Эффект домино: одна случайность, тысячи последствий

Глава 1

Кира, июль 16 лет

Я сидела на полу в своей комнате, вокруг меня валялись обрывки цветной бумаги от хлопушек и пустые стаканчики из-под лимонада. На экране телевизора показывали чемпионат по скейтбордингу, доска с колесами летела над рампой, а в комнате витал запах пиццы.

-Ребят, даже не вериться, что мы эту шарагу закончили- хмыкнул Герман, отхлебнув остатки колы.

В чёрной оверсайз футболке и голубых джинсах с аккуратно уложенными светло-русыми волосами в удлиненную британку, прямой, тонкий нос с легкой едва заметной горбинкой и точеные скулы, что придавало серьезности лицу.

Он развалился на широком деревянном подоконнике, свесив длинные ноги.

-Ага. Теперь вся жизнь впереди. Кто бы мог подумать. - хмыкнула я.

-Моя мамашка, конечно, против была чтобы я получил образование только девять классов. Но меня это не волнует. Мне решать.

Саша поддакнула:

— Вот будет круто, когда мы в Питере будем жить! Общага, новые люди…

Саша, моя лучшая подруга, самое лучшее что у меня есть и в тоже время самое ужасное. Иногда так бесит, что хочется вмазать, но я знаю если я это сделаю, начнётся скандал. Но все же я эту красоту никому не отдам. Иначе с кем я буду вытворять очередную дичь?

Свето-русые густые длинные волосы, чуть ниже лопаток, как у меня, были заплетены в низкий хвост.

В белой футболке оверсайз с длинным рукавом доходили до сгиба локтя, в черных коротких шортах. Саша выстраивала чёрные доминошки на белом ламинате в длинную, извилистую тропу. Поставив последнюю костяшку, аккуратно коснулась ее. Тихий щелчок, и вот уже волна падения покатилась по цепочке, превратив ее труд в захватывающий кратковременный хаос.

— И никаких предков! - кивнул Герман, а Саша начала собирать домино в коробку - Только мы, наши вещи и куча времени на то, чтобы творить!

Ага, конечно. Вы же у нас законодатели моды. Кто там мечтал разрабатывать свои коллекции, и показывать их на неделях моды?

А, так это были вы. Ну конечно, как я забыла такое.

Даниил, парень с миловидной внешностью, большими свето- зелеными глазами, нос немного с широкой переносицей и растрепанными темно-каштановыми волосами в стиле гранж, в сером свитшоте поморщился:

— А главное – никаких подготовок к этим тупым экзаменам. Только, то, что нам реально нравится.

Я улыбнулась. Это да…

Мои глаза скользнули по стене, где висели мои медали за соревнования по скейтбордингу.

- Помните, как мы хотели открыть свой бизнес?

Герман тут же оживился:

— Ага! Прокат скейтбордов и не только! Ещё, как вы называли… кастомизацию? Типа, сами рисуем доски, сами делаем свой стиль!

Саша поддакнула:

-Ну да, это ведь действительно классная идея. Я, могла бы разрабатывать дизайн одежды для скейтеров. Это же какая круть!

Да, да, да. Мы уже поняли, что вы со своим Гермиком будете нашими главными стилистами и дизайнерами. Вы ведь шарите в моде как никто другой.

Я, наверное, буду обучать новичков кататься на скейте. А Даниил…

— Ну, а ты, Дань, чем займёшься? – повернулась я к нему.

Даниил пожал плечами:

— Ну, я ещё думаю. Может, тоже тренером стану? Или…

Герман подмигнул ему:

-Или откроешь свой тату-салон прямо рядом с нами! Вот это будет классно!

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуками скейтбордистов, продолжающих носиться на экране.

Июльский вечер манил прохладой и ощущением безграничной свободы. Теплый воздух ласкал кожу сквозь открытое окно.

Кайф…

Я повернулась в сторону окна:

-А че может рванем куда-нибудь?

Сидеть просто так это скучно, нужен срочно какой -то движ.

Герман, подняв бутылку с колой вверх и улыбнулся:

-Точняк! Хватит сидеть в четырех стенах, такая погода пропадает! В скейтпарк?

Я хмыкнула, поднимаясь на ноги:

- Естественно. Спрашиваешь?

Саша схватилась за мою руку вставая.

-А у тебя какие -то еще идеи есть?

- Ну нет.

-Тогда шевелись!

Глава 2

Первым делом - скейтпарк. Жужжание колес, звонкий стук досок о рампу, крики и смех –эта то, что мы обожаем.

После парка мы переместились в центр города, к набережной. Здесь уже не было адреналина и трюков, только тихая гладь реки, отражающая огни города, и ласковый ветер, играющий в волосах. Мы расселись на широкий парапете, свесив ноги вниз.

Саша и Герман сидели рядышком. Ой, ну, как всегда.

Парочка седьмого класса, ну или с восьмого, а может и с девятого! Да кто сейчас вспомнит. Да и плевать тебе Кира, твоя жизнь уже не была прежней после этого...

Я хмыкнула, покосившись на них.

Любовь у вас, видите ли. Яркая и беззаботная. Вечно ржете, вечно о чем-то шепчитесь, вечно придумываете что-то вместе. А то, что тут еще и Кира существует, это конечно всем до лампочки.

Ну и пожалуйста.

— Прикинь, – начала вдруг Саша, глядя на реку, – вот будет у нас свой дом, большой такой, с бассейном! Вечеринки каждый день!

Герман обнял ее за плечи:

— И огромная гардеробная, полная самой крутой одежды, которую мы сами же и придумаем!

Саша засмеялась:

— Да-а- а! Круто будет. А в гараже – куча крутых скейтбордов! И мастерская, где мы сможем творить свои шедевры!

Я закатила глаза. Понятно. Меня тут нет, и видимо не было, и не будет. Ну и славно.

Герман повернулся Саше всем корпусом и внимательно на нее посмотрел:

— Слушай, Саш, а давай... как только нам восемнадцать исполнится, сразу убежим от всех и поженимся!

Что?! Я повернула голову к этому чудному. Ээ, полегче, какое еще поженимся? Ты, что ей предложение делаешь? Совсем спятил? Но, он вдруг выдал:

-В Лас-Вегасе, как в кино!

Так, стоп- стоп- стоп, какой ещё лас Вегас?! Нет, я понимаю, что у вас там раздвоение личности с Сашей, то Питер то лас Вегас, но Сашу то не надо туда тащить! Она останется со мной, под моим крылышком.

Саша на секунду задумалась, а потом с широкой улыбкой ответила:

Нет вы посмотрите она еще и лыбится! Ни стыда, ни совести!

— А давай! Сразу после выпускного! Никакой пышной свадьбы, только мы и свобода!

Саша взвизгнула от восторга и поцеловала его в гладкую щеку обняв. Мне, пришлось цокнуть языком раздражённо и отвернуться. Да что ж ты к нему прицепилась как веник после бани?

А потом она, немного успокоившись, добавила:

— И Киру с Даней поженим.-кивнула Саша на меня- Будем дружить семьями!

Та-а-а-к, закручивается какая- то ситуация. Подруга ты бредёшь? Хотя да, это ж очевидно. Ты же с самых пелёнок нас женишь да все никак не поженишь. А ну правильно, я же танк, который прусь на своем и никому не поддаюсь.

Я посмотрела на Даниила. Он сидел и смотрел на воду опустив голову и болтал ногами. Его волосы трепал тёплый ветер.

На этом? Нет, ну как бы, на такое я не подписываюсь.

Услышав бредовые идеи Саши лишь, незаметно хмыкнул.

Саша повернулась ко мне.

Че ответа ждешь да? Ага.

— Ну, эм… ладно.

Кира просто поддакивай, а то начнется скандал. И вообще молчишь уже весь вечер как пень.

Все, все, не смотри на меня так, Саша. Я поддакиваю тебе любой бред, ты ж слышишь. Я не хочу, чтобы ты меня по стенке размазала, если я начну говорить свое мнение.

Даниил пожал плечами, почесав затылок.

Отлично. Хоть кто -то понимает тоже самое.

— Я не против, ха-ха. Но, может, не так быстро?

Мы все засмеялись. И первой была я. Ну зачем это вспомнилось?

-Дань, а, помнишь, как мы играли в детском саду в семью?

Даниил нервно рассмеялся, встретившись со мной взглядом:

-Где я был еще отцом?

-Да, и в самый разгар игры ты ушел, и я стала мать одиночка.

Мы все втроем громко засмеялись.

- А помните, как мы в восьмом классе решили устроить пикник на крыше школы? -вдруг спросил Герман.

Саша подхватила:

-Да! И нас оттуда чуть не выгнали! Зато какой вид был!

-Ну да, это ведь я придумала-вякнула я.

-Это надо повторить! -засмеялась Саша.

-Ну мы через многое прошли ребят, и я уверен у нас еще много всего.

Глава 3

-Так, Гер, пойдем туда-Саша кивнула в сторону ступенек, которые спускались к воде.

Герман заправил ей волосы за ухо:

-Тебе тут не нравится?

-Ну там красиво, ну Гер, пойдем-она развернулось и спрыгнула с парапета.

Мы втроем Герман, я и Даниил повторили за ней.

Что там тебе еще в башку взбредёт? Нормально же сидели!

Саша развернулась к нам вышагивая спиной вперед:

-Я хочу сделать эстетичные фоточки.

Герман вздохнул, взяв ее за руку и разворачивая лицом вперед:

-Окей.

Мы поплелись за ними. Через несколько минут расселись на холодные гранитовые ступеньки.

Набережная была полна людей, но я слышала только смех Сашки. Сколько можно блин уже?

Саша достала смартфон, и они принялись кривляться, делая селфи.

Они делали смешные рожи, обнимались, целовались в щеки и вообще не отлипали друг от друга.

Я тяжело вздохнула, после их очередного поцелуя.

Саша, заметив это повернулась ко мне, отвлекаясь от очередного позирования с Германом:

– Ну, Кир, не будь букой! Мы же просто веселимся!

Детский сад, а не веселье!

Фу, надоели! Может чем- то нормальным займёмся лучше?

Но подруга была на седьмом небе, и меня не видела.

- Т-а-а-к! А теперь изобразим Титаник! Кира пофоткай нас -воскликнула Саша, вставая со ступенек и беря Германа за руку и отдавая мне свой телефон.

-Я?! Что еще сделать? Я вам фотограф что ли?!

Сашино лицо с улыбкой переменилось в серьёзное выражение, и она посмотрела на меня исподлобья.

-Ладно, я молчу.-проворчала я, разблокировав телефон и зайдя в камеру. Саша снова заулыбалась и пошла к краю ступенькам.

Они встали на край Герман обнял Сашку за талию, а она раскинула руки, пытаясь изобразить Розу.

Тебя скорее сейчас сдует ветром в реку.

Я закатила глаза, когда Герман прижал ее к себе спиной и чмокнул в щёку, а эта отбитая заржала.

Вот хиханьки да хаханьки. Тьфу. Смешно им. Пните меня, когда смеяться пожалуйста.

Очередная жуткая поза. На этот раз высокий и причем спортивный Герман залез Сашке на спину, изображая кенгуру, а она, согнувшись в три погибели, старалась удержать его слоновий мускулистый вес. Подруга хоть и не была мизерной, слабенькой и беззащитной, но справляться с этим ей было видимо сложно. Хотя это скорее было из -за того, что она ржала как не в себе и не могла сосредоточиться, а так она у меня хоть шкаф поднимет. Спортсменка ты наша.

Но в итоге они рухнули на асфальт, не переставая ржать, а я с безразличным видом нажимала на кнопку чтобы сфотографировать.

-Поснимай нас еще! -скомандовала Саша, встав и отряхнувшись с асфальта. Герман потянул ее за собой.

Пришлось подчиниться.

-Так, фотки в стиле романтические и нежные! -продолжала командовать Саша.

"Романтичные и нежные", ага, как же.

Саша схватила Германа под руку и, обернувшись спиной к камере, потащила его к краю набережной.

– Взгляд вдаль! – скомандовала она. Парень послушно уставился на горизонт, Саша прильнула к нему, изображая томность. Хмыкнув, я поймала момент, когда они более-менее синхронно смотрели в одном направлении.

Через минуту Саша, судя по всему, решила добавить "нежности".

– Украдкой целую! – прошептала она, и пока Герман любовался волнами, нежно прильнула к его щеке. Сделала кадр. Вот только Гер умудрился в этот момент дернуться, и получилась смазанная мазня.

– Да что ж такое! – простонала Саша. – Гер, не дергайся!

-Да не дергаюсь я!

Следующей в списке была "Обнимашки и улыбки". Тут все было проще. Они обнялись, Саша изобразила голливудскую улыбку, Гер слегка приоткрыл рот, будто удивленный. Сфоткала. Комментарии излишни.

Потом они решили сменить тактику.

– Прыжок! – завизжала она.

Прыжок получился комичным. Саша подпрыгнула, Гер слегка оторвался от земли с виноватым видом. Второй дубль. Третий. Смешно. Я от души хохотнула, поймав их в кадр уже без всякой позы, просто дурачащихся и смешных.

– Следующая – кривляния! – Саша подмигнула мне, Гер скорчил рожу, достойную цирка.

"Догонялки" они изобразили совсем неубедительно.

Наконец дошли до "Морских брызг". Тут-то и пригодились речные волны. Под дружный визг и вопли Саша ловко поймала момент, когда их окатило ледяной водой.

– Все! – объявила Саша, выжимая мокрый рукав белого лонгслива. – Кир, ну как, есть хоть что-нибудь приличное?

Я просмотрела фотографии. Да, пара "романтичных" кадров есть, "нежные" тоже имеются. Но лучше всего получились те, спонтанные и нелепые.

-Ну ты посмотри-безразлично пожала я плечами отдавая ей телефон. Мы снова уселись на ступеньки.

Саша пододвинула Германа и легла к нему головой на колени.

И выдала:

-Гладь меня.

Герман улыбнулся и наклонился, поцеловав в лоб. Потом начал накручивать ее волосы пока она смотрела фотки в телефоне.

Боже вы прекратите этот цирк когда -нибудь уже?! Честно бесит.

Я встала со ступенек и начал подниматься наверх набережной.

Саша заметила меня и посмотрела вслед:

-Кира, куда это ты почапала? А ну сидеть!

-Может тебе еще гав-гав сделать?

-А это можно! -пожала она плечами и снова начала листать фотки.

-Уже домой? - посмотрел на меня Даниил.

-Нет, я за водой -ответила я -Глотку сушит.

Все, Кира, уходим, тут ничего делать. Скука смертная. Подальше куда- нибудь от этих чокнутых.

Так, а тебе Данька мне тоже кажется скучно. Сидишь, делаешь вид мебели.

Я повернулась к нему:

-Д-а-а-а-нь. Айда за водичкой сгоняем?

-А-а, -протянула Саша -так это вон водичка же есть рядом. - Похлебай -кивнула она на реку.

-Сама похлебай! Там глисты!

-Да подумаешь, нашла проблему, з-а-а-а-ай-протянула Саша сквозь смех.-потом на секунду задумалась и выпалила более серьёзно-Ты хоть дохлую крысу съешь на тебя ничего не придет.

-Ты больная? -взвизгнула я- Спасибо, но я как -то воздержусь.

-А зря может она вкусная -поддакнул Герман.

И они заржали.

Саша снова оторвалась от телефона и посмотрела на меня.

-Ну что встала? Иди раз не хочешь лакать из речки.

Я согнулась пополам, так что мои русые, кудрявые волосы задели тротуар:

-Благодарю за ваше разрешение.

-Вот, дурная -вскинула Саша брови и снова погрузилась в телефон, закинув ногу на ногу.

-Вся в тебя крошка -подмигнула и мы с Даниилом помчались наверх

Глава 4

Саша.

Летним вечером на набережной было спокойно и уютно.

Солнце скатывалось за горизонт, окрасив небо в палитру мягких, пастельных оттенков: от нежно-розового и персикового до лавандового и бледно-голубого.

В воздухе витали запахи свежесть реки, цветущих лип и нагретой солнцем травы. До нас доносились тихие звуки: плеск воды о прибрежные камни, отдаленные голоса гуляющих, приглушенный смех, мелодичные переборы гитары,

После того, как Кира и Даниил ушли за водой, мы остались одни на берегу реки. Тишина, только плеск воды и приглушенные звуки города.

Я села прямо, убрала телефон в карман и уставилась на реку.

Герман обнял меня за плечи, сцепив руки в замок и поцеловал в висок, и я прижалась к нему.

— Помнишь, как мы этим двоим объявили, что мы пара? – спросила я, глядя на воду.

Герман засмеялся:

— Ага, классный день был!

Запах костра, едва уловимый в вечернем воздухе, моментально перенес меня в тот самый день…

***

Саша, сентябрь 15 лет.

— Встречаемся сегодня, да?! – спросила я у Киры, когда прозвенел звонок после последнего урока. — Надо кое-что важное сообщить!

— Что опять? – лениво спросила она и начала собирать свои вещи. — А сейчас никак?

— Гермик должен присутствовать! – проговорила я, застегивая рюкзак.

— А где он опять валындается? – повертела головой Кира.

— О-о-о-й, как будто ты не в курсе! В финал же он прошёл! Сейчас там соревнования! – поморщилась я.

— А ты почему не там? – тупо спросила Кира с сонной физиономией от физики.

— О-о-о-о-й! Как будто ты с луны свалилась! Или, на тебя это так физика влияет? – спросила я, закидывая на спину рюкзак и задвигая стул.

— Ага, — лениво отозвалась она, а я продолжала тараторить:

— Только начало сентября, а ты уже ничего не соображаешь! А впереди еще ОГЭ! - напоминала я, пропуская Киру вперёд в школьный коридор и

— Вот именно. Поэтому Герман должен присутствовать в школе, а то, кто нам поможет с этой дурацкой подготовкой? — согласился со мной Даниил.

— Вот вот! Не ты же! – кивнула я на Даниила.

— Может подумать, я тупой? – оскорбился он.

— А можно подумать, что нет?

— А можно подумать, как будто ты думать умеешь! – начал он.

— Так все, закройся. – отмахнулась я.

— Я не дверь, чтобы закрываться.

— Ой, все, засохни.

— Я не гербарий.

— Дан, барабан, как же ты меня достал.

— Сашка Чебурашка!

