

Было видно, что гномы не очень-то мне верят. Они снова переглянулись, и Гора как-то по-мальчишески переступил с ноги на ногу.

— Ты вот что, молви, не видала ли чего тут странного? Али слышала чего?

— А-а, вы про трубы с рунами? Конечно слышала, — наивно усмехнулась я. — Когда я через вторую трубу прошла, она жутко завыла.

Последовала пауза, и на этот раз выпала лопата из рук Фарина. Он вздрогнул от грохота, спохватился, молниеносно поднял лопату и попытался придать лицу невозмутимость.

— Погодь, дева Настя, не тараторь, — встряхнув головой, сказал Гора. — Ты молвила, дескать, прошла через Гудило?

— Так это было Гудило? Интересное название, — хохотнула я и кивнула. — Ага. Прошла, получается, через два Гудила.

— Ты неразумная, что ли? — пробормотал в конец обалдевший Фарин. — Ты ходила в запретную штольню?

— Да, от куда ж мне было знать, что она... запретная?

— Дык, там же на каждом шагу писано! — с сочувствием глядя на меня, вымолвил Гора.

— Я, конечно, извиняюсь, но я не умею читать по-гномьи, — насупилась я от обиды.

— По-каковски? — скривился Фарин.

— Ой, ну конечно же! Дайте угадаю: вы не гномы, да?

— Каки ещё... гномы? Мы лауты! Подгорный народ! А находишься ты в Фангауде, на исподних ярусах королевства лаутов.

— Что ж, очень приятно познакомиться, почтенные лауты, Гора и Фарин, — я сделала вежливый книксен. — Надеюсь, вы не будете возражать, если я немного погощу у вас?

Дедули подобрались, переглянулись и степенно поклонились, давая понять, что они не возражают. Надо было пользоваться моментом и расспросить лаутов.

— Я была бы очень благодарна, если бы вы научили меня пользоваться сферильниками.

Дедули, переглянувшись, заулыбались, и Гора ответил:

— От чего ж не научить-то! Научим. Всего и делов-то: дважды хлопни в ладоши.

— Да ладно! Так просто? — воскликнула я, хлопая глазами. — Ну как же я сама-то не догадалась!

Дедульки улыбались, наблюдая за мной, а я в нетерпении два раза хлопнула. Шары начали опускаться, медленно угасая на лету.

— Ты бы это! Лучше... — хотел было предостеречь Гора, но, увидев, что не успевает, замолк, поджав губы.

А меня медленно завалило шарами по пояс. Пещера на миг погрузилась в темноту, но лауты, переливисто свистнув, зажгли свои налобные сферильники.

— Ой! — только и смогла сказать я, чувствуя себя до невозможного глупо.

Глава 7

От неожиданности я коротко ойкнула, и зажмурила глаза, а когда утих оглушительный перезвон, приоткрыла один глаз. Я стояла посреди большой горы шаров, которые завалили меня по пояс. Шары так плотно зажали ноги, что мне не удалось даже пошевелиться. Хотя, надо признать, тёплые шары приятно грели ноги.

— Вот неумёха, — по-доброму улыбнулся Фарин.

— Выбраться-то смогёшь, ли? — спросил Гора.

— Попробую, — сказала я растерянно.

Я облокотилась руками о верхние шары и, не без труда, достала одну ногу. Затем я просто села на шары и выдернула из кучи вторую ногу. Слегка толкнувшись вперёд, шары начали проворачиваться подо мной, и я сидя плавно съехала вниз. Фарин подхватил меня за руку и помог поймать равновесие.

— Ух! Благодарю, — сказала я, оправила ночнушку и поудобнее перехватила учебник под мышкой.

— Так ты молвишь, дескать, прошла через Гудило? — спросил, прищурившись, Гора. — Да, не абы как, аж дважды?

— Да будет известно тебе, что ни одна живая душа не сдюжит там прошмыгнуть! — сказал Фарин, перекладывая лопату в левую руку и назидательно подняв в верх палец. — Несчётное число витков тому назад, наши пращуры воздвигли Гудила и запечатали все проходы, преградив дорогу древнему злу.

— Ежели взаправду молвить, — смущаясь, сказал Гора, — то для всех живых пути туда нетути.

— Да? — удивилась я. — Странно. Я этого не знала. На меня труба не гудела. Она завыла, только когда за мной гнались кентавроножки.

Лауты непонимающе сощурились и подались вперёд.

— Хто, хто?..

— Ну, как вам объяснить... — растерялась я, пытаясь подобрать слова, и продолжила, старательно жестикулируя, пытаясь поярче раскрасить каждое слово: — Такие чудища, с туловищем огромной сороконожки, торсом, похожим на человеческое, и пастью волка. И ещё на морде такие усики из челюсти... торчат...

Я двумя пальцами показала, как именно торчат и шевелятся усики. Дедули замерли с открытыми ртами и переглянулись.

— Дева-Настя, ты как я погляжу, фантазёрка редкостная, — смотря на меня с сочувствием, сказал Фарин.

— Не желаешь ли ты втолковать нам, дескать узрела живых гортагов? — спросил Гора, приподняв бровь. — Их уж, поди, сотни сотен витков никто не видал. Сгинули они поди.

— Не хотите ли вы сказать, почтенный, что я вру? — надув губы, сказала я и протянула свой учебник со следами страшных клыков.

— Ох, ты ж, Мать Гора! Ты глянь, Фарин! — вытаращился на учебник Гора.

— И впрямь, клыки енто. Здоровенные, зело.

Гора с моего разрешения взял в руки учебник, провёл по дырам пальцами и задумчиво сказал:

— Свежие... видать, не сильно-то и приврала.

— Как же ты спаслась-то, горемычная? — покачал головой Фарин.

— Можно сказать, мне повезло, — пожала я плечами. — И мне очень помогли эти ребята. Без них бы я точно пропала.

