Эффект самозванки

Глава 1. Лесная тропа

Просторные сапоги я купила еще в марте: удобно бегать по талому снегу и ногу даже в толстом шерстяном носке можно просунуть в длинное голенище. Тепло, и вода не затекает. Кто бы мог подумать, что резиновые сапоги мне понадобятся в разгар лета. Теперь вязкая грязь с каждым шагом норовила стянуть слишком просторную обувь, пятки хлопали, а пальцы старались уцепиться за подошву. Дико хотелось скинуть резину и зачавкать по суглинку прямо босыми ногами.

Воздух был парким, тяжелым, навевающим дремоту, а вот докучливое комарье куда-то пропало. С чего бы это? Я задрала голову, среди сосновых лап серело унылое небо. Только дождя сейчас не хватало!

Отряд шел молча, сгорбившись под тяжестью рюкзаков, не слышно было привычных шуточек и непринужденной болтовни. Долгий переход всех порядком вымотал, а железный Олег все не давал добро на привал. Он один пер пароходом, и коварная грязь пасовала перед его большими сапожищами. Этакий бывалый пес-овчар, не ведающий усталости, а мы его жалкое стадо овечек и барашков. Максим с Владом тоже считались опытными туристами, но до Олега все же не дотягивали. Именно у него первым в любую погоду разгорались даже самые сырые дрова, он по волшебству в одиночку мог за считанные мгновения поставить обе палатки, а уж каша на костре никогда не подгорала и всегда была наваристой, сытной, самое то после активного дня. Словом, Олег – мозг и сила нашей маленькой экспедиции.

Со мной, правда, этот «мозг» демонстративно не общался, держался в стороне, но в редких местах, где брала связь, как бы невзначай, становился рядом и начинал ворковать со своим Солнышком: «Как дела? Что делаешь? Тоже скучаю. Целую. Денежек перевести?» Ну, и прочее, всем видом показывая – у меня есть другая, а то, что ты, Катька, поперлась следом в дикие места с одержимостью ненормальной, тебя совсем не красит. Не должны приличные девушки бегать за пацанами. Мелькай – не ­­мелькай перед глазами, а шансы твои равны нулю.

Нет, в открытую он мне, конечно, ничего такого не говорил, воспитание не позволяло, но это явственно читалось по его недовольному угрюмому лицу. Оно и понятно: кому бы понравилось, что обожаемое Солнышко пришлось оставить в сотне километров, а вот бывшая пассия оказалась сущей пронырой и села на хвост. Когда любовь умирает, бывшие вызывают лишь раздражение.

И настолько Олег проникся ролью осаждаемой крепости, что кидаться в объяснения и что-то там ему доказывать было бессмысленно и даже глупо. Да и никакая это не случайность, ясно как белый день – Майя постаралась. Очень уж ей хочется, чтобы лучшая подруга и двоюродный брат снова сошлись, и бесполезно ей объяснять, что она поставила нас с Олегом в неловкое и двусмысленное положение. Да мы вообще с ним друг другу не подходим, ни по каким показателям, мы слишком разные. Даже если бы не та ссора и появление на горизонте нового Солнышка, рано или поздно мы с Олегом все равно бы расстались. Ну, как же этого можно не понимать?

И сам бывший, если бы критично оценил ситуацию, то легко смог бы заметить, что я никаких попыток сблизиться не предпринимаю, да мне и дела до него нет! Все нежно любимые Олегом платьица по фигуре давно отправлены на помойку жизни, их заменили удобные футболки, мягкие рубахи в клетку, широкие штаны с забавными лампасами. Серьги вынуты из ушей, вместо них ввинчены демократичные гвоздики, а туфельки-лодочки пылятся где-то в глубинах обувного шкафа. Резиновые сапоги и кроссовки – теперь мои лучшие друзья.

С волосами вообще вышло забавно. Я только вернулась из парикмахерской, а тут Майя. Влетела как ураган, сгусток энергии, что-то оживленно рассказывает и… зависает с раскинутыми в широком жесте руками, потом забавно хлопает длинными ресницами, нервно глотает воздух и только тогда произносит опавшим голосом:

– Ты что с-с собой с-сделала?

– Подстриглась.

– Подстриглась? Это не подстриглась, это оболванилась! Где волосы?

– Мне за них хорошо заплатили. Куплю походный рюкзак.

– У тебя нет денег? Ну, надо было сказать, я бы нашла тебе рюкзак и деньги, зачем же так?

– Есть у меня деньги. Мне нравится, давно хотела сделать короткую стрижку.

– Кать, ты как пацанка с этим бритым виском. Неформалка, только кольца в носу не хватает.

– Бритый висок не видно, если не заправлять прядь за ухо, все приличия могут быть соблюдены, а кольцо для аспирантки – это, пожалуй, перебор, хотя…

– Катя! – Майя тряхнула меня за плечи. – Нормальные бабы, когда расстаются с мужиками, начинают прихорашиваться – маникюр не маникюр, наряды не наряды, шелковые локоны, чтобы этот козел увидел и челюсть потерял от удивления, и локти кусал, какое сокровище потерял, на коленях к царице приполз. А ты что делаешь?

– А мне не надо, чтобы он на коленях приползал, он – мое вчера. Пусть у твоего брата все сложится.

– Ты серьезно? – Майя прищурилась.

– Да.

– Все еще хуже, чем я думала, – вздохнула подруга, прикрывая ладонью глаза.

– Почему хуже?

Майка лишь потрепала меня по коротким прядкам волос.

Я отвлеклась на воспоминания, и коварная грязь тут же этим воспользовалась. Ой! Нога соскользнула с травянистого гребня в жижу колеи. Я с силой дернулась, чтобы освободиться, но вырвалась только ступня в тонком носочке, а сапог остался в грязи.

– Ай! – я ступила носком в сырую траву, пальцы почувствовали влагу.

И ветер сразу стал каким-то промозглым, совсем не летним.

Пришлось на одной ноге тянуться за сапогом, спешно обтирать его лопухом, стаскивать с успевшей окоченеть ступни мокрый носок, шарить в рюкзаке в поисках сухого. Когда я разогнулась, спины шедшего передо мной Максима уже не было, никого не было, только вековые сосны упирались зелеными шапками в мрачные тучи.

Отстала, надо быстрей догонять. Но поспешишь, как говорится… Сапог снова слетел, теперь запутавшись в траве, пальцы вымокли и в новом носке. И что дальше? Лезть за третьим? Может, переобуться в кроссовки? Я растерялась.

– Что случилось?! – это размашистым шагом ко мне летел Олег, «вишенка на торте» неудачного дня.

– Уже иду, – сунула я мокрую ногу в злополучный сапог.

– Предупреждать надо, если отстаешь, – буркнул Олег. – Что у тебя стряслось? Ногу растерла?

– Просто сапоги немного велики, – отвела я взгляд. – Немного. Все нормально.

– А другая обувь есть?

– Есть кроссовки.

– Понятно, – поднял к небу глаза Олег, как бы показывая – и куда такие курицы в экспедицию прутся.

Олег закинул на плечо мой рюкзак, рывком поднял и меня саму.

– Не надо, поставь! – возмутилась я.

– Через триста метров начинается песок. Обуешь кроссовки, – буркнул Олег, не собираясь меня ставить.

Качок с замашками рыцаря, этого не отнять. Надо же, я думала, что уже и забыла его запах. Зачем играть в благородство, вижу же, что бесит?

– Поставь, триста метров я и сама дойду.

– И мы все тебя будем ждать, – огрызнулся мой носильщик. – В Мешково надо добраться до темноты.

– Не надо меня ждать, я вас догоню. Поставь, слышишь?!

Слышать-то он меня слышал, вот только слушать не собирался, продолжая волочить свою нелюбимую ношу. Хотелось едко пошутить: «Солнышко сейчас позвонит, а у тебя руки заняты». Но так низко опускаться я не стану, а то еще решит, что ревную. Да пусть несет, я его что ли заставляю.

– Слушай, можешь и дальше меня игнорить и оскорбленную королеву изображать, – Олег сильней нахмурил кустистые брови, – но я не мог вас с Майкой с этими салагами отпустить в такую глушь.

– Они не салаги, нормальные пацаны, – буркнула я.

– Пацаны, вот именно, до мужиков не дотягивают. Нарветесь на кого-нибудь, что тогда? Ладно эта чокнутая, маньячка-филологиня на всю голову, но ты-то как согласилась? Нормальная же была? Хотя с такой прической, я уже и не уверен.

Я не стала оправдываться и огрызаться, мы уже не пара, чтобы снова-здорова что-то там выяснять. Он, оказывается, нам одолжение делает, от Солнышка отрывается, какое благородство – супер-Олег спешит на помощь.

– Тебя еще не вывели на чистую воду? – бросил он как бы невзначай.

– А тебе хотелось бы? – ехидно сузила я глаза.

Зачем снова ворошить старое, снова мораль будет читать, какая я нехорошая?! Вот новое Солнышко так бы никогда не поступила, она девушка порядочная и честная.

– А знаешь, что он недавно умер? – в серых глазах читался упрек.

– Знаю, я была на похоронах.

– В качестве кого?

– От деканата венок с Майей возили.

– Ну-ну, – хмыкнул Олег.

Больше мы не разговаривали. Он донес меня до поляны, где ждал отряд. Ребята встретили нас хихиканьем. Не обращая ни на кого внимание, я достала третий сухой носок и кроссовки. Сапоги упаковала в пакет. Можно идти дальше.

– Вот видишь, дело-то налаживается, – шепнула мне Майя, слегка подталкивая в бок. – Макс хотел посмотреть, куда ты делась, так Олег не дал, сам побежал искать.

– Ничего не налаживается, просто психует, что из-за меня от графика отстали, – не стала я надевать розовые очки.

– Ну, мне-то со стороны видней.

То, что Олег и Майя – родственники, бросалось в глаза. Нет, она не была большой и мускулистой, с широченными плечищами – обычная фигуристая девчонка, даже аристократично-утонченная, с тонким профилем, серебристо-пепельными очами с поволокой и крупными локонами золотистых волос. Но вот характеры у двоюродных брата с сестрой очень даже совпадали – целеустремленные до упертости и твердолобые в своих решениях.

«Детка, с твоими тройками какой может быть филфак? – искренне удивлялась наша Елизавета Петровна. – Маечка, лучше с Катей на истфак поступай». «А мне нравится литература», – с вызовом отвечала Майя, хотя, кроме бульварных детективов и обязательной школьной программы, ничего и не читала. «Ну, раз нравится, пробуй», – кисло улыбалась наша учительница. И Майя попробовала, да с таким жаром, что смогла не только поступить, но и проходить в круглых отличницах все годы обучения, поступить в магистратуру, закончить ее, вырвать место в аспирантуре, а это, знаете ли, не так уж и просто. Совсем не просто, как оказалось.

Да, Майка сама признавалась, что особыми талантами не блещет, но зато деловой хватки, усердия и наблюдательности ей не занимать, и этого вполне достаточно, чтобы делать карьеру.

Теперь на изломе лета она планировала грандиозной сенсацией взорвать научные круги. Я в успех верила слабо, но все же поддерживала, должна же быть у человека мечта. Кстати, до «успеха» оставалось всего-то четыре дня ходу.

Глава 2. У егеря

Серые тучи все же пролились мелким холодным дождем, но мы уже шли по Мешково. На сегодня план был выполнен сполна, пора и отдохнуть.

Поселение состояло из одной длинной улицы, ужиком тянувшейся вдоль оврага. Правый край от бетонки был обжит: палисадники пестрели георгинами и флоксами, за низенькими заборами виднелись мотоциклы и машины, под целлофаном стояли копны свежего сена. Слева, ближе к грунтовке, по которой мы и вывалились из леса, дома чернели пустотой, палисадники поросли бурьяном, а ставни беспомощно болтались на расшатанных петлях. Некогда добротные срубы покосились, готовые завалиться набок. На некоторых воротах красовалась бодренькая надпись «продается» и ряд цифр. На фоне мокрых сумерек все выглядело особенно тоскливо.

Олег провел нас через небольшую площадь мимо кирпичной будки магазинчика и свернул к узкой щели проулка.

– Нам туда, – указал на стоявший на отшибе одноэтажный широкий дом, не огороженный забором.

Усадьба егеря была заточена под туристов, и нас уже ждали. За огородом дымилась банька, в большой веранде, куда мы сгрузили мокрые рюкзаки, рядами стояли раскладушки с заботливо разложенными подушками и одеялами. На дворе под навесом у длинного стола суетилась хозяйка, дородная женщина в синем спортивном костюме и цветастом платке, обхватывающем крупную голову. Она приветливо помахала нам рукой.

