Эфемеры: Ведомый

Интерлюдия. Моры

Звуки боя все никак не смолкали, долетая до шпиля городской радиовышки, расположенной недалеко от края убойной зоны Узла. Двое людей, притаившихся на верхней платформе, смахивали на бомжей со стажем. Или на огородные пугала, потому что всю их одежду покрывали лоскуты всевозможных оттенков серого, бурого и коричневого. Но все это странное и перепачканное тряпье сейчас служило для них почти идеальным камуфляжем, делая малозаметными на фоне посеревших руин города, покрытой копотью вышки и принесенного всеми ветрами мусора.

Щуплого мужчину с обветренным и покрытым угрями лицом называли Гусем. Откуда пошло прозвище, он не говорил, но вполне спокойно его принимал. Человек, всю жизнь проработавший строителем, быстро свыкся с изменившейся реальностью. За неполных два месяца он научился не только стрелять, но и убивать. Второй мужчина был усатым дядькой с густыми бровями и массивным подбородком. Шириной плеч он превосходил своего напарника, однако проигрывал тому в росте. Этого звали Агар, и о своем прошлом он особо не распространялся.

Задача у двойки была простая: наблюдать за войсковой частью и докладывать о любых передвижениях вглубь города. Работенка, которую Гусь всегда предпочитал прямому столкновению с отрядами связистов. Пускай там хабар можно было поиметь и получше, но не всякая засада завершалась успешно. А вот наблюдателем работать было куда спокойнее. И не вкалываешь до седьмого пота, как обычный батрак, и долю свою имеешь заслуженно, как рейдер. Да, так всегда было спокойнее. Но не в этот раз. Мужчина всей шкурой чувствовал, что дело пахнет керосином. Высунувшись, он осмотрел место ожесточенного боя через простой военный бинокль.

– Не свети ты харю так сильно, – тихо зашипел сосед. – Спалят к хренам! Мы же тут как на ладони – идеальная мишень.

– В жопу иди, Агар! Воякам сейчас вообще не до нас. Сам посмотри. Они там решили с целым гнездом выродков письками помериться. Не пойми что творят, идиоты.

– Думаешь, если пара боевых групп пускает под нож измененных, то служивые смотреть по сторонам перестанут? Ты их совсем за лохов держишь? Как ты вообще умудрился выжить с такими взглядами?

– Завязывай с тупыми вопросами, философ, мля. Оторви башку от днища и смотри в оба, тебе говорят.

Проворчав себе под нос что-то грубое, Агар выглянул и осмотрел место боя. Бинокль не позволял ощутить всю полноту картины, но понять, что у связистов жарко, было несложно. Недалеко от края защитного купола горел аэромобиль. Рядом копошились вояки, помогая каким-то полудохлым гражданским. Кто да откуда, вообще не понятно. В целом, обычная спасательная операция, если бы не мощная группа прикрытия, ведущая огонь изо всех стволов.

И стреляли они не зря, это уж точно. Огромная кодла измененных, наверное, целое гнездо, ломилась в сторону войсковой части. Кривые, уродливые и облезшие человекоподобные фигуры неслись плотно сбившимся потоком. Град пуль и снарядов стремительно сокращал их поголовье, но не мог заставить повернуть обратно. Наверняка уродцы орали и выли в свойственной им манере, но на таком расстоянии услышать это было сложно. Особенно под грохот выстрелов и взрывов.

– Фига се разошлись! – оценил Агар. – Но, похоже, они уже заканчивают. Гляди, как уродов проредили. Прям дорожка из дохлых тварей от самого города. Не добегут.

– А еще говоришь, что это я дурак! – Гусь фыркнул, смотря совсем в другую сторону.

– Че, думаешь добегут? – с сомнением спросил напарник.

– Да какая, к хренам, разница?! Важно то, что связисты шум развели, как в базарный день. Если мы с тобой так четко слышим, что уж говорить о выродках. Как думаешь, сколько гнезд вылезет на эту стрельбу?

– Ну не знаю… – усач почесал ногтями покрытую щетиной щеку. – Вроде монстряки умнеют потихоньку и начинают понимать, что сюда им дорога в один конец.

– Ага... умнеют, – Гусь качнул головой, изучая проходы из города в убойную зону. – Лично я вижу как минимум еще одно гнездо, спешащее к Узлу с востока. И срать бы на них с высокой колокольни, но чуйка говорит, что надо и самим делать ноги.

– Да кто нас тут найдет? – фыркнул напарник.

– Мля, Агар, я с тобой последний раз в паре иду по своей воле! Гадом буду!

– А че не так?

– У тебя самосохранение работает под настроение. Я манал!

– Не гони!

– Это ты гонишь! Связистам на нас сейчас большой такой болт. Зато они решили половину Заповедного разбудить. И если какое-то гнездо вдруг вывалится на улицы за нашими спинами, то я точно не хочу оказаться на верхушке вышки, окруженной выродками.

– Пробегут и не заметят. Шумят-то у части.

– Всего один нюхач в гнезде, и мы с тобой покойники. Так что, ты как хочешь, а я резко сваливаю. Смотаюсь к нашим. Там хоть есть куда дернуть, если станет жарко. Да и жрать охота.

Агар недовольно запыхтел, глянул в бинокль и убедился, что с востока в убойную зону действительно вваливается новая толпа измененных. Эта оказалась поменьше, но если напарник прав, то следом явятся и другие. Увидев, как несколько новых огневых точек открыли огонь по приближающимся выродкам, мужик смирился и опустил бинокль.

– Лады, сворачиваемся. Чуйка при нашей работе – это аргумент. Да и не сунется никто сегодня в город после такого.

– Здравый смысл в нем заговорил, мля... – бубнил себе под нос Гусь, зафиксировав все свое добро за спиной и начав осторожно, но быстро отползать назад к лестнице.

Спустились они за пару минут. Возможно, могли бы обойтись и без осторожностей, но лишний раз рисковать и светиться не хотелось. Скрывшись за ближайшим завалом, двойка короткими перебежками добралась до почти целой снаружи, но выгоревшей внутри пятиэтажки. Там они немного задержались, позволив висящему в воздухе запаху гари перебить их собственные ароматы.

Дальше путь лежал через ряд давно разведанных домов. Однако Гусь снова осторожничал, чем вызывал недовольство напарника. Щуплый рейдер проверял все подозрительные углы, держал контроль за открытыми дверями или проемами, не торопился. В общем, двигался так, словно находился на опасной территории. И, возможно, не зря.

Они прошли где-то четверть квартала, когда в полуразрушенном здании ощутили легкую вибрацию. Следом пришел звук десятков клекочущих и ревущих глоток. Такое ни с чем не спутаешь. Гнездо. Мужчины находились на третьем этаже, и каждый из них отлично понимал, что это непростительно близко. Случалось, что толпы измененных неслись не только по безлюдным улицам, но и сквозь пустующие дома. Лучше бы подняться выше, но времени на маневр по дырявому дому не оставалось. Рейдеры вжались в стену по бокам от окна, опустив стволы и схватившись за тесаки. Если в окно или двери все же ворвется какой-то выродок, то выстрелить – означало подписать себе смертный приговор.

Агар втиснулся в самый угол, его губы безостановочно шевелились. Скорее всего, он молился, но Гусь не мог ничего расслышать из-за заполнившего собой все вокруг гомона вопящей толпы выродков. Они проносились внизу, под самыми окнами, толкая и отпихивая друг друга, в каждом крике источая злобу и бесконечный голод. Но рейдер не решался выглянуть наружу вплоть до того самого момента, пока все не стихло. Мужчина ощущал, как бешено колотится его сердце, как дрожит рука, сжимающая тесак, и как предательски подгибаются колени.

– Разминулись, – прошептал Гусь, плюхнувшись на пол.

– С меня бухло, как вернемся, – тихо выдал бледный Агар. – Я бы за тебя и твою чуйку еще бы и свечку поставил, если б было где.

– Какие свечки, мля? Двадцать пятый век на дворе, але!

– Самое время уверовать. Особенно после Импульса.

– Не, точно последний раз работаем вместе, мужик. Мы между делом людей убиваем ради добычи, а ты со своей верой...

С трудом заставив работать ватные ноги, Гусь поднялся и убедился, что ближайшая улица снова пуста. Следовало убираться, и поскорее, но приходилось постоянно себя мысленно подталкивать вперед. Дальше двигались вдвойне осторожнее. Стая измененных могла растерять заплутавших выродков или разбудить одиночек, мирно дремлющих себе среди заброшенных домов.

Когда добрались до нужной точки, щуплый рейдер уже весь взмок от волнения и напряжения. Лишь увидев шагнувшего из тени и махнувшего им рукой наблюдателя, на душе у Гуся немного полегчало. Значит, стая прошла мимо, хвала удаче. Но, видимо, не очень далеко, потому как дозорный оказался так же бледен и перепуган, как и сами разведчики.

– Еп коловрат, я уже думал, вас сожрали с потрохами, – сказал высокий худой парень в защитном костюме, глядя на товарищей широко раскрытыми глазами. – Старший так и сказал, что вашу двойку можно смело в покойники записывать.

– Ну мля, большое вам спасибо за заботу, Плафон. Век не забуду!

– Не горячись, Гусь. Я ж не со зла. Ты сам видел какая хренота тут пронеслась. Появись они немного южнее, и нас самих могли бы схарчить.

– Кто знает. С таким отношением к членам отряда, как у вас, они могли и побрезговать.

– Да ну блин, Гусь, завязывай. Ты ж не баба капризная, чтоб обиженного из себя строить.

– Что ты, какие обиды? Вот только хотелось бы мне глянуть, как вы знатно просрались, когда в метре от вас проносилось целое гнездо выродков, – рейдер скривился и протер вспотевшее лицо. – Охота мне послать тебя, Плафон. Тебя и всю вашу свору... Да только жрать охота еще сильнее.

– Это запросто, – улыбнулся парень. – Айда к нашим, там хавки полно. Меня как раз сменить уже должны.

Закинув винтовку на плечо, дозорный принялся активно петлять по захламленным коридорам. Следуя за ним, Гусь все никак не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. Разобраться удалось, только когда впереди замаячила тускло освещенная комната. Рейдер вдруг понял, что чутье опасности никуда не делось. Он-то думал, что оно предупреждало о надвигающемся гнезде выродков, но, похоже, все обстояло иначе.

Поудобнее перехватив автомат, рейдер негромко произнес:

– Плафон, тормозни. Есть пара вопросов.

Парень удивленно обернулся и нахмурился, видя настороженность следующих за ним людей:

– Гусь, ты че, белены объелся?

– Что-то не так, и я хочу знать, дело конкретно в вас или у нас общие неприятности.

– Плафон, ты это, подсоби малеха, – видя настороженность напарника, Агар тоже взял карабин наизготовку. Хотя и не так уверенно. – Чуйка Гуся нас только что с того света вытянула, так что не обессудь.

– Да не вопрос, – хмыкнул дозорный. – Вон Свист стоит на входе, задавай все нужные тебе вопросы, разбирайся сколько хочешь. Он главный, пусть и отвечает. А мне бы смениться да принять на душу для сугреву.

С этими словами парень развернулся и потопал дальше. При его приближении, фигура упомянутого Свиста развернулась в их сторону. Тусклого освещения хватало только на то, чтобы выхватить общие черты старшего рейдера.

– Начальник, ты не поверишь, кто решил вернуться с того света, – весело заявил Плафон. – Только учти, он теперь весь насторожен и дергается от малейшего шороха.

– При. Вет, – раздался в ответ голос старшего, будто нарезая слово на части. Ни тебе привычных высокопарных речей, ни довольных возгласов. Просто безэмоциональное приветствие.

– Свист? – неуверенно притормозил Плафон. – Все в порядке?

Нет, четко осознал Гусь, ни хрена не в порядке. Свет есть, а вот голосов остальных рейдеров не слышно. Свиста видно плохо, но стоит он, словно вытянувшись по стойке смирно. Замер как истукан. Вдобавок в воздухе ощущался какой-то странный аромат пряных трав или чего-то похожего. Рейдеры не стали бы делать глупость и готовить что-то выделяющее настолько резкий запах, способный привлечь тварей.

– Свист?

– При. Вет? – вопросительно повторил глава отряда. А затем началось форменное безумие.

Сгорбленный и местами оплывший измененный без единого звука выскочил из темноты, подхватил Плафона и вмазал его в ближайшую стену. Оазис плохо определял при таком освещении, но, кажется, это был обычный выродок третьего уровня. Вопреки ожиданиям, тварь не начала рвать дозорного на части или вгрызаться в его плоть зубами. Нет. Она крепко вжала парня в камень, заблокировав руки, а с ними и любые попытки дотянуться до оружия.

От неожиданности Гусь дал короткую заполошную очередь. Большинство пуль ушло в молоко, но одна, кажется, прилетела в начальника, а другая в измененного. При этом что один, что второй даже не шелохнулись. Свист продолжал тупо стоять на месте, заслонив своей фигурой узкий проход к импровизированному лагерю. А тварь, игнорируя простреленный бок, пускала слюну и пялилась голодными зенками на Плафона. Бедный паренек выл в ужасе: вопил, дергался, но шансов освободиться у него не было.

Двум оставшимся рейдерам дали простоять в шоке не больше пары мгновений. Несколько новых силуэтов кинулись к ним из темных коридоров. Агар заорал благим матом, открыв беспорядочную стрельбу по приближающимся уродам. В свою очередь Гусь, поступил единственно верным для выживальщика способом. Пытаясь сохранить остатки здравого мышления, мужчина расстрелял подлетевшую к нему тварь, после чего тут же дал стрекача. Со всех сил убегая, он на удивление хорошо слышал, как напарник опустошил магазин, после чего его мат резко оборвался воплем ужаса. Щуплый рейдер и сам был недалек от паники, но страх сейчас только повышал скорость бега.

Плевать. Ничего и никому он не должен. Так решил для себя Гусь, вырвавшись наружу здания и перебегая небольшой внутренний дворик. Мужчина стрелой взлетел на осыпавшуюся стену соседнего дома и вбежал внутрь. Сейчас для рейдера было важнее всего оторваться, сбить со следа. Все осложнялось тем, что эти странные выродки вообще не издавали звуков, словно немые. По реву и клекоту измененных всегда можно было понять, преследуют ли тебя и насколько далеко угроза. А тут – сам черт не разберет. Вроде бы за спиной никого, но вдруг за собственным топотом просто не слышно шлепков босых ног преследователей?

Промчав насквозь несколько зданий и полностью игнорируя все правила безопасности, Гусь, наконец, остановился в углу одного из центральных коридоров. Сердце колотилось со скоростью автоматического огня. Легким уже совсем не хватало кислорода. Держа свой видавший виды автомат перед собой, рейдер пытался отдышаться, не сводя метки прицела с дверного проема, из которого сам только что появился.

Оторвался? Неужели повезло? Мужчине очень хотелось поверить в такое чудо, но опыт подсказывал, что подобного уровня везения просто не бывает. Да и чутье не отпускало.

Кем вообще были эти уроды? Какой-то новый подвид измененных? Охотящийся в полной тишине и предпочитающий брать жертв живыми? Да бред какой-то. Слишком много вопросов. Куда важнее сейчас просто выжить. Убежать, схорониться. Затем следовало каким-то боком прорваться в одиночку к своим и доложить о том, что произошло. Не самый плохой план, которому не суждено было сбыться.

Гусь так и не понял, где допустил ошибку. Он был уверен, что весь дальнейший коридор пуст. Все боковые двери были закрыты или перекошены, пол усыпало крупное крошево с потолка. Бесшумно подобраться со спины к рейдеру ну никак не могли. И все же подошли. Что-то холодное и омерзительно скользкое коснулось его шеи. Мужчина рефлекторно дернулся, чтобы перекатиться вперед и открыть огонь по противнику, но... не сдвинулся с места. Он замер, с нарастающей паникой пытаясь понять, почему тело не слушается.

Неизвестная дрянь, словно удавка, постепенно обвивала его шею. Рейдер боролся, сопротивлялся, как мог. В какой-то момент вроде бы даже начал возвращаться контроль над телом. Гусь с неимоверным усилием стал разворачивать автомат, чтобы выстрелить себе за спину. Но затем последовал едва ощутимый укол в зашеек. Мужчина дернулся и замер. Глаза его помутнели, сознание провалилось настолько глубоко, что фактически перестало существовать. Возможно, оно и к лучшему. Едва ли Гусю хотелось бы увидеть, как его тело безвольной куклой бредет вперед, ведомое чужой волей. Идет, чтобы вскоре стать обедом, а быть может, и ужином, того, кто так и не показался ему на глаза.

Глава 1. Пробуждение

Нда... С тех пор как Заповедный накрыла толстенная белая сибирская лисица, иже песец, мои пробуждения стали одно другого ярче. В этот раз мне снилось что-то ужасное, и открыть глаза случилось в полной тишине. Настолько глубокой и всепоглощающей, что я едва не задохнулся от накатившего приступа панической атаки. Я резко сел, схватившись за сердце, с надрывом втягивая в себя воздух. Что-то было не так. Все было очень, очень неправильно. Я не слышал пульс, привычно грохочущий в ушах при испуге, хотя пальцы четко ощущали частое биение. То же самое и с дыханием. Никаких привычных звуков воздуха, покидающего и наполняющего легкие. Только едва ощутимое остаточное дуновение на пальцах и сухость на языке. Мир как вокруг, так и внутри меня полностью лишился звуков.

– Да, ты оглох, – раздался голос ИскИна в моей голове, отчего я едва не подскочил.

– Ева! Вот ты точно хочешь меня до сердечного приступа довести.

– Ответ отрицательный. Я просто констатирую факт. В подобных случаях разговоры помогают уберечь пациента от впадения в преддепрессивное состояние.

– И приблизить предынфарктное? – возмущенно поинтересовался я.

– Ты преувеличиваешь. Исходя из показаний диагностики, твое сердце способно выдержать куда большие стрессовые ситуации.

– Ну спасибо, блин. А я думал, что ты обо мне заботишься.

– Так и есть. Заметь, ты уже отвлекся и успокоился. Следовательно, алгоритмы моих поступков верны, – отметила Ева с горделивой ноткой.

Но при этом она была права. Я действительно успел прийти в себя, а приступ панической атаки отступил. Хотелось поболтать с напарницей подольше – ее голос был единственным источником звука, нарушавшим давящую тишину, но следовало разобраться и в других вопросах. Например, где я нахожусь?

Приятно было бы проснуться в широкой кровати с мягким матрасом, под веселое пение утренних птиц нежась в лучах восходящего солнца и свежих порывов ветра... Мечты. На самом деле я сидел на одной из двух коек в небольшом помещении, напоминающем что-то среднее между студенческим общежитием и каютой корабля. Вот только обилие белых тонов и шторка посередине комнаты намекали на медицинское назначение помещения.

– Мы в лазарете или типа того? – спросил я напарницу.

– Да. Нас поместили сюда после всех процедур.

– Процедур? – не понял я...

И тут на меня накатило. Целый шквал воспоминаний о том, чем закончился наш импровизированный прорыв. Машина, толпа измененных, стрельба, крушение, непонятный урод со звуковым оружием, снова стрельба... А потом я отключился. Очевидно, попытка добраться до Узла увенчалась успехом. Только какой ценой? В любом случае я не мог иначе объяснить тот факт, что сижу здесь целехонький и рефлексирую.

– Сколько я был в отключке?

– Всего пять суток.

– Всего?! – охнул я. – Хотя если сравнивать с прошлым разом, то да, и правда немного.

Захотелось по нужде. Откинув тонкое белое одеяло, я обнаружил на себе мягкую светлую пижаму. Сразу попытался встать с кровати и понял, что не так все гладко, как казалось на первый взгляд. По всему телу от пяток до затылка пронеслась болевая волна. Ох-хо-хо! Прям как током шарахнуло! Пришлось присесть обратно, тихо ругаясь себе под нос. Или не тихо – сейчас я понятия не имел о громкости своего голоса.

На пол передо мной легла чья-то тень. Я рефлекторно дернулся, чем немного напугал высокую симпатичную девушку в военной форме с нарукавной повязкой медработника. Черт, даже не заметил, когда она вошла. До чего же отвратительно быть глухим! Тем временем девушка быстро пришла в себя и, подойдя поближе, что-то произнесла.

– Ничего не слышу, – покачал я головой.

Медсестра чуточку скривилась, указав ладонью вниз. Видимо намекала, что я слишком громко говорю. В ответ оставалось только развести руками извиняясь. Потом она указала на свои губы, что-то произнесла и постучала пальцем по виску. Я уж было подумал, что она намекает на мое не самое лучшее психическое состояние. Но Ева поспешила все расставить по своим местам:

– Инициирую чтение по губам.

– Ничоси! А ты так умеешь?

– Этот базовый навык был принят мной от медперсонала после того, как стало ясно, что ты временно лишен слуха.

Ну, все, как всегда. Даже удивляться нет смысла. Решили под шумок без меня, а дальше – получите, распишитесь. Правда, сейчас было грех возмущаться.

– Вы понимаете, что я говорю? – раздался немного измененный голос ИскИна. Более высокий, что ли.

– Ева?

– Я воспроизвожу голос медработницы. Если тебе не нравится, могу выдавать текстом.

– Нет-нет, все нормально, – поспешил уверить я.

После чего глянул в глаза девушке и произнес вслух:

– Кажется, понимаю. Но все странно.

Она снова скривилась, одновременно улыбнувшись. Выглядело это довольно мило.

– Постарайтесь говорить потише. Я знаю, что вам сейчас тяжело ориентироваться, но вы привыкнете.

– Постараюсь, – кивнул я.

Ева тут же вывела на интерфейс шкалу вибрации голосовых связок, четко пометив уровень шепота, разговора и повышенного тона. Мысленно поблагодарив напарницу, я улучил момент рассмотреть незнакомку.

Шатенка с волосами чуть длиннее плеч, сплетенными в тугую косу. Голубые глаза, простое, незамысловатое лицо. Приятно было увидеть симпатичную представительницу противоположного пола впервые за два месяца... или сколько там уже? Нефу в расчет я, конечно же, не брал.

– Как себя чувствуете? – спросила медработница, активировав новенький ППК на левой руке и вбивая туда какие-то данные.

– Все относительно, – проворчал я. Все же дико неприятно было слышать голос, пускай даже искусственно, но не улавливать ни единого звука окружения. – Голова болит, в теле все стреляет от резких движений. И полная глухота. Эм... как я могу к вам обращаться?

– Ой, – девушка взмахнула рукой, – совсем забыла. Простите, много раненых после вашего прибытия. Голова заморочена. Можете звать меня Флора. На ближайшее время я ваш врач, медсестра и физиотерапевт в одном лице.

– Однако, – хмыкнул я. – Приятно познакомиться, Флора. Я – Каин. Но вы, наверное, и так это знаете.

Получив утвердительный кивок, я решил уточнить еще один момент:

– Вы сказали: «много раненых». Что там произошло, пока я валялся в отключке?

– Ох, да вы же застали только самое начало боя. Хотя, говорят, успели как-то отличиться... – посмотрела она на меня с задумчивой полуулыбкой.

При других обстоятельствах я бы оценил всю прелесть такого взгляда, но сейчас настроение было совсем неподходящим.

– Ой, ну да не об этом ведь, – вновь спохватилась она, продолжив ввод данных в свой ППК. – Вы, ребята, на хвосте притащили целое гнездо измененных. Еще и не долетели. Иначе местная система обороны справилась бы по-тихому. А так вас пришлось спасать, шуму наделали на всю округу. Явилось еще три гнезда. Самое крупное смогло прорваться через внешний периметр. Погибших нет, но раненых на мою голову прибавилось.

– А что мои... – тут я замялся, – друзья?

– Насколько мне известно, все, кто выбрался из аэромобиля, выжили. По факту, вы – последний из вашей группы, кто остался в медблоке. Всех остальных уже выписали.

– И девочку?

– И ее тоже, – кивнула медсестра. – Вчера выпроводили.

Я облегченно вздохнул. Ну хоть не зря тащил эту мелкую неформалку. Плюс в карму, и на душе спокойнее. Девушка пробормотала что-то себе под нос, закончила ввод, а потом запросила у Евы отчет по показателям моего здоровья.

– Ну что же, вы тоже явно идете на поправку. Четыре дня в регенеративной капсуле не прошли даром. Трещины в костях почти срослись, гематомы в большинстве своем рассосались. Хм. Тело очищено от остаточного излучения, так что опасности для себя и других не представляете. Что касается боли в теле – это все микротравмы. Крохотные разрывы по всему организму, включая внутренние органы. Часть из них мы восстановили в капсуле, но площадь повреждения слишком большая. Так что вам, Каин, придется немного потерпеть и подождать, пока организм восстановится естественным путем.

Флора открыла поясную сумку, извлекая из нее многоразовый шприц-инъектор и ампулу. Сделав болезненный укол мне в плечо, она пояснила:

– Это целый коктейль из разного рода веществ, который ускорит восстановление. От вас требуется только отдыхать и хорошо кушать.

От этих слов мой желудок предательски заурчал. И, видимо, громко. Девушка от души засмеялась, хотя этот звук Ева и не передавала.

– Я распоряжусь, чтобы вам организовали поесть. Вечером обещал зайти мастер из техотдела. Он должен принести временное устройство, которое позволит вам слышать.

От упоминания посторонних устройств я весь внутренне напрягся. Дело в том, что в век биотехнологий было не так много травм, которые не поддавались лечению в регенеративной капсуле. К таким преимущественно относились те, что требовали полной замены органа. И сам факт того, что мне сходу предлагают своего рода «костыль», порядком настораживал.

– По поводу этого, Флора. Вы сказали, что я четыре дня пробыл в репаративном растворе. Почему слух не восстановился?

Девушка нахмурилась, и это понравилось мне еще меньше. По выражению ее лица я уже догадывался, что она ответит:

– Проблема в том, что барабанные перепонки повреждены необратимо. Можно сказать, что у вас их больше нет, Каин. Для изготовления новых у общины сейчас не хватит ни свободного биоматериала, ни человеческих ресурсов. Возможно, позже, но не сейчас. Вам придется как-то жить с этим.

– За-ши-бись... – подытожил я, потирая лицо ладонями. – Ну что ж, зато теперь меня можно подселить к самому храпящему соседу в общине. Или как у вас здесь заведено?

– Рада, что вас не покидает чувство юмора, – улыбнулась Флора. – Это хороший знак. По поводу вышеупомянутых друзей – они обещали быть тут как тут, как только вы очнетесь. Но, по нынешним строгим правилам, посещения пациентов не спецперсоналом строго запрещены. Поэтому им придется дождаться, пока я вас выпишу.

– Уж как-то несколько дней потерпим, – хмыкнул я, все еще не уверенный, могу ли называть друзьями тех, с кем мне довелось быть рядом всего-ничего.

– Тогда я вас оставлю. Отдыхайте, Каин.

Кивнув, я с трудом дождался, пока девушка выйдет из комнаты и за ней закроются автоматические створки дверей. По нужде хотелось уже так, что еще чуть-чуть, и из глаз потечет. Но, пока пробирался к туалету – а это, к слову, каких-то десять шагов, – сто раз пожалел, что не попросил медсестру помочь дойти. Боль пронзала тело при каждом шаге. Чем-то напоминало самую жесткую форму крепатуры, только одновременно во всем теле. Даже моча оказалась с примесью крови, отчего стало еще печальнее. Несколько дней на реабилитацию, говорите? Ну-ну.

Впрочем, мой внутренний скептик ошибся. Тупо набивая живот и каждый раз при возможности отправляясь в царство Морфея, я начал стремительно восстанавливаться.

Технарь к вечеру не явился, пришел только утром. Особо не извинялся, просто мимоходом упомянул о завалах на работе. Меня это не удивило. Я и так уже догадывался, что у них тут по сто раз на день горят дедлайны. Людей для всех задач явно не хватало. Зато можно было с уверенностью сказать, что и мне местечко найдется.

Технарь оказался довольно занятным субъектом лет на семь младше меня. Белобрысый, низкорослый, одетый в поношенную спецовку, он совершенно не вписывался в интерьер больничной палаты. Я так и видел его перемазанным моторным маслом и копающимся в движке какого-нибудь ретро автомобиля. Звали парня Саня, а по-системному – Шуруп.

– Как ты уже понял, я местный техник по части протезирования. В основном. Сейчас туго с персоналом, сам понимаешь. Поэтому затыкают нами дыры где только могут.

Он нацепил на лоб специальные очки для работы с мелкими деталями, отчего его и без того крупные уши смешно оттопырились. Следом технарь надел на руку технологичную перчатку со встроенным набором инструментов, после чего подвинул поближе и раскрыл кейс со своим барахлом.

– Вот, примеряй, – парень протянул мне нечто, напоминающее наушники-бэкхэды. – Синхронизируйся, а потом сделай связку с ППК.

– Эм, Шуруп, – неуверенно произнес я, вертя в руках странные серые наушники, – если ты не заметил, то у меня нет ни ППК, ни любого другого периферийного устройства. Я вообще без понятия, где все мои вещи. И даже будь они тут, свой компьютер я посеял во время очередного бегства.

– Ах да, – спохватился технарь. – Сейчас. Твой друг просил передать, когда мы вчера общались по поводу твоей травмы.

Парень выудил из кейса отлично сохранившийся ППК, который я тут же узнал. Именно с его помощью я взламывал внутреннее ПО пикапа, на котором мы вырвались из города. Значит, мой нежданный доброжелатель – это Ронин? Вот уж от кого не ожидал. На мое лицо наползла кривая улыбка.

Я поспешил надеть манжету и синхронизироваться с устройством. Ева сразу же уведомила, что было обнаружено оставленное мне сообщение. Открыв его, я пробежался глазами по короткому тексту:

«Привет, Каин. Рад, что ты жив и по большей части здоров. Это тебе небольшой презент за то, что вытащил сестру. Спасибо.

PS. Внутреннюю сеть заблокировали злые дяди из отдела безопасности, поэтому переписки не выйдет. Обещают дать доступ, когда все пройдут проверку. Так что ждем только тебя. Выздоравливай».

Не знаю почему, но меня это тронуло. Хорошо, мелкий, я все-таки заочно запишу вас всех в список своих друзей, чего уж там. А дальше поглядим, как карта ляжет.

– Ты прибор примерять собираешься, или так и будешь сидеть и пялиться в пустоту? – устало спросил Шуруп.

– Прошу прощения, – опомнился я, надевая странные наушники.

– Синхронизируюсь, – не стала дожидаться команды Ева.