Я с теплом посмотрела на гору шаров и спросила:

— Скажите, почтенные лауты, а как поступать, если мне нужно зажечь только один шар?

Дедульки с улыбкой переглянулись.

— То наука тоже немудреная, — ответил Гора, возвращая мне учебник. — Возложи длань на оный сферильник, да свистни погромче.

— Тот воспарит под потолок, да замрёт на месте, покуда в ладони не хлопнешь.

— Ух ты! А можно я попробую? — обрадовалась я.

— Так что уж там, пробуй, — хохотнул Фарин и окинул ладонью гору: — Вона сколько сферильников-то принесла. Не пропадать же добру.

Я подлетела к куче и присела к первому лежащему на полу шару. Как меня учили, положила на него ладонь и издала свой знаменитый «супер-свист». Гора от неожиданности прыснул и сразу зажал ладонью рот. Фарин изо всех сил сопротивляясь улыбке, пихнул локтём Гору. Но их улыбки быстро сползли с лиц, когда шар, разгоревшись, взлетел не к потолку, а подлетел ко мне и завис в полуметре над моей головой.

— Дык... Чё за дела-то? — проворчал Фарин.

Гора перевёл изумлённый взгляд на меня и заискивающе спросил:

— Дева-Настя, уважь, а? Научи своей ворожбе?

— Почтенные лауты, я бы с радостью рассказала, но сама не знаю, как так получается.

Дедульки с досадой переглянулись, совершенно одинаково почесав затылки.

— Ладно, что уж там, — махнул рукой Фарин. — Надыть думу думать, что делать с тобою.

— Ступай-ка с нами, дева-Настя. К старши́м тебя проводим, — сказал Гора, закидывая кирку на плечо. — Не тревожься, они мудрые, зело. Ведают поболе нашего.

Я удивилась его словам: что ж это за «старшие» такие? Ещё старше этих дедушек, чтоли? Но я не стала показывать удивление, лишь поблагодарила лаутов, и мы отправились в обратный путь.

По пути дедульки осторожно расспрашивали, пытаясь разузнать подробности обо мне: от куда я, да как попала в Фангауд. Но я ловко увиливала от ответов, ничего конкретно не говоря. Дедушки, конечно, далеко не глупые и понимали, что я уклоняюсь от ответов. Тем не менее, они были очень дружелюбны, а я не спешила раскрываться, помня напутствия Алатейи. Хоть я и не вижу лживого пара и дедушки ещё ни разу не соврали, но кто его знает, лучше не рисковать лишний раз. Надо побеседовать с кем-то из подгорного начальства. К тому же я всё равно планировала рано или поздно разыскать лаутов. Осталось лишь предложить лаутам присоединиться к Великому Союзу. Так что всё очень даже удачно складывается.

Гора поднял руку, из-под рукава показались мудрёные ручные часы размером с хоккейную шайбу. На циферблате была целая куча стрелок, никак не меньше десяти. Кинув на часы взгляд, он сказал:

— Вскорости разъезд должён быть. Поспешать надобно.

Мы немного прибавили темп и минут через десять показалась ещё одна развилка. Дойдя до стрелки, Гора протянул руку к торчащему из стены маленькому рычажку и опустил его. Под самым потолком поднялся подвешенный на стене небольшой треугольный флажок, покрашенный красной блестящей краской. Увидев мой интерес, Гора пояснил:

— То сигнал разъезду, чтоб мимо не проехал.

Я благодарно кивнула, рассматривая интересную конструкцию. Всё было сделано аккуратно и добротно. Судя по тому, как долго и совершенно бесшумно покачивался металлический флажок, он явно был старательно смазан. Я уже начинаю понимать, что лауты абсолютно всё делали на совесть. Даже такие простенькие механизмы.

Спустя пару минут из тоннеля послышался приближающийся перестук колёс и стены осветил яркий луч света. Мы отошли за угол, освобождая путь, и вскоре, коротко гуднув, мимо проехал небольшой паровозик. Негромко чи́хая и выдыхая клубы пара, он плавно замедлялся. За паровозиком показался угловатый вагон с большими окнами. Наконец, из-за угла выплыла широкая дверь, и когда она поравнялась с нами, вагон мягко и бесшумно остановился, а паровоз ещё раз коротко гуднул.

Раздался металлический щелчок, и дверь с шелестом отъехала в сторону. За дверью стоял лаут поистине внушительных габаритов. Рядом с моими дедульками он был натуральным богатырём, на две головы выше. На большой круглой голове натянут плотный кожаный шлем с круглыми очками. Одет в плотную куртку, обшитую затейливыми кожаными полосами с полированными бляшками и заклёпками. В отличие от коротких бород моих провожатых, борода этого великана была по грудь, густая, косматая, на конце бороды были заплетены пять коротких косиц, на их концах висели затейливые украшения из полированного железа.

Меня великан сразу не заметил, я стояла за спинами моих дедулек. Он окинул из-под кустистых бровей Гору и Фарина и весело прогремел могучим басом:

— Ну, чего, юнцы, домой не в терпёж?

Услышав это, до меня стало доходить...

— У нас дело спорое, мастер Грон, — сказал Гора. — Нам в Исборидон надобно, к главе гильдии с важным известием.

— Что ж такое стряслось, что вы работу бросили? Да погасите уже свои сферильки! — громыхнул мастер Грон, загораживая глаза лопатообразной ладонью.

Гора и Фарин спохватились и накрыли ладонями свои шарики на касках, которые тут же погасли.

Мастер Грон удовлетворённо отнял от лица руку и тут заметил меня.

— А кто это с вами? — сощурился он, приглядываясь.

— То эфирник, — сказал Фарин, делая шаг в сторону, открывая меня взору мастера Грона.

— Эфирник? — удивился великан, спустился по ступеням и шагнул на пол тоннеля, внимательно меня разглядывая. — Хм, и вправду эфирник. Девица никак?