Егерь, сухой мужик с острыми плечами, закрывал в вольеры двух алабаев. Собаки не проявляли агрессии, скорее с любопытством разглядывали нашу подмокшую ораву, но хозяину-то виднее, опасны ли четвероногие для гостей или нет.

Разогнувшись, хозяин поспешил к нам, улыбнулся тонкими лучиками морщин на загорелой коже:

– Куртченки сымайте, Анюта у печки просушит. Рукомойник там. Садитесь ешьте, пока теплое, потом попариться можно.

– Попариться… Это хорошо, – согласно закивал Олег. – Как сами, Михал Егорыч? Здоровье?

– Скрипим да поскрипываем, – отшутился егерь.

По-приятельски болтая, Олег с хозяином отошли в сторонку. Мы кинулись обживать веранду, расхватывая раскладушки. Я выбрала угловую, подальше от сквозняка. За день моя тушка так намерзлась, что хотелось тепла и уюта. Не сговариваясь, девочки пристроились рядом. За мной аккуратно присела на край своей раскладушки Сонечка, Майя энергично взбивала подушку на третьей лежанке. Так у нас получилась женская и мужская половины.

– Я думала, здесь отдельные номера будут, – вздохнула Сонечка.

– С отдельным санузлом и бумажными тапочками, – хмыкнула Майя, снисходительно окидывая маленькую фигурку напарницы.

– Ну, нет. Я понимаю, сторожка для рыбаков, им-то много не надо, но обычно в таких местах домики отдельные есть. Вот как теперь раздеваться, тут же мальчики, или одетыми спать?

– Тута шторочка есть, чтоб отгораживаться, – это на пороге появилась жена егеря, – это если девчатам переодеться нужно будет, ну и прочее.

– Спасибо. Я Майя, – представилась моя подруга.

– Тетя Аня, – демократично отозвалась хозяйка. – Вы мне мокрое давайте, да к столу, а то уж простыло, – добродушно улыбнулась она.

Мы гуськом потянулись за ней. Влад с Максимом уже сидели за столом.

– Какие-то домики там ей нужны, – кинула Майя через плечо Соне, – я тебе вон каких кавалеров приглядела, а она шторками закрываться. Тебе какой нравится – Владик или Максимка?

Соня обиженно надулась и ничего не ответила. Ну, это Майя в своей одержимости ничего не замечает, а я-то уже поняла, что Сонечке приглянулся именно Олег. Она смотрела на него большими голубыми глазищами с явным обожанием. Да, Сонька не отличалась породистой красотой Майи, скорее обычная, каких много – овальное лицо с шероховатой кожей, тонкие губы, вытянутые мочки ушей и жиденькие серенькие волосенки, но зато большие небесной лазури глаза, аккуратный носик, тонкая талия и красиво-очерченная под футболкой грудь, а самое главное – покладистый нрав, скромность и умение подстроиться, если нужно. Олег это ценит. Мужики вообще любят, когда ими восхищаются. Так что Солнышку, наверное, стоило бы поволноваться. Ревную ли я? Глупости, просто констатирую факты. Против фактов же не попрешь.

Порядком оголодав за день, мы начали сметать угощения: фаршированные творогом блинчики со сметаной и черничным вареньем, ломтики сала, хрустящие малосольные огурцы и золотистую картошку. Чай пах летом и знойным лугом, от пузатых боков кружки по рукам шло блаженное тепло. Налупившись от души, я откинулась на спинку укутанной пледом деревянной лавки и полуприкрыла глаза. Как мало человеку иногда нужно для счастья – сухие ноги и ароматный чай.

Ребята тоже отогрелись, оживились, зачирикали как воробьи. Вернее, говорил в основном Влад, рассыпая шуточки и дергая подколами то девчонок, то тихоню Макса.

Обзывая Макса с Владиком салагами, Олег, если честно, не сильно преувеличивал – студенты четвертого курса были пока по-юношески тонкими, нескладными, с длинными руками и ногами. Такие, пожалуй, если что, и себя защитить не смогут, не то, что нас. Хотя, справедливости ради, парни в свои двадцать с небольшим уже были университетскими звездами, а их блог имел солидное количество подписчиков.

О чем блог? Об ускользающем времени. Парни лазили по заброшенным домам в вымерших или вымирающих деревнях, снимали обстановку, находили и выкладывали в сеть: старые фото и открытки, чугунные сковороды и утюги, резные прялки, керосиновые лампы и прочие вещи. Говорливый Владик сопровождал это действо иногда дельными, иногда шутовскими и глуповатыми комментариями. Народ смотрел, тоже комментировал: «А у меня в детстве такая лошадка была», «У моего деда такой портсигар в ящике стола лежал» и прочее. Я тоже на парней была подписана, но просматривала редко, дикая тоска наваливалась от сознания того, что вот жили люди, бережно по крупицам собирали добро, хранили в рамочках фотографии, а среди пожелтевших книг открытки с Первым мая, а потом раз – и никому это оказалось ненужным, ну кроме чокнутых студентов истфака, да и тех скорее увлекала пугающая атмосфера безлюдия, нежели чужая память.

Не удивительно, что Майя в поисках провожатых обратилась именно к университетским блогерам: «Вам какая разница, где снимать, а у меня задание от кафедры». Пацаны, почесав затылки, согласились. Да кто бы мог устоять перед обаянием Маечки? Трусливыми щенками пред феей филфака выглядеть им не хотелось. Вот только до этого случая бродили парни неподалеку, в основном по Тверской области вдоль асфальтированных дорог, и в такую глушь еще не забредали, поэтому несказанно обрадовались Олегу, приняв его лидерство, не сговариваясь, без всяких возражений. Ну, Олег и не таких под себя подбивал.

Владик, кареглазый брюнет с вытянутым лицом, чуть оттопыренными ушками, тонким острым носом и треугольным подбородком, обладал сангвиническим обаянием, по жизни скользил легко, не напрягаясь. К примеру, выпадет его очередь дрова рубить, он не отказывается, берет топор, даже размахнется пару раз, а потом ходит с этими топором и поленом из угла в угол, пьет водичку, что-то энергично рассказывает, увлекается… Короче, заканчивалось всегда одинаково – Макс делает тяжелую работу, Влад морально поддерживает. Что это – хитрость, лень или наивная простота, я не вникала. Я все же не психолог, а историк.

Максим к Владу был снисходительно щедр, от того они прекрасно ладили. Макс был тих, малоразговорчив, и слова часто заменял мягкой улыбкой. Светлокожий, с белесыми бровями и пепельными ресницами, смешными веснушками на курносом лице, пухлой нижней губой и наивным взглядом васильковых глаз, он пока не чувствовал своего мужского обаяния и был немного угловат и робок в общении с девчонками. В мужском коллективе ему дышалось ровнее. Олег сразу стал для него гуру. Макс наблюдал, как более опытный турист справлялся с палаткой, костром, спрашивал у Олега советы и охотно слушал рыбацкие байки у огня.

Хозяйка поставила на стол новый пузатый чайник.

– С мяткой, кто просил? – одарила она нас широкой улыбкой.

– С мятой? Это хорошо, – довольно потирая руки, на лавку плюхнулся Олег. – Что у нас тут? Картошечка, замечательно.

Вот он не кидал в себя все подряд, а ел неспешно, размеренно, наслаждаясь вкусом натуральных продуктов.

– Может, чаю налить? – потянулась Соня за чайником.

– Не надо, остыть успеет, я сам потом налью. Кстати, баня готова. Кавалеры благородно уступают дамам, – Олег чуть прищурился, подмигивая сестре.

– Мальчики благородно идут первыми и на своей шкурке пробуют это чудо, – замахала обеими руками Майя. – А девочки пока сытный ужин переварят.

– Ну, как хотите. Уговаривать не станем.

– Только, чур, потом не подгонять, – влез с ценным предупреждением Влад.

– Плескайтесь, – Майка была сегодня щедра.

Олег доел, выпил полкружки чая, и парни с полотенцами наперевес отправились в конец усадьбы, где стояла банька из нецилиндрованных бревен. Три девицы остались сидеть под навесом, только перевернули лавочку обратной стороной, чтобы было видно слева лес, а справа изгиб реки, куда шли сходни от бани. Пахло скошенной травой и хвоей, от реки тянуло сыростью.

– Градусов бы на пять потеплей, и совсем была бы красота, – завернулась в плед Майя.

– Так в баньку надо было первыми идти, – напомнила я, что Майка сама отказалась от возможности погреть косточки.

– Нет, давайте посидим, понаслаждаемся вечером, а то пока помоемся, уже темно будет, – Майя глубоко втянула лесную свежесть.

– Темно будет нескоро, воробьиные ночи, – вставила я еще одну шпильку, но все же и мне было благостно сидеть, поджав под себя ноги и нахохлившись воробьишкой.

Завтра так не посидишь, вообще не понятно – где и как мы дальше будем ночевать. Наверное, не только меня посетили беспокойные мысли, потому что Соня, чуть придвигаясь к Майе, с легким волнением спросила:

– Девочки, а вы уверены, что там, – она подбородком указала за реку, на покрытый дымкой сонный луг, – кто-то живет? Может, мы зря идем. Мне так кажется, что жизнь здесь заканчивается, ну, в смысле, где люди обитают.

Мы с Майей переглянулись. Давно надо было ввести бедную Соню в курс дела, но Майе везде мерещились заговоры. Она вбила в свою златокудрую головушку, что завкафедрой Алевтина навязала ей Соньку в напарницы не просто так, а чтобы та шпионила. Так ловчее будет присвоить то ценное, что по праву принадлежало только Масловой Майе Васильевне, и никому больше. Мне это казалось несусветной глупостью, захочет Алевтина прибрать к рукам Майкино открытие, сделает это и без помощи Сони, просто объявит: «Нашей кафедре удалось найти», ну, и так далее. И это «наше» съест все потуги Майки, потому что во главе «нашей кафедры» стоит Алевтина, и этим все сказано.

Сейчас был удобный случай рассказать правду и возможно дать Соне шанс передумать и повернуть обратно. Я вопросительно уставилась на лучшую подругу.

– В Егоровке бабушки еще живут. Им на моторке продукты привозят. Олег их видел в прошлом году, – осталась стоять на своем Майя.

Я сокрушенно покачала головой, Соня, наоборот, повеселела.

Глава 3. Сон в летнюю ночь

В экспедиции нас было поровну – три парня и три девушки, и ни одной пары, каждый сам по себе. Владик активно заигрывал сразу и с Майей, и с Сонечкой, в надежде, а вдруг где-нибудь, да и обломится. Майя царственно дозволяла за собой ухаживать, но не более того, желторотый принц ее мало интересовал, а Сонечка вообще смущенно бегала от ухажера, скорее испытывая чувство неловкости, чем радости от внимания. Шумные говорливые люди вызывали у нее дискомфорт.

Максиму, наверное, нравилась я, возможно, не могу ручаться, опыта у меня в этих делах не так уж много, а самооценка все время скачет от «какая же я красотка» до «что за странноватая мамзель там, в зеркале».

Как-то я замещала у парней на курсе приболевшего доцента – жутко волнуясь, монотонным голосом робота читала лекцию по бумажке, потом, убедившись, что меня слушают с серьезными лицами, без усмешек, осмелела, вошла во вкус и даже стала помогать себе жестикуляцией и задавать риторические вопросы в пластиковый потолок аудитории. Это была моя маленькая победа над собой.

Когда же мы снова увиделись с парнями на вокзале, с рюкзаками на перевес, они меня узнали, вежливо поздоровались и принялись выкать. Два дня, к злорадному веселью Олега, я была Екатериной Николаевной и никак по-другому, потом Владик первым назвал меня просто Катей, к четвертому дню я у него уже была Катюхой и само собой на ты. Максим же «Катя» освоил довольно быстро, но переходить на ты не осмеливался или не хотел.

– Угощайтесь, Катя, – на вытянутой руке протягивал он мне бонбоньерку с конфетками, и отчего-то в этот момент робкий юноша представлялся мне корнетом с бакенбардами, в обрамлении завитых щипцами кудрей, при сияющих золотом эполетах.

Я часто ловила на себе взгляд голубых очей, но дальше гляделок у нас с Максимом не продвигалось. Возможно, я действительно слишком самоуверенна и в вежливости вижу большее, а, может, я просто очень хочу завести роман на глазах Олега, чтобы он понял, как мне на него глубоко наплевать.

Кстати, об Олеге, он не был профессиональным сталкером. На двоих с отцом у них имелась автомастерская, приносившая хоть и не большой, но стабильный доход. Лазить по лесам – детское увлечение, превратившееся постепенно в хобби и дополнительный заработок. Дед по матери у Олега был заядлым рыбаком, охотником и собирателем, и внука с малых лет таскал за собой хвостом. Олег легко ориентировался в лесу, знал много хитростей выживания и наслаждался величием дикой тайги. Когда дед умер, Олег, к раздражению родителей, стал бродить один. Но сбор ягод и ловля рыбы не приносили существенного дохода, а отец пилил за дармоедство и настаивал на помощи в гаражах, мол, летом самый сезон, а сын по лесам бегает.