– Значит, слушай... – вновь обратился ко мне технарь, но запнулся, вспомнив о моей глухоте. – Или смотри... В общем, принимай информацию. Принцип работы этой штуковины прост. Здесь вместо динамиков что-то типа микрофонов, и направлены они не к уху, а наружу. Потом сигнал через ИскИн будет передаваться напрямую в мозг. Из-за большого потока данных аппарат лучше работает в паре с ППК. Требуется точная настройка под конкретного пользователя, чем мы сейчас и займемся. И, поверь мне, начало этой процедуры тебе не понравится.

Тут Шуруп не соврал. Звуки, которые врывались в мой мозг при стартовой настройке, проще всего описать словами: ад, разлад и содомия нервных клеток. То ногтями по доске, то пенопластом по стеклу, то какофония из полумертвой скрипки, хруста и повизгивания. К моменту, когда звуки начали обретать четкость и осмысленность, моя голова готова была расколоться от боли.

– Господи, эта штука на мне совсем недолго, но я уже готов выкинуть ее к чертям!

– Но-но! Ты казенным добром не раскидывайся тут, – погрозил мне пальцем парень. – Сейчас такое время, что каждая маломальская деталька может оказаться на счету. Потерпи, еще немного, и будешь слышать почти так же хорошо, как раньше. Еще спасибо мне потом скажешь, – оптимистично заявил парень.

– Надеюсь, – недоверчиво скривился я. – Неужели нет другого способа вернуть мне слух? Двадцать пятый век на дворе.

– Да, только ты забываешь, что нас хорошенько так макнули мордой в грязь. На упомянутом тобой дворе самый настоящий постапокалипсис. Технологии вроде бы как и есть, но доступ к ним у нас капитально ограничен. То же касается и ресурсов.

– То есть, вариантов у меня нет?

– Почему же? Конечно, есть, – Шуруп надвинул на глаз линзу и начал что-то аккуратно крутить в правом наушнике. – Можно добыть инъекцию биоклеток. Я не эксперт, но одной дозы должно хватить на восстановление барабанных перепонок. У тебя же с ними беда? Они мелкие, так что проблем возникнуть не должно. Но получить инъекцию сейчас почти нереально. Это, так сказать, стратегический ресурс. Только за особые заслуги или достижения.

Оторвавшись от настройки, технарь снова запиликал мне в «ухо», но на этот раз я четко слышал звуки мелодии. Удовлетворенно кивнув, он продолжил рассуждать:

– Куда проще поставить какой-нибудь киберимплант. Есть у нас пара спасшихся специалистов. Вот они могут тебе хоть эхолокаторы в уши запихнуть. Но очередь к ним на прием огромная, сам понимаешь. Хирурги сейчас нарасхват. К тому же подобные услуги стоят очень дорого. Так что начинай радоваться хотя бы тому, что имеешь.

– Кстати. А за чей счет все это счастье? – я коснулся рукой наушников. – Да и в капсуле меня четверо суток мариновали явно не за красивые глаза.

– Знаю только, что все оплатила община. И устройство, и настройку, и даже техобслуживание. Но это пока. Возможно, когда тебя приставят к какой-нибудь должности, все мои труды тебе придется компенсировать из своего кармана, – Шуруп попытался зловеще улыбнуться, но получилось довольно комично.

– Ничего, – хмыкнул я в ответ, – бартер еще никто не отменял.

– О, есть что предложить? Что умеешь?

– Я по части работы с ПО биоблоков. Настройка, отладка, фикс багов и так далее.

Ну вот, не успел очухаться в больнице, как уже себя во всю рекламирую. По крайней мере ощущалась моя речь именно так. Но в то же время мне требовались связи в этом новом обществе. А их можно было поучить, только оказавшись для кого-то действительно полезным.

– В общем, я программист. Раньше писал то, что теперь Оазис называет навыками. Только в более приземленном виде. Мы никогда так глубоко не вмешивались в работу человеческого организма.

Шуруп задумался. Сидел, глядя на меня и потирая подбородок.

– А знаешь, вполне может выгореть. У меня есть пара знакомых, которые уж точно заинтересуются человеком твоей профессии. Давай так: если указом сверху тебя не припашут к какой-то обязаловке, то свяжись со мной. Свои контакты я скину тебе на ППК.

– Договорились, – кивнул я.

– У меня на сегодня еще куча дел, так что давай доведем твои новые «уши» до ума. А то, чего доброго, подумаешь, что я недостаточно квалифицирован. Мне такая клиентура ни к чему.

Шуруп сменил линзу и, высунув кончик языка, принялся подгонять очередную деталь. Я же стоически терпел его работу, размышляя о том, какая жизнь меня теперь ждет в этом «новом доме».

Глава 2. Эгида

– Руслан Калыгин, значит? – спросил сидящий напротив мужчина.

Я неуверенно кивнул и поерзал на неудобном стуле, чувствуя себя крайне дискомфортно. До этого дня комнаты для допросов мне доводилось видеть только в кино. И там они создавали куда более положительное впечатление, даже несмотря на свое назначение.

Мы сидели в тесном кабинете два на три метра. Вокруг только голые стены, покрытые звукоизоляцией. Ни тебе зеркал с одной прозрачной стороной, ни камер наблюдения. Ничего. Только я, дознаватель и разделяющий нас узкий стол. Никак иначе назвать своего собеседника язык не поворачивался.

Утром, едва Флора успела заявить, что официально меня выписывает, появился представитель отдела внутренней безопасности. На нем была обычная армейская форма, а из отличительных черт внешнего вида – только красная повязка на руке с изображением древнегреческого щита. Местная служба ОВБ (отдела внутренней безопасности) уже успела обзавестись именем собственным. Эгида. Их сотрудник принес мне сменную одежду и дал десять минут на то, чтобы переодеться. Дальше мне было приказано следовать за ним и не отставать.

Тогда я впервые смог хотя бы краешком глаза увидеть устройство общины. Местная подземка во многом походила на низинный город Заповедного. С одной оговоркой: центральная улица каждого этажа была просто огромной. Здесь без труда могли проехать в ряд несколько танков, а тяжелый шагоход не задел бы потолка. Собственно, в том и было предназначение этих улиц – они служили для передвижения, хранения и ремонта военной техники.

Но меня вели в гораздо более мрачное местечко. Штаб-квартира Эгиды располагалась на седьмом подземном уровне. Еще при спуске на пятый трое крепких парней с красными повязками проверили у нас маркеры биоблоков и бегло обыскали. Там я заметил, что гражданского населения вокруг уже почти не наблюдается. А двумя этажами ниже оно пропало вовсе. Тут царила совсем иная атмосфера, мотивирующая местных и угнетающая посторонних.

Меня отвели в вышеупомянутую комнатушку и оставили ждать. Прошло, наверное, не больше пяти минут, но я успел известись до нервного тика. Сознание строило десятки возможных теорий, за что и почему я тут оказался, и что со мной собираются делать дальше. И во главу угла постоянно выползала мысль о работе на трижды проклятый Аргентум.

Наконец-то двери с шипением открылись, и в комнату вошел незнакомец. Ему пришлось изрядно пригнуться, чтобы не удариться головой о дверной косяк. И это при том, что я спокойно там проходил в полный рост.

Худой, болезненного вида мужчина, чем-то напоминал старые сказки про дядю Степу великана, только исхудавшего от переработки. Короткие черные волосы подчеркивали бледность осунувшегося лица, а черные круги под глазами довершали картину. И только спокойный пытливый взгляд казался на удивление живым. Гость привычно примостился на слишком маленький для него стул, положил между нами галопланшет, после чего целую минуту молча меня изучал. И лишь потом начал говорить. Уж не знаю, обрабатывал он меня по каким-то лекалам спецслужб, но врать или скрывать что-то мне заведомо не хотелось.

– Никак не могу привыкнуть, что мы перешли на системные имена, – произнес мужчина неожиданно извиняющимся тоном. – Я буду обращаться к тебе Каин, а ты можешь звать меня Бабай.

Видя, как я изменился в лице, дознаватель покачал головой:

– Да-да, я знаю, как комично это звучит, но человеку моей должности вполне подходит. Правда?

Я поспешил кивнуть, чем вызвал у безопасника хитрую усмешку.

– Очень рад, что ты расположен к сотрудничеству. Спешишь со всем согласиться, хотя даже не знаешь толком о моих обязанностях. А занимаюсь я тем, что возглавляю Эгиду последние два месяца. И, должен признаться, ты, Каин, самый необычный персонаж, которого мне доводилось встретить за это время.

Вот те раз! Глава отдела безопасности пришел пообщаться со мной лично? За что такая честь? Эта новость как-то совсем не прибавила оптимизма. С другой стороны, пока что меня никто не арестовывал, не брал под стражу и не проявлял даже малейших признаков агрессии или неприязни. Возможно, местную верхушку заинтересовали мои профессиональные навыки? Очень хотелось надеяться на такой наивный вариант. Я бы скрестил пальцы, да только боялся лишний раз пошевелить лежащими на столе руками. Потому просто продолжал играть в молчанку, рассчитывая услышать то, от чего потом можно будет вести диалог.

– Думаю, ты понимаешь, что я трачу свое время далеко не на всех новоприбывших, – продолжал Бабай. – Но ваше появление было столь эффектным, что привлекло мое внимание. А из рассказов твоих... спутников сложилась очень интересная картина, придающая тебе сказочный ореол. Да мы и сами видели необычайное представление с тобой в главной роли.

Я удивленно приподнял одну бровь, чем вызвал очередную улыбку на бледном лице безопасника. Он явно забавлялся со мной. Сложил пальцы рук домиком и снова принялся сверлить меня взглядом. Тут я уже не выдержал:

– А нельзя ли поконкретнее? – в голосе проскользнуло куда больше раздражения, чем мне хотелось бы, но Бабай словно этого и ждал.

Мужчина сел ровно, улыбка сползла с его лица, а пальцы пробежались по новенькому черному ППК на правом предплечье. Глава ОВБ оказался левшой. Спустя секунду активировался лежавший между нами галопланшет, и я увидел себя, вытаскивающего китайца из рухнувшего аэромобиля. Вроде бы запись с камеры, но не точно. Зато я мог полюбоваться со стороны на разворачивающуюся сцену боя между мной и тем странным сильным измененным. Нахмурившись, постучал кончиком пальца по наушнику. Кажется, до этого я слышал хорошо, если не считать легкого гудения от собственной речи.

– Не переживай, видео просто без звука. Сделано в целях безопасности, чтобы никто не пострадал.

В целом выглядело довольно эффектно, особенно момент добивания. Хотя я-то знал, что как раз в ту секунду мне прилетела самая болезненная плюха. Именно она окончательно лишила меня слуха.

– Мы уже какое-то время охотились за этой тварью. Она порядком мешала попадать в общину выжившим, а иногда даже охотилась за группами, совершающими рейды в город. Очень осторожный измененный – не давал себя выманить под снайперский огонь, всегда использовал укрытия, а при виде крупных сил сразу убегал. Короче, заноза в заднице. И ты очень ярко ее выдернул.

– Обойдемся без фанфар, – поднял я взгляд на безопасника.

– С юмором? – хмыкнул Бабай. – Это хорошо. В наше время помогает не рехнуться. Так вот, герой, за подобную услугу мы тебе уже обеспечили необходимое лечение вне очереди, а также прочие мелочи, по типу твоего слухового аппарата. Есть и другие бонусы, такие как неплохое жилье в хорошем секторе...

Акцентируя мое внимание, мужчина поднял вверх свой тонкий указательный палец.

– Но, чтобы получить их, тебе нужно выйти из этого кабинета членом общины, а не заключенным.

– И что я должен для этого сделать?

– Все просто. Достаточно ответить на несколько простых вопросов, – темные круги под глазами по непонятной мне причине делали взгляд Бабая особенно тяжелым. – Понимаешь, считается, что людям моей профессии положено распускать густую, но незаметную паутину по всей территории, за которую они отвечают. Следует быть незримым, работать из тени, решать все вопросы так, чтобы никто и не догадался, что назревали какие-то неприятности. И я плюс-минус так и действую. Но когда дело доходит до диалога, я предпочитаю говорить открыто, так сказать, в лоб...

Мне пришлось поднять ладонь, чтобы остановить, как мне показалось, вкрадчивые речи безопасника. Хочет правды? Будет ему правда:

– Да, я работал на Аргентум, но то была мелкая дочерняя контора. И я понятия не имел, что мое начальство замышляет конец света.

На этот раз вверх поползли брови Бабая. Затем он хмыкнул и что-то ввел на своем ППК.

– Что ж, спасибо за откровение. Мы уже успели проверить, где ты работал и пришли примерно к такому же выводу. Рад, что мои люди хорошо справились со своей работой. Но спросить я хотел о другом.

Еще несколько нажатий на клавиши, и галопланшет сменяет застывшее видео на фото-слепок памяти, от которого у меня печально засосало под ложечкой. Я смотрел на свой горячо любимый термос. Открытый. Рядом с ним поверх размотанной тряпки лежал кристаллический накопитель данных. Мой билет к сытой жизни в общине. А я, грешным делом, надеялся, что его либо не нашли, оставив на поле возле общины, либо не додумались открыть. Наивная простота.

– Откуда у тебя эта вещь? О ней не знал никто из твоих спутников.

– Ну а кто будет светить подобный скарб? – вопросом на вопрос ответил я. – Там хоть были данные по навыкам?

Бабай снова был удивлен и, усмехнувшись, спросил:

– Ты что, даже не знаешь, что было на накопителе?

– Обстоятельства не позволяли проверить. Я предполагал, что это могут быть данные из нашей лаборатории. Но с тем же успехом накопитель мог оказаться пустым.

– Интересно. Что ж, могу удовлетворить твое любопытство: накопитель полон до краев. Если точнее, то там информация об исследованиях, о биоблоках и о навыках.

– А среди последних есть Царь горы? – уж что-что, а боевой навык эгидовец вряд ли бы обошел своим вниманием.

Безопасник помедлил, но все же кивнул.

– Значит, данные наши. Вы с этим навыком поосторожнее. Он не доработан толком. Если будет возможность, то я займусь.

– Ну, посмотрим, посмотрим. И все же, позволь от лица общины поблагодарить за крайне дорогие по нынешним меркам данные. Они могут помочь Узлу выжить.

– Что вы, это такая мелочь, – проворчал я в ответ.

Бабай снова снисходительно улыбнулся.

– Ну чего скис? Мы же не моры какие-то – отблагодарим чем сможем.

– Учитывая, что слух мне не восстановили, то, уж простите, уважаемый гражданин начальник, в равноценную благодарность верится с трудом.

– Ты будто не слышал, что я говорил до этого. Все зависит от того, чем закончится наш разговор. Что возвращает нас к вопросу, на который ты так и не дал ответа. Откуда у тебя накопитель?

– Да это и не тайна, как бы, – пожал я плечами. – Меня спеленали те, кого вы зовете собирателями плоти. Плотно упаковали в стазисную ячейку в БМП. А потом сами попали в передрягу, да так, что бросили транспорт, а в нем еще и двух своих двухсотых. Накопитель я там нашел, когда очухался.

– Еще что-то ценное в БМП было? – с возросшим интересом спросил безопасник.

– Да мне почем знать? Темень стояла непроглядная. Если бы не шлем одного из мертвых синтетиков, то я бы и вовсе вылез наружу в чем мать родила. И еще не факт, что действительно вылез бы.

– А как ты вообще очнулся? Согласно нашим данным, попав в технику собирателей плоти, люди скорее погибнут, чем придут в сознание.

Я замялся с ответом, и Бабай тут же ожог меня тяжелым взглядом. Подловил, нечего сказать. Объяснить происходящее роковой случайностью и запредельным везением? Неа, уже не прокатит. Он уже понял, что я от него что-то скрываю. Ох, а как не хотелось сообщать кому-то о Еве.

– Рано или поздно, информация обо мне все равно всплыла бы наружу, – тут же отозвалась напарница.

– Не боишься, что меня отправят в какую-нибудь кунсткамеру, где попытаются выкачать тебя из биоблока? – мысленно спросил я.

– Маловероятная перспектива.

Возможно, но рисковать не хотелось. Я все тянул с ответом, и это несколько раздражало безопасника. Он постучал пальцами по столу.

– Так что?

Обреченно вздохнув, я спросил:

– Насколько я могу рассчитывать на то, что сказанное мною станет достоянием очень ограниченного круга людей? А лучше вообще, чтобы кроме вас никто не узнал.

– О, любопытно. Если информация действительно ценная, то обещаю, что дальше вышки Узла инфа не протечет. Разве что в крайнем случае.

Другими словами: «ты говори, а я подумаю». Нда. Я снова вздохнул и коротко рассказал про Еву и о своих не особо законных экспериментах. Бабай внимательно и с интересом выслушал, а потом задумался, выстукивая пальцами по столу незатейливый ритм. И, наконец, задал вопрос, который удивил уже меня:

– Сможешь повторить эксперимент? Создать других таких ИскИнов?

– Ну, я бы соврал, сказав, что смогу. И дело даже не в отсутствии нужной аппаратуры и «подопытного» для тестов. Одна из самых важных причин – это Экстранет, которого больше не существует. Мой ИскИн на протяжении сотен дней перекачивал сквозь себя невообразимые объемы данных, постепенно самообучаясь, как ребенок, который следит за старшими и учится на их примере. Да и от носителя очень многое зависит.

Понимание того, что я сейчас режу по живому свою потенциальную ценность в глазах безопасника, давило тяжелым грузом. Хотелось пить. Я облизал пересохшие губы, кривясь от постоянного гула, который слуховой аппарат порождал из-за моего голоса.

– Но даже будь у меня все необходимое, вы же понимаете, что это игра в лотерею. Малейшая ошибка, не вовремя пришедшая или неподходящая информация, и вместо моей миролюбивой Евы может получиться новый Аурис или Риордан.

– Хм, тут ты, пожалуй, прав.

– Все, что я могу вам предложить, это в той или иной степени улучшать уже имеющиеся ИскИны. Проводить их техобслуживание, восстановление и прочие операции. Но, опять же, только при наличии нужного оборудования.

– Ну железо – это вопрос решаемый, – Бабай снова сложил пальцы домиком и склонился над ними. – Дашь координаты БМП собирателей и своей лаборатории? Сиюминутно туда никто не отправится, но рано или поздно было бы хорошо забрать из этих мест все ценное.

– Эта информация ведь тоже чего-то стоит.

– Разумеется. О цене договоримся.

– То есть я выйду отсюда не ногами вперед?

– Нет, – на этот раз искренне улыбнулся Бабай, чем частично скрасил свой пугающий вид. – Благодарю за честность. Думаю, теперь тебя можно считать полноценным членом нашей общины. Конечно, если у тебя нет планов попытать счастья с американцами. Только учти, что добираться до Ковчега тебе придется самому.

– Спасибо, но нет. Я уж лучше как-то тут.

– Вот и молодец. Я поручу, чтобы вашей группе открыли доступ во внутреннюю сеть. Наш сотрудник, который дожидается тебя снаружи, сначала поможет тебе получить все твое барахло, что уцелело после вашего прибытия. А потом покажет твое жилье на первое время. Ну и поможет в прочих мелочах. Пару дней можешь перевести дух, освоиться, изучить общину, а тогда мы выдадим тебе список вакансий. Учти, в Узле работают все. Даже полные бездари и рукожопы. Эти в основном роют тоннели и разбирают завалы.

– Буду иметь в виду, – кивнул я.

– А теперь давай по порядку расскажи обо всех своих злоключениях. Больше всего меня интересует следующие моменты... – собеседник заглянул в свой ППК. – Что оставалось в лаборатории, когда ты ее покинул? Что успел рассмотреть в БМП собирателей плоти? Подробнее о Пастыре и его безумной секте. И в деталях опиши, что там гналось за вами с Брасом из глубины подземки.

Я вздохнул, но выбора все равно не было. Пришлось рассказывать, пытаясь вытянуть наружу все детали. Для более детального исследования эгидовец даже попросил несколько слепков памяти гнавшейся за нами тьмы. История как раз подходила к концу, когда в голове вдруг загудело пуще прежнего.

Скривившись, от прокатившейся по черепной коробке боли, я сдавил пальцами виски. Удивиться внезапному приступу мигрени не успел. Интерфейс тут перекрыла большая красная предупредительная надпись:

ВНИМАНИЕ! ПРИБЛИЖАЕТСЯ ИМПУЛЬС!

– Ева, откуда информация? – поинтересовался я.

– Реакция коры головного мозга полностью соответствует предыдущим случаям. У меня нет доступа к датчикам войсковой части, чтобы быть стопроцентно уверенной, но с вероятностью в 91.374 процента, надвигается очередной Импульс.

В подтверждение ее слов где-то в коридорах завыли сирены. Словно на перроне вокзала, что-то монотонно вещал женский голос, но в допросное помещение звуки проникали с трудом. Бабай недовольно покосился на двери, после чего вбил какие-то данные в свой ППК и встал.

– Похоже, сама природа намекает, что нам пора заканчивать разговор.

– Странно называть Импульс природой, – чтобы смотреть на безопасника, теперь приходилось задирать голову.

– Как по мне, это теперь полноценная часть природы, как ветер и солнце, – пожал плечами мужчина. – Привыкай. До тех пор, пока не сможем обнаружить и устранить причину его возникновения, воспринимай Импульс как данность.

С этими словами Бабай поднял со стола свой галопланшет и шагнул к выходу из комнаты, напоследок бросив:

– Мои контакты будут у тебя в ППК. Если что – обращайся. Но только в крайнем случае.

– Спасибо. Хотя странно, что вы мне поверили вот так запросто. Еще и за честность благодарите. Откуда вы знаете, что я не соврал?

На это глава ОВБ лишь загадочно улыбнулся и вышел из допросной.

Вот так вот за каких-то пару часов я превратился из потенциального заключенного в благополучного и полезно члена общества. Хотелось напевать от радости, но головная боль мешала веселиться. Зато из нашего общения я вынес для себя еще один факт – теперь страшилки про бабайку нравились мне намного меньше, чем прежде.

Глава 3. Община

Вроде бы и хорошо, что в этот раз Импульс я не проспал, но тот букет ощущений, которые он с собой нес, радовал мало. Ева, похоже, уже успела немного приспособиться, поэтому не вырубилась полностью, когда наверху шваркнул заряд губительной энергии. А быть может, все дело в том, насколько глубоко мы находились. Зато интерфейс все равно основательно заглючил. Меня снова окунуло в Матрицу, засыпав все видимое пространство иероглифами и всевозможными символами. Отображение подергивалось и шло помехами, постоянно проскакивали фрагменты смазанных изображений, вырванные из контекста обрывки сообщений и прочая раздражающая фигня. Самое отвратительное, я продолжал это видеть, даже закрыв глаза. Напарница в моей голове на запросы не отвечала, поэтому я оставил ее в покое. Похоже, ИксИну приходилось еще хуже, чем мне.

Просидев в кабинете, наверное, минут пять, дождался, пока чехарда перед глазами почти полностью сошла на нет. К этому моменту объявилась Ева, незамедлительно начав рапортовать:

– Каин, от Оазиса нами был получен пакет данных с маркировкой WiDoc794. Предварительная проверка не выявила наличия вредоносного кода. Внутри содержится много разнообразной информации, ознакомление с которой займет какое-то время.

– С возвращением. Опиши вкратце, что интересного припасла нам Енна на этот раз?

– Преимущественно там содержатся общие сведения для помощи в выживании. Как глубоко нужно спуститься, чтобы не достал Импульс, как вести себя в городе, в чем можно выходить наружу. И так далее. Большинство этой информации нам и так известно.

– Да уж, на своей шкуре все испытали. Есть что-то новое?

– Из нового – краткая сводка о работе Оазиса по всему миру. Ничего особо важного, кроме разве что упоминания, что в данный момент система ищет все возможные средства, чтобы минимизировать уровень облачности на планете для более качественной борьбы с остаточным излучением.

– Звучит обнадеживающе. Это все?

– Нет. Последняя часть данных очень странная. Вначале я подумала, что при передаче что-то повредилось, но нет. Трижды проверила.

– Не томи, Ева. Что там?

– Нам были переданы крупные фрагменты неизвестного кода. Запускать и проверять его даже в тестовом режиме мне показалось слишком рискованным.

– Вот уж действительно неожиданно. Оазис подкинул работенки, исходя из моей профессии?

– Не могу знать. Но именно к этой части пакета относится адресная маркировка WiDoc794.

– Знать бы еще, что она означает, – я задумчиво пролистнул пару страниц присланного кода. – Давай так: сгруппируй и раскидай код по файлам в привычной мне архитектуре. Ты знаешь, как я люблю работать. А вечерком я посмотрю, какого там кота в мешке нам подсунули.

– Выполняю.

Тем временем дверь допросной отворилась. Глава ОВБ не соврал, и, как только утихомирился Импульс, меня действительно отвели к снабженцам. В этот раз в роли конвоя выступал другой безопасник, беспросветно хмурый и серьезный. Он был на голову выше меня и покрывал свою шевелюру кепкой цвета хаки. Хотя, казалось бы, зачем? По итогу снабженцы выдали мне едва ли половину того добра, которое я тащил с собой через весь Заповедный. На мой резонный вопрос о том, где все остальное, щекастый дядька на приемке только фыркнул.

– Ты, парень, радуйся, что хоть это вернули. К тому же почистили и привели в порядок все. Народ у нас тут небогатый, каждый ищет чем улучшить свое благосостояние либо жизнь обезопасить. А у тебя полный рюкзак всякого скарба был, как мне сказали. Что-то действительно пропало в суматохе боя, иное «случайно» не вернулось в рюкзак, а третье «потерялось» по дороге к нам. Ты это, обиды не держи – ребята все же вас прям из-под лап выродков утащили. Так что, думаю, невелика цена.

Спорить я не стал. Действительно, жизнь – она дороже. Если мне кто и задолжал, так это местное командование, а не рядовые вояки. Быстренько упаковал все вещи и бронежилет в любезно выделенную сумку, автомат же повесил на плечо. На что тут же отреагировал не шибко разговорчивый безопасник, внимательно следивший за процессом.

– Оружие тоже в сумку клади.

– Зачем? – искренне удивился я. – Сам видел, как по общине ходят люди при оружии и без ваших повязок.

– У них разрешение есть. А тебе только предстоит его получить. Кроме того, все носят стволы либо со снятыми магазинами, либо в специальных чехлах. В боевом состоянии в пределах общины имеют право таскать оружие только безопасники и патрули. Попадешься кому-то из них с таким вот видом и без разрешения – загремишь в дисбат.

– Ну вот, а я уж было расслабился... – проворчал я, отсоединив магазин и пакуя оружие в сумку.

Мы двинулись к жилым комплексам на верхних этажах. И, разумеется, нас снова несколько раз останавливали, проверяя биомаркеры. Один раз даже полностью обыскали. Мое добро вызвало немалый интерес у безопасников, но быстро пришедший ответ от начальства решил все вопросы, и мы продолжили путь.

– Есть еще одно дело, которое мне хотелось бы решить, – произнес я, стараясь не отставать от проводника.

– Какое? – спросил он не оборачиваясь.

– Моя жена. Я хотел бы узнать, не находится ли она в общине.

– Имя, Фамилия?

– Людмила Калыгина.

– Я узнаю.

И все. Вот такое вот общение. Хотя в работу этих крепких парней и не входило чесать языками. Я смирился. Решил, что на данный момент сделал все, что мог.

Отведенное мне жилье находилось на втором подземном уровне. Квартиры, если их так можно назвать, из-за высоты этажей шли в два уровня. Для верхнего заботливо приделали узкую террасу. Провожатый лишь указал на нужную дверь снизу с номером 278 и предупредил, что замок уже настроен на мой биомаркер. После чего развернулся и по-английски утопал обратно. Ну а мне-то что? И на том спасибо.

– Готова к началу новой жизни? – спросил я напарницу, подойдя к стальным створкам.

– Это для тебя она новая. Для меня ничего не изменилось. Я все так же живу в твоей голове.

Хмыкнув, я приложил ладонь к панели и открыл дверь. А с той стороны на меня удивленно уставился Шуруп. Признаться, я тоже застыл, совершенно не ожидая встретить здесь человека, вернувшего мне способность слышать. Пара мгновений ступора, после чего белобрысый технарь весело хлопнул себя по бедру и подбежал здороваться.

– Привет-привет, рад видеть, – с искренним восторгом произнес он, тряся пожатую руку. – Я, конечно, надеялся, что тебя подселят ко мне, но до конца не верил, что так произойдет на самом деле. Местные коммунальщики – те еще скряги. С тем же успехом можно было ожидать подселения какого-то ботана или перекачанного биоклетками амбала.

– Так, погоди. В смысле «надеялся, что меня подселят»?

– Ну, мне нужен сожитель, чтоб платить пополам за эти «расчудесные апартаменты», – произнося это, ушастый парень сделал характерный жест пальцами. – Ты показался адекватным, и тебе было нужно жилье. Поэтому я и внес им предложение, чтоб тебя подселили.

Вот те раз. А про оплату Бабай ничего сообщить не соизволил. Ну да ладно.

– Окей. Понял, – сказал я, ставя сумку на пол. – Так что, устроишь экскурсию по апартаментам класса люкс или как?

– Запросто, – улыбнулся Шуруп.

Если коротко, то жилье напоминало продвинутый вариант студенческого общежития. Уж не знаю, кто тут жил до катастрофы, солдаты или гражданский персонал, но это была вполне себе неплохая сычевальня. Прихожая переходила в короткий коридор и упиралась в крошечную кухоньку, где, по сути, умещался только пищевой синтезатор, колба с водой да электрочайник. Там же стоял совсем небольшой столик на двоих. От кухни в стороны шли две двери в личные комнаты. Мы свернули в ту, что слева.

Окинув все быстрым взглядом, я удовлетворенно кивнул. Не царские хоромы, но очень неплохо. Есть все что нужно: кровать, приличный шкаф с кучей ящиков, небольшой письменный стол и стул. На этом свободное место в помещении почти заканчивалось. Отличная берлога для ночевки и отдыха. Что касается работы, для нее я рассчитывал получить отдельное помещение. Впрочем, еще вопрос, что именно мне предложат. Хотелось надеяться, что не копание тоннелей.

– В ящике чистое постельное белье. Туалет и душ найдешь в коридоре, они общие. Вода подается два раза в день строго по расписанию, график висит на дверях. Медлить не стоит, а то я так один раз шампунь с головы потом полотенцем оттирал.

– Ну прямо какое-то возвращение в студенческие годы, – тихо пробормотал я.

– Та-ак. Теперь о продуктах. Брикетов порошковой смеси для синтезатора пока хватает. Можешь пользоваться моими. Считай это хозяйской гостеприимностью, – улыбнулся парень. – Но следующую партию покупаем пополам. Ах да, в ящике на кухне лежат сушеные грибы, относительно свежая зелень тоже там.

– В смысле? – удивился я. – Погоди, не понял. На кой черт мне есть сушеные мухоморы и завядший салат?

