Эффективная масса 2 Месть Шак-хала

Пролог

Стены мостика были вычищены до блеска, но не от уважения — от страха. Каждый болт, каждый экран, каждый уголок здесь знали: если гер квар-рал-лах Кьяр-Ун ступит на эту палубу, всё должно быть безупречно. Даже если он уже не гер. Даже если его имя больше не значится в реестрах империи.

Он стоял у края обзора, спиной к командному посту, лицом — к бездне. Его ритуальная броня, некогда переливающаяся жемчужным светом, теперь была потёрта, местами покрыта царапинами от осколков. Плащ, некогда гордый символ власти, висел лохмотьями — выцветший, прожжённый, с оборванным подолом. Но он не снял его. Потому что даже в падении ксарх остаётся ксархом.

Правая лапа — не лапа. Полимерный протез, гладкий, почти живой. Он не щёлкал, не скрипел, не предавал слабости. Но Кьяр-Ун чувствовал: это не его плоть. Это напоминание. О том, как легко можно лишиться всего — статуса, руки, доверия… жизни.

Внизу, за иллюминатором, в бездонной пустоте висела планета Керр. Голубое солнце медленно выползало из-за края ее диска, заливая мостик холодным, почти электрическим светом. Ультрафиолет здесь был плотным, как туман, — в атмосфере планеты он рассеивался, а в космосе бил прямо в глаза. Но Кьяр-Ун не моргал. Он привык смотреть в самую суть вещей. Даже когда она жгла.

«Эсот…»— мысль пришла, как удар хлыста — коротко, точно, больно.

«Этот серый паук знал. Знал с самого начала. Он не просто подозревал — он знал, где лежит этот артефакт. Но он молчал. Молчал до последнего. Ждал, пока энергосеть включится, пока система сама укажет путь к комплексу Зета-7. Ждал, пока все внимание будет приковано к восстановлению порядка, а он — незаметно, как тень, — заберёт то, что считает своим по праву».

Кьяр-Ун медленно прохаживался взад-вперед по узкому мостику перед огромным смотровым окном.

«И он готов был убивать ради этого», — его мысли крутились в голове, стучали как молот по наковальне. — «Не руками — нет, он слишком чист для этого. Но через других. Через Аркх-Су, например».

Его статус «Всевидящего» — это его щит. За ним можно творить любую мерзость и называть это «высшей необходимостью». И никто не посмеет спросить: «А ты сам-то проверял, что видишь?»

— Ты заслуживаешь, чтобы тебе показали твоё место, — тихо прошипел Кьяр-Ун, почти не открывая пасти. Только в голове. Только для себя. — Не в Совете. А в грязи. Среди тех, кого ты считаешь пылью.

Но тут его мысли плавно перетекли к другому — к тому, кто сейчас сидит в его кресле, в его городе, в его власти.

«Аркх-Су…» — он нервно сжал кулаки, его новый протез едва слышно скрипнул, когда пальцы начали впиваться в ладонь.

«Молодой. Горячий. Амбициозный, как щенок, который ещё не понял, что клыки — не гарантия победы. Он уничтожил город повстанцев. Но какой ценой? Как будто это решит проблему. Как будто страх заменит уважение».

Старый ящер снова развернулся и плавно пошел в другую сторону, его вытянутая морда не выдавала эмоций, но по походке было понятно, что он напряжён.

«Потерял почти половину гарнизона», — продолжал думать бывший управляющий, скрипя зубами от раздражения. — «Оставил рудники без охраны. Вызвал волну бунтов по всему континенту. И всё это — по приказу Эсота. Нет. Хуже. По просьбе. Потому что настоящие приказы не требуют покорности. А этот — требовал рабства».

«Что же он такого узнал или увидел?» — мысль как ударом озарила старого ящера. — «Что так сломало его волю, что он стал послушной марионеткой? Неужели… артефакт? Неужели он видел, как Человек уходит с ним? И понял, что теперь — или служить Эсоту, или исчезнуть?»

«Человек…» — теперь мысли Кьяр-Уна переключились на саму суть конфликта. На то с чего все началось. Кьяр-Ун до сих пор не знал его имени. Не знал его прошлого. Но знал одно: он смог. Смог выжить после интеграции. Смог убить элитных гвардейцев. Смог украсть то, что считалось неприкосновенным. Смог уйти.

Где он теперь? Мёртв?

Если да — значит, Эсот уже получил то, что искал. И скоро улетит. Уйдёт в тень, как всегда. Оставив за собой руины, трупы и развалины империи, которую он якобы защищал.

А если нет…

Если Человек жив — значит, есть шанс.

Шанс свершить то, что не смог сделать сам Кьяр-Ун: остановить Эсота.

Не силой. Не хитростью. А справедливостью. Той, которой давно не было в этом мире.

Кьяр-Ун глубоко вдохнул. Воздух на мостике был сухим, стерильным. Как его мысли. Он не спешил. Он ждал. Потому что в войне побеждает не тот, кто бьёт первым. А тот, кто бьёт последним.

И он собирался стать тем самым последним. Чей удар будет стремительным и смертельным.

Сзади раздались шаги — тяжёлые, мерные, без спешки. Те самые, что слышны только у тех, кто ходил по полю боя дольше, чем живёт большинство офицеров.

Кьяр-Ун медленно повернулся.

Перед ним стоял гер Квар-рал Харт-Ун — его старый соратник, товарищ по сотне сражений и десятку погребальных костров. Он был немного ниже ростом, но плотнее, как будто каждый его мускул был выкован из чистого упрямства. На нём — боевой десантный экзоскелет, покрытый царапинами, ожогами и следами плазмы. Шрамы на морде — не украшения, а летопись: каждая борозда — отдельная битва, каждая трещина — имя павшего соратника.

Он добрался до звания «гер Квар-рал», и теперь командует кораблём. Ещё немного — и станет «гер Квар-рал-лах», тогда он станет с ним, с Кьяр-Уном, на равных. Войдет в число тех, кто правит целыми флотами.

Но нет. Сейчас перед Харт-Уном стоял не тот, кого он привык называть «повелителем».

Теперь это просто тень. Тень в потрёпанной ритуальной броне, с протезом вместо руки и взглядом, остывшим, как угли после пожара.

— О чём думаешь, гер Квар-рал-лах? — спросил Харт-Ун, голос его был тих, но твёрд, как клинок, вложенный в ножны.

— Не называй меня так, — резко фыркнул Уьяр-Ун. — Это уже в прошлом. Квар-рал-лах мертв. Для всех. Теперь я — только тень в драных лохмотьях.

Повисла пауза. Длинная. Неловкая. Такая, что даже вакуум за иллюминатором, казалось, замер, чтобы не нарушить её.

Оба ящера смотрели друг на друга. Без слов. Без жестов. Только глаза — и в них — всё: уважение, боль, понимание того, что мир перевернулся, а они остались стоять на обломках.

Наконец Кьяр-Ун снова открыл пасть:

— Что творится на планете? Есть новости? — он нервно поправил механической рукой свой плащ. Движение было автоматическим, привычным… но теперь оно выглядело чужим, как будто кто-то другой двигал его конечностью. Он перевёл взгляд на саму руку. — Никак не привыкну… Я её совсем не чувствую…

— Это временно, гер… — начал Харт-Ун, но запнулся на титуле, будто проглотил осколок стекла. Быстро исправился: — Кьяр-Ун, ты привыкнешь. Чувства появятся. Нужно время на адаптацию с твоей нервной системой…

Бывший управляющий медленно перевёл взгляд на планету за иллюминатором — голубое пятно, затянутое облаками, над которыми ещё недавно висела его власть.

— На планете пока тихо. Боевых действий в данный момент не ведётся. Аркх-Су засел в твоём кабинете и дрожит от мысли, что скоро должен прибыть Амон-Ра, — тихо начал докладывать Харт-Ун, но старый ящер хорошо его слышал. — Возможно, его отправят под трибунал.

— А Эсот? — резко спросил Кьяр-Ун. Его голос грянул, как раскат грома в пустом храме — настолько он был полон злобы, презрения и ледяной ненависти.

— Эсот пакует чемоданы, — ответил Харт-Ун, не моргнув. — Он уверен, что с прибытием Амон-Ра сможет покинуть планету на одном из его кораблей. А на Аркх-Су ему плевать. Он получил то, что хотел… и его не волнует дальнейшая судьба этого дорвавшегося к власти ксарха.

— Это очень в его стиле, — заметил Кьяр-Ун уже мягче. Злоба в голосе почти сошла на нет, оставив лишь усталую горечь. — Я ожидал от него чего-то подобного…

Он помолчал, затем, будто вспомнив что-то важное:

— А мальчишка? Нашли его?

— Нет, — коротко отрапортовал Харт-Ун. — Но по донесениям моих разведчиков удалось выяснить: Аркх-Су не убил его. Он пообещал сгноить его в самой глубокой шахте.

Кьяр-Ун медленно кивнул. Его глаза сузились, как у хищника, учуявшего добычу.

— Тогда… возможно, я знаю, где он… — он задумчиво почесал подбородок — правой рукой, по старой привычке. Но жест вышел странным. Механические пальцы скользнули по чешуе без малейшего ощущения. Ни тепла, ни боли, ни даже трения.

Только холод.

Только пустота.

В этот момент кольцо портала над горизонтом Керра, ярко вспыхнуло.

Портальная арка резко выплюнула огромный флагманский ардан — чёрный, как ночь перед казнью. На его борту ярко горело клеймо клана «РА»: огромный глаз с вертикальным зрачком, заключённый в строгий геометрический ромб. Символ власти. Символ страха. Символ конца.

Кьяр-Ун не дрогнул. Только уголок его пасти дёрнулся — чуть-чуть, едва заметно.

— У нас и так было мало времени, — сказал он, поворачиваясь к собеседнику.

Затем он резко развернулся и зашагал прочь с мостика. Его драный плащ развивался, словно поверженное знамя разгромленного полка.

— А теперь его стало ещё меньше, — уже находясь в дверях, бросил он через плечо, удаляясь с мостика в направлении к отсеку с посадочными шаттлами.

Шаги его были тяжёлыми.

Но решительными.

Потому что тень, лишённая имени, — всё ещё может убивать.

А месть — не требует титулов.

Глава 1. Так вот он какой, АД!

Сознание возвращалось ко мне рывками. Сперва пришла боль. Ныло всё тело, будто меня пропустили через мясорубку задом наперёд. Голова трещала, как будто по ней врезали кувалдой. Я лежал на чём-то твёрдом и очень холодном — камень, металл, не разберёшь. Откуда-то издалека доносился звук капающей воды, глухой и упорный, как тиканье часов перед смертью.

Медленно открыл глаза. Тусклый свет — жёлтый, болезненный — выхватывал из темноты грубо высеченные каменные стены. Ни окон, ни экранов, ни даже следа цивилизации. Только сырость, пыль и запах железа, будто здесь веками лилась кровь, и никто её не смывал.

«Как же так?» — мысли ударили, как плазменный заряд. — «Как они нашли меня? Как нашли Ханса и Лану? Алиса?»

«Алиса?» — мысленно позвал я, голос дрожал даже внутри головы.

Тишина. Только пульс в висках и эта проклятая головная боль.

«Алиса?!»

Но Алиса молчала.

Нет больше Алисы.

Они всё забрали. То устройство Эсота — высосало из меня всех нанитов, как паразит, высасывающий душу. Всё пропало. Я снова обычный человек. Слабый. Уязвимый. Одним словом идиот, который все просрал.

Меня одолевали яростно-злобные эмоции. Я был зол на ящера, который использовал девчонку, чтобы добраться до меня. Был зол на телепата, который забрал мою Алису, как будто она была просто батарейкой. Был зол, в конце концов, на самого себя — за то, что из-за юбки потерял всё.

Надо выбираться отсюда. Но сперва — понять, где я.

— Очнулся? — раздался грубый голос. Человеческий. Жёсткий, как наждак. — Давай вставай. Хватит бездельничать.

— Где я? — только и смог пробормотать я, медленно поворачивая голову на звук.

— Ты в шахте, дружок. И тебя ждёт работа. Много работы, — заключил человек, стоящий недалеко от меня, обнажая жёлтые зубы в злобной ухмылке.

Это был мужчина крепкого телосложения и довольно высокий. Он выглядел скорее, как надсмотрщик, нежели как раб-шахтёр. Одет в комбинезон ящеров — такой же, как был у меня, но серого цвета, однако круглого устройства на рукаве не было. Его сальные волосы были взъерошены, а на лице — курчавая борода, давно не видавшая ни бритвы, ни воды. На вид ему было около сорока лет, точнее не скажешь.

Ещё у него на шее был ошейник со слабо светящимся зелёным огоньком. Заметив его, я машинально потрогал свою шею — и почувствовал то же самое. Холодный металл, едва заметная вибрация на коже. Знак собственности. Как у собаки.

Поднявшись, сел и снова осмотрелся. Помещение было небольшим, стены грубо вырублены из камня, будто их долбили зубилом, а не резали лазером. Помимо меня и этого человека никого больше не было. И я был абсолютно голый.

Всю мою экипировку — нейрохлыст, нож, гранаты, комбинезон с термоконтролем — у меня забрали. Остались только воспоминания и чувство, будто с меня содрали шкуру заживо.

— Ну, чего пялишься? — процедил надсмотрщик, — Прими душ, одевайся, бери инструмент и дуй в штольню. Руда сама себя не добудет.

Он опять оскалился. Похоже, он тут вроде полицая — гоняет своих же, чтобы перед зубастыми выслужиться.

Стоп!

Только сейчас до меня дошло. Алисы нет… но я понимаю его речь. А ведь он явно не по-русски говорит. Или этот язык отпечатался в моём мозгу насовсем… Или какие-то части Алисы всё же остались.

Хотелось бы, чтобы было второе.

Молча поднялся. Оценил стоящего передо мной вертухая — взгляд у него был уставший, но хищный, как у волка, который знает: сегодня он не голодный, а завтра может быть последним днём. Решил не провоцировать конфликт. Пока. Сначала — разведать обстановку. Понять, что тут к чему.

Но этот тип определённо мне не нравится.

Поднявшись на ноги, вопросительно посмотрел на него. Он махнул рукой — иди за мной.

— Ты в моей бригаде, парень, — начал говорить мужик, шагая вперёд по узкому коридору, — У нас всё строго. Кто не работает — тот не ест. А ещё того очень любят острозубы. Своей кровожадной, платонической любовью. Так и ждут, когда кто-то ослушается приказа, чтобы отлюбить его как следует своей светящейся плетью. Усёк?

— Ну, в целом да, — без энтузиазма ответил я, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Не от страха. От отвращения.

Мы зашли в «душевую». Хотя душевой это назвать сложно. Такое же вырубленное в скале помещение, в котором с потолка стекал ручеёк ледяной воды и утекал в отверстия на полу. Вода текла постоянно, не прекращаясь. Видимо, подземный источник.

Холодная вода ударила по коже, как пощёчина. Но именно она быстро привела меня в чувство. Смыв с себя потёки крови, грязь и пот — всю эту корку отчаяния — я вышел из-под струи, дрожа, но трезвый.

— На, одевайся, — сказал человек, кидая мне одежду.

Я взял в руки тряпьё. Это были штаны и рубаха из грубой ткани, наподобие мешковины. Вещи пахли плесенью и чьим-то потом. Одев их на себя, обнаружил, что они несколько великоваты. Но, как говорится, большое — не маленькое. Сойдёт.

Затем бородатый снова поманил за собой, и мы отправились дальше — вглубь шахты, туда, где свет уже не достаёт, а воздух пахнет только рудой, потом и страхом.

— У тебя имя есть? — спросил я, не отрываясь от грязного пола.

— Генри меня зовут, — ответил он, не глядя. — Но для тебя это не должно иметь значения. Друзей тут нет.

— Сурово, — подметил я и, не дожидаясь разрешения, представился: — А я Макс.

— Мне без разницы, кто ты, парень. Ты всего лишь смертник, как и все мы тут. Отсюда нет выхода. Никто тебя не спасёт.

Его голос был плоским, как лезвие, — без злобы, без жалости. Просто констатация факта. Как будто он повторял это себе каждое утро, чтобы не сойти с ума.

— А зачем ты это делаешь, Генри? — не унимался я, всё ещё стоя босиком. — Разве не противно идти против своих?

Он остановился. Повернулся. В его глазах мелькнуло что-то — не злость, не страх, а усталость. Та самая, что копится годами и уже не вымывается даже кровью.

— У меня нет выбора. У каждой бригады должен быть бригадир. Я — бригадир восьмой бригады. Кто-то копает, а кто-то следит, чтоб никто не отлынивал. Если ты не будешь работать, то получишь плетью. А вместе с тобой получу и я. Так что я крайне заинтересован в том, чтобы ты работал.

— Вот оно как, — протянул я. — А если взбунтоваться?

Генри резко схватился за ошейник на шее, пальцы впились в металл.

— А вот это видел? Любой мятеж подавляется ещё до его начала. Мощный электроразряд от ошейника — и ты очнёшься уже подвешенным к потолку, будешь кайфовать от плети, которая гуляет по твоей спине. Без предупреждения. Без суда. Просто — хлоп, и ты в аду.

— Ясно, — заключил я, чувствуя, как холод поднимается по позвоночнику.

— И ещё одно, — добавил он, поворачиваясь ко мне с такой серьёзностью, будто передавал последнюю волю. — В зоне добычи ошейник активируется. Если будешь сидеть без дела, цвет ошейника меняется на красный. И тогда, даже если опять начнёшь работать, удара плети не избежать. Надсмотрщиков-острозубов всего трое на всю шахту, но, если твой ошейник выдаст красный сигнал — они об этом узнают. А вместе с тобой влетит и мне. Так что не советую проверять. Понял?

— Понял, — ответил я, обречённо выдохнув.

Мы дошли до места выработки. Это было довольно большое помещение с высокими потолками, из которого уходило несколько коридоров. Из них доносился глухой, монотонный стук — удар за ударом, как сердцебиение мёртвого мира. Возле стены стояла стойка с инструментом: кирки, лопаты, кувалды — всё потрёпанное, покрытое ржавчиной и чужой кровью.

— Вот, — сказал Генри, протягивая мне кирку. — Иди и работай.

— Ага, — буркнул я, беря инструмент. Он был тяжёлым, несбалансированным, будто специально сделан, чтобы ломать руки.

Зашёл в одно из ответвлений. Там уже трудились несколько человек — молчаливые, измождённые, с лицами, выдолбленными временем и болью. Они долбили рудоносную жилу, вкраплённую в скалу золотисто-зелёными прожилками. Посередине стояла небольшая тачка, наполовину заполненная отколотыми кусками. Осмотрелся — и заметил другую жилу, пустую. Подошёл. Замахнулся. Удар. Ещё удар. Ещё.

Руки сразу же загудели — не от усталости, а от того, что тело забыло, как быть слабым. Порода крошилась мелкими осколками, но прогресс был ничтожным.

Да уж. Не очень меня привлекает перспектива подохнуть тут с кайлом в руке. Надо что-то делать. Но не сейчас. Сейчас — выжить.

Время тянулось, как смола. Пот лился рекой, заливая глаза, щипал кожу, стекал по спине, смешиваясь с грязью. По моим ощущениям прошло уже несколько часов, но я надолбил лишь одну лопату руды. Рядом работавшие парни иногда присаживались отдохнуть. Но как только зелёный огонёк на их ошейниках начинал мигать — товарищи тут же шипели предупреждение, и они снова принимались за дело.

Я тоже решил сделать перерыв. Присел на холодный камень, расслабил плечи, надеясь на солидарность. Ведь мы же люди. Ведь мы — в одной лодке.

Но никто не сказал ни слова. Никто не предупредил, что мой ошейник уже начал мигать. Самому-то мне его не видно.

— Ты совсем охренел? Чего расселся? Я не хочу получать плетью из-за тебя! — злобно прорычал Генри, влетев в помещение.

Не успел я сообразить, как он схватил меня за шиворот и рванул вверх. Второй удар — кулаком в живот — свернул меня пополам. Воздух вырвался из лёгких, как будто меня проткнули.

— Разговоры кончились, дружок. Теперь работать. И только работать, — оскалился он, уже уходя проверять других.

Я стоял, ловя ртом воздух, будто рыба на берегу. Потом медленно поднял голову.

Остальные смотрели.

На их лицах — не сочувствие. Не страх. А ехидная ухмылка. Будто радовались, что это случилось не с ними.

— Чего вылупились, уроды? — выдавил я сквозь зубы и отвернулся к стене.

Снова взял кирку. Руки дрожали. Сил после такого «отдыха» стало ещё меньше. Инструмент то и дело выскальзывал из пальцев, будто сам отказывался служить. Но я продолжал. Потому что теперь понял главное: нельзя стоять на месте. Нужно шевелиться. Неважно как. Неважно зачем. Просто — двигаться. Потому что в этой шахте неподвижность — первый шаг к смерти.

А я ещё не готов умирать.

Вскоре прозвучал сигнал — короткий, металлический, как удар молотка по рельсу. Остальные рудокопы мгновенно бросили свои инструменты и, не говоря ни слова, потянулись к выходу. Я последовал за ними, чувствуя, как каждая мышца ноет от усталости, а ладони горят от мозолей.

В центральном зале уже стояла тележка. На ней — чан с какой-то похлёбкой. Серая, маслянистая жижа, от которой несло вонью, похожей на запах гнилой капусты. Генри стоял возле тележки, разливал эту бурду по неглубоким чашкам из грубой керамики. В такие миски еды помещалось ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть с голоду — ни грамма больше.

Люди подходили, брали свою пайку и молча отходили в сторону, как призраки, лишённые даже права на жалобу. Дошла очередь и до меня. Генри, посмотрев на меня, медленно, с издёвкой, плюхнул в миску всего половину от положенной нормы. Протянул её, будто подавая милостыню нищему.

— Тебе вообще-то не положено, — процедил он, — накосячил. На первый раз прощаю. В следующий раз останешься без еды.

Это была последняя капля.