— Точно, мастер Грон, девица и есть, — кивнул Гора. — Токма странная она, зело.

— Да уж вижу. Вот оно, стало быть, ваше «дело спорое», — ухмыльнулся мастер. — От кель взялась, то на исподнем уровне?

— Молвит, мол, заплутала, — сказал Гора.

— Молвит? — прыснув, мастер засмеялся, содрогаясь всем телом и грохоча, подобно бьющему по наковальне молоту. — Поди, рановато вам грибной хмель пить, ребятишки. Чего несёте-то?

Я вышла вперёд и, не дожидаясь ответа дедулек, сделав свой любимый книксен, представилась:

— Здравствуйте, почтенный мастер Грон. Позвольте представиться. Меня зовут Настя.

С лица великана моментально слетела улыбка, а брови взлетели вверх. Но он быстро взял себя в руки, откашлялся в кулак, пытаясь спрятать смятение, и, запинаясь, ответил:

— Эм, а-а-а, ну здравствуй, эм... Настя, — он кивнул. — Чтож, милости просим. Поднимайтесь в вагонет.

Он отступил в сторону, пропуская нас. Гора и Фарин услужливо посторонились, и я влетела в вагон первая. Мастер Грон дёрнул головой, когда мимо его лица пролетел мой светошар.

— Что за?.. — воскликнул было он, но, сделав невозмутимый вид, мотнул головой и негромко кашлянул.

С каждой стороны вагона было по три окна. Салон устроен на подобие наших вагонов метро: вдоль стен шли длинные скамьи, обитые кожей, а под потолком поручни и несколько сферильников. В вагоне больше никого не было, так что я пролетела немного вперёд и уселась на краешек скамьи, с интересом разглядывая обстановку. Гора и Фарин зашли следом, кинули свои инструменты в ящик, прилаженный рядом с дверью, и уселись по обе стороны от меня.

Я повернула голову и стала внимательно разглядывать Гору, пытаясь углядеть мои подозрения. Тот почувствовал мой взгляд, покосился, проверяя, не почудилось ли, и непонимающе посмотрел на меня.

— Ты чаво?

— Гора, только не обижайся! Я впервые вижу лаутов и могу ошибаться. Скажи, ты и Фарин, вы... мальчишки?

Гора фыркнул, закатив глаза, а Фарин хрюкнул в кулак, услышав вопрос.

— Знамо дело! — он посмотрел с нескрываемым возмущением. — Нешто не видно?

Я примирительно подняла руки.

— Не обижайтесь, ребята! В тех краях, от куда я родом, мальчишки выглядят... — я покосилась на его бороду, — немного иначе.

— Да, не обидчивые мы. Чё уж там! — махнул рукой Гора.

— Мы тож впервой узрели эфирника собственными очами, — хохотнул Фарин. — Да удивлёны поболе твоего.

Тем временем мастер Грон с лёгкостью задвинул тяжеленную дверь, опустил какой-то рычаг, видимо блокирующий замок, и дёрнул за свисавший с потолка шнурок. Где-то снаружи звякнул колокольчик. Паровозик, зашипев, коротко гуднул и, натужно чи́хая, начал плавно набирать ход.

Мастер Грон подошёл к нам, сел напротив, откинулся на спинку лавки и с интересом окинул всех внимательным взглядом. Он несколько раз, хмурясь, задержал взгляд на светошаре, плавно покачивающемся над моей головой. Наконец он кашлянул в кулак и спросил:

— Ну что ж, отроки, поведайте, как вы все повстречались?

— Дело было так, — начал Гора. — Мы с Фарином спозаранку направились в учебный штрек, как вы и наказывали на медне. Трудились честь по чести и уже было заканчивали задание по разведке залегания пластов горного хрусталя.

— И вдруг мы услыхали глас Гудила, — перехватил повествование Фарин.

— Что? Гудило пробудилось? — искренне удивился великан.

— Во истину так! — сказал Фарин и продолжил: — Знамо дело, надобно проведать, что да как. Дело-то невиданное!

— Пока шли, Гудило успокоилось. И не дойдя самую малость, встретили её... она сквозь Гудило пройти сумела, — закончил тираду Гора.

Мастер пристально посмотрел на меня и спросил:

— Что ж, гостья невиданная, ежели ты подгорной речью владеешь, быть может сама поведаешь, как дело было?

Я кивнула и рассказала в подробностях о моих приключениях по запретной штольне. Само собой, упустив детали моего появления в мире лаутов. А так же, на всякий случай, я умолчала, что понимаю язык кентавроножек.

Меня выслушали внимательно, не перебивая. Мастер Грон вертел пальцами украшение в его бороде и пристально изучал отметины от клыков на моём учебнике. Он хмурился и периодически задумчиво хмыкал. Я аккуратно коснулась его сознания. Мастер не испытывал ко мне ни каких негативных эмоций. Напротив, он был рад встрече, искренне хотел во всём разобраться и узнать обо мне больше. Немного помолчав, он сказал:

— То, что ты дитя необычное, сомненияв нету: речь нашу пользуешь, а письму не обучена; в книге твоей письмена уж больно мудрёные, да мне неведомые; сферильники за собой следовать заставляешь, а как гасить не ведаешь; гортаги за тобой погоню чинили, да живьём схарчить чаяли, однако же ты одному из них жизнь спасла. А самое невиданное диво, что Гудило тебя признаёт и пропускает беспрепятственно. А уж побывать во чреве его, покуда Гудило тревожится, да выйти живой-невредимой, то и вовсе дело немыслимое! А это, знаешь ли, ни одной живой душе не под силу. Даже могучему магу. В Гудило заложено древнее чародейство лаутов, зело могучее. Вижу секретами владеешь, да раскрывать их не торопишься. В том, что открыться не желаешь, не виню. Лауты — народ для тебя неведомый, и доверием к нам доселе не расжилась.