— Че ты сказал? Я щас не поняла!

— Саша по лесу свернула, травку съела – офигела.

Я начала его колотить по плечу.

— А-а-а, больно же! – заорал он.

— Даниил истерически вопил!

Он хмуро на меня посмотрел и начал толкать плечом, я в ответ его. Даниил навалился на меня и упёрся ногами в пол. Я сделала так же и начала его сдвигать, но нет же, он только ещё сильнее двигал меня вправо, вот-вот и я впечатаюсь в стену.

— Данечка, таранечка, блин! – пропыхтела я.

Он засмеялся:

— Александра съела бронтозавра!

— Че ты сказал, придурочный?! – завопила я и еле больше начала в него вдавливаться. Он резко повернулся и отступил назад, я повалилась, следовательно, на пол, его же это сильнее развеселило:

— Санек споткнулся об пенёк, – угарал этот кретин надо мной, показывая на меня и сгибаясь от смеха.

— Сюда иди! Сюда-а-а-а иди! – поднялась я с пола.

— Мечтай, мечтай, мечтать не вредно. Только, догони сначала! – посмотрел он на меня и рванул со всех ног.

Я последовала за ним, за собой я услышала усталый голос Киры:

— О-й-й-й, сколько ж можно уже?!

Глава 5

Саша

Сентябрь начался хорошо. Было тепло и солнечно, совсем еще лето. Хотелось целыми днями гулять, но все портили предстоящие экзамены. Хотя мы все равно в этой школе долго задерживаться не будем… Последний девятый год и можно валить.

С Германом мы подходили, не спеша к скейт парку. Там было оживлённо, все катались туда-сюда, кто на скейте, кто на роликах, кто на самокате. Я сразу разглядела Киру. Она стояла расслаблено, облокотившись на дуб, с заложенными руками на груди. Среднего роста, стройная волосы с русыми кудряшками, которые меня всегда умиляли, сейчас были заплетены в две косы, на ней была черная кепка, голубая джинсовка. Хмурое модельное выражение лица. Кира смотрела на пацана, который прыгал и делал трюки на трамплинах на своем самокате. Скейт и рюкзак покоились на траве, около Даниила, сидящего рядом и смотрящего что-то в телефоне, а еще жующего жвачку.

Мы подошли к ним, и как только они нас заметили, я начала:

— Моя драгоценная, верная и самая лучшая подруга, обожаю тебя! Счастье мне привалило знать тебя, дружить с тобой, проводить время в твоём присутствии! Я очень тебе доверяю, а ещё ты меня понимаешь, как никто другой, поэтому!

Герман с улыбкой на меня посмотрел и выставил ладонь, я положила сверху и наши пальцы переплелись.

— Так, всем законам вопреки

Сцепились две наши руки!

Все ясно?

Кира по-доброму и как-то смущённо усмехнулась и перестала стоять вразвалочку. и развела руками:

— Все было внятно и без слов!

Я продолжила свои причитания:

— Спасибо твоим родителям за тебя. Я буду бесконечно благодарить тебя за нашу крепкую дружбу, которая не поддается ветрам, которая годами проверена! – я говорила это от души, потому что ценила эту дружбу.

Даниил посмотрел на нас снизу вверх и лишь промычал и умно кивнул головой:

— М-м-м-м, а-а-а… Угу, угу.

— Все, идем кататься! А то, фиг, когда еще время проведем нормально! - смущенно и неловко сказал Герман.

— Это точно! – согласилась я и, расцепив руки с Германом, бросила скейт на асфальт.

— А то еще экзамены, экзамены там будут! Я не хочу! А вы? – встал с травы Даниил, беря в руки скейт.

Кира снова усмехнулась и наклонилась за вещами.

— Тупой вопрос, хотя соответствует тебе! – ответила я Даниилу.

— Начина-а-а-а-а-е-тся! – взвыл он.

— Оно и не заканчивалось! – со смехом произнесла Кира.

— И надеюсь, никогда не закончится! – улыбнулся Герман, глядя на меня…

***

Саша, июль 16 лет

— День конечно, был сумасшедшим, но таким счастливым.

Герман крепче обнял меня:

— Саш... Мне так хорошо с тобой.

Я подняла на него взгляд:

— Мне тоже, Герм. Очень-очень – прошептала я и прижалась к нему, закрыв глаза.

Как же хочется, чтобы этот момент длился вечно. Но что, если счастье не может быть таким безоблачным всегда?

И как говорится стоит только подумать, и это станет реальностью.

Сначала сзади послышались тихие шаги. Потом тихий совсем не слышный голос парня.

-Может все же не надо…

О, так это ж Даниил.

Я, не открывая глаз продолжила наслаждаться тёплым солнцем.

Как тот, кто сзади подошёл и положил руку мне на голову, я легонько вздрогнула от неожиданности, но не подала виду, и даже глаза не открыла, скорее эта сумасшедшая Кира, кто еще может так дурачиться. Что бы убедиться в этом я подняла свою руку и положила руку на того кто стоял позади. Ха! Конечно, это ты, Кира, дура отбитая! Твоя рука теплая, бархатистая.

-Что надо? -пробурчала я, но мне не ответили.

И что ты молчишь женщина?!

Что бы убедиться, что это действительно Кира, хотя это очевидно было мне пришлось открыть глаза.

Боже лучше бы я этого не делала!

Прям перед моим лицом в воздухе болталось из в сторону в сторону небольшое, но лохматое и серое, с розовыми лапками которое были прижаты к туловищу, само существо не то,что бы летало, а болталось на розовом хвосте. А конец хвоста держала женская рука. Кирина.

Крыса?! Ты серьезно?!

Секунду в воздухе повисла тишина, а потом тишину разорвал мой истеричный ор:

-КОНСТАНТИНОВА, У ТЕБЯ ВСЕ В ПОРЯДКЕ С БАШКОЙ?! ГДЕ ТЫ ЕЕ ОТКОПАЛА?!

Я резко вскочила со ступенек под громкий задыхающийся смех Киры, Герман повторил за мной.

-Не приближается ко мне! -орала я, отпрыгивая, потому -что Кира не переставала ржать и приближалась ко мне, пытаясь задеть меня трупом этой мерзости. Да, она где- то откопала дохлую крысу!

Я продолжала орать, мой визг стоял на всю набережную. Кира же уже покраснела от смеха.

Потом выдала:

-Ну хоть немного может друг от друга отклеитесь.

- Чокнутая! Убери блин ее, она заразная!

Герман поддакнул:

- Вот именно! Убери!

-Не буду! -продолжала смеяться Кира, стоя напротив меня.

Я начала пятится. Кира же, резко сделала выпад, а я от неожиданности отскочила назад, но… НЕТ! НЕТ! НЕТ! Я споткнулась о ступеньки, не смогла удержать равновесие, как бы не пыталась, и полетела спиной в реку…

Ну супер…

Я подтянулась на руках, и вывалилась на берег, закашляла, пыталась выплюнуть воду из реки. Мне было жутко холодно, и зубы стучали.

В этот момент Герман начал стучать меня по спине, выбивая последние остатки воздуха.

-Стой! Прекрати! – прохрипела я, отмахиваясь от него.

И тут я заметила две ржущие гиены, согнувшиеся пополам от смеха. Даниил и Кира! Боже, какие же вы придурки!

Откашлявшись, я выплюнула еще немного воды и заорала:

— Вы хоть бы помогли, идиоты!

Я поднялась с земли, шатаясь от холода и слабости. Волосы свисали мокрыми сосульками, с одежды капало. Капец Саша, ты сейчас выглядишь как дура.

Я моментально наткнулась на Германа.

-Ты чего стоишь столбом?! — завопила я на всю набережную что какая -то пожилая пара обернулась на нас.

Герман посмотрел на меня с виноватым видом.

– Ну, на самом деле, ситуация треш, – сказал он, почесывая затылок, – но я фиг знает, чем тут помочь. Но морально я с тобой!

Я закатила глаза. Моральная поддержка, конечно, это хорошо, но сейчас мне нужно что-то посущественнее. Например, костер и горячий чай. И прибить вас всех. Я посмотрела на них пока с моего джинсового костюма стекала грязная речная вода. И да, воду вы, конечно, не купили, зато притащили какую- то заразную крысу!

И где мозги спрашиваться?!

-Ну ты меня поражаешь конечно Кира-выдохнула я, наклонившись и сняв черные кроссовки, начала выливать из них воду.

-Ты иногда меня тоже поражаешь.

Я лишь закатила глаза, и начала выжимать волосы, которые только сегодня мыла.

А Кира не переставала ржать как конь. Блин, из какой дурки я тебя выпустила?

-Павелецкая жить надо или с юмором, или с п-психи… Пси-психатром ха- ха -ха.

Даниил тоже не переставал поддакивать Константиновой:

- В твоем случае это второй вариант.

Кира повернулась к стоящему сзади нее Даниилу

-Ты заснял?

-Что-о-о?! Да как вы смеете?!Вы меня снимали?! Весь этот кошмар?!-заорала я еще громче.

-А вышло очень даже неплохо-уже серьёзно ответил Даниил, разблокировав свой телефон, потом его лицо расплылось в улыбке, которую он пытался сдержать, а после рожу перекосило от смеха.

Это же полное издевательство!

Герман стоящий рядом нахмурился, шагнул к Даниилу выхватил резко у него телефон, что тот даже ничего не понял, лишь отшатнулся лёгко, потом непонимающе уставился на Германа.

-Успокоились оба! -рявкнул он.

Ух ты мой защитник!

Эти двое лишь ещё сильнее покатился со смеху. Кира хлопала Даниила по плечу, тот же себя по коленям согнувшись со смеху.

Герман оставался с серьёзным выражением лица, лишь вдохнул закатил глаза, после чего приложил телефон к уху и не сводя глаз с этих придурковатых начал обращаясь к воображаему собеседнику:

-Ало? Это дурка? Ага. Сейчас к вам новенькие подъедут.

-Да не удаляй-жалобно и сквозь смех попросил Даниил.

-Нет, я конечно все понимаю. Но это я не понимаю! -ещё серьёзнее стал Герман взмахнув ладонью-А если бы она башкой, ой, то есть головой долбанулась, точнее ударилась? Вернее приложилась?

Потом он кивнул на лестницу:

-Видели блин там ступени?

Эти двое лишь ещё больше засмеялись.

Герман тяжело и медленно вздохнул:

-Вот все лишь бы хиханьки да хаханьки!

Вдруг мимо прошел какой -то парень с интересом глядя на нас.

Герман повернулся к нему:

-А ты что уставился? Иди куда шел!

Парень лишь опустил взгляд и ускорил шаг.

Потом Герман снова обратился к Даниилу с Кирой:

-А если она получила бы сотрясение мозга?

-А он у нее есть? -весело спросила Кира

-В отличии от тебя да -устала ответил ей Герман.

Глава 6

КИРА

Я посмотрела на Германа. Какой же ты идиот. Зануда. Стоишь тут, защитника строишь, вы посмотрите. Че вечно Сашку защищаешь? И ладно, мне плевать, защищаешь ты ее или нет, раз эта женщина не в состоянии сама защитится. Немного обидно как бы, что ты защищаешь ее от меня! Ха!

Очень смешно, конечно. Защищаешь? И от кого?! От меня?

Нет, это уже перебор.

Я перевела взгляд на Сашу.

Да в любой другой момент ты смеялась над этим бы.

А сейчас драму устраиваешь. Герман этот …. Тебе не надоело героя из себя строить? Ну и придурок.

Но, а ты Сашка предательница, не ожидала от тебя такого. Хотя, ты ей уже давно стала, но с каждым днём все сильнее.

Ты ж всегда была рядом и поддерживала меня, когда я придумывала очередную дичь

И ты никогда не реагировала вот так, истерично

Разве, ты не помнишь, как мы постоянно снимали с тобой разные смешные видео друг с другом и смеялись над собой?

А сейчас… Жертву строишь.

Я помню, однажды в шестом классе, когда нам отменили в минус сорок, ты предложила пойти гулять, потому что уроки делать мы не хотели, и я конечно же, согласилась.

Тогда, мы пошли на набережную, и ты завела разговор о Германе, что, как же, он такой гений, все прекрасно понимает, мне же было неинтересно слушать твое нытьё, что я залезла на узкий бортик набережной и пошла по нему, а ты была настолько чокнутая, что предложила пробежаться, я же, это конечно же, сделала, но вот только тяжелая куртка меня перевесила и я рухнула в ледяную воду. Как сейчас помню, мы обе ржали, как не в себе, особенно я, которая барахталась в воде, и пыталась не задохнуться от смеха в перемешку с водой.

А, что же, сделала ты?

Нормальные бы, помогли вылезти, или что -то, в таком варианте, а ты прыгнула ко мне, сказав, что это круто.

Ну да, особенно круто было, когда мы вылезли и совсем без понятия были, что делать дальше

Родителям мы не могли рассказать, они бы нас убили. Поэтому пришла в голову тебе еще более гениальная идея. Ты предложила встать, где-нибудь в сторонке подальше от людей и кто раньше замерзнет, или в этом признаётся, тот в школе подойдёт и поцелует толстого Вову очкарика, парня, который нас бесил.

Конечно, мы обе были не намерены сдаваться, и так простояли в течение полчаса. Ну, и не то, чтобы простояли, а по миллиметру двигались, давая понять друг другу, что уже окоченели, и так в итоге доковыляли до дома.

Первым делом поклялись, что это будет наш секрет и родители не узнают. А второе, мы пытались все это высушить на батарее, греясь сами.

Пока не было дома твоих родителей, мы отогревались как могли.

Во-первых выпили столько чая, что не осталось ни одного пакетика в доме. Во-вторых, вытащили все возможные одеяла и простыни, и сидели перед телевизором на кровати, завернувшись в одно одеяло.

А что было потом, я не помню.

Вернее, вечером нас нашли на полу в бреду и с температурой под сорок. И нас увезли на скорой с воспалением лёгких и ангиной.

Тогда, мы лежали вместе в больнице в одной палате. Это же было очень весело. Особенно, когда у нас спала температура и нам стало скучно. Тогда у меня пропал голос, а ты хрипела, как собака полудохлая. И ладно, если хрипела, ты же начала придумывать свои собственные страшилки и рассказывать их мне таким голосом, что мне хотелось выйти в окно.

А потом, ты придумала кое -что поинтереснее.

Была ночь и все спали, а нам не спалось, потому что, мы надрыхлись днем.

И ты предложила залезть к тебе на спину, а поверх накрыться белой наволочкой и прогуляться по больнице.

В итоге, мы перепугали весь мед персонал, а в конечном итоге, сами навернулись и упали по середине коридора, вприбавок снесли с ног повара с тележкой, который развозил еду, но еда не доехала до места назначения, а развалилась на полу вместе с нами, компанию нам составил повар.

А когда нас выписали, нас вдвоем провожали на красной дорожке домой и пожелали никогда в жизни не возвращаться сюда.

Этот секрет остался между нами, и даже спустя много лет родители были не в курсе этого события. Вот только я сомневаюсь не знает ли этого Герман... Во всяком случае уже плевать, меньше разочарований

-Все отвали ты- поморщилась Саша, кивнув на меня.

Я же, начала ее провоцировать и медленно приближаться к ней с дохлой крысой.

-Да, Герман, скажи ей -прохныкала Саша.

Я передразнила:

-Ой, Герьмань скази ей, сказ-и-и-и

Ну сказьи-и-и.

Саша закатила глаза.

-Фу, убери ее-нахмурился Герман, встав так, чтобы загородить спиной свою принцессу.

-Не буду.

-Выкинь. Эту. Гадость.

-Иначе, что? -поинтересовалась я вызывающе.

Герман скрестил руки на груди, но в одной держал телефон Даниила.

-Иначе, я выкину это, туда же, куда упала Саша.

-Ага! Щас! Не смей! -завопил Даниил и подбежал к Герману

Тот усмехнулся и поднял руку вверх, и Даниил начал прыгать вокруг него, он был другу чуть выше плеча.

Пока эти придурки прыгали, как обезьяны, я обратилась к Саше:

-Мне кажется, если тебе бы, платили за твое нытьё, мы бы стали миллионерами.

Саша хотела что -то сказать, но Герман схватил ее за руку и проорал:

-Валим!

Подруга не успела опомнится и на автомате схватила своего парня за руку, и они помчались по ступенькам к набережной.

Даниил в растерянности оглянулся и потом махнул рукой.

Я стояла и смотрела им в след. Идиоты. Вот просто идиоты.

Данил подошёл ко мне с перекошенной миной, как от лимона, и аккуратно забрал из рук дохлое животное и с рвотными позывами выкинул в траву.

Клей и Момент, точнее Саша и Герман классика, намекающая на то, что они приклеены друг к другу, уже умчались достаточно далеко, потом подруга запрыгнула на спину к Герману и они понеслись еще быстрее вдоль набережной

Но, тут Герман споткнулся обо что то, наверное, об неровности или нога подвернулась, и они эффективно грохнулись, что сзади на них чуть не наехал самокатчик.

Саша снова завизжала, что на них обернулся народ, и было слышно даже тут.

Парень резко встал, подал руку Саше и испуганно произнёс

-Саш, ты в порядке?

Палата номер шесть лишь рассмеялась и ответила:

-Ага

Шев повар кукухи снова схватил ее за руку и завопил:

-А-а-а-а бежим!

И они снова рванули. Но тут сзади меня Даниил рявкнул так, что я аж подпрыгнула:

-А скейты то у нас ля-ля.

Те сразу же обернулись:

Саша нахмурилась и рявкнула в ответ, мне кажется срывая голос:

-А, ну отдай!

Даниил широко улыбнулся, подмигнув:

-Ага, а ты догони-и помчался со всей ног в другую сторону.

Герман перевел дыхание, сложа ладони на колени, потом выпрямился и посмотрел на Сашу, а потом завопил:

-Та-а-а-ак! Сашушера! А, ну в бой! - он показал рукой в сторону убегающего Даниила и продолжал командирским голосом, ведь дед у него офицер, наверное, гены передались внучку- Догнать! Отобрать! Растерзать!

Саша запрыгнула ему снова на спину, он пошатнулся крепче вцепился в нее и помчался за Даниилом.

Я закатила глаза. Понятно. Желтый дом разбушевался или психбригада на задании. Ничего нового.

Я пошла за ними.