Чувство злобы, и без того переполнявшее меня, взорвалось. Я почувствовал, как внутри закипает что-то горячее, яростное, первобытное — как будто весь этот Ад, вся эта униженность, вся эта боль наконец-то нашли выход.

— Издеваешься, мразь? — вырвалось у меня, и я резко выбил миску из его рук.

Она перевернулась в воздухе, описав дугу, и выплеснула своё содержимое прямо ему на голову. Жижа потекла по лбу, щекам, запачкала бороду, стекла по шее, оставляя за собой липкий след унижения.

Пускай у меня нет Алисы… Но и он — не уберкиборг. Просто человек. Сильный, да. Но человек. Его массивная фигура внушала страх — широкие плечи, шрамы, мускулы, выкованные годами насилия. Но я знал: он медленнее.

И я был прав.

Он рванулся вперёд, занося кулак для удара — грубого, прямого, как у быка, который бьёт рогами. Но годы тренировок в спортзале, ринговые бои, уроки рукопашного — всё это не ушло. Оно жило во мне. Я увёл корпус в сторону, и, уйдя от удара влево, врезал ему наотмашь в челюсть.

Хруст.

Не просто звук — ритуал сломанной гордыни. Из его рта брызнула кровь, а следом — зуб, вылетевший, как пуля. Генри отшатнулся, сплюнул на пол, и его глаза вспыхнули не просто злобой, а яростью обманутого хищника.

Шахтёры замерли. Кто-то даже перестал есть. Все смотрели. Генри же, полный гнева, пинком отпихнул тележку с едой. Чан опрокинулся, и серая жижа растеклась по каменному полу, смешиваясь с пылью и грязью.

— Ах ты, щенок! — зарычал он, сжимая кулаки и поднимая их к подбородку. Его поза стала плотной, устойчивой — бойцовская стойка улиц, не арены. — Я тебя научу уважать старших!

— Ага, старший мне тут нашёлся, — огрызнулся я, отступая, не спуская глаз с его рук. — Тебя самого этикету поучить стоило бы.

Адреналин залил вены, как раскалённый металл. Пульс гремел в ушах, как барабан перед казнью. Но… замедления времени не было. Нет Алисы — нет ускорителя рефлексов. Только я. Мои руки. Мои ноги. Мои ошибки.

«Когда теряешь преимущество — делай ставку на технику», — вспомнился голос тренера. Тот самый, что учил меня: «Сила проигрывает скорости. Скорость — уступает тактике. А тактика побеждает страх».

Генри резко бросился вперёд, правая рука — как кувалда, летящая в лицо. Я наклонился, ушёл под удар, и в тот же миг врезал ему локтем по почкам. Он вскрикнул — коротко, хрипло, и попытался развернуться. Но я уже был за его спиной.

Мы начали кружить. Медленно. Осторожно. Он — как медведь, раненый, но опасный. Я — как волк, голодный, но хитрый.

Снова выпад. Он бьёт в лицо, наклоняя корпус вперёд, чтобы добавить веса. Я ныряю под его руку, выхожу вперёд и апперкотом — прямо в челюсть. Его голова откидывается назад. Лицо искажается гримасой боли. Кровь стекает по подбородку. Но он не падает.

Он ревёт — и бьёт ногой. Не в живот, не в колено — в пах. Я едва успеваю уйти в сторону. Его каблук проносится в сантиметре от моих яиц.

Я контратакую — не в ответ, а в разрыв. Резкий шаг вперёд, локоть в солнечное сплетение. Он выдыхает всё — как будто его только что вытащили из воды. На мгновение замирает. Этого хватает.

Я хватаю его за волосы, рывком тяну вниз, одновременно поднимая ногу. Лоб встречается с коленом — хруст носа, брызги крови. Он завывает, но не падает. Отталкивается, пытается сбить меня с ног. Я ухожу в сторону, цепляюсь за его пояс и резко дёргаю на себя — использую его же вес. Он теряет равновесие, но хватает меня за рубаху, тащит за собой. Мы падаем на колени, катаемся в луже похлёбки и пыли, бьём друг друга кулаками, локтями, головами.

Он ловит меня за горло. Пальцы впиваются в трахею. Я бью кулаком в глаз. Он моргает, но не отпускает. Тогда я вгрызаюсь зубами в его предплечье. Вкус крови — солёный, горький. Он ревёт от боли и ненависти, но рука ослабевает.

Я вырываюсь.

«Ладно, мудила. Хватит играть», — разрываю дистанцию и снова встаю в стойку.

Он подскакивает и, с, полным презрения, выражением лица, вновь заносит ногу для удара, я ловлю её левой рукой снизу, а правым локтем — сверху вниз по колену. Вкладываю в удар весь вес своего тела.

Хруст. На этот раз — громче.

Он завывает, падает на задницу, хватаясь за ногу. Я не даю ему передышки. Подпрыгиваю — и опять всем весом тела врезаю ему в висок. Удар — чистый, точный, как в учебнике. Генри рухнул на пол, как мешок с дерьмом, из которого вырвали дно.

— Фаталити, сука, — выдохнул я, потирая костяшки, которые уже начали пульсировать от боли.

Оглядел шахтёров. Ни один не шелохнулся. В их глазах — не страх. Не восхищение. Надежда.

— Ещё желающие есть? — бросил я, и в голосе — не вызов, а предупреждение.

Тишина. И вдруг:

— Что здесь происходит? — раздался шипящий, холодный голос.

Это был такой знакомый и в то же время такой чуждый голос.

Голос ксарха.

Глава 2 Не враг?

Ящер стоял посреди зала, сжимая в лапе небольшое устройство — пульт дистанционного управления ошейниками. На нём был стандартный комбинезон ксархов, без брони, без знаков ранга. Просто надсмотрщик. Но взгляд — хищный. Холодный. Уверенный, что уже всё решено.

Он перевёл взгляд с моего лица на тело Генри, лежащее у моих ног. Кровь ещё не успела запечься. Потом снова посмотрел на меня — и нажал кнопку.

Я почувствовал это сразу.

Лёгкое покалывание в шее — как будто игла ввела ток прямо в позвоночник. То же самое ощущение, что возникало, когда Ядро впитывало энергию из внешнего источника. Только теперь — принудительно. Больно. Назойливо. Как будто кто-то пытался вырвать из меня душу через провод.

Перед глазами вспыхнул интерфейс:

АКТИВАЦИЯ ЭНЕРГОЯДРА.

ВНИМАНИЕ: УРОВЕНЬ ЭФФЕКТИВНОЙ МАССЫ КРИТИЧЕСКИЙ — 5%

ВНИМАНИЕ: ИЗ-ЗА НИЗКОГО УРОВНЯ МАССЫ НЕВОЗМОЖНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВСЕ ПРОГРАММЫ ОДНОВРЕМЕННО.

ВАМ ПРИДЕТСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО ВЫБИРАТЬ ТИП УСИЛЕНИЯ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ СИТУАЦИИ.

ДОСТУПНЫ НА ВЫБОР:

— СИЛА (5% МАССЫ)

— СКОРОСТЬ (5% МАССЫ)

— АКТИВНЫЙ БРОНЕЛИСТ (5% МАССЫ)

ВНИМАНИЕ: ЕМКОСТЬ ЯДРА И СИЛА ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЯ — 50% ОТ НАЧАЛЬНОГО ЗНАЧЕНИЯ.

ВНИМАНИЕ: МОЩНОСТЬ РАЗРЯДА УМЕНЬШЕНА.

Ящер замер, ожидая, что я рухну на колени, задрожу, начну корчиться. Так всегда бывало с другими. Так было положено. Но вместо этого я улыбнулся. Он нажал кнопку ещё раз.

Покалывание усилилось. В шее защёлкало, как будто наниты, спрятавшиеся в глубине тканей, проснулись. Ядро начало жадно впитывать заряд. Уровень подскочил до 20%.

«Сила», — подумал я.

И рванул руками к шее. Металл ошейника заскрипел, потом треснул, как гнилая ветка. Я сорвал его одним движением, сжал в кулаке — и почувствовал, как последние капли энергии перетекают в меня. Ядро наполнилось до 50%. Это был мой предел. Пока.

Ящер отшатнулся. Его глаза — два узких вертикальных зрачка — расширились от изумления. Он не понимал. Как раб может сопротивляться? Как он может брать то, что даётся только через боль? Но он быстро пришёл в себя. Схватил с пояса энергоплеть — и тут же активировал ее. Светящийся жгут вылетел мгновенно. Он завибрировал, зашипел, как разъярённая гадюка.

Я же… просто размялся.

Отбросил остатки ошейника в сторону. Покачал головой — сначала влево, потом вправо. Хруст позвонков прозвучал, как выстрел. Сложил руки в замок, вытянул их вперёд, развернул ладони наружу и начал разминать пальцы. Костяшки хрустнули, одна за другой, как барабанная дробь перед боем.

Потом поднял глаза. Посмотрел прямо в его зрачки.

— Ну чё, морда зубастая, — сказал я, и в голосе не было ни страха, ни злобы. Только лёгкая, почти дружеская издёвка. — Потанцуем?

Не дожидаясь ответа, я включил «Скорость».

Мир вокруг замедлился. Не как раньше — но все же достаточно, чтобы видеть, как воздух колеблется от движения плети, как мышцы на лице ящера напрягаются перед выпадом.

Ловко перекатившись в сторону, уходя от хлыста плети, я бросился к стойке с инструментом. Схватил кувалду — тяжёлую, ржавую, с деревянной рукоятью, потрескавшейся от времени. Взвесил в руке. Отлично.

«Сила» — мысленно скомандовал я.

И швырнул.

Кувалда врезалась в грудь ящера с таким звуком, будто ударили в боксерскую грушу. Его отбросило назад на два метра. Он ударился спиной о стену, выронил пульт, но не упал. Встал. Выпрямился. В глазах — не страх. Ярость. Ярость и непонимание.

Он снова рванулся вперёд, замахиваясь плетью. Хлыст рассек воздух, оставляя за собой искрящийся след.

«Броня», — снова мысленно скомандовал я.

Кожа на предплечье резко затвердела. Моя рука превратилась в кусок гранита. Плеть обмоталась вокруг неё, подобно щупальцам кальмара, жаждущим выпить из меня все соки.

«Сила», — снова переключаюсь на лету.

Резкий рывок — и я вырвал плеть из его лап. От неожиданности его пальцы разжались, будто их обожгли.

«Скорость», — опять меняю усиление.

Рывок. Прыжок. Я уже рядом. Четыре метра — за полсекунды.

«Сила», — снова командую, находясь еще в полете.

Вложил в удар всю инерцию, весь вес, всю злобу этого Ада. Кулак врезался в его челюсть с такой силой, что кости хрустнули, как сухие ветки. Нижняя часть морды отклонилась в неестественной позе, зубы полетели в разные стороны. Ящер завалился на колени, пытаясь поднять лапу, чтобы защититься.

Но я уже держал его за голову. Обеими руками. Пальцы впились в чешую, как в мягкую глину.

— Разряд, — прошептал я.

Электрическая дуга вырвалась из ладоней. Не мощная, как раньше. Но точная. Прямиком в мозг.

Голова ящера взорвалась.

Но в этот раз не буквально. Но почти. Ему хватило. Кожа лопнула, глаза вытекли, кровь брызнула во все стороны, окропив стены, пол, лица шахтёров. Тело медленно осело на землю, как надувной зазывала на площади, у которого прекратилась подача воздуха.

— A flawless victory, — оскалившись, произнес я, смотря на лужу крови, растекающуюся по камню.

Тишина. Мертвая. Зловещая. Шахтёры стояли, как статуи. Ни один не шевелился. В их глазах — не страх. Не надежда. А почти благоговение. Ни одного вызова. Ни одного взгляда, полного ненависти. Только молчаливое признание: они видели, как рождается легенда.

Подошёл к трупу. Раздел его, как разделывают тушу. Комбинезон — целый. На рукаве — устройство маскировки. Отлично.

Медленно переоделся. Подобрал с пола энергоплеть. Проверил — включил, выключил, сделал пробный взмах. Светящаяся нить рассекла воздух, оставив после себя трещину в каменной стене. Затем, не целясь, рубанул по стойке с инструментами, активировав красную кнопку.

Металл и дерево разлетелись в щепки. Плеть прошла сквозь них как раскалённый нож через масло. Она работала. Как надо.

Я посмотрел на выход. За ним — тьма. За ней — свобода.

— Ну что ж, — сказал я, поворачиваясь к толпе. — Пора валить отсюда нахрен.

Пауза. Взгляд на каждого.

— А вы как? Есть желание уйти?

Никто не ответил. Но один — самый молодой, с лицом, иссечённым шрамами — сделал шаг вперёд.

За ним — второй. Потом третий.

— Тогда за мной, — кивнул я. — Держитесь ближе, но я не гарантирую, что вы выживите, потому что Ад только начинается.

— Да кто ты такой вообще? — вдруг подал голос Генри. Он уже пришёл в себя, сидя на полу, держась за сломанную ногу, и, в ужасе, смотрел на мёртвого ящера. Его лицо было белым, как полотно, а глаза — расширены до предела, будто он только что увидел, как его боги падают с небес. — Ты понимаешь, что натворил? Они теперь всех нас убьют.

— Не ссы, лягуха, всё болото будет нашим, — с усмешкой ответил я, хотя внутри меня всё кипело. — Эти твари ещё не поняли, с кем связались. Да и я лучше сдохну в бою, чем буду жить как вы, грязные шавки, служащие своим хозяевам.

Генри начал орать во весь голос, чуть ли не рыдая:

— Да как ты смеешь?! У нас была простая жизнь. Очень хреновая, но простая. Есть крыша и еда. Только знай, что руду добывай. А теперь? Теперь мы все покойники!

Я вздохнул. Этот тип был словно запись на повторе — одно и то же снова и снова.

— Хорош выть, барышня. Сражайся как лев или сдохни как собака, — бросил я ему, а сам отправился в проход, из которого появился ящер.

Шахтёры остались позади, видимо, ещё не пришли в себя. Лишь трое смельчаков, вызвавшихся идти за мной, медленно шагнули вперёд. Их лица были бледными, как у мертвецов, а движения — деревянными, будто они сами не верили, что решились на это.

Уже находясь в коридоре, я снял с них ошейники и подзарядил своё Ядро до возможного максимума. Каждый раз, когда энергия перетекала в меня, я чувствовал, как внутри что-то щёлкает, будто старые часы, которые долго стояли, наконец-то завелись. Но этого всё равно было мало. Слишком мало.

«Алиса!» — позвал я мысленно.

Тишина.

«Алиса!»

Но всё было тщетно. Моя помощница молчала. Тогда мне пришла в голову мысль, что ей не хватает ресурсов.

«Отключить усиления», — скомандовал я и снова попробовал: — Алиса!

«Я здесь», — отозвался монотонный цифровой голос Алисы.

«Доложи обстановку», — распорядился я.

«Уровень эффективной массы критично низок. Доступны все боевые программы двух модулей. Недостаточно ресурсов для одновременного запуска их всех. Также, при активации одной из боевых программ, недостаточно ресурсов для функционирования интерфейса системы. Другими словами, при включении какой-либо опции, можешь не рассчитывать на мою помощь», — закончила Алиса.

«Это я уже и так понял. Сканировать можешь?» — спросил я.

«Радиус сканирования пятьдесят метров. На большее недостаточно ре…»

«Знаю», — оборвал я её на полуслове. — «Сканируй!»

«Два объекта. Рептилии. Вооружены и бегут сюда с запада».

«Что значит с запада? Я тут даже не уверен, где верх, а где низ», — злорадно ухмыльнулся я.

«С запада, значит оттуда!» — перед глазами появилась стрелка, указывающая в левый проход.

Не успел я перевести взгляд, как из прохода выбежали двое ксархов. Они были одеты в такие же комбинезоны, но поверх них красовались бронелисты, будто они готовились к настоящей войне, а не к прогулке по шахте. Их плети покоились на поясе, а в руках они держали уже знакомые мне плазменные винтовки.

«А эти подготовились», — промелькнуло в моей голове, когда один из них резко вскинул свой ствол и нажал на курок.

«Скорость!» — я резко падаю на пол.

Заряд плазмы пролетает над моей головой в момент падения. Бегущему позади шахтёру не повезло. Выстрел разворотил ему грудную клетку, и он, споткнувшись, завалился на пол, забрызгивая стены своей кровью. Двое других кинулись в стороны и скрылись за поворотом коридора.

Мысли бешено метались в голове. Узкий проход — не спрятаться. Расстояние — одним прыжком не преодолеть. Их двое, и они вооружены. Следующий выстрел может быть последним. Что же делать?

Между тем, секунды неумолимо отсчитывали время моей оставшейся жизни. Один из ксархов всё ещё продолжал стоять и целиться выше меня. За меня. В коридор. Второй — опускал ствол, наводя на меня, готовый пальнуть снова.

Всё ещё находясь под действием скорости, делаю перекат на полметра левее. Тут же в место моего последнего положения влетает заряд, оставляя обожжённую проплешину на камне пола.

В этот же момент второй ящер уже скорректировал направление огня и перекатиться снова я уже не успевал. Но в его оружие вдруг прилетает ржавая кирка, которую, видимо, запустил один из шахтёров, прятавшихся за поворотом. Это сбило его прицел, уведя ствол в сторону. Выстрел влетел в каменную стену, и поджёг высохший мох на ней. Вспыхнуло пламя.

Другой ящер, тот, что стрелял в меня первым, перевёл свой взгляд на коридор позади меня и снова вскинул своё оружие. Это дало мне секундную заминку, за которую я, сделав быстрый рывок вперёд, нырнул в боковой проход, ведущий куда-то в сторону. Ящеры пропали из моего поля зрения, но и я укрылся от них тоже.

В этом ответвлении было темно. Мигом вскочив на ноги, занял позицию возле стены. В проходе же разворачивалась настоящая бойня. Выстрелы плазмы летели один за другим, освещая вспышками пространство вокруг меня. Надеюсь, шахтёры не лезут на рожон и тоже спрятались, это заставит ящеров пойти вперёд, а не тупо стрелять в пустоту.

Выстрелы прекратились. Я замер. Тяжёлые шаги медленно приближались. Но, судя по звуку, пошёл только один, второй остался позади прикрывать его. Умно. Что ж, я схватил рукоять плети покрепче и приготовился ждать. Вряд ли он думает, что я тут. Скорее считает, что скрылся и убежал.

«Отключить усиления, Алиса, карту и сканируй!» — команды отчеканились у меня в мозгу одна за другой.

Я тут же увидел сеть тоннелей впереди и две точки. Одна из них действительно оставалась в конце коридора, вторая медленно приближалась.

Пять шагов.

Три…

Один…

Сейчас!

Активирую плеть прямо в замахе и направляю её туда, где должен был появиться ящер.

Удача. Плеть обвивается вокруг его пушки, которую он держал, целясь в проход впереди.

«Сила!» — резким рывком вырываю оружие из его цепких лап, протягивая другую руку вперед.

«Разряд!» — ящер не успевает понять, что произошло, как резкий удар током заключает его в свои объятия.

Он вскидывает лапы кверху и плавно оседает на пол. Моё Ядро опять практически пусто. Разряд теперь слабее, чем был раньше. Это не убило его, а лишь оглушило на пару секунд. Но этого времени мне хватило, чтобы подхватить в руки вырванный у ящера бластер и несколько раз нажать на курок.

Ящер начал подниматься, но разогретая плазма сделала своё дело. Несколько попаданий прожгли в нём огромные дыры, вырывая плоть, заливая пол кипящей кровью. Тело наконец размякло и успокоилось на века.

Повисла напряжённая тишина. Второй ящер не спешил на помощь своему собрату, но и не стрелял в коридор. Возможно, занял укрытие…

Я молча повертел в руках трофейный бластер. Шкала заряда показывала всего три деления из десяти. Мало. Затем перевел взгляд и сфокусировался на своем ядре. 5% заряда. Ни о чем. Что же делать? Использовать в бою оружие, но остаться без способностей, или же втянуть в себя его батарею, и тогда эта пушка будет бесполезной…

Решение пришло неожиданно. Я положил руку на отсек с элементом питания и запитал свое ядро до максимума. Но его емкость теперь оставляет желать лучшего. В оружии индикатор заряда упал до одного деления. Цвет сменился на красный и начал моргать. Ясно.

Высунув пушку за угол, сделал пару выстрелов наугад, а затем просто кинул её на пол, в коридор, в котором находился мой противник. Расчет был на то, что он купится. Решит, что я исчерпал батарею и выбросил оружие. И теперь я беззащитен.

Спустя мгновение я услышал шаги. Медленные. Тяжелые и уверенные.

«Ну давай же, морда зубастая» - подумал, приготовившись. Стоя вплотную к повороту, я уже слышал его шипящее дыхание. Он был все ближе и ближе. И вот из-за поворота показался ствол его оружия.

«Сила!» - Недолго думая, скомандовал мысленно, хватаясь за его пушку. Он дернул на себя и вытащил меня в коридор.

Преимущество нанитов позволило отвести его ствол в сторону. Несколько выстрелов улетели в потолок, откуда сразу посыпалась пыль и мелкая каменная крошка. Но потом резким ударом ноги оттолкнул его от себя, все еще держась за оружие. Однако проклятая пушка все же вылетела у меня из рук и стукнувшись об твердый камень стены отскочила в сторону, скользя по полу.

Ящер тут же кинулся в рукопашную. Я, переключая режимы брони и скорости пытался уклоняться от его ударов или блокировать их. Но все же скорости не хватало, а броня была не такой уж идеальной. Прямой хук правой прошел в миллиметре от моего лица, и я даже успел разглядеть мелкие трещины на его коже. Но в это время другой удар врезался мне в корпус.

Я резко выдохнул. Дыхание перехватило. Меня сложило пополам. В груди горело, ядро уже снова просело почти до минимума. Сил больше не было, и я упал на колени. Каждый вдох был как нож, вонзающийся в грудь. Рёбра, казалось, вот-вот треснут.