– А, ну да, забыл, что ты новенький, – махнул рукой Шуруп. – Ты же в курсе, как работает эта шайтан-машина? – спросил он, указывая на пищевой синтезатор.

– Обижаешь, – покачал я головой. – У меня дома почти такой же стоял, только производитель другой. В зависимости от выбранного блюда, эта штука берет нужное количество натуральных продуктов из контейнеров и разбирает их на составляющие. Потом добавляет тридцать процентов комплекса порошковых смесей, заправляет все это имитаторами вкуса и ароматизаторами, и вуаля! Ресторанная еда, чудом появляющаяся у тебя на кухне!

– Ага, все верно. Кроме одной маленькой детальки: всей этой порошковой дряни, заменяющей нормальные продукты, в общине используется не тридцать, а все семьдесят процентов.

Тут мои глаза порядком округлились. Заменители несли в себе как пользу, так и вред. Именно порошковые смеси делали пищевые метаморфозы возможными, они ощутимо удешевляли питание и давали прокормить активно растущее население мегаполисов. Вот только смесь являла собой комплекс растительных белков и жиров, смешанных с элементарными углеводами. Другими словами – базисная основа без необходимых витаминов, микроэлементов и клетчатки. Отсюда и ограничение в тридцать процентов от общего количества пищи, и регулярный прием недостающих веществ в таблетированном или жидком виде. Неприятным бонусом шло постепенное засорение организма всевозможными имитаторами вкуса и запаха, а также загустителями, вследствие чего каждые пять-семь лет организму требовалась очистка и восстановление микрофлоры. Поэтому до катастрофы большинство так и питалось: вкусно, удобно, но с нюансами.

– Но это же просто дохрена!

– А то я не знаю, – хмыкнул Шуруп, потирая оттопыренное ухо. – Но иначе никак. Помрем с голоду. Вояки кое-как наладили снабжение, экспериментируют с гидропоникой, выращивают грибы. Все в разы усложняется необходимостью постоянно очищать и обеззараживать воду, – тяжело вздохнув, технарь уселся и оперся о столик. – Людей становится больше, а припасов – меньше. И они дорожают. Вот зуб даю, скоро воякам придется совершить большой рейд по складам или типа того. Хотя речь сейчас не об этом. Главное – ты понял, почему лучше не забывать каждый раз добавлять в рацион натуральные продукты. Разжиться витаминами пока шансов немного.

– Понял... – кивнул я, задумчиво уставившись на синтезатор.

Чем дальше, тем веселее. Похоже жизнь в общине не такая радужная, как мне казалось.

– Ну ты осваивайся, а я пойду, – выпрямился Шуруп. – У меня сегодня еще один «клиент» остался в госпитале. Кстати, как уши, норм?

– Неплохо, хотя и гудят почему-то, но только когда именно я говорю. А еще иногда помехи возникают. Но всяко лучше, чем ни черта не слышать.

– Это точно. Не переживай, сегодня по свободе донастраиваем. Все будет в шоколаде.

С этими словами технарь махнул рукой и отправился к себе в комнату собирать кейс с инструментами. Я же занес сумку к себе, бросил ее возле шкафа и, скинув обувь, завалился на кровать. Проверив ППК, обнаружил, что доступ в локальную сеть общины мне уже открыли. Первым делом зарегистрировался и отписался тем, с кем прорывался в Узел. Мол, так и так, меня выписали, если хотите встретиться, то я тут-то. А затем полез в сеть, где мне предстояло окончательно понять, куда же я попал и как с этим теперь жить.

Возглавлял общину некий Пилигрим. Это имя я уже не единожды слышал от Браса, но вникать в биографию бывалого офицера мне не хотелось. Не сейчас. На данный момент меня интересовало всего три вещи, от которых могло зависеть мое процветание или упадок в Узле.

И первыми в очереди шли деньги. Стоило понять, чем и почем тут торгуют. В общине ходили не тугрики, а знакомые всем кредиты. Только местные. Значит, и заработать их можно было тоже исключительно здесь. Исходя из информации, идея вроде бы как пришла от Оазиса, но проверить это мне не удалось. Между общинами торговать пока предлагалось исключительно посредством бартера.

Далее оценил зарплаты местных работяг, благо вакансий на ту или иную работу можно было найти в избытке. Шуруп сказал, что люди до сих пор прибывают, но, похоже, рабочих рук все равно не хватало. Так вот, к примеру, чернорабочий, то есть обычный копатель, зарабатывал за месяц каких-то пятьдесят местных кредитов. Я подозревал, что этих денег должно хватать разве что на еду и какую-никакую конуру. Зато помощник механика при должной сноровке мог уже рассчитывать на все сто кредитов. Персонал в лаборатории получал за двести, а то и за триста, как и солдаты, в зависимости от должности или звания.

В ряды последних, кстати, зазывали тут и там. Крепким мужчинам и женщинам готовы были предоставить жилье и ускоренное обучение, поскольку сами связисты понесли значительные потери в день Импульса.

Как оказалось, мне уже открыли личный счет, на котором в данный момент числилось три сотни кредитов. Вроде бы сравнительно неплохая сумма, но что-то мне подсказывало, что с верхушки Узла причитается многократно больше.

Потом я полез на местные торговые площадки и, как бы это сказать, немного прихудел от увиденного. Цены просто ломовые. Следовало основательно поблагодарить Браса, за то, что заставил меня взять Аэску и кучу дополнительного барахла. Самые простые модели автомата Семушкина на местном рынке стартовали от полутора сотен кредитов. Набор патронов в четыре обоймы так вообще мог обойтись дороже оружия, особенно для любителей технологичного боеприпаса.

Но то были цветочки. Ягодки показались, когда я увидел цены на биоклетки... Пахать не перепахать! Несмотря на то, что на дворе постапокалипсис, отказываться от своих годами взращиваемых идей я не собирался. Вот только по всему выходило, что с моим планом по ускоренному саморазвитию могут возникнуть трудности.

Последним важным вопросом было восстановления слуха. Я шерстил сеть вдоль и поперек, пытаясь понять, кто и как мне может помочь. Шуруп сказал, что подобные услуги дороги и на них большая очередь. Но это все относительные понятия. И тут меня ждал очередной сюрприз. После немалых проблем, которые возникли в прошлом веке в связи с ультрасами (ультрамодифицированными людьми) или в простонародье фриками (то бишь теми, кто пичкал свое тело кибернетикой до таких пределов, что практически переставал быть человеком), во многих странах запретили избыточное вмешательство в человеческий организм. А с рассветом биотехнологий так вообще от услуг кибер-хирургов отказывались все чаще и чаще. Теперь же вместе с фактическим исчезновением стран исчезли и былые запреты и ограничения.

Поскольку биоклетки для меня сейчас были недоступны, в общине нашлось несколько человек, кто в той или иной мере мог организовать мне своего рода искусственные барабанные перепонки. Обошлась бы такая процедура от одной до полутора тысяч кредитов плюс цена самих устройств-заменителей. Такой вариант выглядел гораздо реалистичней.

Учитывая остатки скарба, который мне вернули, операция вполне могла оказаться мне по карману. Проблемой было только то, что покалеченных людей в общине хватало. Одному требовалась нога, другому глаз, третьему – печень и так далее. Импланты-усилители тоже были в перечне возможных улучшений. Поэтому, думаю, некоторые из бойцов не брезговали встать в очередь, чтобы повысить свои шансы на выживание.

Информации было много. Возможно, даже слишком. Мне требовалось время, чтобы все это переварить и осмыслить.

Пришло сообщение от Соболя, но вместо текста там было приглашение в закрытый чат с символическим названием «Недолетевшие». Там я обнаружил всех выживших из нашей группы прорыва, разве что кроме китайца. Администратором в чате выступал, кто бы сомневался, Ронин. Мы обменялись приветствиями, поболтали, а затем договорились свидеться через день, поскольку сегодня было уже поздновато, а завтра большинству предстоял тяжелый рабочий день. В подробности не вдавался, рассчитывая все вызнать при личной встрече.

Ближе к ночи, разобравшись со своими вещами, я решил взглянуть на код, присланный Оазисом. И едва не ударил в грязь лицом. После нескольких часов изучения с уверенностью мог сказать только то, что предназначен он был для работы с ИскИном биоблока и сопутствующим ему функционалом. А вот дальше… Язык написания мне был совсем незнаком. Точнее, не так. Он являл собой винегрет из более чем десятка самых популярных языков программирования, причем из разных отраслей. Алгоритмы были жутко сложными, с постоянной переадресацией, что только усложняло чтение. Чей разум создал это чудо, я не знал, но хотел бы как минимум пообщаться с этим человеком. В общем, по итогу я сдался и на время отложил мозговой штурм.

Примерно в таком же ключе прошел и следующий день. А потом мы встретились всей компанией в местной забегаловке, чтобы отметить наше чудесное спасение. Кто бы мог подумать, что это станет своего рода пиром во время чумы.

Интерлюдия. Веста

За многие годы своей медицинской и научной деятельности Веста успела повидать людей всякого рода. Она не раз убеждалась, что во время беды проявляются их самые низменные качества. Чем выше стоял человек, тем сильнее боялся упасть. И тем больше были шансы, что он воткнет нож тебе в спину. Именно по этой причине женщина предпочла работать на первом уровне Узла одним из ведущих врачей наскоро оборудованной больницы, поближе к простым людям. Это прельщало ее куда больше, нежели заниматься лабораторной работой или помогать более привилегированным индивидуумам в продвинутом госпитале на четвертом подземном этаже, где работала ее новая подруга Флора.

Сейчас за недостатком персонала каждый медик исполнял по десятку ролей за раз. И день ото дня легче не становилось. Вроде бы только заполнили штат санитаров, как двое из них соизволили перевестись в армейский корпус. Да и очередной Импульс, случившийся два дня назад, принес кучу головной боли в прямом и переносном смысле. Многие пациенты приходили с тем, в чем обычный медик помочь не мог.

Свои прожитые полвека Веста успела отметить буквально за месяц до начала катастрофы. Невысокая, с первыми седыми прядями в волосах женщина имела идеальную осанку и твердый характер. На рабочем месте принципиально носила белый халат, впрочем, не забывая про обязательную повязку на рукаве, и любила в свободное время выпить чашечку кофе. Ну или как называется та дрянь, которую тут выставляли в качестве кофе? По крайней мере десяток минут покоя в своем кабинете эта штука скрашивала неплохо.

– Анастасия Егоровна! – с криком распахнула дверь одна из молодых ассистенток. Халат стройной брюнетки растрепался, а на лице застыла тревога.

Веста дернулась от неожиданности, плеснув горячим напитком на стол. Хорошо хоть не на белую одежду!

– Нива, какого черта?! – возмутилась старшая. – Так же можно до инфаркта довести!

– Простите, доктор, – смутилась помощница. – Но там экстренный случай – привезли человека с припадком.

Врач сразу изменилась в лице. Все раздражение как ветром сдуло.

– Биоблок?

– Вроде бы есть, но на запросы не отвечает.

С пониманием кивнув, Веста поставила чашку, достала из ящика стола небольшую коробочку и поспешила за помощницей. Они спустились на нижний этаж больницы, проскользнули мимо многолюдной приемки и оказались возле манипуляционной. Одного взгляда на пациента хватило, чтобы понять, что дело плохо. Припадок – это слишком мягко сказано. Взрослого мужчину трясло так, что двое санитаров с трудом его удерживали. У больного изо рта шла бурая пена, а глаза были широко распахнуты, но закатились до предела.

Вторая ассистентка, бывшая студентка медвуза с длинной косой, как раз заряжала ампулу в шприц-инъектор.

– Эра, что у нас?

– Биоблок все так же не отвечает на запросы. Ввели два кубика эгрозепама. Не помогло. Ввожу еще три.

– Давай пять, и нужно что-то успокоительное, – сказала врач. – Отрубите его, ради бога, пока он не покалечил себя или нас.

Пока помощницы делали уколы, Веста раскрыла коробочку, достала два многофункциональных датчика и с трудом прикрепила один на висок пациента, а второй на грудь, ближе к солнечному сплетению. Нажав горячую клавишу на ППК, женщина начала быстро получать основные данные о состоянии пациента.

– Боже, да у него пульс просто зашкаливает... Эра, добавь к списку препарат от тахикардии. Иначе он так попросту спалит сердце.

Но, на самом деле, сердце было лишь каплей в море, и Веста об этом намеренно промолчала – не хотела пугать девочек. Сердце, кора головного мозга, легкие и, похоже, печень в одночасье работали на пределе возможного. Быстро просматривая предварительный анализ крови и плазмы, врач просто не могла понять, что происходит. Один симптом противоречил другому.

– Возможно поражение нейропаралитическим ядом или другим неизвестным отравляющим веществом, – выдал свою версию ее ИскИн, и с ним тяжело было не согласиться.

– Откуда привезли пациента? – спросила Веста.

– С третьего яруса, – ответил один из санитаров. – Говорят, свалился прямо на рабочем месте.

Парень наконец-то смог расслабить хватку и вытереть выступивший на лбу пот, поскольку больной быстро успокаивался.

– Кем работает? Какие-то симптомы перед приступом были?

– Обычный копатель из вольного найма. Зачищали там тоннель после бура. За симптомы ничего не знаю.

– Тогда пулей лети на приемку, пусть свяжутся с бригадиром, или кто там у них следит за процессом. Мне нужны все детали.

Санитар поспешил выполнять поручение, пока больному ставили УДВ (устройство длительного ввода), пришедшее на смену обычным капельницам.

– Веста, вы думаете, что все плохо? – спросила брюнетка, аккуратно стирая ватным тампоном остатки пены с лица мужчины.

– Ох, не знаю, Нива. Пока говорить о чем-то конкретном рано. Подождем, что ответят с места работы, последим за состоянием больного, и надо получить развернутый анализ крови. Набери десять кубиков, отправим в лабораторию. А если сгоряча рубить, то нам самим потом еще и аукнется в случае чего.

Через десять минут все вроде бы окончательно улеглось, и Веста хотела уже вернуться в кабинет, чтобы допить распроклятый кофе. Но ей снова не дали. Снаружи манипуляционной послышался шум, а через секунду двери распахнулись, открывая дорогу новой группе санитаров и третьему ассистенту доктора. Худощавый парень с взъерошенными волосами и горящими глазами прямо с порога заявил:

– У нас неотложка, приступ неизвестного характера.

На самом деле характер бы уже немного известен. Человек на каталке извивался в конвульсиях и пускал ртом пену. Один в один, как только что утихомиренный пациент.

– Нива, принимай. Процедуру знаешь, – тут же распорядилась Веста. – Ежик, откуда привезли?

– Вроде как с третьего уровня, – немного удивленно ответил парень, глядя, как его стройная коллега спешно делает инъекции.

– Копатель?

– Да, – еще сильнее удивился тот. – А откуда вы знаете?

– Потом. Иди, следи за Нивой, запоминай. Эра!

– Да, доктор? – тут же отозвалась обладательница пышной косы.

– Дуй на приемку. Свяжись с Эгидой, пускай остановят все работы в месте, откуда привезли пострадавших. Возможен выброс неизвестного отравляющего вещества. Подробностей пока нет, буду больше знать, когда свяжусь с лабораторией. Если начнут крутить носом, ссылайся на меня. Беру на себя всю ответственность.

Девушка кивнула и поспешила прочь, не задавая лишних вопросов.

Веста обследовала нового больного и убедилась, что почти все показатели совпадают. Разве что у этого пострадала не печень, а почки. Но в корне сути дела это не меняло. Взяв у пациента кровь, врач отправила одного из санитаров передать оба образца в лабораторию с требованием выполнить анализ немедленно. К сожалению, все дорогое медицинское оборудование располагалось на четвертом уровне подземелья и ниже. Там, где служба безопасности могла предотвратить попытки воровства. Поэтому приходилось бегать туда-сюда.

Скучать в ожидании не пришлось. В течение последующего часа привезли еще нескольких пациентов с аналогичными симптомами. Пока одних перевозили в реанимационное отделение, другим пытались поспешно купировать приступ. Получалось не всегда. Один захлебнулся идущей наружу пеной, а у другого просто не выдержало сердце. Но медперсонал продолжал хладнокровно и слажено выполнять свои обязанности, ведь с момента катастрофы каждый из них успел в избытке насмотреться на смерть.

Безопасники не стали тянуть резину и спешно выполнили запрос ведущего врача. Времена на дворе стояли такие, что реагировать на все приходилось быстро. Былая бюрократическая волокита канула в Лету вместе со старым миром. Но все сведения полагалось проверять. Поэтому очень скоро порог манипуляционной переступил человек в военной форме с повязкой Эгиды на руке.

– Так, стоять! – скомандовала Веста, не успел широкоплечий молодой мужчина сделать и пары шагов.

– Я к вам, – твердо произнес безопасник, переборов удивление.

– Несложно догадаться. Только выйдите из манипуляционной. Помещению полагается быть стерильным... насколько это возможно в наше время. Поговорим снаружи. Подождите меня минуту, я сейчас закончу и выйду.

Черноволосый безопасник нахмурил брови, одну из которых разрезал пополам свежий бугристый шрам. Мужчина не привык к такому отношению – обычно перед лицом Эгиды все становились податливыми, как тесто для лепки. И все же он кивнул и вышел без лишних слов.

Ждать действительно пришлось недолго. Врач покинула кабинет, тяжело вздохнув. Ее некогда аккуратно уложенные волосы успели растрепаться, белый халат покрылся пятнами брызг и бурыми разводами. В глазах читалась усталость и напряженность. А ведь с момента поступления первого пострадавшего прошло относительно немного времени. Похоже, дела шли не лучшим образом. Но безопасник промолчал и об этом, коротко представившись:

– Омут.

– Веста, – чисто из вежливости сказала женщина, понимая, что сотруднику Эгиды и так о ней все известно.

– Мы выполнили ваш запрос, но хотелось бы знать, насколько все серьезно. Пока перекрыта только слепая кишка тоннеля. Этого достаточно или нужно эвакуировать целый сектор? И с чем вообще мы имеем дело?

– Пока сложно сказать. Все смахивает на массовое отравление. Возможно, произошел выброс какой-то дряни во время бурильных работ. Развернутый анализ крови дал бы гораздо больше информации, но лаборатория что-то не спешит. А мне было не до напоминаний о себе. Пострадавшие поступают один за другим.

– Я вас понял, – Омут коротко вбил что-то в ППК. – С проблемой лаборатории сейчас разберемся. Могу я еще сделать что-то, чтобы ускорить решение вопроса?

– Едва ли. Чтобы решить вопрос, нужно сначала правильно его сформулировать.

В этот момент санитары привезли очередного пострадавшего.

– Извините, – сказала Веста безопаснику, пропуская каталку мимо. – Здесь только у меня продвинутый диагностический модуль в биоблоке. Если что, вы знаете, где меня найти.

Омут кивнул, отпуская врача. Из лаборатории отозвались сразу, но ничем толковым вопрос не решился. Им требовалось больше времени. И это при наличии технологий двадцать пятого века! Чтобы не терять времени, безопасник связался с госпиталем на четвертом уровне и выяснил, что к ним тоже поступают больные с подобными симптомами. Это было странно, поскольку обычно всех простых рабочих везли в больницу на первом.

Пока мужчина разбирался с не совсем привычным для себя делом, привезли еще троих больных. Он хотел постучать и позвать Весту, но та вышла сама. На этот раз отчего-то подозрительно бледная.

– С вами все нормально?

– Конкретно со мной – да... пока что. Но вот у нас у всех – проблемы. Большие.

– Можно точнее? – нахмурился Омут.

– Двое из только что привезенных не вписываются в общую картину. Один с противоположной стороны того же уровня. Механик. Другой – из технического персонала, с южной части нашего уровня подземки.

– Очень странно для локального выброса.

– Более того, это фактически невозможно, – откинула Веста в сторону растрепанные пряди. – Мне не нужны лабораторные данные, чтобы понять, что ситуация гораздо хуже, чем можно было полагать...

Безопасник спешно вводил отчетные данные, помечая маркерами примерное расположение вспышек на трехмерной карте Узла, по ходу дела сказав:

– В госпиталь на четвертом тоже свозят больных с такими же симптомами.

– Но там же только...

Женщина не договорила. На несколько секунд врач замерла, ее взгляд расфокусировался, пока ИскИн выдавал данные из общей базы пациентов общины. Найдя то, что искала, Веста поднял глаза на безопасника:

– Омут, можете связать меня с Бабаем?

– Все плохо? – спросил мужчина, оторвавшись от ППК.

– Возможно.

– Вы же понимаете, что глава ОВБ будет не в восторге, если его оторвут от дел для простого разговора?

– Я это отлично понимаю. Но, вероятно, очень скоро вам в любом случае придется ему обо всем докладывать. Так давайте сделаем это сразу, напрямую, с описанием ситуации из первых уст.

– Все прям настолько плохо? – нахмурился безопасник, уже достав из кармана гарнитуру и включая висящий на поясе передатчик.

Врач промолчала, и Омут воспринял это как вполне красноречивый ответ. Он запросил связь, и спустя несколько минут протянул гарнитуру женщине.

– Алло? – неуверенно произнесла она.

– Добрый день, Анастасия Егоровна, – прозвучал в динамике вкрадчивый голос главы Эгиды. – Чем обязан столь неожиданным звонком?

– День нисколечко не добрый, Бабай. И чем дальше, тем хуже.

– Я наслышан о вашей проблеме. Да и вы, думаю, уже в курсе, что мы перекрыли тоннель в целях безопасности, как вы и просили.

– Так оно и было. Часа два назад, – Веста ощущала, как от волнения ее голос невольно подрагивает. – Дело в том, что проблема больше не моя. Теперь она наша. Я не знаю, как это у вас называется, но время бить в колокол. И чем громче, тем лучше.

– Простите? – вкрадчивость в голосе Бабая куда-то улетучилась, оставив лишь холодную твердость.

– Я пытаюсь сказать, что людей косит не простое отравление. Не спонтанный выброс какой-то дряни и тому подобное. Это нечто большее. Согласно данным по обоим медучреждениям, пострадавшие поступили как минимум из семи разных отдаленных друг от друга мест. Разброс по профессиональной занятости тоже значительный. Ни о какой локальной проблеме больше не может идти и речи. Возможно, вы посчитаете меня паникершей, но я бы сказала, что у нас разгорается очаг доселе неизвестной болезни. Это эпидемия, Бабай.

С той стороны гарнитуры на долгий десяток секунд воцарилось полное молчание. Веста нервно теребила воротник халата, глядя, как завозят очередного пострадавшего. Наконец, глава Эгиды заговорил, и тон его сменился на повелительный, не терпящий возражений:

– Я вас понял, Анастасия Егоровна. Мы немедленно начнем организовывать карантинные меры. Обеспечьте ваших выходящих наружу людей спецодеждой, а также ее постоянной стерилизацией. Если в больнице нет чего-то необходимого, обратитесь к Омуту, пускай поможет. Мой сотрудник останется с вами, раз он уже оказался в самом центре проблемы. Подымайте весь медперсонал с отдыха. Только без защитных средств к больным их не подпускать. Вы все равно уже плотно контактировали с больными, а у них хотя бы будет шанс не заразиться. Если эта штука заразна, конечно. Но лучше перестраховаться...

Веста кивала, хотя собеседник ее и не видел. Почти все инструкции, которые давал Бабай, женщина и так собиралась предпринять. Кому, как ни ей, понимать всю скверность ситуации. Если перед ними что-то способное передаваться воздушно-капельным путем, то весь сегодняшний персонал больницы, скорее всего, уже инфицирован. А общине требуются здоровый медперсонал, чтобы выкарабкаться, поэтому рисковать остальными нельзя.

Ведущий врач продолжала слушать инструкции, пока ситуация в Узле постепенно накалялась. Веста еще не знала, насколько масштабной окажется катастрофа. Тем более женщине было не ведомо, что именно ей суждено встать на острие борьбы с надвигающейся эпидемией.

Глава 4. Сквозь время

Не люблю алкоголь. И дело даже не в том, что по итогу его принятия меня потом долго не отпускает дурнота. Нет. Главная проблема состоит в неприятностях, которые только и ждут, когда же я приму на душу. Ну хотя бы те же пару кружек пива. А потом вышибают ногой двери похлеще любого спецназа и кладут всех мордой в пол. Меня зачастую кладут несколько раз подряд и с разгона.

Это я все к тому, что Соболь с Брасом уболтали меня помянуть почившего при прорыве мехвода, а заодно отметить факт нашего чудесного спасения.

Чего скрывать, я рад был всех их повидать: и двойку солдат, и добродушного толстяка, и немного странного и неулыбчивого технаря с его сестрой-неформалкой. Хотя, казалось бы, по факту я провел с этими людьми всего лишь сутки, если не считать Браса, но отчего-то они казались родней. Далекой, но родней.

С момента неудачной посадки прошло чуть больше пары недель, а мы как будто не виделись целую вечность. Дядюшка Ай Роу, к сожалению, не пришел. Китаец подался куда-то в аграрный сектор. Ронин подозревал, что старик собирается вырастить чай из семян, которые таскал в своей торбе с самого начала катастрофы.

Забегаловка оказалась так себе. Мы выпили какой-то дряни, которую тут подавали как чистый и неразбавленный «коньяк». Малышне алкоголя хозяйка заведения не выдала, ограничилась соком. Под общие смешки Нефа возмущалась и ругалась как извозчик, но впечатление на барменшу не произвела. В итоге до конца застолья девчонка сидела надувшись и агрессивно потягивала сок через трубочку.

Болтали мы о всяком: про обстановку, про конские цены, о планах на будущее. Через пару часов Ронин, Нефа и Туча распрощались с нами, поскольку им пора было идти на свои рабочие смены. Девчонка на прощание крепко меня обняла, чему я крайне удивился. Солдаты потом еще не раз подкалывали, что у меня появилась малолетняя поклонница. Но каждый из нас понимал, что Нефа просто выразила свою благодарность за то, что не бросил ее и попытался вытащить. Хотя, блин, протащить сколько-то там шагов и рухнуть чуть живым – такое себе спасение.

Когда я коротко изложил свой допрос в Эгиде, Брас пояснил, почему глава ОВБ так легко принял на веру все мои слова. Оказывается, одним из навыков Бабая был своеобразный детектор лжи, позволявший по голосу определять врет человек или нет. Оставалось порадоваться, что я во время разговора не решился что-то скрывать за ложными показаниями.

Немного захмелев, мы расплатились и двинулись на предложенную Соболем экскурсию. У меня наконец-то появилась возможность хорошо и неспешно осмотреть общину. Несмотря на то, что с начала беды прошло больше двух месяцев, внутри Узла все еще местами царила неразбериха из-за постоянного притока выживших.

Первый уровень общины был самым заселенным и из-за близости к поверхности контролировался военными. Тут часто встречались патрули. Иногда можно было даже встретить полностью экипированных штурмовиков. Они регулярно находились на подстраховке у ворот в первые дни после очередного Импульса.

Второй и третий уровни не особо отличались, но там уже все выглядело более упорядоченно. На них селились те, кто уже нашел себе работу, и чем глубже, тем дороже стоило жилье. На всех трех уровнях тут и там возникали стихийные магазинчики, забегаловки, мастерские и прочие атрибуты экономического оборота. Местная валюта постепенно превращала общину в крошечный, но полноценный городок.

На четвертом располагался госпиталь, в котором меня лечили. Как оказалось, место не из дешевых. Те, кто был малополезен для общины, не могли рассчитывать, что на них потратят дорогие ресурсы регенеративных капсул и прочего оборудования. Где-то там же располагались лаборатория и небольшой исследовательский центр. На этом уровне уже частенько маячили сотрудники Эгиды. Следили, чтобы никто под шумок не решил утащить дорогостоящую аппаратуру или напакостить от невозможности пройти лечение. К моему удивлению, там же располагалась и экспериментальная аграрка. Тестировались свежедобытые культуры и влияние их на другие виды растений и грибов.

На пятый и шестой уровни меня пустили только благодаря «экскурсоводам». Тут за порядком следили капитально. И немудрено – казармы, военная техника, стрельбища и прочая атрибутика армейской жизни пестрила на этих уровнях во всей красе. Мне даже повезло увидеть два тяжелых четырехногих шагохода. Правда, у одного из них была демонтирована башня, но боевые машины внушали трепет своими размерами и видом.

Разумеется, ниже нас уже не пустили. На седьмом уровне расположилась Эгида, прикрывая собой уровни, что шли ниже. ОВБ охранял все то, что позволяло общине выживать: производственные мощности, системы фильтрации и очистки, грибные и гидропонные фермы, две небольшие электростанции холодного ядерного синтеза и прочее. Не скажу, что я прямо горел желанием поглядеть на все описанное Брасом, но взглянуть одним глазком не отказался бы. Впрочем, наматывание километров туда-сюда и без того вымотало мое еще не до конца окрепшее тело.

Соболь вообще предложил надеть спецкостюмы и показать мне, как все устроено снаружи. Мне, конечно, было интересно, но лезть наверх и рисковать, пока уровень излучения после Импульса еще не спал, ну вот вообще никакого желания не было. Благо, между третьим и вторым уровнем нас остановил патруль Эгиды. Проверили биомаркеры, узнали, кто где живет, и всем приказали разойтись по домам, не принимая возражений. «Нам в одну сторону» после проверки тоже не прокатило. Случилось какое-то ЧП, и каждому полагалось сидеть в своей конуре, пока проблема не решится. Солдатам пообещали выдать инструкции по прибытии в свое отделение.

Отчасти я вздохнул с облегчением, радуясь, что сегодняшний день обойдется без экстрима. Мы с парнями распрощались, после чего каждый двинулся своей дорогой.

По пути до нашей с Шурупом лачуги я обнаружил, что, наконец, пришел ответ на запрос по жене. Впрочем, я уже догадывался, что там увижу. И не ошибся: «Женщина с именем Людмила Калыгина в Узле не зарегистрирована. Направлен поисковый запрос в Ковчег». Мрак. Не хотелось верить, что она осталась где-то в городе под завалами камней или, того хуже, была съедена измененными. Но группы выживших все еще прибывали, пускай все реже и реже. Я твердо решил, что попытаю счастья еще раз через какое-то время.

Пока добирался, не единожды отмечал множество ребят из ОВБ, которые каждого встречного разворачивали восвояси, отправляя домой. Меня тоже тормозили не раз. И чем больше безопасников я встречал, тем сильнее всем известное место подсказывало мне, что случилась беда. Вот только представить масштаб грядущих неприятностей я не мог. Ну что может случиться в защищенной общине? Выстояли же они в самый трудный период, так ведь?

Как оказалось, так, да не так.