К тому времени, пока я дотопала до них, они уже стояли около магазина монетка и переводили дыхание, тяжело дыша, не переставая ржать.

Я подошла ближе:

-Это у вас тут концерт по заявкам сумасшедших?

Даниил хрипло закашлял, убирая волосы с лица:

-Ну, вроде, того.

-Отлично! Тогда я буду Корпорация "Хлоп-Хлоп"

Саша слезла с Германа и обратилась к Даниилу:

-Отдай мой скейт, он - часть моей ДНК

Даниил сделал глубокий вдох и выпрямился, отдавая Саше скейт:

-Все-все. Сдаёмся. Предлагаю компенсацию! -кивнул он на мокрую одежду Саши- Купим тебе, что -нибудь. Залетай, -улыбнулся он и распахнул перед ней дверь магазина.

Мы все зашли внутрь, Даниил последовал за нами, но дверь резко закрылась перед его лицом, и он влетел лбом с стеклянную дверь.

-Блин! -взвыл он.

Саша залилась истеричным смехом, повернувшись к нему.

-Жизнь как зебра: полоса белая, полоса черная, а у тебя полоса препятствий!

Герман поддакнул сквозь смех намекая на то, что он снимал Сашу:

-Закон подлости в действии!

Данил напустил на лицо грозное выражение, распахнул дверь со всей силы, собираясь зайти, он сделал небольшой шаг внутрь, потирая лоб, но ему тут же прилетело этой же дверью, но уже со спины, потому что он не успел войти до конца.

Я не могла сдержать смех, как бы не старалась:

-IQ как у креветки, но зато смотри какой красавчик! -я потрепала его по темно-каштановым волосам.

Тот лишь отмахнулся.

Мы бродили по магазину просто так, шатаясь меж полок с продуктами, рассматривая все так, как будто пришли в музей.

Саша, будто прочитала мои мысли и разорвала тишину:

-В других музеях антиквариат, а у нас в магазине - плесень на сыре. Тоже раритет, по-своему.

Даниил оценил ее юмор и заржал, а Герман поддакнул идею:

-Зачем смотреть на мумии в музее, когда можно увидеть мумию чеснока у нас в овощном отделе?

Со смехом мы пошли дальше в молочный отдел. Герман вдруг воскликнул:

-О, Саш- это ты!

Я проследила куда он смотрит. Он тыкнул пальцем в молочный коктейль чудо:

-Это ты. Чудо!

Саша закатила глаза, а я вяло произнесла:

- ...Вище

-Что? - не понял Герман.

-Чудовище -чудо - вище ты! Вот, кто!

-Да я тебя сейчас! - разозлился он, впившись в меня грозным взглядом сжав тонкие губы.

Теперь была моя очередь убегать. Этот придурок рванул за мной.

Мы помчались межу покупателями, поскальзываясь на скользком полу. Забежав в отдел с мылом, мой взгляд упал на одно из них, и я согнулась от смеха хлопая себя по коленке.

-О-о-о-й! Прости меня! -я тыкнула пальцем в мыло-Дуру!

Герман тоже взорвался хохотом.

Даниил и Саша подошли к нам.

Саша взяла меня под локоть и вывел из отдела, Даниил сделал это с Германом.

И мы пошли в сторону овощей и фруктов.

-На приложи к голове. Может как раз вылечишь-проворчала Саша, вцепившись в мой рукав черного тонкого свитшота взяв, с полки лист салата.

-Я бы извинилась. Но мне не очень жаль -парировала я, и перехватив салат положила его обратно.

Даниил вздохнул:

-Ребят, а можно я просто уйду?

-Извините, я не понимаю овощной -отозвалась Саша.

-Очередной день в цирке-тихо сказал Герман, и мы наконец вышли из магазина.

Глава 7

САША

Мы дошли до Кириного дома, Герман и Даниил проводили нас, как обычно, я же собиралась на ночёвку к ней, пока не было ее предков, которые укатили за границу в командировку на пять дней.

-И так, завтра быть всем без опозданий! -проговорил Герман и они с Данилом потопали домой.

Кира с родителями жили в уютном районе за городом, в собственном доме. Мне очень нравилось быть у нее в гостях. Все было со вкусом и очень стильно, начиная снаружи, заканчивая внутри.

Кирпичный современный дом построен из светло-желтого кирпича с коричневыми элементами отделки. Крыша дома выполнена из коричневой черепицы.

Забор вокруг дома выполнен из кирпича разных цветов: светло-желтого и темно-коричневого. В заборе установлены ворота с декоративными элементами. Перед воротами выложена дорожка из разноцветной плитки.

Слева от дома видна табличка с названием улицы "Дорожная" и номером дома "4". Перед забором посажены небольшие кустарники. В целом, дом выглядел ухоженным и привлекательным.

Кира схватила меня под руку и потащила в дом.

В прихожей светло и просторно. Стены серые такие, спокойные, а пол выложен квадратной плиткой, светлой, бежевой.

Двери, как заходишь, две штуки сразу: одна входная, серьезная такая, с глазком; а вторая, санузел. Обе белые с черными рамами – стильно смотрится.

В целом, как только заходишь, сразу чувствуется, что тут все со вкусом сделано. Ничего лишнего, все на своих местах, и при этом уютно так. Вроде и минимализм, а вроде и хочется остаться.

-Проходи- сказала Кира разуваясь- чувствуй себя как дома... Можешь полы помыть...И пропылесосить.

-Спасибо, не надо-усмехнулась я.

Кира же, прошла в кухню гостиную и продолжила:

-А, еще можешь мусор выкинуть:

Огромная кухня гостиная:

Стены белые, так что простора тут уйма. Кухонный гарнитур: нижняя часть черная матовая, а верхние шкафы – под светлое дерево, натуральное такое. И техники встроенной полно.

Стол большой, деревянный, с металлическим каркасом. Вокруг него – белые стулья с деревянными ножками.

Слева от кухни лестница белая без перил.

Мы поднялись наверх в Кирину комнату.

Тут уже более уютное, что ли, ощущение. Стены серые, как и везде, но их разбавляют всякие штучки: рамочки с фотографиями, рисунки, гирлянда с огоньками…

Слева от входа – окно с жалюзи. И широкий подоконник. Возле окна белый стол. На нем – ноутбук открытый, лампа модная свисает с потолка. И всякие мелочи: вазочка с цветочками, стаканчики с ручками. Рядом со столиком – стул пластиковый, белый, на деревянных ножках.

Кровать односпальная, но широкая. Застелена серым пледом и белым одеялом в полоску.

Самое прикольное – это полочки над кроватью и над столом. На них всякие безделушки стоят: фотографии, статуэтки, коробки.

-Блин, Кир, закинь мои шмотки в стиралку пожалуйста пока я в душ схожу-попросила я, кивая на свой убогий внешний вид. Джинсовый костюм хоть и почти высох, но построить не помешало бы.

- Окей-вздохнула подруга.

Когда я вышла из душа Кира застилала нам постель. Потом уселась, завернувшись в одеяло и смотрела, что- то в телефоне.

Я подошла к ее большому белому шкафу, что бы выбрать вещи в чем спать. Я могла делать все, что хочешь, как у себя дома. Это было прекрасно.

Но, ради приличия я спросила, взяв черную футболку:

- Я возьму, да?

Кира, оторвавшись от телефона спросила:

-А я могу возразить?

-Кстати-вспомнила я- А, когда предки возвращаются у тебя?

Они работали топ-менеджерами и часто уезжали куда-нибудь. Когда они уезжали на несколько недель или месяц, то Кира жила у меня. Или я ходила к ней.

-Завтра утром, рано, вроде-ответила Кира

-Ясно. Слушай, а Игорь где? -спросила я про ее страшного брата, который вечно крутился вокруг неё

-У Кирилл в гостях. Ну, я сказала, что б свой хвостик поджал и свалил от сюда. Хата в моём распоряжении. А младшим надо уступать.

Я кивнула. Переодевшись, я подошла к окну и уселась на подоконник.

Кирилл был лучшим другом Игоря, и тем, за кого ее мама хотела отдать замуж. Типичный "сын маминой подруги", все как обычно. Они очень крепко общались и дружили, настолько, что даже дома построили напротив друг друга. Из окна комнаты был виден такой же кирпичный дом с решеткой за высоким забором напротив.

На самом деле это было прикольно: дружить столько лет, потом вместе строить дома в одном районе, на одной территории. И работали они на одной работе, и родители Кирилла уехали вместе с родителями Киры.

Мы с Кирой мечтали сделать так же в будущем. Жить только вдвоем, чтобы никто не лез и не трогал. Потому что понимали друг друга только мы, и очень ценили это. Наши предки нас порядком достали. Киру вечно тыкали в то, что выдадут замуж за Кирилла, старший брат постоянно бесил, а мама не разрешала заниматься скейтбордингом, говоря, что это опасно, и постоянно была из-за нее на нервах.

Моя же хотела слепить из меня гимнастку, так как сама была ей. Сейчас оба родителя работают директорами в спортивном клубе. И еще, моя маменька дружила со своей коллегой, у которой была дочь – умница, красавица, гордость и все дела. Виталина занималась со мной гимнастикой, а я это не хотела и всегда протестовала. С Кирой мы обе были в этом похожи, что нас еще больше объединяло. Мы шли против правил всегда и во всем.

А тот Кирилл и Виталина, та самая, с которой меня сравнивала мама и говорила брать с нее пример хорошей дочери, были скучными и неинтересными. Всегда во всем слушались родителей и не перечили. Ну это же скучно!

Они всегда говорили вежливо, мило и так далее. А мы с Кирой полны сарказма и грубости, ломаем все на своем пути, зная, что мы – это мы, а остальные пусть привыкают.

Но, потом появился он. Герман. И моя жизнь перевернулась. Все стало другим. Я была в шоке от этих перемен, но между нами стало что-то происходить. Что-то, к чему я точно не была готова.

Теперь я думаю: это просто так случилось или это судьба? И чем все закончится? Мне страшно было даже представить ответ...

Глава 8

Герман родился во Владивостоке, а потом они с родителями переехали в Москву. Его предки работали оба в МВД.

Наверное, большее влияние на него оказали его бабушка с дедушкой из Владивостока. Он часто про них рассказывал. Дед был офицером, такой строгий, с четкими моральными принципами. Он научил Германа преданности своим убеждениям, уважению к людям, быть верным себе и никогда не предавать свои принципы. Еще он говорил, что счастье нужно создавать своими руками, а не ждать его. И еще много всего… Дед был очень мудрым, изучал психологию, поэтому Герман умел отлично разбираться в людях, видеть их мотивы.

Бабушка у него была классная! У нее был свой цветочный магазин.

Антонина Георгиевна, несмотря на свои шестьдесят, сохранила ту особую красоту, которая приходит с возрастом – красоту мудрости и внутреннего света. Ее серебристые волосы были аккуратно уложены в элегантную прическу, обрамляющую лицо с высокими скулами и проницательными серыми глазами. В этих глазах читалась целая жизнь – любовь, потери, радости и печали, но, главное, какой-то непоколебимый оптимизм.

Она всегда следила за собой: легкий макияж подчеркивал ее природную красоту, а стильная, но удобная одежда говорила о хорошем вкусе и чувстве собственного достоинства. У нее была царственная осанка и энергичная походка, которая выдавала активный образ жизни и неугасающий интерес к миру.

Но больше всего в Антонине Георгиевне привлекала ее улыбка – открытая, искренняя и заразительная. Она умела слушать и сопереживать, давать мудрые советы и поддерживать в трудную минуту. В общении с ней чувствовалась теплота и забота. Она излучала уверенность и спокойствие, но в то же время не боялась быть собой и выражать свои чувства. В Антонине Георгиевне сочетались сила и нежность, мудрость и открытость, что делало ее по-настоящему красивой женщиной – как внешне, так и внутренне.

Борис Владимирович, дед Германа, был человеком, который одним своим видом внушал уважение. В свои шестнадцать три года он сохранил военную выправку и крепкую физическую форму. Его седые волосы были коротко подстрижены, а лицо испещрено морщинами – каждая из них словно рассказывала свою историю. В его взгляде читалась твердость и решительность, закаленные годами службы.

Он всегда одевался сдержанно и аккуратно: военные рубашки, строгие брюки, начищенные до блеска ботинки. В его движениях чувствовалась

уверенность и четкость. Несмотря на мужественный внешний вид, Борис Владимирович был человеком добрым и отзывчивым. Он всегда был готов помочь советом или делом, выслушать и поддержать.

У него были большие, натруженные руки – руки человека, который много работал и знал цену труду. Но эти же руки умели быть нежными и заботливыми, когда он обнимал своих близких. Он говорил немного, но каждое его слово имело вес. Он был мудрым наставником и верным другом, человеком чести и совести. В нем сочетались сила и доброта, строгость и сочувствие, что делало его настоящим мужчиной – как снаружи, так и внутри.

С его бабушкой и дедушкой мы познакомились близко в начале этого лета, когда ездили с Германом к ним на дачу.

У Бориса Владимировича и Антонины Георгиевны были такие равноправные отношения, скорее даже матриархат – бабушка принимала важные решения, а дед ее во всем поддерживал.

- У них настоящая любовь.-рассказывал Герман, когда мы сидели у него дома- И бабушка научила меня не бояться быть собой, выражать свои чувства, быть уверенным в себе и стремиться к своим целям. И еще – радоваться жизни, находить красоту в мелочах, ценить любовь и отношения.

Герман вырос в такой семье, где переплелись разные ценности. Родители, работающие в системе, дед-офицер… С одной стороны, уважение к порядку, а с другой – бабушка, которая показывает, что жизнь – это не только правила и обязанности. Поэтому он часто чувствовал какой-то внутренний конфликт, между желанием следовать правилам и стремлением к свободе и самовыражению. Он все время пытался найти баланс.

Но что самое главное в Германе – он очень переживал из-за несправедливости. Он просто не мог пройти мимо, если видел, что кого-то обижают или обманывают. Он готов бороться за правду. И еще он очень эмпатичный, хорошо понимает чувства других людей и старается им помочь.

Глава 9

Саша, октябрь 15 лет

В школьном коридоре, как всегда, стоял гул. Нас с Германом и Кирой выгнали из класса проветривать, а значит, место наше – широкий подоконник.

Контрольная по геометрии… кошмар!

Я лихорадочно начала перелистывать страницы учебника.

Что вообще происходит, кто-нибудь понимает вообще?

Кира, как обычно, была невозмутима. Сидела слева от меня, залипая в TikTok. Герман, справа, что-то увлеченно решал.

– Ну, Гер, что это за фигня? – не выдержала я.

– Где? – Герман поднял взгляд от тетради и посмотрел на учебник.

– Найти значение выражения с тригонометрическими функциями, например, 7 тангенс 13° × тангенс 77°…

– Свойства дополнительных углов. Выражение равно 7, – отрезал Герман.

– Ничего не понятно, но очень интересно! Ладно, плюнуть и забыть! – разозлилась я. – Вылечу в следующем году со справкой, и плевать!

– Погоди, Саш, я сейчас дорешаю и объясню тебе, – успокоил Герман.

– Кто куда вылетает? Я что-то пропустил? – раздался ехидный голос за спиной. Придурок с нелепым именем Емельян. Новенький, богатый, меняющий школы как перчатки. Светлый блондин с карими глазами и легким загаром. Впалые щеки, острое лицо, длинная челка. Худой, постоянно сутулится и носит оверсайз, чтобы казаться шире. И невысокий, хоть и выше Даниила.

С первого дня прицепился к Кире, но она его игнорировала. Стал подражать Даниилу, чтобы привлечь её внимание. Вчера, например, пытался покататься с ней на скейте и разбил себе пол-лица, запутавшись в штанах.

– Что с рожей? – спросила я, делая вид, что не в курсе. Кира мне все рассказала, мы потом полночи хохотали.

– Это у своей подружки спроси, ага, – огрызнулся Емельян, бросив презрительный взгляд на Киру.

Кира оторвалась от телефона и окинула его таким же презрительным взглядом, потом хмыкнула:

– Штаны подтяни, собака сутулая.

– Ты что офигела, тупица! – заорал Емельян и дернул её за волосы.

Кира отложила телефон, резко встала с подоконника и со всей силы толкнула его двумя руками за плечи. Емельян не удержался и полетел в противоположную сторону, ударившись спиной о стену.

– Нет, что ты, просто решила примерить твою корону. Она мне идет!

– Дура! – завопил он.

– Дебилятор!

– А ну тихо! – слез с подоконника Герман.

– Да пошли вы! Очень то мне надо!

– бросил Емельян и переключил свое внимание на новенького рыжего паренька в очках, который пытался разобраться со своим расписанием.

– Ну что, ботаник, заблудился? – ухмыльнулся Емельян, толкнув новенького плечом. – Может, тебе карту школы на лбу нарисовать?

Новенький покраснел и попытался что-то пробормотать в ответ.

– А чего это ты к нему прицепился? – спросил Герман.

– А че, нельзя? Тоже мне, защитник нашелся, – презрительно скривился Емельян. – Новенький, он и есть новенький. Че с ним церемониться?

– Он только пришел, ему и так нелегко, – ответил Герман. – Нечего тут вымещать свою злость.

– Ах, он еще и неженка? – засмеялся Емельян. – Может, ему еще соску дать?

– Ты сам как неженка, только и можешь над слабыми издеваться, – вмешалась Кира.

– Заткнись, ты вообще меня первая толкнула! – взвился Емельян. – Из-за тебя теперь спина болит!

– Так не надо было за волосы дергать, – огрызнулась Кира. – И вообще, не трогай меня своими грязными лапами!

Герман вздохнул.

– Емельян, извинись перед Кирой.

– Ага щас! – возмутился Емельян. – Это она меня первая толкнула!

– Ты первый начал, – возразил Герман. – И к тому же, она девушка. Веди себя как мужчина.

– А кто сказал, что я должен перед ней извиняться? – упрямился Емельян. – Больно надо!

Герман сделал шаг вперед.

– Емельян, извинись. Сейчас же.

Емельян, почувствовав, что Герман настроен серьезно, неохотно пробурчал:

– Ладно, прости.

Герман повернулся к новенькому и доброжелательно улыбнулся.

– Не обращай на него внимания, он просто дурак. Если что-то нужно, обращайся, помогу.

– Ну что ж. Тупизм торжествует, – подвела итоги Кира.