Ящер замер. Он почувствовал свое превосходство. Стоя от меня в паре метров, он вдруг произнес:

— Мерзкий шак-хал, как ты посмел пойти против своих хозяев? — его голос звучал, как звук пенопласта по стеклу, с явной издевкой и чувством собственного величия.

Медленно подняв на него взгляд и восстановив дыхание, нащупал за спиной свой трофейный нейрохлыст. Посмотрел на статистику. Заряда ядра хватит на однократное включение одного усиления.

— Если хозяева не кормят свою собаку, то она может и покусать с голодухи-то, — ответил я, а затем резко активировал скорость и направил свою плеть прямо ему в голову. Это был последний шанс, если не получится, то все.

Жму на кнопку…

Жгут хлыста вспыхивает на мгновение. Проходит сквозь его зубастую морду и выходит с другой стороны. Половина его черепа резко отскакивает в сторону. Тело продолжило стоять еще секунду, а затем завалилось на пол, забрызгивая все вокруг фонтанами крови из его пустого черепа.

Я оглянулся. Позади меня в проходе лежало еще три тела. Это были парни, которые увязались за мной. Один погиб сразу, двое других потом. Они хотели спастись, но я, как всегда, опять всех подвел.

Подобрав с пола пушку последнего ксарха, провел инспекцию и выяснил что батарея тоже почти на нуле. Убрал свой хлыст за пояс, винтовку подмышку, рукой держась за болящие ребра, пошел к выходу.

Вскоре мне удалось найти путь наверх. Впереди забрезжил свет. Настоящий, дневной свет. Я приготовился. Не зная, что ждет меня снаружи, держа бластер на готове, медленно приближался к выходу. Но то, что я в итоге увидел, поразило меня еще больше.

Снаружи, стоял ксарх. Один. В потрепанной броне, которая раньше, наверное, сияла до блеска. На спине у него был плащ. Ободранный, обожженный, грязный. Он был внушительного роста, на голову выше, чем я, а то и на две. Но что поразило меня больше всего, так это то, что стоял он на куче трупов. И не простых трупов, а таких же как он. Ксархов.

Это он их убил? Зачем?

«Что за хрень? Ящер, убивающий ящеров? Кто этот ублюдок?» — пронеслось в моей голове.

Он увидел меня и поднял вверх руки:

— Выходи, человек! Я не враг тебе! — произнес ящер, голос его был подобен раскату грома…

Глава 3 Точка невозврата

Я медленно шел к ящеру, держа его на прицеле. Передо мной раскинулась каменная пустошь, где-то впереди маячили деревья, а вокруг меня были небольшие кирпичные постройки, которые постепенно догорали, превращаясь в груду черных камней. Позади — пролом в скале, из которого я только что вышел. Воздух здесь был густым, насыщенным запахом крови и металла. Под ногами хрустели мелкие камни, перемешанные с багровыми лужами. Кровь ещё не успела впитаться в землю — она блестела под светом синего солнца, создавая странные блестящие нити на поверхности, которые тянулись по земле, как призраки.

Трупы ящеров были повсюду. Их тела — разорванные, расчленённые, будто кто-то основательно поработал здесь бензопилой. Но нет. Это знакомые мне следы. Следы энергоплети. Они хорошо виднелись на каждом куске плоти: глубокие ожоги, ровные разрезы, как от плазменного резака, обугленные конечности. Оружие валялось вокруг — плазменные винтовки, плети, обломки доспехов. Это место выглядело как поле боя, ко которому вихрем пронеслись все всадники апокалипсиса разом.

Остановившись недалеко от ящера, продолжал удерживать его на прицеле. Мышцы были напряжены. Тело гудело от недавних ран. Я был готов выстрелить или отскочить прочь, но этот странный персонаж не подавал признаков агрессии. Он все так же стоял неподвижно, держа свои когтистые лапы на виду.

Его фигура возвышалась над всей этой бойней, как непоколебимая скала. Он был огромен — на две головы выше меня, если не больше. А его потёртая броня, которая на вид сильно отличалась от всего, что я видел раньше, была вся покрыта царапинами и следами ожогов. Плащ, ободранный и грязный, трепетал на ветру, который завывал в проходе позади меня. Этот ветер нес с собой запах гари, горелого мяса, свежей крови и каких-то нефтепродуктов, словно сама планета оплакивала случившееся.

Синее солнце только поднималось над горизонтом. Оно заливало всё своим холодным светом, создавая жутковатую атмосферу. Тени от трупов падали на землю под острыми углами, будто пытались уползти от этого места. Я слышал только шум ветра, собственное дыхание, которое всё ещё было прерывистым после боя, и хруст камней под ногами.

— Кто ты? — спросил я, не опуская бластера.

— Это не важно, — ответил он голосом, похожим на скрежет камней. — Я пришёл, чтобы вытащить твою задницу, но вижу, что ты уже сам справился.

Я усмехнулся, хотя внутри всё напряглось.

— С чего вдруг тебе понадобилась моя задница? — спросил я, медленно оглядывая его. Чем дольше смотрел, тем больше деталей замечал. Шрамы на его чешуе, потёртости на броне, следы старых ранений. Этот ящер был не прост, ох как не прост. Если судить по его внешнему виду, он занимал один из высших постов. Возможно, командовал целой армией. Но сейчас, возможно его положение не лучше моего.

— У меня свои причины, — сказал он, не отводя взгляда. Его глаза, холодные и расчётливые, пронзали меня насквозь. — Но, если тебе нужно объяснение… назовём это местью.

— Местью? — переспросил я.

— Да. Местью Эсоту. Одноглазому Аркх-Су. Тем, кто предал меня и пытался убить тебя.

Я нахмурился. Эти имена ничего мне не говорили, но перед взором сразу всплыли чуждые моему разуму морды: серый телепат с обручем на голове, ящер в доспехах, которого я лишил глаза. Скорее всего они насолили и ему, но он явно не хотел вдаваться в подробности.

— А Лана? — спросил я. — Ты знаешь, что с ней?

Он чуть склонил голову, будто удивлённый вопросом.

— Лана? — повторил он. — Кто это?

Я сжал зубы.

— Девушка. Её забрали. Из-за неё я здесь.

Ящер задумался на мгновение, затем произнёс:

— Ох, люди… Эмоциональная привязанность — это ваша главная слабость.

— Что ты имеешь в виду? — я нахмурился ещё сильнее.

Он сделал шаг вперёд, не угрожающе, но достаточно, чтобы оказаться ближе ко мне. Его голос стал глубже, почти гипнотическим.

— Каким бы сильным ни был герой, стоит надавить на его близких — и он сам сложит оружие, покорится. Вы, люди, слишком зависимы от тех, кого любите. Это делает вас уязвимыми.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — процедил я, почувствовав, как внутри закипает злость.

— Не знаю? — он усмехнулся, обнажив острые зубы. — Я видел, как величайшие ваши воины падали на колени, лишь бы спасти своих детей, возлюбленных, друзей. Эмоции — это цепи, человек. Они сковывают вас.

— Заткнись, — бросил я, сильнее сжимая бластер. — Ты не знаешь её. И не знаешь меня.

— Возможно, — согласился он, но в его голосе не было ни капли сомнения. — Но я знаю, что пока она жива, ты будешь делать всё, чтобы её вернуть. Даже если это убьёт тебя.

Я молчал. Его слова резали правду-матку, но мне не хотелось признавать это.

— Я узнаю, что с ней случилось, — сказал он наконец. — Но сейчас тебе нужно сосредоточиться на другом.

— На чём? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— На себе. — Он указал взглядом на мои раны. — В таком виде ты ничего не добьёшься, кроме своих похорон.

Я невольно посмотрел на свои руки. Кровь сочилась из порезов, рёбра ныли с каждым вдохом. Он был прав, как бы я ни старался скрыть это.

— И что ты предлагаешь? — мои связки напряглись, чтобы голос звучал спокойно.

— Есть место, — сказал он. — В глубине джунглей. Сбитый истребитель инсектоидов. Он валяется там уже пятьсот циклов, но там точно есть то, что сделает тебя сильнее.

— Почему я должен верить тебе? — спросил я.

— Потому что у тебя нет выбора, — ответил он без тени сомнения. — Без силы ты мертвец. А я… я заинтересован чтобы ты выжил.

Я молча смотрел на него. В его словах был смысл, но доверять ящеру? Нет. Я слишком долго выживал сам.

— Ладно, зубастый, — сказал я наконец. — Но, если ты врёшь, я лично сдеру с тебя эту твою чешую.

Ящер оскалился, снова показывая мне свои безупречные зубы, но затем кивнул.

— Посмотрим, человек. Иди на восток. Это недалеко отсюда. Ориентир — одинокая гора, под которой растет очень старое, огромное дерево. Мы встретимся вновь, когда ты будешь готов.

Он медленно развернулся и пошел прочь. Сделав несколько шагов, он просто растворился в воздухе, будто его никогда и не было. Я знал, что это из-за устройства маскировки — того самого, которое теперь было и у меня тоже. Теперь оно снова висело у меня на запястье.

Этот зубастый мясник явно знал больше, чем говорил. Но сейчас мне было плевать. Я стоял посреди этой кровавой бойни, чувствуя, как ветер обдувает моё лицо, а запах крови смешивается с холодным дыханием синего солнца.

Закрыв глаза, попытался собраться с мыслями. Что делать дальше? Куда идти? Слова этого монстра всё ещё звенели в голове:

"Сбитый истребитель инсектоидов. На восток," — но что-то внутри меня сопротивлялось. Неужели я действительно должен довериться этому странному ксарху?

Неожиданно, тишину нарушили голоса позади меня.

— Тише! Там кто-то есть… — раздалось из пролома в скале, который вел обратно в шахту.

Я повернулся. Из темноты появились силуэты. Сначала один, потом второй, третий… Вскоре вся толпа шахтёров выползла наружу. Их лица были бледными, как мел, а глаза расширены от ужаса. Все они были одеты в простые рубахи и штаны, как выдали мне в момент появления в этом чудесном месте. При этом я не видел среди них никого, одетого в ксархский комбинезон, как тот, что теперь был на мне, как тот, который Генри тоже носил. Да и самого Генри среди них не было. Представляю, что они сделали со своими бригадирами, когда ящеров не стало.

Тем временем, они, оглядываясь вокруг, видели кровавую картину: трупы ящеров, разбросанные конечности, лужи крови, которые блестели под синим солнцем. Их глаза, сперва выражавшие ужас, теперь были полны изумления, непонимания. Наконец, их взгляды остановились на мне.

— Это ты… сделал всё это? — спросил один из них. Его голос дрожал, будто он боялся даже произнести эти слова вслух.

Этот вопрос застал меня врасплох. Ну, в самом деле, не говорить же им, что минуту назад я тут мирно беседовал с одним из их злейших врагов. Тогда, не найдя лучшего решения, я молча кивнул.

— Ага… — только и произнес я, встав в уверенную позу, хотя знал, что это была заслуга этого бешенного рептилоида. Но кому какое дело? Пусть легенда работает на меня. Пусть думают, что я — герой.

Шахтёры переглянулись. Некоторые начали шептаться между собой.

— Он врёт, — сказал кто-то из толпы. — Простой человек не может сделать такое.

Я усмехнулся.

— А кто сказал, что я простой?

Не давая им времени на ответ, я схватил свой нейрохлыст с пояса, и светящийся жгут мигом просвистел в каких-то сантиметрах перед толпой шахтеров. Плеть рассекла воздух с тихим треском статического электричества. Ближайший каменный столб, который поддерживал навес над входом в шахту, оказался прямо на пути удара.

Вовремя нажатая кнопка и — хлыст вспыхнул на мгновение, прошёл сквозь столб, будто тот был сделан из бумаги. Верхняя часть конструкции рухнула на землю с грохотом, подняв облако пыли.

Шахтёры замерли.

— Ещё вопросы? — спросил я, ехидно улыбаясь и убирая плеть обратно на пояс.

В толпе, где-то в задних рядах, послышался робкий шёпот:

— Это он… Воин света… Он вернулся…

Сначала это были лишь отдельные фразы, произнесённые шёпотом. Но затем другие подхватили их. Громче. Сильнее.

— Воин света вернулся! Мы спасены!

— Заткнитесь! — рявкнул я, подняв руки, заставляя их замолчать. — Никто еще не спасен. Если кто-то узнает, что вы живы и сбежали отсюда, то вас снова поймают. Или убьют. Так что держите свои рты на замке.

Шахтёры замолчали. В их глазах читалась смесь страха, благодарности и надежды. Они стояли, переминаясь с ноги на ногу, будто не знали, что делать дальше. Но вот один из них — старик с обожжённым лицом, покрытым шрамами, — шагнул вперёд. Его движения были медленными, но решительными.

— Мы знаем, куда идти, — произнёс он хриплым голосом. — Есть поселение. Мы жили там, пока нас не поймали. Если хочешь, можешь пойти с нами.

Я покачал головой.

— Нет. У меня есть дела поважнее.

— Но, если ты справишься… — продолжил старик, не отступая. Он протянул мне что-то маленькое, резное.

Это была деревянная статуэтка. Маленькая фигурка воина с поднятым мечом. Я взял её в руки, и в тот же момент мир вокруг словно исчез.

На меня нахлынули воспоминания. Ханс. Его улыбка. Его слова: "Если что-то случится, покажи эту статуэтку. Она откроет тебе дорогу."

А потом… его голова, катящаяся по полу. Лана, которую уводят силой. Мои крики. Боль. Пустота.

Я вспомнил тот день. Каждую деталь. Каждый звук. Каждую эмоцию.

"Ты сам привёл меня к тому, что я ищу уже сотню лет," — звучал в голове голос того серого урода.

"Она не имеет к этому никакого отношения. Она невиновна. Оставьте её," — мой собственный голос, полный отчаяния.

"Смерть будет слишком лёгким наказанием для тебя. Ты отправишься в самый глубокий рудник на планете," — теперь он, зубастый ублюдок, издеваясь надо мной.

Глаза защипало. Я быстро отвернулся, чтобы никто не заметил слёз.

— Я приду, — сказал я, сжимая статуэтку в кулаке. — Если выживу.

Старик кивнул.

— Мы будем ждать.

Я развернулся и пошёл прочь. Не оглядываясь. Но старик окликнул меня:

— Подожди! Ты хотя бы знаешь, как нас найти?

Я остановился. Обернулся.

— Расскажите.

— Наш посёлок спрятан в джунглях, — начал он. — Дома в кронах деревьев. Рядом река и глубокий каньон. Это место трудно найти, если не знать дороги. Идёшь вдоль реки до водопада. За ним — тропа, которая ведёт вверх. По ней добираешься до первого дерева с красной меткой на стволе. Оттуда уже легко.

Я кивнул.

— Алиса, запомни координаты, — позвал я мысленно.

"Уже сделано," — отозвалась она.

— Спасибо, — бросил я через плечо.

— Эй! — крикнул кто-то из толпы. — Ты ведь вернёшься?

Я помолчал секунду.

— Если останусь жив — обязательно найду вас.

И двинулся дальше.

"Куда нам идти? Место, о котором говорил ящер?" — спросил я.

"Нам туда," — появилась стрелка в интерфейсе.

Я шёл, сжимая в руке статуэтку. Мысли путались. Я вспоминал слова ящера. Его холодный взгляд. Его угрозы.

"Что ты задумал, урод?" — думал я.

Но сейчас это не имело значения. Главное — Лана. Она жива. Она должна быть жива. Я чувствовал это. Я обещал Курту сберечь её. И я найду её.

Даже если для этого придётся пройти через ад.

Бывшая резиденция Кьяр-Уна. Тот же день. Вечер.

Аркх-Су стоял у окна, глядя на фиолетовый закат, который заливал облака над горизонтом темно-синим светом. Его потерянный глаз пульсировал болью под повязкой — старая рана снова напомнила о себе. Но эта боль была ничто по сравнению с тем, что творилось в его голове.

На орбите завис Амон-Ра. Его флагман, гигантский корабль, чья тень внушала трепет и ужас, недавно прошел через арку портала. Скоро сюда прибудет вся его армия. Скоро он спустится на планету. Скоро он будет здесь. А его прибытие означало конец. Конец его, Аркх-Су, власти, его контроля… возможно, даже его жизни. Но одноглазый ящер знал: тот, кто командует этим кораблём, не станет церемониться. Если найдёт повод — уничтожит его без колебаний. А поводов было предостаточно.

Предательство Кьяр-Уна. Потеря половины гарнизона при штурме города людей. Бунты по всему континенту, которые он не смог подавить. И этот человек… этот мерзкий шак-хал, который натворил столько хаоса в отлаженной системе, и которого он отправил в шахту, чтобы избавиться от этой проблемы.

"Может, все-таки, надо было убить его?" — мысль обожгла его, как раскалённый металл.

В этот момент пришел вызов по голопроектору. Аркх-Су провел лапой, повернувшись к своему столу.

— Говори, — бросил он, вглядываясь в изображение над столом. И то, что он увидел ему не понравилось. Очень не понравилось.

— Шахта... уничтожена, — раздался дрожащий голос офицера. За его спиной виднелась площадка перед шахтой, залитая кровью и кусками тел воинов. Его воинов. — Вся охрана... они мертвы. Шахтёры... сбежали.

Аркх-Су замер. Его лапы сжались в кулаки так сильно, что когти впились в ладони.

— А тот человек? Тот, которого я отправил туда последним? — спросил он коротко.

— Его здесь нет. Ни его, ни его трупа, — ответил офицер.

Аркх-Су резко отвернулся от экрана. Его единственный глаз сверкнул яростью.

— Идиот… какой же ты идиот, — прошипел он сам себе, все еще сжимая кулаки. — Нужно было убить его. Тогда. На месте. Пока был шанс…

Он понимал, что совершил ошибку. Этот шак-хал был опасен. Опаснее, чем казалось на первый взгляд. И теперь он снова на свободе.

"Найти его. Найти и уничтожить," — мысли метались в его голове, как раненые звери. Он поднял правую лапу и прикоснулся к повязке на глазу. Этот подарок оставил ему тот самый мерзкий шак-хал.

Офицер по ту сторону проектора молчал, ожидая приказов.

— Убирайся, — процедил Аркх-Су и махнул лапой. Изображение потухло. Он вновь остался один.

Ящер снова повернулся к окну. Фиолетовый свет заливал комнату, окрашивая всё вокруг в странные серые тени.

"Этот шак-хал... он не должен был выжить. Это невозможно. Как он выбрался из шахты? Кто ему помог?" — мысли путались. Он чувствовал, как внутри него нарастает тревога. Эту проблему нужно было решить. Сейчас. До прибытия нового командующего. И это надо сделать лично. Никому другому нельзя доверить это задание.

Но именно в этот момент дверь в кабинет открылась.

Аркх-Су не обернулся. Он сразу почувствовал его. Это присутствие трудно не заметить. Серый гуманоид в развевающейся мантии, расшитой золотыми узорами, вошел в помещение. Это был Эсот.

Его фигура скользила по полу так же, как всегда, будто он плыл над ним, а не шёл. На его голове, как всегда, красовался золотой обруч с восьмиугольным красным камнем, который пульсировал слабым светом. А на пальце — теперь было кольцо с пепельно-серым камнем, символом его новой силы.

— Ты нервничаешь, — произнёс Эсот мысленно. Его голос зазвучал в голове Аркх-Су, холодный и безэмоциональный, как ледяной ветер. Ящера снова передернуло от такого вмешательства. Он до сих пор не мог привыкнуть к манере общения этого серого.

— У меня есть причины, — ответил ящер, не оборачиваясь.

— Причины? — Эсот сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — А может… ты просто боишься?

Аркх-Су резко развернулся. Его единственный глаз уставился на гладкое лицо серокожего.

— Я ничего не боюсь! — прошипел он, капая слюной на пол.

Эсот смотрел на Аркх-Су, молча. Его красный камень в обруче медленно пульсировал, будто насмехаясь над ящером.

— Твой глаз болит, — продолжил он спустя несколько секунд. — Я чувствую это. Твоя рана снова даёт о себе знать. Ты раздражителен. Нервничаешь. Что-то случилось?

— Ничего не случилось! — рявкнул Аркх-Су, пытаясь скрыть волнение, но его голос дрогнул.

Эсот не стал настаивать. Он уже увидел достаточно. Его мысли, холодные и расчётливые, начали складывать картину. Прибытие Амон-Ра, страх Аркх-Су… Нет… Что-то еще. Но что?

— Я ухожу, — произнёс Эсот, делая вид, что ему не интересно. — Новый управляющий прибыл. Теперь он наведет здесь порядок. А мне больше нечего делать на этой планете.

Аркх-Су стиснул зубы.

— Я итак это знаю.

Эсот молча развернулся и поплыл к выходу. Его мантия колыхалась, словно живая. Перед тем как исчезнуть за дверью, он остановился. Обернулся.

— Будь осторожен, Аркх-Су, — его слова снова зазвучали в голове ящера. — Иногда то, чего мы больше всего боимся… уже рядом. Удачи с новым управляющим.

Дверь закрылась.

Аркх-Су остался один. Он сжал челюсти от переполнявшей его злобы.

Затем он снова повернулся к окну. Шрам под повязкой пульсировал болью. Мысли стучали как барабаны.

"Найти его. Найти и уничтожить."

Глава 4 Не будите спящих красавиц

Солнце ещё не поднялось высоко, но жара уже давила на плечи, как невидимый груз. Я шагал вперёд, раздвигая лианы, которые цеплялись за руки, за комбинезон, за лицо — будто сама планета не хотела меня пропускать. Влажный воздух обволакивал тело, пропитывая одежду потом и запахом гниющих листьев. Где-то вдалеке кричали птицы — или не птицы, а что-то другое, чужеродное, с голосом, похожим на скрежет ржавого металла. Иногда слышался шорох — то ли зверь ползёт по веткам, то ли ветер играет с листвой. Я не оглядывался. Оглядываться — значит показать страх. А страх здесь был смертным приговором.