Вот тут и пришла идея монетизировать хобби. Олег стал водить по тайге группы состоятельных туристов. Отстегивал егерям, вроде Егорыча, за помощь, разработал несколько маршрутов с разной степенью комфортности и оплатой. Иногда брал помощников, вроде наших пацанов, когда группы шли уж очень большие. Дело наладилось, на карточку побежали денежки. Олег умел внушать доверие, клиентов было хоть отбавляй.

Мы встречались всего год и за это время его не было рядом четыре месяца – лето и весь сентябрь. Потом он явился прямо на порог универа с букетом цветов, гладко выбритый, такой смешной – с полосой загара на обветренных щеках и белым подбородком. Ясно, что таежную бороденку состриг ради меня. На шею мне легла золотая цепочка, а на руку – такой же тугого плетения браслет. Потом, после расставания, я пыталась вернуть ему эти побрякушки, но он, понятное дело, обратно не взял. Рыцари обратно подарков не принимают. Носить эти вещи или продать я тоже не смогла, так и лежали в бархатных коробочках глубоко в ящике стола. Передам через Майю, когда будет жениться на Солнышке или ком-то еще, тогда уж не отвертится.

Да что ж я никак не усну! Мысли какие-то лезут в голову, даже вон про подарки Олега вспомнила, докатилась. А ведь после баньки, когда мы с девчонками прибежали разомлевшие и усталые, казалось – положу голову на подушку и буду спать как подстреленная. Но время шло, за занавеской сотрясал воздух богатырский храп наших мужчин; натянув одеяло по самые уши, мирно спала Майя; что-то бурчала во сне Сонечка, а я продолжала ворочаться с боку на бок и отбиваться от навязчивой работы мозга, а завтра еще один трудный переход, нужно как следует отдохнуть.

Вконец измучившись, я завернулась в одеяло и вышла на двор, нагулять сон. Небо уже просветлело, за лесом порозовела полоса будущего рассвета. Я засунула ноги в кроссовки, зевнула и побрела к столу под навесом, налила в стакан из чайника водички. На клеенку, покрывавшую столешницу, легла влага росы, а, может, это ночью был дождь и ветром задуло капли под навес. От реки поднимался густой туман. Пойду посмотрю с мостков на воду.

Чувствуя себя ежиком в тумане, я уселась на край доски, свесив ноги. Мостки были довольно высокими и пятки не доставали до поверхности реки. Где-то там, на другом берегу, тянулись вдоль русла вымершие деревни. Когда-то река была надежной дорогой, связующей людей друг с другом. По ее глади скользили лодки, ползли плоты, гудели катера и даже ходили небольшие баржи. А потом неожиданно или предсказуемо река стала границей, рубежом между цивилизацией и дичающим запустением. И теперь нам предстояло вторгнуться в этот сгинувший мир.

Быть гуманитарием, да еще и с развитым образным мышлением не всегда хорошо, фантазии уводят к голосистым крестьянкам в цветастых поневах, босоногим мальчишкам и девчонкам в беленьких рубашонках, бородатым мужам, ведущим коней на водопой. А девки-молодушки с парнями хороводы водят, плавно, ровненько… Лубочная картинка высветилась сквозь густой туман, кажется, я даже услышала песню: «На горе калина молода. На горе калина молода. Ой, молода, молода».

– Катя! Ка-а-атя! – вклинилось в мои сновидения.

Я вздрогнула и проснулась, растерянно озираясь по сторонам. Туман от реки отполз к лугу и теперь лизал зелень травы. От двора егеря быстрым шагом ко мне спешил Олег.

– Ребята, она здесь. Отбой! – прокричал он куда-то назад.

Меня искали, что ли? Блин, заснула на мостках, сейчас наслушаюсь добрых слов.

– Ты где была? – с ледяны спокойствием, не предвещающим ничего хорошего, спросил Олег.

– На мостках сидела и заснула, случайно, – начала я лепетать, – не спалось, я гуляла, чтобы сон нагнать, вот он меня и выгулял, – постаралась перевести свою оплошность в шутку, но Олег не повелся.

– Здесь не санаторий, и не турбаза, понимаешь? – он уставился на меня цепким взглядом.

– Понимаю, но я же не далеко, совсем близко была.

– Там дикий лес, – указал Олег рукой, – и это опасно, а до вас никак не доходит. Одна бумажки какие-то пыльные пытается найти, которые давно мыши сгрызли, другая думает, что она на прогулке.

– Я так не думаю…

– Ты зачем в эту экспедицию подалась? Это не твой профиль. Как твоя тема звучит? «Миграционные процессы в Среднем Подонье в тринадцатом – четырнадцатом веках»? Так?

Ну надо же, он помнит тему моей диссертации. Только радоваться этому факту совсем не хотелось.

– И что? – огрызнулась я.

– Здесь не Среднее Подонье, здесь вообще Дона нет, – Олег нервно оторвал ветку от прибрежной вербы и зашвырнул ее в мутную воду. – Кать, ты и дикая природа не совместимы.

– Почему это – не совместимы?! – аж подпрыгнула я. – Я, между прочим, с шестнадцати лет на раскопках, ни разу не жаловалась.

– Это когда подвоз воды и магазин через поле в ближайшем селе? Ну-ну.

– Ой, да думай, что хочешь, – я обошла его и пошла по тропинке к дому.

– Кать, ты должна вернуться домой, пока не поздно, – побрел за мной Олег.

– С чего бы это, чтобы тебя не раздражать? Так мне и дела до тебя нет.

– Я знаю, что тебя нет до меня дела, – небрежно кинул он, – но и нянькаться с тобой мне некогда.

– А я разве прошу со мной нянькаться, я не просила тебя вчера меня таскать, я прекрасно дошла бы и сама. С той же скоростью.

Обида черной полосой обозначила границу между мной и Олегом. Ну не хочешь ты, чтобы я была рядом, но потерпеть же можно, я же не навязываюсь, вообще в стороне от тебя держусь, зачем же так?

– С сапогами на два размера больше – это же только эпизод, – продолжил он меня добивать. – А на вокзале забытая в туалете сумка с деньгами и документами?

– Ну, никто же не взял, забыла – вернулась, забрала.

Олег лишь сокрушенно покачал головой.

С сумкой был мой прокол, признаю. Маленькую сумочку я действительно забыла в кабинке туалета на крючке, но ведь такого раньше никогда не было, просто явился неожиданно Олег прямо в зал ожидания, с рюкзаком, палаткой, при полном туристическом облачении, и я растерялась, занервничала на пустом месте, вот и забыла самое ценное. Но по счастью быстро вспомнила, и люди честные оказались, никто не воспользовался, даже наличка оказалась цела. Удар по нервам был знатным, до сих пор при воспоминаниях руки начинают дрожать. Теперь сумочка надежно лежала на дне рюкзака, чего ж воспоминаниями в глаза колоть, мне и так кисло.

– А сегодня ты заснула прямо на мостках, а если бы крутнулась во сне и в воду упала? – добавил к прежним грехам еще одно упущение Олег. – Здесь вода ледяная, течение и глубина порядочные. Ты вообще соображаешь, что бы могло быть?

– Я буду осторожней.

– Кать, ты не можешь осторожней, тебя прямо тянет на приключения. Они к тебе сами липнут.

Я промолчала. Наезды лучше игнорировать, нервная система целее будет.

– Ребята, идите завтракать! – зашумела нам Майя, призывно размахивая руками, видно почувствовала, что мы цапаемся.

– Приведу я твою подругу назад в целости и сохранности, если ты о Майке волнуешься, – кашлянув в кулак, проговорил Олег, – а ты, если так хочется экзотики, можешь пожить тут. Егорычу я заплачу, баню, рыбалку они с Аней тебе обеспечат. За черникой сходите…

– Я пойду с Майей, – прервала я его заманчивый рассказ.

– Останешься здесь! – рявкнул Олег.

– Нет.

Я ожидала новой волны давления, но Олег только устало отер лицо.

– Кать, если с тобой что-то случится, я себе не прощу, – совсем тихо добавил он.

– Со мной ничего не случится.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Неприятный осадок остался от этого разговора. Я для него – неумеха, чокнутая не от мира сего, растяпа, не в состоянии о себя позаботиться, и всем доставляющая проблемы, но ведь это не так! Как можно навешивать на меня ярлыки и искать того, чего нет, да еще прикрываться долгом?

Глава 4. Восход Меркурия

Завтрак прошел в напряженном молчании. Влад попытался было пошутить: «Зря ты, Олега, вчера Катюху на себе таскал, видишь, она мало прошла, энергия так и прет, на месте сидеть не может». Но его шутку никто не подхватил. Олег мрачно хлебал щи. Сонечка сидела с обиженно поджатыми губами, выказывая мне свое фи, мол, как можно быть такой легкомысленной и подводить такого парня. Майя разглядывала бумажную карту, делая вид, что ничего не произошло. Она меня отчитает, но позже, не при всех. Максим излишне сосредоточенно намазывал масло на тост, ни одного взгляда поддержки я от него не получила, а навыдумывала уже себе. Да что я такого сделала?! Тоже мне преступление.

– Всем привет, еле догнал вас, – разорвал тишину мягкий баритон.

Мы разом вскинулись, поворачивая головы. Перед нами стоял незнакомец, парень возрастом, наверное, младше Олега, но старше нас. Одет по-походному, в зеленую неброскую ветровку и удобные спортивные штаны, на шее болтался зачехленный фотоаппарат, на траву незнакомец скинул увесистый рюкзак с притороченной к нему палаткой. Словом, готов в дальнюю дорожку. С нами?

– А вы, молодой человек, кто? – подперев рукой подбородок, лениво спросила Майя.

– Клим, – представился парень, протягивая руку ближе всех сидящему к нему Владу, тот машинально ее пожал. – Оу, уже завтрак накрыли, а чем кормят? – потер ладони незнакомец, улыбаясь щедро накрытому столу, и уселся на табурет между Владом и Сонечкой.

– Щи есть, хорошо горячего похлебать перед дорожкой, – указал Влад на заботливо прикрытую полотенцем кастрюльку. – Ну, или яичница, чай вон стоит.

Незнакомец снял с шеи фотоаппарат, повесил его на гвоздик столба навеса, дотянулся до стопки чистых тарелок, налил супчика, пододвинул тарелку с хлебом и принялся как ни в чем не бывало с наслаждением есть щи. Мы с обалдевшими лицами следили за его уверенными движениями.

А этот Клим был красавчиком, нет, не просто красавчиком, античным Аполлоном, идеально сложенным, с гармонией в чертах лица и морем обаянием во взоре. Четкая линия скул, прямой нос, рельефный подбородок, покрытый золотистой дневной щетиной; волосы светло-русые, выгоревшие на солнышке, немного кудрявились и оттого лежали мягкой шапочкой, из-под которой смотрели с легким прищуром озорные карие глаза – странное сочетание. Да нет, Аполлон, с его мраморным самолюбованием, здесь не совсем подходит, у данного Клима слишком для этого живой игривый взгляд. Вот он чувствует мое любопытство, отрывается от тарелки, подмигивает. Скорее незнакомец – это изворотливый Гермес, или как там у римлян – Меркурий. И уж точно «старорежимное» имечко Клим, от которого веяло липовыми чурочками и лыком, к нему как-то не вязалось. Буду звать его Меркурием. Откуда он взялся-то?

– Послушайте, Клим, – вышел из ступора Олег, – вы хотите к нам присоединиться?

– Ну, само собой, – пожал плечами Меркурий.

– Вы от Алевтины Георгиевны? – предположила Майя, недовольно морща носик.

– Нет, я сам по себе, – улыбнулся и ей парень.

– Что значит – сам по себе? – подалась вперед Майя.

– Клим, я сейчас не вожу коммерческие группы, – видно дошло до Олега, – видите, у меня экспедиция от филфака, – указал он на хрупкую Соню. – В коммерческую можно забронировать место на начало августа, там, кажется, еще места оставались.

– Как это – на август, мне сейчас надо? – поднял правую бровь Клим.

– Слушайте, – уперся ладонями в столешницу Олег, – я веду этнографическую экспедицию по заброшенным деревням, и сворачивать никуда не намерен. Коммерческие группы в лес в августе.

– Ну, и я ж о том. Мне как раз нужно в заброшенные деревни.

А красавчик, часом, не чокнутый? Не похож, но кто их, красавчиков, знает.

– Откуда вы узнали про экспедицию? – внимательно посмотрел на него Олег, прищуриваясь.

– Батюшка ваш сказал и как нагнать посоветовал, я как-то долго прособирался. Но все оплачено, вы что, перевод не видели?