Он помолчал, разглядывая учебник, и, хмурясь, водил пальцами по отметинам от страшных клыков. Я не знала, что сказать, мастер во всём был прав.

Пока мастер раздумывал, я наблюдала за видами, мелькавшими в окошках. Вагончик периодически выныривал из тоннеля в просторные пещеры. Кое-где вдали виднелись какие-то огни, дороги, постройки. Проносились мимо пещеры с целыми цехами, где в клубах пара работали какие-то огромные механизмы высотой с многоэтажные дома. Они грохотали, стучали, гулко лязгали, рассыпая снопы искр. Вращались огромные шестерни и без остановки двигались многочисленные рычаги и поршни. Поезд временами проезжал по мостам с железными фермами замысловатой и сложной формы и снова нырял в тёмный тоннель.

В очередной раз, выскочив из тоннеля, к поезду приблизилась широкая подземная река. На противоположном берегу я увидела настоящий порт с высокими каменными причалами. На поверхности реки живописно играли блики света от многочисленных построек порта. Я насчитала пять паровых барж, пришвартованных вдоль причала. В порту кипела работа, высоченные краны загружали на баржи огромные деревянные ящики. Поезд начал отворачивать от реки, и удивительный порт постепенно исчезал из поля зрения. Я невольно вытянула шею, пытаясь успеть разглядеть побольше деталей. Но вскоре поезд снова влетел в очередной тоннель, и вид за окном погрузился в темноту.

Наконец мастер Грон поднял глаза на мальчишек и сказал:

— Я вот как мыслю: в гильдию идти толку мало. Токма шум да суету подымут. Тут знающий да мудрый лаут потребен, — он побарабанил пальцами по учебнику. — Вот что, мальцы, ведите-ка нашу гостью в Конгретариум, прямиком к магистру Фальгу.

Мальчишки переглянулись и не понимающе уставились на мастера.

— Помилуйте, мастер Грон, как же мы пройдём в архив-то? — удивлённо спросил Гора. — Магистр Фальг никого не принимает без зова.

— Вас уважит, не сомневайтесь, — улыбнулся мастер, лукаво глянув на меня.

Мальчишки кивнули с серьёзным видом. Мастер Грон протянул мне учебник и улыбнулся.

— Не тревожься, девица-Настя, что-то мне подсказывает, что старый архивариус уже ведает, что ты здесь, и ждёт тебя. Чую, твоё явление — то добрый знак.

— Спасибо, мастер Грон. Вы очень добры ко мне, — сказала я, убирая прядку волос. — Вы верно заметили: пока я не могу много рассказать, но очень скоро вы всё узнаете.

— Добро, добро. Я не серчаю, — покивал с улыбкой мастер. — Мы уже почти прибыли.

Глава 8

Спустя несколько минут поезд выскочил из тоннеля, и в окне, за спиной мастера Грона, открылся потрясающий вид. Кажется, забыв закрыть рот, я встала и, как заворожённая, подлетела к окну. Забравшись на лавку с коленями, я облокотилась на спинку кресла и прильнула к окну. Мальчишки тоже присоединились ко мне, пристроившись по краям. Мастер посмеялся и не без гордости сказал:

— Такого, девица Настя, ты уж точно не видала. Ты первая из «надземных», кто за долгие времена узрел стольный град, Великий Торгарад.

За окном открылась исполинская пещера, размеры которой поражали воображение. Дух перехватило от того, что взгляд не мог окинуть огромное пространство. Поезд двигался по выступу под пологом пещеры. Самого выступа видно не было, от чего казалось, будто поезд летит над пропастью. Внизу была котловина, похожая формой на выработанный карьер, громадными ступенями уходящая вниз. На ступенях было много железных дорог, по которым ползли гусенички железнодорожных составов. Также я рассмотрела и обычные дороги, множество разномастных мостов, перекинутых через реки. Водные жилы живописными водопадами обрушивались со ступени на ступень. На дне котловины, как на ладони, предстал огромный город, сияющий разноцветными огнями. Строгие здания выстроились стройными линиями. Дома были, естественно, каменные, высокие, угловатые, со ступенчатой архитектурой. Местами крыши венчали высокие, тонкие шпили, бликовавшие отполированным металлом. По длинным улицам двигались во все стороны вереницы огоньков, похожие на свет фар.

— Гора, что это за огоньки движутся по улицам? Это машины?

— Точно, машины и есть, — не без гордости кивнул он. — Догадлива ты, зело. То механические тележки, движимые маленькими паровиками. Мы их зовём парокаты.

Я заворожённо кивнула, а мальчишки на перебой начали рассказывать, что, где располагается и как называется.

— Вон там, гляди, — указал куда-то в сторону Гора, — большой дворец, видишь ли? Его венчает пирамида на крыше — то музей гильдии. Там вся история горного искусства собрана за все времена.

Тут же меня подтолкнул плечом Фарин и показал в другую сторону.

— А вон тама, глянь, тот высокий дом, с крышей острой, аки игла... — я увидела настоящий небоскрёб, плавно сужающийся кверху в тончайший шпиль. — То высочайшая академия горного ве́дения.

— Мы в обучение туда поступать будем, на грядущий виток, — с гордостью сказал Гора.

Я с раскрытым от восхищения ртом только и успевала переводить взгляд с одной диковины на другую. Ребята показали мне местную разновидность стадиона, где устраивают соревнования по разным шахтерским видам спорта, а так же гонки на спортивных парокатах. Увидела огромную статую лаута, возвышавшуюся посреди города над зданиями. Это был могучий богатырь в боевых доспехах, устало опиравшийся руками на боевой топор. Это оказался первый король лаутов и всего Фангауда, а так же основатель Великого Торгарада.

— А вон там, — указал рукой Гора куда-то вниз, — это Конгретариум, Великий Архив и учёная библиотека. Вся мудрость лаутов за все витки хоронится там. Туда мы тебя и сопроводим.