Прозвенел звонок на урок. Мое сердце бешено заколотилось. Геометрия! Хуже не придумать. Мало того, что я ничего не понимаю, так нас еще и рассадили! Ну вот как быть теперь? И самое обидное было то, что, Герман далеко сидел, даже не спросить. Еще и вариантов этих намутили… просто жесть.

Я сидела грызла ручку, смотрела на этот вариант, как баран на новые ворота. Все эти тангенсы, котангенсы… кошмар. Герман же сидел спокойно, что-то писал. Спокойный как танк. Ну почему я не родилась гением математики?

Мои грустные размышления прервала пролетевшая на мою парту от куда то скомканная бумажка. Я повернула голову в сторону Германа, и пока училка не видела он потыкал пальцем на листок. Я сразу сообразила. Развернула, а там было: "Саш, ты чего такая дерганная? Скажи номер варианта, все решу."

Ой спасибочки конечно. Но… а как же ты? Свое-то успеешь? Я быстро настрочилаему в ответ: "А ты? Свое решил?"

Через пару секунд пришел ответ: "Плевать на мое, твое сначала решим."

Да ты мой спаситель! Я написала ему номер варианта и снова кинула ему бумажку. Училка ходила между рядами, слава Богу не заметила.

Прошла минута, кажется, целая вечность. И снова прилетела записка: "Лови."

Я развернула ее. Все было решено! Я, аккуратно переписала ответы, стараясь не привлекать внимания. Сердце колотилось как бешеное.

Как только прозвенел звонок, я пулей вылетела из кабинета. Герман ждал меня у двери. Увидев ,его я не раздумывая, бросилась его обнимать.

– Гер, ты просто спас меня! Спасибо огромное! – выдохнула я, крепко прижавшись к нему.

Он обнял меня в ответ, слегка отстранился и улыбнулся:

– Да ладно тебе. Что там сложного?

– Да все сложно! – отмахнулась я. – Для меня это как китайская грамота!

– Учеба – это, конечно, важно, но не главное, – спокойно сказал Герман. – Потом всё решим, не переживай. Вообще, забейте, это не самое важное.

– Но ОГЭ же скоро… – заныла я, вспомнив этот кошмар.

Герман взял меня за руку и посмотрел прямо в глаза:

– Вот ближе к ОГЭ и начнем нормально заниматься. Все разжую, все объясню. Все поймешь, клянусь тебе.

– Правда? – спросила я.

– Правда-правда, – заверил он с улыбкой.

Я не могла сдержать улыбки.

– Спасибо, – прошептала я. Мне действительно стало легче. Зная, что Герман всегда рядом и готов помочь, можно и горы свернуть. Может, геометрия и не такой уж и кошмар, если учить ее с лучшим другом.

Мы вышли из школы, и я сразу начала ныть:

– Предки меня живьем съедят с этой учебой! Давят и давят, как будто от оценки по геометрии вся моя жизнь зависит!

Герман шел рядом, невозмутимо засунув руки в карманы.

– Ну, не принимай так близко к сердцу, – вздохнул он. – Они ж просто беспокоятся. Хотят как лучше.

– Ага, как лучше, – передразнила я. – Как лучше – это, чтобы я ботала дни и ночи, и вообще забыла, что такое жизнь!

– Да ладно тебе, - усмехнулся Герман. - У тебя и так все прекрасно. Не зацикливайся на оценках.

Я вздохнула. Да ты прав. Но предков все равно не переубедить.

Мы дошли до моего подъезда. Навстречу шла моя соседка сверху баба Зина. Невысокая, светловолосая с низким пучком. В клетчатом пальто в руках держала две огромные сумки с продуктами.

– Ой, Сашенька, здравствуй! -просипела она, пытаясь перехватить ношу.

– Давайте помогу, – тут же вызвался Герман.

Баба Зина просияла:

– Ой, спасибо, милый! Ну какой же ты воспитанный молодой человек!

Герман подхватил пакеты, и мы медленно поплелись за ней следом. Лицо бабы Зины смягчилось, она смотрела на Германа с какой-то грустной теплотой.

– Вот мой муж, покойничек, на тебя похож был, – тихо сказала она, пока поднимались по лестнице. – Такой же добрый, отзывчивый… Эх, только ушел рано, царство небесное ему…

В голосе ее звучала такая тоска, что сердце сжалось.

– Очень мне его не хватает, – добавила она тихо, словно говоря сама с собой.

Герман немного помолчал, а потом сказал так мягко и искренне:

– Я думаю, он всегда рядом с вами, в ваших воспоминаниях, в вашей любви. Он видит, как вы живете, и радуется за вас.

Баба Зина остановилась на площадке, достала ключ и повернулась к нам, глаза влажные от слез.

– Какие же вы молодые, красивые… Берегите друг друга, ребятушки. Жизнь так быстро летит… Цените каждое мгновение…

Потом открыла дверь и, еще раз кивнув нам на прощание, скрылась в квартире.

Мы с Германом стояли молча. Мне вдруг стало так грустно и тепло одновременно. Грустно от истории бабы Зины и тепло от ее слов.

– Ну, пойдем? – тихо спросил Герман, выводя меня из задумчивости.

Я кивнула.

– Спасибо, что помог, – сказала я, когда мы подошли к моей двери.

– Пустяки, – отмахнулся он. – Всегда рад помочь.

Я посмотрела ему в глаза. Какой же ты все-таки хороший.

– Пока, – прошептала я.

– Пока, – ответил он и, слегка коснувшись моей руки, развернулся и пошел прочь.

Я еще долго стояла у двери, наблюдая, как он удаляется. "Берегите друг друга…" Действительно, нужно ценить то, что имеешь. Особенно таких друзей как Герман. И, может, не стоит так сильно переживать из-за этой геометрии? В конце концов, в жизни есть вещи

гораздо важнее.

Глава 10

Саша, январь 15 лет

Зимний парк блестел на закате. Снежинки медленно кружились в воздухе, садились на деревья и дорожки, укрытые белым снегом. Несмотря на холодный воздух, в парке была прекрасная теплая атмосфера. Мы с Германом шли по заснеженной дорожке, держась за руки, и я чувствовала, как его теплые ладони согревают меня.

Этот парк был нашим любимым местом. Здесь всегда было спокойно и уютно, как будто время замедлялось, позволяя нам просто наслаждаться моментом.

-Знаешь, Гер – сказала я, задумчиво глядя на танцующие в воздухе снежинки, – я обожаю это место. Здесь так тихо и умиротворенно. Словно попадаешь в сказку.

Герман улыбнулся, нежно сжимая мою руку.

-Ага. Я тоже очень люблю этот парк. Помнишь, как мы впервые сюда пришли?

Я рассмеялась в ответ:

-Ага, ты пытался слепить снеговика, и у тебя ничего не получилось.

Он шутливо нахмурился:

-Эй! Я просто не скульптур!

Мы пошли дальше. Вокруг нас царила тишина, нарушаемая лишь легким скрипом снега под ногами и далеким щебетанием птиц.

-Здесь как-то особенно уютно, правда? – продолжила я, прижимаясь к Герману ближе. – -Словно этот парк создан для нас.

-Ага, – кивнул герман, наклоняясь – А еще здесь просто красиво.

Мы остановились на мостике, перекинутом через замерзший ручей. С мостика открывался чудесный вид на заснеженные деревья и искрящийся под солнцем снег.

-Смотри, как красиво! – воскликнула я, глядя на пейзаж.

-Да, очень красиво, – согласился Герман – Но знаешь, что еще красивее? – Он посмотрел на меня с нежностью в глазах.

-Что?-я повернулась к нему.

- Ты.

И в этот момент, под летящими снежинками и в тишине зимнего парка, я поняла, что это место действительно особенное. Не только из-за его красоты и уюта, но и потому, что здесь, в этом волшебном месте, я была счастлива с человеком, которого любила больше всего на свете.

Потом, немного помолчав, я вздохнула и сказала:

-А знаешь, Гер, иногда мне хочется просто убежать от всего.

-Убежать? Куда? – удивился он.

-Просто убежать, – повторила я, – От маминых постоянных тренировок по гимнастике, от ее навязчивой идеи сделать из меня чемпионку. Мне это вообще не нужно! Хочется свободы, понимаешь?

Герман вздохнул:

-Понимаю.

-А ты кстати как начал заниматься гимнастикой?

Герман усмехнулся:

-Родители решили. Хотя, честно говоря, я и сам не горел желанием. Мама с папой познакомились в батутном центре, представляешь? Типа, любовь с первого прыжка! А еще папа в МВД работает, он твердит, что спорт это святое, что мужчина должен быть крепким, сильным, выносливым… В общем, классика.

Я усмехнулась.

-Знакомо. У нас тоже свои тараканы в семье. Бабушка пианисткой была, дед на сцене выступал постоянно… А моя младшая сестра музыкой грезит. Прикинь, сидит у себя в комнате и горланит целыми днями! Бесит ужасно!

Герман засмеялся.

-Ну, зато весело, наверное. Может, она будущая звезда?

Мы немного помолчали, потом я перевела разговор на другую тему.

-Слушай, а что ты больше всего ценишь в Кире?

Герман задумался на мгновение.

-Киру? Она огонь! С ней никогда не бывает скучно. Она всегда поддержит, никогда не станет контролировать или читать нотации. С ней чувствуешь себя свободным.

Я улыбнулась, словно он прочитал мои мысли.

-Точно, свобода! Вот именно этого мне и не хватает.

Потом, внезапно, меня осенило.

А ты почему такой… добрый?"– спросила я.

Герман немного смутился.

-Не знаю… Наверное, от деда передалось.

И он начал рассказывать. Его голос был тихим и немного дрожал от волнения:

-Помню, когда я был маленьким, у наших соседей сгорел дом. Так дед без раздумий пустил их к нам жить. Отдавал им последнее. Говорил: "Чужая беда – это и наша беда тоже". А однажды мы с ним увидели бездомного в парке. Все проходили мимо, а дед подошел, заговорил с ним. Оказалось, у старика нет никого, он работу потерял. Дед помог ему устроиться в приют. Он говорил: "Этот человек достоин уважения, как и любой другой".

Он замолчал, словно вспоминая что-то очень важное.

-А еще, – продолжил он, – дед был офицером. Он честный был до невозможности. Когда узнал, что в части воруют деньги, предназначенные для солдат, начал расследование. Ему угрожали, давили на него, говорили, чтобы он о карьере подумал. А он отвечал, что не может предать свою присягу. Добился правды, но поплатился карьерой".

Я слушала, затаив дыхание. Это был совсем другой Герман, не тот веселый и немного наивный парень, которого я знала.

-Дед часто брал меня с собой к своим старым друзьям, – продолжал он, – Многим из них было одиноко. И он всегда находил для них время, выслушивал, поддерживал. Он учил меня уважать старших, быть внимательным к их нуждам. Он говорил, что у каждого человека есть своя история, и она достойна того, чтобы её услышали.

Он закончил свой рассказ и посмотрел на меня.

-Дед всегда говорил, что самое главное – быть человеком. Вот и все.

Я долго молчала, пораженная его рассказом.

-Классно, – наконец сказала я. – Очень классно.

Герман хмыкнул.

-А ты как к этому относишься?"

Я пожала плечами.

-Ну, я тоже за справедливость. Кира особенно. Помнишь, как она Даньку постоянно защищала в детстве? Он же мелкий, щуплый был, его все дразнили…

-Правильно, – перебил меня Герман. – Молодец она. Нельзя обижать слабых. Мы не выбираем, какими родиться, но выбираем, какими быть – добрыми или злыми".

В этот момент мое сердце просто растаяло. Герман ты такой искренний, такой добрый… Я понимаю почему меня к тебе так тянет.

Ты – настоящий.

Его слова о дедушке наполнили меня каким-то теплом и спокойствием. Захотелось узнать о нем еще больше, понять, что движет этим парнем, который так сильно отличается от всех, кого я знала. Но в голове крутился и другой, более настойчивый вопрос.

-Слушай, Гер – сказала я– а почему ты выбрал меня, а не Киру, к примеру?

Герман отвел взгляд, словно смущаясь.

-Я… я не знаю, – пробормотал он. – Просто с первого дня почувствовал, что ты… моя родственная душа.

Он снова посмотрел на меня, теперь уже более уверенно.

-Ты красивая, добрая, веселая… И… хоть ты и пытаешься это скрыть, я знаю, что ты очень ранимая.

Неужели ты действительно видишь меня насквозь?

-А Кира… – продолжил Герман, – Она классная, я не спорю. Но она как не подпускала к себе никого близко, так и не подпускает. Словно боится открыться".

-Но ведь у нее есть Даниил, – возразила я, хотя сама не была уверена в своих словах. Кира никогда не делилась со мной своими чувствами к Даниилу.

Герман пожал плечами.

-Но может, она к нему что-то и чувствует… Я не знаю. Это их дело.

Действительно, чего я лезу? Кира – моя лучшая подруга, и я должна доверять ее выбору. Но в то же время, мне было интересно, что думает об этом Герман.

-Ладно, – сказала я, стараясь сменить тему. – Не будем гадать. Главное, что нам хорошо вместе, правда?

-Правда, – ответил Герман с улыбкой.

В этот момент я поняла, что мне уже все равно, почему ты выбрал меня, а не Киру. Важно было только то, что ты был рядом, держал меня за руку, и что мы вместе гуляем по этому волшебному зимнему парку. И этот момент был идеальным

Глава 11

Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в мягкие розовые и лиловые тона. В парке становилось все тише и спокойнее. Мне вдруг захотелось узнать, о чем он мечтает, чего хочет от жизни.

-Гер, а о чем ты мечтаешь? Какие у тебя цели? – спросила я, сжимая его руку.

Он улыбнулся и посмотрел на меня.

-А ты? Давай ты расскажешь о себе. Что для тебя важно?"

Я немного задумалась.

-Наверное, просто хочу свободы, – ответила я. – Чтобы делать то, что хочется, быть с теми, кто меня понимает. Заниматься тем, что нравится. Ну и сдать эти экзамены, конечно, и вырваться на свободу.

Он кивнул, словно понимая каждое мое слово.

-С детства я мечтал получить хорошее образование. Для меня это не просто "корочка", а возможность развиваться, узнать больше о мире, получить профессию, которая будет мне интересна. Поэтому старался хорошо учиться в школе, участвовал в олимпиадах. Моя цель – успешно сдать экзамены и поступить в престижный колледж. Хочу заниматься тем, что мне действительно интересно, чтобы работа приносила пользу людям и делала мир лучше. Я не гонюсь за огромными деньгами, важно, чтобы работа приносила удовольствие.

- Ты прям такой целеустремленный- улыбнулась я.

-Да, целеустремленность – это наверно от мамы, – продолжил Герман. – Она всегда говорила: "Ставь цели и иди к ним, не останавливайся!" Но вот выбирать, какими путями идти к этим целям, это уже дед с бабушкой научили. Не переступать через других, оставаться честными с собой и людьми – это важнее всего.

Он говорил об этом так искренне и увлеченно, что я заслушалась. И тут Герман вдруг замялся, покраснел и отвел взгляд.

-Ну, и… – пробормотал он, – у меня есть еще одна, самая важная цель… Жить с тобой. Делать тебя счастливой. Быть рядом всегда, поддерживать тебя во всем. Создать семью, где будут любовь, уважение и доверие… Это моя самая большая мечта, и я каждый день работаю над тем, чтобы она стала реальностью. Я хочу, чтобы ты знала, что ты для меня – самое важное в жизни".

Боже… Меня никогда нельзя было смутить, а тут… Ой, все. Боже, как же я тебя люблю… Слушать, как ты говоришь о своих целях, о своих принципах, о том, как важно быть честным и справедливым… Это невероятно. Ты такой целеустремленный, но при этом такой добрый и внимательный к другим людям. Невозможно не влюбиться в такого человека.

Я не знала, что ему ответить. Все слова застряли у меня в горле.

-Гер, – прошептала я, – Я… я тоже тебя люблю.

Он обнял меня крепче, и мы еще долго стояли так, молча, наслаждаясь теплом друг друга и тишиной заснеженного парка. И в этот момент я знала, что моя мечта о свободе и счастье уже начинает сбываться. С тобой

Глава 12

Мы молча шли по заснеженным улицам к его дому. В парке было волшебно, но мне хотелось тепла и уюта, и я знала, что у Германа будет именно так.

Когда мы подошли к его дому, я обратила внимание на аккуратный палисадник и светящиеся окна. С улицы было видно, что внутри тепло и уютно. Он открыл дверь ключом, и мы вошли в небольшой, но очень уютный коридор.

-Проходи, – сказал он, и в его голосе звучала легкая нотка смущения. – Не суди строго, у меня тут не дворец.

Я улыбнулась.

-Мне нравится, – ответила я

В доме чувствовалась какая-то особая атмосфера тепла и заботы.

Он помог мне снять куртку, аккуратно повесив ее на вешалку. Его прикосновение было легким и нежным.

-Сейчас чай сделаю, – сказал он, и повел меня на кухню. – Ты какой любишь? Черный, зеленый?

Кухня оказалась небольшой, но очень милой. На окне стояли горшочки с цветами, на столе лежала белая скатерть, а в углу стоял небольшой диванчик с мягкими подушками. Все было пропитано каким-то домашним уютом.

-Черный, – ответила я, оглядываясь по сторонам. – У тебя так уютно…

Он поставил чайник на плиту и достал из шкафчика две чашки с ромашками.

-Спасибо, – ответил он. – Это все мама старалась.

Пока чайник грелся, он достал печенье из вазочки.

-Будешь? – спросил он, протягивая мне вазочку.

-Конечно, – ответила я, взяв одно.

Чайник закипел, и он ловко разлил чай по чашкам.

-Вот, держи, – сказал он, протягивая мне чашку. – Только осторожно, горячий.

Мы сели за стол друг напротив друга, и я сделала первый глоток чая. Он был ароматным и согревающим.

--Вкусно", – сказала я, улыбаясь.

"Ну, раз вкусно, значит, все не зря", – ответил он с улыбкой.

Мы немного посидели в тишине, наслаждаясь теплом чая и компании друг друга. А потом Герман задумчиво посмотрел в окно.

-Знаешь… – начал он тихо, – Я часто думаю о том, что мы здесь делаем. Какой смысл во всем этом? Как мы можем оставить после себя что-то хорошее? Не просто прожить жизнь, а действительно что-то изменить.