– Не-ет, – рыкнул Олег.

– Ну, так откройте, посмотрите. Все до копеечки, как ваш батюшка сказал. Или тариф поднялся? Так я доплачу.

– Я не могу открыть, здесь связи нет, – отбил Олег.

– А у меня скрин чека есть, – Меркурий полез в карман куртки и вынул телефон. – Вот, Олегу Викторовичу М. Это ж вы?

Олег поджал губы, крыть было нечем.

– Он вам назад деньги переведет, – неожиданно влезла в разговор Майя. – Мы с собой посторонних брать не будем.

– Ну уж нет, – надменно проговорил Меркурий, – я не за тем на перекладных в эту глушь добирался, чтобы назад топать. У меня контракт с «Географи».

– На что контракт? – полюбопытствовала я, одаривая незнакомца ответной дружелюбной улыбкой. А чего они на парня накинулись? Да и приятно, что не только я здесь всех рано утром раздражаю.

– На съемку. Фотограф я, – Клим махнул подбородком в сторону фотоаппарата. – И мне нужно туда попасть, я вас не стесню.

– Видите ли, Клементий, – совсем уж состарила имя Меркурия Майя, – мы идем в Егоровку, там еще живут носительницы живого русского фольклора, и о-о-очень спешим. А вам нужно будет останавливаться, выбирать ракурс, ждать нужного освещения, так ведь работают профессиональные фотографы? – она с утрированной наивностью захлопала длинными ресницами.

– А спешите – опасаетесь, что носительницы того, со дня на день в мир иной отойдут? – усмехнулся Меркурий.

– А спешим мы, потому что Олега коммерческие группы ждут, с которыми вы сможете отлично все пофотографировать. Да в конце концов Михаил Егорович вас может вон на тот конец села сводить, там все заброшено, фотографируй – не хочу и все с комфортом: банька, уха, даже рыбалка, – Майя чуть ли не дословно повторяла обращенный ко мне монолог Олега.

– Но парень же заплатил не за экскурсию по Мешково, – проявила я вредность и снова получила белозубую улыбку Меркурия в подарок.

Последнее слово должно было остаться за Олегом, но он подозрительно помалкивал, уставившись куда-то в край столешницы.

– Олег, давай отойдем ненадолго, – прошипела Майя брату на ухо, – и ты, любительница смазливеньких фотографов, тоже с нами пошли, – кинула она мне через плечо.

– Готовьтесь, через час выходим, – в воздух сказал Олег и пошел вслед за Майей.

– Если что, я никуда возвращаться не собираюсь, буду следом идти, в отдалении, – пригрозил Клим нам в спину.

Раздумья Олега были вполне понятны – Виктор Борисович, не очень довольный, что сын повел благотворительную группу, ведь мы скинулись только на оплату усадьбы егеря, направил этого чудо-фотографа за нами, чтоб хоть как-то покрыть убытки сына. Чего ж в холостую гонять. А еще ушлый Виктор Борисович содрал с Клима деньги вперед, чтобы сынок не отвертелся. Брать незнакомца Олегу явно не хотелось, но и прогнать клиента он никак не мог решиться, может пострадать деловая репутация, мало ли какие связи у этого парнишки и откуда он мог раздобыть контакты. Олег водил иногда очень солидных дядечек.

Ну, с Олегом понятно, но чего так взвилась Майя, ей какое дело до фотографа? Успеет он свои фотки сделать – не успеет, это уже его проблемы, мы условия обговорили, а он пусть сам решает.

– Ну? – вопросительно уставился Олег на Майю, когда мы зашли за угол дома.

– Он не тот, за кого себя выдает, – выпалила Майя.

Олег нахмурился, сведя кустистые брови в напряженную дугу.

– С чего ты взяла?

– Я его узнала.

– И?

Я тоже с любопытством посмотрела на подругу, ожидая разоблачений.

– Он альфонс, – выдала Майка.

– Кто? – сразу расслабившись, прыснул от смеха Олег.

– Кто? – не поняла я.

– Жигало, так понятней? – надулась Майя.

– Не совсем.

– Мужик, который со старыми бабами спит за баблишко, – вместо Майи не без удовольствия объяснил мне Олег, отыгрываясь за мою поддержку красавчика.

– И какое это имеет значение? – не поняла я логики. – Опасаешься за нашу нравственную чистоту, так мы пока не бабушки, в зону окучивания не попадаем.

– Я его видела на прошлой неделе с Ветровой, – на выдохе произнесла Майя.

– Кто такая Ветрова?

– Депутатша, по жизни интересоваться не только трупаками из курганов нужно.

– Еще про Среднее Подонье вспомни, – стрельнула я взглядом в Олега, родственнички, чего с них взять.

– Ветрова раньше была завкафедрой, до Алевтины, потом пошла по политической линии, а теплое место подружке передала. А тут, прямо накануне экспедиции, сама лично пожаловала, а с ней этот фотограф, и, представь, без фотоаппарата и в шмотках дорогих. Да на нем и сейчас кроссовки по цене подержанной иномарки. «Нафотографировал», что ли? – Майя смешно сделала пальчиками кавычки.

– Май, и что из этого? – перебила я. – Я вот логики не пойму.

– А логика проста – Сонечка копалась в моем ноуте, я ее застукала. Наверняка она все успела прочесть, доложила Алевтине, та Ветровой, и вот у меня прицепом Соня, собственной персоной, и любовник депутатши – какое совпадение!

– Май, ты сейчас серьезно? – с подозрением посмотрела я на подругу. – Ради альбома со сказками богатая тетенька отправляет любовника в золотых кроссовках мотаться по бездорожью? Какова реальная стоимость такого альбома?

– Он бесценен, это как Афанасьев, как Бронницын, там могут быть оригинальные сюжеты, могут быть новые адаптации, вариации…

– Это для тебя, ну а для депутатши? Она продолжает заниматься наукой?

– Я не отдам им свое открытие, пусть катятся. Олег, откажи ему, пусть уезжает, – Майя настойчиво дернула брата за край куртки.

– Мы им не отдадим твое открытие, – как ребенку ласково сказал Олег, – но парня придется взять с собой, он заплатил, а у меня нет возможности сейчас вернуть ему деньги.

Майя надулась, но спорить не стала, развернувшись, быстро зашагала к веранде. Я тоже побрела за ней.

– Я гляжу – ты им заинтересовалась, – окликнул меня Олег.

Я обернулась, ожидая продолжения его монолога.

– Ты поосторожней, – отвел он взгляд, – таким чужие чувства до лампочки, потребители, потом страдать будешь.

– По-твоему я наивная дурочка?

– Просто предупреждаю, и более опытные попадались.

– Спасибо за заботу, – скривила я губы в усмешке.

Когда мы вернулись, Клим уже выстроил Влада, Сонечку и Максима у живописного колодца-журавля и фоткал их с разных ракурсов, потом подбегал и показывал результат. Все были увлечены процессом.

– Катя, иди к нам, – замахала Соня.

– И ведерко, Катя, в руки возьми, – протянул мне Клим деревянное ведро. – Отлично, улыбаемся.

– И машем, – добавил Владик, изображая пингвина.

– Можно и помахать, – снисходительно разрешил фотограф.

Ну что ж, восход Меркурия состоялся.

Глава 5. Уроки психологии

У нас дома черника – редкость, растет только в заповеднике. В сезон лесничество усиливает патрулирование, но все равно у электричек и на рыночных развалах появляются торговцы с пластиковыми стаканами, наполненными мелкими ягодками. И цена соответствующая. От того я долго не понимала, почему йогурты из черники самые дешевые, это ведь запретное лакомство, деликатес, сравнимый с черной икрой, только покрупнее.

Как же смешно было сейчас вспоминать эти наивные детские рассуждения. Здесь от опушки вглубь ельника, куда хватало взгляда, тянулось черничное поле. Лес был полон мелких кустиков, усыпанных бусинами черники, наклоняйся да рви, набивай щеки или складывай в лукошко.

В лукошко складывать было некогда, сразу получишь ворчание кое-кого, а вот на ходу забрасывать ягоды по одной в рот никто не мешал. Что я с удовольствием и делала, как всегда последней пробираясь по узкой едва различимой стежке. Подушечки пальцев уже были синими, да и язык, наверно, тоже.

– Пироги с черникой тоже ничего, – повернулся ко мне Меркурий, протягивая черную гроздь.

– Нет, спасибо, я пас, – отказалась я от щедрого подарка, – а то живот заболит.

Клим, как и я, болтался в задних рядах. Двое приживал – это нас сближало. Паренек оказался легким в общении, без позерства, не балагурил без умолку как Влад, но и не отмалчивался как Максим, узнал, чем я занимаюсь, ненавязчиво расспросил о результатах июньской разведки, где копали, сам рассказывал, как в прошлом году работал на фестивале реконструкторов.

– Где-то у меня были фотографии, дойдем до привала, покажу. Девицы там в домотканых половиках расхаживали, ну, вроде как в поневах средневековых, и колечки на ленточках у висков сережки изображали.

– Заушницы или височные кольца, – подсказала я.

– Вот-вот, – закивал Клим, – симпатичные такие, фигуристые.

– Кольца или девицы? – хихикнула я.

– Кольца, конечно, – повел он соколиной бровью, а в темных глазах мелькнула лукавая искорка.

«Куда уж простым девицам до богатеньких тетенек», – с ехидцей подумала я, но обижать Климку не стала. Что я про них с этой Ветровой знала? Я-то и Ветрову эту никогда не видела. Может, она еще ого-го, ухоженная, и у них настоящие чувства, а Майка все видит в черном свете из-за глупых подозрений.

– Тебе такая рубашонка с половичком тоже пошла бы, – сделал мне легкий комплимент Меркурий. – Этно тебе к лицу, с ведерком у колодца хорошо смотрелась. Еще бы косу.

– И на покос, – добавила я.

– Я про волосы.

– Нет уж, мне и моя прическа нравится.

– Тогда белую косыночку и по два кольца у каждого уха. Я серьезно, хорошая фотосессия бы получилась, – Меркурий хитро прищурил глаза, и не поймешь – серьезно или шутит.

– Это вряд ли, я фотографироваться не люблю.

– Это тебе хороший фотограф не попадался, – с самодовольством протянул Меркурий.

– Возможно.

Олег не повернулся ни разу, он вел нас вперед, изредка поглядывая на часы. К выбранной им стоянке следовало дойти до темноты. Зато несколько раз обернулся Максим, обиженно раздувая ноздри, но после вчерашнего завтрака я в своем «корнете» разочаровалась. Пусть идет хрустеть французской булкой или сухарями, что у нег там в рюкзаке припрятано, помимо конфет. Лучше по-дружески болтать с казановой, приправляя диалоги ни к чему не обязывающим флиртом, чем играть в пустые фантазии.

А лето сегодня резко подобрело, сжалилось к авантюристам, солнце ласкало наши макушки, дотягиваясь золотыми лучами сквозь спутанные ветви елей. Птицы горланили на все лады. Правда и комарье оживилось, алчно закружило перед носом, раздражая противным писком, но анти-комариная мазь пока работала.

Егорыч по двое перевез нас через реку, дальше мы пересекли луг, потом побрели по лесу, заночевали в палатках на небольшой полянке, постукивая зубами от холода, теперь следовало дойти до старицы. Олег сказал, что через иссохшее русло сохранился мост, но даже если деревянный настил рассохся от времени, можно будет пройти по заболоченному дну прямо в резиновых сапогах. Дальше нас ждало основное русло. Сделав петлю, оно возвращалось и текло в противоположную сторону. Там, на крутом берегу, и начиналась полоса заброшенных поселений, раньше живших и богатевших за счет лесозаготовки и сплава. Потом река обмелела, источники дохода упали, а еще добавилось желание – пусть дети поживут в городе, не в таких трудах, лучше, чем родители. Дети прижились по городам, огромные мегаполисы гигантскими пылесосами закачали поколения в многоэтажные скворечники, старики потихоньку начали вымирать, а дальше все закономерно – утопающие в одичавших садах груды дерева и кирпича.

Я боялась подобных мест, и все равно откликнулась на просьбу Майи, хотелось ее поддержать, успокоить в ее нервных порывах. Да и север манил, здесь иная природа, все иное, любопытство толкало в спину – когда еще будет возможность увидеть что-то новое.

– Плохо разобрался – кто есть кто, давай сверимся, – неожиданно предложил Клим, глядя ребятам в спину.

– Будем обсуждать других за спиной? Как-то неблагородно, – не понравилась мне его затея.

– Хорошо, я, отпетый хам, буду тебе рассказывать, а ты, порядочная девушка, хоть и без поневы, будешь мне кивать – прав я или нет.

Ой, Олегу бы это не понравилось, это было бы еще одно доказательство моей испорченности. Его Солнышко так бы не поступило.