Гора указывал на большой комплекс из красивых дворцов, окружённый кольцом высоких башен. Стены Конгретариума сложены из переливающегося фиолетового камня и сияли яркими бликами, будто целиком были построены из чистейшего аметиста.

— Какой красивый, — заворожённо прошептала я.

— Ею ведает магистр Фальг. Наиглавнейший магикус лаутов, — продолжал Гора. От волнения у него даже голос начал дрожать. — Он занимает высочайшее положение в Фангауде.

— Знамо дело, выше его лишь король Торагор, — добавил мастер Грон.

Я покивала, с раскрытым ртом смотря в окно. Паровоз, тем временем, заметлялся и вдруг вильнул в сторону, сворачивая на правое ответвление дороги. Мастер Грон усмехнулся в бороду и подмигнул мне. Ребята явно такого не ожидали и с раскрытыми ртами переглянулись.

— Мастер Грон, неужели, мы свернули на фиолетовую ветку?

Мастер расплылся в улыбке и кивнул.

— Я подозревал это, — сказал он и посмотрел на меня. — Магистр ждёт тебя, дева Настя.

Я не понимающе посмотрела на Гору. Тот поспешил мне объяснить:

— Фиолетовую ветку воздвигли специально для Магистра. То путь к его личным покоям в Конгретариуме. У стрелки на этот путь нет механизма, она магическая. Перевести стрелку в силах только Магистр Фальг.

Я в благодарность кивнула и снова прильнула к окну. Паровозик, тем временем, немного разогнался и нырнул в просторный тоннель, тускло освещённый небольшими сферильниками. Вдоль тоннеля стояли статуи могучих лаутов в боевых доспехах. Подняв над головой левую руку, воины будто держали потолок тоннеля на боевых щитах. Второй рукой они сжимали опущенные боевые топоры, опёртые остриями в пол. Я проводила взглядом искусные статуи, и паровозик выехал на большую площадь, окружённую высоким каменным забором. В центре площади я увидела настоящее волшебство... Там был разбит настоящий сад, утопающий в зелени. Мои способности тут же мне подсказали, что сад под землёй — это чудо, поскольку здесь не бывает солнечного света и сложно что-либо вырастить. Этот контраст перехватил дыхание. Среди аккуратно остриженных кустов и деревьев ютились очень красивые фонтаны из какого-то белого камня.

Паровозик объехал по кругу сад и, несколько раз гуднув, начал плавно останавливаться у широкой парадной лестницы, уходящей далеко наверх, ко входу в Конгретариум. На площадке перед лестницей нас поджидала группа лаутов, которые поспешно освобождали пути. По их лицам было видно, что они изрядно удивлены появлению поезда.

Мастер Грон поднялся, открыл дверь вагона и вышел наружу первым. За ним выбежали мальчишки и галантно помогли мне спуститься. Хотя что мне помогать, ведь я даже споткнуться не смогу, даже если захочу.

Моё появление вызвало настоящий переполох. Лауты обступили нас и на перебой стали расспрашивать обо мне. Поднялся настоящий галдёж, всем хотелось меня рассмотреть по ближе, прикоснуться. А когда стало известно, что я всех понимаю и владею языком лаутов, началось что-то невероятное. Каждый стремился поговорить со мной лично. Собравшиеся лауты были нарядно одеты и явно занимали не последние положения. Я догадалась, что они были уважаемыми мастеровыми, поскольку мастер Грон деликатно одёргивал самых ретивых, а мальчишки, хмурясь, отважно загораживали меня плечами.

Касаясь сознания собравшихся, я видела лишь любопытство и искреннее дружелюбие. Много поколений лаутов выросло в изоляции от других народов. Они впервые увидели иноземца и старались первыми расспросить меня. Я уже заученными фразами быстро отвечала на привычные вопросы. Мальчишки и мастер Грон тоже коротко отвечали на вопросы, деликатно расталкивая соплеменников. Стараясь никого не обидеть, мы понемногу пробивались через столпотворение.

— Уважаемая Настя, не сочтите за грубость, но мне любопытно, какой природы ваша материя? Эфирная или эргоэфирная? — спросил невысокий лаут в смешном колпаке. — Ваша прозрачность, возможно...

— Мне приятен ваш интерес, почтенный, — поспешила я прервать поток вопросов. — Я обычный эфирник, просто из очень дальних краёв.

— Извините, позвольте, — поспешил вклиниться другой лаут, деликатно отпихивая предыдущего. — Я вижу у вас книгу в руках... Успокойте моё любопытство, о чём она?

— Это простой учебник истории...

— Позвольте поприветствовать вас, почтенная Настя, — протараторил растолкавший всех щупловатый лаут в кожаном переднике поверх длинного халата. — Меня зовут Тон Титук, я глава алхимической гильдии. Не могли бы вы поведать, каких высот в ваших краях достигли ваши алхимики? Быть может...

— Да обождите же, почтенный мастер Титук, — перебил его могучий бас коренастого лаута в длинном балахоне из толстой кожи. — Ваша алхимия могёт и обождать. Позвольте представиться, я управитель кузнечной артели, мастер Барходор. Мне чрезмерно интересен ваш сферильник. Поведайте, какой механизм заставляет его следовать за вами? Магический? Механический? Али, быть может, енто магнетизм?

— Это самый обычный сферильник, — вежливо ответила я. — Я не знаю, как и почему он летает.

— Вот как... Надеюсь, вы окажете честь и посетите нашу артель? Я лично вам всё покажу. Ну-у-у... и за одно, с вашего позволения, разумеется, изучу ваш сферильник.

— Спасибо, мастер Барходор, — смущённо ответила я, увлекаемая Горой в сторону. — С удовольствием приму ваше приглашение, как только...

Глава 9

— А ну, расступитесь, шалопаи! — прозвучал старческий, но пронзительный голос.