* * *

С того дня я прожил в Узле больше года, но картины первой прошедшей по общине эпидемии до сих пор иногда стоят у меня перед глазами. Словно попал из одного апокалипсиса в другой. Неизвестная зараза косила людей налево и направо, не делая исключений по возрасту и полу. Кто мог – отсиживался дома, другие же продолжали с риском для жизни ходить на работу, дабы иметь возможность прокормить себя. Я своими глазами видел случаи, когда люди внезапно падали наземь, просто идя по улице, как они начинали содрогаться и извиваться в конвульсиях, пуская ртом отвратительную пену.

При виде такого зрелища народ всегда сразу шарахался в стороны. Свободных рук среди санитаров катастрофически не хватало, поэтому больной мог пролежать нетронутым посреди улицы час, а то и два. Многие, так и не дождавшись медработников, в итоге расставались с жизнью. Все окружающие люди, спешили обойти несчастного десятой дорогой, лишь бы самим не подцепить непонятную заразу. Никто не помогал. И я, увы, был в их числе.

Выходить за пополнением запасов приходилось в защитном костюме и маске химзащиты. Но едва ли кто-то мог гарантировать, что это убережет от заражения.

Местные научники не сразу разобрались, что корень всех бед таится в воде. Как оказалось, после очередного Импульса что-то проникло глубоко в грунтовые воды. Бактерии или еще какие микробы, основательно мутировавшие под действием пагубного излучения. Фильтры, которые до той поры исправно очищали воду для общины, оказались бессильны. И нам резко перекрыли все краны. Разрешалось пить только бутилированную или тщательно прокипяченную воду. Потом запретили и кипятить.

Чистую воду раздавали на каждом уровне всего по литру в сутки на человека, проверяя по биомаркеру, чтоб никто не схитрил и не взял себе лишнего. Но даже так община изнывала от жажды и характерного запаха немытых тел. И пусть бы это было главной проблемой, но нет. Патоген очередной раз мутировал и начал перескакивать от человека к человеку при малейшем касании незащищенной кожи. Объявили жесткий карантин. Все, кроме военных и ОВБ, сидели под своеобразным домашним арестом.

Остановить распространение заразы получилось лишь к концу четвертой недели. Официальные власти молчали, но по внутренней сети ходили слухи о тысячах погибших. После окончания карантина народ выпустили из квартир, но полная стерилизация труб и прочего оборудования заняла у общины еще две.

Стоит отметить, что, даже несмотря на безумство бушующей эпидемии, Бабай не нарушил слова, и мне выдали список вакансий, на которых он… или они хотели бы меня видеть. Не знаю, кто составлял сей документ, но некоторые должности выглядели просто комично. Например, взломщик охранных систем для рейдовой группы. Что за профессия вообще такая? Да и с чего они взяли, что я хорош во взломе? Вот старина Ронин – другое дело. Он наверняка смог бы меня за пояс заткнуть в этом вопросе. Это если не учитывать, что после всего пережитого выходить за границы общины мне совсем не хотелось. Внутри сохранялось хоть какое-то чувство безопасности.

Изучив список полностью, я с удивлением обнаружил, что моей основной профессии там нет. Кто-то наверху явно не хотел, чтобы я спокойно сидел себе и кодил. Если откинуть все варианты наподобие копателя, добавленные лишь для объема, весь перечень, по сути, сводился всего к двум типам работ: с рейдерской группой в городе или одним из сотрудников центрального научного отдела. В обоих случаях я так или иначе все время был бы под присмотром. Означало ли это, что безопасники боялись моего своеволия?

Я уже успел пошуршать по сети и мог без лишней скромности заявить, что людей с моими навыками в общине больше нет. Даже до катастрофы было не так много народа, у кого было разрешение и нужные модули для работы с биоблоком напрямую. А уж теперь и подавно. Оазис принес новые возможности и открыл новые горизонты. Не поэтому ли меня так хотели контролировать и тонко намекали, что самостоятельной разработкой заниматься не стоит? Или все еще не доверяли?

Пришлось связываться с Бабайем, чтобы поговорить на чистоту. Глава Эгиды как очень занятой человек определенно мог меня просто послать, но в итоге выслушал все мои соображения, после чего мы достигли компромисса. Им нужна помощь в лаборатории – легко, я готов был пахать на общину и помогать по мере сил. Но только на полставки. На остальное время имелись планы открыть свою маленькую мастерскую и помогать людям уже независимо. Подобные прецеденты были. Встречал в сети. К тому же у Шурупа имелись нужные связи, да и друг другу мы могли оказаться полезны в профессиональной сфере.

В отношении выходов в город я четко дал понять, что готов на подобные подвиги только за что-то действительно стоящее. А именно – за биоклетки. И только со стопроцентным авансом. Даже под прикрытием боевой группы, при малейшей ошибке любой поход мог завершиться скоропостижной кончиной. Заодно напомнил Бабаю о долге, и о том, что готов променять это и все интересовавшие его данные на требующееся мне оборудование.

Глава ОБВ немного помолчал, но потом согласился, предупредив, что насильно меня в город гнать никто не будет, а община едва ли согласится платить такую цену за одного спеца в группе. В общем, на том и порешили.

Что касается слуха, то получилось решить этот вопрос сразу после первой эпидемии. Я продал почти весь свой скарб, добытый непосильным трудом, а потом посетил одного из местных кибер-хирургов. Всего неделя ушла на то, чтобы благодаря микроимплантам начать слышать не хуже, чем до стычки с «крикуном». Еще две недели на полное восстановление, и я снова чувствовал себя полноценным.

Время шло. Дни сменяли недели, недели превращались в месяцы. В целом я неплохо обустроился. Постепенно знакомился с «внутренней кухней» местной научной лаборатории, помогал им с данными, полученными из Авега Групс, писал на заказ небольшие узконаправленные модули. В остальное время понемногу принимал людей в своей небольшой конторке на третьем уровне. Всю жизнь считал, что являюсь простым ковыряльщиком в коде в независимости системы, а тут внезапно почувствовал себя мозгоправом. Серьезно.

Каждый клиент приходил ко мне с той или иной проблемой, связанной с ПО биоблока, за которой частенько тянулся и негативный эмоциональный фон. У одних сильно сбоил интерфейс, у других случались провисания, у кого-то ИскИн вообще отказывался выполнять команды из-за закравшегося бага или ошибки во время сеанса связи с Оазисом. С некоторыми из проблем мог бы справиться и обычный оператор биоблока, но встречались случаи, над которыми я корпел по несколько дней. Шуруп подшучивал, что я разбираю весь мусор в головах «пациентов», а потом складываю обратно, только уже упорядоченным.

И, честное слово, мне нравилось. Я чувствовал себя полезным винтиком в сложном механизме общины. Чем лучше у меня получалось, тем больше становилось желающих. В какой-то момент мне пришлось начать потихоньку задирать ценник, пока приток клиентов не сократился до таких объемов, с которыми я был в состоянии совладать.

Узел за год тоже постигли значительные изменения. Поговаривали, что Пилигрим руководствовался примером других выживших общин. Но подтвердить или опровергнуть это никто не мог. Уже какое-то время Оазис присылал свои пакеты данных исключительно в зависимости от важности человека для общины и мира в целом. Поэтому технари получали дополнительную сводку по железу, ученые – о последних открытиях, а вот мастер помахать лопатой мог рассчитывать только на общие сведения.

Так вот. В начале у нас появилось так называемое гражданство, которое позволяло свободно передвигаться по общине, снимать жилье и устраиваться на работу. За серьезные правонарушения, за тунеядство или пьянство гражданства могли лишить. Для подобных ребят на первом уровне организовали так называемую «гостевую зону». Община не занималась благотворительностью, и подобным личностям приходилось самим искать, на что прожить.

Затем как-то очень скоро вышло так, что на всей остальной территории общины алкоголь запретили, так что любители приложиться к бутылке сами стягивались в это место.

Очень быстро туда же подтянулись азартные игры, торговля телом и все полулегальные развлечения. Наркота тоже присутствовала. Я поражался, что даже в таких условиях народные умельцы умудрялись синтезировать свою дрянь. Короче, все то, за что на остальной территории общины быстро и сурово карали, в гостевой зоне дозволялось в умеренных количествах. Кроме того, в этом месте кто угодно мог торговать любым барахлом, тогда как в остальных частях Узла все торговые площадки так или иначе принадлежали общине.

Поначалу до меня не доходило, на кой черт Пилигрим дал зеленый свет такому непотребству. Но потом начал понимать, когда на своем уровне подземки заметил повышение качества порядка, адекватных соседей, да и вообще людей вокруг. Все мутные типы уплыли в подходящее им место. А Эгиде было гораздо проще контролировать один бурлящий котел, нежели вычерпывать ложками кипяток, разлитый тонким слоем по всем уровням Узла. Впрочем, особо зарвавшихся и перешедших незримую черту карали даже в гостевой зоне. Карали больно и сильно, в назидание остальным.

Спустя еще где-то месяц в Узле ввели так называемый уровень социальной значимости (УСЗ). Его получали только те «граждане», кто вносил действительно большой вклад в развитие и выживание общины. Благодаря ему внутренний рынок поделился на две части: «для всех» и «для своих». С тех пор только те, у кого был УСЗ могли приобрести особо редкие и ценные ресурсы, такие как технологичный боеприпас, биоклетки или сложные скачиваемые навыки. Из-за такого разделения было несколько волн недовольства. Но они быстро потеряли силу, поскольку основное число тех, кто гражданства не имел, зарабатывали слишком мало, чтобы покупать дорогие товары. Остальным пришлось смириться.

Патрулей стало меньше, но каждый уровень подземки разбили на сектора со своими контрольно-пропускными пунктами. Научную и медицинскую зоны окончательно закрыли для посторонних.

За год успело случиться еще несколько вспышек эпидемий разного сорта, в них, несмотря на уже отработанные карантинные меры, раз за разом погибало множество народу. На третьей досталось мне. Прилетело больно, но благодаря усилиям местных врачей, я выкарабкался. Правда, потом еще с месяц боролся с последствиями. А вот последняя вспышка неожиданно забрала с собой Тучу, отчего была в шоке вся наша группа прорыва. С трудом верилось, что такого здоровяка одолеет какая-то болячка.

Кроме того, за этот долгий год жизни в общине я успел три раза побывать в Заповедном. И это были предложения не от руководства Узла. Их делали старатели. Те, кто ходил в город за добром, а потом продавал его на местном рынке. Профессия, зародившаяся в гостевой зоне, но потом привлекшая и других смельчаков, набирала популярность. Туда шли только самые рисковые и удачливые. Некоторые из них хорошо зарабатывали. Те, кто умудрялся вернуться живым. Остальные бесследно исчезали, поглощенные тихими, но вечно голодными улицами мертвого города.

В общем, произошло столько всякого разного, что в двух словах и не опишешь. Самое смешное, что этот безумный год я со временем назову умиротворенным. А все оттого, что к тому моменту приключения уже заприметили мою пятую точку и готовы были вот-вот в нее вцепиться.

Глава 5. Новый виток

Спустя больше года с момента попадания в общину

Какой основатель стартапа, пусть даже бывший, не мечтает о шикарном и просторном офисе? Я тоже мечтал. Но в моем распоряжении был только небольшой кабинет три на четыре метра, служащий одновременно и конторой, и приемной, и процедурной. Здесь располагалось все необходимое мне для работы оборудование, которого, правда, было не особо много. Едва ли не четверть всего кабинета занимало огромное откидное кресло, очень смахивающее на стоматологическое. Только вместо всяких пугающих одним своим видом медицинских штуковин, а также вечно ослепляющей лампы, в изголовье моего кресла располагался обод нейроконнектора, источавший холодный белый свет. На расстоянии вытянутой руки лежал стандартный рабочий набор из галопланшета, кодировщика, компиляционного блока и обруча коронарного сканирования.

Я сосредоточенно изучал данные об активности биоблока одного из своих последних клиентов, когда раздался звонок в дверь. Дернувшись от неожиданности, я глянул на время и нахмурился. Начало десятого. Снова засиделся и совсем потерял счет времени. Так можно опять застрять на работе до начала комендантского часа, а потом проходить жесткую проверку и давать разъяснения на каждом контрольно-пропускном пункте. И это просто, чтобы пройти три сектора и подняться всего на один уровень выше.

Повторно раздавшийся дверной сигнал вернул меня в настоящее. Черт. Кого в такое время принесло? Подойдя к двери, я активировал гостевое стекло. Очень удобная и прочная штуковина, способная становиться прозрачной с одной либо с обеих сторон. Я по привычке глянул на незваного гостя так, чтоб он меня не видел. И порядком удивился. С той стороны стоял Соболь. Уставший и хмурый вояка, одетый в потертую серую куртку и черные штаны, задумчиво потирал свою короткую бороду. Являться без предупреждения было не в его стиле.

– Какие люди, – улыбнулся я, открывая дверь. – А я уж хотел прикинуться, что никого нет дома.

– Подсветку на вывеске надо выключать, чтоб в дверь не стучали, – хмыкнул боец, крепко пожимая протянутую руку.

– Рад видеть. Что привело тебя в такое время?

– Честно говоря, собирался просто отписаться, но так задумался по пути, что и не заметил, как оказался у твоего... эм, офиса?

– Ну хоть ты не трави душу о размерах моей конуры. Присаживайся, – предложил я гостю один из жестких пластиковых стульев, пока сам плюхнулся в рабочее кресло. – И прекращай выражаться, как заядлый филолог. Тебе, вроде как, не свойственно, а моя голова под конец дня и без того варит плохо.

– Дело к тебе есть, – произнес Соболь, глянув на меня исподлобья.

– Так, вот это вот сейчас очень настораживающе прозвучало. Ладно, выкладывай, раз пришел.

Последнее время слова об «услуге» или «деле» вызывали у меня крайнюю степень напряжения. Особенно, когда звучат они из уст хоть немного близкого человека, которого нельзя просто взять и послать. А с Соболем мы сдружились крепко. Кстати, странная штука – я то и дело знакомился с новыми людьми, но больше всего остался привязан именно к тем, с кем ухитрился выхватить счастливый билет на доставку в Узел.

Их жизни, как и моя, не стояли на месте. Брас получил повышение, сейчас он командовал отделением и служил в обороне одного из зачищенных рубежей. Ронин прокачал свои хакерские способности по максимуму. Плотно работал с рейдерскими группами общины, ходил только в хорошо защищенные вылазки и спокойно делал свое дело. Подобных людей, способных тихо открыть любые затворы, начальство холило и лелеяло, чем технарь внаглую пользовался. Нефа подалась в медсестры и за год уже вполне справлялась с обязанностями ассистента. Ну а старый китаец каким-то чудом сумел открыть свою крохотную чайную. Я от всей души был рад, что эти люди нашли свое место в общине, и при необходимости помогал им по мере сил.

Что касается Соболя, то с ним у нас как-то сложилось больше тем для разговоров, даже чем с Ронином. Технарь увлекался вирт-играми, и как бы на этом наши параллели заканчивались. А вот вояка любил природу, тоже баловался фехтованием по молодости, да и взгляды на жизнь у него со мной были весьма схожи. Позже он помог мне с тренировками, чтобы постепенно вернуть нормальную форму. А там уже и в спарринге начал натаскивать. Уделывал Соболь меня, конечно, каждый раз, но зато с синяками и ссадинами я получал драгоценный реальный опыт. И с каждым разом победа давалась ему немного сложнее. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Поэтому для меня стало шоком, когда образцовый солдат вдруг решил отказаться от военки. Случилось это почти полгода назад, что по нынешним меркам – довольно давно. Вначале всплыло известие, что Серп и Вермут, члены его отделения, все-таки выжили. Они смогли пробраться сквозь завалы и добраться до Ковчега. Американцы приняли их без особых проблем. Дали приют, связали с Узлом. Пилигрим посчитал, что это отличная возможность улучшить отношение между общинами, после чего начались небольшие совместные операции. А через несколько месяцев вояки вернулись в родную гавань, специальным оговоренным рейсом.

Окажись моя жена в Ковчеге, это было бы для нее отличным шансом вернуться назад. Да я сам нанял бы столько народу, сколько смог, чтобы ее оттуда вытащить. Но Людмилы на корабле амеров не оказалось. Как не нашлось и в Узле. Уже больше года женщина, с которой я прошел огонь и воду, числилась в числе пропавших без вести. Но где-то в глубине души я потихоньку сжился с тем фактом, что больше ее не увижу.

Хм... Так вот, Соболь был рад вернувшимся побратимам, но то, какой стала нынешняя служба, его совсем не радовало. Зато пришлось ему по вкусу топтать город. И хотя многие, как и я, не имели особого желания туда возвращаться, были и такие, кому не хватало борьбы за выживание посреди пустых голодных улиц. Общинники в шутку называли это «зовом города». И Соболь слышал этот зов постоянно, в итоге став на путь старателя.

В отличие от добытчиков, которые находились на довольствии Узла и выполняли приказы военной верхушки, старатели напрямую не подчинялись никому. Существовал реестр, куда уходила информация обо всех ресурсах и вещах, необходимых общине и частным лицам, а вольные искатели уже сами решали с кем, когда и за чем идти. Соответственно и оплату за весь добытый хабар старатели получали на свой счет в соответствии с местными ценами. Короче, зарабатывали они хорошо, если выживали.

Мне было непривычно видеть друга в этом новом амплуа, да и жутковато оно со стороны. Словно смотреть, как твой молодой и не шибко умный приятель соглашается на спор пройти по оконному карнизу десятого этажа. Но после нескольких удачных вылазок я немного успокоился. Соболь работал осторожно, со всей серьезностью и профессионализмом. Это в компании он валял дурака, а за чертой безопасной зоны сосредотачивался на деле. Да чего тут говорить, ведь я и сам успел в трех рейдах побывать, а ведь зарекался. Поэтому отговаривать его не имел ни малейшего права.

– Так что? Предполагаю, мне не понравится то, что ты дальше скажешь? – уточнил я, видя, что друг не спешит вдаваться в разъяснения.

– Возможно. Тяжело сказать наверняка, – Соболь нервно прокручивал на пальце перстень-печатку, память о жене, пропавшей в Заповедном во время Четырехдневной войны. В этом мы с ним тоже были схожи. – Просто я до сих пор не уверен, имею ли право просить. Потому как, зная тебя, ты вряд ли откажешь.

– Ну началось... – я покачал головой. – Давай, колись уже, раз явился. Сомневайся ты по-настоящему, то и в двери бы не позвонил.

– Хм, действительно, – нехотя согласился Соболь, криво улыбнувшись. – Ладно. В общем, мы собираемся в рейд. Задание очень сложное. Уже две группы старателей на нем головы сложили.

– Хех. О чем еще мог завести разговор старатель, как не о рейдах?

Вздохнув, я потянулся и включил чайник. Судя по всему, разговор будет не из коротких.

– Так чем могу помочь? Тебе надо что-то сварганить? Особое ПО?

– Не, чувак. Все немного из ряда вон, – Соболь виновато улыбнулся и почесал затылок. – Я бы хотел, чтобы ты пошел с нами.

– Чего?! – опешил я, аж привстав с кресла.

– Говорю, что хочу тебя вывести подышать свежим воздухом. А то засиделся в своей каморке, забыл уже, наверное, как солнце светит.

– Воздух снаружи прям охренеть какой свежий. Юморист, блин. Я же в город ходил последний раз черт знает как давно.

– То есть ты отказываешься? – помрачнел вояка.

– То есть я очень толсто «намекаю», что нельзя с такими предложениями на ночь глядя являться. Я же теперь фиг засну, независимо от того, что мы с тобой сейчас порешаем.

Соболь, довольный тем, что я не спешу ставить крест на его предложении, откинулся на спинку стула и зарылся в свой ППК.

– Так на кой я вам сдался? – спросил я немного поостыв. – У тебя же в группе есть технарь, разве нет?

– Есть, есть, – кивнул старатель, выуживая информацию, – только тут все чутка запутаннее.

– Ладно, сдаюсь. Давай выкладывай полную историю, а я уже потом буду решать, угощать тебя чаем или выставить за дверь.

Хмыкнув, Соболь подтащил стул поближе ко мне, уселся и подключился к моему галопланшету. На экран вывалилось сразу несколько изображений и одно видео. Первая и самая четкая картинка приблизилась и расползлась на весь экран. Полуразрушенная улица, груды камня и ржавеющих машин. Снимали откуда-то с высоты; возможно, с дрона. В целом, вполне привычная картина для тех, кто бывал в Заповедном.

– Куда смотреть?

– Видишь вот этих четырех уродов, – указал он.

Разумеется, я видел, ведь они были единственным, что притягивало внимание. Четыре сгорбленных измененных, выбравшихся из-под заваленного набок здания. Ева тут же отобразила над каждым из них уровень. Все четверки. Не думаю, что Соболь пришел показать мне такую банальную вещь, поэтому я просто кивнул.

– А теперь присмотрись внимательно.

Старатель выделил именно эту часть изображения и приблизил ее в несколько раз.

– Поначалу кажется, что это обычные выродки, каких пруд пруди по всему мертвому городу. Но если приглядеться, то становится заметно, что у каждого из них вокруг шеи намотана какая-то удавка, которая тянется далеко им за спины.

Я присмотрелся. Действительно, создавалось впечатление, что каждый измененный притащил с собой шланг для полива газонов, намотав один конец себе на шею, а второй волоча позади. Выглядело это довольно странно, напоминая свору диковинных собак, выведенных на прогулку.

– Что за чуды-юды такие?

– На самом деле они не имеют никакого значения, куда более важно, куда тянутся эти поводки.

Соболь сменил изображение. На данном кадре действо происходило в низинном городе, без вариантов. Эти длинные улицы-тоннели тяжело с чем-то перепутать. Пускай даже во многих местах стены успели покрыть трещины, а местами даже случились обрушения, подземка не потеряла характерный для нее вид. Картинка запечатлела момент боя, причем действо шло на полную катушку. Тишину соблюдать даже не пытались. Пара человек вовсю палили из Аэсок, третий, кажется, заряжал что-то помощнее. Рассмотреть было трудно – полумрак улицы засвечивали вспышки от выстрелов. Зато несколько измененных, рвущихся к людям, различались легко. Выродки были явно другие, не с прошлого фото. Даже уровни не совпадали. Но вот знакомые уже удавки имелись у каждого.

– Если присмотреться, видно силуэт в глубине тоннеля.

– Честно говоря, особо и не разобрать. Смахивает на какое-то положенное на бок яйцо... Здоровенное яйцо, парящее в воздухе? – приподнял я одну бровь.

– Точных данных нет. Могу сказать только, что оно действительно левитирует. На снимке первое боевое столкновение с этой тварью. Никто из группы не выжил. Видео заснято «Мухой».

Я прикинул: УКШ-10, универсальные камеры штурмовика, в простонародье называемые «Мухами», появились в ходу не так давно. Месяца три-четыре назад, не больше. Представляли они собой темно-серый вытянутый пенал, размерами сопоставимый с доимперскими спичечными коробками. Удобная и незаметная штуковина, работающая в связке с ИскИном, позволяла сканировать местность, заглядывать за углы и могла отдаляться от оператора на целых сорок метров.

– То есть это было относительно недавно? Ты говорил про несколько групп старателей.

– Ага. Только на изображении незапланированная встреча, – посмурнел Соболь. – После этого еще две группы полегли целенаправленно охотясь за этой тварью. Мы прозвали ее Поводырем.

– Погоди, – я поднял руку, пытаясь разобраться, – эта тварь уничтожает одних старателей за другими, а вы все лезете к ней и лезете? Нахрена?

– На самом деле причин несколько. И вот одна из них. Это осталось от последней сгинувшей группы.

На этот раз Соболь открыл видео, и выглядело оно как чей-то слепок памяти. Я увидел край полуразрушенного здания и узкий мрачный коридор. Хозяин слепка двигался вперед вместе со своим напарником, болтая о всякой ерунде. Вот в конце коридора замаячил освещенный участок, затем они свернули за угол и впереди показался балкон, на котором сидел наблюдатель, держа на плече укороченную версию Аэски. Парень привстал, приветственно махнул рукой. Но как только двойка приблизилась, он уронил в руки автомат и без раздумий выдал очередь в своих товарищей. С падением последних видео остановилось.

– Нехорошо, – скривился я. – Но ты сказал, что все сгинули, а это ведь слепок памяти.

– Верно. Конкретно этот носитель уцелел благодаря энергощиту, а потом умудрился дотянуть до наших зачищенных рубежей. Там его патруль и обнаружил. Спасти по итогу не смогли – слишком много крови потерял. Но ИскИн успел передать данные. Ты вообще понял, что произошло?

Покосившись на Соболя, я осознал, что, видимо, что-то упустил.

– Смотри, – сказал друг, отматывая видео назад, на момент, где дозорный встает на ноги для приветствия.

– Твою-то мать... – только и выдал я, когда понял, что мне хотят показать. У дозорного вокруг шеи едва заметной удавкой сплетался поводок. – То есть эта хрень может и людей контролировать?

– Может. По этой причине научники просто кипятком ссутся, как хотят ее заполучить. А Пилигрим с Бабаем крайне желают устранить настолько опасного измененного с улиц города. Да ты сам подумай: левитация, контроль разума и, вдобавок ко всему, необычайная осторожность. Мы не в состоянии не только квалифицировать этого выродка, но даже сказать, какого он уровня. Представь, что будет, если эта тварь продолжит отъедаться. Это тебе не просто вышка, который пусть и умнее свежачков, но все еще мыслит на животном уровне. Поводырь – проблема, которая со временем может вырасти в катастрофу.

– Логично, да, – пришлось мне согласно кивнуть. – Я понимаю, какая выгода от этого общине. Но вопрос в другом, дружище. Вам-то какой с этого резон? Очевидно же, что шансы выжить стремятся к нулю. Не верю, что при таком раскладе вы рисковали бы своими шкурами... да хоть за миллион кредитов.

Соболь снова нахмурился и начал раздраженно крутить печатку на пальце. Так он просидел почти целую минуту, словно решаясь на что-то. Я старался не мешать, терпеливо ожидая. Наконец, старатель тяжело вздохнул и поднял на меня полные безнадеги глаза.

– Сам знаешь, как было тяжело в общине поначалу. Особенно первые несколько месяцев. А там еще и эпидемия, и куча всякого разного. В общем, за каждым из нас накопились грешки. Самый крупный – за Филином. Он же в старатели не от хорошей жизни подался. Нарвался в подворотне. Его хотели гоп-стопнуть, а вместо этого мужик троих доходяг отправил в мир иной. За подобное тогда могли пустить в расход без особого разбору, но он соскочил.

Филина я знал не особо хорошо, в основном из слухов и рассказов самого Соболя. Так что с уверенностью мог сказать только, что этот старатель – кремень, о который многие ломали зубы.

– Проблема в том, что, как оказалось, в Эгиде обо всем этом было известно. Они будто знали, что Филин им еще пригодится. И вот сейчас Бабай решил разыграть спрятанную в рукаве карту. Накопали грязного на всех членов нашей группы. Даже на Бри! А я ведь всегда считал, что она хоть и матерая, но самая законопослушная на свете.

– Ну то, что за улыбчивой натурой Бабая прячется опасный хищник, известно каждому, кто проходил через его руки, – цыкнув и покачав головой, я начал разливать горячий ароматный чай по кружкам. – Послушай, я не буду спрашивать, чего такого ты там натворил, но... Неужели последствия ваших мелких грешков гораздо хуже, чем вариант быть сожранным тварью, которая влезает в чужие мозги?

– К сожалению, грешки куда крупнее, чем ты думаешь. Но самое важное, что Филину пригрозили изгнанием. Это равносильно смертному приговору. Его поставили перед выбором: либо он ловит эту тварь и получает огромный куш и благодарность от общины, а о его прошлом все забывают, либо он пакует рюкзак и под конвоем покидает Узел. Безвозвратно.

– Вот так запросто? А не верхушка ли утверждала, что люди сейчас – самый ценный ресурс? Особенно такие люди? – недовольно проворчал я.

– Самое паскудное, что понять-то безопасника я могу, – скривился Соболь, – да только принять не получается. Мы, конечно, не оставили Филина одного. Все вписались за лидера группы. И Бабай тут же показал, что на нас у него тоже кое-что имеется. На всех. Вполне достаточно, чтобы оказаться в дисбате или тупым верблюдом таскать сумки за добытчиками. Такие тоже долго не живут, знаешь ли.

– Выглядит как самоубийственная миссия.

– Вот и я так думаю. Поэтому и пришел к тебе.

– Эх, Тема, Тема... Прям на струнах души играешь. На минорных аккордах, – кисло произнес я и протянул другу исходящую паром кружку. – Я, конечно, всегда мечтал стать непобедимым воином и нести возмездие во имя Луны, но мои влажные фантазии делу не помогут. Каким образом я должен повысить ваши шансы на выживание?

– Насколько я помню, когда ты во всех красках описывал ваше с Брасом приключение в общине сектантов, то пару раз упоминал навык, который позволил тебе не попасть под гипнотическое воздействие.

– «Чистый разум»? – приподнял я левую бровь.

Вообще, рассказывать про свои навыки у выживших было не принято. Это я узнал уже позже, ведь поначалу язык работал как помело. Хотя в хорошо сбитых группах друг о друге знали почти все, ведь подобная информация могла спасти жизнь.

– Кажется, начинаю понимать, куда ты клонишь.

– Тем лучше. Если твое умение сработало против гипнотизера, то и тут должно прокатить.

– Может прокатить. А может оказаться совершено другой принцип. Ты же сам видишь, что эти удавки не для красоты на шеях висят. Наверняка можно будет сказать, только если меня самого... захомутают, – вздрогнув от пробежавшего по спине холодка, я невольно потер шею. – И знаешь, как-то проверять на практике совсем неохота. Причем это еще, если я не окажусь на месте одного из тех ребят, по которым дали очередь на твоем видео.

– Согласен, риск велик, но я все равно считаю, что с тобой наши шансы значительно возрастут.

Мне вновь оставалось сокрушенно покачать головой.

– Ладно, ты понял, на что я пытаюсь тебя подписать, – Соболь пристально смотрел мне в глаза и будто старался не моргнуть лишний раз. – Давай не будем ходить вокруг да около, Каин. Ты поможешь мне или нет?

Я уже знал, что отвечу, но для пущего эффекта потянул время. Вдохнул аромат горячего напитка, сделал несколько глотков и только потом соизволил сказать:

– Разумный человек сразу бы отказался... Но поскольку со здравым смыслом я иду разными дорожками, то придется тебе помочь. В конце концов, вряд ли я смогу позволить кому-то другому мутузить себя в спортзале, если ты склеишь ласты в мертвом городе.

Глава 6. Кто рано встает...