– Сделка с совестью, ну, валяй, соловушка, пой, – щедро разрешила я, махнув рукой.

– Ну, Владик – неуверенный в себе закомплексованный мальчик.

– Глупости, – аж подпрыгнула я, – это скорее к Максиму подходит.

– Нет, Максим себе цену знает, опыта не хватает, а так не пропадет паренек.

– Кто из нас не разбирается в людях – ты или я?

– Ты, – с серьезным видом проговорил Меркурий.

Какое самомнение!

– Влад, веселый балагур, клеит девчонок, свободно общается. Где там комплексы? А Максим все время отводит взгляд, смущается.

– Он не смущается, он для себя решает, – поправил Клим.

– Что решает?

– Нужна ты ему, к примеру, или нет. Заметь, не согласишься ты с ним замутить, а нужна или нет. Очень уверенный в себе голубоглазенький мальчик, и вниманием девочек уже избалован.

Я только фыркнула.

– Боюсь, что сейчас твои шансы падают. Восхищаться нужно только им.

– А кем я, кроме него, сейчас восхищаюсь?

– Одним не в меру болтливым фотографом. У меня тоже, как и у Владика, комплексы перед хорошенькими барышнями, поэтому много болтаю, иногда глупости.

– У тебя комплексы? – расширила я глаза. – Врать ты, Меркурий, горазд, это точно.

– Почему Меркурий? Ой, – споткнулся о торчащий корень Клим.

– Ну, чего-то тебе до Аполлона не хватает, – с серьезным видом окинула я его и, увидев серьезный взгляд, прыснула от смеха.

– Поня-а-а-тно.

– Ну, а дальше? – напомнила я.

– Майка – ледокол, – сказал и замолчал.

– И все? – разочаровано опустила я уголки губ.

– Этим все сказано. Деятельная. Ты извини, но она ради своей цели может и на преступление пойти, но это как крайняя мера, если остальные исчерпаются. Вообще, не понимаю как ее на филфак занесло, из нее бы менеджер крутой получился, сразу бы на повышение пошла, деньги лопатой загребать.

– Она не такая, – обиделась я. – Ты так говоришь, потому что она тебя брать с нами не хотела.

– Ну, если тебе так приятней думать, я настаивать не стану, – Клим нагнулся и, сорвав очередную ягодку, закинул в рот. – Преданность делу и целеустремленность – одобряемые современным обществом качества.

– А Соня?

– Соня – чудесная девушка. Между прочим, идеальная жена для любого мужика.

Ну, тут я была с ним согласна. Она будет чудесной хозяйкой, в доме которой не спрячется ни одной соринки. Если удачно выйдет замуж, скорее всего уйдет с работы и будет всецело растворяться в муже и детях, таскать своих отпрысков на развивающие кружки, стряпать деликатесы и закрывать банки. Во всем поддерживать мужа, следить за его весом, давлением и гладить с утра рубашки.

Что-то меня понесло, банальная зависть, я так не смогу, где-то всегда будет маячить работа и личное пространство. Меня так окунуло в размышления, что я чуть не пропустила характеристику Олега.

– Про нашего главаря слушать будешь или не стоит? – неожиданно мягко спросил Клим.

– Не нужно, – покраснела я, – все на поверхности, давай лучше про меня.

– Чувствую себя гадалкой с колодой карт, – уклончиво отозвался Клим.

– И что там карты говорят?

– Без обид сейчас? – ближе наклонился он ко мне, отчего я впервые почувствовала легкий запах дорогого парфюма.

– Без обид, – пожала я плечами, хотя на подступах уже топталась эта самая обида.

– Я еще не совсем разобрался, но мне кажется – у тебя синдром самозванки. Слыхала про такой?

– Нет.

– Это когда все время кажется, что ты занимаешь чужое место, хуже других.

– С чего ты взял? – фыркнула я, поджимая губы.

– Я сейчас стал расхваливать Соню, и ты сразу попалась, по лицу было видно, что прибедняться начала. Начала ведь?

– Нет.

– Ну-ну. И Максимке этому, недалекому, до тебя как до солнца, а ты подрасстроилась, что он тебя выбирает, а не ты его.

Стало неприятно, что он вот так тебя читает, как раскрытую книгу.

– Слушай, фотограф, а ты часом по профессии не психолог?

– Есть и такой диплом, – уклончиво отозвался Клим. – Обещаю, часто свои навыки не применять.

«Ну, а что ты хотела, Катюха, понятно ведь, чтобы бабушек окучивать и внушать им неземную любовь, нужно неплохо в людях разбираться. Знание людей – хлеб манипуляторов. Зачем только он мне его сразу продемонстрировал? Скучно стало?»

Нужно было как-то показать, что меня это ничуть не задело.

– А можно тебя кое о чем попросить? – понизила я голос и жестом показала снова нагнуться.

– О чем? – в тон мне также тихо отозвался Клим.

– Можно мне разок твоими духами брызнуться, пахнут очень приятно… по-девичьи.

Вот такой подкол, как тебе, Меркурьюшка? Клим смешно нахмурился, принюхался к воротнику своей ветровки.

– Умыла, один – один, – неожиданно шепнул он мне на ухо, отчего по спине невольно пошли мурашки, – это против комаров средство, сестра на дорожку дала. В боковом кармане справа пузырек лежит, можешь доставать пользоваться.

И тут я ощутила на себе злой взгляд Олега. Не поворачивался – не поворачивался, и на тебе. Да и пусть смотрит, я в его глазах пала уже давно, одним грехом больше – одним меньше.

– Как-нибудь в другой раз, мое вонючее зелье позабористей, – похлопала я Клима по плечу, ускоряя шаг.

Глава 6. Огонек

До старицы мы все же не добрались, лес постепенно перешел в заливной луг, перемежающийся лужами и топью, пришлось обходить, выискивая местечки посуше. Неотвратимо наступал вечер. Наконец Олег выбрал узкую полосу берега вдоль небольшого озерца или большой лужи, и мы начали размещаться на ночлег.

Парни отправились в ближайшую березовую рощицу за топливом для костра, мы с девчонками стали выкладывать припасы – банку тушенки, пшенку, ломтики сухарей и пачку чая. Хоть и обещал нам Олег изобилие рыбы, когда дойдем до основного русла, все же еду следовало расходовать экономно.

Вскоре наши мужчины появились с парой стволов сухостоя. Тот, что покрепче, оставили, чтобы сидеть у костра, второй ствол следовало порубить на дрова.

– Влад, давай руби, – скомандовал Олег, – твоя очередь.

Влад сначала послушно взял топор и даже размахнулся, но тут же разогнул спину:

– А пусть рубит тот, кто еще ни разу не дежурил, – взбрыкнул он, протягивая топор Климу. – Рубить-то умеешь, фотограф? – произнес Влад таким снисходительным тоном, будто сам был чемпионом мира по рубке дров.

– Попробовать можно, – пожал плечами Клим, подходя к бревну.

Я ждала, что Олег привычно подойдет и начнет показывать неумехе, как надо действовать, именно так он подучивал и Макса, и самого Влада, и даже возжелавшую попробовать Соню, но Олег с равнодушным видом пошел ставить нам палатку. Новенький ему явно не нравился. Максим же с Владом удобно уселись на второе бревнышко, собираясь смотреть бесплатное шоу.

– Осторожно с пальцами, – не удержалась я от неуместного совета.

– А то на кнопку нечем нажимать будет, – гоготнул Владик.

– Нажимать и носом можно, – неожиданно развеселился и Максим.

Клим аккуратно снял тонкий свитерок, одернул футболку, размахнулся, ударил, полетели стружки. Ствол оказался трухлявым и рубился легко, сложней оказалось готовые бруски порубить на более мелкие поленья, здесь у Клима с первого раза получилось не очень, топор застрял, не разрубив деревяшку до конца.

– Не сломай топор, – предупредил Влад, довольный, что пижон все же споткнулся.

Клим уперся ногой, выдернул острие, размахнулся, отколол совсем маленькую щепу, вытер пот, снова размахнулся, полено раскололось на две ровные чурочки, теперь и их следовало перерубить. «Только бы не по пальцам, что тогда делать? Даже связи нет», – закрыла я от страха глаза.

«Тюк, тюк, тюк», – Клим приловчился и поленья полетели в разные стороны.

– Готово, – не без самодовольства протянул он топор Владику.

– Теперь костерок разжигай, – не давая Меркурию передохнуть, скомандовал тот, – есть уже охота.

Костер я разожгла сама, отстранив городского парня, уж что-что, а костры я разводить умела.

– Вот кто профи, – похвалил Меркурий, подкидывая дровишки.

Ели мы уже в плотных сумерках. Навалилась усталость, поэтому засиживаться у костра никто не стал, все разбрелись по палаткам: мы с девочками – в одной, Олег, Влад и Максим – в другой, Клим отправился спать в свою одноместную кроху.

Ночь выдалась более теплой, вчера мы жались друг к дружке, как слепые котятки, а сегодня можно даже до конца не застегивать спальник. А вот от комарья лучше плотнее задернуться. Я подползла к выходу и стала нащупывать замок, чтобы изнутри застегнуть молнию. Со стороны луга уже ничего нельзя было рассмотреть. Хоть и коротка летняя ночь, а все же плотная, непроглядная. От воды веяло сыростью и прелой травой, в камышах на все лады разрывались квакушки, где-то выводил скрипучие трели сверчок. И тут до уха долетел протяжный вой. Вой! Собака? Но откуда здесь может быть собака, так далеко от человеческого жилья, среди болот. А если это волк? Стая волков? А, может, мне послышалось? Я снова напрягла слух, но, кроме лягушачьих песней, больше ничего не услышала. Галлюцинации? Чего только не померещится в непроглядной мгле.

Я выбралась из палатки, растирая озябшие плечи. Опять прислушалась. Тихо. Игра нервишек. Вообще этот заболоченный лужок напоминал мне декорации к «Дикой охоте короля Стаха» и «Собаке Баскервилей» одновременно. Такая же гнетущая атмосфера. Вот сейчас вгляжусь в тьму и увижу мерцающий огонек…

И я его увидела! На другом конце луга, там, где мы сегодня вышли из леса, едва угадывался слабый отблеск. Возможно костер. Стало жутко.

Кто-то идет по нашему следу? Или это случайность? Майке точно об этом не следует говорить, опять начнет петь про свои сверхценные бумаги. Пойти сказать Олегу? Но какой-то барьер, сильнее страха, не давал мне этого сделать. Может, посоветоваться с Меркурием, хотя чем он может помочь?

Просто пойти спать после такого пугающего открытия я точно не могла. Одна секунда раздумий, вторая, третья… Я вернулась в палатку, нашла карманный фонарик и, нагибаясь, будто меня могли увидеть в темноте и с такого большого расстояния, поползла к палатке Клима. Посидела еще пару секунд в нерешительности у входа, включила фонарь и заглянула внутрь. Клима в палатке не оказалось. Этот-то куда делся, живот после рубки с непривычки скрутило?

– Эй, Меркурий? – тихо позвала я. – Клим?!

– Я тебя не узнаю, – за спиной стоял Олег.

Я вздрогнула, от неожиданности роняя фонарик.

– У тебя гордость есть? – окатил меня бывший злобным шепотом.

– Т-там огонь горит, – указала я в сторону болота, – я хотела посоветоваться.

– С гламурным мальчиком? – саркастически произнес Олег.

– С ближайшим мужиком, – указала я, что палатка Клима стояла к нам ближе.

Олег лишь фыркнул. Теперь я не просто пала в его глазах, я еще и извалялась в грязной луже – развратная женщина, бегающая за смазливыми мужиками. Небось думает, как ему повезло, что мы вовремя расстались.

– Где огонь, я ничего не вижу? – все же посмотрел в темноту Олег.

– Вон там, видишь, отблеск, костер, может быть, – свет действительно был совсем слабым.

– Я пойду погляжу, – плотнее застегнул куртку Олег.

– Не надо, не ходи! – схватила я его за рукав. – У них, кажется, собака, она тебя учует.

– Даже с собакой? Кать, ты детективов перечитала, – иронично произнес Олег. – Я осторожно, – все же добавил он.

– Я разбужу ребят, вместе идите.

– Не надо, – и Олег скрылся в ночи.

Я уселась на бревно ждать, без конца прислушиваясь. Вот так и не знаешь в этом медвежьем углу – радоваться встрече с людьми или пугаться. Казалось, время остановилось, оно тянулось мучительно долго, или я его так ощущала. Олег не появлялся. Он даже не взял фонарик, а если оступится и провалится в болото, или там, у неведомого костра сидят злодеи, беглые зеки с заточками, например. Кажется, мне действительно не стоит смотреть детективы.

За спиной раздался шорох, я с вскриком вскочила с бревна, резко разворачиваясь.