Мышцы ныли. Рёбра отдавали тупой болью при каждом шаге. Ядро внутри пульсировало едва слышно — 12% заряда. Мало. Слишком мало для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Но достаточно, чтобы не лечь и не сдохнуть прямо здесь, посреди этой зелёной могилы.

«А если её уже нет?» — мысль вползла в голову, как змея в палатку. Холодная, скользкая, ядовитая.

Я отогнал её. Но она вернулась. Снова. И снова.

«Пятьсот циклов этот корабль тут валяется. А Лана… сколько прошло с тех пор, как её увели? День? Два? Неделя? Месяц?»

Месяц — это вечность в руках таких тварей. Месяц — это время, за которое можно сломать кого угодно. Даже её. Даже ту, которая смотрела мне в глаза и говорила: «Ты справишься, Макс. Я верю в тебя».

Я сжал зубы так сильно, что челюсти заболели.

«А если ящер врёт? Если он просто кормит меня ложной надеждой, как все остальные? Ему всяко что-то надо от меня. Не думаю, что он, вдруг, неожиданно проникся всепоглощающей любовью ко мне и всему моему виду. Если бы не мои способности – он бы даже не посмотрел в мою сторону. Хех… Способности… Что от них осталось? Пыль…» - меня передернуло, губы сжались в злобной ухмылке. «Все хотят что-то от меня. Все используют. И этот зубастый ублюдок, уж точно, не исключение».

Но тут же в голове всплыло другое. Холодное. Простое.

«С другой стороны… Все, кто пытался меня использовать… теперь мертвы».

Город людей — стёрт с лица земли. Дагос? Он возглавлял этот город много лет, но встретил меня. И что? Он хотел использовать меня в войне против ксархов. А где он теперь? Вряд ли даже пепел от него остался.

Курт? Да… Он был славный малый, хотя и туповат немного. Он поверил в меня. Думал, что я решу все их проблемы. И что теперь? Остался в прошлом вместе с Дагосом. Ещё один мертвец. Ещё одна могила на моей совести.

А остальные? Нейт, Ханс, даже тот парень Занн — все мертвы. Все ошиблись, решив, что я их герой. Я резко остановился. В горле стоял ком. Глаза защипало.

«Ханс…»

В памяти всплыла его голова, катящаяся по полу. Его глаза — открытые, но уже пустые. А я стоял. Не мог пошевелиться. Не мог закричать. Только смотрел. Смотрел, как мучают её. Как исчезает последнее, ради чего я предпочел сдаться.

А затем перед моим взором предстал он. Эта мерзкая зубастая морда с черной повязкой на глазу.

«Одноглазый. Он потерял глаз, гоняясь за мной. А потом всех своих бойцов в той мясорубке. Остался без половины гарнизона и с повязкой на морде». – на этот раз я улыбнулся. По-настоящему. Если это проклятие – то и этому уроду тоже досталось.

Но эта улыбка быстро сошла с моего лица, когда в сознании всплыла другая, не менее мерзкая рожа.

«Телепат… Этот серый Гендальф получил, что хотел. Он один вышел сухим из воды. Нужно устроить ему свидание с моим проклятием. Очное».

Я снова опустил голову. Мысли стучали как барабаны, а пот лился по вискам, смешиваясь с чем-то другим. Солёным. Горьким.

«Похоже, что эта масса и впрямь проклятие? Неужели, каждый, кто подходит ко мне ближе, чем на десять шагов — обречён?»

Ветер шелестел листвой. Где-то крикнул зверь — ближе, чем раньше. Я поднял голову. Вытер лицо тыльной стороной ладони.

— Так! Отставить раскисать! — громко чеканя каждое слово, сказал я сам себе, остановившись. — Хватит стонать как барышня в институте благородных девиц. Соберись Макс! Возьми себя в руки! Ты мужик или кто? Ты найдешь ее, чего бы это ни стоило. Ты надерешь задницу всем этим уродам. Ты сможешь!

Не верю я в проклятия. Я верю в выбор. Делай, что должен и получишь, что заслуживаешь. А мой выбор — идти вперёд. Даже если это ад. Даже если я один. Даже если всё, что ждёт меня в конце — это лишь глубокая могила. Хех… Она ждет всех. Кто-то раньше, кто-то позже… Чем я хуже?

«Отключить усиления», — мысленно скомандовал я.

Тишина в голове сменилась тихим гулом.

«Алиса».

«Я здесь».

«Сканируй».

«Ты уверен? Энергии очень мало. Если используешь сканирование – останешься без штанов. Лучше внимательно смотри по сторонам и будь готов ко всему».

Я усмехнулся сквозь боль.

— Ага, спасибо за вашу отзывчивость, моя дорогая. Сам бы ни в жизнь не догадался, — снова вслух ответил я, а затем, подняв голову, продолжил путь через лес. — Черт с тобой. Сам справлюсь.

Я шёл уже несколько часов, если судить по положению солнца. Внезапно почувствовал что-то. Не звук. Не запах. Просто… тишину. Та самая жуткая птица-скрежетун, что орала последние полчаса, вдруг замолчала. Лианы перестали шевелиться. Даже ветер стих. Джунгли затаили дыхание.

«Плохо», — мелькнуло в голове. Я напрягся и стал ждать, внимательно оглядываясь по сторонам.

Рука потянулась к бластеру у пояса. Этот трофейный ствол так и висел на ремне через плечо. Пальцы сомкнулись на рукояти. Холодный металл — единственное, что прибавляло мне немного уверенности. Взглянул на индикатор заряда — печаль. Всего на три выстрела. Не густо.

И тут оно выскочило.

Не из-за дерева. Не сверху. Прямо из-под земли — будто почва разверзлась и выплюнула эту тварь. Серое, покрытое шипастыми наростами тело метнулось ко мне с такой скоростью, что глаза не успели зафиксировать движение. Только инстинкт спас — я отпрыгнул назад и упал на задницу. Его когти, острые как бритва, пронеслись, рассекая воздух, в том месте, где я только что стоял.

Тварь приземлилась на все четыре лапы. Размером с уссурийского тигра, но сложена как ящерица-мутант. Спина усеяна шипами, хвост — как кнут с костяным наконечником. Пасть раскрылась — два ряда игольчатых зубов, капающих слюной цвета ржавчины. Глаза — жёлтые, без зрачков, просто две горящие точки в темноте.

«Скорость!»

Мир слегка замедлился. Это позволило мне среагировать, когда тварь снова бросилась вперёд — на этот раз она уже летела, целясь пастью в мое горло. Я перекатом ушел вбок, направил на нее бластер и нажал на спуск.

Бах! — вспышка света, отразилась на листьях ближайших деревьев.

Плазма впилась в шипастый панцирь — и растаяла, оставив лишь выжженную черную проплешину. Тварь едва дернулась, отскочила от меня в сторону. Видно было, что она почувствовала, но рана была не серьезной. Она обернулась и, медленно, почти насмешливо пролаяла несколько нечленораздельных звуков, а затем снова бросилась в атаку.

«Броня!» — к этому времени я успел подняться на ноги и выставить руку в блок.

А тварь уже была рядом. Встав на задние лапы, она наотмашь влупила в меня передней. Удар пришелся в предплечье. Когти скользнули по уплотнённой плоти — не пробили, но боль от удара пронзила руку до плеча. Сам удар был такой силы, что меня откинуло назад, впечатав спиной в ствол дерева. Воздух вышибло из лёгких. В глазах потемнело.

На этот раз зверюга не спешила. Она наслаждалась своим превосходством. Теперь она медленно обходила меня по дуге, выбирая удачный момент для атаки. Она играла со мной, как кот с мышонком.

«Ах ты ж сука…» — пронеслось в голове.

Не теряя ни минуты, поднял бластер. Он все еще висел на ремне. Выстрелил на вскидку, не целясь.

Бах! — снова вспышка.

Но тварь среагировала мгновенно. Прыжок в сторону и выстрел ушел в молоко. Создавалось ощущение, что она довольно умная. Один раз попалась, теперь знает.

«Скорость!» — снова скомандовал я, когда эта животина, ловко извернувшись после приземления, вновь кинулась на меня. А затем, уходя отскоком на землю с траектории ее прыжка, выстрелил снова. Прямо в полете.

Бах — и заряд плазмы снова унесся в даль. На этот раз прожигая плешь в ее неприкрытом брюхе.

Тварь уже была в полете и не смогла увернуться. Выстрел отбросил ее назад. Она кубарем покатилась по земле, а бластер в моей руке зашипел. На корпусе, выпуская клубы пара, открылся паз и выплюнул наружу источник питания. Теперь бластер был бесполезен.

Я снял его с ремня и отшвырнул его прочь. Металл звякнул о камни и закатился в кусты.

— Хватит игр, — прошипел я сквозь стиснутые зубы.

Тварь поднялась на ноги. Она выла и визжала, пуская на землю свои едкие слюни. Я молча снял с пояса свой энергохлыст. Крепко сжал его в руке, внимательно наблюдая за ее действиями. Но зверюга не убежала, поджав хвост. Она не желала сдаваться. Покрутившись на месте, снова подняла голову. Ее взгляд вновь уперся в меня.

А затем бросилась снова. Она опять атаковала — на этот раз хвостом. С расстояния. Первый удар пришелся мне в ногу. Острый шип полоснул по голени, до того, как я успел среагировать. Острая боль пронзила ногу, как тысячи игл, впившиеся в плоть. Не удивлюсь если этот шип на хвосте еще и ядовитый.

Затем, снова крутанувшись, она направила в меня свой хвост еще раз. Но теперь и я был готов. Все еще находясь под действием скорости, поймал его левой рукой. Шип впился в ладонь — и снова боль пронзила до костей. Но я держал. Тянул на себя. Тварь потеряла равновесие.

«Сила» — скомандовал я и дернул резко на себя.

В этот же момент активировал свою плеть. Замах. Удар.

Щёлкнул красной кнопкой в тот самый момент, когда жгут коснулся её шеи.

Жгут вспыхнул, превратившись на долю секунды в раскалённую плазму. Прошёл сквозь плоть и кость, как нож сквозь масло. Голова твари отлетела в сторону, оставляя за собой фонтан чёрной крови. Тело ещё несколько секунд билось в конвульсиях, хвост хлестал по земле, когти царапали корни… а потом оно затихло.

Упал на колени. Дышал тяжело, прерывисто. Руки дрожали. Ядро — 2%. Почти пусто.

Рана на ноге пульсировала. Кровь из раны на ладони сочилась по руке сквозь пальцы. Всё тело ныло, будто меня пропустили через мясорубку.

Но я был жив.

Поднял голову. Посмотрел на труп твари. На отрубленную голову с жёлтыми глазами, которые всё ещё пялились на меня своим пустым взглядом.

— Выкуси, уродина, — прохрипел я, едва сдерживая дыхание. — Гори в аду, тварина. Там тебе и место.

Спустя несколько минут, наконец, отдышался. Оперся руками о землю и медленно поднялся. Ноги подкашивались. Но я стоял.

Осмотрелся по сторонам. Если здесь есть еще такие твари — то мне конец.

Прислушался. Лишь шорох листьев на ветру. Где-то вдалеке снова закричала скрежещущая птица. Значит опасности больше нет. Надеюсь…

«Если ничего не предпринять, ты истечешь кровью и умрешь» — в голове послышался голос Алисы, как только я снова отключил усиления.

«Заштопай меня» — отдал я мысленную команду, не став спорить с бестолковым ИИ.

«Рада бы, да не выйдет» — коротко ответила Алиса.

И тут до меня дошло. Заряд ядра опустился почти до нуля. Без энергии наниты не смогут работать. Того и гляди опять в спячку уйдут. Что же делать?

«Моя плеть» — тут же пронеслось в голове.

Я осмотрел свое оружие. В нем была энергия, которую я мог использовать. Но остаться совсем безоружным — такая себе идея.

«С другой стороны — или помру сейчас или безоружный потом. Пусть будет потом», — решил я.

Скрепя сердцем, опустошил батарею хлыста, вливая энергию в свое ядро. Заряд подскочил до 35%. Отлично. Хватит, чтобы Алиса смогла затянуть мои раны.

«Теперь сможешь?» — коротко спросил я.

«Вполне» — так же коротко ответила Алиса. Но через секунду добавила: «Тебе лучше присесть и отдохнуть, пока я работаю».

Боль не ушла. Но стала терпимой. Опустившись на землю возле дерева, посмотрел вперёд — туда, куда все еще указывала стрелка в моей голове. Восток. Скала. Дерево. Корабль.

«Ещё немного», — подумал я, проваливаясь в сон. — «Ещё немного — и узнаю, зачем этот зубастый ублюдок меня сюда послал».

Когда я очнулся солнце уже клонилось к закату. Судя по всему, я проспал несколько часов. Эта жуткая тварь похоже сослужила мне хорошую службу. Даже после ее смерти другие животные не отважились зайти на ее территорию и меня никто не сожрал. Но блин… О чем я думал, когда уснул здесь, посреди диких джунглей?

Раны больше не кровоточили. Лишь слегка зудели швы, созданные нанитами, пока я спал. Желудок урчал от голода. Голова раскалывалась. Но я должен был продолжать. Нельзя оставаться на месте. Нужно идти.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, но вокруг было достаточно света. Две огромных луны этого мира заливали округу своим мягким светом. Именно их свет позволил различить в дали искомые ориентиры. Сначала — скалу. Огромную, чёрную, похожую на обломок зуба, вросшего в землю. А рядом с ней — дерево. Не просто дерево. Великан. Ствол, который был толще самого старого земного дуба, ветви, которые уходили в небо, будто пальцы, тянущиеся к звездам. И прямо под ним — металл. Ржавый, искривлённый, местами облепленный мхом и лианами. Это был корабль. Странный. Чуждый моему восприятию. Но все же в нем четко угадывались черты звездолета. А ствол этого дерева пророс прямо сквозь его корпус.

Подойдя ближе, остановился в десяти шагах. Сердце колотилось, но не от страха — от чего-то другого. От ожидания. Или от любопытства. От того самого чувства, которое толкало меня вперёд, даже когда здравый смысл в моей голове кричал как безумный: «Уходи отсюда. Беги, дурак, не оглядываясь»

Рассмотрев конструкцию ближе, пришел к выводу, что этот корабль не был похож ни на что из того, что я видел раньше. Это не сталь и не титан. Это была… плоть. Чёрная, как смола, с прожилками металла, как огромный костяной паук со стальными имплантами в черном теле. Странные серые жгуты опутывали весь корпус — толстые, как рука, с узлами, похожими на суставы. Они как будто дышали, шевелились едва заметно. Медленно. Слабо пульсируя. Эти жгуты поднимались вверх по стволу дерева, опутывая его и выпивая из него все соки. И в то же время — усиливая его. Вряд ли бы оно выросло таким без этих соседей.

Я еще подошёл ближе. Запах ударил в нос — озон, гниющая плоть и сладковатая плесень, от которой зачесались глаза. Стена корабля оказалась тёплой на ощупь. Она тоже пульсировала. Тук-тук-тук. Медленно. Ритмично. Как сердце спящего колосса.

«Алиса», — позвал я.

«Я здесь».

«Что это?» — задал я, скорее риторический вопрос.

«Объект идентифицирован как многоцелевой истребитель галдарианцев. Расы инсектоидов. Возраст установить не представляется возможным, но, учитывая размер дерева, которое проросло сквозь корпус, можно предположить, что он находится здесь около пяти или шести сотен местных циклов. Данный вид использует структуры гибридизации органики и сплавов. Корабль находится в режиме энергосбережения. Системы жизнеобеспечения — неактивны. Однако, внутри имеется странная энергетическая сигнатура. Будь осторожен».

— Чего? Что еще за сигнатура? — проворчал я.

«Не могу определить. Что-то древнее. Что-то странное».

— Спасибо, мама. От тебя толку как… — я не договорил. В этот момент я обходил корабль и мой взгляд впился в зияющую чернотой дыру в корпусе.

Это был вход. Не дверь, а именно разрыв в обшивке, будто корабль пострадал от попадания чего-то большого и мощного. Края разрыва были неровными, с торчащими щупальцами-проводами, покрытыми засохшей слизью. Сердце бешено стучало. Душу сковывал леденящий страх, но у меня не было выбора. Я медленно перешагнул через край и оказался внутри.

Темнота. Густая, как смола. Но не полная — стены слабо светились тусклым зелёным светом, пульсируя в такт тому же ритму: тук-тук-тук. Воздух был гуще, чем снаружи — тяжёлый, влажный, с привкусом меди и гнили. Я шёл медленно, ступая по полу, который под ногами ощущался не как металл, а как хрящ. Упругий. Живой.

Первое что я увидел — это рубка управления. Довольно крупное помещение, усыпанное разными панелями, приборами и прочей техникой. Сейчас на вид все было мертво. Ни рабочих экранов, ни мигающих лампочек. Ничего. Посреди этого помещения стоял гроб. Ну именно на это он был похож.

Но на самом деле это была капсула. Высокая, овальная, из того же био-сплава — чёрная основа с прожилками золота. Она была опутана такими же серыми жгутами, как я видел на корпусе. Сверху мутное коричневое стекло (или что-то похожее на стекло), которое было почти матовым, но сквозь него проступал силуэт.

Я остановился и пристально вгляделся внутрь капсулы.

Массивный силуэт. Сегментированная броня, ее элементы напоминают панцирь муравья-воина. На плечах — наплечники с острыми шипами. Руки — толстые, с бугристыми мышцами, будто сделанными для дробления костей. Кисти — когтистые, трехпалые. Когти острые, смертоносные. Ноги — мощные, с шипами на коленях и когтями вместо стоп.

Голова. Это кошмар во плоти. Смесь хищника и ксеноморфа. Кажется, в том фильме про войну этих двоих я видел как раз такое существо. Продолговатая, гладка, с хелицерами в области рта. Из задней части торчат отростки — тонкие, как провода, с мерцающими кончиками.

Это существо вызывало чувство отвращения и восхищения одновременно. Казалось, такой монстр может в одиночку сражаться с целой армией. Но он не дышало. Не двигалось. Хотя я чувствовал, что оно не мертво. Оно спит. И ждёт.

«Алиса, это то, о чем я подумал?» — мысленно спросил я.

«Да. Именно. Это галдарианец- воин в полном боевом облачении. Состояние — анабиоз. Скорее всего спит здесь с момента крушения корабля в надежде, что его сородичи придут за ним и спасут», — констатировала Алиса.

— Охренеть! — присвистнул я. — Надеюсь он не решит проснуться именно сейчас?

«Я не могу ответить на этот вопрос» — ответила Алиса.

«Иногда лучше просто промолчать», — подумал я в ответ.

«Приму к сведению», — озвучила Алиса, но тут же добавила: «Хватит любоваться этой спящей красавицей. Давай вернемся к тому, за чем мы пришли. Я подозреваю, что та самая странная сигнатура и есть цель нашего путешествия. Посмотри направо. Вон там. В углу».

И я увидел это. Странная колба из прозрачного вещества, опять же, похожего на стекло. Она стояла на странном выступе, похожем на стол. Внутри — бурлящая и переливающаяся масса. Серая, вязкая, с блестящими вкраплениями, будто в ней плавают крошечные звёзды. И эта масса… шевелилась. Медленно. Лениво. Как будто спала.

«Алиса, что это?»

«Наниты. Мой анализ говорит, что они являются копией технологий Ан-Хараш, но далеко не так совершенны, как те, что в тебе. Они могут накапливать энергию, но только от внешних источников. Зарядка от эфира им недоступна. Так же, вполне возможно, они имеют свои программы, но это не точно».

«Я могу их использовать?» — сразу же сообразил я.

«Вероятность удачной интеграции около 85%» — отозвался голос в голове.

Я смотрел на колбу. Рука сама потянулась вперёд. Медленно. Неохотно. Я чувствовал себя вором, который пришел в чужой дом, чтобы ограбить.

«Вот за этим он меня сюда и послал. За этим», — думал в этот момент я.

Пальцы коснулись холодного стекла.

Ш-ш-шшшш…

Звук раздался за спиной. Резкий. Металлический. Как будто кто-то разорвал ткань.

Я замер.

Медленно обернулся.

Капсула в центре зала была открыта. Верхняя половина откинута назад, обнажив внутренности — сплетение проводов и жгутов, пульсирующих тусклым светом.

А в ней…

Инсектоид уже сидел. Прямо. Спина выпрямлена. Голова повёрнута. Хелицеры на лице шевелились — медленно, плавно, как змеи, пробуждающиеся от спячки.

И он смотрел на меня.

Прямо на меня.

Глава 5 Враг моего врага - мой друг

Я замер. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и улететь к чертям подальше от этого места. Передо мной сидел монстр. Настоящий. Не ящер, не серый урод — а нечто из другого кошмара. Его хелицеры шевелились, будто пробовали воздух на вкус. Глаза — два бездонных колодца, в которых не было ни страха, ни сомнения. Только холодная, ледяная уверенность.

Он смотрел на меня. Прямо. Сквозь. Как будто я был прозрачным.

— Грязный раб, — его голос звучал, как какие-то щелчки и бульканья, и при этом, глубокий, скрежещущий, будто камни трутся друг о друга. Благодаря адаптивному переводчику эти странные звуки складывались в слова в моей голове, но сам этот звук пробирал до дрожи. — Ты не имеешь права находиться на этом корабле. Это священное место. Здесь покоится Семя Жизни. Ты оскверняешь его своим присутствием.

Я медленно опустил руку. Пальцы инстинктивно дернулись к поясу, к рукояти нейрохлыста. Но тут же остановились. Вспомнил. Он пуст. Я выпил его досуха еще днем, чтобы не сдохнуть от кровопотери после схватки с тварью. Сейчас это просто кусок пластика с проводками. Я был безоружен. Только Ядро, которое сейчас показывало около тридцати процентов. Мало. Очень мало для такого монстра.

— Раб? — я усмехнулся, хотя внутри всё сжималось от страха. — Слушай, урод, я не раб. Я Воин Света. Тот самый, от которого ксархи разбегаются в ужасе. Что? Не слышал? Жаль. Наверно, ты тут дрых слишком долго.