Как я и предполагал, выспаться толком не получилось. После беседы с Соболем и позднего возвращения домой я полночи ворочался, размышляя о предстоящей вылазке. Мертвый город пугал меня до усрачки. И неважно, что условно я побывал в нем уже целых четыре раза. Как бы я ни пытался всячески прокачать себя на случай, если община падет и мне придется выживать в одиночку, менее страшно от этого не становилось. Но, как поется в одной старой песне: «Когда твой друг в беде, будь с ним до конца». И я очень надеялся, что до этого самого конца нам еще далеко.

За год у меня получилось раздобыть четыре инъекции биоклеток. Три – за участие в вылазках, и на одну хватило честно заработанных кредитов. Собственно, это и было причиной, по которой уже много месяцев, как я отказался от лишнего риска. По моим подсчетам выходило так, что при постоянном притоке клиентов плюс небольшом окладе с научной лаборатории в год я мог купить две, а то и три ампулы биоклеток. Вполне себе неплохой темп прокачки, как по мне. И незачем было лишний раз рисковать своей шкурой на улицах Заповедного.

После первой же инъекции меня ждал сюрприз. Как оказалось, они вкладывались в какую-то определенную характеристику. Без долгих раздумий, первые две я вложил в Интеллект. К сожалению, это не делало меня умнее, нет. Рост данной характеристики постепенно повышал уровень биоблока, а также увеличивал количество его связей с мозгом. Соответственно, у Евы возрастало количество рычагов для помощи мне в экстренных ситуациях. Кроме того, я мог одновременно синхронизироваться с большим количеством внешних устройств, что немаловажно при моей специализации.

А вот повышать путем инъекций те характеристики, которые можно было нарастить, если соблюдать определенный образ жизни, я пока не собирался. Конечно, подразумевалось простое вкалывание до седьмого пота на тренировках. Именно по этой причине я каждое утро строго уделял время бегу и короткому комплексу упражнений, а пару раз в неделю Соболь хорошенько пересчитывал мне ребра в спарринге. Поэтому следующие две инъекции выбирались между Иммунитетом и Восприятием.

И тут я решил немного схитрить, пойдя путем, который частенько использовал в вирт-РПГ. Дважды повысил Восприятие, прикинув, что если погибну из-за незамеченной опасности, то и прокачанный Иммунитет уже ничем не поможет. А вот недостаток выживаемости я постарался компенсировать навыками. И к сегодняшнему дню их список выглядел следующим образом:

«Чистый разум 2 ур.»

Активный. Усиленная версия «Чистого разума». Кратковременно блокирует рецепторы боли, а также подавляет все участки головного мозга, отвечающие за эмоции. На время действия носитель становится мало восприимчив к внешним раздражителям, а все решения принимаются хладнокровно, исходя из чистой логики. Длительность от трех до пяти минут, в зависимости от условий и состояния тела носителя. На время активации снижается вероятность потери сознания из-за состояния организма или негативного стороннего воздействия.

«Всплеск»

Активный. Воздействие возможно исключительно на обладателей биоблоков. Необходим прямой контакт непокрытой части эпителия носителя с тканями противника. Центральный процессор биоблока генерирует и посылает цифровой импульс, который по нервным волокнам передается к биоблоку противника, вызывая кратковременную дезориентацию. Длительность и сила эффекта зависят от уровня противника. Воздействие на разумных существ значительно снижает результативность.

«Гемосорбция»

Пассивный. Создает дополнительный почечный клапан, в котором собираются и сохраняются, а также синтезируются вещества типа сорбент. Позволяет усиленно очищать кровь от ядов и токсичных веществ внепочечным методом.

«Биофибра»

Пассивный. Структурно изменяет несколько верхних слоев эпителия, благодаря чему незначительно снижается уровень проникновения в организм отравляющих веществ. Позволяет дольше выживать в местах химического и радиоактивного загрязнения. Не защищает от воздействия микроорганизмов. Внимание! На поврежденных участках эпителия эффект навыка не действует.

Что касается «Чистого разума», то его я просто не мог не улучшить, как только появилась таковая возможность. Навык, который несколько раз кряду спасал мне жизнь, был по достоинству мною оценен. «Всплеск» – по сути оружие последнего шанса. На случай, если меня прижмут так, что до противника можно будет дотянуться рукой. Бывали у меня подобные случаи, и обычно выпутаться из них позволяла только большая удача.

Два последних пассивных навыка использовались для уменьшения вреда организму от окружающей среды, которая, к слову, во время одной из вылазок меня чуть не погубила. Причем польза от пассивок была не только для рейдов в мертвый город. Даже здесь, в самом сердце общины, все мы каждый день подвергались негативному воздействию от еды, воды и воздуха. Число мутаций среди населения постепенно росло, и медики прилагали немалые усилия для борьбы с ними.

Памятуя, как часто я набивал шишки, ломал ребра и получал огромные гематомы, очень хотелось заполучить какую-нибудь ускоренную регенерацию. Но Ева по итогу ничего из списка моих мечтаний не предложила. Возможно, подобно навыка на самом деле и не существовало в базах Оазиса. Хотя, с большой долей вероятности, мне просто не фартануло.

В общем, вот эта вся фигня, а также то, как она может мне помочь против Поводыря, крутилась в моей голове половину ночи, пока я не провалился в беспокойный сон без сновидений. Если быть точнее, мне показалось, что я прикрыл глаза на секунду, и вот уже неприятный писк выдергивает меня из царства Морфея. Резко сев на кровати, несколько секунд вертел головой по сторонам, осматривая крохотную комнату и не понимая, где очутился. Почему кровать такая узкая? Где жена? Неужто с Лехой вчера что-то отмечали так крепко, что пришлось ночевать не дома?

Но тут воспоминания догнали меня, и растерянность сменилась кислой рожей. Ах да... Конец света и все такое. Эти странные нападки амнезии при пробуждении у меня периодически случались. И каждый раз заставляли переживать боль от былых потерь.

– Не годится вот так начинать новый день, – раздался в моей голове голос Евы.

В нижнем углу интерфейса развернулось небольшое окошко, в котором по пояс появилась фигура красивой рыжеволосой девушки. Сегодня она «оделась» в строгий деловой костюм, собрала волосы в тугой хвост, держала в руках канцелярский планшет с бумагами и зачем-то нацепила на нос очки.

– Доброе утро, Ева, – ответил я, собираясь с силами, чтобы встать.

Когда-то, кажется, еще в прошлой жизни, меня посетила мысль подарить своей напарнице визуальный образ. И пришлось долго ждать, пока решались все первоочередные дела. Но идею я не забросил. Наоборот, потихоньку вынашивал ее, дополняя теми или иными деталями. Я мог наделить Еву любым обликом: от серой мышки до прекрасного лебедя. Мог сделать ее похожей на свою жену, на какого-то футуристичного андроида или на прекрасную эльфийку из топовой вирт-РПГ. Но как-то раз за разом возвращался к мысли, что решение о ее внешности должен принимать не я. Поэтому предложил напарнице самой решить, как она хочет выглядеть.

И теперь компанию мне составляла девушка лет двадцати пяти, которая, судя по веснушкам и жгуче-медным волосам, имела сильные ирландские корни. В карих глазах почти всегда горел озорной огонек, а свои виртуальные наряды Ева меняла в зависимости от случая или настроения. Уж это ей секунда дела.

– Вставай, вставай, лежебока, – деловитым тоном произнесла ИскИн, постукивая древней шариковой ручкой по планшету. – Сегодня у тебя запланирована встреча с группой «Птаха», а до этого надо еще подготовить весь инвентарь, который просили взять с собой, для осмотра.

Ах да, к слову, о причудах. Соболь меня вчера огорошил новостью, что при плохой экипе меня в рейд брать никто не будет. Ну что за бред? На соответствующий вопрос вояка уверил, что их технарь все проверит, а негодные вещи поможет заменить.

– Сколько людей – столько тараканов, – проворчал я, поднимаясь на ноги.

– Тараканов? – не совсем поняв, переспросила Ева. Она взглянула на меня поверх немного сползших очков.

– В головах, – я накинул заношенную спортивку и пошел умываться набранной в бутыль водой. – Это образное выражение. Имеется ввиду, что у каждого есть свои особенности и причуды. Например, ты, дорогая, мой самый главный и любимый таракан.

– Даже не знаю, как это воспринимать. Звучит не очень приятно.

– Брось. Ты самая милая особенность, которую можно желать. Я боюсь даже представить, что было бы, живи в моей черепушке кто-то другой.

– Ну, тогда спасибо. Твоя черепная коробка меня тоже в целом устраивает.

Я улыбнулся. Иногда у нее действительно выходило неплохо шутить. Хотя, может быть, это как раз была не шутка? Последнее время я путался. А, неважно. Главное, что настрой улучшился.

Холодная вода помогла окончательно взбодриться, и дальше дела пошли куда активнее. Довольно быстро я собрал в сумку все то, с чем собирался отправиться на встречу.

– Скорее, уж на гляделки, – возразила Ева.

– Не понял, – подвис я.

– Ну гляделки. Когда приходят оценить состояние невесты, – рыжая девушка посмотрела на меня, как на несмышленыша.

– А-а, ты имеешь в виду смотрины? – я криво усмехнулся, дожевывая некое подобие завтрака. – Ну да, действительно есть что-то схожее. Иду словно свататься, хотя сами и звали.

– Я снова путаюсь в терминах, да? – Ева понуро опустила голову.

– Не переживай. Прогресс идет, и это главное.

Некоторое время спустя после удачной имплантации слухового аппарата, я обратился к тому же кибер-хирургу с целью увеличить запас памяти биоблока. В черепе, как известно, свободного места нет. Именно поэтому мы все так ограничены в количестве хранимой в биоблоке информации и количестве простых навыков, которые можно закачать. Нам с доктором пришлось подбирать варианты. Все они стоили недешево, а многие так еще и несли большой риск для здоровья.

Сошлись на довольно необычном и специфическом решении – на синтезируемой органической ткани, которую использовали для постройки нейронных сетей. Теперь по обеим сторонам позвоночника у меня пролегали своего рода трубки, присоединенное напрямую к биоблоку. По факту, я их даже не чувствовал, а повредить их можно было, разве что получив перелом позвоночника. В последнем случае, думаю, мне будет уже все равно.

Доступная память увеличилась почти в четыре раза. Но были и свои нюансы. Из-за периферийных устройств между биоблоком и трубками получался слишком долгий отклик. Другими словами, это было отличное место для хранения всего массива знаний напарницы, но совершенно не подходящее для закачки простых навыков. Поэтому мне не светило стать универсальным мастером на все руки. И засорять большую часть свободной памяти биоблока каким-то боевым навыком я точно не собирался.

Ева старалась максимально использовать новообретенные просторы свободной памяти для самообучения, но увы, внутренняя сеть общины не давала таких возможностей, как непосредственное подключение к Экстранету. Ну и ладно. Пускай и медленнее, но она продолжала свой личностный рост, углубляла понимание людей, развивала способности к диалогу, прокачивала взлом. Одним словом – развивалась. И я всеми силами старался ей помочь, ибо для меня Ева стала чем-то большим, чем просто ИскИн. Пожалуй, я испытывал какое-то подобие родительских чувств. Трудно сказать, если детей у тебя пока не было.

– Лучше проверь: ничего не забыли? – решил я отвлечь напарницу.

Рыжая девчонка сразу спохватилась, деловито поправила очки и начала сверяться со своим планшетом. Я все еще не до конца привык к такой визуализации вычислительных процессов, но каждый раз подобное зрелище выглядело довольно потешно.

– Согласно временным слепкам памяти, все необходимое на месте. В том случае, если не потребуется инспекция всякой мелочи по типу запасных батарей или сменных фильтров для маски химзащиты.

– Думаю, без этого они как-нибудь обойдутся.

На шум сборов из своей комнаты показался мой сосед. Шуруп, как и я, был заядлой совой, для которой утро начиналось ближе к полудню. По возможности, конечно. А сейчас системные часы выдавали без пяти семь. Поэтому мое шебуршание вызвало у технаря вполне логичный вопрос. Но задал он его в культурном ключе:

– Далеко намылился? – поинтересовался он, прикрывая рукой широкий зевок.

– На смотрины, – хмыкнул я.

– Чего? – озадаченно заморгал парень, на что я просто махнул рукой.

– Неважно. У меня сегодня отгул и дела. А с завтрашнего дня беру, так сказать, короткий отпуск. Так что народ ко мне временно не направляй.

– В смысле отпуск? – Шуруп окончательно запутался и хорошенько похлопал себя ладонями по щекам. Менее заспанным он от этого не стал. – Разве такое в наше время бывает?

– Говорю же, называй как хочешь. Вылазка у меня.

В ответ сосед прикрыл лицо рукой и тихо выматерился.

– Куда тебя вечно тянет... – проворчал он. – И, как всегда, внезапно. Это и софты для моего нового протеза можно пока не ждать.

– Потерпишь немного, – улыбнулся я ему, запрыгнув в сапоги и накинув на плечи черную куртку. – Взнос за квартиру я сделал, так что за это можешь не переживать.

– Да к черту квартиру! Я за тебя переживаю, между прочим, – парень развернулся и двинул обратно к себе, недовольно бросив: – Учти, если помрешь, я все твое барахло к рукам приберу. Так и знай.

С этими словами за ним закрылась дверь, а я развернулся и вышел из жилища.

– Если мы погибнем, то он, скорее, сделает из твоей комнаты памятный алтарь, нежели решится забрать твои вещи, – выдвинула теорию Ева.

– Это точно, – улыбнулся я, шагая к лестнице между уровнями подземки. – Парень – божий одуванчик, скрывающий свою бескорыстность за ворчанием. Но блин, Ева, разговоры о нашей возможной кончине как-то не очень способствуют позитивному мышлению перед миссией.

– Пардон.

Я остановился у контрольно-пропускного пункта сектора, где трое силовиков проверяли наличие нелегальщины и соответствие маркера биоблока личным данным. Очередь двигалась довольно быстро, и вот солдафоны уже заглядывают и активно роются в моей сумке. Затем у меня проверили разрешение на ношение оружия и отпустили.

Широкие и высокие главные улицы пронизывал свежий ветер вентиляции; в воздухе витал запах системы фильтрации и чего-то, напоминающего машинное масло. Община бурлила и переполнялась активностью независимо от того, что творилось с отдельными ее представителями. В этом плане Узел очень напоминал мне муравейник. Кому какое дело, что десяток-другой насекомых умрет. Колония не заметит таких потерь. И то, что пятеро человек завтра отправятся в мертвый город и, возможно, уже не вернутся, мало кого волновало. У каждого были свои мелкие цели, свои задачи, своя сфера ответственности. А в сумме все они, по идее, должны были следовать лишь одной цели – выживанию общины.

Поднявшись на первый уровень подземки, я прошел еще два КПП и оказался внутри гостевой зоны. Честно говоря, внешне этот сектор не особо отличался от других. Немного хуже электрофицирован, с менее плохой поставкой воды и продовольствия. Но местные как-то сами решали свои проблемы, которые община старательно игнорировала. Например, убирались тут явно реже, а в воздухе витал запашок не то фастфуда, не то второсортного общепита. Но это в основном на входе, где была самая большая концентрация увеселительных заведений.

По моему мнению, гостевую зону стоило назвать Отдушиной, потому что именно за этим сюда стекался народ со всей общины. Согнать стресс, выпустить пар, нажраться до синих чертиков и получить любовь на час, ночь или на сколько денег хватит. Правда, крепко выпивших из зоны не выпускали, как и любого замеченного под кайфом. Явился, отдохнул – будь любезен привести себя в порядок и только тогда возвращайся на службу. Ну а тем, кто обитал здесь на постоянной основе, и заморачиваться не приходилось.

Пройдя мимо шумного паба с вывеской в виде полуголой девахи, я старательно игнорировал парочку крепких мордоворотов, блаженно курящих на веранде. Очень радовало, что Соболь назначил встречу не в одном из таких вот заведений, а прямо у Филина дома. Ведь местный контингент состоял из людей всякого пошиба, а у меня, видимо, с рождения такая рожа, что их всех тянет на общение со мной. То о жизни, то просто харю набить.

Покрепче сжав спрятанный в кармане шокер, я строго следовал указаниям Евы, ведущей меня к оставленной Соболем геометке. Прошел небольшой квартал из сложенных друг на друга стальных контейнеров – местных отелей-времянок для посетителей. Дальше можно было срезать путь по узкому коридору между улицами, но я, от греха подальше, пошел по широкой обходной дороге. Через пять минут передо мной предстала стандартная для Узла дверь жилого помещения с номером 101. Кто-то постарался и черным маркером дорисовал нулю глаза, лапы, хвост и перья. В рисунке вполне себе угадывалась сова или филин. Значит, я на месте.

Занес руку над звонком, но на секунду замер, размышляя о том, что после этого назад дороги уже точно не будет. Сомнения длились недолго. Изнутри послышалось треньканье сигнала, а я на всякий случай огляделся по сторонам – не хотелось по невнимательности получить нож под ребро.

Дверь с шелестом открылась, но подготовленное приветствие застряло у меня в глотке, потому что вместо Соболя или Филина на пороге стояла полуголая симпатичная девица, прикрытая одним лишь полотенцем.

Глава 7. Группа «Птаха»

Коротко стриженая брюнетка, которой, как мне кажется, было немногим больше двадцати, смотрела на меня с нескрываемой усмешкой. Ей явно понравилось оказанное на меня впечатление. По мокрым волосам девушки стекали капли воды, соскальзывая на нежные плечи. Широкое и некогда пушистое полотенце, прятало от моих глаз самое интересное, кроме красивых стройных ножек. Вдруг осознав, что засмотрелся вне рамок приличия, я одернул себя и прочистил горло.

– Утро доброе. Я – Каин.

– Хм, я тебя немного другим представляла, – отметила девушка, бегло осмотрев меня сверху донизу.

– Надеюсь, не сильно разрушил ожидания?

– Как знать, как знать, – улыбнулась она. – Входи. Соболь с Филином вернутся с минуты на минуту, а Стриж вечно так увлечется, что ни черта вокруг не замечает.

Сказав это, она развернулась и прошлепала босыми ногами обратно в ванную, дав напоследок, так сказать, рассмотреть себя с тыла. Черт, а посмотреть-то было на что. Девочка ведь подкачанная, как легкоатлетка. Видимо, это была Бри, о которой Соболь не раз упоминал. Хороша, нечего сказать. И как у них с такой спутницей дисциплина в группе не нарушается? Лично у меня сейчас все мысли крутанулись во вполне определенном русле.

– Фиксирую повышение гормонального фона, – оповестила меня напарница, вырвав из раздумий. – Рекомендую проявлять осторожность. При длительном визуальном контакте возможно снижение контроля над волевыми центрами.

– Ева, родная, а можно не так заумно?

– Говорю, не пялься на чужих женщин. Это чревато последствиями, – рыжеволосая аватарка погрозила мне пальцем.

– Хех, да уж. С тобой и на прекрасное не полюбуешься.

Я начал разуваться, но все же мысленно добавил:

– Но ты меня одергивай, если вдруг что. А то, похоже, мое длительное воздержание начинает сказываться.

– Можешь не беспокоиться, – в руках напарницы внезапно появился большой бинокль, через который она посмотрела на меня, – ты под неусыпным контролем.

Хмыкнув, я прошел мимо двери в ванную, войдя в достаточно просторную комнату-студию. Два дивана и широкое кресло окружали крупный письменный стол, справа виднелась минималистичная кухня, слева – свободное место и набор из старых добрых гирь. Рядом, в самом углу, стояла большая клетка с сидящим внутри белым попугаем. При виде меня птица вздыбила свой хохолок и закивала, словно здороваясь.

Нда. Несмотря на далеко не самый добротный сектор, Филин жил явно лучше меня. Да что там, лучше, чем подавляющая часть общины. В одном только этом помещении могло разместиться с два десятка человек, а ведь есть еще и несколько дверей в боковые комнаты. Видимо, спальня и еще что-то. Жир.

За столом, скрючившись в три погибели, сидел мужичок в тонком зеленом свитере. Ему было, пожалуй, за сорок. На голове блестела широкая проплешина, а из-под носа расцветали дивные, закрученные на концах усы. Такие, кажется, называют гусарскими. Мужчина сосредоточенно паял что-то в неизвестном мне наручном приборе и на мое появление никак не отреагировал. И на приветствие тоже. Мне пришлось подойти вплотную и положить на стол рядом с ним свою сумку, чтобы дяденька оторвался от своего гипнотического занятия.

– А ты кто? – рассеянно моргнул он.

В голове вертелось с полдюжины остроумных ответов, но не хотелось создавать о себе заведомо негативное впечатление.

– Каин, – протянул я руку, – ну или по-мирскому Руслан.

– Ах да! – тут же оживился мужичок, вскочив из-за стола. Неожиданно он оказался даже выше меня. Технарь крепко пожал и от души потряс мою руку. – Вячеслав Стрижевский. По-системному Стриж. Очень приятно. Артем говорил, что ты придешь, да и вообще многое о тебе рассказывал.

– Надеюсь, только хорошее?

– В основном, – раздался из-за моей спины грубый мужской голос, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности.

Я обернулся и увидел на входе Соболя и хмурого вида мужчину. Видимо, Филин и есть. Старатель на голову уступал мне в росте, но при этом был настолько широк в плечах, что казался едва ли не квадратным. Короткие черные волосы, неровный, явно несколько раз сломанный нос, холодные синие глаза. И взгляд расчетливый, изучающий. На мужчине в обтяжку сидела бежевая футболка с белой цаплей, оставляя открытыми могучие ручищи. Теперь становилось понятно, как он смог в одиночку троих на тот свет отправить. Тут и вспомогательные средства не нужны.

– Садись, – указал Филин на диван вместо приветствия. – Стриж, куда Бри делась?

– Так это, в душе она, – ответил севший на свое место мужичок. – Воду ж дали как раз. Решила времени не терять.

Лидер отряда возвел очи горе и тяжело вздохнул:

– Тогда давай разбирай и смотри, что этот кадр приволок, а потом уже все обсудим.

Он указал Соболю на кресло, а сам прошелся к клетке с попугаем и досыпал птице сухого корма. Мой друг плюхнулся на предложенное место и пожал мне руку:

– Ты это, не сердись, – тихо произнес он, – напряжение сказывается, вот постоянно и ворчит.

Но Филин, похоже, услышал и, не оборачиваясь, произнес:

– Я ворчу, потому что понимаю в какую жопу собираюсь залезть. Зато вы явно до конца не отдаете себе отчет, – старатель бережно погладил птицу, после чего закрыл клетку и подошел к нам. – А если бы понимали, не подписывались бы на это самоубийственное задание. Будь я один, может быть и свалил бы потихоньку. Так нет, влезли!

– Филин, ну ты чего? Мы же своих не бросаем! – запротестовал Соболь.

– Надо понимать, когда можно помочь, а когда и товарищу не поможешь, и сам ласты склеишь. Ну ладно еще Стриж – он пожил не меньше моего. Ладно Бри – у этой в животе вечно бабочки порхают. Но ты-то, молодой и башковитый... Фраер, блин...

Сев через стол напротив, лидер группы снова скользнул по мне цепким взглядом. На этот раз я не постеснялся ответить тем же.

– И, словно этого было мало, ты приводишь еще одного человека, – продолжил Филин. – Думаешь, нечетное число надгробий будет лучше смотреться?

– Скажешь тоже, – фыркнул Соболь. – Просто пытаюсь приумножить наши шансы.

– Хреновый из тебя математик, раз не знаешь, что на сколько ноль не умножай – результат всегда один будет, – старший старатель раздраженно захрустел костяшками здоровенных кулаков. – Бабай с Пилигримом берегут личный состав, которого и так немного осталось. Ресурсы, мать их! Мы с вами всего лишь ресурсы, которые пускать в расход не так зашкварно, как накачанных биоклетками силовиков, в чье обучение вкладывались бабки и время.

Я продолжал молча наблюдать за раздраженной речью Филина, все больше чувствуя себя не в своей тарелке. Мне здесь явно были не рады. По крайней мере, не все.

В этот момент в дверях появилась Бри. Девушка успела закутаться в слишком большой для нее халат и намотать на голову полотенце – то, что все женщины любят делать и чего я никогда не понимал. Юная старательница беззвучно проплыла к сидящему спиной к ней Филину, нежно опустив руки на его широченные плечи. И бывалый мужик как-то сразу поменялся в лице. Его взвинченность и хмурость бесследно испарились.

Мне тут же стало все понятно об этой парочке и пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы сдержать рвущуюся на поверхность улыбку. Не хотелось лишний раз провоцировать конфликт. Тем временем лидер группы нежно накрыл своей лапищей ладонь девушки и произнес:

– Ладно, мало толку ворошить то, что уже случилось. Сам-то ты, Каин, уверен в том, что стоит лезть за нами в петлю? Ты вроде как на короткой ноге с Бабаем, живешь себе, проблем не знаешь.

Последнее прозвучало как обвинение, будто в наше время все должны страдать каждый день. Да и моя жизнь была далеко не лишена проблем. Но я снова решил не горячиться:

– Меня попросил об этом друг, а дружба – она сейчас дорого ценится. Что касается начальника Эгиды, то у меня есть с ним негласный договор о сотрудничестве, по которому я три дня в неделю работаю в лаборатории в их полном подчинении. В остальном – все. В рейды мне ходить никто не запрещает. Хотя Бабай и бесится каждый раз, когда я куда-то лыжи вострю.

– Меня устраивает, – кивнул Филин. – Отговаривать я тебя не буду. Сколько бы я ни ворчал на своих бойцов, но нам действительно пригодится любая помощь. И если твоя расхваленная Соболем способность сможет переломить исход этой миссии, то по итогу я останусь тебе должен.

Старатель хлопнул себя по колену:

– Но пока давай о другом. Мы ведь толком еще не познакомились, хотя наверняка ты заочно наслышан.

– В общих чертах, – кивнул я.

– Тогда кратко. Стриж у нас отвечает за все, что связано с техникой, плюс дальняя и спектральная разведка. Бри больше по части минирования и медпомощи. Соболь – многостаночник, в том числе отвечающий за близкую разведку. Ну а я играю роль живого щита или острия атаки – в зависимости от ситуации. Вот такая вот группа «Птаха». Вопросы?

– Название очень необычное. Любите птиц?

– Это мягко говоря, – прыснула Бри.

– Они приносят мне удачу, – насупился старатель, недовольно глянув на девушку. – Некоторые считают это причудой, но я беру в группу только тех, кто отмечен птицами. И неважно, в каком виде это проявляется.

– Ну допустим, – усмехнулся я. – Филин, Стриж – это понятно. Как насчет Бри?

– Сокращение от Колибри, – с улыбкой ответила за себя девушка.

– Ладно. Но тогда каким боком вы смогли приплести сюда Соболя? – указал я на друга. – Или эти зверьки теперь уже летать умеют?

– О, так ты не видел? – удивилась Бри, радостно захлопав в ладоши, после чего повернулась к Соболю. – Ты что, другу и не показал? А ну давай, хвастайся!

Мне показалось, что на какое-то мгновение вояка засмущался. Скажи кто другой – не поверил бы. Но в следующую секунду он стянул с себя куртку, затем футболку и повернулся ко мне спиной.

– Неожиданно, – не смогла промолчать Ева.

– Не то слово, – мысленно подтвердил я.

На спине друга от плеча до плеча раскинул свои хищные крылья сокол, готовый вцепиться когтями в предполагаемую жертву. Очень яркая и детальная татуировка, сделанная на совесть. Пока я пребывал под впечатлением от увиденного, невольно закралась мысль, что Соболь даже в самые жаркие дни никогда не снимал футболки во время тренировок. Теперь ясно почему.

– Шика-арно, – потянул я. – Чего раньше-то прятал? Что-то личное?

– Да нет, – смущенно улыбнулся он, опуская футболку и скрывая бугристый шрам на боку. – Я не привык к таким вещам. Мне отец всегда читал лекции, что тело мужчины должны покрывать либо шрамы, либо следы от помады. Никогда не думал, что решусь на тату.

– Ну знаешь ли, конца света тоже никто не планировал, – метко заметил Стриж.

Соболь улыбнулся еще шире и согласно кивнул, потирая короткую ухоженную бороду.

– Так, я, кажется, начинаю догадываться, куда идет этот разговор, – перевел я взгляд на Филина. – Только хочу официально заявить, что набивать себе татуху в честь вылазки с вашей группой я не собираюсь.

– И все же тебе нужна будет птичья метка, – спокойно ответил старший голосом, не терпящим возражений.

– У меня брови галочками, это не прокатит?

– Неа, – хмыкнул Филин. – Но ты не переживай. Стриж подберет тебе какой-нибудь знак, чтоб не мешал и таскать с собой было удобно. Шеврон или медальон... Кстати, Стриж, какого хрена ты до сих пор сидишь?

Обернувшись на соседа, я обнаружил, что он действительно просидел весь наш разговор, изучая мой трофейный американский дрон, напоминающий яйцо. Остальное содержимое сумки осталось нетронутым. Технарь проигнорировал старшего и глянул на меня горящими любопытством глазами.

– Это же дрон BDI-74, или как ее еще называю «Flying Egg», то есть «Летающее Яйцо». Очень прочная моделька, полезная для поиска целей в тепловом спектре или в фазовом состоянии. Другими словами: должна видеть даже тех, кто использует технологичный камуфляж. Я таких дронов отродясь в руках не держал. Как ты у американцев ее выменял?

– Никак, – пожал я плечами. – Это, так сказать, компенсация от сектантов. Мы с Брасом тогда хватали с собой все, что казалось ценным. Ну и вот. Уже позже я разобрался со всеми премудростями данного дрона, а мой сосед по комнате пошаманил немного над батареей и над датчиками. Заодно убрал лишнее, ненужное в текущих реалиях. Я эту штуку «Шалтаем» называю.

Шутку юмора оценил только Стриж, но оно и понятно. Он аккуратно отложил дрона в сторону, хотя по факту в собранном состоянии им можно было хоть в футбол играть.

Одна за другой из сумки начали появляться разные составляющие моей экипировки. Каждый из них мужичок комментировал в двух словах, а потом откладывал в сторону. Моя неизменная и вылизанная до блеска Аэска его устроила, а вот Рельса, которую у меня, хвала Небесам, общинники так и не забрали, вызвала первое недовольство:

– Рукоятка литая, цевье ни к черту. Похоже на какую-то раннюю модель.

– Так и есть. По словам Браса, на тот момент это были тестовые прототипы.

– Печаль. И как ты с таким старьем ходишь? – вопрос, судя по всему, был риторическим, потому как Стриж не ждал ответа. – Можно, конечно, повозиться, но времени это займет многовато. Проще продать и купить новый. Хотя не уверен, что до завтра покупатель найдется.

– Да и так норм, – отмахнулся я. – У меня к этой оглобле уже привычка выработалась.

– Ну как скажешь, дело не критичное, – пожал плечами технарь. – Тебе таскать лишний вес, не мне.