– Это всего лишь Меркурий, чего так пугаешься? – между палатками проявилось очертание мужской фигуры. Клим.

– Ты где был?! – накинулась я на него.

– Фотографировал. Ночные виды.

– Невидно же ничего, даже луны нет, – с подозрением вгляделась я в его темный силуэт. На шее блестел расчехленный фотоаппарат.

– Кому не видно, а кому в самый раз. Вы меня ищите, что ли?

– Чуть не кинулись искать.

– Иди смотреть результаты фотоохоты, – поманил он меня.

Я заглянула в монитор камеры: из мрака подсвеченная вспышкой выплывала паутина с капельками влаги, сверкающими как хрустальные слезы. Природное кружево. Красиво, что и говорить.

– Ну как? А вот еще…

– Там костер горит, Олег пошел смотреть, – указала я в черноту.

– Костер, – пробормотал Клим. – И давно ушел?

– Н-не знаю. Давно. Может, уже надо ребят будить и идти на помощь?

– А потом Олег нам на помощь пойдет. Кто из остальных по болотам ночью ходить умеет?

– Но ты же сейчас ходил.

– Куда с вечера присмотрел сухую тропку, туда и ходил. Давай еще подождем.

Мы уселись на бревно. Сейчас Олег вернется и увидит нас, голубков, рядом. Мне, конечно, все равно, но как-то не хотелось.

– Клим, ты иди спать. Я тебя разбужу, если что, – попыталась я спровадить Меркурия.

– Лучше ты иди, я сам покараулю, – благородно предложил он.

– Я не смогу заснуть, пока он не вернется, – честно призналась я.

– Оба спать идите, – бесшумно из мрака вынырнул Олег. – Я вернулся.

– Что там?! – кинулась я к нему.

– Сборщики-ягодники, – расслабленно махнул Олег. – Корзины у них.

– Сколько ягодников? Мужики? – спросил Клим. – Ты к ним выходил?

– Ты меня, фотограф, как будто допрашиваешь?! – неожиданно бурно отреагировал Олег. – Сам-то где был?

– Фотографировал, я ж фотограф, – чуть резче, чем обычно отозвался и Клим.

– А собака с ними была? – влезла я, чтобы снизить градус напряжения.

– Не видел, – более миролюбиво ответил мне Олег. – Спали у костра, корзинками заплечными обложились. Вроде, трое. Женщины – мужчины, я не разглядел. Спать пойдемте, нечего ночью шастать.

Мы послушно побрели по своим палаткам. После нервной встряски, я провалилась в тяжелый сон без сновидений.

Глава 7. Врачевание. ​

А вот сегодня было не просто тепло, а удушливо жарко. Не только ветровки, но и толстовки со свитерами были убраны в рюкзаки. Солнце, как бы извинялось, что припоздало к экватору лета, и посылало на землю раскаленные волны. От испаряющейся с листьев и травы влаги было тяжело дышать и наваливалась слабость.

Лишь разлепив глаза, я сразу отправилась к берегу озера и начала вглядываться в сверкающую луговую даль – ни дыма, ни присутствия людей разглядеть не удалось. Возможно, собиратели поднялись чуть свет, для них время – деньги, разлеживаться некогда.

Мы тоже постепенно начали собираться. Влада все же припахали к дежурству, но дров, наколотых Климом, было так много, что новому костровому оставалось лишь подтащить их ближе к импровизированному очагу и развести новый костер. Везунчик – этот Владик.

А вот Климу, судя по всему, сегодня пришлось несладко. Он тщательно скрывал, но я видела, что встает он с бревна чуть боком и разгибается не сразу, наверняка тянуло поясницу и ломило руки и ноги – цена утертых нашим пацанам носов. Беспокоило, что начинающему дровосеку сегодня еще предстояло топать ни один, ни два и даже не десять километров. Стало его как-то жаль.

– Май, дай свой крем, ну тот, что с перцем, от растяжений, – попросила я подругу, зная, что у нее собрана солидная аптечка.

– Где растерла? Нога? Давай я сама намажу, – тут же проявила сочувствие Майя.

– Да нет, это не мне. Клим вчера перестарался с дровами, сегодня разогнуться не может.

– Потерпит, – нахмурилась Майка, резким жестом застегивая рюкзак.

– Май, ты чего, ему ж плохо?

– А надо было сразу догадаться, что легко не будет, – бросила она злой взгляд на сворачивающего свою палатку Меркурия.

– Хватит вредничать, – миролюбиво улыбнулась я, – детский сад какой-то.

– Кать, зачем ты рядом с ним крутишься? – понизила Майка голос, пододвигаясь ближе. – Я понять никак не могу.

– Что значит – кручусь, просто идем рядом, болтаем. Это что, запрещено? – взвилась я. Тоже мне матушка, отчитывает!

– Если ты хочешь заставить Олега ревновать, то это наиглупейшая затея. Он у нас с гонором, только разобидится, что его на этого плейбоя променяла.

– Я не хочу Олега заставлять ревновать. Май, мы вместе уже не будем.

Зачем я это сказала, потому что сама так думаю или чтобы она кинулась меня убеждать в обратном?

– Ну, не будете и не будете, – неожиданно сразу согласилась Майя, – Максим тоже ничего, хоть и малолетний, но не этот же.

Вот так, и до Майки дошло, что это безнадежная затея – сводить нас с Олегом, но как-то неприятно царапнуло.

– Я на Клима не претендую, – медленно проговорила я, – как и на Максима тоже, не говоря уж про других.

– Кать, ты этого жигало откровенно клеишь: хихикаете, на ушко перешептываетесь, костерок ему помогала разжечь, вьешься вокруг него как пчелка вокруг цветочка. Это очень заметно. Да все уже заметили, и Олег в том числе!

– Мы просто общаемся. Он интересный собеседник. А с кем мне еще говорить? Макс твой молчит, что в рот воды набрал, Владик неумно шутит, Сонька то ноет, то по Олегу вздыхает.

– Глупости.

– Не глупости. Ты в своих мыслях, Олег в вечно недовольного начальника играет. Один нормальный собеседник – фотограф. И вообще, может, и клею, – пошла я в наступление, накрутив себя до состояния натянутой струны, – вам то какое дело, я девочка взрослая, имею право.

– Плакать потом только не нужно от избытка прав, когда он к своей депутатше вернется, а ты у разбитого корыта останешься. Ему ж просто скучно тут, вот и развлекается.

– И я развлекаюсь. А поплакать тоже иногда полезно. Негатив уходит, отрицательная энергия выбрасывается.

– Ну иди, выбрасывай энергию, – Майя пошарила в боковом кармане рюкзака и вытащила оранжевый тюбик. – Только не забудь в очередь встать, – она подбородком указала в сторону костра.

Клим, успев упаковать палатку, теперь показывал Соньке результаты ночной фотоохоты, явно хвастаясь. Соня, встав на цыпочки, заглядывала в монитор и улыбалась, согласно кивая.

– Ничего, можно и подвинуть, – взыграло во мне раздражение, словно Сонька стырила из-под носа мою любимую конфетку. Кажется, эта милая девочка начинает меня раздражать.

– Ну, иди – двигай, – кинула мне вызов Майя.

Я вызов приняла, забирая у нее чудодейственный элексир. Порывшись в своем рюкзаке, достала ватные диски и пошла к парочке.

– Задирай рубаху, поясницу показывай, – налетела я на Меркурия.

Он растерянно посмотрел на яркий тюбик. Выражение лица из беззаботно-веселого стало серьезным. Испугался, что ли?

– Разогревающий, отпустит, – пояснила я.

– Так заметно, – Клим кисло улыбнулся.

Я кивнула. Он, зачехлив, отложил фотоаппарат и послушно повернулся ко мне спиной, задирая футболку. Кожа была белой, без признаков загара, типичный городской мальчик. Я нанесла на ватный диск прозрачную пасту, в нос ударил резкий запах дегтя.

– Должно холодить, – начала я втирать крем. – Не жжет?

– Нормально.

– О-о, да тут массажные процедуры, – подгреб и Влад, – походный спа-салон. Кать, а меня так ласково, пальчиками?

– Вот когда столько же дров наколешь, и тебя обработаю, – спокойно ответила я, одергивая Климу футболку.

– Спасибо, – пробормотал тот, глядя куда-то в сторону, и сразу отошел на приличное расстояние, наверное, чтоб я не кинулась еще что-нибудь мазать.

Кажется, я влезла со своей помощью не к месту. Только сейчас до меня дошла моя бестактность. Простота она, как известно, хуже воровства. Парень хотел изобразить лихого туриста, а я при всех его разоблачила. Теперь красавчик Меркурий будет меня избегать, и этот собеседник отпал. Майка оказалась права, глупый поступок… Зато помогла, может, не так болеть станет. А идти я могу и в полном одиночестве, всегда есть о чем подумать, тем более среди дикой северной природы. Я бросила использованный ватный диск в огонь и пошла к озерцу, мыть руки. В сторону Олега я не смотрела, видел ли он мои попытки врачевания или нет? Оправдываться не собираюсь, да ему и все равно.

– Выходим! – богатырским окриком напомнил наш командир о себе.

Влад загасил костер, мы с Соней с педантичностью заядлых экологов прикрыли кострище дерном. Отряд выдвинулся в березовую рощу.

Клим все же пошел рядом. Мы опять оказались последними. Среди берез в траве уже не было ягод, но я развлекалась тем, что рвала на ходу цветочки и скручивала их в венок. Клим время от времени тоже нагибался и протягивал мне то один цветок, то другой.

– Не наклоняйся лишний раз, больно же, – напомнила я о спине. Ляпнула и прикусила губу, вырвалось, заботливая мамаша во мне явно пропадает.

– Быстрее пройдет, – буркнул Клим. – Разнежился я как-то, да и мышечной массы не хватает. Вернемся, в спортзал побегу.

Как его задело. Мужики со своими пунктиками иногда такие смешные. Среди деревьев мелькнула широкая спина Олега, вот ему спортзал был не нужен, человек-скала. В детстве ходила такая палка лопоухая, смешной был, нас, малявок, по очереди на велике по двору катал. А потом, после двадцати, окреп, раздался в плечах. Родители его часто на дачном огороде припахивали, в мастерской приходилось тяжеленные железяки таскать, да и деду в деревне помогал: сено косил, забор ставил и прочее. Настоящий мужик. У него были какие-то отношения со взрослой соседкой, это мне нашептала Майка, потом соседка вышла замуж и съехала. Пошли мимолетные романы с ровесницами. Я им восхищалась и тайно по нему сохла, но на очень большом расстоянии, инициативу сблизиться уж точно не проявляла. Хотя, со стороны, может, заметней. Я вот с Меркурием вполне дружески общаюсь, без всяких идущих планов, а Майка уже мне диагноз поставила.

А потом был день рождения Майи, собралась веселая компания. Правда погода не задалась, дождь лил как из ведра, а я беспечно без зонтика. Олег по доброте душевной пошел меня провожать, закрывая от холодных струй большим зонтом. Он был немного пьяненьким, что-то оживленно рассказывал, а потом ляпнул как бы невзначай: «Кать, ты такая красивая», и поцеловал. А я боялась, что на следующий день, когда схлынут спиртовые пары, он пожалеет и будет от меня бегать или сделает вид, что ничего не помнит, но он явился с цветами, огромным букетом.

Зачем я это все вспоминаю?! Зачем он вообще поперся с нами в эту дурацкую экспедицию, почему я не развернулась и не ушла домой прямо на вокзале, а начала метаться, разыскивая сумочки по туалетам.

– Почему ты не надеваешь венок? – вырвал меня из размышлений Меркурий.

Все-таки хорошо, что этот красавчик прицепился к нам седьмым. Семь – счастливое число. Я встряхнула волосы и надела цветочное кольцо на голову.

– Погоди, встань вон туда, – приказал Клим, быстро доставая фотоаппарат. – Березку обними, вон на тот куст смотри, и подбородок чуть выше, надо свет поймать.

К нам быстрым шагом подошел Максим.

– Олег сказал, если вы отстанете, то никто вас ждать не станет. Сами будете дорогу искать, – выпалил он, недовольно посмотрев на Клима.

– Да уж не заблудимся, – высокомерно ответил Меркурий.

– Мое дело – предупредить, – и Макс повернул обратно.

А вот интересно, если бы Олег проникся к фотографу симпатией, Маск по-другому бы общался, с большим дружелюбием?

– Давай догонять, а то и вправду заблудимся, – сняла я венок, вешая на куст.

– Чего там блудить, все равно в старицу упрешься. Венок лучше в воду бросить, – снял Клим мое плетение и снова одел мне на макушку. – Чтоб солнышко не напекло, – объяснил он.