Он повернулся ко мне:

-Мне кажется, каждый из нас должен найти свое место в этом мире, понять, что для него действительно важно. Не идти на поводу у чужих мнений, а слушать свое сердце. Делать то, что считаешь правильным, даже если это идет вразрез с общепринятыми нормами.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

-Я верю, что мир можно изменить к лучшему. Пусть даже маленькими шагами, пусть даже в рамках своей семьи, своего города. Главное – не оставаться равнодушным, не закрывать глаза на несправедливость. Нужно бороться за то, во что веришь. И, конечно, быть верным своим принципам.

Я слушала его, затаив дыхание.

-Да, Герман, ты абсолютно прав, – ответила я, отставив чашку на стол. – Я тоже так считаю. Нельзя просто плыть по течению, ждать, что жизнь сама все решит за тебя. Нужно жить осознанно, делать свой выбор, нести за него ответственность.

Он улыбнулся

-И знаешь, – добавил он, – мне кажется, нам повезло, что мы встретились. Наша компания – с Кирой, Даниилом и тобой – это какое-то удивительное исключение. Чувствуешь, что мы все на одной волне, будто одна команда.

Да, это было правдой. С Кирой, Даниилом и Германом я чувствовала себя настоящей, сильной, способной на многое. Мы всегда поддерживали друг друга, даже если наши взгляды не всегда совпадали.

-Это точно, – подтвердила я – Не знаю, что бы я без вас делала.

-И мы без тебя тоже, – ответил он, подмигнув мне. – Вместе мы – сила.

-Мы можем больше, чем поодиночке, – подхватила я его мысль. – И мы обязательно сделаем этот мир лучше, пусть даже совсем немного. Главное – не сдаваться и верить в свои силы".

-Слушать свое сердце и не бояться идти против течения, – добавил Герман, глядя на меня с восхищением. – И, конечно, поддерживать друг друга.

-Кстати, – сказала я с улыбкой, – это то, что у тебя отлично получается – поддержка. Спасибо тебе за это.

Он смутился и опустил глаза.

-Ну что ты… Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

-И я хочу, чтобы ты был счастлив, – ответила я. – И мы будем счастливы. Вместе.

Глава 13

Из дневника Саши:

Сердце замирает, когда ты начинаешь говорить… О своих целях, о своих непоколебимых принципах, о том, как для тебя важны честность и справедливость… Каждый твой звук, каждое слово проникает в самую душу. В твоем голосе столько силы и убежденности, что невольно начинаешь верить в лучшее.

И как же восхищает твоя целеустремленность. Но самое прекрасное – это твоя доброта. В твоем взгляде столько тепла и участия, столько искреннего внимания к другим. Кажется, ты видишь в каждом человеке что-то хорошее, что-то ценное. Как можно не поддаться этому очарованию? Как можно не отдать тебе свое сердце без остатка?

. Кроме твоих потрясающих внутренних качеств, Герман… ты просто невероятно красив. Высокий, стройный, взгляд не оторвать. У тебя светло-русые волосы, стрижка удлиненная британка, такая стильная. А глаза… серые, пронзительные, серьёзные. В них столько глубины, столько ума. Точеные скулы, прямой нос с небольшой горбинкой, такая утонченная аристократичность в лице. И губы… ярко очерченные, очень красивые. Да, я без ума от твоей внешности, что тут скрывать.

И ты одеваешься со вкусом. Все так подобрано, стильно, элегантно. Ты вообще тщательно следишь за модой, считаешь, что внешний вид важен. И я с тобой полностью согласна. Когда человек уважает себя, он уважает и окружающих. И умение одеваться – это тоже проявление уважения.

У нас есть общая мечта – стать стилистами. И у тебя потрясающее видение стиля, цвета, гармонии. Ты можешь создать невероятный образ из самых обычных вещей. И вообще, когда парень разбирается в шмотках, это ценно! Это говорит о его тонком вкусе, о его внимании к деталям. Многие его не понимают.

Ты носишь разный стиль, но чаще всего предпочитаешь классический деловой. Тебе идут строгие костюмы, элегантные рубашки, стильные аксессуары. Но даже в простом джемпере и джинсах ты выглядишь потрясающе. Ты все чувствуешь тонко, относишься ко всему с душой. И это делает тебя еще более привлекательным.

Глава 14

Саша, февраль 16 лет

Мы зашли в магазин, чтобы выбрать Герману что-нибудь на деньги, подаренные родителями на его шестнадцатилетние. Он сразу занялся делом, заявив важно, крутясь перед зеркалом:

-Синий, чёрный, серый, тёмно-коричневый, бежевый, серо-голубой. Цвет может зависеть от времени года: зимой носят более тёмные цвета, летом — костюмы светлых оттенков.

Я наблюдала за ним:

-А ну, значит, тёмные верно?"

-Угу. Февраль на дворе ведь, - ответил он, деловито кивнув.

Тут к нам подлетела консультант, расплываясь в любезной улыбке и предлагая какой-то костюм. Герман нехотя согласился померить. Сначала один, потом точно такой же, но на размер больше.

Когда он вышел из примерочной, консультант защебетала:

-Мне кажется, вам очень идёт! Всё так хорошо сидит!

Герман посмотрел в зеркало и нахмурился. Он бросил взгляд на меня и Киру, а потом заявил, словно читал лекцию:

-Костюм должен подходить к телу, но не быть слишком обтягивающим или слишком свободным. Учитывают ширину плеч, рост, объём бёдер и бицепсов, а также другие особенности комплекции. А тут что? Это сильно в обтягивающее, а это мешок картошки. Всего хорошего! - и резко задёрнул шторку примерочной.

Мы с Кирой переглянулись и прыснули со смеху. Он потом прочитал целую лекцию по поводу того, что "Если стандартный крой не подходит, можно подогнать его под себя, обратившись в ателье".

Когда речь зашла о рубашках, тут тоже был разбор полётов:

-Сорочка должна гармонировать с цветом костюма. В классике светлые цвета сорочек обычно пастельных, бледных оттенков, неуместны яркие, кричащие тона. Официальный стиль требует только однотонных моделей, менее официальные рубашки могут быть с рисунком в полоску и клетку. Воротник должен прилегать к шее, но не сдавливать её. Его должно быть видно из-под воротника пиджака на 1,0–1,5 см. Длину рукава нужно подбирать так, чтобы манжета закрывала запястье, а край пиджачного рукава был выше на 1,0–2,0 см.

Консультант с каждой его фразой теряла свою приветливость и уже явно начала жалеть, что вообще подошла к нам.

С брюками было тоже самое: -Классические брюки традиционно имеют сдержанную цветовую гамму. Среди наиболее популярных оттенков: синий, серый, коричневый, чёрный. Брюки должны образовывать у свода стопы всего одну складку, не более. Оптимальная ширина брюк внизу — 18–20 сантиметров, но стоит ориентироваться на собственные габариты, чтобы штанины были прямыми и не чрезмерно широкими. На примерке брюк обязательно нужно посидеть, чтобы понять, не ограничивают ли они движения.

Бедная консультант приносила Герману брюки разных фасонов и цветов, а он сидел в них, вставал, приседал, щупал ткань и выносил свой вердикт.

Аксессуары его интересовали не меньше:

-Галстук — обязательная деталь официального гардероба. Однотонный галстук подходит к костюмам в полоску и рубашкам с узором, а галстук с принтом лучше графическим — к однотонным вещам. Часы — механические, пропорциональные запястью, круглые или прямоугольные, с чёткими цифрами, на кожаном ремешке, одного цвета с туфлями и ремнём. Кварцевые или электронные часы не для офисного стиля. Ремень — по фактуре и цвету брючный ремень должен сочетаться с обувью, портфелем и ремешком для часов, а пряжка — быть в одном стиле с циферблатом.

Ремень лучше лаконичный, с пряжкой не шире самого ремня и без излишеств. Обувь — должна быть удобной, качественной, дорогой и сочетаться с цветом костюма: тёмная (чёрная, коричневая) для тёмного костюма и светлая — для светлого. Для офиса подойдут классические туфли с минимум деталей на тонкой подошве."

Консультант уже просто молча приносила ему разные галстуки, ремни и туфли, а Герман разглядывал их с таким видом, будто выбирал сокровище. В конце концов, ей это все надоело и она, сославшись на вызов просто свалила.

В тот момент, когда Герман в очередной раз резко задернул шторку примерочной, обсуждая коварство неправильно скроенных брюк, мимо нас проходила парочка нашего возраста. Девушка, увидев Германа, чуть ли не лопнула от зависти. Она толкнула своего зеленоволосого парня и ехидно прошипела:

-Видишь, как одеваются? Не то что у тебя – стиль гопника.

А потом, уже громче, явно чтобы Герман услышал, промурлыкала:

-Вот настоящий мужчина! Стильный, уверенный… глаз не оторвать

Мой Герман лишь фыркнул в ответ, пробормотав что-то про "отсутствие вкуса у некоторых индивидуумов" и продолжил свою критику рубашек.

У кассы, пока мы ждали своей очереди, я засмотрелась на витрину с украшениями. Там было одно колечко, такое изящное, с маленькими бриллиантиками. Мечта!

В этот момент рядом с нами стояла опять эта парочка высокий худой зеленоволосый парень в черной куртке в обтяг, а девушка с длинными розовыми волосами и белой дутой куртке. Девушка тыкала пальцем в витрину и говорила: -Купи мне колечко! Смотри, какое красивое!

А ее парень ныл в ответ:

-Да нафига тебе эта бабская фигня? Лучше пива купим.

И тут произошло нечто неожиданное. Герман, заметив мой взгляд, подошел к витрине, внимательно посмотрел на то самое колечко, которое мне понравилось, и повернулся ко мне:

-Слушай, хочешь, я тебе его куплю?

Я растерялась, нет я конечно же хочу, но не так сразу же:

-Не знаю… Мне неудобно…

Он хитро улыбнулся, взял мою руку и поднял ее к своему лицу.

-У тебя есть выбор: "да" или "конечно да".

Я не могла сдержать улыбку.

-Тогда второе.– чмокнула я его в щеку

Глава 15

Его родители – это отдельная история. отец работал "в органах". Он считал, что Герман обязательно должен пойти по его стопам, продолжить династию. Он видел в этом стабильность и достойное будущее, ведь его отец, дед Германа, тоже был офицером. Мама тоже "в органах" работала Но ее родители, в отличие от родителей отца, связаны с юриспруденцией. Ее отец был судьей, а мать - адвокатом. Они тоже всегда твердили, что образование и строгая законность – основа благополучия. В общем, на Германа давили со всех сторон, хотели, чтобы он пошел по их стопам, служил закону. А парень хотел быть вольным творцом стиля.

Мы сидели у него в комнате, пили чай и слушали музыку. Он смотрел в окно, на падающий снег, и как-то грустно вздохнул.

-Знаешь,- начал он тихо, - Иногда мне кажется, что я живу не своей жизнью. Папа с мамой постоянно твердят о своей "долге", о "чести мундира", о том, что я должен продолжить их дело. А я… я не хочу этого. Я хочу заниматься тем, что мне действительно нравится, тем, что приносит мне радость.

Он повернулся ко мне, и в его серых глазах я увидела боль и сомнение. -Они не понимают, что мода и стиль – это не просто "тряпки", это искусство. Это способ выразить себя, это способ сделать мир красивее. Они считают, что это несерьезно, что это не мужское дело. А я думаю, что это мое призвание.

Он снова вздохнул.

-Мне сложно им это объяснить. Они считают, что я должен быть таким, каким они хотят меня видеть. А я просто хочу быть собой.

Я взяла его руку в свою и крепко сжала.

-Гер, я тебя так понимаю я знаю, как тебе тяжело. Но ты должен верить в себя. У тебя есть талант, у тебя есть страсть, у тебя есть все для того, чтобы стать успешным стилистом. Не позволяй никому сломать твою мечту. Слушай свое сердце и иди к своей цели."

Я помню, что родители его давят своим авторитетом, но, как бы не было сложно, я говорила чтобы он верил в себя.

-Я знаю, что ты меня поддерживаешь," - ответил он, слегка улыбнувшись. "И это очень важно для меня. Твоя поддержка – это то, что дает мне силы идти дальше. Я буду бороться за свою мечту. Я докажу всем, что я чего-то стою."

Я обняла его крепко-крепко. "У тебя все получится, я знаю. Ты очень талантливый и целеустремленный. И я всегда буду рядом, чтобы поддерживать тебя во всем."

И я действительно верила в него. Я знала, что он обязательно добьется успеха. Он очень талантливый, очень умный и очень добрый. И он имеет право на свою мечту.

Глава 16

В один из вечеров, когда мы сидели, обнявшись, на диване, он вдруг сказал:

-Я знаешь, что думаю? Я хочу не просто одевать людей красиво. Я хочу помогать им находить себя, выражать свои мысли и чувства через одежду. Хочу, чтобы люди чувствовали себя уверенно и комфортно в том, что они носят. Чтобы одежда стала их союзником, а не врагом. Чтобы они перестали бояться экспериментировать и находили свой собственный стиль." Он посмотрел на меня своими серыми, пронзительными глазами: "Я хочу создать что-то вроде… студии стиля. Где люди смогут получить профессиональную консультацию, где им помогут подобрать одежду, которая будет отражать их личность, их внутренний мир."

Его глаза горели энтузиазмом.

-Я хочу, чтобы это было место, где люди смогут расслабиться, почувствовать себя комфортно, место, где им помогут раскрыть свой потенциал. И еще… Я хочу, чтобы это было доступно для всех, независимо от возраста, пола, комплекции и финансового положения.

Я слушала его, затаив дыхание. Меня всегда поражала его глубина, его умение видеть за внешним внутреннее. Он действительно уникален.

-Это потрясающая идея, Герман! - воскликнула я. -Я уверена, у тебя все получится! Ты сможешь сделать этот мир красивее и счастливее!

Он крепко обнял меня.

-Спасибо за поддержку. Для меня это очень важно, что ты веришь в меня."

"Я всегда буду верить в тебя," - ответила я. "Потому что ты – лучший. И я безмерно счастлива, что ты рядом со мной."

Я чувствовала, как его слова заряжают меня энергией, как его мечты становятся моими. И я знала, что мы вместе обязательно воплотим их в жизнь. Ведь у нас есть талант, есть страсть, есть любовь и поддержка друг друга. А это самое главное.

Глава 17

Он очень боится разочаровать отца. Это его самый большой страх. Он ужасно боится потерять его уважение, не оправдать его надежды на продолжение этой "династии" в МВД. Это его прям гложет. Иногда, когда отец давит на него, он даже начинает сомневаться в своем выборе, задумывается о том, чтобы пойти по стопам родителей

Еще он боится неудачи, конечно. Боится, что его мечта стать стилистом так и останется мечтой. Что у него не хватит таланта, навыков или удачи, чтобы добиться успеха в этой сфере. Он очень переживает по этому поводу.

И он ужасно боится быть непонятым. Боится, что его увлечение модой и стилем никогда не будет воспринято всерьез его семьей и окружающими. Боится, что его будут считать "несерьезным" или "легкомысленным".

А его слабости… Особенно когда дело касается моды. Может потратить все деньги, отложенные на что-то важное, на какую-нибудь редкую вещь. Помню, он хотел купить новый скейт, а потом увидел какой-то редкий винтажный пиджак и… В общем, остался без скейта, но с безумно красивым пиджаком!

И еще он очень критичен к себе, перфекционист. Может часами переделывать один и тот же образ, пока не будет полностью им доволен. Из-за этого он очень устает, выгорает.

И несмотря на свою уверенность, он очень ценит мнение близких, особенно мое и деда. Если мы сомневаемся в чем-то, он очень расстраивается. Я всегда стараюсь давать ему только позитивные советы, поддерживать его. Ведь я знаю, какая у него ранимая душа.

Манера речи у него… забавная. С друзьями и со мной использует сленг, современные словечки: "краш", "вайб", "ток". Но всегда уважительный тон, особенно со старшими. А когда он говорит о моде, его речь становится такой грамотной, профессиональной. Он использует специализированные термины, но при этом старается все объяснить простым языком, чтобы я поняла. Я обожаю слушать его, когда он увлечен чем-то.

А вот с отцом… он меняется. Он становится каким-то зажатым, неуверенным. Он старается подбирать слова, чтобы не вызвать гнев отца, и часто избегает прямого разговора о своих увлечениях. Это очень печально.

Герман вообще обычно очень собранный и серьезный. Он не склонен к буре эмоций на публике или в кругу семьи. Он хорошо контролирует свои чувства, старается не показывать слабость.

А его слабости... Может потратить все деньги, отложенные на что-то важное, на какую-нибудь редкую вещь. Помню, он копил на новый скейт, мечтал о нем! А потом мы зашли в винтажный магазин, и он увидел какой-то невероятный, редкий пиджак в стиле 70-х… Все! Скейт был тут же забыт, и он остался без колес, но с безумно красивым пиджаком!

И еще он очень критичен к себе, настоящий перфекционист. Может часами переделывать один и тот же образ, пока не будет полностью им доволен. Из-за этого он очень устает, выгорает. И, несмотря на свою внешнюю уверенность, он очень ценит мнение близких, особенно мое и его деда. Если мы сомневаемся в чем-то, он очень расстраивается. Я всегда стараюсь давать ему только позитивные советы, поддерживать его...

Глава 18

Саша, июль 16 лет

Из воспоминаний меня выдернул смех Киры. Она все также сидела на кровати и смотрела в телефон, и смеялась над каким -то видео в телефоне.

Я оторвалась от окна и прислушалась, что ты такое смотришь что ржешь опять?

-Итак, сцена первая-послышался в видео голос ... Даниила?

Так что?! Это то видео позорное что ли со мной?

...Павелецкая чилит на ступеньках, все чинно, благородно… и тут… появляется крыса! - Даниил взрывается смехом. А дальше мой оглушительный визг

"КОНСТАНТИНОВА, У ТЕБЯ ВСЕ В ПОРЯДКЕ С БАШКОЙ?!" - какой кошмар! Они это сняли! Даниил давится смехом Павелецкая, это заявка на "Оскар" за лучшую истерику! Видели, как она отпрыгивает? Грация лани просто!

Ору-у-у! Боже, это надо на рингтон поставить!