Инсектоид не шевельнулся. Но его хелицеры едва дернулись, словно он сдерживал смех.

— Воин Света? — голос стал ещё холоднее. — Ты? Мягкокожий уродец? Ты, чья раса была создана для того, чтобы служить и умирать в темноте? Да как ты смеешь называть себя воином?

Он поднялся. Медленно. Плавно. Его тело было выше двух метров, покрыто сегментированной бронёй, которая скрипела при каждом движении. На плечах — шипы. На руках — когти, острые как бритва. Он не выглядел как воин. Он выглядел как оружие. Совершенное. Безжалостное.

— Я Ка'Зул, — произнёс он, и в его голосе прозвучала гордость, которую я не слышал даже у того серого телепата. — Последний воин роя Зул'Каар. Я уничтожил тысячи ксархов. Я ждал здесь, когда за мной придут. Но пришёл ты. Зачем?

Я кивнул на колбу, которая всё ещё стояла на столе. Сам я к ней не прикасался, боясь лишний раз дёрнуться.

— За этим. Семя Жизни, как ты его назвал. Мне оно нужно.

Ка'Зул замер. Его гладкая голова наклонилась набок.

— Тебе? Ты не достоин даже прикасаться к нему. Это священный артефакт моего народа. Скоро придут мои сородичи. Они заберут меня. И заберут Семя. Ты уйдёшь. Или умрёшь.

Я фыркнул, стараясь не показывать, что оцениваю свои возможности против этого монстра.

— Ваше нападение произошло пятьсот циклов назад. И ни один корабль до сих пор не прилетел. Ни один сигнал не пришёл. Так кого ты ждёшь? Тебя бросили, урод. Твой улей улетел и забыл о тебе. Ты — мусор. Остаток. Никому не нужный.

Тишина.

Ка'Зул не двинулся. Но я почувствовал, как что-то внутри него треснуло. Не физически. Духовно. Его уверенность — та самая, ледяная, безграничная — дрогнула.

— Ложь, — прошипел он, но в голосе уже не было прежней твёрдости.

— Проверь сам, — я кивнул на терминал у стены. — Сканируй космос. Ищи сигналы. Я подожду.

Он не двинулся. Просто стоял. Молчал. Его хелицеры перестали шевелиться. И в этот момент я понял: он знает. Он знал это давно. Просто не хотел признавать.

— Ты прав, — наконец произнёс он. Голос стал тише. — Меня забыли. Бросили. Но это не значит, что ты можешь взять Семя. Оно не для таких, как ты.

— А для кого же? — я поднял бровь. — Для тех, кто дрыхнет пятьсот лет в капсуле? Для тех, кто ждёт помощи, которой никогда не будет?

Он не ответил. Просто смотрел на меня. И в его взгляде — если у него вообще был взгляд — я прочитал что-то новое. Не ненависть. Не презрение, а... интерес.

— Хорошо человек. Докажи, что ты достоин, — сказал он наконец. — Есть ритуал. Ритуал Крови и Костей. Мы сражаемся. Руками. Без оружия. Без хитростей. Если ты выстоишь против меня — ты докажешь, что достоин. Ты получишь Семя. Если нет... ты умрёшь. Как и все, кто пытался украсть то, что не принадлежит ему.

Я замер. Сердце заколотилось ещё сильнее. Этот урод был огромен. Его когти могли разорвать меня пополам одним движением. Его броня — не пробить. Его сила — не сравнить с моей. У меня нет хлыста. Нет бластера. Только смекалка и то, что осталось в Ядре.

— Ладно, — сказал я, демонстративно разминая пальцы рук, при этом поглядывая на заряд Ядра в уголке моего зрения. — Давай. Только учти: я не из тех, кто сдаётся легко.

Ка'Зул кивнул. Его тело напряглось. Каждый сустав щёлкнул, будто готовясь к бою.

— Тогда начнём, — он нажал на какие-то рычаги на своем теле, и сегменты брони с грохотом посыпались на пол. Он остался практически голым. Его мышцы переливались в тусклом свете двух лун, едва пробивающемся сквозь мутное стекло командной рубки. А на его теле под броней я увидел то, что и должно было там быть. Хитиновый панцирь. Внешний скелет насекомого. И каждая линия его тела кричала об опасности. О силе. О смерти.

— Ну чтож, воин света, — прощелкали его жвалы, и я услышал в этом голосе издевку. — Посмотрим, чего ты стоишь. Если победишь, я позволю тебе прикоснуться к семени.

Ка'Зул принял стойку. Лапы слегка согнуты, корпус подан вперед.

«Скорость!»

Мир вокруг слегка замедлился. Я увидел, как его когтистая лапа рассекает воздух. Ушел в сторону перекатом. Его кулак ударил в пол там, где я стоял секунду назад. Старый ржавый металл треснул.

— Быстр, — отметил Ка'Зул. Он развернулся с неестественной плавностью. — Но недостаточно.

Он атаковал снова. Мощный замах и удар кулаком.

«Броня!» — я блокировал предплечьем.

Кожа затвердела. Но удар отбросил меня метра на три назад. Врезавшись в стену, обшитую пульсирующими жгутами, почувствовал, как воздух покинул легкие. Больно. Ребра заныли.

Энергия ядра таяла на глазах.

— Ну, как? — Ка'Зул шел ко мне. Не спеша. Уверенно. — Это было лишь приветствие.

Я сплюнул кровь. Вкус меди во рту стал привычным.

«Сила!» — я рванул вперед. Удар кулаком пришелся ему в грудь. Звук — будто ударил по мешку с камнями. Ка'Зул даже не пошатнулся.

— Слабо, — сказал он и схватил мою руку.

Хватка стальная. Он сжал мое предплечье. Кости заскрипели.

«Броня!» — успел переключиться.

Хитин его пальцев впился в уплотненную кожу, но не пробил. Однако он просто швырнул меня через себя. Я пролетел метра три и рухнул на пол.

«14%». — в углу зрения мерцала цифра. Все меньше и меньше…

— Вставай, — приказал он. — Я не буду убивать тебя, пока ты лежишь. Это бесчестно.

Я поднялся, шатаясь. В голове гудело. Я понимал: в лобовую я не выиграю. Он сильнее. Быстрее. Опытнее. Но он говорит о какой-то чести. Какая, к черту, тут честь? На войне все средства хороши.

«Нужно использовать окружение» — огляделся. Вокруг валялись обломки приборов, обрывки серых жгутов, которые опутывали стены. Эти жгуты… Они пульсировали. Живые.

Ка'Зул снова атаковал. На этот раз он не спешил. Он изучал меня.

Я отступал, пятясь к стене, где висели особенно толстые жгуты.

— Уже бежишь? — он захохотал, звук напоминал скрежет металла.

— Маневрирую, — огрызнулся я.

Он рванул в финальный бросок. Я дождался момента, когда он был в метре от меня.

«Скорость!» — нырнув ему под руку, схватил один из свисающих жгутов и резко дернул его вниз, подставляя под удар его когтей.

Ка’Зул рубанул наотмашь. Жгут был рассечен. Из него брызнула темно-зеленая жидкость. Но он успел отдернуть лицо, капли попали на его грудной панцирь. Раздалось шипение. Кислота. Он зашипел от боли.

— Гадость! — он зарычал, на секунду потеряв концентрацию.

Это был мой шанс. Я не стал бить его, а выставил левую руку. Вся оставшаяся энергия. Весь остаток воли.

«Разряд!» — просто вылил все, что у меня было. Последние пять процентов энергии. Но все в одну точку. Вспышка света озарила отсек. Электрическая дуга вырвалась из ладони и ударила прямо в нагрудную пластину, где хитин уже был поврежден той едкой гадостью.

Разряд пробил ослабленную защиту.

Ка'Зула выгнуло дугой. Его мышцы свело судорогой. Хитин затрещал. Он упал на колени, его лапы беспомощно забарабанили по полу. Системы его тела, биологические и механические, были перегружены.

Я сам упал следом.

«Заряд: 0%».

Критически мало. Алиса молчала. Усиления не работали. Я был просто человеком. С разбитыми ребрами. С окровавленными руками.

Ка'Зул стоял на карачках в метре от меня. Он дышал тяжело. Его глаза тускло светились. Он не мог двигаться. Но это временно. Я заставил себя поползти. Каждый сантиметр давался через боль. Добрался до обломка трубы, который валялся рядом. Острый край. Отлично.

Подполз к нему. Встал на колени. Приставил острие к его горлу, туда, где хитин был тоньше.

Ка'Зул поднял голову. Его взгляд был полон боли… и уважения.

— Ты… использовал… что это было? — прохрипел он. — Почему ты не убил меня? Ты ведь мог.

— Мне незачем тебя убивать, — прошипел я, сжимая трубу. — Но мне нужно то, что стоит в углу.

Он медленно, с трудом, кивнул.

— Но… ты дрался бесчестно, — выдохнул он. — Ты слабее. Меньше. Медленнее. Но ты… умный. Использовал всё. Окружение. Химия. Энергия. Боль.

— Извини, старик. Но если в твоем понятии честно драться — это сдохнуть как воин, — медленно произнес я. Ребра ныли, каждый вздох давался с трудом. — То я считаю иначе. На войне главное выжить любой ценой. Тем более, если твой противник — это ходячая гора мышц и когтей. Такова жизнь, дружище.

Он медленно поднял одну лапу. Ладонью вверх. Знак сдачи.

— Ты прав… Я… признаю поражение. По законам роя Зул'Каар… победитель забирает трофей.

Я не убирал трубу.

— Ты обещал. Семя Жизни. Это мой трофей!

— Да, — Ка'Зул закрыл глаза. — Оно… твое. Но знай, человек… Для такого, как ты это верная смерть.

— Я уже мертвец, — усмехнулся я, чувствуя, как кровь течет из носа. — Просто еще не упал.

Открыл крышку сосуда. Внутри пульсировала серебристая масса, будто живое сердце, вырванное из груди какого-то древнего бога. Она не пахла. Она вообще не имела запаха, но воздух вокруг неё стал плотнее, тяжелее, будто гравитация усилилась в радиусе метра.

— Ну, с богом, — прошептал я и засунул руку внутрь.

Контакт был мгновенным.

Это не было похоже на первую интеграцию с Глазом Ветра. Тогда было ощущение жара и покалывания. Сейчас же казалось, что я сунул руку в открытое пламя промышленной печи. Но огонь был не снаружи. Он вспыхнул внутри вен.

— А-а-а-а! — крик застрял в горле, превратившись в хрип.

Я упал на колени, затем повалился на бок. Меня скрутило спазмом. Наниты не просто входили в кровь — они пожирали её. Я чувствовал, как они растекаются от пальцев вверх, по предплечью, к плечу, к сердцу. Они искали каждую клетку, каждую ткань.

Боль нарастала лавинообразно.

Казалось, что мою кожу выворачивают наизнанку. Кости скрипели, будто их перемалывали в ступке. Мышцы сокращались и расслаблялись в хаотичном ритме, разрывая сами себя. Я корчился на полу рубки, царапая когтями живой металл пола. Изо рта пошла пена, смешанная с кровью.

«Алиса!» — попытался крикнуть я мысленно.

Тишина. Алиса молчала. Её не было. Будто кто-то выдернул штекер из разъема.

Но перед глазами, прямо в сетчатку, полезли строки лога. Они бежали быстро, сливаясь в белую реку текста. Я не мог моргнуть. Не мог отвернуться.

```

ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА ЧУЖЕРОДНАЯ СИГНАТУРА

ТИП: НАНО-КОМПЛЕКС «СЕМЯ ЖИЗНИ» (ГАЛДАРИАНСКИЙ СТАНДАРТ)

КОНФЛИКТ СИСТЕМ. ЯДРО ЭФФЕКТИВНОЙ МАССЫ НЕ СОВМЕСТИМО НАПРЯМУЮ

ПОИСК МЕТОДА ИНТЕГРАЦИИ... 15%... 45%... 78%...

ОБНАРУЖЕНА АГРЕССИВНАЯ АКТИВНОСТЬ ВРАЖДЕБНЫХ НАНИТОВ

ПОПЫТКА УКРОЩЕНИЯ... БЛОКИРОВКА БОЛЕВЫХ РЕЦЕПТОРОВ... НЕУДАЧНО

ПЕРЕЗАПИСЬ ПРИОРИТЕТОВ... ИНТЕГРАЦИЯ В ФИЗИОЛОГИЮ НОСИТЕЛЯ...

КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ БОЛИ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОТЕРЯ СОЗНАНИЯ

```

Мир вокруг потемнел. Свет ламп погас, будто кто-то залил глаза черной краской. В ушах стоял такой гул, будто внутри черепа работал реактор на пределе мощности. Я ничего не видел. Только логи. Только бегущие строки, которые становились единственным якорем в этом аду.

Мне казалось, что я умираю. По-настоящему. Что сердце сейчас лопнет, не выдержав давления. Что кровь закипит и превратится в пар. Я хотел, чтобы это закончилось. Я молил о смерти, лишь бы прекратилась эта мука.

Но логи бежали.

```

АДАПТАЦИЯ АГРЕССИВНЫХ ЕДИНИЦ... ЗАВЕРШЕНО

КАЛИБРОВКА СИГНАТУР... УСПЕШНО

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО

ИНТЕГРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА

```

Боль исчезла.

Так же резко, как началась. Будто кто-то выключил рубильник.

Я лежал на полу, раскинув руки. Я дышал. Вдохи были глубокими, жадными. Воздух казался сладким. Я пошевелил пальцами. Они слушались. Я сжал кулак. Суставы не хрустнули. Наоборот, я почувствовал в них скрытую, дремлющую силу.

Перед глазами мигнуло финальное окно статистики. Алиса все еще молчала, но система выдала сухие данные:

```

СТАТУС СИСТЕМЫ

ЭНЕРГОЕМКОСТЬ ЯДРА: УВЕЛИЧЕНА НА 300%

ТЕКУЩИЙ ЗАРЯД: 150 % (МАКСИМУМ 200)

ЭФФЕКТИВНАЯ МАССА 5% (БЕЗ ИЗМЕНЕНИЙ)

НОВЫЕ МОДУЛИ (ГАЛДАРИАНСКИЕ НАНИТЫ): АКТИВНЫ

ДОСТУПНЫЕ СПОСОБНОСТИ:

— СВЕРХБЫСТРЫЙ МЕТАБОЛИЗМ

— МГНОВЕННАЯ РЕГЕНЕРАЦИЯ (ТКАНИ/ОРГАНЫ)

— ИЗМЕНЕНИЕ СТРУКТУРЫ ТЕЛА (ВНЕШНОСТЬ/КОСТИ/КОЖА)

— НЕИЗВЕСТНЫЙ НАВЫК (ТРЕБУЕТСЯ КАЛИБРОВКА)

ОГРАНИЧЕНИЕ: БОЕВЫЕ РЕЖИМЫ ЭМ ДОСТУПНЫ ПО ОДНОМУ

```

Я открыл глаза. Голова не кружилась. Наоборот, мысли были кристально чистыми. Посмотрел на свою руку. Кожа выглядела обычно, но я чувствовал, как под ней шевелится что-то новое. Что-то чужое, но теперь послушное.

— Энергии больше... — прохрипел я. — Гораздо больше. Но масса та же.

Я понял главное ограничение. Новые наниты дали мне бак побольше. Но двигатель остался старым. Я все еще не мог включить Силу и Скорость одновременно. Эффективной массы Ан-Хараш не прибавилось. Но зато теперь у меня была улучшенная регенерация. И возможность менять лицо. И не только лицо.

— Ты жив, — раздался голос Ка'Зула. — Интересно…

Я поднял голову. Инсектоид стоял надо мной. Его хелицеры медленно двигались. В его глазах — не насмешка, не злость. Искреннее изумление.

— Я думал, ты сдохнешь, — продолжил Ка'Зул. — Люди слабые. Их тела хрупкие. Семя Жизни убивает девяносто процентов моих сородичей при интеграции. Для тебя... это должно было стать концом.

— Меня сложно убить, — я оперся на руку и встал. Ноги держали твердо. — Я уже привык.

Ка'Зул склонил голову. Это был жест уважения.

— Зачем? — спросил он вдруг. — Зачем тебе эта сила? Ты не галдарианец. Ты не воин улья. Ты... насекомое в мире богов. Зачем тебе брать на себя эту боль?

Я вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони. Рана на руке, полученная в бою, уже затянулась. Остался лишь розовый след. Я посмотрел на этот след, потом на Ка'Зула.

— Месть, — сказал я просто. — И спасение. Они забрали у меня всё. Дом. Друзей. Девушку. Они сделали из меня крысу в лабиринте. Теперь я хочу выйти из лабиринта. И сжечь его за собой.

Ка'Зул молчал секунду. Потом его жвалы щелкнули.

— Ксархи, — произнес он. Это не был вопрос.

— Да. Одноглазый ублюдок и его серый хозяин. Они думают, что я их собственность.

Инсектоид медленно повернулся к окну рубки. За стеклом виднелись джунгли Керра. Чужие, дикие, опасные.

— У меня нет улья, — тихо сказал Ка'Зул. — Меня забыли. Мой клан ушел. Здесь для меня нет места. Я — оружие без войны.

Он обернулся ко мне. В его позе читалась готовность.

— Но я ненавижу ксархов. Если твоя война направлена против них... я пойду с тобой.

Я посмотрел на него. Огромный, страшный, чужой. Но, возможно, именно он может стать моим самым ценным союзником.

«Враг моего врага — мой друг», — сразу вспомнилось мне.

— Это не будет легко, — предупредил я. — Они сильны. Их много.

— Я не ищу легкого пути, — отрезал Ка'Зул. — Я ищу смерти для врагов. Если ты ведешь меня к ним — я иду.

Я кивнул. В груди стало теплее. Не от нанитов. От понимания, что я больше не один.

— Тогда пошли, — сказал я. — Нам нужно выбираться отсюда. У меня есть план.

— У меня тоже, — Ка'Зул шагнул в сторону и начал поднимать с пола сегменты своей брони. — Убить всех, кто встанет на пути.

— Это хороший план, — усмехнулся я. — Мне нравится.

Орбита планеты Керр. Боевой ардан Харт-Уна.

Кьяр-Ун стоял в полумраке командного отсека, опираясь на полированную поверхность консоли. Его протезированная лапа лежала неподвижно, но пальцы живой руки нервно барабанили по металлу. Перед ним, в лучах голопроектора, висело изображение поверхности. Зеленое пятно джунглей. Черная скала. И то самое дерево, проросшее сквозь металл древнего корабля. Спутник передавал четкую картинку.

Он видел, как человек вошел внутрь. И теперь каждая минута ожидания тянулась как вечность. Старый ящер не дышал. Он знал, что внутри — смерть или сила. Третьего не дано. Если человек умрет — план рухнет. Если выживет… тогда начнется настоящая игра.

Наконец он выдохнул. Струя горячего воздуха туманом осела на холодном стекле проектора.

На экране появилось движение. Сквозь пролом в стене человек вышел наружу. Живой. Его одежда была залита кровью, но он шел уверенно, на своих ногах. А в его позе читалась не слабость, а тяжелая, плотная сила.

— Я не ошибся в нем, — тихо произнес Кьяр-Ун, и в его голосе прозвучало удовлетворение хищника, увидевшего удачную ставку. — Он действительно тот, кто мне нужен. Он подходит.

Он уже готов был отключить проекцию, дать команду на снижение слежки, как краем глаза заметил еще одну тень следом за человеком.

Кьяр-Ун замер.

Вторая фигура была массивнее. Гораздо. Она вышла из темноты корабля и встала рядом с человеком. Не как пленник. Не как враг. Как… друг.

Старый ящер приблизил изображение. Зрачки сузились в тонкие щели. Он узнал этот силуэт. Узнал эту броню. Узнал эти хелицеры.

— Галдарианец… — прошептал он, и в тишине отсека это слово прозвучало как приговор. — Живой. Спустя столько лет… Как?

Он смотрел на экран, и его мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Галдарианцы ушли пятьсот циклов назад. Они уничтожили энергосеть. Они заставили империю отступить. Они должны были быть мертвы или далеко в гиперпространстве.

А этот… этот остался. Спящий. Ждущий.

Кьяр-Ун выпрямился. Его лицо, изборожденное шрамами и временем, осталось бесстрастным, но в глазах вспыхнул холодный огонь расчета.

— Это может быть проблемой, — пробормотал он себе под нос, разглядывая мощного инсектоида в полном боевом облачении. — Серьезной проблемой.

Он сделал паузу. Уголок его пасти дрогнул. Не в улыбке. В усмешке.

— Или… — Кьяр-Ун медленно провел живой рукой по голограмме, словно касаясь фигур на доске. — Можно использовать и его.

Галдарианцы ненавидят ксархов. Человек хочет мести. Идеальный тандем.

Старый ящер отключил проекцию. Отсек погрузился во тьму, освещенную лишь мерцанием приборных панелей.

— Всех их можно использовать, — тихо сказал он в темноту. — Главное — знать, за какие ниточки дернуть.

Он развернулся и направился к выходу. Его шаги были твердыми. Тяжелыми. Решительными.

Тень в лохмотьях исчезла. Он снова был гер квар-рал-лах. Расчетливый. Думающий на несколько шагов вперед. Игроки уверены, что они управляют фигурой. Но они забывают, что доска тоже может ходить.

— Харт-Ун, — сказал он в комлинк, входя в коридор. — Продолжай наблюдение. Но не вмешивайся. Пусть они думают, что они одни. Пусть они делают свою работу.

— Слушаюсь, гер квар-рал-лах, — ответил голос в динамике.

Кьяр-Ун усмехнулся снова.

— Что ж… у меня еще остались не законченные дела.

Дверь закрылась за ним, оставляя пустой отсек и погасший экран, на котором еще несколько секунд мерцало эхо чужой победы.

Глава 6. Последний из могикан

Мы шли через лес уже несколько часов. Солнце клонилось к горизонту, а джунгли все еще давили влажной жарой, но Ка'Зул словно не замечал климата. Он шагал тяжело, ломая кусты, будто танк, идущий по полю боя. Я старался не отставать, постоянно сканируя периметр. После вчерашнего боя доверия не было ни к чему.