– Олег сказал, там тоже болото, некуда кидать будет, – вздохнула я, но венок оставила на голове, и вправду жарко, пусть цветочки не зря погибли, а спасая меня от солнечного удара.

– Так мы к бабушкам отшельницам идем? – продолжил светскую беседу Клим.

– Да, они на том берегу живут. И они не отшельницы, просто так получилось. Все уехали или умерли, а они остались.

Не хотелось ему врать, но я все же повторила разработанную Майкой легенду. Тем более бабушки вроде как существуют, хотя, продираясь сквозь спутанные ветки и бредя по болотцам, я в этом была уверена все меньше и меньше.

– На берегу старицы?

– Нет на самой Солонице.

– А почему вы не наняли моторку?

Вопрос Клима поставил меня в тупик.

– Ну, быстрее так, река крюк большой делает, а здесь напрямик.

– Но на лодке удобней, вы же не красотами сюда любоваться прибыли. И бабушкам же кто-то продукты возит, проведывает. Или они принципиальные затворницы?

– Лодка – это дорого, – нашлась я с ответом. – Нас много, это ж надо большую нанимать или две. Да и где их искать, эти лодки.

– Я у егеря видел.

– Ну, может, она сломалась.

– Так походить по деревне, поспрашивать, у реки живут. И командир наш – парнишка не из бедных, для него лодку нанять, я думаю, – не проблема.

– А почему Олег должен тратиться на нашу экспедицию, – резче, чем нужно, проговорила я, было неприятно, что кто-то посторонний заподозрил Олега в меркантильности. – Он и так теряет деньги, мог бы в это время коммерческую группу вести.

– Благородно, – с едва заметной иронией проговорил Клим.

Он, как видно, в бескорыстное благородство не верил. Очевидно, в его мире дорогих кроссовок и жидкости против комаров с ароматами французских духов бескорыстие не предполагалось.

Отчего действительно Олег повел нас пешком, Майка извернулась бы, а деньги на лодку нашла бы, стоило ему только намекнуть, что так нужно? Она всегда их откуда-то очень искусно извлекала, исключительно для дела. Зная Олега, ларчик, я думаю открывался просто – вымотать строптивую сестрицу лесной чащей и надолго отбить охоту шастать по заброшенным селам и хуторам в поисках непойми чего. Если у меня были крохотные надежды на успех, то Олег в удачную находку архива Хлебникова не верил совсем.

Глава 8. Мутный поток

Старица – это старое русло реки. Бежал – бежал водный поток, а потом раз, и решил пробить себе другую дорогу. Мне старица представлялась цепочкой широких луж со стоячей водой и заболоченными илистыми берегами. Только ранней весной, когда с окрестных лугов и леса веселыми струйками просачиваются ручьи, лужицы соединяются, восстанавливая былое течение. Река как будто возрождается, крепнет, ширится. Но вот весь снег истаивает, ручьи пересыхают, водный поток мелеет, прекращает бежать. Все возвращается на круги своя, ждать половодья до следующей весны. К старице мы и шли уже несколько часов к ряду.

Березовая роща давно закончилась, начался очередной заливной луг, мокрый и местами топкий. Снова пришлось надевать резиновые сапоги. В такое пекло это выглядело утонченной пыткой. Как же хотелось пройтись босыми ногами по теплой воде, но Олег предупредил о змеях, и что под водой могут быть сучки и коряги. Пришлось смириться с неудобством. В носки сапог я предусмотрительно успела напихать ваты, идти стало удобней, хотя бы обувь не слетала с ног при каждом шаге.

И вот череда верб обозначила русло старицы.

– Мост там, – сверился Олег с картой.

Мы подошли к берегу и застыли с немым вопросом во взоре.

– И где здесь старица, это ж горная река какая-то? – первым вышел из ступора Влад.

– А мост где? – недовольно сдвинула брови Майя.

Ни моста, ни застоялых луж не было. Внизу по извилистому руслу несся стремительный поток, увлекая за собой палки, листья, куски вымытых со дна водорослей.

Олег почесал затылок.

– Ну, тут два варианта: либо выше по течению непрерывно лили дожди, а они были, это факт; либо река свернула обратно в старицу.

– А мост? – робко напомнила Соня.

– А мост смыло, он здесь низковато висел.

– И что теперь делать? – Майя подошла к краю, вглядываясь в мутный поток. – Вброд перейдем?

Да, Майка, она такая, может и в ледяную воду броситься, разумеется, для дела.

– Выше должен быть еще один, попробуем там пробраться, – Олег поправил рюкзак и повернул влево вдоль берега. Остальным ничего не оставалось, как следовать за вожаком.

– А сколько займет обход? – заволновалась Майя.

Олег сделал вид, что не расслышал.

– Другой мост далеко? – настырно дернула его Майка за рукав.

– Не помню, – с вызовом посмотрел на нее Олег.

– Но он же там есть, нам же не придется назад возвращаться? Нам нельзя возвращаться.

– А, может, к лучшему, что вернемся? Провидение советует, – кивнул Олег подбородком на бушующий внизу поток.

– Ты специально на моих нервах играешь?! – сразу сухой былинкой вспыхнула Майя. – Можно без этих выкрутасов философских, просто объяснить – каковы наши шансы, сколько примерно до второго моста, хватит ли теперь еды? Это что, так сложно? Я какие-то запредельно каверзные вопросы задаю? – она повернулась ко мне, как бы призывая в союзницы, я согласно закивала.

– Лишний день, – нехотя выдал Олег, – при условии, что второй мост еще существует, я там давно не ходил.

– А если его нет? – опавшим голосом спросила Майя.

– Можно вернуться в Мешково за моторкой, – влез в разговор Клим.

Все разом повернули к нему головы, Олег смерил фотографа недобрым взглядом, в котором явственно читалось: «Ты-то куда лезешь?»

– А что, еще недалеко ушли, – пожал Клим плечами.

– Хочешь назад, вали, – резковато отозвался Олег. – А ты, вообще непонятно, почему всегда в хвосте идешь? – неожиданно накинулся он уже на меня. – Девочки в середине идут, про технику безопасности слышала?

– А то что, волки украдут? – не удержалась я от издевки, и получила по полной.

– С таким отношением к делу, нужно дома сидеть! Хахаль твой домой собрался, так вместе и топайте, – нервным жестом указал Олег на Меркурия.

Вот это «заява»!

– Я просто сказал, что раз моста нет, можно за моторкой в село сходить, – спокойно отозвался Клим.

– Никто тебе моторку здесь не даст, это все равно, что люксовый внедорожник для первого встречного просить на время покататься.

– Ну, так нанять. Что им деньги не нужны?

– Это в твоем мире только деньги и нужны, – проскрежетал зубами Олег. – Все у вас там бабками меряется. Вынь да положь, раз платим.

– Чего ты на него накинулся? Он всего лишь вариант предложил, – видя очевидную несправедливость, заступилась я за Клима. Ощущение было, словно я нырнула в бушующий внизу поток.

– Он кто, чтобы варианты предлагать, – рыбак, охотник, турист со стажем?! Может, местность знает вдоль и поперек? – в тон мне так же язвительно отозвался Олег.

– Мальчики – девочки, пойдемте уже, чего ж стоять? – миролюбиво влезла Соня, просительно заглядывая Олегу в глаза.

– Правильно, – поддержал Влад, – вдруг там мост, а мы тут ругаемся. Вернуться всегда успеем.

Олег в сердцах сплюнул и пошел широким шагом, безжалостно приминая траву. Бывал ли он таким раньше? Был, в ту нашу первую и последнюю ссору – резким, принципиальным, все знающим и давящим своей правотой.

Максим, приотстав, вклинился между мной и Климом, как бы выдавливая несносную бестолочь в середину колонны. Но меня понесло в разнос, не люблю, когда давят, да еще на пустом месте, просто так, чтобы показать власть. Я, демонстративно обогнув голубоглазого корнета, пристроилась к Климу, зашагав с ним плечом к плечу. Максим уколол меня злым взглядом, но не полез снова. Его излишне прямая спина обиженного человека была мне немым укором.

– И что это было? – с недоумением прошептал мне Клим.

– Не знаю.

– Можно бестактный вопрос, раз уж всех сейчас понесло?

– Давай, – отстраненно качнула я головой, венок сдвинулся на глаза.

Довел этот Олег своим ворчанием, даже про венок забыла. Я стянула подвявшие цветы и швырнула венок в мутную воду, он сразу закрутился, попав в водоворот, потом поплыл плавно, уверенно, скрываясь за зарослями осоки.

– Скажи, наш всезнающий вождь – твой бывший? – прозвучало у меня над ухом.

– С чего ты взял? – вздрогнула я.

– Ревнует, – Клим смешно закатил глаза.

– Глупости, просто считает, что я не гожусь для похода, что со мной одни проблемы. Он меня еще в Мешково хотел оставить, но я цепкая, как репей.

– Я пока с тобой особых проблем не заметил, – прищурил левый глаз Клим. – Почему он так думает?

– Не могу сказать, это страшная тайна, – проговорила я с серьезным лицом.

– Никому не скажу, могила, – провел ногтем по шее Меркурий.

– Я сумочку в туалете на вокзале забыла.

– О-бал-деть, – четко выговорил каждый слог Меркурий, и мы заржали как кони.

Майя повернулась и как снисходительная бабушка покачала головой. Ну, что поделать, дурная, Майчонок, у тебя подруга. Вообще, было ощущение, что я изрядно поддала. Мокрый луг сначала перешел в заросли ольхи, а потом земля стала твердой и слева потянулся ельник, удушливый запах мокрой хвои кружил голову, вызывая глупую эйфорию.

– А ты так и не ответила на вопрос, – отрезвляюще подействовал Клим. – Это твой бывший?

– Нет, – соврала я. Зачем? А это не его дело.

Больше ко мне не приставали.

Вечер надвинулся неотвратимой синевой на востоке и более плотной тучей комаров над головами. Мост так и не появился, а поток внизу, хотя мы шли против течения, становился только шире и быстрее. Было что-то мистическое в восставшей из небытия реке.

Олег шел, не останавливаясь, казалось, он вообще не собирался делать привал на ночлег. Закусился, обиделся, пошел на принципы – нужен немедленно мост, так надо двигать ногами.

А есть-то уже хотелось, да и отдохнуть бы не помешало. Вон бедная Сонька еле плетется и, отбросив стеснение, цепляется за Владика, который тащит ее на буксире.

Майка вначале заметно волновалась, все время вглядываясь в открывавшиеся из-за поворота пейзажи, но потом ее охватила какая-то обреченность – опустив голову, моя бедовая подруга брела, утопая в своих мыслях. Вскоре она позволила Максу себя обогнать и пошла рядом со мной. Клим подотстал, фоткая каких-то птах и закат над лесом.

– Май, мост будет, – попыталась я поднять чужое настроение, – ну, или река обмелеет, и мы ее вброд где-нибудь перейдем, не может быть, чтобы впереди не было ни одной отмели.

– Зря я с Олегом связалась, надо было нанять за деньги профессионального поводыря, – пробормотала она себе под нос.

– Поводырь, это про собак, – пошутила я.

– А если ему заплатили специально, чтобы меня задержать, а к Егоровке идет другая группа? А я ему все выболтала, по-родственному.

Я беспокойно вгляделась в черты лица подруги, может, Олег прав, и Майка не вполне нормальна? Что за бредовые мысли? Попахивает манией. Дай Бог, чтобы это была пока акцентуация характера, а не патология. Надо ее успокоить, любой ценой.

– Олег делает все возможное, он старается, и сам нервничает, от того и психует на пустом месте. Ну, что ты своего братана не знаешь? Придумает что-нибудь, обязательно, – я снова заглянула ей в лицо. – В конце концов, Клим, может, дело говорит, ну, по поводу моторки.

– Этот Клим не умеет фотографировать, – на выдохе бросила мне Майка.

– Почему не умеет? – опешила я, спотыкаясь. – Я видела фотки, красиво.

– Красиво и профессионально – не одно и то же. Он не умеет ловить свет, выдержку ставить. Помнишь, я на фотокружок ходила в пятом классе?

– Когда это было, – снисходительно улыбнулась я.

– Кать, будь с ним осторожней. Нам всем нужно быть осторожней.

– Нам всем нужно отдохнуть, – нашла я самый простой выход из эмоционального лабиринта.

Я обогнала Макса и волочившего Соньку Влада и добежала до Олега.

– Давай на ночевку останавливаться, все устали.

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом и продолжил движение.

– И не надо дуться, никто тебя ни в чем не обвинял. Ну, смыло мост, кто ж мог предугадать, это форсмажор, – включила я дипломата. – Соломку везде не подстелешь.

– Почему ты так меня при всех не защищала?

Как же тяжко с этим семейством Масловых?

– Потому что ты сильный, зачем тебе моя защита.