Кира не отстает, конечно. Счастливая, как слон, смотрит на этот цирк. Сквозь смех. "Ну хоть немного может друг от друга отклеитесь". Гениально!

А вот и главный момент! Павелецкая уходит в свободное падение. Смотрите, какая амплитуда! Это же надо так умудриться!

Река… брызги… кашель… (Пытается говорить серьёзно, но безуспешно) Герман, как всегда, на страже! Пытается реанимировать утопленницу. Не трогай её, Герман, дай хоть отдышаться!

И тут Павелецкая прозревает! "Вы хоть бы помогли, идиоты!" -да ну нафиг! Зачем это снимать?! -Да помогаем, помогаем, морально поддерживаем!

А вот и финальная сцена: Павелецкая выжимает волосы, вся такая оскорбленная...

Видео закончилось. Кира продолжила ржать.

Нет ну как смешно!

- Че ты ржёшь?!-рявкнула я.-смешно тебе?

-Мне да-ответила Кира сквозь смех-Саша л-а-а-а-нь ха-х-а-х-а-продолжала эта сумасшедшая.

А я схватила телефон свой и зашла в чат общий, где были мы все в четвёртом.

Дан барабан: так, ну что, народ, садимся поудобнее, сейчас будет кино!

Настрочил этот придурок и отправил это видео.

После видео было еще одно сообщение, ну да, чтобы окончательно поиздевался надо мной!

Дан барабан: ну что, друзья, это было прекрасно! За это надо выпить! Павелецкая, прости, мы не специально. Ну разве что чуть-чуть.

Надо это в TikTok выложить! Срочно!!!

Какой еще тик ток?! Ты в своем уме?! Я быстро настрочила:

Саша: ДАНИИЛ! ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ?!

Даниил: ничего-ничего, просто… искусство людям несу!

Саша: ИДИОТ! НЕТ! НЕ СМЕЙ ЭТО ВЫКЛАДЫВАТЬ! Я ТЕБЯ УБЬЮ!

Дан барабан: так, так, начинается самое интересное! Она как гепард на охоте!

Саша: АГА, И СЕЙЧАС ТЕБЯ ЭТОТ ГЕПАРД СОЖРЁТ!

Дан барабан: да ладно тебе, Саш! Это…просто комедия! Шедевр! TikTok такое оценит!

Саша: Я тебе сейчас оценю! Ты понимаешь, что это ПОЗОР?! Меня вся набережная потом пальцем тыкать будет!

Дан барабан: Пальцем тыкать? Да тебе завидовать будут! Ты у нас теперь звезда TikTok!

Саша: ага, особенно мой ор!

Дан барабан: ну и что, зато ты теперь знаменитая! Представь, сколько будет лайков и подписчиков!

Саша: знаменитая я буду, когда твою… эту… телефон в речку запущу! Вместе с тобой!

Дан барабан: ого, вот это угроза! Надо быть осторожнее. Хотя, видео процесса тоже может быть вирусным!

Саша: Дан приказ: Даниил, прекрати сейчас же!!!

Дан барабан: да не злись ты так! Я же любя! Просто… ну как можно удержаться, чтоб не поделиться таким перлом с миром?

Саша: ты не любя, ты – издеваешься! Я тебе перл сейчас сделаю… из твоих зубов!

Дан барабан: ладно, ладно, уговорила… удаляю...

Саша: ты сейчас серьезно удалил?! Или ты, как обычно, врешь?!

Дан барабан: ну… это секрет. Но скажем так: искусство должно жить!

Саша: ДАНИИЛ!

Дан барабан: кажется, шутки кончились. Пора ретироваться! Всем спасибо за внимание, ждите новое видео! Бе-е-е-е-е-г-у!

Я отложила телефон и скрестила руки на груди уставилась на Киру, которая уже задыхалась от смеха.

Удалил ты. Да я тебе сейчас так удалю, что ты собственное имя забудешь! Руки тряслись. Горло сдавило, а глаза начало щипать. Вы стояли там, снимали, ржали… Вместо того, чтобы помочь. Как будто я клоун какой-то, цирковое представление для вашей потехи!

А этот Даниил… "Искусство людям несет"! Да какое тут искусство?! Просто тупая, бесчувственная насмешка! Ты же знаешь, как я боюсь этих крыс! Знал, что я чуть не утонула! И тебе смешно! Выставить на всеобщее обозрение, чтобы вся набережная тыкала пальцем и хихикала за спиной!

И Кира… Сидит, ржет. Как будто я для тебя комедийный актер, который должен ублажать публику своими неудачами.

-Смешно тебе, да?- рявкнула я, глядя на Киру.

Кира, кажется, не сразу поняла, что я закипаю. Она все еще улыбалась.

-Ну… вообще-то да. Саша, ну чего ты… л-а-а-а-нь! Ха-ха!- выдохнула она сквозь смех.

Я сжала кулаки.

-Вот ни хрена не смешно! Меня чуть крыса инфаркт не хватила, а потом я чуть не утонула, а тебе смешно?!

Кира перестала улыбаться. Ее лицо стало чуть более серьезным.

-Саш, ты че как маленькая? Они же не специально! Это же просто… дурацкая случайность! Забей!

-Забить?! – я повысила голос. – Меня выставили на посмешище всей набережной! Ты хоть представляешь, как я себя чувствую?!

-Да ладно тебе, чего ты как…- Кира замялась, подбирая слова. -…как будто тебя бросили.

Я начала закипать:

-Именно так себя и чувствую! Предали! Стояли, снимали, хохотали!

-Да угомонись ты! - в голосе Киры прорезались раздраженные нотки. – Мы просто немного придурки. А ты что, такая нежная? Раскисла тут.

-Да, блин, нежная! Имею право! Меня унизили! А ты сидишь и ржешь, как гиена!

-Ой, какая нежная…- Кира закатила глаза. - Иди поплачь, что ли. Че ты тут драму разводишь?

Взгляд Киры показался мне таким чужим. Я сглотнула. Подступили злые слезы.

-Знаешь, что, Кира? Иди ты знаешь куда! Смешно ей! Так вот, когда над тобой так же поржут, тогда и поговорим! Только реветь не приходи ко мне.

Я отвернулась и ушла в ванную, захлопнув дверь. Плевать на вас всех!

Глава 19

Саша

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Че ты устроила, а? – проворчала Кира, входя в комнату.

– Это я устроила?! -закричала я-Это вы устроили! Выставили меня идиоткой на всю набережную! И тебе еще смешно! Я думала, ты моя подруга, а ты…

– Да брось ты! – перебила меня Кира. – Тебе просто обидно, что мы на тебя посмеялись?

– Да! Обидно! – я всхлипнула, не в силах сдержать слезы. – Думаешь, приятно, когда над тобой ржут, как над клоуном?

- Успокойся, – Кира сделала шаг ко мне, а потом прищурилась- Погоди, а когда тебе стало обидно? Когда твой Герман сказал, что это не смешно, да?

Удар под дых. Умеешь бить точно в цель.

– А то я помню, ты изначально и в воду прыгала в минус сорок ради меня! А сейчас? Че за истерика? -продолжала она.

Герман… Какое ты имеешь право вообще его упоминать?

– Да пошла ты! – рявкнула я. – Хватит меня дергать с этим Германом! Не прикасайся к этой теме!

– Ах, вот ка-а-ак!-ухмыльнулась она, скрестив руки на груди.

– Да! Вот так! – я распалялась все больше. – Не завидуй! Ясно? Ты постоянно завидуешь, вот и устраиваешь нам все это! Чтобы нас разлучить!

Кира опустила руки, нахмурилась и сжала кулаки.

– Да пошла ты знаешь куда? – прошипела она. – Вали тогда со своим Германом! Достала! -

голос сорвался на крик,.– Променяла меня на него! И еще я завидую?Как же!

И тут ее прорвало. Кира, всегда сильная, дерзкая, никогда не показывающая своих чувств, вдруг разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. Она оттолкнула меня и убежала в соседнюю комнату, громко хлопнув дверью.

Блин, Саша, это уже слишком. Ты перегнула палку. Зависть? Это было слишком.

Кира никогда не плачет, она очень сильная, дерзкая, она только перед мной могла заплакать.

Что я натворила, Боже…

Я стояла несколько минут в ступоре, осознавая, что только что наговорила. А потом, движимая виной и страхом потерять лучшую подругу, пошла за ней.

– Кир, Я… я не хотела, – прошептала я, зайдя в комнату. Кира лежала на кровати лицом к стене.

– Отвали! Иди поплачь, тебя ж унизили!

Я почувствовала, как ком подступает к горлу. Как же хочется убежать, спрятаться, но нет, ты Саша должна все исправить.

Я медленно подошла к окну, чувствуя, как паника накатывает волнами.

Неожиданно моё сердце замерло. Один день, и меня тут же вернуло в прошлое. Это был ужасный день для нашей дружбы, после которого всё пошло по-другому. Мы решили забыть его, жить дальше и не думать о боли и предательстве. Мы как-то смогли договориться и понимать друг друга. Но теперь прошлое возвращается, и я боюсь, что всё случится снова. Сможем ли мы справиться, или всё будет так же плохо, как и раньше?

Собравшись с духом, я проговорила

– Достаточно… Забудь об этом.

Кира тяжело вздохнула и натянула одеяло на себя.

Я вздохнула в ответ:

- Всё будет отлично, ведь мы справились. Прошлое - там и останется. Мы теперь понимаем друг друга. Зачем нам вспоминать плохое?

Кира не ответила. Я прошла в комнату и села рядом на кровать.

-Я истеричка да?..

Кира вздохнула, и зарывшись в одеяло проворчала:

-Так, все, я спать. Мы ж, потом глаза не продрем!

-Ну, Кир, прости, хочешь открою секрет?

Кира молчала. А я хмыкнула:

-Я люблю тебя больше Германа.

Кира глухо пробурчала, но слышалось, что она улыбается:

-Да отстань!

Я толкнула ее в плечо, убирая с ее лица одеяло:

Х-а-х-а-ха. Ну не злись.

Глава 20

Саша

Я просидела на кровати молча, глядя в стену минут тридцать. Потом повернулась на Киру.

Дыхание было ровным и глубоким – она уснула.

"Завидуешь", – всплыло в памяти моё собственное обвинение. Господи, какой же бред я несла! Но может, где-то глубоко внутри…

Ты завидуешь… моим чувствам. Тому, как я могу отдаться им целиком, не скрываясь и не боясь показаться слабой.

Ты всегда была сильной. Ты всегда сама за себя. Независимая, дерзкая, непоколебимая. Но за этой бронёй скрывается ранимая душа, которая жаждет тепла и близости. И ты видишь, как легко это получается у меня. Как я могу просто любить и быть любимой в ответ.

Может, твоя злость – это зависть к моей смелости быть собой? К моей способности открыто проявлять эмоции, не опасаясь осуждения? Ты видишь, как я плачу, смеюсь, радуюсь, злюсь – живу полной жизнью. А ты… ты прячется за маской неприступности, боясь показать свою истинную сущность.

Я понимаю, что ранила тебя очень сильно. Обвинение в зависти – это был удар. Особенно для тебя, которая всегда гордилась своей независимостью. И самое ужасное, я ведь знала, что в глубине души ты действительно боишься этой уязвимости.

Завтра я должна извиниться. Не за Германа, конечно, а за то, что не подумала о твоих чувствах. За то, что вывалила на тебя весь свой негатив, вместо того, чтобы просто поговорить по душам.

Но как же страшно потерять тебя. Самого близкого мне человека, который видел меня настоящей. И дело ведь не только в Германе, а в страхе потерять эту близость, это родство душ.

Я легла рядом. Кира продолжала спать.

Она такая красивая, когда спит. Без маски, без игры, просто Кира. Моя Кира. И я сделаю всё, чтобы вернуть нашу дружбу. Завтра я обязательно скажу тебе всё, что думаю и чувствую. И надеюсь, ты поймёшь меня.

Вдруг мой телефон провибрировал. Я разблокировала экран.

Герман

Прикинь, че узнал. Оказывается, Давид неровно дышит к Кире

1:03

Саша

Да ладно? Карватский?

1:04

Герман

Ага. У него завтра днюха, он приглашает к себе. Вот начал издалека, спрашивает, как ее внимание захватить.

1:04

Саша

А ты что?

1:05

Герман

Я говорю: это будет очень сложно ха-ха-ха

1:06

Саша

Ну, да, действительно.

1:06

Герман

Ага. И еще, мне кажется, он ей не подходит. Он же до одиннадцатого класса остается. И еще хочет быть электриком. А мы все рванем в Питер, как он себе это представляет?

1:07

Саша

Не знаю. Но, да, ты прав.

Герман

Вот и о том же. А началось все с того, что он у меня попросил ему стильный образ подобрать, прикинь.

1:08

Саша

Реально?

1:09

Герман

Ага, видать втянулся, хочет ей понравится.

1:10

Саша

Маловероятно. Ему как до луны.

1:11

Герман

Ну, вот и пытается. Хотя, они бы не плохо смотрелись вместе.

1:12

Через пару секунд пришло фотоколлаж: фотка Киры в красной клетчатой рубашке со скейтом в руках, с дерзким взглядом. Фото было сделано в скейтпарке

И Давид, где-то на пляже: худой, темно- русые волосы растрепанные, спадающие на зеленые глаза. Какая- то идиоткая улыбка, руки в боки.

Саша

ПХАПХА, ОРУ, ЧТО ЭТО?

1:13

Герман

Ты глянь какой важный

1:14

Саша

ПХАПХАХП

1:15

Герман

Поэтому так. Ну, а мы, как? Идем на его днюху?

1:16

Саша

Возможно. Я не против

1:17

Герман

Отлично. У него предки квартиру снимут, там будет тусовка, с бассейном

1:18

Саша

Прикольно.

1:18

Герман

Ага. А ты чего кстати не спишь?

1:19

Саша

Да мы с Кирой, чуть опять тут не подрались.

1:20

Герман

Серьезно? Как это? Почему?

1:20

Саша

Да, потому что, она достала уже меня. Она начала свою шарманку, что якобы я променяла ее на тебя. Достала, когда это закончиться?

1:21

Герман

Плохо дело.

1:22

Саша

Вот, и я, о том же. Она достала завидовать. Ей Даниила мало? Пусть будет с ним. Он ей подходит.

1:23

Герман

Но ,что он к ней чувствует?

1:23

Саша

Фиг знает. Он вообще молчаливый.

1:24

Герман

Есть такое

1:25

Саша

Блин, а ты помнишь был чел в начале девятого класса, который Кире подрожал?

1:26

Герман

Тот, который с нелепым именем Емельян?

1:27

Саша

Ха-ха, да. Где он вообще сейчас?

1:28

Герман

Да, честно, без понятия. Но, вроде, он где-то за границей теперь, у него же предки богатые.

Хотя, стоп, он же потом сбежал из нашей школы благодаря Кире.

Ты же помнишь, он был в нее влюблен. Но вел себя как баран, что ее бесило.

А, он же, из семьи интеллектуалов вроде как, но шлялся по разным компаниям нехорошим, однажды Киру туда затащил, а она это все засняла.

А потом, когда у него был день рождения, он ее пригласил, зал был со своим кинотеатром, но вместо этого кинотеатра показали ту нарезку. Вот смеху было. После этого они и уехали.

1:29

Саша

Ему тогда очень влетело. Бедняжка ха-ха-ха.

1:30

Герман

А еще ты ему придумывала стихи .

И вы с Кирой его имя высмеивали.

1:30

Саша

Ну, чтобы знал, с кем имеет дело.

1:31

Герман

Емеля, хватит лежать на печи, иди мир спасать

Ты ему, так сказала, и он пошёл, а-х-а-х-а.

1:32

Саша

Емеля, ты случайно не родственник царевне Несмеяне?

1:33

Герман

Это про Даниила. Два родственника

Царевна Несмеяна и Емеля, а-а-а-а!

Саша

Ща, погоди, я найду

У меня был он записан.

1:34

Емеля, Емеля, герой наш ленивый,

Сидит на печи такой горделивый.

Щука все сделает, он отдохнет,

Вот это подход, всем нам урок преподнесет

1:34

Герман

Ор-у-у-у

1:35

Саша

А теперь о Кире..

Поговори как-нибудь с ней пожалуйста. По душам.

Может она поймёт тебя ?

А я спать

1:37

Герман

Хорошо. Если еще раз такое начнется обязательно поговорю.

Не переживай. Больше такого не повторится. Никогда. Веришь?

1:38

Я слабо улыбнулась, хмыкнув. Потом настрочила:

Саша

Да

1:40

Я выключила телефон и положила руки на живот, уставилась в потолок.

Не повторится? Это наша самая хрупкая надежда. Было ужасно. И хочется верить, что больше никогда…

Глава 21

Все началось с той самой гимнастики. Послушная, но жаждущая свободы, я лишь грезила о другом мире, пока меня не окунула в него детская дружба. В детском саду я увидела Киру – ее заразительный смех, разливающийся в разговоре с мальчишкой, стал для меня маяком. Я вцепилась в эту возможность, желая такой же беззаботной радости, готовая пойти на всё, чтобы заполучить ее дружбу. Мои детские уловки, наивные и отчаянные, остались лишь мрачным шлейфом воспоминаний, когда тот самый мальчишка исчез так же внезапно, как и появился.

И вот, мы с Кирой стали неразлучны. Наша "банда", как мы себя называли, была готова к любым приключениям. Казалось, мир открывал перед нами свои двери, пока в нашем, казалось бы, незыблемом союзе, не появился Он. Герман. Новый ученик, он привнес с собой нечто неуловимое, что мгновенно связало нас троих. Мы, девочки, редко задумывались о романтических переживаниях, наши мысли были заняты другими, более захватывающими вещами.

Но класс как будто с ума сошел, как только Герман расцвел. Вся школа, казалось, была очарована им. А потом он выбрал меня. Наше общение, его выбор сидеть рядом, говорить только со мной – всё это вызывало бурю зависти. Оказалось, что и он, как и я когда-то, был частью мира гимнастики. Мы нашли общий язык, проводили часы вместе, и в этом, казалось, не было ничего особенного. Кира, моя единственная, кому я доверяла безгранично, была свидетелем всего.

Наши отношения с Германом переплелись, стали чем-то большим, чем просто дружба. И в тот сентябрьский день, чувствуя себя частью единого целого, мы решили открыться нашим самым близким – Даниилу и Кире.