Внезапно в кустах справа что-то зашуршало.

Я мгновенно развернулся, рука метнулась к поясу, но пальцы сжали бесполезную трубку. Хлыст был разряжен. Я напрягся, ожидая нападения.

— Там кто-то… — начал я, оглядываясь по сторонам.

Но рядом никого не было. Ка'Зул исчез.

Буквально растворился в воздухе. Двухметровая гора мышц и хитина просто взяла и испарилась среди зелени. Никакого всплеска энергии, никакого звука. Просто был — и нет.

— Вот это да, — пробормотал я в пустоту. — Большой, когтистый монстр обосрался от шороха в кустах и сбежал? Ну и союзничек нашелся.

Тишина. Только ветер шелестит листвой. Я напрягся. Вспомнил, что теперь я имею бак энергии и осторожно снова слил часть в энерго плеть, которую так и сжимал в руках.

Внезапно шорох повторился. Но теперь он был спереди. Активировав хлыст, мгновенно встал в боевую стойку. Но из густых зарослей папоротника вышел Ка'Зул. В его когтистой лапе, как курица в когтях орла, болталась туша какого-то местного зверька. Похож на зайца-переростка, но с шестью ногами и чешуей вместо шерсти.

— Я не сбежал, — прощелкал его голос у меня в голове. — Я охотился.

— А исчезать было обязательно? — я расслабил плечи, отключил свою плеть и снова убрал ее за пояс.

— Маскировка, — просто ответил он. — Чтобы добыча не почувствовала.

Он бросил тушу к моим ногам. Зверь был мертв, шея свернута одним движением.

— Я не ел пятьсот циклов, — сказал Ка'Зул, поигрывая жвалами. — Неплохо было бы подкрепиться.

Я посмотрел на тушу, потом на него. Мой желудок предательски заурчал. Я тоже не ел… сколько? Давно в общем. А после интеграции Семени организм еще больше требовал ресурсов.

— Знаешь, — усмехнулся я. — Я чувствую то же самое. Полностью поддерживаю идею.

Через десять минут мы развели небольшой костер. Туша уже жарилась на импровизированном вертеле между двумя камнями. Запах шел специфический, но съедобный. Ка'Зул сидел напротив, сняв тяжелые наплечники. Его хитин тускло поблескивал в свете огня.

Я смотрел на него и понимал, что не знаю о нем почти ничего. Можно сказать, что он спас мне жизнь тем, что просто не убил, дал священную силу своего народа, но кто он такой на самом деле? Могу ли я ему доверять?

— Слушай, Жук, — начал я, переворачивая мясо. — Пока жарится… Расскажи мне про своих. Кто вы вообще такие? Что вами движет?

Ка'Зул поднял голову. Его глаза-щёли отражали огонь.

— Мы — кочевники, — сказал он. — У нас нет дома. Нет планеты.

— Почему? — спросил я. — Слишком много врагов было?

— Враги были всегда, — ответил он. — Но планету мы уничтожили сами. Давно. Ещё до того, как местные букашки выползли из океана, стали Империей и научились ползать по звёздам.

Я поднял бровь.

— Серьёзно? — я невольно усмехнулся. — Знаешь, это звучит пугающе знакомо. У нас на Земле тоже любят поиграть в войнушку. Наша раса на самом деле очень агрессивна. Если нет внешнего врага, мы грыземся друг с другом.

— Вот и мы грызлись, — кивнул головой Ка'Зул. — Но немногие выжили потому, что уже были в космосе. Когда небо нашей планеты вспыхнуло огнём, когда океаны выкипели, а города превратились в стекло… те, кто работал в поясе астероидов, остались живы. Горстка выживших. Мы смотрели на нашу планету, на пожар, охвативший континенты, и понимали: назад дороги нет.

Он сделал паузу, глядя на огонь.

— Тогда мы взяли себе астероид. Самый большой. Выдолбили его внутри. Построили инкубаторы, заводы, реакторы. Он стал нашим домом. Ульем. А затем мы покинули систему. Отправились в путь.

— В путь? — переспросил я. — Куда?

— Тогда это было не важно, — Ка'Зул щёлкнул сегментами брони. Это был жест, похожий на то, как мы пожимаем плечами. — У нас нет гипердвигателей. Мы не умеем складывать пространство, как эти ксархи. Не используем порталы. Мы летим медленно. На обычных двигателях. Между звёздами могут пройти тысячи циклов. Поэтому мы спим.

— Спите? — я представил это. — Ты имеешь в виду, вы просто выключаетесь на тысячелетия?

— Анабиоз, — уточнил он. — Тело замирает. Старость отступает. Мы можем спать пятьсот циклов. Тысячу. Десять тысяч. Когда Улей подходит к цели, мы просыпаемся. Ищем ресурсы. Забираем то, что нужно. И летим дальше.

— Звучит, как идеальная жизнь для паразита, — заметил я. — Прилетели, сожрали всё, полетели спать.

— Мы не паразиты, — голос Ка'Зула стал холоднее. — Мы — рой. Орда. Мы берём своё силой. Если мир сопротивляется — мы уничтожаем тех, кто держит оружие. Если мир сдаётся — мы забираем ресурсы и уходим. Мы не торгуем. Не ведём переговоров. Не остаёмся надолго в одном месте.

— Космические татаро-монголы, блин, — пробормотал я. — Ладно. Это понятно.

Я снял мясо с огня, оно было готово. Мы ели молча. Мясо было жестким, но сытным. Ка'Зул уминал его прямо с костью, хрустя тремя рядами своих зубов.

— Скажи еще, — я вытер руки о траву. — Я так понимаю, ты воин Улья. Но ты же не один там был? Когда прилетели?

— Нет, — ответил Ка'Зул. — Нас было много. Отряды высадки. Тысячи воинов.

— И все такие, как ты? — уточнил я, оглядывая его мощную фигуру.

— Воины – да. Остальные - нет, — покачал головой Ка'Зул. — Мы разные. У нас касты.

— Касты?

— Такие, как я. Бойцы. Мы созданы для боя. Наши тела плотнее. Хитин толще. Мы не умеем строить. Не умеем лечить. Наша цель: убивать.

— А кто строит?

— Рабочие. Они меньше. Тоньше. У них другие лапы. Для инструментов. Они чинят Улей. Добывают ресурсы.

— И ученые, наверно, есть?

— Да. Ученые — отдельная каста. Они управляют системами. Изучают трофеи. Они слабые физически. Но без них Улей встанет.

Я представил эту картину. Огромный астероид-улей. Внутри миллионы разных тварей. Разделенные на функции. Солдаты, рабочие, мозги. Идеальная машина для такой вот жизни.

— Ну а конкретно ты… — я кивнул на него. — Ты кто? Из элиты?

— Я простой боец, — ответил Ка'Зул. — Каста Воинов. Я не командир. Не лидер. Я получил приказ — охранять груз. Я его охранял.

— Просто боец, говоришь, — повторил я. — Если ты просто боец… то я даже представлять не хочу, как выглядят ваши элитники.

— Они сильнее, быстрее, больше — подтвердил Ка'Зул. — Но их мало. Каждый элитный командир роя носит в себе Семя Жизни, — последние слова он произнес с почтением.

— Весело, — пробормотал я. — Неубиваемая космическая саранча.

— Мы выживаем, — отрезал Ка'Зул. — Это главное. У нас нет дома. Мы не можем быть слабыми.

Я смотрел на огонь и думал. Один Ка'Зул — это проблема. Орда таких — это конец цивилизации. Хорошо, что они кочевники. Хорошо, что они улетели.

— Ладно, — я вздохнул, подбрасывая ветку в костер. — С этим разобрались. Но есть еще вопросы. Например, как вы победили ксархов тогда… Или почему Семя было у тебя. Ведь ты говоришь его носят в себе командиры роя.

Ка'Зул замер. Его жвалы медленно зашевелились.

— Это долгая история, — сказал он.

— У нас есть время, — ответил я, смотря как последний луч солнца исчезает за горизонтом.

Ка'Зул кивнул. Он отложил кость и посмотрел на меня.

— Хорошо, — сказал он. — Ты хочешь знать про высадку. Про то, почему я остался.

— Именно, — я удобно устроился на земле. — Ксархи хорошо организованы. Имеют крутые технологии. Они здесь у себя дома, а играть от обороны в разы проще чем в нападении.

— Да это так, — начал он, не поднимая головы. Голос звучал глуше в тишине леса. — Все дело в оружии.

— В оружии? — я подбросил ещё несколько веток в костер, не давая ему потухнуть. Пламя вспыхнуло, освещая его хитиновое лицо. — У вас были бластеры? Пушки? Орбитальная бомбардировка?

— Нет, — Ка'Зул поднял взгляд на огонь. В его глазах-щёлях снова плясали языки пламени. — У нас было то, что мы нашли раньше. Во время прошлого рейда. На мёртвой планете в другой системе.

— Нашли? — я нахмурился. — То есть это не ваше производство?

— Почти всё, что у нас есть — это трофеи, — просто сказал инсектоид. — Мы кочевники. Мы не создаём. Мы берём. Захватываем. Изучаем мертвые миры. Собираем то, что осталось, и летим дальше.

— И что вы взяли на этот раз?

— Странный камень, — ответил он. — На вид просто камень. Лежал в развалинах какого-то древнего комплекса. Но когда мы приблизились, он начал светиться и пульсировать. Мы не знали, что это. Наши учёные забрали его как добычу.

— И что они сделали с камнем? — спросил я. — Повесили на стену?

— Пока Рой спал… пока миллионы сородичей лежали в анабиозе и летели сквозь пустоту сотни циклов… они не спали, — голос Ка'Зула стал тише, почти благоговейным. — Они бились над загадкой камня. Сменяли друг друга. Старели. Умирали.

— Не спали? — я удивлённо приподнял бровь. — Почему? Вы же сказали, вы все спите во время полёта.

— Потому что проект требовал времени, — просто сказал Ка'Зул. — Улей летел автоматически. Автопилот вёл его сквозь пустоту. А учёные… они бодрствовали. Пока одно поколение умирало от старости, следующее продолжало работу. Они построили усилитель. Интегрировали камень в систему корабля. Они не знали его природы. Они знали только одно: если направить его силу через усилитель… камень разрушает потоки энергии.

— И когда вы прилетели сюда? — спросил я. — Вы решили проверить это на ксархах?

— Королева приняла решение, — голос Ка'Зула стал тише. — Она поняла: ксархи сильны, пока у них есть связь с Империей. Пока работает портал. Через него они могли вызвать флот. Бесконечное подкрепление. Мы не могли победить в долгой войне. Нас слишком мало. Их слишком много. Миллионы против миллиардов. Нужно было отрезать голову.

— И у вас это получилось? — догадался я.

— Да. Улей завис на орбите. Усилитель активировался. Луч чистой энергии ударил в арку портала. Это вызвало перегрузку. Цепная реакция прошла по энергосети планеты. Все системы ксархов отключились. Портал погас. Они остались без подкреплений. Без связи. Без пути назад.

Я представил эту картину. Огромная имперская машина, зависящая от энергии, вдруг глохнет. Города гаснут. Оружие замолкает. И сверху высаживаются эти твари. Веселенькая перспектива.

— То есть вы просто выключили свет и зашли в тёмную комнату? — уточнил я.

— Да, — кивнул Ка'Зул. — В темноте их технологии бесполезны. Их шагоходы встали. Их бластеры разрядились. А наши когти… работают всегда. После этого мы просто высадились. Они не могли сопротивляться. Мы забрали ресурсы. Этилиум. Оружие. А потом ушли.

— А сам камень? — спросил я. — Что с ним стало? Вы использовали его снова?

— Его вернули в хранилище Королевы, — ответил Ка'Зул. — Это слишком опасное оружие. Оно нестабильно. После удара корпус усилителя расплавился. Камень… он стал горячее. Мы не рискнули использовать его снова. Он лежит в глубине Улья. Под охраной.

Я помолчал, переваривая информацию. Варвары, которые используют древнее оружие, не понимая его сути. И учёные, которые жертвуют жизнью ради одного выстрела. Их поколения сменяли друг друга в темноте лабораторий, пока их братья спали в звёздной пыли.

— Интересно получается. Вы просто везучие дурачки. Вам крупно повезло, что камень сработал как вы и хотели, а не распылил ваш улей на атомы. А что насчет этого? — я кивнул на свою грудь, где под кожей теперь пульсировало то, что я забрал у него. — Семя? Почему оно было на твоём корабле? Ты сказал, это святыня, которую носит в себе ваша элита. Зачем отдавать такую ценность простому бойцу?

Ка'Зул замер. Его жвалы медленно зашевелились. Он уставился на меня, а затем медленно выдохнул.

— Его носил в себе Инхар’Зул, — сказал он наконец. — Бесстрашный лидер роя Зул'Каар. Лучший воин. Он был достоин. Прошёл интеграцию. Семя было частью его плоти. Оно делало его живым оружием. Непобедимым. Мы так думали.

— И что случилось? — тихо спросил я. — Ксархи смогли убить его? После того как вы отключили их сеть?

— Не в бою, — отрезал Ка'Зул. — Подло. Когда портал упал, у них остались склады. Запасы энергии. Оружие с автономным питанием. Они заманили нас в ловушку. В тоннели под складом этилиума.

— Вы пошли за ресурсами?

— Да, — кивнул Ка'Зул. — Этилиум это хорошее топливо. Подходит для двигателей Улья. Мы не могли улететь не забрав его. Инхар’Зул повёл нас вниз. Но, когда мы вошли внутрь… потолок обрушился. Нас отрезали от основных сил.

— Вы застряли, — понял я.

— Да. Узкие проходы. Нет места для манёвра. Наши размеры… в тоннелях мы теряли преимущество. А они давили нас числом. Лазеры, огонь, взрывчатка. Мы умирали. Инхар’Зул сражался лучше всех. Он уничтожил сотни ксархов. Его броня была пробита в десяти местах. Его кровь… она светилась от нанитов. Но их было слишком много. Его все-таки ранили. Смертельно.

— И тогда он отдал Семя тебе? — я смотрел на огонь. — Почему тебе?

— Потому что я выжил, — просто сказал Ка'Зул. — Потому что я был ближе всех. Перед смертью он извлёк нанитов из своей плоти. Запечатал их в сосуд. Он вручил мне сосуд и приказал вернуть сосуд в Улей.

— А сам?

— Он остался прикрывать отход, — сказал Ка'Зул. — Он взорвал тоннель. Погребя себя и толпу ксархов под камнями. Чтобы я успел добраться до челнока.

Я молчал. Это было… неожиданно. Самопожертвование. Честь. От варваров, которых я считал просто космической саранчой. Они не просто убивали. Они умирали за свои цели.

— И ты полетел обратно? — спросил я.

— Я пытался, — голос Ка'Зула стал глуше. — Я взлетел. Но у них были зенитки. Они ждали эвакуационные пути. Мой корабль загорелся. Двигатель отказал. Я чудом посадил его в джунглях. Но двигатели были уничтожены. Связь с Ульем… потеряна.

— И ты лёг спать, — закончил я.

— Да, — Ка'Зул повернулся ко мне. — Я был сильно ранен. При падении меня искалечило. Панцирь был сломан. Внутренние кровотечения мешали думать. Я не мог идти. И не мог ждать смерти. Я установил сосуд на стол. Загерметизировал рубку. Лёг в капсулу. Я ждал спасения. Думал, Улей вернётся.

— Но они не вернулись, — сказал я.

— Нет, — Ка'Зул покачал головой. — Улей ушёл. Они выполнили задачу. Забрали ресурсы. Уничтожили портал. И улетели дальше. Меня не стало в списке выживших. Я остался списанным грузом.

— Пока не пришёл я, — усмехнулся я.

— Именно, — Ка'Зул посмотрел на меня. — Когда я очнулся… капсула открылась. Системы корабля были мертвы. Энергии не было. Пятьсот циклов тишины. И тогда я увидел тебя.

— Я тянулся к сосуду, — вспомнил я.

— Да, — Ка'Зул усмехнулся, если это можно назвать усмешкой. — Мягкотелый. Любопытный. Ты хотел взять то, что принадлежит Рою. То, за что погибли мои братья.

— И чуть не получил по голове, — я снова подбросил веток в костер. — Но в итоге я выжил. Интеграция прошла успешно. Ты сам видел.

— И это… странно, — признал Ка'Зул. — Семя убивает девять из десяти. Даже среди нас. Даже среди тех, кто создан для войны. Их тела отвергают дар. Клетки сгорают. А ты… хрупкий. Слабый. У тебя нет хитина. Нет второй кожи. Но ты выжил.

— Да, я живучий, — ответил я.

— Я видел тебя в бою, — Ка'Зул кивнул. — Ты используешь энергию. Люди не должны уметь такого.

— У меня свои технологии, — уклончиво ответил я. Не стоило рассказывать ему про Ан-Хараш. Пока не стоило.

Мы помолчали. Огонь догорал. Угли тлели, рассыпаясь пеплом.

— Тяжёлая история, — сказал я наконец. — Ты провалил миссию. Для воина с такой честью… это хуже смерти. Ты должен был доставить Семя. А вместо этого проспал пятьсот лет в одиночестве.

— Да, — ответил Ка'Зул без колебаний. — Я не выполнил приказ. Семя должно было быть в инкубаторе Улья. А оно… оказалось в тебе. В чужаке.

— Зато оно не досталось ксархам, — заметил я. — Так что приказ выполнен. Хоть и частично. Семя использовано по назначению. Сила не потеряна. Она теперь здесь, — я постучал себя по груди. — И я собираюсь обернуть её против тех, кто убил твоего лидера.

Ка'Зул не ответил сразу. Его хелицеры дрогнули. Он смотрел на огонь, будто видел в нём прошлое.

— Ты предлагаешь мне искупление? — спросил он наконец.

— Я предлагаю тебе войну, — поправил я. — У тебя нет Улья. Нет приказа. Но у тебя есть враги. Ксархи здесь. Они оккупировали эту планету. Они убивают моих людей. Они такие же враги для тебя, как и для меня.

— Ксархи, — прощелкал Ка'Зул. В этом звуке было столько ненависти, что огонь в костре будто колыхнулся. — Да. Они преградили нам путь. Они сбили мой корабль. Они заставили меня спать, пока мои братья улетали.

— Тогда помоги мне, — сказал я. — Научи людей воевать. Помоги мне выбить отсюда этих зубастых уродов. И может быть… когда Улей вернётся… ты сможешь сказать, что не спал впустую. Что ты подготовил плацдарм.

Ка'Зул молчал минуту. Потом его голос прозвучал тише.

— Улей не вернется. Уж точно не в ближайшее время, — сказал он. — Мы кочевники. Мы не смотрим назад.

— Может быть, — согласил я. — Но ты сейчас здесь. Ты создан для войны. И у меня есть для тебя война.

Ка'Зул медленно поднялся. Он снова надел наплечники, скрывая мощные мышцы под бронёй. Огонь почти погас.

— Я помогу тебе, — сказал он наконец. — Но не ради людей. Ради чести Зул'Каар. Ради памяти Инхар’Зула. И ради того, чтобы, когда я умру… я знал, что убил достаточно этих ублюдков.

— Договорились, — я протянул руку.

Ка'Зул посмотрел на неё. Потом медленно, осторожно, коснулся её своими когтистыми пальцами. Рукопожатие получилось странным, но твёрдым. Как камень.

— Ты спросил про Семя, — сказал Ка'Зул, не отпуская моей руки. — Ты выжил. Но помни: сила требует цены. Инхар’Зул заплатил жизнью. Я заплатил пятьюстами циклами одиночества. Что заплатишь ты?

— Всё, что придётся, — ответил я.

Ка'Зул кивнул. Он отпустил мою руку и повернулся к лесу.

— Отдыхай. Я покараулю. Уже выспался,— сказал он. — До рассвета ещё далеко. Война подождет до завтра.

Ка'Зул ушёл в темноту, растворился среди деревьев, словно его и не было. Только тлеющие угли напоминали, что это не сон. Я остался сидеть у костра один, глядя на огонь. В голове роились мысли. Касты. Трофеи. Спящая орда. И мёртвый лидер Инхар’Зул, который доверил ему сосуд.

«Алиса», — мысленно позвал я, чтобы не нарушать тишину леса.

«Я здесь», — отозвался её голос. Только в моей голове. Никто другой не услышит.

«Ты слышала рассказ?» — спросил я. — «Про камень. Про оружие, которое они использовали.»

«Данные зафиксированы», — ответила Алиса. — «Анализ описания завершён».

«Что думаешь?» — я подбросил последнюю ветку в огонь. Пламя вспыхнуло на мгновение и снова опало.

«Описанное оружие очень напоминает Камень Энергии», — сказала она спокойно, но в голосе проскользнуло напряжение. — «Один из модулей системы. Тот, что отвечает за накопление и выброс больших объемов энергии».

«То есть они действительно нашли часть Массы», — констатировал я. — «И даже не поняли, что это».

«Именно», — подтвердила Алиса. — «Это удача. Хорошо, что варвары не поняли его истинной природы. Они не смогли интегрировать его. Не смогли использовать как часть системы. Они использовали его так грубо… Как дубину. Просто направили энергию в портал».

«И спалили усилитель», — добавил я.

«Да. Но сам модуль… Он должен был выдержать. Если они вернули его в хранилище…» — Алиса сделала паузу, будто просчитывала варианты. — «Остаётся только надеяться, что он ещё цел. И стабилен».

«Если они хранят его как трофей, шансы есть», — я потер лицо уставшими ладонями. —«Где их Улей сейчас? Ты можешь засечь сигнатуру?»

«Нет», — ответила Алиса. — «Они не используют гипердвигатели. Они не оставляют следов в гиперпространстве. Они летят в тишине. Найти их в галактике… Это как искать иголку в стоге сена».

«Найдём», — сказал я уверенно, хотя внутри не был так уверен. — «Когда-нибудь. Если это часть системы… она должна вернуться ко мне».