Наши взгляды встретились. Неприятно царапнуло в груди, а воздуха стало отчаянно мало.

– Привал! – прокричал Олег.

Ну, наконец-то.

Глава 9. Мост

В эту ночь никаких огоньков среди деревьев я не искала, меня просто вынесло, едва щека коснулась мягкого спальника. И снова никаких сновидений. Эти глухие места воруют мои сны.

Утром нас накрыло туманом, да таким плотным, что, выползая из палатки, я не смогла различить не только луг на противоположном берегу, но даже очертания деревьев на этом, а стоявшая в небольшом отдалении палатка ребят была подернута дымкой. У вчерашнего кострища возился сам Олег, пытаясь реанимировать огонь. Сырые дрова пока сопротивлялись, но опыт мне подсказывал, что рано или поздно, они все же сдадутся, и голодными нам сегодня не быть.

Шум справа говорил о том, что напор не спал и река не убежала прочь, но, может, воды стало меньше?

– Меньше не стало, я проверил, – из тумана появился Клим, – за ночь только прибавилось, словно где-то плотину прорвало.

– А ты опять фотографировал? – протянула я ехидно, вспомнив претензии Майи.

– Пытался, – уклончиво ответил он, но фотки не показал.

– А как ты попал в журнал работать? – бестактный вопрос, но напросился на язык сам собой.

– По блату, – на идеальном лице Меркурия заиграла наглая улыбка.

– Понятно.

Чего ж тут не понятного? Нащелкает абы чего, а фотошоп, он выносливый, и не такое в добротный снимок превратить сможет, а Майка там про какие-то выдержки лопотала.

По жизни мне нравились профессионалы, такие как… ну, не важно, как кто, от блата просто воротило. Сколько талантливых парней и девчонок, наверное, хотели попасть на это классное место, а пристроили на непыльную работенку смазливого Климку. Ну, хоть на пятой точке в студии не сидит, в танчики не играет, а по бурелому топает, уже плюс. Странное дело, все новая и новая негативная информация про красавчика не рождала во мне негативных чувств, восторженных, правда, тоже. Парень как парень, красивый – да, везунчик – возможно.

Костер, как и предполагалось, разгорелся. Каша сварилась. Мы наскоро поели, свернули лагерь и двинулись снова вдоль старицы, искать мост или источник прибывавшей воды.

На это раз последними брели Влад и Соня. Сонька растерла ногу и заметно прихрамывала, но ей, ясное дело, никто замечаний, что она тормозит отряд, не делал, разве что Майка бросала недовольные взгляды через плечо.

Лес по левую руку закончился внезапно, словно кто-то ластиком стер его край, освобождая широкие заболоченные просторы, и это привело бы в полное отчаяние нашу малую экспедицию, если бы не одно обстоятельство – из леса параллельно нашему курсу выкатывалась сильно затянутая травой бывшая дорога и упиралась в мост. Мост!

Вернее, не мост, а то, что от него осталось. Когда-то это была широкая переправа, позволявшая проезжать машинам, возможно, не большим грузовикам, но легковому и гужевому транспорту точно. Сейчас мост страшно было переехать даже на велосипеде. Левая часть обрушилась полностью, посередине прямо над потоком воды зиял пролом, правая же часть состояла лишь из дорожки в две доски – шаткие дощечки, примостившиеся на круглом бревне, которое в свою очередь поддерживали уходящие в воду подпорки. Через эту сомнительную конструкцию нам следовало переправиться, но стоило ли так рисковать? У меня всегда было плохо с глазомером, по приблизительной оценке, расстояние от одного берега до другого было метров тридцать или больше, так как мост шел не только через реку, но частично над заболоченным берегом.

– Он же гнилой, – прошептала Соня, – да это и не мост вовсе, – она обвела нас затравленным взглядом, ища сочувствия.

– Мы же не автомобили, и даже не лошади, пройдем, – решительно шагнула к мосту Майя.

– Я сам проверю! – рявкнул на нее Олег. – Здесь стойте!

И он начал быстро раздеваться, скидывая одежду на рюкзак. Вот Олег уже стоит с обнаженным торсом, босой, и подворачивает до колен штаны.

– А зачем ты разделся? – задала Соня глупый вопрос, ответ на который и так был очевиден.

– Чтобы, если мост обвалится, на дно не утянуло, – пояснил за Олега Влад.

– Олег, не надо! – очнулась я. – Давайте другой путь поищем. Олег, остановись!

Я кинулась к нему, но он шагнул на хрупкие доски, жестом останавливая меня.

– Олег, не делай этого. Слышишь? – я затормозила у края, понимая, что, если наступлю на мост, тот потяжелеет, и Олег может свалиться вниз. – Вернись, пожалуйста.

Олег остановился, окинул меня каким-то грустно-ироничным взглядом, но потом жестко ответил:

– Кать, хватит причитать, я не слышу скрип, – и пошел к тому берегу.

Я замерла, глядя на него распахнутыми от ужаса глазами. Сердце отсчитывало каждый шаг босых ног. Олег сперва тщательно прощупывал доски, потом переносил тяжесть тела, становился обеими ногами, выдыхал и опять повторял все заново. Доски жалобно скрипели, немного гнулись, но пропускали исследователя вперед.

– А он плавать умеет? – проблеяла Соня.

– Умеет, – отмахнулась Майя, жадно ловя каждое движение двоюродного брата.

Да, он все умеет. Вот он какой, Олежка, смелый, решительный. Плечи и спина покрыты золотистым северным загаром, в ежике соломенных волос играет растопившее туман солнце. Олег красив не утонченной красотой Меркурия, а мужественной, диковатой.

Шаг, второй, третий. Вот он уже на середине моста. Остановился, присел, распрямился, слегка подпрыгнул. Подпрыгнул? Блин, что он делает?! Еще прыжок. Мост откликается недовольным скрипом, но выдерживает.

– Крепко! – приговорил Олег и пошел назад.

– А с рюкзаками? – поспешил уточнить Влад.

– И с рюкзаками. Доски негнилые. Только надо рассредоточиться, не больше трех человек, и близко друг к другу не стоять. Сейчас оденусь, и пойдем.

Мы сгрудились у начала переправы.

– Я замыкающим пойду, – предложил Максим, смерив нас с Климом недобрым взглядом. – Так надежней будет.

– Я сам замыкающим пойду, – Олег натянул кепку на лоб и поправил лямки объемного рюкзака. – Ну, кто смелый? – кивком головы указал он на мост.

Клим без слов пошел по доскам. Следующей должна была идти стоявшая за ним Соня, но она спряталась за моей спиной, как бы подталкивая на подвиг. Ну надо – так надо, я пошла за Климом. Роли поменялись, теперь мы с Меркурием – авангард. За мной тут же выстроился в очередь Максим, я это заметила боковым зрением, кто там пошел следующим, мне уже не было видно. Все внимание я сосредоточила на досках, стараясь не смотреть на бурлящий внизу поток. Даже перил нет. От страха стало немного пошатывать. Катя, соберись! Мост надежный, выдержал Олега, а он парень немелкий.

Клим опережал меня метра на четыре, а Макс, казалось, дышал в спину. Наверное, я ползу как черепаха. Не желая, чтобы идущий за мной корнет уличил меня в трусости, я ускорила шаг.

Внезапно за спиной раздался жуткий грохот и мат Максима, потом протяжный визг Соньки. Доски задрожали и стали уходить из-под ног. Падаем?! Мне нужно было бежать за Климом к спасительному берегу, но паника не позволила здраво рассуждать, я обернулась, теряя драгоценные мгновения. Мост между мной и Максом провалился, Макс, ухватившись за край, болтал ногами в воздухе, еще немного и он провалится. Помочь было некому, за ним продолжала визжать Сонька. Не удержавшись, Максим рухнул в болотную жижу. Как хорошо, что под ним еще не было реки, зато она была подо мной. Подо мной! Все происходящее – секунды, замедленное кино. Я лечу вниз с обломками досок и… обеими руками за шиворот и рюкзак меня хватает Клим, тащит. Под нами идет жуткий скрип. Мы словно бежим в гору, на высокую гору. Новый грохот, и мы падаем в ледяную воду. Я теряю рюкзак, в сапоги наливается вода. Мамочки!

– Здесь мелко, – успокаивает Клим, одной рукой продолжая тянуть меня к берегу, другой вылавливая мой рюкзак.

Я оборачиваюсь. Моста нет, из воды торчит одинокое бревно подпорки. Как рассыпается карточный домик, видели? Очень похоже. Тем временем ребята вытаскивали мокрого и грязного Максима. Остальные были сухими и невредимыми.

– Катя, ты цела?!! – срывая голос, заорал Олег.

– Цела!

– Вылезайте из воды!

– И без дурацких советов понятно, – проворчал Клим.

Мы выползли с Меркурием на сухую полоску песчаной косы.

– Ничего не сломала? Где болит? – крикнул Олег.

– Все цело, – успокоила я его. – Клим, ты нормально?

– Как после американских горок, – пошутил он, – только адреналин бесплатный.

– Разводите костер, сушитесь. Немедленно сушитесь! – кричал Олег с того берега.

Мы с Климом перешли на травку и начли проверять рюкзаки, вымокло ли содержимое. Я скинула полные воды сапоги, из них вывалился и мой маленький секрет – скукоженная вата.

А на том берегу, кажется, разгорался скандал. За шумом воды было плохо слышно, но по жестикуляции и наскокам Майки было видно, что она обвиняет во всем Олега. Тот, не обращая на нее внимания, не сводил глаз с нашего берега.

– Да я, я виноват! – долетел крик Максима. – Я споткнулся и проломил доску, сильно ударил, все и зашаталось.

Майка что-то стала доказывать уже Максиму. Олег, покопавшись в рюкзаке, достал веревку и снова стал раздеваться, теперь оставшись только в плавках. Жестами что-то показал Владу и стал обвязываться веревкой.

– Что он делает? – указала я Климу.

– Переплывать собирается, – лениво прикрыв глаза, ответил Меркурий.

– Он что, с ума сошел?! Его же снесет.

– Пацаны веревку будут держать.

– А если не удержат?

– Ну, можно дать совет – вон за ту вербу конец привязать, но боюсь, твой бывший сделает из принципа все по-другому.

«Бывший» Клим выделил с легкой усмешкой, но я, не обращая внимание, закричала:

– Вода ледяная, ногу судорогой сведет! Не надо!

Кто б меня слушал. Олег обошел остатки моста и полез в жижу болотца, Макс и Влад взялись за конец веревки, подстраховывая. Оставалось только ждать.

– И главное, доберется он до этого берега, дальше-то что? – философски спокойно стал рассуждать Клим. – Зафиксирует веревку на этом берегу и всех остальных в ледяную воду погонит? Или бросит их там?

– Никого он не бросит! – разозлилась я, нашел время сводить счеты.

Олег по пояс погрузился в мутный поток, его подхватило, сбило с ног, поволокло. Он начал грести, бороться, но вода оказалась сильней, она тащила его на восток. Олег греб изо всех сил, но к нашему берегу не приближался, его сносило все дальше и дальше, веревка натянулась, Влад с Максимом тоже упирались, испытывая большое напряжение.

Надо признать, что ничего не выходит, но Олег продолжал сопротивляться. Гребок, еще гребок, голова Олега исчезла с поверхности. Раздался дикий визг. Нет, это не Соня, это отчаянно, оглушая саму себя и Клима, орала я, собственной персоной. От отчаянья я кинулась к воде, но сильная рука Меркурия не дала мне сделать глупость.

Олег вынырнул, отплевываясь.

– Да вытаскивайте вы его! – властным тоном приказала Майка, и пацаны потянули Олега обратно. Он кашлял и тяжело дышал.

Соня с Максимом уже колдовали над костром. Олега надо было срочно греть. Он, пошатываясь, встал, подошел к краю топи. Между нами теперь были не только ссора и Солнышко, между нами летела на восток взбесившаяся старица, я здесь, а он там.

– Мы пойдем к основному руслу, – крикнул Клим. – На западе прорвало или дамбу, или плотину, вам только возвращаться за лодкой.

– Она не та, за кого себя выдает, слышишь ты?! Это не она! Не она! – отчаянно закричал Олег.

Клим уставился на меня пристальным изучающим взглядом, словно впервые увидел.

– Если с ней что-нибудь случится, я тебя на куски порву, ты услышал?! – проорал Олег. – Услышал?!

– Услышал, – скрестил руки на груди Меркурий.

– Это не она! – снова добавил странную фразу Олег. – Запомни, не она!

– Я понял, понял, – успокаивая, замахал руками Клим. – Кать, ты кто? Я как-то ничего не понял.

Поняла ли я? Похоже, у Олега от холодной воды, как у Майки от поисков раритета, крышу стало сносить. При чем здесь мой секрет? Кому он нужен здесь, и уж тем более Климу.