Но то, что последовало за признанием, было похоже на удар под дых. Когда парни ушли, Кира обрушилась на меня, обвиняя, вопрошая: "Как это? Что это было?". В ее глазах я увидела не беспокойство, а что-то другое, нечто, напоминающее холодную зависть. Она стала той, кто представлял угрозу, кто пытался внести раскол в нашу, казалось бы, нерушимую связь. Я ошибалась, думая, что она не такая. Она была влюблена. И это чувство, скрываемое за маской заботы, превратило ее в тираншу, диктующую, как нам быть.

"Он или я" – ее слова прозвучали как приговор. Три долгих месяца мы не общались. Мое доверие было растоптано, а ее ультиматум казался абсолютной несправедливостью.

Парни, как всегда, стали миротворцами. Долгий и мучительный процесс примирения начался. В свое оправдание Кира заявила, что боялась, что я буду страдать, если мы расстанемся с Германом. Я набросилась на нее, крича, что страх – это не повод ставить условия, что она просто завидует. "А я тебе доверяла!" – крик души. "А я тебе доверяла – и ты думаешь, я способна на такое? Я просто желаю тебе добра!" – ее ответ был не менее страстным.

И я снова поверила. Компромисс был найден. Все налаживалось… Но иногда, глядя на нее, я чувствую, как что-то внутри меня дрожит. Неужели она действительно не такая? Или это очередной виток этой сложной игры, в которой дружба, любовь и зависть сплетаются в один тугой узел, грозящий разрушить всё? Я хочу верить. Но эта тень сомнения, поселившаяся в моей душе, не дает мне покоя.

Суждено ли человечеству повторять ошибки, или мы сможем разорвать этот порочный круг? Ответ висит в воздухе, такой же неопределённый, как и завтрашний день…

Глава 22

КИРА

Июльское утро встретило нас жарой. Воздух был прогрет до предела. Легкий ветерок не приносил облегчения, а лишь разносил запахи нагретой земли и сухой травы.

Мы с Сашей сидели на скрипучих качелях во дворе дома Германа и ждали, когда этот принц соберётся. Даниил топтался рядом.

В центре двора, выложенного плиткой, была расположена большая детская площадка. Яркие горки, турники и качели, обычно полные детского смеха, сейчас были почти пустынны. Лишь несколько малышей под присмотром мам прятались в тени большого навеса над песочницей, сосредоточенно копаясь в песке.

По периметру площадки были установлены скамейки, с розами. Правда, цветы немного поникли от жары. Несколько пожилых людей сидели на скамейках, неспешно беседовали и поглядывали на играющих детей.

Вокруг площадки возвышались корпуса жилого комплекса. Современные многоэтажки с большими окнами, отражающими ослепительное солнце. На балконах видны горшки с цветами, борющиеся с жарой.

Дальше, за детской площадкой, раскинулась небольшая парковая зона с тенистыми деревьями и аккуратными газонами. Несколько человек прогуливаются по дорожкам, наслаждаясь относительной прохладой под кронами деревьев. Шум города еле доносится сюда, создавая атмосферу уюта и спокойствия, несмотря на зной. Вдалеке видна спортивная площадка с несколькими подростками, неохотно гоняющими мяч.

У входа в каждый подъезд- ухоженные клумбы с цветами, которые старались изо всех сил сохранить свою свежесть, несмотря на жару.

Качель отдавала скрипом.

Я поморщилась. Хватит уже. Хватит скрипеть, бесите.

Саша сидела по правую руку на соседней качели неспеша раскачиваясь и трещала, что -то о Германе показывая мне фото с их прогулок. Он был везде: в парке, в кафе, на фоне какого-то дурацкого граффити. И в каждом кадре Саша улыбалась,

Я сильнее ухватилась за холодную цепь качелей, и посмотрела на Сашу.

Нет, это не ревность.

Нет, я не хочу быть на твоем месте. Я просто боюсь, что ты отдашь всю себя этим отношениям.

-А помнишь, как мы в детстве здесь часами сидели ?- вырвалось у меня вдруг.

Саша оторвалась от телефона нахмурившись:

- Ну да, и что?

-Ничего. Просто… раньше здесь были только мы.

Господи Кира, это глупо. Очень глупо. Эгоистично. Но что с этим поделать?

Она снова уткнулась в экран, не обратив на меня внимания:

-Он такую смешную шутку придумал сегодня ночью …- и снова понеслось.

А я не слушала. Мои мысли не давали мне покоя.

Что будет, если он уйдет? Ты ведь растворишься в своих переживаниях. Ты же всегда так остро реагируешь на все вокруг. Вспомнить хотя бы тот случай с бездомным котенком. Ты притащила его домой, выкормила из пипетки, назвала Счастливчик. А когда котенок умер от какой-то болезни, ты три дня не выходила из комнаты. Я боялась за тебя тогда, боялась, что ты сломаешься.

И сейчас я боюсь. Боюсь, что Герман станет твоим новым Счастливчиком. Любимцем, которого ты полюбишь всем сердцем, а потом потеряешь. И тогда… я не знаю, что с тобой будет.

-Ты че такая грустная сегодня, – Саша наконец-то отложила телефон и посмотрела мне в глаза. – Что-то случилось?

Я вздохнула. Как объяснить тебе свои страхи? Как сказать, что боюсь твоего счастья, потому что знаю, насколько хрупким оно может быть?

-Все нормально, – снова соврала я. – Просто… Герман как черепаха собирается там!

Бесит, долго тут еще сидеть?

Саша улыбнулась закатила глаза:

-Да пол ночи он мне написывал, проспал.

Потом Саша вздохнула и снова посмотрела на меня.

-Блин, Кира я так счастлива!

Счастлива. Слово, которое должно было меня успокоить, но вместо этого сжало сердце еще сильнее. Ведь счастье – это такая хрупкая вещь. Его так легко разбить.

Солнце только взошло, но в моём сердце уже поселилась тревога. Я боялась наступающего дня, ведь он мог принести то, чего я больше всего страшусь: потерять Сашу, увидеть, как она страдает, или, что ещё ужаснее, забыть всё, что нас связывает. Скрип качелей на детской площадке звучал как зловещее предупреждение.

Саша все еще улыбалась, показывая мне очередную фотографию Германа.

-Он такой смешной. Постоянно меня разыгрывает.

-Да, я вижу, - буркнула я, понимая, что с каждым новым его появлением в ее жизни, наша общая история становится тише, бледнее, теряется в тени его присутствия. Не то чтобы я не доверяла Герману. Напротив, я знала его достаточно хорошо. Он казался хорошим парнем, внимательным, заботливым. Но…

Но ведь жизнь не вечна. Мы не знаем, что будет завтра, и уж тем более, через час. Сегодня ты купаешься в счастье, а завтра… в один миг все может рухнуть.

Я внезапно вспомнила тетю Свету. Мамину младшую сестру.

У нее были черные волосы до пояса и большие, темные, как шоколад, глаза. Светлая кожа с нежным румянцем и чуть вздернутый носик. Она была красива, нежная, но сильная.

Мы были с ней на одной волне. Она часто приезжала к нам в гости, и мы проводили время как две закадычные подруги. Она всего на двенадцать лет старше меня, так что мы скорее были как сестры, чем тетя и племянница. Она мечтала о семье, о муже, о детях. Она так любила меня…

Помню, как после расставания с одним парнем она очень страдала. Он просто предал ее, как-то по мелкому, подло. Ей было очень больно, и я тогда пообещала, что мы обязательно найдем ей кого-нибудь лучше.

Тетя работала спортивным агентом. И вот однажды мы поехали на какой-то турнир по биатлону. Тете нужно было взять автограф у звезды биатлона. Он был настоящей знаменитостью. Я, как всегда, со своим неугомонным характером, начала подшучивать над ним, чтобы он подписал этот автограф, и так они и познакомились.

Сначала тетя отнекивалась, не хотела снова доверять. Но он был настойчив, и через какое-то время они начали встречаться. Три года счастья. Мы все вместе были как одна большая семья. Они любили притворяться, что я их дочь. Мне было всего одиннадцать, а тете по двадцать три. Павлу, как я узнала позже его имя, было двадцать четыре.

По внешности он был такой очаровательный, что я не понимала почему тетя отнекивалась. У него были светлые, почти платиновые, слегка растрепанные от морозного воздуха волосы. Когда солнце играло в них, казалось, что они сотканные из серебра. Обычно короткие, но с чуть большей длиной на макушке, которые он небрежно зачесывал назад.

Глаза были ясные, голубые, как горное озеро в ясный день. В них всегда плескалась доброта и искренность.

Лицо с правильные чертами и немного заостренный подбородок. На щеках легкий румянец от мороза и частое появление ямочек, когда он улыбался. Стройный, подтянутый. С четко очерченными мышцами, результат регулярных тренировок и любви к активному образу жизни.

Вне трассы предпочитал удобную, но стильную одежду: вязаные свитера, джинсы, теплые куртки. На склоне всегда одет в профессиональный лыжный костюм ярких цветов, чтобы выделяться на фоне снега.

Павел был – сама доброта. Он отзывчивый, милый и всегда готов прийти на помощь.

Заботливый, внимательный к деталям. Его отличал мягкий юмор, умение поддержать и подбодрить. Он умел слушать и слышать, дарить тепло и заряжать оптимизмом. В нем не было ни капли высокомерия, даже несмотря на его отличные навыки в катании на лыжах. Он скромный и застенчивый, особенно когда дело касалось проявления чувств, но когда открывался, то становится верным и преданным другом.

Он обожал животных, особенно собак. У него дома жил пес породы хаски, с которым он часто гуляет и тренировался.

Павел, тетин парень, был просто замечательным. Классный, смешной, любил тетю безумно. Я была рада за них от всей души.

Мы часто проводили время в горах,

зимой катались на прокате лыж Паша учил мою тётю катьмя на лыжах и коньках. А со мной он постоянно соревновался.

Павел даже советовался со мной насчет того, как лучше сделать тете предложение. Я помогала ему с выбором кольца, с организацией сюрприза. Он был как друг. И вообще они с моей тётей были очень красивой парой.

Паша сделал ей предложение. Тётя плакала от счастья. Мы все готовились к свадьбе, выбирали платье, составляли список гостей… Свадьба должна была состояться седьмого июля…

А шестого июля судьба решила сыграть злую шутку.

Павел поехал утром загород к своему тренеру, чтобы поздравить его с днем рождения. Но… он не доехал. Туман. Авария. Через несколько часов его не стало…

Мне было больно так, как будто я потеряла не просто друга, а кого-то гораздо большего. Как будто я потеряла собственного парня. А как было тете… Даже вспоминать страшно.

Она лежала целый день, не говоря ни слова. Просто смотрела в потолок пустыми глазами. Я была рядом с ней всю ночь и весь день. Держала ее за руку, пытаясь хоть как-то утешить. Но какие слова могли залечить такую рану?

Тот день навсегда остался в моей памяти. Как напоминание о том, что счастье – это всего лишь миг. Что жизнь может оборваться в любой момент. Что любовь не спасает от боли. И что даже самые крепкие отношения могут рухнуть в одно мгновение...

Я посмотрела на Сашу. Она все еще улыбалась, рассказывая о Германе. Мне захотелось обнять ее, крепко-крепко, и никогда не отпускать. Защитить от всего мира, от всех бед и несчастий. Но я знала, что это невозможно.

Все, что я могла, это быть рядом. Просто быть рядом

И надеется, чтобы с ней ничего не случилось. Чтобы она никогда не узнала ту боль, которую пережила тетя Света. И чтобы мое эгоистичное желание сохранить нашу дружбу не омрачило ее счастье.

А потом она уехала к родителям в деревню, мама сказала ей будет, там лучше и мы больше не общались...

Саша все еще сидела на качелях, смеясь над какой-то шуткой Германа. Я смотрела на нее и боялась. Я боялась, что с ней случится то же самое, что случилось с тетей Светой. Что она также потеряет все в один миг.

Я понимала, что не могу ее оградить от этой возможности. Жизнь идет вперед, даже когда мир вокруг рушится. И дело вовсе не в том, чтобы прятаться от страха – это не выход. Дело в том… Что Саша изменилась, и что… Нечто надвигается… И в том что…

Так все... Опять меня понесло. Я уже заколебала сама себя этими мыслями о жизни! Сколько можно?

Тут дверь подъезда скрипнула и появился лохматый Герман со скейтом под мышкой, увидя нас он улыбнулся.

Чтобы отвлечься от дурацких мыслей я спрыгнула с качелей и накинулась на парня.

– Герман блин, и где тебя носит? Мы тут уже в шашлык превратились, пока ты собирался

– Да как будто ты мою маму не знаешь, – отмахнулся Герман

– Опять заладила? – с сочувствием спросил Даниил.

Герман закатил глаза и передразнил высоким голосом: – "Я тебя очень прошу, осторожнее! Пожалуйста!" Он кривлялся, изображая тревожное выражение лица. – Как будто мы впервые катаемся!

– "Да, мам, всё окей будет! Ну, не первый раз же!" – передразнила его, Саша копируя раздраженный голос и его отмахивания рукой.

– "И не первый раз ты приходишь с разбитыми коленями или локтями! Не забудь надеть защиту!" – продолжил Герман передразнивать свою маму, но уже с большей злостью. Он изобразил, как она указывает пальцем и строго смотрит на него.

– "Да хорошо! Ну, мам! Да не первый раз же! И я не пятилетка", – передразнил Даниил, хмуря брови и кривя губы, копируя выражение лица германа.

Мы все расхохотались. Герман всегда так смешно передразнивал свою маму, что невозможно было удержаться.

– Да ладно вам, – буркнул Герман, но в его голосе уже не было злости, только легкое раздражение. – Сами бы послушали, как она ворчит.

– Мы-то знаем, – хмыкнула я. – У всех мамы такие. Просто твоя особенно "заботливая".

– Особенно когда вспоминает все мои прошлые "подвиги", – вздохнул Герман – Такое чувство, что у нее есть секретный файл с моими падениями и ушибами.

– Ну, зато хоть любит. Пошли уже кататься, а то и правда в угольки превратимся. Матери потом еще больше орать будут.

Мы засмеялись и, наконец, двинулись в сторону парка.

Мы понеслись в центр города.

– Погнали в скейтпарк, покажем этим всем, как надо! – крикнул Даниил, обгоняя меня.

– Щас я вам покажу, как надо! – подхватил Герман, набирая скорость.

В скейтпарке мы отрывались по полной. Крутились в воздухе, демонстрируя свою ловкость и отточенные трюки.

– Видали? Видали, как я могу? – орал Даниил, приземлившись после сложного трюка. – Я круче всех!

– Ага, щас! – подколола я. – Вон, смотри, как Сашка делает.

Сашка, как всегда, невозмутимо, спокойно выполняла трюк и лишь слегка усмехнулась, увидев наши восторженные лица.

– Ну, признаю, – пробурчал Даниил. – Сашка сегодня в ударе.

После скейтпарка нам вздумалось пощекотать нервы в торговом центре. Зачем? Да просто так, ради прикола.

– А что, если… – начала Сашка с хитрой ухмылкой на лице.

– Не говори, я уже знаю! – перебила я. – Спускаемся на скейтах с эскалатора!

– А что, слабо? – поддакнул Герман.

– Слабо? Да щас! – мы понеслись к эскалатору.

Спуск получился не таким как мы его себе представляли. Мы летели вниз, и тут…

– Ой! – раздался писклявый голос.

Мы чуть не снесли какую-то тетку с ног. Она успела только ойкнуть, прежде чем мы, смеясь, умчались прочь.

– Бежим! – заорал Даниил. – Сейчас нас тут скрутят!

Охранник, конечно, нас засек. Его лицо выражало гнев. Он погрозил нам пальцем и выставил за дверь, бурча что-то про испорченную молодежь.

– Подумаешь! – фыркнула Сашка. – Нашли чем пугать.

Дальше мы устроили безумные гонки по улицам, смеясь и обгоняя друг друга. Ветер развевал волосы, адреналин зашкаливал, и жизнь казалась прекрасной и беззаботной.

– А давайте по перилам покатаемся? – предложила Сашка, глядя на лестничный пролет у здания.

– Ты че больная? – воскликнул Даниил. – Там же можно убиться!

– Да ладно тебе, – отмахнулась я– Зато весело будет.

Мы, не долго думая, принялись покорять лестницы и парапеты, сдирая кожу на руках и ногах. Падали, поднимались, снова падали, но смех не стихал ни на секунду.

– А-а-а-а! – завопил Даниил, сорвавшись с перил. – Спасите! Помогите! Я падаю!

Мы с Сашкой и Германом покатились со смеху, наблюдая, как он кубарем катится по траве.

– Ты как, живой? – спросил Герман протягивая ему руку.

– Живой, но не очень, – пробурчал Даниил, поднимаясь на ноги. – Зато было весело.

Я толкнула ногой скейт, оттолкнулась и покатила рядом с ребятами.

– Помните, как все начиналось? – улыбнулась я.

– О, да – подхватила Сашка, умело перепрыгнув через трещину в асфальте. – Помню того чувака, который трюки всякие вытворял. Нам тогда лет по восемь было.

– Точно, точно! – Даниил кивнул. – Кто-то из нас, кажется, это ты кира была.

– Скорее всего.– кивнула я. – И он начал нас учить. Сначала просто стоять на доске.

– А потом… – Герман сделал хилфлип…как мы выпрашивали у родителей скейтборды! "Нееет, вы сошли с ума! Забудьте эту дурь!" – передразнил он строгим голосом, копируя наших родителей.

Все четверо засмеялись.

– А прокаты помните? – спросил Даниил. – Деньги на булочки копили, а сами на скейтборды спускали.

– Помню, как нас спалили, – я нахмурилась, вспоминая мамин гнев.

Герман тут же состроил гримасу, изображая мою маму: – "И что эти малолетки творят?! Себя не бережет, так детей можно калечить?!"

– "Зачем тебе эти трюки?! Убиться раз плюнуть! Потом на всю жизнь инвалид! Тебе оно надо?!" - продолжил Даниил.

– Моя, кстати, тоже выдала что-то в этом роде, – добавила Сашка.

– Ну да, ему тогда влетело от моих, что нас учит плохому, и что будут делать, если мы все переломаемся, – вздохнул Герман.

– А моя… – я закатила глаза, вспоминая самые яркие моменты маминой истерики. – "Себя не бережете, так детей?!"