Лауты тут же смолкли и почтительно начали расступаться. В повисшей тишине доносившийся со стороны лестницы голос, удовлетворённый повиновением, продолжил ворчать в пол голоса:

— Что же это вы учинили, неразумные? По что позорите мои седины? А ну, пропустите!

Лауты расступились, образуя кольцо, и в проходе показался невысокий, сухонький старичок. На нём был длинный балахон с опущенным капюшоном, тоже фиолетового цвета, как и Конгретариум. Балахон бархатисто искрился и переливался радужными бликами. Я уже поняла, что это и был Магистр Фальг собственной персоной. В его осанке не было ни намёка на дряхлость, лишь лёгкая сутулость выдавала то, что магистр очень много времени проводит за книгами.

Цепкий взгляд безошибочно выделил меня из толпы. Его прищуренные глаза с задорными искорками смотрели на меня через очки в тонкой золотой оправе. Самой яркой деталью, отличавшей магистра Фальга от остальных лаутов, была его борода: белая, как снег, она ниспадала до самой земли, где заворачивала назад, поднималась вдоль спины, и её кончик нависал над плечом магистра, будто голова змеи. Без всяких сомнений, из всех присутствующих лаутов его борода была самой длинной. Это явно указывало на его более чем почтенный возраст.

Магистр осмотрел окруживших меня лаутов и задорно воскликнул:

— Ну, что столпились, шалопаи? Аилла никогда не видали?

Из распахнутых ртов раздался хоровой вздох, и все головы одновременно повернулись ко мне.

— Что я такое говорю? — он скрипуче засмеялся, идя мне на встречу. — Конечно, не видали! Мы все впервые в жизни видим живую аилла. А о столь юной даже в легендах не встречалось ни единого упоминания.

Он остановился передо мной, внимательно меня рассматривая. Я заметила, что у его очков не было дужек... они просто висели в воздухе перед глазами магистра, неотрывно следуя за движениями его головы. Он поднял брови, улыбнулся, и очки подлетели ко лбу, открывая глаза.

— Хвала Великой матери Горе, я дожил до этого благостного дня. Моё имя Фальг, я верховный магикус Фангауда и первый магистр Конгретариума. Я счастлив приветствовать тебя, юная аилла, — сказал магистр Фальг и, склонив голову, поклонился.

Все последовали его примеру и склонились в поклоне. Я уже начала привыкать к такому приёму и почти не смущалась. Эти ребята проявляют уважение, как велят их обычаи. Выдержав положенную паузу, лауты выпрямились.

— Благодарю, магистр Фальг, — сказала я, сделав книксен и приветливо улыбнулась, а мой рот сам собой заговорил: — Я рада встрече с вашим народом и рада познакомиться со знаменитым гостеприимством лаутов, слава о котором стелется над всем Гамаардом.

Магистр довольно улыбнулся и кивнул, затем окинул взглядом собравшихся.

— Так, молодёжь, надеюсь, все понимают, что сегодня я никого не принимаю?

Лауты опомнились от ступора и степенно закивали, негромко переговариваясь. Магистр Фальг торжественно продолжил:

— Несите радостную весть, лауты! Да будет ныне праздник во всём Фангауде! Пророчества Зрячих камней сбываются! Грядут великие перемены, и нас ждёт финал борьбы за нашу свободу! Готовьтесь к великому походу и тяжким испытаниям. Момент, который мы так долго ждали, близится, и скоро мы победим Великое зло и сбросим чёрные оковы нашего злейшего врага!

Лауты торжественно взревели, взметнув руки. Магистр удовлетворённо покивал и с интересом посмотрел на мой светошар.

— Хм... любопытно. Однако это тебе уже не понадобится.

Он взмахнул кистью руки, будто смахивая паутину перед собой, и мой светошар отлетел в сторону, прямо в руки мастера Барходора. Тот радостно подхватил медленно угасающий шар и с интересом принялся его изучать.

— Ступай за мной, Настя, — сказал магистр Фальг, поднимаясь по лестнице и через плечо кинул: — Этих двух шалопаев тоже прихвати. Не спроста они первыми повстречались на твоём пути.

Я быстро метнулась назад, схватила за руки развернувшихся было мальчишек и увлекла за собой вверх по лестнице. Мальчишки какое-то время поднимались молча, изредка косясь на меня.

— До чего ж досадно и совестно!Как сами-то не смекнули? — сокрушённо прошептал Гора, пристально меня разглядывая. — Ведь нам ведомы эти легенды с малолетства.

— Точно! — поддержал друга Фарин. — Ведь и мысли не возникло... хотя нынче всё так явно. Поди, снова ворожба какая?

— Я не знаю, мальчишки. Я совсем неопытная аилла, и многое происходит без моего ведома.

Мы догнали магистра и вслед за ним вошли в сами собой распахнувшиеся высоченные двери. Перед нами открылся длиннющий зал с колоннадами по обеим стенам, всё из того же фиолетового камня.

И тут я вновь обомлела от увиденного: вдоль огромных колонн прямо в каменном полу была проложена узкоколейная железная дорога с утопленными в пол рельсами, на манер привычных мне трамвайных путей в городах. А перед парадным входом стояла до безумия милая смесь вагона и кареты. Крыша за ненадобностью отсутствовала, а расположенные два мягких дивана привычно были повёрнуты друг к другу. Позади был присоединён ещё один вагон, совсем низкий, с единственной трубой позади. Видимо, это был совсем маленький паровозик, неведомо кем управляемый. И паровозик, и вагон сияли отполированной до блеска медью. Каждый сантиметр был усеян безумно красивыми витиеватыми узорами. Даже многочисленные заклёпки были выполнены в виде четырёхлучевых звёздочек.

Удивительный паровозик стал сюрпризом не только для меня. Мальчишки так же, как и я, в изумлении застыли на месте. Лишь я одна догадалась прикрыть свободной рукой неприлично раскрытый рот.