«Это рискованно», — предупредила Алиса. — «Вряд ли они просто так его тебе отдадут»

«Ооо… Я мастер переговоров», — ответил я, посмотрев на свои руки, по которым пробежала искра. Под кожей теперь пульсировали наниты Семени. — «Они считают это трофеем. Оружием. Они не знают, что это на самом деле».

Я откинулся на спину, глядя в звёздное небо сквозь кроны деревьев. Где-то там, среди этих точек, летел огромный астероид. Полный спящих монстров. И с Камнем Энергии в трюме. Закрыл глаза, а в ушах все ещё стоял голос Ка'Зула. Про честь. Про долг. Про месть.

Так и уснул под треск догорающих углей. Впервые за долгое время мне не снились кошмары. Только темнота космоса. И огромный камень, летящий сквозь неё.

Глава 7 Призрачная надежда

Мы вышли на опушку, где джунгли должны были закончиться, уступив место открытой местности. Но передо мной был лишь сплошной стеной стоящий лес.

— Стоп, — щелкающие звуки Ка'Зула переводились в голове. — Мы на месте.

Я остановился, щурясь от пробивающихся сквозь листву лучей солнца. Вокруг — только деревья, папоротники да вьющиеся лианы. Ничего, что напоминало бы жилье.

— Ты уверен? — спросил я, поворачиваясь к нему. — Я ничего не вижу. Только зелень.

— Твои глаза смотрят прямо, человек. Это их слабость, — прощелкал инсектоид. Его жвалы дернулись в подобии усмешки. Он указал своей лапищей наверх: — Посмотри вон туда.

Я задрал голову. И замер.

Поселение висело в воздухе. Оно не стояло на земле, а было вплетено в кроны гигантских деревьев, словно гигантское птичье гнездо, растянувшееся на сотни метров. Дома, сделанные из дерева и переплетенных лиан, прятались среди густой листвы. Подвесные мосты соединяли платформы, уходя высоко вглубь кроны. Если не знать, куда смотреть, это казалось просто частью леса. С воздуха, наверняка, тоже: густой полог скрывал всё, что находилось под ним. Идеальная маскировка.

— Неплохо, — пробормотал я. — Их не найти, если не знать где искать.

— Именно поэтому мы стоим здесь, — Ка'Зул шагнул назад, погружаясь в тень кустарника. — Я остаюсь здесь. В тени. Иди вперед, я выйду по твоему знаку.

— Договорились, — кивнул я и сделал шаг вперед, на открытую поляну перед «невидимым» городом.

Как только моя нога ступила на траву, лес ожил.

Бесшумно, словно призраки, из зелени выделились фигуры. Они спускались с деревьев по скрытым канатам, выпрыгивали из-за стволов, поднимались из зарослей. Люди. Много людей.

Они были одеты в тряпье, искусно замаскированное под окружающую среду: зеленые лохмотья, вплетенные ветки, листья, пришитые к одежде. Лица скрыты грязью и краской.

В руках у всех было оружие. Примитивное, но смертоносное в умелых руках: длинные копья с обожженными наконечниками, луки с натянутыми тетивами. И только у троих, стоявших в центре строя, я заметил нечто иное. Грубые, потертые бластеры старой модели. Ксархские. Ясно, что трофейные. Три ствола на всю эту толпу. Остальное — сталь и дерево.

Я медленно поднял руки, показывая пустые ладони. В правой руке, зажав между пальцами, я держал деревянную фигурку. Грубо вырезанного человечка. Я поднял её повыше, чтобы каждый мог увидеть.

— Я не враг! — крикнул я в тишину, которая стала звонкой от напряжения. — У меня есть знак!

Толпа замерла. Сотни глаз сверлили меня, оценивая угрозу. Пальцы на тетивах побелели.

Из глубины строя, расталкивая молодых парней, вышел старик, тот самый, что дал мне эту фигурку у входа в шахту. Он хромал, опирался на самодельный костыль, но шел уверенно. Увидев фигурку в моей руке, он улыбнулся.

— Я знал, что ты придешь, — его голос слегка дрогнул, но был слышен всем. — Ты завершил свои дела?

— Да, — ответил я, опуская руку, но не убирая статуэтку. — Я ведь обещал прийти.

Старик глубоко вздохнул, и напряжение в его плечах спало. Он кивнул, оборачиваясь к остальным:

— Он свой. Он тот, кто спас всех нас в шахте.

Оружие опустилось на несколько градусов, но боевая готовность не исчезла. Толпа все еще была в напряжении.

— Вот только я не один, — сказал я громче, оглядывая притихшую толпу. — Со мной друг. Довольно… странный.

Я сделал широкий жест рукой в сторону темной стены леса за моей спиной.

— Ка'Зул! Выходи.

Земля едва заметно дрогнула. Шумя листвой, из тени вышла грозная фигура. Два с половиной метра роста. Черный стальной доспех поверх внешнего хитинового скелета, матовый и непробиваемый. Шипы на плечах. Мощные руки, каждая толщиной с бревно. Жвалы, медленно перебирающие воздух. Глаза-щели, горящие холодным янтарным светом.

Ка'Зул вышел на свет и встал позади меня, возвышаясь над людьми как живая гора.

Секунду стояла гробовая тишина. А потом кто-то визгливо закричал:

— ДЕМООН!

Паника вспыхнула мгновенно.

— Монстр! Острозубы прислали демона!

— Аааааа!

Рука молодого охранника, стоявшего слева, дрогнула от ужаса. Палец рефлекторно разжался. Свист тетивы рассек воздух. Стрела понеслась прямо в грудь Ка'Зулу.

Инсектоид даже не моргнул. Его лапа метнулась вперед с невообразимой скоростью. Щелк. Стрела была поймана в полете, в дюйме от его панциря. Ка'Зул сжал древко, и оно с сухим треском переломилось пополам. Затем он зарычал. По-своему. Низкий, вибрирующий рокот, похожий на клокотание вулкана перед извержением. Звук, от которого кровь стыла в жилах, а колени подгибались сами собой. Люди в ужасе попадали на землю. Кто-то закрыл голову руками, кто-то пополз назад, прячась за деревья.

— ХВАТИТ!

Мой голос, прогремел над поляной, перекрывая панический гул.

Я поднял правую руку ладонью вверх.

— Разряд! — голубая молния сорвалась с моей ладони, взмыла в небо и растворилась в воздухе. Яркая вспышка осветила всех вокруг, а воздух мгновенно наполнился запахом озона.

Ка'Зул в ту же секунду расслабился. Его угрожающая поза сменилась чем-то вроде скучающего ожидания. Он просто стоял, ломая в пальцах обломок стрелы.

Я обвел взглядом притихшую, вжавшуюся в землю толпу.

— Я — Воин Света, — произнес я, вкладывая в каждое слово сталь. — И Каратель Угнетателей. А это… — я кивнул на гиганта, — …мое оружие. Быстрое. Смертельное. Внезапное.

Толпа загудела. Шепоток побежал по рядам, нарастая, как волна.

— Воин Света?.. Это всего лишь легенда столетней давности…

— С чего мы должны тебе верить?

— Это самозванец… Точно вам говорю…

— А монстр за его спиной… Он сожрет наших детей…

Я взглянул на Ка’Зула и снова повернулся к толпе:

— Да он вегетарианец… посмотрите, какой милашка, — рассмеялся я во весь голос. Это немного сбавило напряжение.

Но тут из толпы медленно выделились три человека. Они шли уверенно, и люди расступались перед ними.

Первым был глубокий старец с седой бородой, опирающийся на сучковатую трость. Его лицо было картой морщин, взгляд уставший, но твердый.

Вторым — мужчина лет тридцати, жилистый, со шрамом через щеку. Один из троих, что имели бластеры ксархов. В его глазах читалась готовность к драке и недоверие.

Третьей была женщина. Крепкая, практичная. На поясе — связка ключей и инструментов. Она смотрела на меня оценивающе, словно взвешивая, сколько еды съедим я и мой товарищ.

Старец остановился в десяти шагах от меня.

— Я Гаррет, — сказал он тихо, но так, что услышали все. — Старейшина этого поселения. Ты называешь себя Воином Света. Но легенды говорят, что настоящий Воин Света пропал сто лет назад.

— Я Торн, — буркнул мужчина со шрамом, рука лежала на рукояти бластера. — Командир охраны. И я не верю в воскресших героев. Особенно тех, кто приводит с собой таких вот демонов.

Женщина кивнула, но промолчала, лишь внимательно следя за мной.

— Как ты можешь носить это имя? — продолжил Гаррет, глядя мне в глаза. — Тот герой был нашей последней надеждой. Он пал. Что ты можешь предложить нам, кроме смерти от лап этого чудовища?

Я посмотрел на них, затем перевел взгляд на Ка'Зула, который терпеливо ждал, поигрывая обломком стрелы.

— Воин Света — это не человек из прошлого, — твердо ответил я. — Это сила. Это тот, кто обладает этой силой. Тот, кто может что-то изменить. И теперь эта сила у меня. А он… — я кивнул на Ка'Зула, — …это не демон. Это совершенное оружие. И оно на нашей стороне. Вы можете цепляться за старые легенды и ждать конца. Или принять новый расклад, чтобы покончить с острозубами раз и навсегда. Выбор за вами.

Тишина повисла тяжелая, вязкая. Моя речь, подкрепленная молнией и рыком инсектоида, не развеяла страх, а лишь загнала его глубже, под кожу. Люди смотрели на меня не с надеждой, а с ужасом, смешанным с жалостью. Они видели во мне безумца, который привел смерть прямо к их порогу.

Гаррет, старейшина, первым нарушил молчание. Он тяжело оперся на трость, его колени чуть дрогнули, но голос звучал твердо, как камень.

— Ты говоришь красиво, чужак. Твои фокусы впечатляют. Но что ты можешь нам дать, кроме смерти? — старик обвел взглядом своих людей — женщин, детей, стариков, прячущихся за стволами деревьев. — Мы выжили потому, что нас не видно. Потому что мы тихие. Острозубы приходят за ресурсами, за рабами для шахт. Они не лазят по верхушкам деревьев, если внизу есть кого взять. Ты же... ты принес нам войну. Ты кричишь о мести, а расплачиваться за твой крик будем мы.

Торн, командир охраны, шагнул вперед, его рука нервно теребила рукоять трофейного бластера. В его глазах горела злость, но не на ящеров — на меня.

— Гаррет прав, — рявкнул он. — У нас нет армии. У нас три бластера и сотня луков. Против чего? Против армии, которая держит в узде всю планету? Ты хочешь, чтобы мы вышли из леса и построились в шеренгу? На убой? Твой «друг» ... — он брезгливо кивнул в сторону Ка'Зула, который стоял неподвижно, словно статуя, — ...ну убьет он десяток ящеров. А может, и сотню. Но их придут тысячи.

Мара, женщина с поясом ключей, наконец подала голос. Она говорила тихо, но каждое слово било точно в цель.

— У нас нет запасов для войны, — сказала она сухо. — Нет медикаментов. Нет брони. Если мы начнем бойню, через неделю наши дети умрут от голода или инфекции, даже если острозубы до них не доберутся. Ты предлагаешь нам выбирать между жизнью в страхе и быстрой смертью? Я выбираю жизнь. Пусть даже и в страхе.

Я слушал их и чувствовал, как внутри закипает раздражение. Страх. Чистый, липкий, парализующий страх. Они привыкли быть жертвами. Они научились прятаться, научились терпеть, но разучились бороться.

— Вы думаете, если будете сидеть тихо, они вас не найдут? — мой голос прозвучал жестче, чем я планировал. — Вы думаете, ваша маскировка вечна?

— Она работала пятьдесят лет! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Работала, — согласился я, делая шаг к ним. Ка'Зул синхронно сделал шаг вперед, и люди шарахнулись. — Потому что им было не до вас. Потому что у них были другие заботы. Дагос смог организовать целый подземный город людей. Они били ублюдков, отбирали их технологии. А вы чем хуже?

Я указал пальцем на верхушки деревьев, скрывающие их дома.

— Вы думаете, вопрос стоит так: «Воевать или прятаться»? Нет. Вопрос стоит иначе: «Когда они придут?» Завтра? Через неделю? Через месяц? Но они придут. Обязательно придут. И когда это случится, вы будете стоять здесь, с вашими луками, и молиться, чтобы они прошли мимо. Но они не пройдут.

Я остановился перед Торном, глядя ему прямо в глаза.

— Ты боишься, что они сожгут лес? Они сожгут его в любом случае, если решат, что здесь кто-то есть. Разница лишь в том, встретите ли вы их с оружием в руках, защищая своих детей, или будете ждать смерти в своих норках, надеясь на милость убийц. У острозубов нет милости. Спроси любого, кто вернулся из шахт. Спроси старика, который дал мне эту фигурку.

Гаррет покачал головой, в его глазах блестели слезы бессилия.

— Ты требуешь невозможного. Мы не воины. Мы фермеры. Собиратели. Мы не умеем убивать.

— Научим, — отрезал я.

Все замерли. Даже ветер, казалось, перестал шуметь в листве.

— Что? — переспросил Торн, недоверчиво хмыкнув.

— Я сказал: научим, — повторил я, кивая в сторону Ка'Зула. — Мой друг не просто монстр. Он воин расы, которая воевала с ксархами на равных. Он знает их тактику, их слабые места, их страх. Он видел, как падают империи. А я... я знаю, как убивать их быстро и эффективно.

Я снова обвел взглядом всех троих лидеров.

— Я не прошу вас идти в самоубийственную атаку прямо сейчас. Но предлагаю вам шанс не умереть через неделю. Дайте нам время. Вы сами будете в шоке от того, на что способна мышь, загнанная в угол.

Ка'Зул вдруг издал короткий, резкий звук, похожий на скрежет металла, но я без проблем смог его понять:

— Скажи этим дрожащим комкам мяса, что их логика жалка. Прятаться от хищника — значит приглашать его в логово. Они уже мертвы, просто еще не знают об этом. Я могу научить их кусаться перед концом. Или мы уйдем, и они сгниют здесь, став легкой добычей для первого же патруля.

Я повернулся к людям, смягчая перевод, но оставляя суть.

— Мой союзник говорит, что страх делает вас слепыми. Острозубы чувствуют страх. Они идут туда, где пахнет беспомощностью. Если вы останетесь такими, какими есть сейчас — вы трупы. Если вы позволите нам научить вас драться — у вас появится шанс. Ну или оставайтесь и ждите, а мы пойдем дальше.

Торн сжал челюсти, его взгляд метался между мной и Ка'Зулом. В нем боролось желание ударить и понимание правды моих слов.

— А если мы согласимся? — тихо спросил он. — Что тогда? Ты останешься здесь? Защитишь нас от острозубов?

— Я не могу остаться навсегда, — честно ответил я. — Вы не одни, кому нужна помощь. Мы останемся, пока вы не научитесь стоять на ногах. Пока не станете опасными.

Ка'Зул слегка дернул жвалами. Для него это было оскорблением — нянчиться с «мягкотелыми», но он молчал. Уговор дороже чести.

Гаррет долго смотрел на землю, барабаня пальцами по трости. Потом поднял взгляд на меня. В его глазах не было энтузиазма, но появилась тяжелая, горькая решимость.

— Ты ставишь нас перед выбором, которого нет, — проговорил старик устало. — Но... ты прав в одном. Прятаться вечно нельзя. Рано или поздно нас найдут.

Он глубоко вздохнул, выпрямился, насколько позволяла старость.

— Хорошо. Мы послушаем тебя. Мы дадим тебе и твоему... оружию... шанс доказать свои слова. Но предупреждаю: если ты обманешь нас, если из-за тебя погибнет хоть один ребенок... — Гаррет не договорил, но взгляд его стал стальным. — Тебя не спасет ни твоя молния, ни этот демон. Мы убьем тебя сами.

— Справедливо, — кивнул я. — Это честная сделка.

Торн фыркнул, но бластер опустил.

— Ладно. Допустим, мы согласны. И что дальше? Как тренировать фермеров с тяпками против экзоскелетов?

Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение немного спадает. Самое сложное было позади — пробить стену их отчаяния.

— Завтра утром, — сказал я твердо. — На рассвете. Все, кто может держать копье или лук, собираются на поляне ниже. Забудьте, что вы фермеры. С сегодняшнего дня вы — сопротивление. И у нас мало времени. Зубастые уроды еще не знают где меня искать. Но они обязательно найдут след. Этого у них не отнять.

Мара вздохнула, поправляя платок.

— Тогда мне нужно срочно пересчитать запасы, — пробормотала она, уже переключаясь на привычные задачи. — Если мы начинаем войну, еды понадобится втрое больше.

Гаррет кивнул ей, затем посмотрел на меня.

— Добро пожаловать в наше гнездо, Воин Света. Надеюсь, ты не приведешь нас к погибели.

— Я постараюсь, — ответил я. — Но гарантировать могу только одно: мы продадим свою жизнь дорого... Да, и... зовите меня Макс.

Ка'Зул стоял рядом, и в его янтарных глазах читалось нетерпение. Он уже предвкушал завтрашний день. День, когда он начнет превращать этих дрожащих людей в нечто большее, чем просто мясо для жерновов войны. А я смотрел на верхушки деревьев, где скрывались дома, и думал о том, сколько из тех, кто сейчас смотрит на меня с надеждой и страхом, останутся позади. Ведь эта костлявая вряд ли оставит в меня в покое. Уж точно не теперь. После того, на что я решился. Но выбора не было. Война уже пришла. Оставалось только встретить её лицом к лицу.

Центральная резиденция управляющего планетой.

Над главной посадочной площадкой комплекса ксархов, примыкающей к зданию администрации, небо вспыхнуло багровым заревом. Здание само по себе напоминало причудливый каменный дворец, вырезанный из цельной скалы с игнорированием всякой симметрии, но подчиняющийся какой-то чуждой, хищной логике. Теперь же его грубые формы тонули в ослепительном свете прожекторов и посадочных огней.

С небес, разрезая облака, спускался огромный транспортный ардан. Его корпус, черный как ночь, был испещрен золотыми рунами клана. Это был корабль кавр-рал-лаха Амон-Ра. Клан Ра — элита среди элит, легенда, о которая вызывала панический ужас. Каждый юный ксарх мечтал носить их эмблему: глаз с вертикальным зрачком, вписанный в идеальный геометрический ромб. Но отбор был жестоким, и лишь единицы получали это право. Большинство умирало в попытке заслужить его.

На площадке, залитой светом, уже стояли шеренги местного гарнизона. Воины в начищенных до блеска доспехах замерли, вытянувшись в струнку, словно вбитые гвозди. В центре, перед главным трапом, возвышалась фигура Аркх-Су.

Одноглазый командир был одет в ритуальный доспех управляющего планетой — тяжелую броню с насечками, символизирующими право власти. Но сегодня этот металл казался ему неподъемным. Он чувствовал холод, проникающий под чешую, хотя воздух был накален до предела работающими двигателями корабля. Аркх-Су понимал: он носит эту форму последние минуты. А может, и последние мгновения своей жизни.

Грузовой люк ардана с шипением открылся.

Первыми на землю ступили воины в красной силовой броне. Их доспехи блестели хромом, а в руках они держали огромные лучевые пушки, способные стереть в пепел целый квартал. Они двигались синхронно, без единого лишнего звука, выстраиваясь вдоль центральной дорожки живым коридором смерти.

Вслед за ними из грузовых отсеков, тяжело ступая, вышли шагоходы. Шестиконечные танки-пауки, увешанные батареями и плазменными излучателями, заняли позиции по периметру, наводя орудия на пустоту, но создавая гнетущее ощущение неизбежности.

И наконец, появился Он.

Амон-Ра вышел на трап медленно, с достоинством древнего хищника. Его доспех был ярко-красным, полированным до зеркального блеска. На груди горела золотая эмблема клана, а длинный плащ цвета запекшейся крови развевался на ветру, словно знамя грядущей бойни.

Когда он ступил на землю, тысячи глоток одновременно выдавили из себя одно имя:

— АМОН-РА!

Крик слился в единый, вибрирующий звук, похожий на скрежет гигантского ржавого колеса. От этого гула дрожала земля под ногами.

Амон-Ра лишь слегка поднял лапу.

Тишина наступила мгновенно. Абсолютная, мертвая тишина, в которой было слышно лишь гудение энергоядер шагоходов.

Новый управляющий прошел мимо строя своих элитных воинов, не глядя на них, и остановился прямо перед Аркх-Су. Разница в статусе была очевидна даже физически: Амон-Ра казался выше, мощнее, сама аура вокруг него давила, заставляя инстинкты кричать об опасности.

Он смотрел на одноглазого своим едким взглядом — холодным, бесстрастным, оценивающим.

— Аркх-Су, — голос нового управляющего был тихим, но каждый звук резал слух, как лезвие. — Ты носишь титул управляющего этой планетой. И чего ты добился?

Амон-Ра сделал шаг ближе. Аркх-Су выпрямился, стараясь не опускать взгляд, но внутри все сжалось в комок. Глаз под повязкой снова начал пульсировать толчками боли. А мышцы натянулись как струны.

— Я вижу разруху. Я вижу потери. Двадцать тысяч воинов погибли при штурме Тэр-Но-Рах. Города, который, напомню тебе, был всего лишь кучкой руин, населенной дикарями и беглыми рабами.

— Гер квар-рал-лах, я могу объяснить… — начал было Аркх-Су, но Амон-Ра даже не дал ему раскрыть рот. Он резко взмахнул рукой, и одноглазый замолчал, сглотнув ком в горле.

— Объяснить? — переспросил Амон-Ра, и в его голосе проскользнула опасная усмешка. — Чем ты объяснишь потерю двух третей моего гарнизона? Тэр-Но-Рах был кучей развалин, да. Но он должен был стать памятником нашей власти, а не братской могилой для моих легионов. Вместо этого ты превратил операцию по зачистке в бойню, где мы потеряли больше, чем враг.

Управляющий прошелся вдоль строя, его когти цокнули по металлу доспеха Аркх-Су.