– "Рот закрой, тебя вообще не спрашивали!" – тут же передразнил меня Даниил, сорвав новый взрыв смеха.

Я хмыкнула, вспомнив папу. Он был единственным, кто понимал наше увлечение.

– Мой хоть как-то за меня вступился, – сказала я.

– Ага, а потом все равно: "Все! Все! Я больше слова не скажу! Делайте что хотите! Как хотите! Я же тут пустое место!" – закончила за меня Саша, передразнивая мамин обиженный тон.

– Да, весело было, – вздохнул Герман – Зато сейчас катаемся, как профи.

– Это точно.-кивнула я соглашаясь.

-Слушайте, товарищи, а давайте разнообразим нашу скучную жизнь? – вдруг заявил Герман, присаживаясь на бордюр и вытирая пот со лба.

-Каким образом? – поинтересовалась Саша, рассматривая свежую ссадину на коленке.

-Давайте попробуем, наконец, уже фрирайд!

-Это типа скоростной спуск с горы? – уточнила Саша, нахмурив брови. – Это разве безопасно?

-Ага. Давайте? – загорелся Герман, предвкушая что-то новое и экстремальное.

-Ну, давай! – согласилась я пожав плечами.

Мы давно бредили этой идеей. Нам всем нравилось смотреть такие видео, и мы мечтали когда-нибудь это повторить.

Мы запрыгнули в автобус. Он был полупустым. Уселись в самый конец салона на наши любимые места.

Несколько остановок ехали молча, но потом в автобус взгромоздилась полная седовласая тетка с небрежным пучком и кислой миной на лице

Тетка с пакетами, хмуро оглядела салон и увидев нас начала приближаться к нам.

Автобус двинулся, и мы поехали дальше.

Тетка тяжело дышала, взялась за поручень и покосилась на нас как- то брезгливо с ног до головы. Но больше всего не сводила своего недовольного взгляда с Германа.

Тот сидел, держа за руку Сашу и смотрел в окно.

-Мужчина! То есть юноша! Молодой человек! -рявкнула вдруг она.

-Чем могу быть полезен? -не понял Герман, оторвавшись от просмотра пейзажа за окном.

-Место уступи! -снова гаркнула женщина грозно смотрела на меня стоя с двумя пакетами

-Так вон, мест полно! -сказала я, хмыкнув и скрестив руки на груди.

Автобус набирал скорость.

Тетка накинулась на меня:

-Ты тут мне не дерзи! Что за молодежь то пошла! Ни стыда не совести! Сказали же: женщинам, инвалидом, женщинам с детьми и беременным уступайте! Нет же, мы сидим! Или ты глухой?!-снова повернулась она к герману.

-Оставьте меня в покое.-разозлился Герман.

Женщина поставила пакеты на пол, и взяв его за шкирку клетчатой, синей рубашки, выпихнула в проход.

-Что ж за молодежь! Никакого уважения -проворчала она, впихиваясь между мной и Сашей. Саша непонимающе перевела взгляд на меня вскинув бровь.

На соседних рядах сидела девушка брюнетка с короткой стрижкой растрёпанная, свето зеленые глаза острые черты лица

В белой майке, и голубых широких джинсах. Ей было лет тридцать.

Рядом сидел полноватый мужчина с залысиной и усами, в рабочей зеленой куртке.

Рядом стояли удочки. Сам он читал книгу.

Девушка лишь брезгливо оглядела эту тётку. Гермну пришлось, встать рядом взявшись за поручень.

-Вот в моей молодости, было стыдно не уступать старшим! Что же сейчас с молодежью, ох!-проворчала она, касаясь на брюнетку.

-Не понимаю, почему именно меня надо было выгонять? Вон мужчина рядом сидит.

Чокнутая женщина! -шепнул мне Герман, наклонившись.

Я лишь глупо улыбнулась мне действительно было смешно, пол салона было свободным, нет же, к нам прикопалась

Ген молчаливости, очевидно, прошел мимо этой особы. И тетка продолжала:

-А вот в моей молодости, мы таким не увлекались! Это был позор! -кивнула тетка на маникюр у девушки-За такую вызывающую внешность нас бы из пионеров поперли! -потом вздохнула и повернулась к окну.

-Что ты лыбишься как дурочка?!-накинулась теперь на меня тетка, переведя взгляд - Вот в моей молодости...

-А мы, что, виноваты, что мы живём сейчас, а не в вашей молодости?-спросила брюнетка, перебив ее.

-Чего? Да как ты со старшими разговариваешь! Вот мы в ваше время, такого себе не позволяли!

Она посмотрела на мужчину с ног до головы и продолжила:

-Мужчина встаньте! У меня пакеты тяжёлые! -обратилась она к нему

Мужчина покосился на нее недовольно, и встал.

Автобус остановился.

Выйдя на трассу недалеко от леса и пройдя около двух часов, мы нашли заветную гору, расположенную рядом с дачами или поселком, вдали от шумных дорог.

Забравшись на вершину, Герман огляделся и предложил:

-Тут никто особо не ездит, так что по одному разу съехать вполне можем. Кто со мной?

Солнце заливало трассу, вытянувшуюся вдаль серой лентой среди изумрудной зелени. Асфальт плавился под палящими лучами, оранжевая разметка казалась выцветшей. По обе стороны дороги раскинулись сочные луга, переходящие в полосы густого леса. Порыв ветра доносил шелест листвы и терпкий запах нагретой земли, а тишину нарушал стрекот кузнечиков. Высокие столбы электропередач, тянущиеся вдоль дороги, создавали ритмичный рисунок теней. Небольшие знаки у обочины казались предостережением, но азарт перевешивал любой страх.

С вершины горы открывался захватывающий вид на окрестности. Легкий бриз играл с волосами, принося прохладу и солоноватый запах травы. Саша нервно сжимала руки, смотря на дорогу и оценивая уклон и расстояние. В ее взгляде была смесь восторга и тревоги. Герман, напротив, был полон уверенности и нетерпения. В его глазах горел огонь азарта, а на лице – широкая улыбка. Казалось, он готов броситься вниз в любую секунду, навстречу скорости и ветру в этот знойный летний день.

– Давай ты первый, а мы пока посмотрим! – нерешительно сказала Саша, выдавая свое волнение.

– Спуск довольно крутой, но, думаете, классно будет? – спросил Герман, потирая руки в предвкушении.

– Не знаю, наверное. Ты попробуй, а мы заценим! – подбодрила я его, следуя принципу «не попробуешь – не узнаешь».

– Окей! – ответил он, ставя доску на землю и застегивая шлем. – Подтолкните меня, девчонки.

Герман принял боевую стойку на скейте, и мы легонько подтолкнули его. Он плавно покатился вниз, набирая скорость. Сначала он был лишь силуэтом, но вскоре стал размытым пятном.

Саша вцепилась в мою руку, и её тихое "Страшно…" эхом отозвалось в моей голове. Казалось, Герман почувствовал наше напряжение и вылетел на ровный участок дороги. Я выдохнула с облегчением, но оно оказалось преждевременным. В тот же миг из-за поворота выскочила машина. Серебристая вспышка ослепила, визг тормозов пронзил воздух, а затем крик – протяжный, полный ужаса – разорвал тишину...

Всё произошло так быстро, что я не успела и глазом моргнуть. В следующее мгновение Герман уже летел в воздух. Я увидела, как перед самым столкновением он попытался вывернуть скейт, уйти от удара, но было слишком поздно. Машина врезалась в него сбоку, подбросив в воздух.

Ты сейчас перелетишь через капот!

И словно в подтверждение моих слов, Герман, кувыркаясь, описал дугу над серебристым металлом. Скейт отлетел в сторону, кружась в воздухе, а потом рухнул вниз, на асфальт. Герман же свалился рядом на спину раскинув руки в стороны. Звук удара был глухим, жутким. Время словно остановилось. Я видела каждую деталь: разлетающиеся осколки фар сверкали в свете фар встречной машины, скейт, продолжающий бессмысленно крутиться на обочине; и Германа… Он лежал неподвижно на асфальте, а вокруг него медленно растекалось багровое пятно. Кровь… Так много крови. Она струилась по серому асфальту, смешиваясь с грязью и осколками…

Водитель, невысокий с растрёпанными темными волосами выскочил из машины, закричал что-то, но я не слышала слов. Мозг отключился, оставив только одно - ужас.

Не может быть! Не может быть!

Я смотрела на распростертое тело Германа, на алеющую лужу, расползающуюся по серому асфальту

Это дурной сон, кошмар, от которого сейчас проснусь. Но нет, это- реальность. Мой самый страшный кошмар стал явью.

Неужели это конец? Неужели вот так, глупо и нелепо, обрывается жизнь? Герман…

Он лежал неподвижно, бездыханно.

Нет! Нет! Пожалуйста, нет! Если, с тобой что-то случится… Я никогда себе этого не прощу. Никогда!

Паника накрыла меня с головой, сдавливая горло и лишая воздуха. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Нужно что-то делать! Срочно! Каждая секунда на счету!

Я повернулась к Саше. Она стояла, словно окаменевшая, с широко раскрытыми от ужаса глазами.

-Ё-мае…– прошептала она, кажется, не осознавая происходящего. А я чувствовала, как теряю что-то большее, чем просто друга. Я теряла часть себя, часть своего будущего.

Нужно действовать! Нельзя стоять и смотреть, как утекает драгоценное время. Я рванула вниз, к Герману, пока не поздно. "Герман! Герман, пожалуйста, держись!" – кричала я, бегущая навстречу худшему кошмару в моей жизни.

Он лежал неподвижно. Вокруг – зловещая тишина, прерываемая лишь моим собственным сбившимся дыханием. Ни движения. Ни единого вздоха, не говоря уже о попытке подняться. Ни малейшего намека на то, что искра жизни еще теплится в этом израненном теле. Лицо… его лицо было залито кровью. Багровая маска скрыла все черты, оставив лишь смутные очертания. Глаза плотно сомкнуты, навеки скрывая в себе последние мгновения перед катастрофой.

-Нет… Этого не может быть! – прошептала я.

Сердце замерло, остановилось в каком-то немом протесте, отказываясь верить в то, что видят глаза. В ушах – оглушительная, давящая тишина, словно мир вокруг перестал существовать. Все звуки исчезли, поглощенные этим кошмаром.

Как это возможно? Несколько минут назад он был полон жизни, энергии, планов. Герман… Всегда неугомонный, вечно в движении, заряжающий всех вокруг своим оптимизмом. И вот – ты лежишь здесь, бездыханный, на окровавленном асфальте. Неужели все кончено? Неужели это реальность?

Я была словно во сне. Отрицание, ужас, отчаяние… Они сменяли друг друга, словно волны, накатывающие на берег. Я хочу кричать, звать на помощь, но из горла не вырывается ни звука. Я парализована страхом, неспособна пошевелиться.

Водитель… Он стоял в метре от машины. Недвижимый, каменный. Его лицо – бледная маска ужаса. В широко распахнутых глазах застыл такой же кошмар, что и в моих. Он смотрел на Германа, на кровь, на разбитые фары… И в его взгляде – абсолютное непонимание. Словно он смотрит не на результат своих действий, а на кадры из фильма ужасов. Словно не осознает, что это он, своей машиной, оборвал жизнь. Он стоит, словно в трансе, не понимая, что натворил. Его молчание давит на меня еще сильнее, чем визг тормозов и звук удара. Он – воплощение чудовищной случайности, обернувшейся трагедией.

-Скорую! Срочно скорую! – хриплым голосом закричала я, стараясь не впасть в истерику. -Быстро! Еще быстрее! -Каждая секунда сейчас – это целая вечность. Каждая минута может стоить Герману жизни. - Если с ним что-то случится, я никогда, слышите, никогда себе этого не прощу!

Саша, дрожа всем телом, судорожно кивнула. Ее руки тряслись так сильно, что она с трудом попадала пальцами по кнопкам телефона.

-Скорая… скорая… – бормотала она, как будто это заклинание могло спасти ситуацию. Паника сковала ее, не давая нормально соображать.

Я опустилась на колени рядом с Германом. Руки тряслись, но я должна была что-то делать. Взяла его за руку. Холодная… Ледяная.

-Только не умирай, пожалуйста, не умирай… – вымолвила я.

Пульс… пульс!

Я пыталась нащупать хоть что-то. Тишина… Лишь гул в ушах и отчаянное биение моего собственного сердца.

Я вскочила с асфальта и выхватила телефон у Саши.

-Скорая! Здесь человек… сбила машина… трасса… возле дач… Срочно приезжайте! – кричала я в трубку, не обращая внимания на дрожащий голос оператора. -Да мы на трассе все дела…что еще нужно? Каждая секунда имеет значение!

А в голове билась мысль: пока они доедут, уже поздно будет. И я это понимала. Осознание этой беспомощности прожигало меня изнутри.

В этот момент я почувствовала, как куски моей души отрываются и улетают прочь. Как будто вместе с Германом умирает и часть меня. И я ничего не могу сделать, чтобы это остановить. Бессилие душило, а слезы беззвучно катились по щекам.

-Держись, Герман, держись… Пожалуйста, прошу тебя, только не умирай…

Что ждет нас за этой чертой? За горизонтом, куда рухнула наша безмятежная жизнь? Вернемся ли мы когда-нибудь к прежним себе, к тем беззаботным девчонкам, мечтающим о будущем? Или эта трагедия навсегда оставила на нас отпечаток вины и ужаса?

Одно известно наверняка: наша жизнь уже никогда не будет прежней. Этот день разделил ее на "до" и "после", оставив рану в самом сердце. И этот страх… Страх потерять, страх не успеть, страх, что однажды кошмар повторится снова.

Я не знаю, хватит ли у меня сил выбраться из этой пропасти. Я не знаю, как жить дальше, когда каждая секунда напоминает о том, что произошло. Смогу ли я когда-нибудь снова улыбнуться? Или тень смерти навсегда поглотила мою душу. И что, если это – только начало?

Глава 23

САША

Стоя посреди этого стерильного больничного коридора, вдыхая едкий запах лекарств я чувствовала, как неизвестность с каждой минутой давит все сильнее. Плакаты на стенах – дурацкие картинки с улыбающимися лицами и призывами к здоровому образу жизни – казались издевательством. Как можно думать о здоровье, когда жизнь висит на волоске за этой закрытой дверью?

Кира крепко держала мою руку.

Я сжала ее в ответ сильнее.

Как же я тебе благодарна, как же ценю тебя сейчас… Когда всё произошло, я запаниковала, ничего не соображала, видела только кровь и неподвижное тело Германа. А ты… Ты взяла себя в руки, действовала четко и быстро. Вызвала скорую, успокаивала меня, не дала сойти с ума. Ты умеет действовать, когда это нужно, и это вызывает во мне огромное уважение.

Я вдруг осознала, как много времени в последнее время уделяла Герману, как сильно увлеклась этими совместными покатушками. А Кира… Кира всегда была рядом, поддерживала, понимала. Наверное, тебе было обидно, что я так отдалилась, что видела только Германа, забыв о той, кто всегда была рядом, кто готова не только дурачиться и веселиться, но и подставить плечо в трудную минуту.

Как же я тебя люблю… Но сейчас не могу вымолвить ни слова. Горло перехватило комом, а в голове бушует ураган страха и вины. Я лишь крепче сжала её руку в ответ. Это всё, что я могу сейчас дать – молчаливую благодарность и обещание, что больше никогда не забуду о тебе, о моей Кире, моей настоящей подруге, моей верной опоре. А Даниил… Он просто потерян, как и я. Облокотившись спиной к стене, он сидел на корточках, закрыв лицо руками. Он тоже любил Германа, и теперь ему невыносимо больно.

Одна из дверей коридора распахнулась, и появился врач. Мы обернулись.

Невысокий, в синей медицинской рубашке, седовласый и кареглазый, небрежная щетина.

Он окинул нас взглядом, и мои внутренности сковал леденящий ужас.

-Состояние пациента крайне тяжелое – произнес он. -.-Черепно-мозговая травма очень серьезная. Множественные переломы, – продолжил врач, словно перечисляя пункты в траурном протоколе. Прогноз пока… неблагоприятный. Мы не знаем, сможет ли он выжить. И даже если сможет… он может остаться инвалидом

Я перестала дышать. Инвалидом? Герман? Мой Герман, с его неуёмной энергией, фонтаном идей, любовью к жизни… Как такое возможно? Это какая-то чудовищная ошибка, злая шутка, от которой я скоро проснусь.

В голове вспыхивали воспоминания: вот ты смеешься, заражая своим весельем всех вокруг; вот рассказываешь что-то увлеченно, жестикулируя и сверкая глазами; вот смотришь на меня… смотришь с такой нежностью, от которой замирает сердце. И все это – все эти счастливые моменты, все наши планы и мечты – может исчезнуть в одно мгновение? Или, что еще страшнее, превратиться в жалкое подобие прошлого, искаженное болью и страданиями.

Как же все могло так получиться? Всего несколько часов назад мы стояли у той горы, полные предвкушения адреналина и веселья. Ничто не предвещало беды. И вдруг – этот удар, этот крик, эта кровь… Неужели это расплата за беспечность, за жажду острых ощущений? Неужели судьба решила так жестоко наказать нас?

Ну вот и все Саша. Все. Всё кончено. Герман, неужели тебя больше нет? Неужели я больше никогда не увижу твоей улыбку, не услышу твоего голоса?

Наша жизнь превратилась в руины? Этот кошмар навсегда отравил мое существование.

Перед глазами все поплыло, звуки стихли. Я почувствовала, как теряю связь с реальностью, как проваливаюсь в черную бездну.

-Саша! – сквозь шум в ушах пробился взволнованный голос Киры. -Саша!

Чьи-то сильные руки подхватили меня, не давая рухнуть на холодный кафельный пол. Кира и Даниил крепко держали меня, пытаясь привести в чувство. Но я уже была далеко, в царстве тьмы, где не было ни боли, ни страха, а лишь одна огромная, всепоглощающая пустота...

от автора:

Путь окончен? Вовсе нет! Это было лишь начало, первый большой шаг в мир, полный захватывающих событий.

И знаете что? Эта история не остановится здесь.

Но чтобы узнать все тайны и продолжить этот захватывающий квест, вам придется подождать. Все ответы, все новые повороты сюжета – в следующих частях!