— Магистр, это невероятное чудо! — не удержалась я от восхищённого выдоха.

— Да, забавная вагонетка, соглашусь с вами, — улыбнулся магистр и тут же спохватился. — Прошу вас, Настя, располагайтесь.

Он протянул мне руку и помог подняться. Я уселась на бархатный диван, а магистр Фальг сел напротив. Мальчишки, переглянувшись, поспешили занять места в карета-вагоне. Фарин сел рядом со мной, а Гора — рядом с магистром.

— Забавная история вышла, — усмехнулся магистр и сдвинул в сторону маленький рычажок.

Паровозик ожил, мягко зачухал, и карета-вагон плавно тронулся, а магистр продолжил:

— Король любит изредка навещать меня в Конгретариуме для обсуждения важных дел, а то и просто по-дружески побеседовать. И как-то, встретив короля, я в шутку пожаловался, что уже не так легко даются прогулки от моей лаборатории до парадных врат. А после его визита целый виток не покидал стен лаборатории, разбирая древние рукописи.

Пока мы слушали магистра, паровозик неспеша ехал вдоль колонн, между которыми располагались барельефы с искусно вырезанными изображениями сцен из истории, трудовой и воинской славы лаутов. Вокруг было очень светло, но от куда шёл свет, я не понимала. Тем временем магистр продолжал повествование:

— И вот как-то раз я получил от короля Торагора послание о скором визите с просьбой встретить его «на его подарке». За всё время мне выпала честь получить в дар от короля антикварные настольные часы, бесценную статую Алатейи Тиванской и аметистовый посох тончайшей работы.

— Алатейи Тиванской? — оживилась я. — Королевы иллари?

— Ваши познания поразительны для столь юного возраста, — искренне удивился магистр. — Да, вы правы, Настя.

Я улыбнулась в ответ на похвалу и решила пока умолчать, что знаю древнюю королеву лично. Тем временем магистр продолжал:

— Так вот, можете себе представить моё замешательство, поскольку предстояло сделать выбор, «на чём» мне надлежит встретить короля... а когда, спустившись, я обнаружил настоящий подарок, я настолько расчувствовался, что даже не подумал оставить где-нибудь свой «выбор». И когда король увидел меня с посохом в руках, мы очень долго смеялись.

Представив эту картину, мы с мальчишками прыснули и тоже рассмеялись.

— Теперь король не упускает возможности напомнить мне тот случай фразой: «Надеюсь, что вы встретите меня верхом на помохе?»

И новый взрыв веселья сотряс карета-вагон.

Отсмеявшись, мы наконец обратили внимание, что под потолком, плавно покачиваясь и медленно вращаясь, парили каменные валуны разного размера и фактуры, усеянные червоточинами и рытвинами.

— Ого... — выдохнули мальчишки.

Я догадалась, что это за булыжники.

— Да будет вам известно, вы имеете честь лицезреть «небесных скитальцев», — увидев наши лица, магистр Фальг, довольный произведённым эффектом, продолжил: — Давным-давно они упали с небес в разных краях Гамаарда.

— Я догадалась! — воскликнула я, с восторгом разглядывая парящие камни. — Это метеориты, правильно?

— Чего, чего? — переспросил Фарин, приподняв бровь.

— Верно! А вы, как я погляжу, учёная, — с улыбкой оценил мои познания магистр. — Мало кто знает, что это за камни. Да ещё и учёное прозвище ведаете. Похвально, похвально.

— Ме-о-ре-титы... — восхищённо прошептал Гора, пытаясь выговорить незнакомое слово.

— Куски камня да железа... всего и делов-то, — хмыкнул Фарин. — Я-то думал...

— Это уникальные образцы, юноша, — с укором посмотрел на Фарина магистр. — Эти, как вы выразились, «куски камня и железа», миллионы витков скитаются по великой пустоте над небом нашего мира и очень, очень редко падают с неба.

— Ежели такой камушек на голову прилетит, так и мокрого места не останется... — хмыкнул Фарин.

— Верно. Скитальцы несут определённую опасность. А особо крупные экземпляры способны и вовсе истребить всё живое в Гамаарде.

Услышав это, Фарин распахнул глаза и с раскрытым ртом недоумённо воззрился на метеориты.

— Не переживайте, юноша, — усмехнулся магистр Фальг, заметив реакцию мальчишки. — Такая катастрофа крайне маловероятна. Да и Зрячие камни без сомнений увидели бы подобное событие в ближайшем будущем. Падение астро-скитальца нам точно не грозит.

— Хвала милосердной Горе, — выдохнул Фарин, затем посмотрел вверх и сказал: — Ежели судить по этакой куче, таких камней везде навалом.

— Во всём мире небесные скитальцы сохранились только у лаутов. Эта коллекция не имеет цены! Её собирали по всему свету на протяжении тысяч и тысяч витков, со времён глубокой старины, ещё до наложения каменной печати на Врата Фангауда.

— Ого... — протянул Фарин, посмотрев на метеориты совсем другими глазами.

— То-то же, — усмехнулся магистр Фальг. — Учитывая время, за которое накоплено это собрание, оно более чем малочисленно.

— Магистр, могу ли я спросить, о каких «Зрячих камнях» вы упоминали? — спросила я, неудержавшись от любопытства.

— Это одна из реликвий лаутов. Камни, наделённые великой силой. Они священны для нас. Раз в девять витков, в день Предречения, Зрячие камни говорят с верховным жрецом и, если пожелают, открывают грядущее. В одном из пророчеств говорится о тебе, юная аилла. Мы давно тебя ждём.

Я смущённо улыбнулась и опустила взгляд, а магистр с укором посмотрел на мальчишек, разумеется понятия не имевших ни о каких пророчествах. Тем не менее они принялись с важным видом кивать.