Дальше он бегло осмотрел две Мухи, затем простенький шлем с защитой ушей и щек, купленный уже в общине. Оценил добротный визуальный комплекс, который Шуруп когда-то собирал мне больше недели по спецзаказу. Надежная, хотя и не шибко крутая штука, способная отсеивать помехи и давать необходимый для города минимум.

Маска химзащиты вообще не вызвала у Стрижа никаких эмоций, как и съемный энергощит. А вот мой костюм, показавшийся на свет вслед за ними, породил целую волну негодования. Ну да, после прорыва в Узел и трех ходок в мертвый город костюмчик выглядел, мягко говоря, не ахти. Латаный вдоль и поперек, потерявший свой былой вид. Даже бронежилет был потрепан сверх меры.

– Это тебе от деда или прадеда досталось? – скривился Стриж.

– Да ладно, хорошая экипа. Свое дело исправно делала. А после последней вылазки я ведь больше никуда и не собирался. Поэтому поменять костюм до сих пор и не удосужился. Все время находились вещи поважнее.

– Не пойдет, – покачал головой Филин. – Я должен знать, что ты сможешь пройти там, где и остальные члены группы. А этот броник... никто в таком сейчас не ходит. Слишком тяжело, а от редкой пули не факт что спасет.

– Господа, – пришлось примирительно поднять руки, – здесь вы старатели, а не я, так что спорить с вами у меня и в мыслях не было. Надо – так надо, давайте заменим. Кредиты я, может, и наскребу, если цена за обновку в пределах разумного будет.

– Хорошо. Стриж, организуй. У тебя там контакты есть, пусть сделают скидку.

– Все по классике?

– Да, возьми, как у вас. Размеры у тебя теперь есть. Только предупреди, чтоб до завтрашнего утра было, иначе я сам приду разбираться.

– Только один момент, – встрял я, – важно, чтоб шея была прикрыта и защищена.

– Хм, неприятный опыт? – догадался Филин.

– Многократный, кивнул я.

– Хорошо, устроим, – коротко кивнул Стриж, отбросив в сторону костюм и заглянув в сумку. – Матерь божья! А это что такое?

С этими словами он извлек из моей торбы последний лежавший в ней предмет – немалых размеров боевой нож. Обоюдоострое лезвие, оснащенное плазменной дугой, прорезиненная рукоять, крестообразная гарда. Тридцать три сантиметра стали, композита и высоких технологий. Изюминка коллекции для любого современного любителя клинкового оружия.

– Похоже, у кого-то гиперкомпенсация, – рассмеялась Бри.

– Вот! Слышал? Сколько раз я тебе это говорила? – снова не смогла промолчать напарница.

– Не сейчас, Ева. Не время для лекций.

Но от слов девушки все в комнате рассмеялись. Даже Соболь, которому уже не раз доводилось видеть крайне ценный для меня клинок. Неловко. Во время своего наполненного приключениями пути до Узла, после пробуждения в БТР собирателей плоти, я много раз ругался, что так и не раздобыл оружия ближнего боя. Поэтому, оказавшись в общине, при первой же возможности обзавелся настоящим боевым ножом. Причем таким, который идеально подходил конкретно мне. Пускай в тесной свалке он был и не так эффективен, как более короткие клинки, но его длина позволяла мне использовать некоторые навыки фехтования из прошлой жизни.

– Смейтесь, смейтесь, – пробурчал я. – У каждого свои причуды: кому-то птицы, а кому-то кинжалы.

– Согласен, – все еще широко улыбаясь, кивнул Филин. – Ничего не имею против, если ты умеешь им пользоваться.

– Умею. Тут хочешь не хочешь, а научишься.

– Лады. Тогда слушай, воин плаща и кинжала, – эти слова вызвали новую волну смешков, но лидер группы на них уже не обращал внимания. – Мы четверо – крепко сбитая группа. За плечами у нас немало совместных рейдов. Это означает, что мы будем действовать слаженно даже без лишних слов. Поскольку ты новенький, для тебя, да и для нас тоже, все несколько осложнится. Поэтому поступим следующим образом: вижу, у тебя куча приблуд для наблюдения, вот и используй их по максимуму. По пути до нужного места будешь нашими глазами. Это снимет часть нагрузки со Стрижа, что позволит ему больше сосредоточиться на боевой составляющей.

Технарь заправским жестом крутанул пальцами кончики своих чудных усов и хитро мне улыбнулся. Похоже, он был не против освободиться от рутины наблюдателя.

– Подробнее поясню уже при выходе, – продолжал Филин. – Выступаем завтра утром. При других обстоятельствах мы бы хотя бы неделю побегали с тобой в вирте, притерлись друг к другу, укрепили командную работу. Но времени на это у нас, увы, нет. Так что будешь наверстывать по ходу дела. Самое главное правило знаешь?

– Могу догадаться, – кивнул я. – Услышав приказ, тут же выполнять?

– Смышленый, – довольно закивал старатель. – Если в остальном ты не хуже, то сработаемся. Главное, поначалу особо не высовывайся. Твоя основная задача – подсобить с Поводырем, а дорога уже больше наша проблема.

– Филин, – обратил внимание на себя мой друг, сделав характерный жест кончиками пальцев.

– Ах да, хабар.

Вот этот момент меня заинтересовал. С Соболем мы и словом не обмолвились о награде. Не было нужды. Мне было вполне хватало и того, чтобы друг вернулся целым и невредимым. Но от предложенного добра отказываться глупо. Поэтому я внимательно слушал, что же скажет глава отряда.

– Тут все просто. Работаешь, как все – получаешь, как все. Выживем, и пятая доля обещанного Бабаем скарба будет твоей. Ну а не выживем, то и делить нечего будет.

Филин от души рассмеялся, но мне почему-то было совсем не весело.

Глава 8. Выход

Хорошее утро начинается в обед – так я считал всю свою жизнь, едва ли не с детского сада. Но судьба, словно в насмешку, раз за разом подбрасывала мне обстоятельства, вынуждающие вставать ни свет ни заря. Вот и сегодня я с трудом сдерживал зевки, пытаясь растормошить себя и поскорее выйти из состояния человека, которого поднять подняли, а разбудить забыли.

Группа «Птаха», чьей частью я временно стал, стояла перед восточным выходом из общины, ожидая пропуска. Филин не давал никому скучать, заставив перепроверить всю взятую и надетую экипировку. А я как раз закончил примерять принесенный Стрижом костюм и теперь с довольным видом крепил подсумки.

В основном в Узле все было стандартизировано и поставлено на поток. Как только технари додумывались до чего-то ощутимо превосходящего предыдущие модели, производство старых сворачивали и постепенно заменяли их на новые. Поэтому в основном в ходу постоянно были три-четыре разновидности снаряжения, а небольшие персональные модификации делались уже народными умельцами.

Все в группе, кроме лидера, были упакованы в костюмы «Рейдер-3». Если говорить очень условно, то это было третье поколение развития моей старой экипировки. Тонкий внутренний слой состоял из терморегулирующей ткани, следом шла еще более тонкая экранирующая прослойка. Наружная часть состояла из прочного, но эластичного полимера, дающего хорошую защиту против клыков, когтей и прочих колюще-режущих повреждений.

На груди, животе и внизу спины располагались тонкие пластины композита, наложенные друг на друга внахлест. Эти уже могли защитить и от нетехнологичной пули. К сожалению, каждая такая небольшая пластина приходила в негодность после первого же попадания. Зато легкость и свобода движения приятно радовала, особенно по сравнению с моим старым и тяжеленным бронежилетом. Со стороны костюм напоминал помесь рабочей спецовки и спецназовской униформы, и только пластины композита явно намекали на его боевое назначение. Он был разукрашен в серо-коричневый городской камуфляж.

Мой костюм отличался от остальных только дополнительным стоячим воротником в три пальца высотой. Стоило потом поблагодарить мастера, который заморочился и за ночь сообразил модификацию по моему запросу.

На этом сходство экипировки заканчивалось. Соболь, к примеру, таскал на себе поляризующий плащ, который размывал фигуру солдата, делая ее менее заметной. У девчонки имелся специальный рюкзак, от которого можно было отстегивать части. В одной, как я понимал, находились медпрепараты на случай тяжелых травм, зато другие были наглухо забиты едва ли не половиной взрывчатки отряда. Хотя мины-лягушки и взрывпакеты достались каждому понемногу. Наш техник тащил на себе рюкзак со специальным оборудованием, с помощью которого группа планировала приманивать Поводыря.

Набор оружия у нас тоже был схож, не считая того, что на Аэске у Бри стояла какая-то продвинутая оптика, а Стриж так вообще за основное оружие держал карабин Маргач 20/12. На мое удивление таким выбором, технарь пояснил, что ситуации бывают всякими. Поэтому и группа комплектовалась своеобразно.

– К тому же в тесноте зданий или в узких переулках трудно найти что-то лучше крупной дроби, – заметил он, вешая карабин за спину.

Что касается Филина, то его костюмчик отличался, причем кардинально. Не наша модель, японская, непонятно где и как раздобытая. Такие, насколько я знал, использовались диверсионными подразделениями и носили яркое название «Акума». В переводе – Демон. Должен сказать, что внешне эта хреновина полностью соответствовала своему названию.

Кажущийся живым материал, состоящий из сотен отдельных темных волокон, рельефно повторял все мышцы старателя, визуально делая их в два раза больше. Батарей на поясе для такой необычной брони использовалось сразу две: одна предназначалась энергетическому щиту, а вторая работала в качестве структурного и мышечного усилителя. Доспех и так был прочным, хотя и тяжелым. Но в боевом режиме за счет синтетических волокон сила владельца увеличивалась в несколько раз. А в случае Филина, получалась такая себе миниверсия Халка. Признаться, я немного завидовал.

– Это его хлеб, – отметила Ева. – Не стоит завидовать – ты сам отказался от подобной судьбы.

– Не уверен, каким был бы выбор, раздобудь я такую снарягу, – мысленно пробурчал я в ответ.

– У тебя бы пупок развязался таскать на себе такой костюм. Без имитатора гравитации сдулся бы на первом же километре.

– Нда, хорошего же ты обо мне мнения, – пожурил я ИскИн.

Но она была права. Из нас только такой тяжеловес, как Филин, мог свободно таскаться в Акуме. И даже при этом мне казалось, что в его костюме должен стоять хотя бы небольшой имитатор гравитации, потому как одно только вооружение имело внушительный вес. На левой руке был закреплен раскладной щит, по типу тех, что использовали спецназовцы для штурма помещений. В руках у лидера группы сейчас красовалась обычная Рельса, но за спиной притаился немалых размеров пехотный плазмер, присоединенный к крупной плазменной батарее. Рядышком пристроился не особо заметный на их фоне дуговой клинок. Тут я не смог сдержать ухмылки. И этот человек еще смеялся над моим кинжалом? Ну-ну.

Правда, со шлемом у Филина не особо срослось. Хотя старатель использовал высокотехнологичную модель со стальным забралом и полным комплектом наворотов, видно было, что шлем не является частью доспеха. Он был угловатым и грубым, тогда как Акума отличался плавностью линий. Компоненты, похоже, все шли имперские, но сборка производилась вручную. Уж очень много переделано.

Дежурный у ворот подал нам сигнал, и все быстренько закинули рюкзаки на плечи, а затем надели шлемы. Тяжелые стальные створки распахнулись, и группа спешно вошла в длинный идеально прямой коридор. Идти по нему мне было откровенно некомфортно. В спины нам смотрел своим дулом тяжелый рельсотрон, способный пускать снаряды весом с десяток килограмм. А своды самого коридора усеивали десятки дуговых разрядников.

Подобная система защиты против измененных была построена на основе самого главного ресурса общины – электроэнергии, и несколько раз уже успела доказать свою эффективность. Когда выродки врывались внутрь, дуговые разрядники крошили и кромсали их целыми группами до тех пор, пока твари, неся огромные потери, не достигали конца тоннеля. Тогда рельсотрон делал выстрел, обнуляя всю набившуюся туда толпу.

Вот только самому находиться внутри этой смертоносной конструкции радости вообще не приносило. Лично у меня по спине бегали мурашки до тех пор, пока мы не выбрались наружу и не вышли через распахнутые внешние створки, которые тут же с щелчком захлопнулись за нашими спинами.

Вокруг стояло тихое раннее утро. Солнце грело землю в перерывах между рваными тучами. Не теряя времени, Стриж сверился с показаниями датчиков.

– Воздух чистый, опасности нет.

После этих слов я позволил себе набрать полную грудь свежего воздуха. И скривился – то ли я слишком привык к фильтрации, то ли воздух был далек от понятия свежести. Отдавало едва уловимыми, но неприятными кислыми нотками. Судя по лицам окружающих, не одному мне ароматы пришлись не по вкусу.

– Не будем терять времени, – Филин указал на город. – Двигаемся строго на юг до пятнадцатого блокпоста. Камеры пока не расчехляем, энергию не тратим, но глядим в оба. Двинулись.

Мы быстро построились в заранее оговоренный порядок, где Филин шел во главе, по бокам от него чуть отставая держались Стриж и Бри. Далее шел я, а Соболь замыкал построение. За нашими спинами раскинулся крупный комплекс целых и почти не поврежденных строений. Очень непривычно для нынешнего облика города. По периметру расположилось шесть наблюдательных вышек, а в самом центре войсковой части в небо вздымался шпиль Узла. Как мне дали понять, центральный и наиважнейший элемент конструкции, больше напоминающий темный пятиугольный кристалл.

Подробностей принципов работы данной штуковины я не знал, да и не особо интересовался. Слышал только, что связисты с помощью нее могли перехватывать любые аудиосигналы на огромном расстоянии. Такая себе ненавязчивая прослушка, способная ловить далеко за границами всех соседних государств. Особенно АНР. Хотя какие уж теперь границы? Да и государства тоже...

Спустя минуту мы пересекли четко видимую на земле грань Купола. Изнутри все еще росла трава, хотя и сильно пожухлая. Снаружи из-за множества случившихся там взрывов и выплюнутой ими вовне дряни растительность отсутствовала напрочь, а вся земля до сих пор повсюду была усыпана черными кляксами от разорвавшихся снарядов.

Металлолом от взорванной техники, который раньше устилал землю по обе стороны от разделительной черты, давно убрали. Основная часть отправилась под жернова расщепителей и синтезаторов, а те детали, что еще выглядели пригодными, восстанавливали и возвращали в строй. Таким вот образом в Узле и появился «безбашенный» шагоход, ждущий своего часа, а на восстановленную танковую ходовую водрузили мощный бур, и теперь эта чудо-машина помогала расширять подземную часть общины. В общем, местные Кулибины отводили душу по полной.

А вот сам Купол давно уже не использовался. Просто отпала необходимость в защите от былых угроз. Сменился основной противник – сменились приоритеты. Всю энергию, некогда пускаемую на поддержание защитной полусферы, теперь вливали в два кольца ограждения под напряжением. Как оказалось, это был весьма удобный способ борьбы с низшими измененными и разного рода мутантами, то и дело желавшими сунуть свой нос на территорию общины.

Мы подошли к первым воротам, которые тут же открылись. Филин благодарно взмахнул в сторону видеокамеры, и мы поспешили к следующим, уже распахнутым, вратам. Все. Преодолев половину убойной зоны, мы покинули так называемый Белый рубеж – область, которая считалась полностью безопасной.

Отсюда начинался Серый рубеж. Община не сидела на месте весь этот год. После громких рейдов по привокзальным складам Узел начал расширять контролируемую территорию. Причем как на земле, так и в низинном городе. Огонь, показавший себя едва ли не лучшим средством для зачистки домов и целых кварталов от гнезд дремлющих измененных, стал тем камушком, что обрушивает лавину.

С одержимым усердием бойцы Пилигрима выжигали всю округу. Они заливали огнем какой-то участок, отступали, ждали пока пламя угаснет, а затем добивали редких выживших тварей. Если же на огонек заглядывало новое пробудившееся гнездо, то и ему давали прикурить. В общем, дело спорилось. Вся округа общины полыхала день ото дня то тут, то там. Мутанты, вроде тех же мутопсов, и сами быстро поняли, что ловить тут нечего, и переместили свои охотничьи угодья подальше.

А следом началось укрепление: доты, минирование, камеры наблюдения, патрули и группы быстрого реагирования. Даже специальные убежища на случай неожиданно грянувшего Импульса соорудили. Хотя еще год назад я был уверен, что община долго будет сидеть в закупоренном состоянии, пока что-нибудь не изменится в глобальном смысле. Но нет.

Пилигрим целенаправленно работал на результат. Организовывались точечные спасательные акции, как только разведка находила очередную группу выживших, заблокированную обрушениями тоннелей после бомбардировок. С отвоеванных территорий в Узел стабильным потоком шло большое количество материала для синтезаторов, собиралась вся подходящая строительная и буровая техника. Время от времени совершались рискованные рейды для захвата клиник, складов, производственных зданий, заводов и цехов, чтобы потом вывезти все оборудование и ресурсы в общину.

Вот так и жили. За каждый шанс выстоять и развиться платили человеческими жизнями, ведь многие бойцы и старатели из рейдов не возвращались. А я тем временем отсиживался в научном отделе, разбираясь с тем, что поступало. Чувствовал ли я себя иногда тем, кто продолжает жизнь за счет чужих жизней? Да, бывало. Грызла ли меня совесть по этому поводу? Нет. Такое время. Каждый делал то, что умел лучше всего.

Когда группа подобралась к тому месту, где раньше проходили бетонные ограждения, у меня по телу пробежал гадкий озноб. И пускай округа уже давно не была заминирована, а блоки убрали и использовали по делу, но память о том, как аналогичном месте при прорыве в общину нас поджидала жуткая тварь, отвратительно проскребла по нутру полным набором когтей.

Начались дома. Хотя теперь их, скорее, стоило называть остовами. С южной стороны, откуда в первые дни постоянно лезли АНРовцы, строения постоянно обстреливались. А ведь помимо этого были еще и последствия массированной бомбардировки, предшествовавшей четырехдневному веселью. По всему Серому рубежу дороги активно очищались от машин, пускаемых в Узле на переработку. И улица, по которой мы шли, не была исключением. Если бы не груды дробленого камня и воронки в дорожном покрытии, то прогулку вполне можно было назвать приятной.

Вокруг стояла полная тишина, ставшая отличительной особенностью мертвого города. После зачистки здесь уже можно было шуметь, но бывалые старатели не позволяли себе вольностей даже в условно-безопасной зоне.

Пока группа продвигалась к цели, я старался не зевать и следить за небом. Пару раз замечал патрульные дроны, но в остальном все казалось спокойным. Поглядывал на тучки и крыши я не просто так. Раньше мне очень нравились вороны. До черта умные птицы. Мне всегда было забавно наблюдать, как они умело добывают себе пищу и при этом основательно троллят пернатых поменьше. Так вот, когда милые черные «каркуши» мутировали и превратились в предпочитающих мясо корвусов, любовь к ним как-то совсем угасла. Эти твари стали в два-три раза крупнее, а их и некогда просто крепкие клювы, приобрели пугающую остроту и прочность. Корвусы охотились небольшими стаями, внезапно обрушиваясь сверху на зазевавшуюся жертву. Такое себе черно-серое облако самонаводящихся дротиков. Вот и приходилось вертеть головой.

Еще немного попетляв между воронок и трещин, мы обошли стороной одну из укрепленных огневых точек внутреннего периметра. Солдат, стоявший недалеко от нее и, ничуть не стесняясь, справлявший малую нужду, приветливо помахал нам рукой.

– Вот из-за таких вот долб***ов у военных в личном составе постоянные потери, – проворчал Филин. – Иногда смотришь и пытаешься понять: то ли человек клинический идиот, то ли сам не понимает, какому риску подвергает себя и товарищей?

– Человеческая глупость не имеет предела, – философски заметил Стриж.

– Иногда желание отлить тоже беспредельно, – хмыкнул в ответ Соболь.

– Когда ему хрен откусит какой-нибудь подкравшийся скризл, вот тогда и поглядим на все его желания, – отмахнулся глава отряда.

Да уж, мутировавшие крысы-переростки, которые умудрялись пробираться практически сквозь любые заградительные сооружения и минные поля, могли стать для зазевавшегося бойца очень неприятным сюрпризом. И пускай зачастую с одной особью можно было справиться и голыми руками, скризлы жили и охотились целыми выводками. Попасть к таким на обеденный стол можно было при малейшей оплошности.

Бри на шутки товарищей только покачала головой, да и я промолчал. Атмосфера как-то к юмору совсем не располагала. Умом понимал, что пока еще относительно безопасно, но все равно был далек от спокойствия. Да, за нами должны были наблюдать и, по сути, вести всю дорогу из штаба (камер-то тут натыкано мама не горюй), вот только на помощь можно было рассчитывать исключительно внутри зачищенных секторов, которые мы скоро покинем.

Через пятнадцать минут подошли к массивному зданию бывшей районной больницы. Тут улица была полностью перекрыта самодельной конструкцией из разномастных бетонных блоков. Да, именно тех, что некогда использовали в перекрытии подступов к Узлу. Теперь из них соорудили блокпост. Метрах в ста перед ним кто-то красной краской вывел широкую жирную линию поперек дороги. Поверх шла черная надпись «мины» – для самых непонятливых. Дойдя до нее, мы все дружно остановились. Филин нашел взглядом направленную на нас камеру и помахал рукой.

– Кто там сегодня за главного? – спросил Соболь.

– Вроде как смена Бормотухи, – ответил старший.

– Ну тогда нормально. А то в прошлый раз меня Дереза своими анекдотами просто заколебал. Не человек, а стендапер какой-то.

– Что, неприятно было, что отобрали роль самого смешного? – хмыкнул я.

– Ага, аж трясло от возмущения, – не остался в долгу вояка. – Вот ты стебешься, а я тебе когда-нибудь организую с этим офицером встречу. Посмотрим, насколько тебя хватит от непрерывного потока юмористического контента. И, заметь, не шуток, а именно контента. Потому что Дереза ни хрена не умеет в юмор, но считает себя крайне смешным... Черт, да сколько ждать-то? Заснули они там все или что?

Словно услышав слова солдата, над камерой вспыхнул зеленый сигнал, который местные умельцы сняли со светофора. Это означало, что минное поле окружавшее блокпост со всех сторон, временно дезактивировано, а нас ждут внутри. Идти было крайне дискомфортно. Уже второй раз за последний час. Под ногами и по сторонам проходов притаилось столько разнообразной взрывчатки, что хватило бы, наверное, чтоб забросить меня на луну. Точнее, то, что от меня останется, если вдруг рванет.

Дойдя до блокпоста, мы вошли в открывшиеся навстречу толстые стальные двери. Небольшое помещение, рассчитанное всего на четырех бойцов, ощетинилось в обе стороны улицы узкими бойницами, через которые едва ли смог бы протиснуться какой-то измененный. На крайний случай у солдат всегда был вариант скрыться в аварийном помещении под землей. Там же располагалась комната видеонаблюдения и управления минным заграждением, дабы не потерять над ним контроль, если придется прятаться.

Встретил нас помятого вида мужичок за сорок с короткими усами и бородой. Интересно, что при всей помятости хозяина, вся его снаряга – обычный положенный солдату комплект – умудрялась сохранять относительно опрятный вид согласно букве устава. Видимо, это и был тот самый Бормотуха. Он с улыбкой пожал руку Филину и кивнул остальным:

– Утро доброе, дама и господа. Мне из Центра уже сообщили, что у вас, мол, очень важное дело в Заповедном. Хотя у старателей любое дело – чрезвычайно важное. Вроде как выполняете поручение кого-то из верхушки, да?

Дождавшись кивка от нашего командира, солдат продолжил:

– Приказано пропустить без вопросов. Но должен предупредить, что вы выбрали не лучший день для вылазки.

– А что такое, дядь Семен? Неспокойно в городе? – спросила Колибри.

Похоже, все в «Птахе» хорошо знали этого мужика. Я же видел его впервые. Да и, признаться, вообще в первый раз проходил внешний периметр пешим. Обычно нас забрасывали до места, а потом забирали по завершении работ.

– Что-то вроде того, солнце, – улыбнулся в свой неполный набор зубов старший блокпоста.

– Бормотуха, а можно немного конкретики, – нахмурился Филин.

– Да пожалуйста, – пожал тот плечами. – Сегодня чуть ли не на половине внешних постов были боевые контакты. К кому-то измененные нагрянули, кого-то скризлы пытались выкурить, найдя лазейку из-под земли, у третьих вообще не пойми что. В общем, город снова бесится. Не то с голоду, не то по ему только ведомым причинам. Поэтому лично я бы поостерегся лезть туда сегодня.

– Так ты и в тихий день не полезешь, – хмыкнул Соболь.

– Ясен пень, не полезу, – не стал спорить Бормотуха. – Дурак я, что ли? Это вам платят за то, чтоб своей задницей светить по городу. А наше солдатское дело – тихо сидеть да в оба глядеть.

В ответ послышался одобрительные смешки и поддакивания еще троих служивых, поглядывающих в амбразуры. Нашим шутка юмора тоже понравилась. Тем временем мужик бросил на меня оценивающий взгляд и спросил:

– А это кто? Новенький у вас?

– Да это внештатный сотрудник, – не смог не сострить Соболь.

– Тогда желаю успешного сотрудничества, – усмехнулся Бормотуха, а я ответил встречной улыбкой и благодарно кивнул. – Ну так что, чайку попьете, родимые, или сразу на выход?

– Прости, дядь Семён, – снова удивила меня обращением Бри, – но дело срочное. Некогда нам. И так, скорее всего, придется ночевать в городе.

– Свят-свят, – перекрестился местный командир и трижды сплюнул через левое плечо. – Тогда ни пуха вам, горемычные. Да уберегут вас ноги, глаза и уши от всякой скверны.

– К черту, Бормотуха, – кивнул Филин. – Открывай.

Вышли мы через ту же дверь, что и вошли, аккуратно пробрались по узкой тропке вокруг укрепления, а потом снова пришлось идти сотню метров по заминированной территории.

– Он что – старовер? – неожиданно для самого себя вдруг спросил я.

– Что-то вроде того, – ответил молчавший до этого Стриж. – Новая жизнь вернула много былых взглядов на сущее. Но дядька он хороший. Вон Колибри одно время очень помог. Теперь ей почти как родич.

Я глянул на девушку, но та только отмахнулась:

– Не жди слезливых историй. Не дорос еще!

Весь отряд сдержанно захихикал, хапнув последнюю пригоршню позитива перед тяжелой работой.

Глава 9. За Серым рубежом

Смешков хватило ненадолго. Когда мы дошли до красной линии, зеркально отражающей ту, что за блокпостом, Филин дождался, пока все пройдут, и дал сигнал в сторону еще одной камеры. Зеленый свет над ней тут же погас, обозначив, что минное поле вновь активно.

– Так, – оглядел нас командир, – проверяем гарнитуру, меняем стволы на Рельсы. Стриж, одну Муху во фронт, Соболь – одну в тыл. Каин, ты поднимай всю флотилию, на тебе общий обзор. Дальше двигаемся в режиме максимальной тишины и слушаем меня.

Мы быстро все проверили и сменили оружие на бесшумное. Я достал из подсумка две Мухи, и распаковал своего Шалтая. Яйцеобразный дрон раскрылся, разделившись на четыре равные дольки, отошедшие от сердцевины. Тихонько загудев, американский аппарат, теперь больше напоминающий огромного и престранного жука, взмыл в воздух. Я провел быструю синхронизацию, после которой управление всеми тремя устройствами было передано Еве. Мне оставалось лишь изредка корректировать ее работу. А потом мы двинулись вслед за широкоплечей фигурой Филина. Его высокотехнологичный костюм, словно обвитый целыми связками искусственных мышц, постоянно притягивал мой взгляд.

– Ева, как думаешь, – мысленно обратился я к ИскИну, – может, у него установлены какие-то запрещенные силовые импланты? Тащит такую тяжесть, а с виду – как на легкой прогулке.

– Не могу знать, Каин, – пожала плечами уменьшенная рыжеволосая аватарка в углу интерфейса. – Согласно прошедшим через меня данным из Экстранета, костюм Акума использовался японскими диверсионными отрядами и некоторыми группами спецназа. Для таких подразделений могли применяться любые, даже незаконные аугментации. Выявить истину в этом вопросе на данный момент является практически невыполнимой задачей. То же самое относится и к Филину. Единственный вариант, который я вижу, – открыто поинтересоваться у него лично или втихую у Соболя.

– Хорошо, как только случай подвернется, так сразу и спрошу.

Последовало несколько секунд молчания, но потом напарница спросила:

– Могу я узнать, почему в такой стрессовой обстановке ты продолжаешь глупо улыбаться?

Мои брови взлетели вверх, когда я понял, что действительно криво улыбаюсь. Хорошо, что этого больше никто не успел заметить.

– Эм, спасибо, что одернула, Ева.

– Обращайся. Так что?

– Хм, я просто задумался, что, в отличие от прошлых вылазок, эта группа старателей выглядит как неплохая пати в жанре Вирт-ММОРПГ. Впереди шагает танк, причем такого еще поди поищи. Слева – хилер, сзади – плут, справа... дамагер, наверное.

– А ты тогда кто?

– Я? Хех. Если судить по моему минифлоту, то, скорее всего, призыватель.

– И чем эти ассоциации показались тебе смешными? – не поняла Ева.

– Не смешными, а приятными.

– Поясни, пожалуйста.

– Ну, понимаешь, это как запустить целый ассоциативный ряд. Словно ненадолго окунуться в прошлое, где все было размеренно и спокойно.

На несколько секунд воцарилось молчание, после чего рыжеволосая девушка в углу экрана развела руками и выдала свой вердикт:

– Вы, люди, странные существа.

– Поверь, – улыбнулся я, – ты даже не представляешь, насколько.

На этом наш поучительный диалог закончился. Тем временем группа успела отдалиться от красной линии метров на двести. Двигались со средней скоростью, старались избегать открытых пространств, используя в качестве прикрытий каменные насыпи, горы мусора или автомобили. Очень не хотелось попасться на глаза незваным гостям. Хотя, если так посудить, то в мертвом городе незваными гостями были как раз мы. Ева подняла Шалтая на высоту пятого этажа. Он двигался чуть впереди, вдоль и поперек просвечивая улицы, по которым нам предстояло идти. Две мои Мухи заглядывали в темные провалы полуразрушенных домов по бокам от дороги.

Внезапно из гарнитуры раздался голос Филина, нарушив давящую тишину:

– Каин, должен признать, что с выдержкой у тебя все прекрасно. Соболь не соврал.

Лидер группы не оборачивался. Я мог видеть только тыльную часть его угловатого имперского шлема.

– О чем речь?