— Бунты в шахтах. Нападения на патрули. Исчезновение транспортных конвоев. Ты допускаешь хаос там, где должен быть порядок. Ты теряешь ресурсы. Ты теряешь свои силы. И самое главное — ты не можешь удержать контроль.

Аркх-Су скрипнул зубами. Ему хотелось крикнуть о мерзком шак-хале, о демоне в шкуре раба, который сеял смерть повсюду. Но язык не повиновался. Страх позора был сильнее. Если он признается, что не может справиться с одним беглым шак-халом, который опять умудрился сбежать, его конец наступит здесь и сейчас. Поэтому он молчал, сжимая кулаки так, что металлические перчатки жалобно заскрипели.

Амон-Ра остановился, нависая над ним.

— Ты хороший солдат, Аркх-Су. В этом я не сомневаюсь. Твои шрамы говорят о храбрости. Но ты — никудышный управляющий. Ты не умеешь думать стратегически. Империя не может позволить себе роскошь содержать на постах тех, кто оправдывает поражения героизмом неудачников.

Он повернулся к своим воинам в красной броне.

— Арестовать его. Снять знаки отличия. Отобрать оружие.

Двое гигантов в красных доспехах шагнули вперед. Аркх-Су не сопротивлялся. Когда у него забрали нейрохлыст и скрутили лапы за спиной энерго-наручниками, он почувствовал странную пустоту. Не страх смерти — нет, ксархи не боятся смерти. А чувство краха. Все, чего он добивался, все, ради чего он жертвовал своими подчиненными, своими принципами, рухнуло в один миг.

— Его ждет Суд Костей, — спокойно произнес Амон-Ра, глядя, как уводят бывшего управляющего. — Пусть ответит за свои ошибки перед предками.

Высоко на балконе административного дворца, скрытый в тени колонн, стоял Эсот. Серый телепат наблюдал за всем происходящим своими глубокими, черными глазами. Его лицо оставалось непроницаемой маской. А камень на лбу, как и прежде, переливался красным перламутром.

Он видел, как Аркх-Су, обесчещенного и униженного, увели с площади. Видел величественную фигуру Амон-Ра, принимающего приветствия своих войск. Но ни одна мышца не дрогнула на лице Эсота. Никакого сожаления, никакого торжества. Только холодный расчет.

«Хм… Униженный ящер сделает все, чтобы вернуть признание», — пронеслось в его сознании.

Аркх-Су был инструментом. Инструмент сломался — но прибыл Амон-Ра и починил инструмент. Теперь это новый инструмент, более мощный, более жестокий. И он еще может быть полезен.

Эсот молча развернулся. Его длинные одежды шелестнули по камню пола. Он ушел в глубь дворца, оставляя внизу шум победы и лязг цепей. У него были свои планы. И в этих планах ни Амон-Ра, ни Аркх-Су не играли главной роли. Главным был тот, кто сейчас скрывался где-то в джунглях. Тот, кто мог использовать силу Ан-Хараш. Тот, кто был ключом к разгадке тайны полной интеграции с системой.

Игра продолжается.

Глава 8. Война — это машина

Проснулся я не от звука, а от его отсутствия.

В хижине на дереве стояла ватная тишина. Никаких скрипов, никаких голосов. Только шум листвы за стеной и собственное дыхание.

Сел. Тело отозвалось приятной тяжестью. «Семя Жизни» работало — мышцы восстанавливались быстрее, чем уставали. Никакой боли в суставах, никакой скованности. Будто мне дали новое тело, но эта иллюзия обманчива.

На столе лежала лепешка и глиняная кружка. Напиток еще парил, тонкая струйка вилась в луче света, пробивающемся сквозь щели. Наверняка Мара. Кто еще мог проявить такую заботу о «Воине Света»? Жук точно не стал бы поить меня чаем. Вряд ли он вообще пьет чай.

Я сделал глоток. Горький, терпкий, с привкусом какой-то гадости, но мозг прочистило мгновенно. Кофе, конечно, был бы лучше, но и так сойдет. Откусил лепешку. На вкус как картон, зато калории. Интересно, из чего они делают муку.

Чуть позже вышел наружу и спустился по трапу.

На поляне было пусто, словно люди забились в свои норы, как мыши перед грозой. Посередине, среди поваленных бревен и выкопанных в грязи ям, возвышалась фигура Ка'Зула. Жук не спал. Он таскал здоровенные стволы деревьев, словно это были спички. Он устанавливал их вертикально, вкапывал в землю, натягивал между ними лианы, подвешивал бревна на веревках. Конструкция выглядела как орудие пыток, замаскированное под спортивный снаряд.

— Доброе утро, строитель, — сказал я, подходя ближе. — Что за крепость возводишь?

Ка'Зул обернулся. Его мандибулы щелкнули, сбрасывая капли слизи.

— Это не крепость, человек. Это мясорубка. Полоса препятствий. Как еще я должен учить эти мешки мяса? Заставить их приседать до изнеможения? — он вбил последний кол ударом кулака. Земля дрогнула, пыль взметнулась облаком.

— Ты совсем не спал? — спросил я, оценивая масштаб работы. За ночь он успел соорудить адскую трассу: бревна, ямы с грязью, качающиеся шесты, подвесные мосты.

— Сон — это для слабаков, — отрезал Жук. Его голос вибрировал, будто звук шел не из горла, а из грудного резонатора. — Я достаточно отоспался в том гробу. И вообще, нам надо мало времени на отдых. Мне было нечем заняться, а безделье разлагает дисциплину. Поэтому я соорудил вот это. Чтобы эти мягкотелые хотя бы не сдохли в первый же день.

— Хм… — хмыкнул я. — Оригинально.

— Это не оригинальность. Это целесообразность, — поправил он. — От мертвых бойцов нет толку.

В этот момент с деревьев начали спускаться люди. Они видели конструкцию и видели нас двоих. На этот раз я не увидел в их глазах страха, скорее любопытство.

Торн, командир охраны, вышел первым. За ним Гаррет, опираясь на посох. Мара несла корзину с едой.

— Что это? — спросил Торн, кивая на полосу.

— Тренажер, — ответил я. — Будем делать из вас бойцов, а не дрожащих баранов.

Я осмотрел собравшихся. После моих слов они нервно тупили взгляд в пол. Никто не решался мне перечить.

— Ну кто первый? — сказал я, указывая рукой на начало трассы. — Что, нет желающих? Ладно, тогда я сам. Смотрите!

Я встал на старт. Вдох.

«Скорость», — резко срываюсь с места. Грязь под ногами не успевает оседать на землю, как я делаю уже следующий шаг. Первое препятствие двухметровая стена из бревен.

«Сила», — толкаюсь ногой, сохраняя момент инерции и перелетаю через нее, опираясь руками об верхний край.

«Скорость», — снова переключаюсь, еще не коснувшись ногами земли. Бегу дальше. Впереди сеть из колючих лиан, натянутая низко, видимо, чтобы ползти. Но я ухожу в подкат и скольжу по влажной траве по ней.

Дальше качающийся мостик. Под ним лужа липкой грязи, а сверху раскачиваются бревна, перекрывая путь. Остановился. Посмотрел пару секунд, запоминая интервал между проходами бревен.

Все еще оставаясь под действием скорости, резко рванул вперед. Шаг, другой, еще один, и вот мост позади. Последним этапом стоит чучело ксарха, наспех собранное из соломы с нарисованной углем зубастой пастью.

Не сбавляю хода, энергоплеть сама ложится мне в руку. Активирую ее прямо в замахе. Хлыст вспыхнул голубым светом, оставив в воздухе ослепительный росчерк молнии. Звук разрывающегося воздуха ударил по ушам зрителей громким щелчком. Бью точно в шею манекена. Жму кнопку.

Соломенная голова, вспыхнув облаком дыма, искр и мелких щепок, отлетела в сторону с такой силой, что пробила ствол дерева метрах в десяти позади и увязла в коре. Туловище манекена еще мгновение стояло, окутанное дымком, а затем рухнуло, рассыпаясь на горящие клочья соломы.

Я затормозил. Подошвы прочертили две глубокие борозды в грязи, подняв фонтан брызг.

«Новобранцы» стояли с открытыми ртами. Некоторые даже забыли, как моргать. Они смотрели то на обезглавленную, дымящуюся куклу, то на дерево с пробитым стволом, то на меня. В их глазах читался не просто страх, а смесь ужаса и благоговения. Они видели не тренировку. Они видели бога смерти.

Я медленно прошел мимо них, останавливаясь у самого носа ближайшего «бойца». Тот инстинктивно отшатнулся.

— Учитесь, салаги, — бросил я, вкладывая в голос столько сарказма, сколько смог найти, чтобы скрыть напряжение от кипящего адреналина в крови. — Если хотите выжить и не стать удобрением для этих джунглей, вы должны уметь повторить это. Хотя бы в половину скорости.

Дальнейший день проходил относительно спокойно, если не считать бешеной тренировки, которая разворачивалась на моих глазах. Ка'Зул, мой новый союзник, последний из галдарианцев, сейчас выглядел как взбешенный инструктор из преисподней. Он гонял группу этих фермеров, рыча, щелкая мандибулами и крича что-то на своем гортанном языке. Люди, конечно, не понимали ни слова, но интонации были универсальны: они реагировали на грозные рыки попытками ускориться, спотыкаясь и падая в грязь.

Спустя некоторое время он подошел ко мне и уселся на землю рядом.

— Макс, ты хорош, но это… Это жалкие мешки с костями! — прорычал он, обращаясь ко мне, хотя продолжал следить за подопечными. — Они даже ползать нормально не могут! Ходят, как пьяные детеныши зарх’анна. В первой же серьезной стычке они все сдохнут. Даже не успеют испугаться.

Он развернулся ко мне всем своим хитиновым торсом, разводя лапами в стороны.

— И мне, воину Зул’Каар, приходится возиться с этим отребьем! — фыркнул он, и в его голосе прозвучало искреннее страдание. — Я теперь, как... Кх'зар-тул.

Последнее его слово не перевелось сразу. Но спустя мгновение Алиса подсказала:

«Это слово, — сообщила она. — Самое близкое значение в твоем языке - "Дворник". Но смысловой оттенок скорее "утилизатор био-отходов"».

Я хмыкнул.

— Не ной, дружище. При должном усердии даже из дерьма можно слепить конфетку.

Ка'Зул замер. Его узкие янтарные глаза моргнули.

— Конфетку? Из экскрементов? Ты предлагаешь мне лепить сладости из отходов? Это нелогично и противоречит гигиене роя.

Я махнул рукой. Метафоры земной культуры ему пока были недоступны.

— Ой, забудь про логику. Суть в том, что воинами не рождаются. Ими становятся. Через боль, через падения, через вот эту самую грязь.

— Глупости, — отрезал Ка'Зул, вставая и выпрямляясь во весь свой немалый рост. — Я родился воином. Мне не нужно становиться. Я таким был уже тогда, когда мой панцирь еще был мягким.

В этот момент несколько человек, переведя дух у края полосы, приблизились к нам. Их интересовало, о чем мы тут беседуем с огромным насекомым. Один из парней, тот самый, которого Жук пнул последним, робко спросил:

— Макс... Что он говорит? Почему он так злится?

Я посмотрел на них, затем на Ка'Зула, который уже снова готов был кого-нибудь пнуть, и широко улыбнулся.

— Да ерунда, — ответил я, стараясь придать голосу максимальную беспечность. — Он просто сказал, что его бабушка бегает быстрее вас всех вместе взятых. И что она бы уже трижды прошла бы эту трассу, пока вы купаетесь в грязи.

Лица новобранцев вытянулись. Кто-то смутился, кто-то обиженно засопел, но в глазах зажглась искра — то ли обиды, то ли желания доказать обратное. Это всегда работает.

К вечеру все собрались у большого костра в центре деревни. Старые вековые деревья полностью скрывали поляну от посторонних глаз. Их кроны сплетались в плотный зеленый купол, через который даже дым от костра пробивался с трудом, рассеиваясь в густой листве, прежде чем уйти в ночное небо. Запах горелого дерева смешивался с ароматом простой похлебки и потом уставших людей.

Ка'Зул сидел на земле, прислонившись хитиновым панцирем к шершавому стволу огромного дерева. Он молчал, наблюдая за огнем своими янтарными глазами, в которых отражались пляшущие языки пламени. Я подошел к нему и сел рядом.

— Они медленные, — прощелкал инсектоид, не поднимая головы. — Их кости хрупкие. Мышцы вялые. Если ксархи придут завтра, то они уже мертвы.

— Ну… Завтра они не придут, — ответил я, устраиваясь рядом с ним поудобнее. — Надеюсь. Вряд ли они знают про это место. Знали бы – уже бы пришли.

— Ты говоришь как они, — жук наконец поднял голову. — Но ты не они. Почему ты защищаешь этих желейных мешков?

Я задумался. В самом деле, почему? Потому что они люди? Но они также чужды мне, как и ксархи. А может потому, что они полезны? Вот это ближе к истине.

— Знаешь, я уже говорил, что мой народ тоже воюет. На моей планете войны ведутся не только за выживание, — начал я, отстраненно глядя на пламя костра. — Мы убиваем друг друга за идеи. За бумажки, на которых нарисованы цифры. За куски земли, которые даже не видели никогда. Война — это машина. Она перемалывает людей в ресурс. Кто-то сверху крутит ручку, кто-то внизу умирает.

Ка'Зул склонил голову набок. Хелицеры дрогнули, а отростки на голове зашевелились.

— Машина? Странные вы. У нас война — это биология. Слабые умирают, сильные живут. Рой обновляет кровь. Если воин не может защитить личинку — он бесполезен. Мы не воюем за цифры. Мы воюем, чтобы стать сильнее.

— В чем-то мы похожи, — кивнул я. — И у вас, и у нас побеждает тот, у кого больше ресурсов. Только у нас ресурс — деньги, а у вас — хитин и число особей.

— Деньги... — Жук повторил слово, словно пробуя его на вкус. — Это вид энергии?

— Вид зависимости, — поправил я. — Но здесь, на Керре, всё проще. Ты прав. Здесь чистая биология. Раб и хозяин. Кто сильнее — тот и прав. Поэтому мы будем учить их не умирать. Не ради идеи. Ради того, чтобы стать хищниками, а не кормом.

Ка'Зул щелкнул своими жвалами. В этом звуке было что-то похожее на одобрение.

— Логично. Если они не станут хищниками — я съем их сам. Чтобы не позорили рой.

— Договорились, — усмехнулся я.

Встав с земли, я направился обратно к большому столу, за которым сидели и главы поселения. Они косились на меня и на Ка’Зула. Старейшина выглядел уставшим, кожа обвисла складками. Торн, командир охраны, держался ровно, но его взгляд был тревожным. А Мара, казалось, вообще не замечает меня – она демонстративно уставилась в сторону.

Гаррет кашлянул, привлекая внимание. Он отодвинул свою миску.

— Макс. Мы обсудили вчерашнее. Ты говоришь о войне. О наступлении. Но как бы мы не хотели, нам не выстоять в этой войне. Даже с тобой и твоим демоном.

— Я знаю, — кивнул я. — Расскажите мне о соседях. Есть еще поселения в округе? Кто где живет? Мне нужна карта. Карта сил.

Старейшина переглянулся с Торном. Мара перестала жевать и повернулась к нам, прислушиваясь.

— Есть еще три поселения в округе, — начал Гаррет осторожно. — Одни — в горах, на севере. Они уже ведут партизанскую войну. У них есть оружие, опыт. Они нападают на патрули. Но они… немного дикие. Не доверяют никому. Считают себя единственными хозяевами гор.

— Вторые, — вступила Мара, вытирая руки о передник, — в пещерах у озера. Рыбаки. Тихие. Они торгуют с нами иногда. Меняют рыбу на ткани. В войну не лезут. Не высовываются.

— И еще, — закончил Торн, и в его голосе прозвучало уважение, — в развалинах старого города, на западе. У них укрепления. Бетон, металл. Они сильно не высовываются, но, если кто сунется — отбиваются. У них есть старое оружие острозубов. Большие пушки.

Я слушал и кивал. Карта в голове рисовалась четко. Разрозненные очаги сопротивления. Каждый сам за себя. Идеальная пища для хищника вроде одноглазого урода. Учитывая, что он сделал в городе Дагоса, по одному он проглотит их даже не подавившись.

— Нужно собрать их, — сказал я. — Разослать гонцов. Пригласить сюда их представителей.

Гаррет покачал головой, морщины на лбу углубились.

— Это опасно. Гонцов могут перехватить. А они могут отказаться. Они, как и мы, привыкли прятаться.

— Они боятся смерти, — поправил я. Голос звучал тихо, но так, что слышал каждый за столом. — Просто пока не понимают, что она уже стоит у двери. Если мы не объединимся — нас будут вырезать по одному. Горцев загонят в скалы и выкурят дымом. Рыбаков утопят. Городских сожгут. Я уже видел это своими глазами.

— Это безумие, — прошептал Гаррет. — Собрать всех в одном месте... Это все равно, что нарисовать мишень на лбу. Да и у каждого свои взгляды на жизнь. Я бы не сказал, что между нами теплые отношения, хоть мы и все люди.

— Безумие — думать, что можно прятаться вечно, — отрезал я. — Я не прошу вас любить друг друга. Я прошу вас не умирать в одиночку. Отправляй гонцов, Гаррет. Чем быстрее, тем лучше. Передайте им: «Воин Света вернулся. Он собирает совет». Этого должно хватить.

Гаррет молчал долго. Смотрел на свои старые руки, испачканные землей. Потом кивнул, едва заметно.

— Хорошо. Торн выберет людей. Самых быстрых и тихих.

— Спасибо, — сказал я. И добавил, чтобы не было иллюзий: — Если они не придут — мы все равно начнем. И тогда нам будет плевать, кто где прячется. Мы будем воевать. А кто не с нами — тот под ногами.

Торн кивнул. В его глазах вспыхнул огонь. Он устал прятаться. Гаррет же выглядел так, будто подписал смертный приговор. Но он принял его.

Чуть позже, я сидел один в стороне от всех остальных. Мне нужно было подумать. Но мысли никак не лезли в голову. Я уже смирился со своей участью. Я стал инструментом. Ядро и Семя Жизни делали из меня нечто большее чем человек. И человек ли я вообще?

— Алиса, как мои дела? — спросил я вслух.

«Сейчас ты стабилен. Твой синдром выжившего подавлен. Уровень кортизола в норме», — ответила Алиса. — «Ты больше не пытаешься искать путь домой, Макс».

— Дома нет, — снова ответил я вслух. — Теперь есть только задача.

Тяжело выдохнув, поднял голову вверх. В просвете между деревьями виднелось ночное небо. Оно сегодня было чистым. Млечный Путь светил так ярко, что отбрасывал тени. Но это чужие звезды. Я здесь не турист. И если я стал инструментом, то нужно применить его по назначению.

И тут мое внимание привлекла она.

Звезда справа от диска одной из лун. Она мигнула. Потом еще раз. Ритмично.

«Что это?» — пронеслось в моей голове. Длинный, короткий. Три длинных, один короткий. — «Да нет. Не может быть… Как…»

То, что я видел не могло быть ничем иным, как азбукой Морзе. Здесь? На краю галактики? Откуда?

«Алиса, анализ», — скомандовал я, мгновенно собравшись.

«Сигнал совпадает по сигнатуре с азбукой Морзе», — сразу отозвалась Алиса. — «Ты скорее всего не помнишь, но в твоей памяти есть данные, времен службы в армии. Могу расшифровать… В сообщении говорится: Есть разговор. Приходи один. Пять километров на север. У водопада».

Хм… Все интереснее и интереснее… Я медленно выдохнул. Ксархи не знают этого кода. Люди сопротивления — тем более. Остается один вариант. Тот старик. Ящер, который стоял на куче трупов своих же сородичей.

«Зачем ему это? — пронеслось в голове. — Если бы хотел убить — уже бы убил. Если бы хотел сдать — давно бы сдал».

Я встал, отряхнул штаны и вернулся в лагерь. Ка'Зул не спал. Он сидел в той же позе, у дерева. Его глаза светились в темноте, когда я приблизился.

— Ты чувствуешь запах? — спросил он тихо.

— Да, это запах отчаяния, — кивнул я. — Мне нужно отлучиться. У врага есть мой информатор. Он зовет меня на встречу. Один на один.

Жук мгновенно напрягся. Его мышцы перекатились под хитином.

— Это может быть ловушка. Я пойду с тобой.

— Нет, — отрезал я. — Именно поэтому я иду один. Ты видел, на что я способен. Если там засада — ты за меня отомстишь. Оставайся в лагере и пригляди за «детишками»

— Остаться здесь? — в его голосе прорезалось раздражение. — Ты предлагаешь мне, воину роя Зул'Каар, сидеть у костра с мягкотелыми приматами, пока ты идешь на возможную смерть?

— Я предлагаю тебе приглядеть за нашими инвестициями, — спокойно ответил я. — После сегодняшнего дня они измотаны. Расслаблены. Ты должен защищать их, как личинки роя, пока из куколок не вылупятся воины. Если со мной что-то случится — ты поведешь их в бой. И твоя задача сейчас важнее моей прогулки.

Ка'Зул молчал. Логика воина брала верх над жаждой битвы. Он понимал: если я погибну, он останется единственным лидером.

— Резонно, — наконец прорычал он. — Если эти «детишки» погибнут по моей импульсивности, толку от нашей войны будет мало. Иди. Но у тебя есть один цикл до утра. Если не вернешься — я пойду по твоему следу. И тогда мне будет плевать на твои секреты.

— Заметано, — кивнул я.

Еще раз окинул взглядом лагерь. Тихие хижины на деревьях. Запах дыма и страха. Люди спали, не зная, что их судьба, возможно, сейчас решается в темноте джунглей.

Я шагнул за периметр охраны. Темнота поглотила меня сразу. Джунгли жили своей жизнью, но теперь я был частью этой жизни. Не жертвой. Хищником.

Впереди, на севере, мигала звезда. Я шел на неё.