Тем временем карета-вагон выехал в ещё более грандиозный круглый зал. Посреди зала стоял по истине огромный столб и возвышался на головокружительную высоту, попирая полукруглый купол. Стены кругом украшала невероятно сложная резьба по камню. Вездесущий фиолетовый цвет был разбавлен вкраплениями красного и зелёного. Отполированный до зеркального блеска пол искрился. По нему проплывали тёмные тени, будто снизу, в толще воды, передвигались какие-то громадные существа.

Масштабы и красота убранства поражали воображение. Я заворожённо глазела на это сказочное великолепие и просто не знала, что сказать. Магистр Фальг с понимающей улыбкой наблюдал за мной, довольный моей реакцией.

— Тебе такое искусство в диковину? — спросил он у меня. — Неужели на твоей родине нет ничего подобного?

— Есть, конечно. Но таких огромных построек я не припомню, — ответила я, пытаясь рассмотреть статуи здоровенных птиц, сидящих под самым сводом. Птицы были похожи на орлов, они хищно раскинули крылья и застыли, будто приготовившись спрыгнуть вниз и атаковать входящих в зал.

— Конгретариум — это венец древнего зодчества лаутов, — не без гордости сказал магистр. — До наших дней творения наших древних мастеров дошло в точности таким же, каким они нам их оставили. Время буквально не осмеливается прикоснуться к этим стенам.

Чудо-вагончик прокатил к огромному столбу и сам собой остановился. Рычажок повернулся в прежнее положение, и паровозик затих. Мальчишки резво выскочили из вагона и помогли мне выйти. Гора было попытался подать руку магистру, но тот с упрёком взглянул на него поверх очков, а кончик бороды напружинился, будто готовая броситься змея. Гора отдёрнул руку и спрятал её за спину. Магистр улыбнулся и сказал:

— Юноша, вы не внимательно меня слушали. В беседе с королём, жалуясь на немощь — я всего-навсего шутил. Я ещё полон сил и не нуждаюсь в помощи.

Магистр Фальг в самом деле проворно выскочил из вагонета и жестом пригласил следовать к столбу в центре зала. В основании столба я увидела прямоугольные ниши высотой выше человеческого роста. В нишах располагались искусно сработанные барельефы с различными пейзажами. Мы направились к нише, где был вырезан очень красивый пейзаж ночных гор, с усыпанным звёздами небом, полными двумя лунами и падающей звездой, расчертившей небо пылающим хвостом.

Магистр поднял руку, щёлкнул пальцами и взмахнул кистью, будто отбивая невидимый воздушный шарик. Вдруг барельеф разделился пополам, и две половины бесшумно разъехались в стороны, исчезая в стене. В проёме открылась небольшая комната, на удивление просто отделанная. Это выглядело очень странно на фоне окружающего королевского убранства. Комнатка освещалась одним небольшим сферильником, на половину утопленным в потолок, а на боковых стенах висели большие зеркала. Мы вошли следом за магистром и, последовав его примеру, развернулись ко входу. Половинки барельефа снова сошлись. Комнатку качнуло, и я впервые, находясь в облике аилла, встала ступнями на пол. Мы явно поднимались вверх.

— С ума слететь, — воскликнула я. — Лифт!

— Ты не перестаёшь удивлять своими познаниями, Настя, — поразился магистр Фальг, его очки снова взлетели ко лбу, открывая глаза. — Лифты — это лаутское изобретение. Больше в Гамаарде никто не ведает секретов этого механизма.

— В моём мире тоже есть лифты, — кивнула я. — Почти в каждом доме.

Магистр снова удивлённо взметнул брови, а его очки пустились за ними вдогонку. Мальчишки тоже удивлённо переглянулись, но вдруг Гора насторожился и спросил:

— Постой, как ты молвила? В «твоём мире»? Это как?

— Терпение, мой юный друг, — поспешил прервать преждевременные вопросы магистр Фальг. — Всему своё время.

Я благодарно кивнула магистру, скосила взгляд на своё отражение в зеркале и... обомлела. Находясь в Гамаарде, я ещё ни разу не видела своё отражение в зеркале. И видимо никогда не увижу... потому что я видела в зеркале всех, кто был в лифте, кроме себя! Я недоумённо развернулась к зеркалу и положила ладонь на стекло, будто пытаясь нащупать преграду, скрывавшую меня. Все следили за мной, пытаясь понять, что меня так удивило.

— Настя, ты чего? — обеспокоенно спросил Гора.

— Похоже, наша юная аилла только что узнала, что не отражается в зеркале, — улыбнулся магистр Фальг.

— Про то ж всем ведомо, — удивился Фарин. — О том в легенде писано.

— Фарин, я никогда не читала ваши легенды, — задумчиво сказала я, смотря сквозь пустоту на месте своего отражения. — Я узнаю обо всём на ходу.

— Как так, не читала? — не понял Фарин. — Неужто чтению не обучена?

— Наша гостья из тех краёв, где ничего не ведают об аилла, — пояснил магистр. — Не кручинься, Настя. Аилла витают меж миром плоти и миром душ. Ты часть обоих миров, ты их плоть, ты мост, соединяющий нас с Меуром. А зеркала отражают лишь тех, кто находится в осязаемом мире.

Эта новость меня изрядно выбила из колеи. Но зато я узнала о моей новой способности. А это хорошо. Я криво улыбнулась и хихикнула.

— Получается, я ко всему прочему ещё и вампир.

Поскольку никто не засмеялся, я поняла, что здесь не слышали про вампиров. Все деликатно молчали, не мешая мне разобраться со своими мыслями. Я пыталась рассмотреть хотя бы очертания своего отражения и мимоходом проверила языком зубы, нет ли случайно клыков. Но меня отвлёк динькнувший колокольчик и лёгкий толчок. Я снова подлетела и зависла в дюйме от пола. Двери лаутского лифта с лёгким шелестом открылись.