– Я видел, как у тебя на лице прям сотни вопросов крутились, когда мы выступали, но ты их молча проглотил. Почти уверен, что могу безошибочно ответить на несколько из них, даже не услышав.

За визуальным комплексом было не видно, но моя левая бровь скептически поползла вверх. С каких пор Филин записался в Нострадамусы? На мое сдержанное молчание, старатель позволил себе пару тихих смешков.

– В общем, слушай. У тебя наверняка в голове мысль: «Почему эта толпа дуралеев топает через весь город на своих двоих, лишний раз подвергая себя риску, вместо того, чтоб долететь до нужной точки?». Поясняю. Все просто. Поводырь вроде как ощущает аэромобили издалека. Ни одна группа, которая для охоты прибыла на транспорте, не смогла выйти на этого измененного.

Я уважительно хмыкнул. Вот уж неожиданно. Вопрос с доставкой меня действительно интересовал, хотя озвучивать его казалось дурной идеей. Удивил – так удивил, Филин.

– По той же самой причине не могут работать несколько групп старателей одновременно. Измененный с осторожностью избегает скоплений живой силы. Похоже, предпочитает отлавливать жертв по одному, – командир добавил пару не самых лестных слов и продолжил. – Далее, что касается инструкций и общего плана действий. Мы понятия не имеем до какого уровня успела отожраться эта тварь. Возможно, она уже смогла стать вышкой, а может, это просто Криг с уникальной схемой развития. В обоих случаях встреча с самим Поводырем будет для нас, мягко говоря, малоприятной. К тому же, у него на привязи постоянно с полдюжины разномастных низших. Так что, если во время боевого контакта станет понятно, что мы имеем дело с Поводырем, даю всем карт-бланш на шум и стрельбу.

Остальные старатели коротко отозвались, давая понять, что запомнили инструкции командира. Мне тоже пришлось выдавить из себя короткое «Принял», хотя мысли вертелись в голове, пытаясь заранее выстроить хоть какой-то план действий.

За прошедший год ситуация внутри мертвого города стремительно изменилась. И речь далеко не о мутантах, в которых с пугающей скоростью перерождались уцелевшие в Заповедном звери и птицы. Да, встреча с ними не сулила ничего хорошего, но скризлы, мутопсы, корвусы и прочие составляли лишь мизерную часть от местных обитателей. Все остальное заполонили собой измененные. И вот с ними как раз дела обстояли очень хреново.

С течением времени уродцы продолжали питаться, даже несмотря на то, что их излюбленная пища, а конкретно – уцелевшие люди, стала крайне редким деликатесом. Поэтому измененные постепенно углубили свои познания в теории каннибализма. Начали пожирать себе подобных. Гнезда пожирали разрозненные группы, группы – бродячих одиночек. Самое интересное, что твари как-то определяли, кто есть кто, и «своих» не кушали. А в качестве десерта часто шла городская живность.

Чем больше измененные поглощали, чем больше накапливали в теле грязных биоклеток, тем активнее происходили их развитие и метаморфозы. Прошло немногим больше года, и в Заповедном обнаружились первые вышки – выродки, перешагнувшие планку десятого уровня. В таких тварях уже не было ничего человеческого. Независимо от архетипа, любая вышка представляла собой противника, с которым мог потягаться далеко не каждый отряд. И становилось очевидным, что если скорость их роста не снизится, то скоро против таких тварей можно будет воевать только на тяжелой технике.

К слову, об архетипах. Уже после пятого-шестого уровня по большинству измененных можно было сказать, в какую сторону развития он движется. На данный момент Оазис таковых определял всего три.

Первый тип – Хват. Общинники еще называли их Увальнями. Сюда относились все силовые измененные, наращивающие преимущественно мышечную массу и защитный костяной покров. Такие твари отличались условной неповоротливостью, но при этом обладали сокрушительной боевой мощью. При встрече прокачанного Хвата лучше было иметь при себе что-то потяжелее обычное Аэски.

Вторым типом был Строт, который являлся полным антиподом более тяжелому сородичу. Эти измененные максимально направляли свои метаморфозы в сторону скорости, реакции, а также обширного набора когтей и клыков. Еще на зачатках своего становления они начинают превосходить обычного человека в скорости и выносливости. Шансов сбежать от подобной твари практически не было. Сражаться с ними приходилось, используя элемент неожиданности либо максимально разрывая дистанцию и пытаясь навязывать бой на своих условиях.

Третий тип – Криг, включающий в себя самых странных и необычных тварей. В эту группу преимущественно входили измененные, которые не вписывались в две другие. Из-за чрезвычайно хаотичного строения и цикла метаморфоз их квалифицирование казалось непосильной задачей. Чаще всего Криги становились гораздо уродливее своих сородичей, могли быть ассиметричны и практически все являли собой что-то уникальное. Подобных существ я обычно характеризовал как «неведомая хрень».

Разумеется, не бывает верха без низа. Так вот планка низших измененных тоже выросла. Если во время своего грандиозного путешествия до Узла мне встречались практически одни первые и вторые уровни, то сейчас по улицам города бродили в основном тройки и четверки. С одной стороны, при столкновении один на один разница ощущалась несильно, хотя соображали они получше. С другой стороны, тенденция роста заставляла задуматься о том, что через несколько лет в город вообще нельзя будет сунуться. Это если мы все доживем, разумеется.

Пока я копался в чертогах своей памяти, Филин повел группу в обход завала автомобилей на пути и снова тихо заговорил:

– Была еще одна вещь, которую мне очень не хотелось обсуждать в общине. Слишком много ушей, слишком много глаз. Не удивлюсь, даже если Эгида отслеживает, что происходит у меня дома. Да и не только там. Поэтому лучше поговорить здесь.

Никто из членов отряда не перебивал командира и даже не смотрел в его сторону. Все следили за своими секторами, соблюдали формацию и молча слушали.

– Бабай хотел не просто устранить Поводыря как угрозу общине. Не знаю уж, какие они там ведут исследования у себя в научном в отделе – это, скорее, Каин вам скажет, – но долбаный безопасник требовал, чтобы мы притащили измененного живым. Сами понимаете, открыто послать в жопу этого человека я не мог, так что пришлось делать вид, будто принял его условия. На самом же деле мы будем искать тварь исключительно с одной целью – убить.

– И как ты потом собираешься разруливать все с Бабаем? – поинтересовался Соболь.

– Буду делать круглые глаза, извиняться и надеяться, что эгидовцу будет уже все равно, потому как тварь после разделки уже не оживет.

– Рискованно, – заметил Стриж.

– Фигня, – возразила ему Бри. – Тут сначала надо Поводыря пережить, а потом уже волноваться о том, как сбагрить его труп Бабаю без последствий.

– Во! Мелкая дело говорит, – согласился Соболь.

– Сам ты мелкий, – заворчала старательница, но вояка сделал вид, что не услышал.

– Главное, охоту завершить с нулевыми потерями, а остальное – потом. На таких уродов мы еще не охотились.

– Вышку на Волгоградской завалили ведь, – снова возразила девушка. – Вот и этого завалим. И похрен, что там был Хват, а тут Криг... или что оно такое?

Не знаю. Честно говоря, лично мне было совсем не похрен. Одно дело, когда на тебя лезет здоровенная туша, способная голыми руками разворотить БМП, а еще крайне живучая, но при этом понятная, как два кредита. Знай себе, ищи слабые места и пали из всего, что есть, пока зараза не сдохнет. Другое дело – непонятные и непредсказуемые Криги, от которых никогда не знаешь, чего ожидать. Может, он ласты склеит от пары пуль, а может, эти самые пули способен силой мысли останавливать. Левитирует ведь... Хрен угадаешь, на что еще эта уродина способна. Ну нет, уж лучше повоевать с танком на ножках.

Хотя это я, конечно, даю волю воображению. Сам-то на вышек ни разу не ходил, в отличие от «Птахи». Группа уже давно специализировалась преимущественно на том, что принимала заказы на тех или иных уродцев. В лаборатории всегда требовались подопытные, а раздобыть нужный «материал» мог далеко не каждый отряд старателей. Насколько я знал, с такой работы денег мои спутники получали ощутимо больше, чем за простое рейдерство.

Внезапно в моей голове раздался предупредительный сигнал и послышался голос Евы:

– Внимание! Обнаружена потенциально опасная форма жизни!

Одновременно с предупреждением ИскИна видео с Шалтая увеличилось, заняв четверть интерфейса. На нем можно было четко рассмотреть нескольких мутопсов, занявших крупную насыпь впереди по курсу. Дрон двигался метрах в ста перед отрядом и теперь завис над источником опасности. Я поспешил предупредить остальных и вывел видео в групповую трансляцию. Филин тут же остановил отряд.

Ни мы псов, ни они нас напрямую не видели, но крупные, почти полностью облезлые шавки, которые тоже успели заметно подрасти за год с лишним, как-то уж очень подозрительно и настороженно смотрели в нашу сторону. Собак было три штуки. Пока две из них просто настороженно пялились, третья то и дело водила ушами из стороны в сторону. Выглядели псины паршиво. Даже без максимального приближения на их телах виднелись гнойники и потеки желтоватой дряни. Шерсти на тварях почти не осталось, и определить, от какой породы пошла та или иная особь, казалось уже невыполнимой задачей.

– Чуют, заразы, – проворчал Стриж. – Странно, что просто стоят. Обычно сразу кидаются.

– По мордам так и не скажешь, но вроде самки. Черт, а самца рядом нигде нет? Каин, что еще там видно? – спросил Филин.

Я перевел визуальные комплексы дрона в тепловой режим, сканируя здание, у которого замерли собаки. И тут же стало ясно, почему блохастые не кидаются на нас. Внутри помещений скрывалось множество мелких тепловых объектов, некоторые из которых то и дело перебегали на четырех лапах.

– Могу ошибаться, но, кажется, там у них целый выводок щенков, – сообщил я.

– Твою...

Филин раздраженно посмотрел на свой ППК, вызвал карту города и произнес:

– Выходит, они тут логово себе устроили. Зараза! А ведь еще пару недель назад проход был чист.

– Меня куда больше интересует, где самец, – выдал здравую мысль Стриж, гоняя свою Муху по сторонам в поисках возможной угрозы.

– Скорее всего, он на охоте вместе с остальной стаей, – недовольно произнес командир. – Возможно, даже где-то рядом. А стоит нам подойти, как эти три самки кинутся защищать потомство. Не станут ждать подмоги. Не знаю, кто из нас для кого большая угроза, но влезать в потасовку, рискуя поднять шум – желания нет никакого. Пускай община нанимает отдельный отряд для зачистки, – старатель снова глянул на карту. – Придется обойти по соседней улице. Сделаем небольшой крюк по Гвардейской. Надеюсь, хоть там обойдется без сюрпризов.

Вот только мертвый город никогда не любил давать повода для надежды. И нас ждало еще немало сюрпризов. Теряя время, мы осторожно вернулись назад, не прекращая наблюдения за муто-псами. Протопав целый квартал на восток, отряд вышел на параллельную, но куда более пострадавшую от бомбардировок улицу. Получалось, что мы по широкой дуге обходили как ЖД вокзал, так и всю уйму складов и логистических центров вокруг него. Такому выбору пути я был рад, поскольку мое прошлое блуждание по тем местам не принесло ничего хорошего.

Никогда не считал себя параноиком, да и вроде бы только и успели, что выйти за относительно безопасный периметр, но отчего-то на душе было неспокойно. Развернув одну из Мух, я проверил, как там Соболь. Полуразмытая фигура, которой старатель представал в объективе камеры, следовала шагах в двадцати за мной. С помощью Евы подключился уже к его минидрону и лично убедился, что нас пока никто не преследует. Это немного успокоило, но нервозность так до конца и не ушла.

А где-то через полчаса отряд наткнулся на место, где, судя по следам, не так давно отобедала очень крупная тварь. По крайней мере, бурая слизкая полоса, которую оставлял за собой измененный, была шириной в четыре шага. Вещество источало крайне неприятный запах протухшего мяса, было липким и тягучим. И, кажется, совсем не собиралось высыхать, как положено нормальной слизи. По бокам от гадкой полосы отпечаталось множество следов от тонких иглоподобных ножек. Ну то есть это для твари они были тонкими, а для нас – с кулак толщиной.

Чуть дальше, под одной из высоких каменных насыпей, бурой слизи было особенно много. Я бы даже сказал, что ее специально «излили» туда в три слоя. Там же валялись остатки нескольких низших измененных. Хотя, правильнее будет сказать – объедки. В куче громоздились хитиновые наросты, особо крупные кости, когти, остатки одежды. Все остальное неизвестный слизняк, или чем бы ни было существо на самом деле, сожрал с аппетитом и без всяких специй и приправ.

– Фу, – скривилась Бри, когда мы осматривали следы пиршества, – воняет как на скотобойне.

– Поверь, деточка, – произнес Стриж, – в наше время на скотобойне пахнет куда как лучше. Вышка, Филин?

– Похоже на то, – недовольно отозвался командир, поворошив слизистый след обломком камня. – Черт, да что ж за день такой? Слишком близко к Узлу. Соболь, пройдись по следу, только недалеко. Узнай, куда ведет. Хочу убедиться, что нами не перекусят вот так по дороге к цели.

– Принял, – коротко отозвался вояка и тихо потрусил в сторону подворотни, куда удалялись следы.

Стриж, к моему удивлению, так вообще собирал пробы, делал заметки и тщательно рассматривал место недавней трапезы измененного. Наконец, закончив, он задумчиво произнес:

– По меньшей мере четверых слопал. Ума не приложу, как при таком размере можно было угнаться сразу за четырьмя низшими.

– Ну а мы что, так и будем тут стоять на виду? – поинтересовался я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Только если сильно попросишь, – косо посмотрела на меня Бри.

– Найдите пару плоских камней, – проигнорировав нас, приказал Филин. – Что-то мне совсем не хочется наступать на эту дрянь, чем бы она ни была. А за обглоданные трупы, Стриж, пускай у научников голова болит.

Тут я с лидером группы был согласен целиком и полностью. Проверять, насколько безопасна эта субстанция, желание отсутствовало. Поэтому я поспешил выполнить приказ. Через пару минут мы построили вполне себе годную переправу и оказались с той стороны. Старатели вели себя довольно спокойно, хотя мне казалось, что за нами наблюдают из каждого темного оконного проема.

Группа успела отойти не очень далеко, когда нас нагнал Соболь. Хотя бы он меня успокоил, сообщив, что следы твари уходят в промзону, где теряются между складов. Приятная новость, нечего сказать. По крайней мере, смерть в мерзкой жиже нам пока не грозила. Но мертвый город всегда был готов предложить варианты.

Глава 10. Наблюдатели

Бормотуха не соврал — день для вылазки в Заповедный выбран не самый лучший. Измененных и мутов повсюду вилось крайне много. Насколько бы хорошо не был вооружен наш отряд, и как бы я не расхваливал мощь костюма Филина, но лучшим способом выжить в мертвом городе всегда оставались тишина и незаметность. Возможно, именно по-этому, успокаивая меня, Соболь всегда утверждал, что если Птаху накроет беспросветная задница, то у него шансов выбраться будет больше всех. Но вгонять отряд в эту самую пятую точку никто не хотел, поэтому прятались все.

Мы успели продвинуться вперед не более чем на километр, когда наткнулись на первую группу измененных. Из-за сваленных в кучу ржавеющих аэромобилей мы наблюдали, как шестеро низших рвали друг друга на куски. Они клокотали, шипели, остервенело ревели от боли и ярости. Рядом уже валялось несколько мертвых выродков. На моих глазах тварь с серповидными отростками на руках лихо снесла половину головы своему противнику. Но, еще до того, как труп с перебитой башкой упал, ее и саму выпотрошили парой метких ударов длинных когтей.

Когда мешанина и бойня закончилась, на ногах осталось всего два раненных измененных. Ждать с моря погоды они не стали, а тут же принялись набивать пузо, с аппетитом пожирая как противников, так и бывших союзников. Видя это, еще один выродок пытался подняться, но все как-то без толку. Как по мне, шансов выжить у него было не густо.

- Что за нахрен? - тихо спросил я. Представшее зрелище было настолько из ряда вон, что просто не получалось удержаться от вопроса.

- Голод и стремление к росту, - ответил Стриж, не отвлекаясь от своего ППК.

Муха технаря аккуратно парила невдалеке от места пиршества, делая запись под разными углами. Своего Шалтая, ввиду более крупных размеров, я приближать к тварям не стал, дабы лишний раз не выдавать нашего присутствия. Пускай низшие и довольно тупые, но никогда не знаешь, какую подлянку может подсунуть тебе местная фауна.

- Не совсем понял. Они что, из-за голода устроили тут королевскую битву, что ли?

- Нет, Каин, - терпеливо пояснил Стриж, - тут, похоже, столкнулись две разные группы. Каждая искала пищу, и, ввиду отсутствия альтернативы, нашла ее в лице противоположной стороны.

- Вроде бы и хорошо, что они друг друга трескают, да только, если бы выродки от этого еще и не прокачивались, - недовольно проворчала Бри.

- Стоит отдать им должное — в этот раз измененные сами облегчили нам работу, - тихо сказал Филин, повернувшись к нам. - Лучше обойти одну сытую стаю выродков, чем бегать от двух голодных.

- Аргументный аргумент, - хмыкнул Соболь.

- Пока ребята делом заняты, надо их по-быстрому обойти, только чтоб крюк большой не делать.

- А что, добивать не будем? - удивился я.

- Нет. Незачем попусту рисковать и патроны тратить.

- Так это, я тут видел вполне себе неплохой проход в подворотне, - отметил мой друг. - Все-равно все, кто мог услышать это возню, давно из нор повылазили.

- Нда, - кивнул Филин. - Можно точно сказать, что гнезд измененных рядом нет, иначе нарушителей спокойствия уже давно сожрали бы с потрохами. Ладно, давай, показывай свою подворотню.

Следуя за Соболем, мы нырнули в узкий тоннель, образовавшийся, когда одно здание решило прилечь на другое, не выдержав ударов ракет и авиации. Выглядела конструкция не особо надежно. Я очень надеялся, что друг хорошо знает, что делает.

Вынырнув с другой стороны, мы оказались в месте, которое должно было быть внутренним двором, но по факту оказалось очередным каменным погостом. Прилегающие здания по большей части обрушились, остались стоять лишь самые прочные фрагменты. А на земле обломки и щебень создали целый многослойный каменный пирог. Петляя следом за полуразмытой фигурой, мы проскочили неприятный участок, и довольно скоро снова вышли на нормальную дорогу.

Вот только встречи на этом не закончились. До того, как получилось пробраться к окраинам Мурановского района, нам еще дважды пришлось прятаться. В третий раз укрыться не успели. Я так и не понял откуда появилась двойка измененных. Когда Шалтай проверял территорию, их на пути не было, но стоило нам подойти к лежащему на боку минивэну, как эти гады выскочили, словно черти из табакерки.

Тот, что рванул слева, нацелился на Колибри. Сгорбленный и тощий четвертый уровень с явными отклонениями в скорость. И вот тут девчонка меня удивила. По рассказам Соболя я знал, что Бри у них, что называется, бойбаба. Но чтоб настолько... Расстояние до машины было метров десять, не больше. Твари потребовалось пару секунд, чтоб преодолеть эту дистанцию. Плюс элемент неожиданности, да и под ноги нам всем приходилось смотреть, чтоб не напороться на валяющиеся вокруг острые осколки стеклопластика. И все же девушка успела среагировать, вскинуть Рельсу и сделать три выстрела. Первый снаряд ушел в молоко, второй пробил грудь измененного, а третий пробил дыру прямо под уродливой переносицей, выдав с другой стороны черепа целый фонтан черно-бурых брызг. В последний момент старательница просто шагнула в сторону, позволяя трупу пролететь еще несколько метров по инерции и шмякнуться на землю.

Должен сказать, что почившему выродку еще повезло, в отличии от второго измененного, который внешне уже больше походил на клубень картошки, чем на человека. Ему очень не повезло выбежать прямиком на Филина, потому как лидер группы церемониться не любил. Старатель не стал тратить боезапас, просто рванув измененному на встречу. На какие-то несколько секунд активировалась батарея костюма, переводя Акуму в боевой режим. Коротко замахнувшись, Филин резко всадил кулак в грудь твари. С мерзким хрустом ломающейся грудной клетки измененный резко остановился, словно напоролся на стальную стену. Рык охотника перешел в надсадный булькающий хрип. Ошеломленная тварь потянулась к Филину, но тот схватил ее двумя руками за лапу, юлой крутанул на месте, и отправил измененного на целый сноп торчащих из обвала стальных прутов. Смачно чвакнув, тварь нанизалась на арматуру. Она оставалась живой, но своими силами освободиться уже не могла.

- Бри, - командир придирчиво осмотрел свой кулак, - обработай. И, если кого-то забрызгало, не забываем обрабатывать. Миссия особая. Не хочу, чтобы наш след взяли нюхачи, любящие пообедать сородичами. Соболь, собери биоматериал.

Девушка быстро достала из подсумка черный баллончик, и распылила неприятно пахнущее вещество по руке Филина. Потом бегло осмотрела себя, обнаружила пару капель на обуви, и прошлась там спреем. У меня тоже имелся такой сбиватель запаха, остался с последнего рейда, где так и не пришлось его использовать. Правда обычно аэрозолем скрывали только собственные запахи, такие как пот и кровь. Человеческое мясо интересовало измененных всегда, а аппетитные собратья — от случая к случаю.

Соболь, приблизился к нам, тяжело вздохнул, достал нож с энергетической дугой и вскрыл валяющемуся на полу измененному черепушку. Как раз в том месте, где располагался биоблок. С ростом уровня тварей, зона могла смещаться, но у низших обычно все оставалось без изменения. Обнаружив отвратительного вида уплотнение, солдат воткнул в него специально заготовленный шприц, и выкачал какие-то крохи биовещества. После чего встал и пошел повторять процедуру со второй, еще дергающейся тварью.

Вот таким вот отвратительным образом сейчас добывали большую часть биоклеток. В общине собранный материал очистят, переработают, и на выходе получатся нормальные биоклетки, пригодные для использования. Как подумаешь откуда они взяты — жуть берет. Но не имея мощностей Аргентума, общинам приходилось выкручиваться по ситуации дабы удовлетворить неиссякаемый спрос. Тех крох, которые могли производить добытые в городе биосинтезаторы не хватило бы даже на высшее командование.

Через несколько минут мы снова осторожно двинулись дальше. Я поднял Шалтая еще выше, и теперь он смотрел не вдаль, а четко вниз. Так было проще заглядывать за разнообразные заграждения, начиная от машин и обвалов, и заканчивая обычными кучами хлама, вывалившегося из рухнувших домов. Очень не хотелось проморгать еще одну подобную засаду.

Вот так короткими перебежками мы и двигались первую половину дня. Солнце иногда выглядывало из-за густых туч, но быстро пряталось вновь. Кислый запах воздуха наконец-то исчез. А может я просто привык и уже не замечал его. Только унылый серый пейзаж из полуразрушенных зданий, побитых улиц и гниющих автомобилей оставался неизменным.

Я как мог старался влиться в окружающий меня отряд, но за несколько часов дороги все еще чувствовал себя обузой. Ребята были отлично сработаны. Между ними ощущалась синергия, периодически дающая сбои из-за моего присутствия. По крайней мере мне так казалось. Пользы я за собой пока особо не замечал.

Иногда, во время коротких остановок, невольно касался пальцами врученного Стрижом шеврона с изображением пылающего феникса. Рисунок навевал воспоминания. Причем не только о любимой группе и безвозвратно потерянной куртке. Один образ тянул за собой другой, и вот я уже думаю о жене и друге, которых поглотил Заповедный. Я скучал за ними. Случалось, что даже задумывался, почему мне повезло выжить, а им нет. Хотелось еще раз посидеть в какой-нибудь, пускай самой распоследней пивнушке с Лехой, послушать его похабные шутки, немного выпить, вспомнить бурную молодость. Еще сильнее хотелось обнять Людмилу, зарыться носом в ее густые каштановые волосы, которые всегда так приятно пахли жасмином.

Приходилось жестко себя одергивать. Давно меня так не крыло. Мертвый город, словно живое существо, почувствовал мою слабину, и пытался влезть мне в голову.

- Не успеваем, - недовольно проворчал Филин, поглядывая на серое небо.

Я вообще заметил, что в Заповедном у командира хорошего настроения не бывает. Впрочем, чему в этом месте можно было радоваться? Разве что возможности побродить по открытым пространствам. Если бы еще каждый встречный не пытался тебя сожрать...

- Не все ли равно? - в ответ из гарнитуры раздался голос Соболя. - Не в одном месте заночуем, так в другом.

- Не хочу лишний раз наследить, - лидер группы на ходу размял широкие плечи.

- Фил, с каких пор тебя волнуют такие мелочи? - удивился Стриж. - Ворчишь, как старый дед на лавке. Неужто расклеился, бродяга?

Голос старателя звучал спокойно и мягко, но ни от кого не укрылись насмешливые нотки. Колибри тихо прыснула от смеха, Соболь тоже старался сдерживать смешки. Один я молчал в тряпочку, не понимая, чего ожидать. Думал, что Филин сейчас покроет подчиненного матом, или просто в жесткой форме поставит на место. Да с такого воротилы и по морде дать станется, потому как в моих глазах старатель представлял собой образ именно подобного человека. Но командир просто фыркнул, ответив:

- Держи карман шире, старикашка. Когда помру, к моему надгробию еще будут устраивать паломничество всякие мрази, у которых ко мне останется всего один вопрос: «Когда же ты, Филин, наконец расклеишься?». Потому как я не намерен расклеиваться даже будучи дохлым. А вы, прохиндеи, лучше бы меньше умничали, и поискали нам место для привала.

Снова раздались смешки, но старатели тут же принялись выполнять приказ. Честно говоря, я был с них в шоке. Как в такой обстановке вообще можно шутить? Мне вот вообще было не до смеха. А я еще не так давно думал, что со смехом до возвращения покончено. Ну да, ну да...

Уже через какие-то двадцать минут мы заняли квартиру на втором этаже в одном из частично уцелевших домов. Из угловой комнаты хорошо просматривалась улица, а каменные насыпи и обвалы давали большой выбор путей к отступлению. Засиживаться мы не собирались, но Соболь и Бри быстро установили несколько сигналок, которые должны были нас заранее предупредить в случае незваных гостей.

О сухом пайке для вылазок стоит сказать отдельно. Если коротко, то это редкая дрянь. По сути — пищевые батончики, производимые в общине, специально придуманные для старателей и рейдовых групп. Желто-серая, похожая на нугу субстанция содержала в себе все необходимые питательные вещества, но на вкус была не лучше подошвы старого башмака. Зато она не пахла, а значит не привлекала нюхачей, ее не нужно было термически обрабатывать. В каждой особой упаковке, которая не издавала шелестящих звуков, находилась порция как раз для одного приема пищи.

Конечно, говорят, что голод — лучшая приправа, но сегодня и он слабо помогал в поедании подобной субстанции. Зато растягивать «удовольствие» не хотелось. Мы быстро поели, запили водой, после чего все, кому надо было, справили свою нужду в строго отведенный угол, который потом обработали спреем от запаха. Через полчаса группа снова двинулась к цели.

После большого крюка, мы старались двигаться строго на юго-запад, петляя среди остатков офисной застройки. Но постоянные встречи заставляли нас раз за разом брать восточнее. В какой-то момент Филин начал больше рисковать, лишь бы не смещаться еще сильнее, о чем я не преминул поинтересоваться.

- Паучьи башни, - коротко бросил командир, посчитав объяснение исчерпывающим.

На выручку пришел Стриж, указав мне на три плотно стоящих друг к другу огрызка, которые еще не так давно были небоскребами класса А. Насколько я знал, каждый из них перебил, или точнее разрезал луч орбитального удара, отразившийся от защитного купола Узла. В результате в каждой постройке осталось по тридцать-сорок этажей. Но их вершины выглядели странно. Вместо зубчатых обломков красовались такие себе «вафельные рожки», на которые кто-то плюхнул сверху по белому шарику «мороженного». Сравнение казалось странным, но подобрать более подходящее не получалось.

- Я, конечно, кое-что слышал в разговорах других старателей, но может вы дополните общую картину?

- Нечего там дополнять, Каин, - усмехнулась мне через плечо Бри. - Название говорит само за себя.

- Так уж совсем нечего? Мне, как человеку, всю жизнь прожившего с арахнофобией, хотелось бы знать подробности.

- Все, что тебе надо знать, парень, так это что от этого места стоит держаться подальше, - спокойно пояснил Стриж, крутанув пальцами кончик усов. - Видел белую блямбу над каждой высоткой? Это паутина. Научники предполагают, что она помогает живущим внутри тварям противостоять негативному воздействию Импульса.

- Предполагают? Странно, что ребята еще не раздобыли себе образец для тестов.

- Тут как раз ничего странного и нет. Глянь на свою карту.

Проверив через ППК карту местности, я обнаружил довольно обширную красную область, которая занимала собой по меньшей мере целый квартал. Центром этой области являлись те самые башни. Красный — значило смерть. Так выделяли на картах места повышенной опасности. Чаще всего становились они такими после гибели в указанном секторе одной или нескольких рейдовых групп.

- Мы слишком близко, - внезапно заговорила в моей голове Ева, заставив меня невольно вздрогнуть. Она переместила карту к нашему местоположению, отметив, что между нами и краем красной зоны насчитывалась жалкая сотня метров.

Теперь стало понятно, почему Филин перестал брать восточнее.

- В Паучьих башнях расположилось гнездо арахнидов, а вокруг повсюду их охотничьи угодья, - пояснил Стриж.

- Подумаешь, паук размером с кошку, экая невидаль, - фыркнула Бри.

- Это простые. А ведь есть еще арахниды-солдаты. Местные пауки позаимствовали социальную систему от муравьев. У них там вроде даже матка есть.

- Напалма на них не хватает, - скривился я.

- Тут ты прав, - кивнул впереди идущий Филин. - Придет время, и выжжем всю эту заразу из их логова. Им просто повезло устроить гнездо достаточно далеко от Узла, иначе бы горело оно все уже синим пламенем.

- А может повезло нам, - пробормотал я, ни к кому не обращаясь. Но меня услышали.

- Может, - криво усмехнулся Стриж, поправив шлем. - Давайте уже двигать отсюда, а то у меня тоже что-то арахнофобия обострилась.

Со скрипом, но мы все же прорвались. Каждый раз безбожно теряя время, отсиживаясь или пытаясь обойти по западной стороне, мы перешагнули границу Бельского района, став значительно ближе к своей цели. Пару раз, когда отряду не оставляли выбора, приходилось вступать в скоротечный бой. Но несколько низших не представляли для Птахи особой угрозы. Лично мне так и не довелось сделать ни одного выстрела.

А вот когда Шалтай засек уверенно шагающего по середине улицы Хвата восьмого уровня, то тут уже стрелять никому не захотелось. Мы поспешили скрыться с его пути. Высоченная тварь, смахивающая на четырехрукого качка, обколовшегося синтолом, успела завершить первоначальную трансформацию своего тела. Теперь эта махина собиралась обзавестись костяной, а может быть хитиновой, броней, сегменты которой уже начали образовываться на одной из рук и на груди измененного. Голова твари, по форме напоминающая здоровенный мяч для регби, могла похвастаться широченной безгубой пастью от уха до уха. Маленькие поросячьи глазки и широкий сплюснутый нос довершали картину облысевшей башки из кунсткамеры.

Прятаться пришлось больше получаса. Не знаю, возможно Хват был раньше нюхачем, но он шарился от одного здания к другому, засовывал свою голову в темные проемы и громко, со знанием дела, вынюхивал. Нам пришлось углубится в темные коридоры старого жилого дома, наблюдая за действиями измененного с моего дрона. Хорошо было бы обработать друг друга от запаха, но мы упустили момент. Теперь измененный мог услышать, либо понять, что его пытаются обдурить.

Но, хвала небесам, покрутившись недалеко от нас, Хват вдруг резко выпрямился, а потом, довольно заурчав, резво потопал дальше по улице. Уж не знаю, кого он там увидел или учуял, но стоило сказать неизвестному спасибо. Чувствовать себя затаившейся мышью и дышать через раз мне совсем не нравилось.

Солнце постепенно клонилось к западу. У группы все еще оставалось время добраться до вполне неплохой точки для ночевки, которую предложил Стриж, но, похоже, мертвый город взялся за нас всерьез.

Мы осторожно продвигались по окраине некогда прекрасного сквера, отделенного от проезжей части метровым каменным забором. Мне доводилось не единожды отдыхать в этом месте. Но теперь от пышущей жизнью зелени и ярких цветочных клумб ничего не осталось. Сквер хранил следы развернувшихся в нем тяжелых боев. АНРовцы грызлись здесь с японским десантом, а наши, похоже, пару раз давали прикурить и первым, и вторым. Сгоревшая техника, подбитые шагоходы, раскуроченные десантные боты, и все это на фоне сотен воронок от взрывов и опалин куда только не глянь. Немногие уцелевшие голые стволы деревьев, стояли молчаливыми надгробиями над утраченным здравым смыслом.

- Фил, пороемся? - спросил Стриж, указав на один относительно целый японский бот.

- Пометь на карте, - ответил командир. - Сейчас нам не до того. Но на обратке можно и прибарахлиться. Да и место неплохое для вызова группы эвакуации.

- То есть назад нам не придется топать на своих двоих? - радостно уточнил я.

- Нет, салага. Назад полетим, как нормальные люди. Если какой-то херни, как обычно, не случится.

- Ой, только давайте без «как обычно»! - Колибри говорила тихо, но возмущенные нотки в ее голосе слышны были и так. - Вечно накаркаете своим фаталистическим настроем, а потом дружно расхлебываем.

- Ладно, ладно, - хмыкнул Филин. - Полетим. Без всяких «если»...

В этот момент, метрах в двадцати вперед по улице, прямо из-за угла стремительно вылетело размытое серое нечто. Ева успела зафиксировать беззвучный болид, но тот двигался так быстро, что напарница просто не успела предупредить. Заметив нас аппарат резко затормозил, кувырнулся в воздухе, зависнув в десяти метрах над землей. Через мгновение на нас уже смотрели стволы ионных пушек боевого дрона. Внешне он походил на крупный рельефный чемодан где-то полтора метра на метр. Заостренный перед придавал обтекаемость формы, а вытянутые пеналы орудий крепились на подвижной оси к бокам. Холодное синее свечение внутри стволов тонко намекало на полную готовность открыть огонь.

Все старатели дружно вскинули оружие, даже я поддался рефлексу, хотя и сильно отставая. Но за мгновение до того, как началась заполошная стрельба, из гарнитуры раздался твердый голос командира:

- Не стрелять!

Мы замерли. Хотя, признаюсь, то еще ощущение, стоять под прицелом тяжелого вооружения. Спустя пару секунд меня догнала мысль, что даже начни мы стрелять, Рельсы, скорее всего, ничего бы не смогли сделать дрону. Довольно мощный энергетический щит, который ставят на подобные аппараты, легко отразил бы все наши потуги. Не факт, что хватило бы огня даже всех наших «шумных» орудий.

- Опустить стволы, - уже более спокойно сказал Филин. - Электроника работает, значит это не собиратели.

- Будь это собиратели, нас бы уже положили. А это, вроде, амерский образец, - подтвердил технарь, опуская Рельсу.

- Вот-вот, - кивнул старший. - И хорошо, что у оператора не дернулась рука от вида наших «пукалок».

Филин осторожно поднял левую руку и приветственно помахал зависшей в воздухе штуковине.

- Погодите, - нахмурился я. - Американские дроны ведь никогда не ходят в одиночку.

Стоило оглянутся, как все стало на свои места. На небольшом отдалении за нашими спинами висел точно такой же аппарат, приветливо поблескивая направленными в нашу сторону ионными пушками. Точно амеры. Причем второй дрон зашел хитро: взял выше и так, чтоб остаться незамеченным как для Мухи Соболя, так и для моего Шалтая. Толково ребята работают.

- Филин, что будем делать? - неуверенно спросила Колибри.

- Улыбаемся и машем, ребятки. Улыбаемся и машем.

И мы начали махать. А что оставалось делать? Ежась под прицелом, я который раз за сегодня подумал, что с такими вот поворотами можно «открыть свой маленький кирпичный заводик». Все условия к этому располагают.

К моему удивлению, парящий пред нами дрон довольно быстро отключил орудия и перевел их в полетное положение, после чего снизился до уровня наших голов и завис перед командиром. Видимо, после этого Филин дал добро на подключение к нашей групповой связи, так как через секунду у каждого из гарнитуры прозвучал твердый мужской голос:

- Говорит лейтенант Берк, община Ковчег. С кем имею честь? - говорил американец на своем родном языке, но биоблок успевал шустро переваривать информацию и выдавать перевод с минимальной задержкой, причем не меняя голоса.

- Филин, группа «Птаха» из Узла.

- Старатели?

- Верно.

- Одну секунду, проверим данные.

Оглядевшись по сторонам, командир опустился на одно колено, жестами приказав и нам не маячить, а также следить за окружением. Спустя минуту оператор дрона продолжил:

- Все точно. Приносим извинения, что так на вас наткнулись и чуть не устроили пальбу. Мы выслеживаем последние группы мародеров.

- Дигеров что ли?

- Их самых. Шустрые ублюдки, которые постоянно доставляют неприятности. Не замечали кого-нибудь?

Мне был интересен разговор, но я не переставал следить за показаниями камер и своим сектором обзора, держа Рельсу наготове. Все же не в лучшем месте нас стопорнули. Следовало поскорее уйти туда, где меньше открытого пространства.

- Пока встречали только измененных и мутов. А заметь мы моров, то вы либо зафиксировали бы стрельбу, либо наткнулись бы на трупы. Скорее второе.

- Нас дигеры больше живыми интересуют, - с усмешкой в голосе, отозвался Берк. - Пытаемся отследить их логово. Ладно, не смею вас больше задерживать. Но, если все же заметите мародеров, пожалуйста, сообщите нам.

- Вас понял, - кивнул Филин.

- Конец связи.

Аппарат тихо загудел и взмыл в воздух, после чего двойка дронов пресекла сквер, и скрылась от нас за поворотом одной из прилегающих улиц. Мы несколько секунд молча смотрели им в след, пока Соболь наконец не произнес:

- По крайней мере, мы теперь знаем кому идти бить морду, если дроны вдруг спугнут Поводыря.

Глава 11. Беги, Форрест, беги

Сквер остался позади. Мы прошли два небольших квартала и оказались под сводами относительно неплохо сохранившихся домов. Переводя на постапокалиптическую терминологию: здания не разрушились до основания, а сберегли хотя бы с десяток этажей.

После встречи с дронами я понял, что мне явно не хватает устройств наблюдения. Даже с имеющимися тремя я не мог охватить весь спектр обзора, приходилось самому поглядывать вверх. Решил, что по возвращении домой обязательно попрошу Шурупа установить на Шалтае дополнительную камеру с тыльной стороны.

Домой... Слово проскочило в мыслях само собой. Оно показалось очень естественным и уместным, и я вдруг осознал, что действительно считаю Узел домом. Всего какой-то год, и этот многослойный островок спокойствия стал местом, в которое хочется возвращаться. Кто бы мог подумать.

Стремительно вечерело, поэтому до меня не сразу дошло, что с верхними этажами нескольких соседних зданий что-то не так. Заметить-то я заметил, но мозг за полученный образ не зацепился. Рыжеволосая аватарка ИскИна скрылась, как только отряд углубился в город. Теперь она не закрывала часть области видимости. Но она в очередной раз меня выручила.

Интерфейс наполнился красными маркерами и целеуказателями, выхватывая с вершины фасадных стен множественные темные фигуры, а в мозгу раздался неприятный предупредительный сигнал. К тому же в этот раз напарница пошла дальше, оповестив одновременно всех, и в групповом чате вспыхнуло большущее красное сообщение:

Тревога! Обнаружены корвусы!

– Ходу! – тут же рявкнул Филин, срываясь с места.

Вся группа рванула вслед за ним. Я чувствовал, как сердце начинает бешено колотиться, хотя, по сути, еще ничего не случилось. Смотреть наверх было некогда, потому как под ногами громоздилось столько обломков, что от неосторожного шага можно было полететь кубарем и потом костей не сосчитать.

Вот, казалось бы, сколько мозгов может быть в птичьей голове? Пускай это ворон, пускай он даже мутировал. Ведь никогда раньше их племя не училось устраивать засады и тем более просчитывать маршрут жертвы, чтобы более выгодно подобрать место для нападения. А корвусы выбрали место отлично. И перед отрядом был наглядный пример в подтверждение: мы не могли спрятаться внутри зданий, потому как все ближайшие входы-выходы утонули под завалами щебня и каменных обломков. Путь к спасению лежал где-то дальше по улице, но до него надо было еще добежать.

Я вздрогнул и выматерился, когда между мной и бегущим впереди Стрижом вдруг рухнул черно-серый болид, задев технаря лишь краем крыла. Нормальная птица при таком падении разбилась бы насмерть, но мутоворон при ударе выбил из камня мелкое крошево, кувыркнулся на месте и затряс головой. Цел-целехонек.

Очень хотелось пнуть ненавистную птицу, но пришлось просто через нее перепрыгнуть, чтобы не рисковать. Тем более слева мелькнул еще один такой силуэт, стукнув клювом оземь. Корвус расправил крылья и распахнул острый клюв в немом крике. Да. Эти злыдни все делали без единого звука! Думаю, многим доводилось слышать гвалт, который обычно устраивает воронье, деля добычу. А тут стая обрушивала на нас одну тварь за другой в абсолютном беззвучии, нарушаемом лишь хлопаньем крыльев.

– Ева, если Мухи заметят вход в здание, тут же сообщи! – обратился я к напарнице, понимая, что самому следить за передачей видеопотока у меня сейчас просто нет возможности.

– Принято. Позиционирую Шалтая для построения алгоритма уклонения.

Слова ИскИна остались мне непонятны, но думать и переспрашивать было некогда. Особенно, когда начался полноценный град из пикирующих живых дротиков. Птицы падали достаточно медленно, чтобы пройти сквозь энергетический щит, но их ускорения вполне хватало для нанесения увечий. Хотелось остановиться и начать отстреливать тварей, но по рассказам бывалых старателей я знал, чем заканчивали глупцы, решившие так поступить. Обычно их глазные яблоки потом с удовольствием выклевывали корвусы.

– Зараза, – зашипела Колибри, когда одна из птиц шмякнулась о ее шлем. Девушку немного мотнуло в сторону, но она устояла и продолжила бег.

Следом охнул Стриж, плечо которого протаранил сверхпрочный клюв. А потом досталось и мне, саданув болью где-то в районе левой лопатки. Не помог даже полупустой рюкзак, прикрывавший спину. Наши костюмы пока хорошо держали удар, но не могли уберечь от заброневых повреждений.

– Построение алгоритма закончено, – вновь заговорила Ева. – Старайся следовать по зеленым маркерам.

И не успел я спросить, о чем идет речь, как напарница через интерфейс наложила тонкую тропинку из зеленых меток. Идею я уловил интуитивно. Вот только двигаться строго по меткам оказалось непростой задачей – маркеры все время смещались, реагируя на траектории пикирующих вниз птиц.

Мир сузился до двух целей – бежать и не упасть. Сердце грохотало в ушах, встречный ветер кидал в лицо пыль, поднятую бегущими впереди старателями, а во рту резко пересохло. Второй удар я получил по шлему. Мне показалось, что даже услышал хруст. На мгновение в глазах потемнело, виски обожгло резкой болью. Пришлось сцепить зубы, чтоб не распластаться на каменном крошеве.

Я слышал в эфире ругань, стоны и шипение от боли. Да и сам не стесняясь добавлял матерщины. Ведь мне еще два раза угодили по спине и один раз в бедро. Создавалось впечатление, что улица бесконечна. Я понимал, что долго мы так не продержимся, тупо свалимся без чувств от болевого шока. У меня, конечно, была палочка-выручалочка на такой случай, но тратить умение очень не хотелось, ведь в любой момент все могло стать гораздо хуже. За Филина с его Акумой можно было не волноваться, но Колибри и Стриж явно держались из последних сил. Группа в любой момент могла потерять одного из бойцов. В том числе и меня.

И если бы камеры не контролировала Ева, то, скорее всего, так бы и случилось. Одна из Мух обнаружила достаточно широкий проход внутрь здания по левую сторону. Оставалось пробежать каких-то тридцать метров. Напарница снова сообразительно отправила картинку и координаты всем старателям, зная, что их ИскИны разберутся. А я только выдавил из себя:

– Берите левее!

Дальнейшие пояснения не требовались. Полный мелких обломков проход оказался не самым широким, Филину пришлось на полной скорости прорываться боком, чтобы не закупорить собой эту лазейку. Следом за командиром в темном провале исчез Стриж, а за ним и Колибри. Меня же накрыли буквально в двух шагах от спасения.

На левое плечо обрушился удар такой силы, что мне почудился перелом ключицы и всего, что можно было нащупать под ней. Кажется, я даже услышал, как трещат мои кости. Или нет?.. Ноги подкосились, и я рухнул на колено, едва не выронив Рельсу. Начав стремительно заваливаться на бок, открывая второй под хищные клювы. Понимая, что доигрался, потянулся к «Чистому разуму». Но не успел – чьи-то крепкие руки подхватили меня за лямки рюкзака и в несколько коротких рывков затащили в спасительный черный провал, где позволили рухнуть на пол и тихонько застонать от боли.

Корвусы нас не преследовали. Эти твари вообще редко залезали внутрь зданий, где трудно было развернуться. Разве что, если жертва была на грани смерти и ее требовалось только добить. Не наш случай. Поэтому воронье сделало пару кругов над нашим убежищем, после чего заняло исходные позиции на крышах, оставшись несолоно хлебавши.

Вокруг было темно, вечернего освещения, падающего из дыры, едва хватало, чтобы рассеять тьму на ближайшие несколько шагов, и все. Но мне было без разницы. Я валялся на грязном, покрытом мелким крошевом полу, скрипя зубами и прерывисто с надрывом дыша. От боли я на какое-то время полностью потерял связь с окружающим миром. Встрепенулся только в тот момент, когда чья-то крепкая рука прикрыла мне рот. Вздрогнув, я увидел в системном чате еще одно крупное красное сообщение:

Всем заткнуться!

Пришлось заглохнуть, только после этого Соболь убрал ладонь с моего лица. А потом чат дополнился еще несколькими фразами от Филина:

Слушай мою команду!

Ни звука!

Замереть и глядеть в оба!

Похоже, мы вляпались. Рядом куча измененных!

Пока до меня доходили слова командира, я постарался проморгаться и вернуть себе нормальное зрение. Дал команду визуальным комплексам перейти в ночной режим. Мигнуло, перед глазами вверх и вниз пробежала тонкая серая полоса, после чего мир вокруг начал обретать очертания. Пускай без особых красок, но зато я мог хорошо рассмотреть, куда нас занесло.

Помещение оказалось холлом, ну или чем-то на него очень похожим. Судя по остаткам стойки ресепшена, мы забрались в полуразрушенную гостиницу. Если игнорировать мешанину фрагментов мебели и битого камня, то ничего интересного в помещении не было. С левой стороны, метрах в десяти от меня, несущую стену разрезала широкая арка, украшенная потрескавшейся лепниной. Впереди располагалась ведущая наверх лестница, а справа рухнувшее перекрытие завалило небольшой проход. Видимо, служебный.

Прямо надо мной нависал Соболь, чья фигура оставалась немного размытой даже под камерами визуального комплекса. Стоял вояка спокойно, не морщась, как я, от боли, и держал под прицелом арку. Судя по всему, из-за плаща вороны вообще этого счастливчика не тронули. Я сделал заметку на будущее: раздобыть себе такой же плащ или что-нибудь не хуже.

Рядышком валялись Стриж и Колибри. Вот эти гримасничали уже во всю, не слабее меня. Нам троим досталось по полной программе. Очень хотелось надеяться, что активных действий пока не намечается. Девушка поймала мой взгляд и знаками дала понять, что через пару минут она нами займется, как только сама чуток оклемается. Я кивнул в ответ. Сцепив зубы от боли, приподнялся и максимально тихо подполз к стене, чтобы опереться.

И уже тогда в подробностях рассмотрел нашего доблестного командира, который как раз вытирал свой нож о найденную на полу тряпицу. Рядом с Филином валялось два трупа измененных. Тройка и четверка. Не ахти что, особенно если учесть, что они, скорее всего, были как сонные мухи. Но, стоит отдать должное, старатель снял их быстро и тихо.

Едва стоило всем прийти в себя, как групповой чат наполнился сообщениями:

Все целы? – поинтересовался командир.

Я – цел, – отрапортовал Соболь.

Не так чтоб очень, но терпимо, – отозвался Стриж.

Куча гематом и легкое сотрясение, – коротко и по делу отчиталась Колибри.

Сверившись с показаниями, которые отобразила Ева, я внес свою лепту в доклад:

Тоже сотрясение, гематомы и какая-то беда с плечом. Кость цела, но там такой отек, что толком непонятно.

Старший кивнул, не сводя взгляда с арки. Подобное общение путем синхронизации ИскИна с наручными ППК было крайне медленным и возможным только на относительно небольших расстояниях. Но если лишний звук грозил нам смертью, то сейчас такой способ вполне годился.

Что будем делать, Филин? – спросил Соболь.

В помещениях слева куча спящих выродков. Успел мельком только глянуть, но там ничего хорошего нам точно не светит. Сунемся – проснутся и сожрут. Хорошо бы глянуть, что наверху.

Принял, – отозвался мой друг и осторожно двинулся к лестнице.

Очень радовало то, что гостиницу обустроили не в ретро стиле, а значит внезапного скрипа деревянных ступеней ждать не придется. Единственной проблемой было мелкое крошево под ногами, которого Соболь аккуратно и умело избегал либо расчищал перед очередным шагом. Муха бойца поплыла вперед, помогая ему заглядывать за преграды.

Тут я вспомнил о своих собственных дронах, которые до сих пор маячили снаружи здания. Перенаправил одну из своих Мух внутрь и не спеша подвел ее к арке. Сказать, что увиденное меня огорчило – ничего не сказать. Внутри помещения, начиная шагах в двадцати от арки, теснилась целая прорва измененных. В старой жизни я такие толпы видел только во время распродажи на черную пятницу. Все они спали, замерев, словно манекены. Ни посчитать, ни понять, чего они так скучковались, не представлялось возможным. За первыми рядами уже ни черта не было видно, а подлетать дроном ближе я не рискнул.

Когда Соболь скрылся за поворотом лестничного пролета, ко мне подобралась Колибри. Девушка склонилась над самым моим ухом и, обдав его жаром, едва слышно произнесла:

– Отчет мне.

Я моргнул, не сразу сообразив, о чем речь. А потом спохватившись, попросил Еву переслать нашему полевому медику отчет. Получив данные, Колибри скривилась. Я ее прекрасно понимал – реши она сделать мне инъекцию местного обезболивающего или чего позабористей, расстегнуть костюм мы сейчас не можем, потому что нашумим. Ну и армированную ткань игла тоже не пробьет.

Но и бросать меня на волю случая Бри явно не собиралась. Тихо порывшись в одном из подсумков, девушка впихнула мне в рот пилюлю, затем протянула воду и заставила выпить. Уж не знаю, что там было за лекарство, но я надеялся, что оно подействует поскорее, потому как плечо окончательно отекло и стреляло болью при малейшем движении.

Прошло минут десять, прежде чем Соболь вернулся. Я уже успел порядком известись. Приближалась ночь, а мы не только не дошли до места, подходящего для ночлега, но еще и сидели у самого кубла измененных, которые того и гляди проснутся. Вояка спустился всего на пару ступеней, чисто чтобы мы его заметили, а дальше группа получила емкое сообщение:

Тащитесь сюда.

Оставался только вопрос: как это сделать? Особенно Филину, чей костюм был самым крупным и тяжелым. Но мы расчистили ему дорогу от мелкого крошева, понемногу внося лепту друг за другом. А стоило нам оказаться на втором этаже, как Соболь поманил нас к себе, собрал в круг, голова к голове, и максимально тихо произнес:

– Мы в жопе.

Если бы не требование соблюдать тишину, я бы ему рассказал, что мы и так безвылазно в оном месте еще с того момента, как покинули Серый рубеж. Вопрос был только в глубине.

– Судя по тому, что я увидел сквозь проломы, на первом этаже расположилось гнездо. Особей пятьдесят-шестьдесят, не меньше. Никого сильно прокачанного я не заметил, но и низших нам хватит за глаза.

– Пути отхода? – поинтересовался Филин.

– Есть пара вариантов, но все они такие себе.

– Не тяни кота за яйца, – проворчала Бри.

– Значит, так, – проигнорировав девушку продолжил Соболь. – Здесь есть комнаты, окнами выходящие на другую сторону здания. Можем попробовать спрыгнуть. Но тут остается большой шанс разбудить часть или даже все гнездо. Некоторые из выродков стоят вплотную к окнам. Кроме того, корвусы могут поглядывать за обеими сторонами дома. Твари они – на редкость умные.

– Скоро окончательно стемнеет, и воронье отправится спать, – заметил Стриж.

– Ага, и проснутся твари похуже, – парировал мой друг. – Я пытаюсь сказать, что...

Договорить ему не дали. Прокатившаяся под нами волна тихого клекота и урчания оповестила о том, что гнездо пробуждается. По лицам старателей я понял, что наше погружение в задницу стремительно приближается к глубине Марианской впадины. На реакцию оставались считанные секунды. Сейчас измененные начнут выползать из своей берлоги, обнаружат два трупа, поднимут хай, а потом в поисках виновников перевернут вокруг все вверх дном. И неважно, что потом своих убитых они с удовольствием слопают. Вначале выродки постараются поймать того, кто наследил.

Не зря Соболь был в отряде разведчиком. Он первым просек, насколько все плохо, сделал соответствующие выводы и принял единственно верное, как он считал, решение:

– Схоронитесь в ближайшей комнате, – произнес боец. – Там есть окно. Когда гнездо рванет за мной – вылезайте и ходу. Встретимся на точке.

Друг бросил на меня короткий взгляд с извиняющейся улыбкой, после чего посмотрел на командира:

– Свидимся, Филин?

Лидер группы размышлял какую-то секунду. В итоге он кивнул, но, даже не видя его лица, можно было почти физически ощутить, насколько сложно далось ему это решение.

– Свидимся, Соболь.

И все. Вояка рванул с места и вниз по лестнице, уже не обращая внимания на создаваемый шум. В моей глотке застыло море возражений и тысячи причин, почему друг не должен жертвовать собой. Я дернулся было за ним, но крепкая рука Филина вцепилась мне в шиворот и потащила за собой. Хотелось громко обматерить старателя с ног до головы, но я понимал, что так обреку всех на смерть.

Пока меня затаскивали в комнату, игнорируя все мои попытки освободиться, этажом ниже оживал настоящий зверинец. Соболь не подал голоса, но я четко расслышал несколько «плевков» из Рельсы. После чего звуки, издаваемые тварями, моментально изменились. Десятки глоток разом перешли с рассеянного клекота на озлобленные вопли, постепенно сливая свои голоса в единый несмолкающий рев. Он проникал со стороны ступеней, из окружающих окон и сквозь щели в полу, сдавливая стальными тисками страха.

А потом, как раз когда меня затолкали вглубь упомянутой комнаты, клекочущее море под нами ожило и выплеснулось на улицу. Используя камеру Шалтая, я смотрел, как в опустившихся на город сумерках Соболь резво уносил ноги от потока измененных, которые, давя друг друга, пробивались сквозь узкий выход бывшего отеля. Как бы ни рвались твари вперед, старатель понемногу увеличивал разделявшее их расстояние, при этом, похоже, пока не особо напрягаясь. Но я прекрасно понимал, что рано или поздно мой друг выдохнется, а твари будут бежать до тех пор, пока не сожрут его либо пока сами не сдохнут от истощения. И первое случится куда раньше второго.

От этой картины у меня внутри все вскипело. Я передал прямую трансляцию видео стоящим рядом со мной старателям и взглянул на командира.

– Значит, вот так ты поступаешь со своими бойцами, да, Филин? – меня самого удивило, сколько яда источает мой голос. – Отправил человека на корм выродкам, чтобы самому отсидеться?

– Заглохни, салага, – прошипел Филин. – Спалишь нас!

– А с хрена ли я должен молчать? – сквозь зубы процедил я.

Все равно голодный рев снизу перекрывал все посторонние шумы. А у меня из груди по телу растекались волны жара, обжигая лицо и уши. Сердце безумно колотилось, а перед глазами стелился багровый туман. Кажется, я еще никогда в своей жизни так не злился. Хотя, какая злоба? Она уже перевалила за допустимый край, обернувшись полным бешенством.

Внимание! Уровень нервно-психологической устойчивости снизился на 3 пункта!

– Каин, возьми себя в руки! – встревоженно воскликнула моя напарница.

– Заткнись, Ева!

Мне не хотелось брать себя в руки. Глядя, какая толпа обезумевших от голода уродливых тварей преследует моего друга, мне хотелось достать свой здоровенный нож и нарезать Филина тонкими полосками, пока его важная старательская морда не поймет, какую ошибку он совершил. И неважно, что мое левое плечо горит огнем. Хватит и одной руки. Положу! Его положу, обоих прихлебателей его положу! Всех, на хрен, положу!

Командир отряда явно что-то почувствовал, а может, просто сыграли роль мои слова, но ствол его Рельсы, до этого момента смотрящий в коридор, плавным движение переместился в мою сторону. Момент был упущен. Теперь, даже захоти я рыпнуться, надежная стальная болванка прошьет мне череп при первом же неверном движении.

– Фил, давай только без эксцессов, пожалуйста, – попросил Стриж, мельком глянув в нашу сторону.

– Каин, не порть о себе впечатление, – проигнорировав подчиненного, тихо произнес Филин.

Вначале он убедился, что Колибри прикрывает вход, а технарь окно в нашу комнату, которая когда-то была гостиничным номером, а после этого все таким же холодным, но спокойным голосом обратился ко мне:

– Ты, салага, вроде толковый, но, как вижу, со своими тараканами. Скажи мне, умник, сколько мы смогли бы продержаться даже в самой узкой щели против шестидесяти четырех измененных? А? Ведь именно столько насчитал мой ИскИн.

Я не ответил, зло смотря на Филина. За визуальными комплексами он не мог видеть моих глаз, но и выражения лица наверняка хватало с лихвой.

– Молчишь? Ну так я тебе скажу. Прими мы бой, нас бы порвали на куски минуты через две. Даже забейся отряд в самый дальний угол без окон, наша песенка завершилась бы вместе с зарядом плазмера. Нас бы тупо завалили телами, – старший повернул голову набок. В видимых мною серых тонах, старатель в своем костюме напоминал мне гориллу с винтовкой, нацепившую на голову технологичный войсковой шлем. – К тому же, если ты не заметил, я ничего и никому не приказывал. Соболь прикинул все варианты и поступил так, как посчитал наиболее целесообразным. Так что прекращай вести себя как малец пубертатного возраста. И лучше последил бы за своим другом.

Поразмыслив секунду, Филин приблизил дуло Рельсы к моему лицу и добавил:

– Учти, Каин: в мертвом городе совершить глупость можно только один раз. Один. И в мою сторону тоже. Запомни: жалеть тебя я не стану, независимо от того, чей ты друг и кому ты там оказываешь услугу своим присутствием.

Закончив монолог, командир вернулся к контролю входа в комнату, а я глянул на трансляцию забега Соболя. Шалтай по моему приказу следовал за жуткой погоней. Мой друг все еще держался молодцом, не давая измененным приблизиться. К сожалению, среди тварей были и такие, что уже начали свой путь в сторону ловкости и скорости. Несколько подобных выродков вырвались из основной толпы и постепенно сокращали разрыв.

А затем произошло что-то странное. Соболь наклонил туловище немного вперед, словно борясь с потоком сильного ветра, после чего вдруг резко ускорился. Конечно, его ноги не превратились в размытое «колесо», как это любили рисовать в мультиках доимперских времен, но вояка рванул вперед, как заправский легкоатлет. Словно и не было на нем экипировки и мешающего бегу плаща. Опасно, когда дорога засыпана обломками, а на город опускается ночь. Но хоть какой-то шанс. Красная пелена сама собой начала развеиваться, а мои брови поползли вверх, потому как Соболь стремительно разрывал дистанцию.

– Дурак ты, Каин, – неожиданно произнесла Колибри, даже не соизволив посмотреть на меня. – Ты думаешь, он бы ввязался в заведомо проигрышное дело? Старатели, может быть, и не совсем в ладах с кукухой, но у нас не принято тупо жертвовать собой. Соболь уже один раз проворачивал трюк с побегом от толпы измененных.

– И сколько продержится его навык? Минуту? Две? – раздраженно спросил я, но уже без злости. Вся она как-то разом выдохлась. И словно вытянула из меня последние силы, оставив после себя щемящую пустоту. – Соболь не сможет убежать от оголодавшего гнезда.

– А ему и не надо, – весело хмыкнул Стриж.

Я хотел спросить, что он имеет в виду, но не успел. Из коридора послышался тяжелый топот, и к нам пожаловали незваные гости.